Кабина турболифта начала понемногу наполняться светом, и Чехов резко поднял голову к потолочным панелям, однако быстро сообразил, что яркий свет может его ослепить. Прищурившись и закрыв глаза рукой, он качнулся к запертым дверям лифта, в этот момент зашумели антигравитационные двигатели и кабина заскользила вниз.

– Теперь никто не догадается, что я внутри лифта. – Произнесенные вслух, эти слова неожиданно резко и громко прозвучали в закрытой кабине лифта. Павел поежился от озноба, причиной которого был не только долго окружавший его мертвый холод космоса. Он был уже очень близок к тому, чтобы не выбраться из турболифта живым. Пожалуй, стоит порадоваться тому, что он вообще стал хоть как-то удаляться из зоны разрыва.

– Отделение безопасности, – произнес он вслух, подавая команду компьютеру и одновременно растирая закоченевшие руки. – Седьмая палуба.

Нанеся последний слой пластопены на коробку с бомбой в помещении аудиторов, Чехов осознал, что не успеет выбраться из зоны взрыва. Он побежал совсем не к тому турболифту, который выбрал бы Зулу, так как вовсе не надеялся, что там окажется свободная кабина. Он успел вскочить в лифт и закрыть двери как раз перед самым взрывом – коротким, ровным и все сотрясающим ударом, унесшим за собою не только огромную массу корабельной атмосферы, но и часть звездолета. Чехов ощутил, как лифт сильно дернулся, затем наступил полный мрак.

Лейтенант принялся расхаживать взад-вперед внутри запечатанного вакуумом гроба, обреченный на пассивное ожидание. В то время ему в голову пришел только единственный доступный для него способ приблизить свое спасение, и он стал раз за разом выстукивать свое имя по заблокированным дверям лифта. Однако его надежды на спасение были очень малы.

Лифт, в котором находился Чехов, замедлил движение, скользнул куда-то в сторону и остановился. Лейтенант подошел ближе к дверям и ждал, что они откроются и освободят его из плена. Он должен установить, кто мог оставить ему то сообщение, хотел увидеть лабораторные результаты исследований всех вещественных доказательств, которые обнаружили поисковые отряды в зоне взрыва. Чехов хотел вызвать Зулу и капитана и сообщить, что он жив. Когда двери распахнулись на седьмой палубе у помещений службы безопасности, то перед Чеховым предстала густая тьма, полная и непроницаемая, как тот вакуум, захвативший пространство наверху. Чехов ухватился рукой за дверь и, придерживая ее, осторожно посмотрел по сторонам. Он надеялся, что Дэвидсон и Тейт уже вызвали техническую помощь для устранения перебоев с освещением; лейтенанту совсем не улыбалось пробираться на ощупь к своему отделу в кромешной темноте.

– Младший лейтенант Дэвидсон?

Чехов изо всех сил вслушивался в тишину, однако смог различить только привычный корабельный шум и дребезжание. Черт побери! В его турбо-шахте энергия была, а разрыв корпуса произошел в дальней части корабля. Что же тогда произошло в отделе службы безопасности?

– Тейт?

Ответом было глухое молчание.

Заступившие на вахту дежурные офицеры Дэвидсон и Тейт не покинули бы просто так свои посты. Чехову это было хорошо известно. Они не могли бы нарушить его приказа, тем более, что Келли по-прежнему находился на гауптвахте в качестве заключенного. По коже пробежали мурашки от ужасного предчувствия, и Чехов решительно шагнул в темноту. Воздух был чистым и теплым. Значит, здесь не было никакого взрыва. Может быть, произошло нарушение энергетических цепей. Но не во всей же зоне отдела! Чехов завернул за угол и пошел в сторону своего отдела, передвигаясь по палубе в полной темноте маленькими, неуверенными шажками и стараясь сохранить равновесие.

Краем глаза Чехов успел заметить возникшую внезапно искорку желто-белого света. Его инстинкт распознал ее раньше, чем его разум. Чехов бросился на пол палубы как раз в то мгновение, когда потрескивающий сгусток выброшенной из фазера энергии рикошетом отскочил от угла и рассыпался на противоположной стене.

