Он позвонил в три часа дня.

— Говорят, вчера в меня вселился злой дух, возможно, он обидел тебя. Скажи, если он вел себя очень плохо: я разыщу его и как следует надеру ему задницу, — сказал Аарон, когда я сняла трубку.

— Я уверена, что с него хватит и похмелья, — ответила я. — Но спасибо за предложение: ночные пьяные визиты — штука очень интересная. Кстати, он собирался продавать свежие пончики водителям.

— Ой. Знаешь, говорят, этот парень однажды добьется успеха.

— Вообще-то подобные заведения уже есть. «С пылу, с жару», например, — добавила я.

— Я не знал. Впрочем, сомневаюсь, что его это беспокоит. Эта хрень пойдет нарасхват, — сказал он.

Аарон явно был смущен, и это обнадеживало. Накануне он вел себя не так уж плохо, к тому же спьяну заверил меня в «лбви», поэтому я хотела спустить объяснения на тормозах.

Он поинтересовался моими планами на неделю, мы договорились пообедать во вторник, а в четверг вечером заняться кое-чем посерьезнее, если работа позволит. Комитет Р.Г. собирался голосовать по предложению о рецептурных лекарствах в среду, поэтому я сомневалась, что на неделе у меня найдется время на общественную жизнь, но очень надеялась отметить что-нибудь в ее конце.

Остаток дня я наверстывала упущенное, листая пухлую книгу с описаниями рецептурных препаратов и ценами на них. Я старалась запомнить побольше важных лекарств, но, кажется, мне плохо удалось. Разбита в пух и прах, как при попытках почитать словарь. Я способна выучить только связный рассказ. Ну почему Роберт Ладлэм не написал триллер о лекарствах? Может, это и бред, но он бы здорово мне помог.

Когда я ложилась спать, позвонила Зельда и извинилась за поверхностные суждения. Она сказала, что просто желала мне добра, но теперь беспокоится, не вышла ли за рамки. Я любезно заверила ее, что беспокоиться не о чем, и предложила вернуть все на круги своя. Конечно, я не собиралась бросать Аарона по ее совету, но и с ней тоже не хотела ссориться. Она была моим любимым телепродавцом. И хорошей подругой.

В понедельник пришло электронное письмо от Натали с черновиком проекта, который, по ее словам, Брэмен сможет «продать». Натали сказала, что он дал добро и они готовы размножить «новый, более прагматичный подход». Как я и опасалась, на поверку новая версия оказалась водянистой и предательской. Из нее убрали многие прогрессивные меры, чтобы заткнуть рот оппозиции. После правки проект фактически предлагал поднять наценки на рецептурные лекарства — до двадцати пяти процентов для традиционных клиентов системы страхования здоровья престарелых. Вопрос об импорте дешевых лекарств из Канады и Европы даже не поднимался. Это неприемлемо. Закон должен изменить систему к лучшему, а не идти на компромиссы, пока не станет совсем бесполезным.

Когда я закончила читать, сердце у меня колотилось как бешеное. Хотя сначала я собиралась получить разрешение Р.Г. на то, чтобы выбросить исправления Натали, сейчас мне ужасно хотелось ответить немедленно, а Р.Г. был до вечера загружен встречами. Я не могла пойти к Джо Нуну, начальнику штаба Р.Г., потому что он еще не вернулся из долгой деловой поездки в Россию. Мне оставалось только взять дело в свои руки.

Я грозно потопала в Харт-билдинг, по пути сердито посмотрев на Ральфа. Похоже, он не заметил угрожающего взгляда, что еще больше меня разгневало. Когда я вышла из дверей, в голове у меня созрели две хорошие реплики (я собиралась выдать «бездарное бегство» и «прагматичный подхалимаж», поскольку питала слабость к аллитерации), и готова была встретиться с полированной броней Натали.

И слава богу, потому что заметила ее на улице вместе с каким-то пожилым мужчиной. Я не собиралась произносить обвинительную речь перед посторонними, но, встретившись глазами с Натали, была вынуждена вступить в бой.

— А, привет, — вяло сказала она и повернулась к своему спутнику. — Папа, мы с ней вместе работаем. Это… м-м-м…

Она не помнила моего имени, и это ее совсем не смущало.

— Саманта. — Я протянула руку отцу Натали.

— Доктор Рейнолдс, — ответил он.

Его рука была такой же холеной, как у дочери.

— Саманта работает с Робертом Гэри, — продолжала Натали. — Младшим сенатором из Огайо. Сенатор Брэмен собирается помочь ему провести пакет предложений по страховым пособиям на рецептурные лекарства.

Фу, какая она мерзкая.

— Да, кстати, я читала ваши исправления и хочу сказать, что вы выкинули из проекта самое главное. Вряд ли сенатору Гэри это понравится, — произнесла я, как мне казалось, идеально ровным тоном.

