—Доброе утро, миссис и мистер Лесситер! — От звонкого голоса Эдны рыжая белка спрыгнула с дерева и метнулась к ручью.

Мора с теплой улыбкой заметила:

— Зовите нас Мора и Куинн, пожалуйста.

Гостья просияла.

— Тогда для вас я Эдна, милая. Так меня зовут все.

Толстяк выбрался из коляски и обошел ее, чтобы помочь жене выйти. Эдна представила его:

— Это мой муж Сет. Извините за неожиданное вторжение — вы ведь только приехали, но нам надо обсудить кое-что важное. Дело не терпит отлагательства.

Мора понятия не имела, что привело к ним гостей, но тем не менее радость охватила ее. Скромный, каким только может быть дом, но это все-таки их дом, и он гораздо лучше, чем гостиница Дунканов. Там было всего три маленьких спальни наверху для семьи и столовая для постояльцев, где можно было развлечься или расслабиться. Да и зачем? У Ма Дункан никогда не было времени на такую роскошь, как отдых и развлечения.

Но это первые гости в собственном доме Моры (если не считать Лаки), и она улыбалась им, а они шагали через прополотую среди сорняков дорожку.

— Добро пожаловать! — приветствовала Мора чету Уиверов. — Приятно видеть вас у нас на ранчо. Пожалуйста, входите.

К облегчению Моры, Эдна Уивер с корзинкой в руке промчалась в дом, лишь мельком взглянув на скромную меблировку и вздыбленный пол. Куинн пожал пухлую руку Сета Уивера, но не сказал ничего, хотя принес стул из кухни в большую комнату, чтобы все смогли усесться. Он стоял, облокотившись на каминную полку, и молчал, а Уиверы устроились на диване. Сама Мора присела на стул.

— Сначала небольшой презент, дорогая. — Эдна протянула Море корзинку. — Извините нас за маленькое недоразумение, которое произошло вчера.

Мора с радостным любопытством приподняла вышитую белую салфетку и увидела в корзинке каравай хлеба, два больших куска сыра, кувшинчик черничного варенья и немного овсяного печенья.

— Миссис Уивер, то есть Эдна… Какая щедрость! — Ее лицо сияло от искреннего удовольствия. Мора так редко получала подарки в своей жизни, а эта женщина, которую она едва знала, думала о ней, отправляясь сюда с этими щедрыми дарами. — Спасибо, вы так добры. Куинн, разве это не прекрасно?

— Прекрасно, — сухо отозвался он.

Мора попробовала загладить недостаток сердечности с его стороны и беззастенчивость, с которой он поначалу посмотрел на миссис Уивер, а потом на ее румяного мужа.

— Могу я предложить вам кофе? — быстро спросила Мора.

— Нет, спасибо, я думаю, нам лучше сразу перейхи к делу и дать вам возможность заниматься устройством своего гнездышка, — ответил Сет Уивер. Его голос был столь тонок как и полоска прилизанных волос на лысой голове. Он был опрятен, почти щеголеват, в безукоризненно отглаженном костюме. Его карие, близко посаженные глаза казались более проницательными, чем у жены, но лицо дышало любезностью. Мягкие губы как будто готовы были улыбнуться, а уши слегка оттопыривались.

— Валяйте. — Куинн издали наблюдал за банкиром, продолжая стоять у камина. Его лицо было бесстрастным и непроницаемым.

Но Мора понимала, что он не доверяет этим людям. Она хорошо запомнила его слова, что он вообще никому не доверяет.

Что за жизнь он вел, спрашивала себя Мора, если вынужден держаться настороже с каждым и холодно со всеми?

Она вздрогнула и заставила себя сосредоточиться на том, что собирался сказать банкир.

— Как вы уже вчера слышали, банда Кэмпбеллов натворила дел в нашем Хоупе. — Он откашлялся. — По правде сказать, люди очень напуганы. Эти негодяи уже дважды ограбили мой банк. Мы потеряли больше тысячи долларов. Если такое, не дай Бог, снова случится, мне придется заколотить двери банка навсегда. — Он вздохнул. — А если люди надумают покинуть Хоуп, город умрет.