В наступившей вслед затем тишине слышно было только потрескивание остывающего металла. Этот фазер был настроен на высокотемпературное прожигание, а не на более слабое парализующее действие. Осторожно приподнявшись на локтях и напрягая зрение, лейтенант пытался заметить хоть какой-то проблеск света. Однако абсолютная темнота превратила коридор службы безопасности в плотную и непроницаемую черную яму. Чехов попытался вспомнить, сколько времени уже прошло с тех пор, когда ему стало известно о бомбе и когда произошел взрыв. Боже мой! Этот диверсант уже перебрался сюда! Но что ему нужно в отделе безопасности? И что он сделал с дежурившими офицерами-охранниками?

"Какая разница, что ему нужно, – тут же подумал Чехов. – Если он захочет выбраться отсюда, ему придется пройти мимо меня". Чехов не мог уже рассчитывать на помощь охранников. Он стал обдумывать, как бы загнать диверсанта за границу силового поля гауптвахты и задержать незнакомца до того, как кто-то подоспеет на помощь. Он уже принялся высчитывать число шагов от своего места до двери, запирающей вход в зону отдела безопасности, а оттуда до шкафа с оборудованием, встроенного в стену его кабинета. Павел распрямил ноги и медленно поднялся, осторожно прислушиваясь. Ровным счетом ничего не происходило, если не считать едва различимого шума в ушах. Лишенный большинства чувств, кроме слуха и осязания, Чехов поневоле сосредоточился внутри такого малого пространства так, что у него началось легкое головокружение. Чтобы успокоиться, он прикоснулся ладонью к стене. Острая металлическая кромка была холодной и непонятной формы.

Чехов подавил желание придерживаться рукой за стену и стал осторожно продвигаться вперед. Едва слышное шуршание кожи о металл казалось ему в этой тьме оглушительно громким. Головокружение прошло сразу же после того, как он начал двигаться. Перед его мысленным взором предстала схема всех помещений его отдела, и картина была удивительно похожа на экран имитатора в зале для игр на Сигме-1 – упрощенный, но точный чертеж, где все важные входы и предметы выделялись особым цветом. Отступив от стены, Чехов вышел на середину коридора и пополз в кромешной тьме по направлению к двери своего кабинета. Там, в шкафу с оборудованием напротив его рабочего стола, были фазеры, и достать их оттуда было гораздо легче, чем из дежурного помещения. Если бы ему удалось достать оружие и поразить того, кто прятался внизу, все было бы замечательно.

Перед его взором начали появляться объекты-призраки. Зрение обманывало его, рисуя какие-то движущиеся тени и вспышки света, которых вовсе не должно было быть. Игнорировать их было нелегко – лейтенант чувствовал, как его руки сжимаются в готовности как-то отреагировать всякий раз, когда возникала какая-то воображаемая тень. Нервы были напряжены до предела. В конце концов Чехов просто сжал руки в кулаки, чтобы избавиться от этого ненужного нервного дерганья. Не было слышно ни стука обуви с твердыми подошвами, ни шуршания трущейся при движении ткани костюмов. Чехов дважды останавливался, ощупывая стену в поисках двери, и постоянно прислушивался. Однажды ему показалось, что он почувствовал совсем рядом с собой тепло чьего-то тела. Потом это ощущение прошло, и он содрогнулся, вообразив возможную картину. Чехов надеялся, что все это не означало возможности бесшумного приближения к нему врага.

Он обнаружил наконец дверь в свой кабинет, причем даже быстрее, чем надеялся. Чехов протянул руку и ощупал стену рядом с собой, не успев осознать, что вытянулся слишком далеко. Он тут же потерял равновесие и упал в проем, ведущий в его комнату. Его падение произвело сильный шум. Чехов откатился в сторону и неожиданно снова почувствовал себя незрячим и заблудившимся. Лязганье и стук падающих предметов и хлопание дверей шкафа наполнили погруженное во тьму пространство раскатистым грохотом. Чехов подсознательно отметил, что шум доносился и из глубины отдела, где-то возле дежурного помещения.