— Правда? — ответила Натали. — А я думала, что Гэри хочет провести этот закон. Но для этого надо быть чуть менее наглым и чуть более практичным.

— Думаю, сенатор Гэри согласится со мной, что прагматичный подхалимаж принесет делу куда больше вреда, чем пользы, — торжествующе парировала я.

Натали только моргнула от удара аллитерацией.

— Прости, папа, я не ожидала, что меня при тебе втянут в уличные дебаты, — омерзительно сладким голоском пропела она. — Саманта, давайте обсудим это немного позже.

— Не надо ничего откладывать из-за меня, — возразил тот. — Мне все равно пора на работу. — Он достал сотовый и отошел в сторону.

Отец Натали, похоже, из тех, кто любит поспорить. Сама же Натали явно не хотела разбираться с моими претензиями здесь и сейчас. Она глубоко вздохнула и смерила меня своим механическим взглядом.

— Саманта, я знаю, вы не верите мне, но ваш вариант проекта никогда не примут. Президент Пайл ничего не подпишет, администрация уничтожит проект прежде, чем он появится на президентском столе. Новую версию могут поддержать обе партии, и Пайлу будет сложнее от нас отделаться. В этом вопросе надо продвигаться маленькими шажками, и уверяю вас, что в ваших интересах придерживаться нашей линии поведения. Когда следующей осенью Брэмена изберут президентом, мы первым делом примем более полный закон. Но до тех пор мы должны постараться дать американцам распробовать, на что им стоит надеяться.

Она секунду терпеливо смотрела на меня, словно ждала, пока до меня дойдет. Но я прекрасно ее поняла. Поддержка в отдаленном будущем — это приманка, чтобы мы с радостью включились в рискованную игру Брэмена.

— Вы сказали, что не думаете, будто Гэри понравится наша версия. Это значит, что точно вы не знаете, — продолжала она. — Есть вероятность, что он прозорливее вас. Переговорите с ним, и мы вернемся к этому разговору чуть позже.

Договорив, она приняла мученический вид, словно объясняла мне прописные истины ради вящего блага кампании Брэмена. Я дерзко посмотрела на нее.

— Я так и сделаю, но сенатор Гэри прозорлив. Не сомневайтесь, страдающие пенсионеры волнуют его больше, чем собственные успехи на фракционных собраниях.

Что, съела, циничная ведьма?

Она снисходительно улыбнулась.

— Что ж, возможно, Гэри сумеет сдержать профессиональную зависть, чтобы мы смогли работать.

Ну, это уж слишком. Р.Г. не завидует Брэмену. Или завидует? Неважно, он не должен. Подобное предположение со стороны сотрудника Брэмена оскорбительно.

— Чему, по-вашему, сенатор Гэри может завидовать? — услышала я свой голос. — Бесстыдному популизму Брэмена? Или тому, что он получает взятки от индустрии медицинского страхования? Поверьте, я счастлива, что сенатор Гэри работает по-другому. И надеюсь, что мы никогда не станем такими, как вы.

Я не хотела заходить так далеко, но в меня словно вселился демон, сотканный из неповиновения и возмущения, и заговорил моими устами.

Натали ядовито поджала губы.

— Ну, это вряд ли, — прошипела она.

Внезапно я оглушительно чихнула, даже не успев прикрыть рукой нос. Что это было? Может, мой организм обнаружил, что у него аллергия на Натали?

Она отскочила и направилась к отцу, высокие каблуки ритмично выстукивали сигнал к отступлению.

Я привела себя в порядок и составила список последних достижений.

Потеряла лицо и самоконтроль, непроизвольно начав скандал.

Раз.

Разругалась с человеком, которого мой шеф назвал главным союзником.

Два.

Прибегла к гнусному и ребяческому переходу на личности, а также воздушно-капельной атаке, вместо того чтобы спокойно поговорить, как взрослые люди.

Три, четыре, пять и шесть.

Да уж. Ничего себе списочек. Но хотя мое поведение оставляло желать лучшего, я была права. Я сражалась за цельность законопроекта Р.Г. И за него самого. Это чего-то да стоит.

— У него есть пять минут? — спросила я Жанет, вернувшись в офис.

На вторую половину дня у нас был намечен инструктаж, но мне казалось, Р.Г. должен как можно раньше узнать о выяснении отношений с Натали. На лице Жанет отразилось сомнение.

— Я позвоню, если будет, — пессимистично ответила она.

Я вернулась за стол, чтобы составить план открытого заседания Р.Г. в Кливленде, но отвлеклась, получив письмо от Аарона.