Лицо Сета Уивера напряглось и посуровело. Он смотрел на Куинна.

— Мы с миссис Уивер живем в этих местах больше тридцати лет. Приехали сюда молодоженами вроде вас. Мы встретились, поженились, подняли здесь детей.

— Какое все это имеет к нам отношение, Уивер? — прервал его Куинн.

Эдна недовольно скривилась, но ее муж продолжал спокойно и терпеливо:

— Шериф Оуэн был хороший человек, мистер Лесситер, но он не справился с этими Кэмпбеллами. А сейчас, по слухам, их кузен Люк, настоящий головорез, встал во главе банды. Одним словом, нам нужен кто-то, кто сможет противостоять этим бандитам.

У Моры все внутри оборвалось, когда она посмотрела на мужа. Довольно было одного взгляда на холодное лицо Ку-инна, чтобы догадаться о его мыслях. Свои большие узловатые руки Эдна сложила на коленях и не отрываясь смотрела на бесстрастное лицо Лесситера.

Страх стиснул сердце Моры. Меньше всего ей хотелось, чтобы Куинн, отец ее ребенка, схватился со смертельно опасной бандой, с негодяями, объявленными вне закона.

Но ведь именно таким опасным делом он зарабатывал себе на жизнь много лет подряд. Понятно, почему горожане решили обратиться к нему с мольбой о помощи. Но опасность слишком велика. Если с ним что-то случится…

У Моры засосало под ложечкой. Она даже представить не могла, что ответит Куинн.

— Вчера вечером горожане собрались, чтобы обсудить, что делать. Мы очень беспокоимся о Хоупе, мистер Лесситер. Сил нет больше терпеть бесчинства этих бандитов.

— Скажи ему, что мы решили, Сет, — подзуживала мужа Эдна.

Сет Уивер погладил ее по руке, потом устремил взгляд на Куинна, который молча ждал у камина. Мора заметила, что Уивер смотрит на него с надеждой.

— Мы единодушно решили предложить вам должность шерифа. Мы не можем себе позволить много платить вам, но…

— Нет, спасибо. Меня это не интересует.

Мору поразила стальная холодность и неприветливость в голосе Куинна.

— Но, мистер Лесситер, — банкир поднял руку, — вы не дослушали, что мы вам предлагаем. Пожалуйста, подумайте над нашим предложением, вы единственный, кто может…

— Жаль, что вы впустую потратили время.

Куинн оттолкнулся от каминной полки и пошел к дивану, на котором рядышком сидели Уиверы. Он прямо навис над Сетом, его лицо окаменело. Гнев, охвативший Куинна, ощущался в воздухе. Было ясно, что он с трудом владеет собой.

— Я провожу вас, — холодно сказал он.

Рот Эдны открывался и закрывался, но она не могла произнести ни слова. Ее муж с трудом глотал слюну, на его румяном лице застыло замешательство и разочарование.

— Если бы вы только меня выслушали, — с отчаянием проговорил он.

— Я выслушал все, что должен был выслушать. Меня ждет работа. Наша встреча закончена.

Мора вскочила с места и начала торопливо:

— Мой муж собирается заняться ранчо, вы ведь понимаете. И достроить дом. Потом нужно сделать несколько загонов для скота. Одним словом, начать нормальную семейную жизнь. И не думаю, что у него нашлось бы время…

— Я сам могу все сказать за себя! — Куинн пошел к двери, открыл ее и сказал: — Вы не понимаете, мистер Уивер, что в тот день, когда я нацеплю значок шерифа, я получу пулю в голову. Так что нам не о чем больше толковать.

— Пожалуйста, мистер Лесситер! — Эдна встала и, подойдя к Куинну, посмотрела на него прямо и серьезно. — Вы нужны Хоупу! — заявила она. — Нам необходим человек с вашим опытом, храбростью и…

— Ваш муж сказал, что он прибыл ко мне с предложением. Я дал ему ответ, мэм. — Глаза Куинна превратились в льдинки. — Я не блюститель закона, миссис Уивер, и никогда им не буду.