Раздался встревоженный мужской крик. В ответ на него звонко прозвучал выстрел фазера.

– Дэвидсон? Тейт?

В эти секунды не позвать их на помощь означало для Чехова смерть.

Павел, стоя на четвереньках, бросился отыскивать дверь внутреннего кабинета и почувствовал ее рядом с собой всего за долю секунды до того, как наткнулся на ее гладкую поверхность. Когда он встал, дверь скользнула в сторону. Сделав семь шагов, лейтенант оказался у того места, где должен был находиться его рабочий стол. Здесь же рядом должен стоять и шкаф с оборудованием. Чехов принялся нащупывать его обеими руками. "Вот сейчас самое время подстрелить меня", – подумал он, нащупывая большим пальцем защелку замка. Но другого способа противостоять вооруженному диверсанту он не сумел придумать, а дать противнику уйти отсюда было бы преступной ошибкой.

Чехов резко надавил большим пальцем на защелку, и панель запирающего механизма вспыхнула ярко-зеленым светом. Раздалось необычайно громкое тиканье. Голос компьютера, настроенного на обычную громкость разговора, прогрохотал в освещенном зеленым светом кабинете, словно пушечная канонада:

– Приготовьтесь к сканированию сетчатки!

Чехов с усилием заставил себя широко открыть глаза, в то время как все его существо трепетало в безумном желании спрятаться подальше от этого проклятого голоса. Пока сканирование временно сделало его снова слепым, лейтенант вынул ключ и вставил его в замок. Компьютер заговорил снова:

– Требуется идентификация по голосу! – Чехов рывком распахнул дверцу и прошептал:

– Чехов, лейтенант Павел А.

– Пожалуйста, говорите громче! Господи! – Если он только выберется из этой передряги, то обязательно оповестит буквально каждое отделение безопасности Звездного Флота о срочной необходимости перестроить эту дурацкую систему.

– Чехов! Лейтенант Павел ..

Выстрел фазера полыхнул белым огнем по комнате, и Чехов получил сокрушительный толчок прямо в плечо. Его отбросило на шкаф. Удушливый смрад от разорванной человеческой плоти и горелой крови наполнил комнату. Чехов почувствовал ужасный, нестерпимый жар в лопатке, что означало гораздо более серьезное ранение, чем от фазера, настроенного на парализующие выстрелы. Пока он падал, дверцы шкафа распахнулись и груда фазеров и всяких других принадлежностей вывалилась на пол. Возле входной двери послышались шаги, и Чехов плотно прижал правую руку ко рту, приглушая прерывистое дыхание, а левой пытался нащупать на полу фазер.

Левая рука ухватила наконец гладкую металлическую рукоятку, и вернувшаяся к Чехову надежда настолько остро и болезненно пронзила все его тело, что лейтенант простонал. Это был один из инфракрасных щитков, которые он принес из инженерной службы. Приподнявшись на колени, Павел укусил себя за руку, пытаясь заглушить приступ боли, и опрокинулся, задыхаясь, прямо на свой стул. Стрелявший знал, где его искать. Чехов услышал, как кто-то отодвигает стул для посетителей, стоявший в углу. Натянув на лицо щиток, лейтенант стал торопливо и отчаянно осматривать комнату, уже зная, что путь к отступлению отрезан.

Фазеры, имевшие такую же температуру, как палуба и остальные части комнаты, казались на фоне покрытия пола темно-серыми кусочками какой-то разбросанной мозаики, а их очертания смазанными контурами проступали в темноте. Прямо под рабочим столом, между ножками стула, был слабо виден приклад фазерного ружья. Через щиток жар, излучаемый телом Чехова, воспринимался как теплое желтое облачко, а застывающий кровавый отпечаток руки на полу был окрашен в неприятно резкий оранжевый цвет.

Только лишь один стрелок светился в комнате всеми цветами спектра. Его очертания и более мелкие детали были прорисованы блестящим серебристо-белым цветом, что означало совершенно невыносимую для человека температуру, при которой можно было только мучиться и страдать от болезни, но никак не совершать диверсии на корабле. Далее фазер в руке незнакомца, разогретый теплом, исходившим от его тела, светился вишнево-красным цветом.