Кому: Саманта Джойс [[email protected]]

От: Аарон Драйвер [[email protected]]

Тема: кукушка-бегун или уайл и. койот

на кого ты больше похожа? хочу убедиться, что мы подходим друг другу.

В другое время я бы обрадовалась письму, но сейчас оно только напомнило мне, что Аарон работает в одной команде с противной Натали — команде, которая пытается испортить наш закон. Я написала злобный ответ, сообщив, что мы не можем больше встречаться, пока он работает на таких ужасных людей, и уже почти отправила письмо, когда вспомнила просьбу Аарона «быть взрослыми». Я помедлила. Не перегибаю ли я палку? Разве не по-детски винить его за преступления Натали? Я удалила письмо и написала более сдержанный ответ.

Кому: Аарон Драйвер [[email protected]]

От: Саманта Джойс [[email protected]]

Тема: Re: кукушка-бегун или уайл и. койот

безусловно уайл и. кукушка-бегун меня бесит, хочу, чтоб ее сожрали, кстати, если ты не в курсе, твоя коллега натали пытается напортить нам с законопроектом и заменить его обычным дерьмом, ты работаешь с кошмарными людьми, думаю, она злобный бабаробот, а не человек. согласен?

Я отослала письмо и вернулась к работе. Заказала аудиторию для заседания Р.Г. в Кливленде в конце августа и предупредила местные профсоюзы. Они всегда обеспечивали толпу. Я закончила беседовать со сварливым брандмайором, который хотел убедиться, что на встрече будут кормить, и тут мой «Блэкберри» зажужжал. Пришел ответ Аарона.

Кому: Саманта Джойс [[email protected]]

От: Аарон Драйвер [[email protected]]

Тема: Re: кукушка-бегун или уайл и. койот

кукушконенавистничество, как интересно. очень сексуально, извини за развлекуху с проектом. пойми, я ничего не могу сделать. что до нат, присяжные еще заседают. видел, как она воткнула себя в розетку, чтобы подзарядиться, и пила диетическое машинное масло. улика годится?

Хм. Забавно и поднимает настроение, но я пока не готова оставить Аарона в покое. И тут позвонила Жанет.

— Можешь заглянуть к Р.Г., но через пятнадцать минут ему надо уходить, поняла?

Я заверила ее, что поняла. Я вошла в кабинет Р.Г., увидела, как он водит маркером по газете, и подождала, пока он закончит.

— Вы знаете, что мне скоро уходить? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да, сэр. Я не хотела вам мешать, — ответила я.

— О чем вы хотели поговорить, Саманта? Если у меня не хватит мозгов одновременно чиркать по куску бумаги и слушать вас, я скажу об этом.

Для моих новостей хотелось бы настроение получше. Ну ладно.

— Возможно, у вас не было времени прочитать исправленную версию законопроекта, которую прислал офис Брэмена. Я переслала ее вам сегодня утром, но знаю, что вы были очень заняты…

— Я прочел, — перебил меня Р.Г.

Правда? Когда он успел? Жанет как-то сказала, что он — быстрый чтец, но я никогда в них не верила. Может, пора сменить веру?

— Хорошо, значит, вы уже все знаете. Они фактически уничтожили его. Советник Брэмена по внутренней политике, похоже, считает, что эти изменения повысят шансы законопроекта, но я, конечно, сказала ей, что это полностью противоречит…

— Я собираюсь принять изменения.

Что?

— Простите, сэр?

— У этой версии больше шансов на успех, — сухо произнес он.

Может, он читал слишком быстро? Наверное, по небрежности пропустил ту часть, где они одобрили запрет на импорт лекарств из Канады и подняли наценки на лекарства для самых больных и старых американцев. Я так и знала, что скорочтение напрасно превозносят.

— Я понимаю, что они подняли наценки и изменили планы по импорту, но это все равно огромный шаг в нужном направлении.

Погодите, так он прочитал эту часть?

— Но, сэр, разве не стоит бороться за лучший закон? — тревожно запротестовала я.

Р.Г. отложил маркер. Кажется, я переступила черту. О чем, черт побери, я думала, интересуясь мнением Р.Г.? Даже если я с ним не согласна, бросать ему вызов вслух было полным идиотизмом. Я обрекла себя на неизбежную головомойку.

— Я знаю, что вы разочарованы, Саманта, но это еще не конец. Мы проведем этот закон, а позже постараемся сделать больше, — ответил он очень спокойно и даже доброжелательно.

Я не знала, что сказать. Хорошо, что Р.Г. не набросился на меня за нарушение субординации, но, похоже, идеологическая опора выбита у меня из-под ног. Р.Г. велел быть начеку, чтобы такого не случилось. А теперь он уступает?