— Но…

— Эдна, довольно. — Банкир с трудом поднялся с дивана и, тяжело ступая, направился к двери. Он взял жену за руку. — Этот человек дал нам ответ. Нам лучше всего поехать домой.

Эдна Уивер не осмелилась больше произнести ни слова. Она бросила быстрый взгляд на мужа, в глазах которого больше не было надежды. Они вышли из дома на яркое солнце.

— Мне очень жаль. — Мора вышла за ними, ветер подхватил подол ее юбки.

— Мы понимаем, миссис Лесситер. — Банкир холодно улыбнулся.

— Нет нужды объяснять, — сказала Эдна, но ее тон был жестким, а в словах сквозило разочарование.

Мора подавила желание пригласить гостей приехать снова, когда они устроятся по-настоящему и приведут дом в порядок. Но она не смогла бы их упрекнуть, если бы они никогда в жизни больше не захотели переступить порог их дома.

Глядя на отъезжающую коляску, Мора чувствовала, как все ее мечты стать одной из горожан, заиметь друзей и соседей, навещать их, болтать, сплетничать, поддерживать друг друга в трудную минуту растаяли в синем небе Вайоминга, исчезли и растворились как дым.

Коляска только-только одолела подъем, когда Куинн вышел из дома и, словно Моры здесь не было, мимо нее направился к лошадям.

Она пошла следом, пытаясь не отстать от мужа, который шагал быстрыми огромными шагами.

— Куинн, подожди, пожалуйста. Я не понимаю…

Не оглядываясь, он бросил:

— А тебе и не надо.

— Я хочу…

— Возвращайся в дом, Мора. У меня дела…

— Я не уйду, пока ты не скажешь, что происходит, черт возьми!

Услышав эти слова, он замер, потом оглянулся и оказался с ней лицом к лицу. Эта рыжая снова проявляет характер, мрачно подумал Куинн. Ее глаза вспыхнули золотом в ярком свете солнца. Подбоченясь, она шагнула к нему, а ее роскошные волосы летели за ней следом. Она была великолепна, но у него не было никакой охоты с ней объясняться.

Сощурившись, Куинн Лесситер ждал, пока она подойдет к нему, а потом ровным, насколько это было возможно, голосом сказал:

— Холодно, Мора. Тебе лучше накинуть шаль. ..

— Наплевать мне на шаль! Я хочу понять…

— Что?

— Ради Бога, Куинн, я никогда и в мыслях не держала, чтобы ты стал шерифом, но скажи, почему ты так взъерепенился, когда они предложили тебе эту работу? Это не оскорбление, а честь…

— Честь! — фыркнул он. — Велика честь — стать блюстителем закона! Я вчера уже говорил тебе, Мора: ты слишком добросердечна, слишком отзывчива, это правда.

— Что ты имеешь против тех, кого называют блюстителями закона? — потребовала она ответа. — Ты очень невежливо обошелся с нашими гостями. Они никогда больше к нам не приедут!

— Ну и прекрасно. Больно они нам нужны, — сказал он и заметил сожаление и разочарование на лице Моры. Он увидел это по ее глазам, и острая боль пронзила Куинна. Внезапно до него дошло, что его резкость с гостями может ей помешать стать своей среди обитателей Хоупа, найти друзей и соседей, о которых она так страстно мечтала.

Он должен был вести себя по-иному.

Не долго думая он подошел к ней, взял за руку и привлек к себе. Ее расстроенное бледное лицо разрывало ему сердце.

— Послушай, — заговорил Куинн, — мне жаль, что я вел себя несдержанно с этими людьми. Если хочешь с ними подружиться — прекрасно, давай действуй. Но я не привык водить с кем-то компанию. Мне никто не нужен.

— Я вижу, — пробормотала она.

Он подавил смешок и, притянув ее еще поближе, обнял, чтобы защитить от утреннего холодного ветра.

— Но имей в виду: они рассердились на меня, а не на тебя. Никто не вправе сердиться на тебя.

— Ты.

— Кто это сказал? — Внезапно он усмехнулся, и его лицо преобразилось, острые черты смягчились и сгладились.

Мора почувствовала себя так, словно ее лица коснулся раскаленный солнечный луч.