"Это не человек", – пульсировала настойчивая мысль в голове Чехова. Вплоть до того момента, когда противник медленно поднял свой фазер, нацеливая его на рабочий стол, Павел пытался вспомнить, к какой расе может принадлежать такая высокая и массивная фигура.

Чехов рванулся к ружью и выстрелил, даже не поднимая его с пола.

Разрыв разметал все на передней части стола. Чехов услышал, как пришелец громко вскрикнул и неуклюже отступил в холл, но сильная боль и большая потеря крови не позволили Чехову собраться с силами и двинуться вдогонку. Он с трудом вылез из-под стола. Голова раскалывалась от боли, так что он едва мог пройти через дверной проем. Опираясь о переборку, он обхватил фазер одной рукой, прижав его к груди. Чехов изо всех сил старался подавить приступы тошноты, сотрясавшие все тело.

По коридору перед ним тянулся прерывистый след ярко-желтого цвета. "Я попал в него, – с облегчением подумал Чехов. – Он не сможет уйти далеко".

К сожалению, он и сам не мог уйти далеко.

Сбоку от лейтенанта послышался какой-то шум, и мощный толчок адреналина придал ему новые силы. Чехов быстро обернулся и навел ружье на стройную фигуру, очерченную контуром теплового излучения.

– Дэвидсон? – вымолвил он, узнавая человека в пятнистом желто-оранжевом ореоле, хотя и не сумел определить, кто именно это был.

– Лейтенант? – Тонкий голос, доносившийся из темноты, не принадлежал ни одному из его сотрудников. – Я не хотел... – Аарон Келли тяжело вздохнул, плюхнулся прямо на палубу. – Вы здесь один?

Чехов опустил ружье, стараясь не обращать внимания на отрывистые звуки капающей на пол крови.

– Вы выбрались из своей камеры?

Келли кивнул. Затем аудитор, по-видимому, вспомнил, что Чехов в такой кромешной тьме не может видеть, и подтвердил:

– Д-да, по-моему, он испортил генератор...

– Я иду за ним, – оборвал его Чехов и оттолкнулся от стены. – Попробуйте, может быть, вам удастся включить освещение. Главные панели находятся возле турболифта, немного дальше по этому проходу. Вы сможете отыскать их?

Келли стал неуверенно подниматься по стене и снова кивнул:

– Я попробую.

Большего от аудитора Чехов и не мог требовать.

Путь диверсанта по коридору корабля был отмечен прерывистой кровавой линией. Светящиеся пятна, уже изменившие окраску с ярко-желтой, солнечной на темно-зеленую, были достаточно крупными и следовали неравномерно. Это означало, что диверсант двигался быстро, но кровотечение было сильным. "Значит, у нас в этом смысле много общего", – мрачно усмехнулся Чехов. Лейтенант попытался согнуть правую руку, ощутив при этом липкую от крови ладонь, и испытал некоторое облегчение оттого, что сумел сжать пальцы. Однако при одной мысли, что надо поднять руку, прижатую к телу, его охватывала невыносимая боль. Но по крайней мере теперь Чехов знал, что сможет это сделать в случае необходимости.

Кровавые пятна доходили до переборки и сворачивали за угол, где сливались в целую лужицу рядом с лестницей, которой пользовались обычно технические службы. Пятно размером с ладонь виднелось в том месте, где диверсант открыл дверцу и вскарабкался внутрь помещения.

Чехов остановился и тут же, потеряв равновесие, рухнул на колени. Делая глубокие вдохи, чтобы успокоить учащенное дыхание, он заставил себя не спеша и внимательно осмотреться по сторонам, чтобы более четко увидеть все детали разноцветной инфракрасной головоломки. Нет, след диверсанта действительно заканчивался в этом месте. Это не было хитро подстроенной ловушкой. Чехов пододвинулся к двери, быстро переложив фазер в скользкую от крови правую ладонь. Поддерживая дуло левым предплечьем, лейтенант распахнул дверь. Если диверсант засел внутри, готовый стрелять в каждого, кто попытается проникнуть в его укрытие, то Чехов, по крайней мере, не стоял прямо перед входом наподобие мишени.