— Я знал, что сотрудничество с Брэменом закончится «сделкой с дьяволом», — продолжал Р.Г. — Он преследует свои мелочные цели и использует этот закон как политический рычаг на выборах кандидата от партии. Но, если честно, я думал, что его исправления будут намного хуже. Его команда убрала из проекта много хорошего, но добавила куда меньше дерьма, чем я ожидал. Поэтому мы пойдем на компромисс, пусть и несовершенный, ради успеха дела. Мы все равно поможем людям. Хорошо?

— Хорошо, — почти прошептала я, тупо глядя на свои руки.

— Надеюсь, вы не слишком во мне разочаровались, — добавил Р.Г., но лишь наполовину в шутку.

Я тоже на это надеялась. Подняв глаза, я увидела, что он испытующе смотрит на меня.

— Конечно, нет, сэр. Я только… удивилась, — запинаясь, пробормотала я. — Так мне передать Натали, что вы дали добро? — При этом комок сопротивления в горле вырос до устрашающих размеров. Возможно, я просто физически не смогу этого сделать.

— Нет, я сам позвоню Джону, — ответил Р.Г.

Что ж, хоть это мило с его стороны. Я вышла из кабинета Р.Г. и прокралась обратно за стол, раздавленная своим поражением. Я почитала новости в Интернете и попробовала успокоиться. Заголовок статьи о новом фильме — «Восстание машин» — напомнил мне о мерзком успехе Брэмена. В конце концов, Натали оказалась права. Неужели хитрость и расчетливость делают ее лучшим советником по внутренней политике? Неужели я обречена на карьеру, полную разочарований и утраченных иллюзий? Я никогда не думала, что Р.Г. ради легкого пути уклонится от боя, что он выберет ровную и гладкую дорогу, не сделав серьезных оговорок. Неужели я настолько наивна? Что вообще происходит?

Рецензия на фильм намекала, что в конце люди все равно восторжествуют, так, может, есть надежда? Вообще, статья была пафосная, возносила хвалы «титаническому труду» актеров и режиссера. Вполне естественно, ведь новостной сайт, где она размещалась, принадлежал той же компании, что и киностудия. Я уже привыкла к подобной скрытой рекламе, но все равно чувствовала себя неловко. У меня мурашки бегали по коже, когда на том же сайте я читала хвалебную статью об одном политике. Неужели политик тоже принадлежит этой компании? Как знать, как знать.

Ох, как же мне хотелось принять душ и смыть грязь этого дня.

Ощущение грязи преследовало меня всю неделю, хотя я нещадно терла себя скрабами. Я была сбита с толку и как-то по-новому, очень неприятно не уверена в себе. Вспоминая компромисс Р.Г., я каждый раз заново переживала утрату иллюзий.

Комитет Р.Г. проголосовал за передачу исправленного законопроекта на рассмотрение Сената. Я молча отметила триумф. Устраивать дикую вакханалию победы, которую я наметила на этот вечер, если все выйдет по-нашему, больше не хотелось. Заранее купленный топ с блестками пылился в нижнем ящике стола, и к карнавальным бусам я тоже охладела. Люди, похоже, понимали, что я не в духе, и избегали меня, что лишь добавляло горечи.

Только Аарон пытался меня ободрить, но был наказан за свою храбрость. Я отменила свидание, отказалась видеться с ним и несколько дней не отвечала на письма и звонки. Плевать, что это по-детски. Ну не могла я простить его за то, что он работает с Брэменом и Натали.

Надо признать, он был настойчив. Он оставлял сообщения на автоответчике и завел привычку писать в начале каждого часа. Все его послания были невероятно милыми и забавными. Я с трудом сопротивлялась его обаянию.

В среду он поклялся, что будет есть только печенья счастья, пока я не соглашусь увидеться с ним. В письмах стали появляться коротенькие приписки о вреде, который это наносит его телу, а также свежие предсказания и толкование их в свете нашего скорого воссоединения. Последнее гласило: «Вы преодолеете преграды и добьетесь успеха». Он сообщил, что даже не добавил «в постели», как обычно делают, чтобы внести сексуальную нотку. Хотел, чтобы я знала: он джентльмен. Медленно умирающий от голода джентльмен.

Наконец я сдалась и согласилась встретиться с ним в пятницу вечером. С ним мне сразу стало легче. Он был обаятельным, веселым и очень внимательным. К концу ужина я согласилась временно простить его за связь с Брэменом, если он признает, что Брэмен — нечистая сила.

— Но ведь это Гэри тебя расстроил, — напомнил мне Аарон.

Я одарила его нехорошим взглядом.

— Неважно. Ладно, Брэмен — сам сатана. Вне всяких сомнений. Давай выпьем за это? — быстро сказал Аарон и с обезоруживающей улыбкой поднял бокал.

В общем, выходные мы провели вместе.