— Скажи, за что. — Куинн пригладил ее растрепанные ветром кудри. Черт, как ему хотелось ее поцеловать! У нее такие манящие губы. Мора с вызовом смотрела на него, и ему внезапно захотелось потащить ее на берег ручья и взять там, прямо на земле, под одним из развесистых бумажных деревьев…

Встревоженный собственными мыслями, Куинн разжал объятия и отстранился от Моры, заставляя себя успокоиться.

— Как насчет того, чтобы сегодня прокатиться в город и пополнить наши запасы? — сурово спросил он, заранее зная, что это предложение придется по душе Море. — Кладовка совершенно пуста, да и тебе наверняка хочется купить что-то для дома и для себя. Вряд ли ты много чего привезла в своем саквояже.

— Было бы хорошо, но я думала, что у тебя есть работа на ранчо, которая не ждет.

— Да нет, я могу выкроить несколько часов для жены. Кроме того, мне понадобится еще несколько рабочих рук: клеймить скот, городить загоны. Я думаю, пора поехать в город и присмотреть себе работников.

Мора кивнула. Он пытается извиниться, поняла она, чем-то ее порадовать, сделать ей приятное. Какой странный он человек — противоречивый, порой совершенно невозможный.

И хотя она принимала всем сердцем его попытки сгладить неприятный осадок от недавнего события, разочарование мучило ее.

«Господи, помоги мне!» — просила Мора в отчаянии. Куинн слишком красив, чтобы чувствовать себя спокойно рядом с ним, слишком нежен, когда хочет быть нежным. От его прикосновений все внутри у нее превращалось в какое-то желе, размягчалось и растекалось лужей. Она таяла в его крепких объятиях, она могла бы стоять вот так целый день на холодном ветру, греясь в разрушительном тепле его улыб-ки. Но это опасно. Он очень опасен, этот Куинн Лесситер.

«Партнерство, — напомнила себе Мора. — Это то, чего хочет он и чего хочешь ты. Не думай больше ни о чем, не рассчитывай ни на что, иначе твое сердце будет разбито».

Она повернулась к дому, с трудом придав лицу равнодушное, как у Куинна, выражение, хотя на самом деле ей хотелось броситься в его объятия как самой последней дурочке.

— Пожалуй, мне лучше пойти и заняться посудой.

— Увидимся позже.

О да, конечно. Но до тех пор, сказала себе Мора, прижимая подол юбки к ногам под сильным порывом ветра и направляясь к дому, она должна выбросить из головы все мысли о Куинне Лесситере. У нее и без того есть о чем подумать. Незачем мечтать о черноволосом дьяволе с глазами, что смотрят прямо в душу. У нее и так хлопот полон рот, и некогда раздумывать над тем, что же на самом деле имеет Куинн против блюстителей закона и почему даже от самого легкого его прикосновения ей становится трудно дышать, а сердце замирает.

Ничегошеньки-то она не знает о человеке, за которого вышла замуж! Интересно, думала Мора, он станет когда-нибудь ей доверять, захочет ли подпустить ее так близко, чтобы рассказать о своем прошлом и о своих тайнах? Он обмолвился об отце — да, это уже достижение. Жалость к маленькому мальчику, которому пришлось жить с таким извергом, затопила Мору.

«А что же случилось с его матерью?» — подумала она.

В середине дня Куинн подогнал к крыльцу фургон, запряженный лошадьми, и они поехали в город.

Хоуп был таким же притихшим и настороженным, как и в день их приезда. Несмотря на ярко-синее небо и кристально чистый воздух, вывески магазинов казались серыми и мрачными. Двое-трое прохожих промелькнули на дощатом тротуаре, несколько лошадей были привязаны на улице, в основном у салуна.

Стоявший за прилавком магазина Джон Хикс кивнул Море:

— Добрый день, миссис Лесситер! — В его голосе звучало смущение.

Мора улыбнулась:

— Рада снова видеть вас, мистер Хикс.

Он откашлялся, его шея покраснела.

— Я думаю, что должен снова извиниться за тот прием, который я устроил вам и вашему мужу. Люди в Хоупе напуганы. Я вовсе не собирался вас пугать.