Но как только он распахнул дверь, яростный поток воздуха швырнул его в открытый проем и атмосфера вокруг него стремительно улетучилась в вакуум.

* * *

Зулу в отчаянии ударил кулаком по наружным дверцам турболифта, практически не чувствуя боли от удара сквозь многослойные Перчатки защитного костюма.

– Снова включилась подача энергии, – сообщил он Ухуре по каналу связи в скафандре. – Лифт умчался прежде, чем я смог поговорить с Чеховым.

Ответом было долгое молчание.

– Я не могу добиться никакого отклика по системе связи с турболифтом, – продолжила наконец Ухура. – Но мистер Спок говорит, что кабина пошла прямо в зону отдела безопасности на седьмой палубе.

– Это меня не удивляет, – фыркнул Зулу, и экран его скафандра слегка запотел. – Зная Чехова, это надо понимать так, что он сразу отправился на работу.

Резко очерченные тени скользнули перед ним, и Зулу, повернувшись, увидел двух инженеров в белых костюмах, передвигавших по центральному проходу переносную переборку.

– Похоже, что ребята готовятся изолировать разрыв в корпусе. Надо мне поскорее сообщить капитану Кирку, пока они не установили постоянные переборки.

– Согласна. Я передам ему, что ты идешь.

– Спасибо.

Зулу юркнул за угол вслед за инженерами и торопливо пошел по коридору. Его шаги, звучавшие в тишине, казались теперь при привычном освещении светильниками еще более зловещими. В душе Зулу разливалось приятное облегчение от мысли, что Чехов живой, и только саднящее чувство беспокойства о том, что офицер безопасности может быть ранен, не давало радости захватить его всего целиком. "Но ведь у него было достаточно сил, чтобы так долго отстукивать код своего имени, – вспомнил Зулу. – Если бы Чехов был ранен, он бы просто направил лифт в корабельный лазарет".

На закругленном краю лицевого щитка мелькнул отблеск какого-то движения, и Зулу повернулся в ту сторону, неожиданно напутанный увиденным. Он перенес тяжесть на одну ногу, намереваясь другой в случае необходимости нанести удар, но толстая металлическая ткань ботинок мешала провести нужные приготовления. Чертыхаясь, он отступил на один шаг и тут понял, что его встревожило не что иное, как движение захлопнувшейся двери. Зулу вздохнул с облегчением, но этот вздох комком застрял у него в горле, когда он обратил внимание на номер каюты.

– Эй!

Зулу быстро пересек холл и с размаху ударил кулаком в панель запирающего механизма двери. На встроенном в панель маленьком окошечке для сообщений золотистыми буквами светилась надпись: "ЗАПЕРТО ИЗНУТРИ". Это означало, что сейчас кто-то находился внутри его каюты.

– Эй, да это же моя каюта!

В голове у него вихрем пронеслись воспоминания о раздавленных растениях и разбросанных вещах, не давая ему возможности сосредоточиться и вспомнить код доступа в свою каюту. Черт возьми, какой это новый шифр придумал для него Чехов? Кажется, сорок семь двадцать девять?

– Мистер Зулу, что-нибудь не так?

Неожиданно прозвучавший голос Кирка заставил его вздрогнуть. Но Зулу тут же понял, что капитан обращается к нему по каналу коммуникатора.

– Кто-то чужой забрался в мою комнату, сэр.

В окошечке дисплея сообщений внезапно засветилась красная полоса, предупреждающая, что не правильно набран код доступа.

– Я пытаюсь войти и посмотреть, кто находится там.

Кирк спросил:

– Где это?

– Коридор С, сектор тридцать девять, каюта девятнадцать.

Зулу напрягал память, стараясь вспомнить код доступа и прогоняя прочь мысли о бесчисленных маленьких сокровищах, оставленных в комнате на поругание какого-то вандала. А может быть, сорок два семьдесят девять? Нет, вряд ли, Зулу был совершенно уверен, что семерка и девятка не стояли рядом. А как насчет семьдесят четыре двадцать девять?