На следующей неделе Сенат ушел на августовские каникулы. Сессия закончилась, не нужно было торчать в Вашингтоне и присутствовать на голосованиях. Но многие сенаторы задержались, чтобы поработать над отдельными проектами. Другие поехали отдыхать с семьями или вернулись в родные штаты, выступить перед избирателями и напомнить о себе. Р.Г. решил совместить все. Несколько дней он провел в Вашингтоне, потом отдохнул с Дженни и мальчиками, а остаток времени ездил по Огайо.

В последний день перед каникулами Р.Г. я проснулась с чувством облегчения. После «предательства» я держалась с ним вежливо, но безучастно (по-моему, он этого не заметил). Мелодраматическое решение избегать контактов начинало меня тяготить. Без него все станет намного проще.

Я также ухитрилась общаться с Натали только по электронной почте. Трусиха. Виртуально мы были взаимно вежливы, и хотя я знала, что рано или поздно мне придется встретиться с ней лицом к лицу, старалась оттянуть этот неприятный момент с помощью Интернета.

Воссоединившись с Аароном на выходных, мы продолжали спать вместе каждую ночь. Сейчас он лежал в моей постели, и я с тревогой прислушивалась к его необычно медленному дыханию. Доктор сказала мне, что, как и замедленный пульс, это признак очень крепкого здоровья. Она оставила без комментариев то, что я незнакома с таким явлением, из-за чего и позвонила ей в отчаянии и панике. Я оценила ее тактичность и порадовалась, что сплю с таким здоровым жеребцом. Она согласилась, что меня есть с чем поздравить.

А вот мое сердце отчаянно билось, пока, не открывая глаз, я спешила насладиться миром и покоем до того, как звонок будильника начнет мой день. В последнее время был еще один повод подольше спать — Шеклтон упорно изображал смерть, и я была уверена, что скоро он умрет по-настоящему.

Как всегда, специально держать глаза закрытыми было ужасно трудно. Я почему-то боялась, что чем это сложнее, тем больше вероятность, что Шеклтон умер. Поэтому я отважно сражалась, жестоко скривив лицо в искаженной гримасе решимости. Аарон тихо хихикнул.

— Не бойся, он еще жив. — Он поцеловал меня в кончик сморщенного носа.

Ох. Я расслабилась и медленно открыла глаза. Аарон уже одевался, а Шеклтон несомненно пребывал среди живых, но среди покрытых белым налетом и еле плавающих живых, а это совершенно отдельный и обреченный на гибель подвид.

— Мне пора бежать, детка. — Аарон грациозно двинулся к двери (он в отличной форме!). — Я позвоню.

Он улыбнулся и закрыл дверь. Я счастливо вздохнула, радуясь новому распорядку. Я еще не закончила одеваться, когда Аарон напомнил по почте, что сегодня первый день забастовки в метро. Я совсем об этом забыла, поэтому не продумала заранее, как добраться на работу. Наверное, он этого ожидал, потому что в письме был номер службы вызова такси и предупреждение, что сегодня утром машины, скорее всего, нарасхват. Я успокоилась и порадовалась, что обо мне есть кому позаботиться, но тут же вспомнила, что у меня нет наличных.

Я с надеждой полезла в ящик для четвертаков на прачечную, но оттуда на меня взглянули одинокие десять центов, такие нелепые и бесполезные. Надо же, у меня и правда нет денег. Я во многом растяпа, но не из тех, кто может наткнуться на забытую мелочь в карманах куртки или брюк, поэтому даже не пыталась отыскать неожиданные заначки. Неожиданно мне попадались только неоплаченные счета, засунутые куда-нибудь не туда.

Я быстро подсчитала в уме. За двадцать минут надо добраться до офиса. Пешком не успею. Не успею даже бегом. Скутера, велосипеда или чего-то вроде у меня нет. Нет, погодите, у меня же есть ролики.

Через пятнадцать минут, в наколенниках, налокотниках, перчатках и шлеме, я зигзагами рассекала по Массачусетс-авеню, портфель висел за плечами, как рюкзак. Стояла влажная жара градусов под сорок, и я быстро взмокла. Я сосредоточилась на дороге, ведь мне достаточно крошечной трещинки, чтобы шлепнуться. Виляя мимо стройплощадки, я сделала вид, что не расслышала свист, не столько восхищенный, сколько насмешливый. Но у меня не было ни времени, ни равновесия, чтобы ответить, и я продолжала катиться вперед.

Шатаясь, я ехала по тротуару к Рассел-билдинг, и тут дорогу перебежала белка, чтобы спасти свою драгоценную жизнь на соседнем дереве. Я свернула, чтобы не наехать на нее, из-за чего меня сбил курьер на велосипеде. Я тяжело упала на бок, одно из немногих незащищенных мест. Налокотники проскрипели по бетону, я покатилась и замерла клубком рук и ног в липкой луже растаявшего мороженого. Я уже умерла? Я посмотрела на кучку прохожих, быстро собравшихся надо мной. Хочу ли я умереть?