— Я все понимаю, и мой муж тоже. Это просто досадная неприятность.

Тут из задней комнаты вышла Нелл Хикс. Она несла коробку, из которой свисали разноцветные ленты для волос.

— Отец, я думаю, их надо поставить в витрину, чтобы… — Она осеклась, поймав взгляд Моры. — Прости, я не хотела, у тебя покупатели, — быстро проговорила девушка. — У нас не слишком-то много клиентов в эти дни, — добавила она с легкой улыбкой.

— Ты нам не помешала, мы только что зашли. — Мора дружески улыбнулась девушке в ответ. Как и в прошлый раз, Нелл была в ковбойке и полотняных брюках, обутая в какие-то мальчиковые ботинки. Но несмотря на деловой вид и облик мальчишки, девушка была юна, свежа и хороша, как весенний день. Мысль о том, что ее едва не похитили бандиты, эти ужасные Кэмпбеллы, заставила Мору вздрогнуть. Нелл наверняка было не больше шестнадцати.

— Если вы собираетесь осесть на ранчо, думаю, вам понадобится половина из того, что есть у нас в магазине, — заявила Нелл, устраивая ленты на полке в витрине и возвращаясь к прилавку. — Мы с папой можем все вам привезти, не то вы проведете здесь целый день! Итак, что вам угодно? Пять фунтов муки? Сахар? Мы получили изюм и патоку, свежие яйца. И отличный кофе. Есть горшки и кастрюли, вон на той полке. Еще мы торгуем виски и бочковым пивом. Держу пари, вам понадобятся мыло и свечи. У нас прекрасный выбор, миссис Лесситер, лучше, чем вы найдете даже в Денвере.

Мора слушала с легкой паникой скороговорку Нелл, перечислявшую товары, имеющиеся в магазине. Джон Хикс чесал в затылке и пытался нащупать карандаш в амбарной книге, чтобы записать все покупки, в то время как его дочь со знанием дела занималась с покупательницей.

— Нелл вас обслужит быстро, — ободряюще сказал он Море. — Она работает со мной с тех пор, как умерла ее мать, — девочке тогда было девять. Что бы вам ни понадобилось, она все найдет.

— Я понимаю. — Мора пристально рассматривала бочонки с соленьями, консервы, специи, соленую рыбу. Ку-инн ей велел купить все, что она пожелает. — Возьму, пожалуй, всего понемногу, — просто сказала она Нелл, и та улыбнулась, а ее светло-зеленые глаза зажглись.

— Тогда вы пришли именно туда, куда надо.

Мора покупала муку, картофель, сало, сахар, сыр, говядину, консервы, кофе, кухонную утварь, свечи, еще одну керосиновую лампу, горшки, кастрюли, ткань для занавесок и даже несколько вышитых диванных подушек. Куинн завернул в салун, чтобы дать знать бармену, что он ищет двух работников для своего ранчо. Он попросил прислать к нему желающих работать для переговоров.

Потом Куинн заехал в скобяную лавку и купил там инструменты и лес для строительства, которое он собирался затеять. Он уже загружал свои покупки в фургон, когда вдруг раздался стук копыт, и он замер с охапкой досок в руках.

Четыре всадника спускались галопом с вершины холма на краю города на главной улице. Они палили в воздух и громко кричали. Поравнявшись с первым из череды магазинов, они принялись стрелять в окна, двери, веранды; их громкие вопли смешивались с грохотом железных подков.

Это и была банда Кэмпбеллов — Куинн понял это еще до того, как они приблизились и можно было разглядеть их лица. Ли, Хосс, Марв и Нед Кэмпбеллы — четверо самых омерзительных на вид и кровожадных бандитов, с которыми он когда-либо сталкивался. А их кузен Люк выглядел еще более жестоким и отталкивающим.

Куинн укладывал доски в фургон, когда раздался жуткий крик. Он оглянулся и увидел Элис Тайлер. Она вышла из магазина дамских шляп и переходила через дорогу, когда поднялся шум. Женщина бросилась назад, увидев, что лошади несутся прямо на нее, но второпях споткнулась и упала.

Мустанг Ли был впереди, он несся прямо на Элис.