– Мы идем к вам, – сурово бросил Кирк. – Будьте осторожны, мистер Зулу. Конец связи.

Вторая красная полоса появилась на дисплее защитного устройства. Это означало, что у Зулу остался всего один шанс для ввода правильного шифра, прежде чем дверь окончательно заблокируется. Рулевой простонал в отчаянии, и лицевой щиток его скафандра совершенно запотел. Он знал, что тишина за дверью его комнаты ничего не значит, так как все звуки поглощаются вакуумом. Возможно, что именно сейчас незнакомец уничтожает все вещи в его каюте. А может быть, надо ввести семьдесят два сорок девять?

"Это и есть тот самый правильный вариант", – решил Зулу и торопливо набрал шифр. Дисплей для сообщений замигал, погас, затем на нем появилась знакомая синяя подсветка, и двери раскрылись. Зулу без раздумья нырнул внутрь и очутился в сразу же сгустившейся темноте, так как дверь быстро закрылась у него за спиной.

"Черт возьми, – с волнением подумал он, – да я ведь почти попал в такое же положение, как Чехов!" Прыгающая световая дуга от фонаря на шлеме затанцевала по предметам в комнате, которые покрывала сверкающая корка льда, отчего они казались совершенно чужими. Все в комнате было неподвижным.

– Зулу!

На этот раз резкий голос Кирка у самого уха заставил Зулу подскочить на месте.

– У нас возникли сложности, когда мы попытались пробраться мимо переносных переборок мистера Скотта. Нам придется пойти с другой стороны палубы. У вас все нормально?

– Пока что да, сэр! Я еще не видел...

Что-то большое и светлое ринулось из тьмы, и Зулу поспешно отпрыгнул в сторону. Он узнал белый блестящий материал скафандра, выругался и, оттолкнувшись от стены, прыгнул навстречу незнакомцу.

От столкновения оба ударились о стену, а следом посыпались замерзшие растения. Зулу извивался внутри своего скафандра, пытаясь ухватиться за массивную белую фигуру, нависшую над ним. Он знал, что два слоя противовакуумной ткани, разделявшей их, способны выдержать удар любой силы, и сколько бы Зулу не старался, ему не удастся поразить своего противника. Главную надежду он возлагал на борцовский захват. Однако нападавший попросту игнорировал все усилия Зулу. Он поднял его, словно пушинку, и отбросил на рабочий стол. Самым ужасным для рулевого была даже не боль, полученная при падении, а то, что во время его пострадали маленькие растения. Возмущение этим фактом придало Зулу новые силы. Он откатился назад, встал на ноги и снова бросился на противника.

Они вновь сцепились в мертвой хватке, причем Зулу оказался сверху. Он пытался удержать свою позицию как можно дольше и задержать противника, но лежавшее под ним тело неожиданно вздыбилось с невероятной, нечеловеческой силой. Первый же хлесткий удар полностью сокрушил Зулу со всеми его захватами; от второго удара он проскользил по усеянному растениями полу и ударился в перевернутый контейнер для лилий. Зулу развернулся как раз вовремя, он заметил, как незнакомец поднялся на ноги и бросился к выходу.

– Черт побери!

Зулу выбрался из-под мраморного контейнера и, поднявшись, поспешил следом за своим неприятелем. Ему тяжело было дышать внутри защитного костюма.

– Зулу, доложите обстановку! – нетерпеливо прозвучал в шлемофоне голос Кирка, как будто он повторял этот приказ уже несколько раз. Однако Зулу не помнил, чтобы слышал его раньше.

– Что у вас там произошло?

– Я обнаружил чужого, сэр, – на ходу ответил Зулу и выбежал в коридор, успев заметить, как фигура в белом скрылась за дверьми турболифта. Рулевой рванулся за убегавшим.

– Сейчас он у восьмого турболифта.

– Двери лифта должны быть закрыты, – голос капитана звучал почти также тяжело, как и голос бегущего Зулу. Бежать в тяжелом скафандре было и впрямь непростым делом.

– Ему не удастся выбраться таким путем?

– Нет, сэр.