Курьер остановился поодаль, выправил колесо и рванул прочь. Я была всего лишь очередной помехой на пути его лихорадочной деятельности.

— Вам помочь? — спросила женщина, глядя на пейджер.

— Нет, спасибо, я справлюсь сама.

Она кивнула, не отрывая глаз от экрана, и ушла. Как только сладкая лужа начала просачиваться сквозь ткань юбки, мне показалось, что на краю расходящейся толпы мелькнуло знакомое лицо. Это, часом, не Кларк Кент? Трудно сказать, когда в глаза лезут волосы. Я понимала, что большинство прохожих несколько разочарованы тем, что не случилось ничего страшного, о чем можно авторитетно рассказать у аппарата с питьевой водой. Но журналист, похожий на Кларка Кента, тот, на которого я напала во время слушания, был скорее смущен и озабочен. О боже, он решит, что я самая неуклюжая на свете. То есть настоящая угроза общественной безопасности. Как бы то ни было, сейчас он удалялся вместе со всеми.

Морщась, я собрала себя из обломков. Почистилась, как могла, переобулась в рабочие туфли и похромала в здание. Ральфа явно встревожил мой избитый вид.

— Тебя что, ограбили? — спросил он, хватаясь за кобуру и озираясь в поисках бандитов.

Он действительно беспокоится обо мне или просто застоялся без дела? У меня не было сил разбираться, поэтому я просто покачала головой и продралась через турникет.

— Ты в курсе, что выглядишь как жертва ограбления? — крикнул Ральф мне вслед.

Я пропустила его слова мимо ушей. Когда я добралась до стола, меня ждал Марк Герберт с пузырьком аспирина.

— Я видел, как ты на улице… — Он повертел руками и хлопнул в ладоши, чтобы изобразить эффектную катастрофу. — И подумал, что тебе может понадобиться это. — Он помахал баночкой аспирина и уставился в пол. — У тебя все хорошо?

— Спасибо, Марк, ты очень милый. Все хорошо.

— Тогда ладно. Ну, дай мне знать, если тебе понадобится лед или еще что-нибудь, — смущенно предложил он и удалился.

Выглянув в коридор, я увидела, как Мона спасается бегством под стол — она явно подслушивала.

Позвонил Аарон, узнать, как я добралась. Я ответила, что на роликах, опустив ненужные подробности. Он назвал меня авантюристкой и пообещал, что помассирует мне ноющие мышцы. Хорошо бы опухоль на боку немного спала к тому времени.

Р.Г. ближе к вечеру прислал мне письмо, в котором спрашивал, где копии предварительных сводок его открытых заседаний. Видимо, хотел взять их с собой на отдых. Беда в том, что я их не подготовила. Я была уверена, что он не собирается работать на выходных; глупо, конечно. Я думала напечатать их за неделю без него. Поборов приступ паники, я бросилась за советом к Жанет.

— Ну, он улетит завтра утром, не раньше одиннадцати… — скептически начала она.

— То есть если я успею, то смогу их ему послать? — закончила я за нее.

— Думаю, да. Технически. Если он не станет возражать.

Я не сомневалась, что она не будет спрашивать вместо меня. И постучалась.

— Да, — растерянно произнес Р.Г., когда я сунула голову в дверь. — А, вы принесли мне сводки?

Я страстно желала, чтобы так все и было, но толку-то?

— Если честно, сэр, я бы хотела внести в них кое-какие изменения. Могу я принести их вам завтра утром, первым делом?

Мне показалось, что Р.Г. слегка раздосадован. Потом он кивнул.

— Хорошо, хорошо.

— Прекрасно.

Я начала разворачиваться.

— Подождите, чуть не забыл, — остановил он меня. — У меня для вас кое-что есть.

Он порылся в портфеле.

— Я нашел ее дома и подумал, что вам понравится. У нас с Дженни есть вторая.

Он протянул мне пластинку «Блюзы плохого настроения Слепого Блейка» с фотографией печального блюзмена на обложке.

Возможно, моя хандра не так уж незаметна. Когда я перевела взгляд на Р.Г., он улыбался.

— В прошлом Слепой Блейк помогал мне побеждать кризисы веры, и я решил, что он пригодится и вам.

Не совсем извинение, но Р.Г. определенно сознает, как сильно меня расстроил. Мудро, но отстраненно сострадает, словно понимает мою боль, но находит ее неизбежной, а может, даже необходимой и поучительной.

— Спасибо, сэр, — с неподдельной благодарностью выдавила я. — Простите, что была не в духе последнее время.

— Просто выполняйте свою работу, Саманта. Я нанял вас, потому что мы единомышленники. Останетесь со мной — получите возможность изменить мир к лучшему. Я не собираюсь всю жизнь провести младшим сенатором от штата Огайо. У нас со Слепым Блейком есть и другие планы. Понимаете?

Я думала, что понимаю. Р.Г. подавал надежды с самого переезда в Вашингтон. Конечно, не так серьезно, как Брэмен, но все же его потенциал не остался незамеченным. В последний год его именем жонглировали на воскресных ток-шоу, посвященных возможным кандидатам в президенты. Почти все считали, что он пропустит этот цикл, поскольку Брэмен казался несокрушимым. Он планировал эту гонку все десять лет, пока Р.Г. боролся за права своих избирателей. Завидовал ли Р.Г. тому, что сам не заложил такой же фундамент для вящей славы? Я надеялась, что нет.

— Да, сэр. Для меня честь работать с вами, сэр.

— Прекрасно. До встречи в Кливленде.

Я отнесла Слепого Блейка к себе, и мне здорово полегчало. Я все еще сердилась из-за компромисса по законопроекту, но верила в доброту Р.Г. и его готовность служить нации. Он единственный из моих знакомых, для кого честолюбие и жертвенность — одно и то же, как и должно быть у настоящего слуги народа. Р.Г. не был честолюбив ради себя самого, но вообще — был. И ради общего блага я надеялась, что он далеко пойдет.

Когда я сообразила, что впереди минимум семь часов напряженного труда, а рабочий день подошел к концу, все вернулось на круги своя.

— Уф, — довольно вздохнула я, жадно поглощая кофе, — в моем мире снова все правильно.

В половине девятого, закончив одну шестую сводок для Р.Г., я получила письмо от Аарона.

Кому: Саманта Джойс [[email protected]]

От: Аарон Драйвер [[email protected]]

Тема: секси сеньорита

наконец-то закончил, собираюсь запивать чипсы маргаритами. как насчет повеселиться к югу от границы? но сначала предлагаю сходить в мексиканский ресторан

Я густо покраснела, выругалась из-за того, что не могу присоединиться к Аарону, и позвонила ему, чтобы сообщить о своей печальной судьбе.

— Ты собираешься торчать там всю ночь? — недоверчиво переспросил он.

— Большую часть, — печально ответила я.

— Н-да. Хорошо, зайду в другой раз. Да, Сэмми…

— Что?

— Натали сказала, ты здорово упала сегодня утром. Наверное, она все видела. У тебя все нормально?

Вполне, если не считать жгучей ненависти к Натали.

— О да. Так, несколько царапин и синяков. С ними я похожа на бандитку.

— Ладно, секс-бомбочка ты моя. До встречи.

«До встречи», так мы в последнее время прощались. Не считая пьяного раза после мальчишника, Аарон никогда не признавался мне в «лбви», но я была уверена, что рано или поздно он это сделает. Возможно, даже в трезвом свете дня.

К десяти вечера в офисе никого не осталось. К одиннадцати меня начало трясти от бесконечных доз кофеина. К полуночи я для вдохновения послушала Джона Бон Джови. В час съела энергетический батончик и немного побоксировала с тенью. В два сорок пять осталось минут на двадцать работы, и тут пришел Аарон. От него пахло текилой, а в руках он держал большую коробку из спортивного магазина.

— Это мне? — спросила я.

— Если честно, мне. Но к тебе тоже относится. Ты почти закончила? — пьяно и радостно произнес он.

Он раздувался от гордости. Пока я заканчивала, он взялся за сверток. Все ясно: шатаясь по ночному городу под парами текилы, он купил ролики и, похоже, в восторге от них. Я готовила сводки к утренней отправке и краем глаза наблюдала, как он пытается нацепить новую обувь.

— Ты умеешь кататься на роликах? — спросила я. — Вообще-то это довольно сложно.

— Я надеялся, что ты научишь.

Он убедил меня надеть ролики, заявив: «Если упадешь с лошади, всегда сможешь опять забраться», и повел к двери.

— Мне надо взять свои вещи, — запротестовала я.

— Нет, не надо. Мы разомнемся прямо здесь, — ответил он.

Что, в Рассел-билдинг? Он серьезно?

Оказалось — серьезно. Следующий час мы гоняли по длинным мраморным коридорам вдоль и поперек всего здания, мягко стрекоча колесами роликов. Я почти год ходила по этим коридорам, но тихая темнота раннего субботнего утра превратила их в соблазнительное, неведомое место. Свободные от людей, идеально отполированные полы были скользкими и манящими. Мы ускорились, в ушах засвистел ветер, и Аарон откинул мне волосы с глаз. Я была быстрой и чуточку буйной; интересно, насколько ему нужна моя помощь? Или он занимался этим раньше, или одарен от природы.