Топот бегущих ног зловещим эхом раздавался в холле. Зулу медленно догонял противника. По лицу струился пот, и противно щипало глаза. На мгновение он потерял способность видеть. Когда же зрение прояснилось, то сначала ему показалось, что белая фигура незнакомца исчезла. Затем Зулу снова увидел его. Незнакомец остановился в другом конце холла рядом с обрамленной красным ободком панелью, выходившей на лестницу технических служб. Зулу в ужасе выдохнул из себя весь воздух:

– Капитан, он пытается проникнуть в ремонтные шахты!

– Задержи его, парень! – раздался в коммуникаторе голос Скотта. – Лестничные переходы остались под атмосферным давлением. Если они откроются, то воздух исчезнет из всей системы аварийного доступа!

– Кирк вызывает мостик! Экстренный вызов! – Громкий возглас капитана оглушил Зулу. Он бросился вдогонку за незнакомцем, стараясь изо всех сил не опоздать.

– Блокируйте все ремонтные шахты сверху и снизу от шестой палубы! Повторяю! Заблокируйте все ремонтные шахты...

Сильный поток ветра отбросил Зуду назад, к стене коридора. Рулевой ударился настолько сильно, что ему показалось, будто из легких вышел весь воздух. Зулу задохнулся и стал судорожно хватать ртом воздух. Это позволило ему с трудом преодолеть яростный поток морозного ветра, забраться на аварийную лестницу и ухватить незнакомца сзади.

Оба разом свалились и ударились о ступеньки лестницы, стараясь при этом удержаться против порывов ветра. Что-то скользнуло по спине Зулу и мягко оттянуло вверх металлическую ткань его защитного костюма. Бешеная сила ветра ослабела, превращаясь в упругий свистящий поток. Затем движение воздуха совсем прекратилось, только облачко ледяных кристалликов медленно опустилось на тускло освещенную лестницу.

Зулу облегченно перевел дыхание. Кто-то на мостике закрыл вакуумные барьеры как раз в этой секции ремонтных шахт, преграждая путь начавшейся утечке воздуха. Зулу вытер ледяную пыль с лицевого щитка шлема, затем поднял голову, отыскивая, куда подевался незнакомец в белом костюме, и тотчас же уперся шлемом во что-то твердое. Он поднял голову и увидел прямо над собой блестящую металлическую переборку. Только тут рулевой понял, что мог несколько минут назад остаться без головы.

Он сделал еще один глубокий вздох и бросился вниз по тускло освещенному проходу, неуклюже переступая тяжелыми защитными ботинками по ступенькам на стене. Узкая шахта круто закруглялась под ним и опускалась на седьмую палубу. Зулу не мог видеть ничего из-за громоздкой панели управления, закрепленной на груди, и не мог слышать ничего, кроме собственного хриплого дыхания.

Он знал, что где-то под ним вторая переборка должна закрыть шахту ремонтного доступа ниже седьмой палубы. Незнакомец должен был находиться где-то между ними.

Когда Зулу почувствовал удар снизу, его подстегнутые адреналином мускулы отреагировали автоматически, прежде чем он даже успел подумать об этом. Рулевой с яростью двинул ногой, отбивая удар нападавшего. Только после третьего промаха ему стало ясно, что он бьет ногой по воздуху. Стремительный поток ветра заполнил шахту и понесся вверх мимо него, вылетая из открытой где-то внизу панели доступа.

С возвращением атмосферы стали слышны и звуки, вначале слабые, но постепенно становившиеся все более громкими по мере того, как стабилизировалось давление воздуха. Среди топота быстро бегущих ног и металлического скрежета защитных костюмов единственным звуком, на который обратил внимание Зулу, был ни на что не похожий щелчок заряжаемого фазера.

Рулевой застыл на настенных ступеньках и догадался по резко прекратившимся шагам внизу, что его противник сделал то же самое. В застывшей тишине с необычайной злостью прозвучал голос Чехова.

– Замри на месте, кто бы ты ни был! – прорычал офицер безопасности. – Даже если я и промахнусь в первый, раз, то рикошет внутри шахты не пройдет мимо тебя.