Мы решили хранить тишину, чтобы нас не заметила охрана, которая располагалась тремя этажами ниже. Все звуки громким эхом отражались в пустых коридорах, и в тишине мы внимали сонным скрипам здания и шепоту труб. Мне казалось, что, рассекая на роликах по этому зданию, я лучше его узнаю. Оно такое громадное и безликое — огромная машина, равнодушная к моей должности или скорости. Но сейчас я впервые почувствовала, что быстрее его — словно я могу проехать и выведать его секреты раньше, чем оно услышит мое жужжание и прихлопнет меня как муху своей самодовольной тяжестью. Вдруг это здание все-таки можно победить? Вдруг я изучу его, всего лишь прислушиваясь?

Мы с Аароном вернулись в офис Р.Г. и рухнули на диван в приемной. Я ужасно хотела поделиться с ним новым, возбуждающим чувством скорости, но прежде чем смогла облечь его в слова, Аарон уже забрался на меня и начал целовать в шею.

— Не здесь, — прошептала я, пока он меня лапал.

— Почему? Тут же нет камер.

— Это неправильно, — попробовала объяснить я.

— Ну, давай, это очень круто — заниматься сексом на работе. Поверь мне.

Сложно было придумать что-то более убийственное для желания переспать с ним в ближайшее время. Почему мужчины всегда, всегда считают, что это очень умно — намекать на прошлые сексуальные приключения с другими женщинами? Случайно или нет, но глупость неимоверная. Неприкрытое оскорбление. Почти так же плохо, как когда сокурсник предложил мне брать уроки минета у своей бывшей подружки и тем самым подогреть наш недолгий роман. Что с ними со всеми?

Я сердито уставилась на Аарона в темноте. То ли он ничего не понял, то ли понял, но ему было все равно, но он засунул язык мне в ухо. Я оттолкнула его.

— Что? Что не так? — спросил он в наивном смущении.

— Я не хочу знать сексуальные подробности твоих прежних романов. И уж точно не хочу воссоздавать нежно хранимые воспоминания, ясно? — угрожающе прошипела я.

— Стоп, стоп, стоп. Остынь, детка. Извини, я сказал, не подумав. Ты все не так поняла.

— А как я должна была понять?

Пока он сидел и настаивал на невинности своих намерений, у меня перед глазами промелькнула вереница неприятных кадров. Аарон с другой женщиной. Он снимает с нее одежду. Я не могу остановить кассету. Самое ужасное, что героиня моей мысленной пытки невероятно красива. А еще я подсознательно догадываюсь, что она его бросила и Аарон до сих пор по ней тоскует. Хочет ли она его вернуть? Звонит ли ему хоть изредка? Живет или работает по соседству?

Я не хотела разбираться во всем этом, но и говорить было не о чем. Ну почему мои мозги ко мне не прислушиваются?

— Ладно, хорошо, — перебила я. — Давай просто пойдем домой.

Я собрала вещи, и мы куда менее романтично поехали обратно. Из-за плохого настроения мы едва тащились на роликах.

Я собиралась плюнуть на все, отправиться домой и провести ночь одна, но боялась, что Аарон позвонит той ужасной женщине и возродит их отношения, поэтому осталась у него, ужасно усталая и обиженная. Аарон казался слегка напуганным — понятно, но не слишком сексуально. Мы поздоровались с Майком, его соседом, который смотрел «Совершенно секретно» и строил пирамиду из пивных банок, и быстро легли спать.

Утром я встала пораньше, желая убедиться, что Р.Г. получил сводки. Когда я возвращалась в постель, Аарон крикнул, что его неожиданно сорвали в поездку с Брэменом в Нью-Хэмпшир. Я еще не простила ему былые связи, но все же расстроилась из-за неминуемой разлуки. Он сказал, что позвонит с дороги.

Дома меня встретила дюжина роз. Записка гласила: «Сэмми, никто не сравнится с тобой. С любовью, Аарон». Она произвела два замечательных эффекта. Во-первых, Шинейд О'Коннор весь день пела у меня в голове безо всяких наушников и плееров. А во-вторых, я получила еще одно доказательство, что Аарон меня любит, и неважно, решится он выразить свои чувства вслух или нет.

Вечером, когда Шинейд наконец-то заткнулась, я достала из-под кровати пыльный проигрыватель распечатала «Блюзы плохого настроения Слепого Блейка». Это оказалась серьезная музыка, ни на что не похожая. Голос Блейка струился неподдельной болью разочарований; аккорды, казалось, исходили из бездонных глубин. Я последовала за ним, закрыла глаза и уснула с мыслью, что, в конце концов, дела идут не так уж и плохо.