Аэропорт Хитроу

Дилон бросил взгляд на свое отражение в зеркале туалета. Ему показалось, что он выглядел так, будто побывал в преисподней, хотя он еще только собирался туда отправиться. Моя руки, он еще раз посмотрел на кольцо с рубином. Сейчас не осталось времени для самообвинений и сожалений.

В его распоряжении — всего около часа.

Однако в дверях Дилон столкнулся с каким-то торопливым субъектом, которому срочно потребовалось войти в это заведение. Причем он уронил зонтик и папку, случайно ударив Дилона в бедро.

Тот нагнулся, намереваясь вернуть зонтик его хозяину, принявшемуся, в свою очередь, собирать содержимое своей папки. Дилон вздрогнул, увидев на полу карту Таро, которую хозяин тут же поднял и спрятал.

— Вот, возьмите, друг мой. — Дилон с улыбкой вручил зонтик владельцу.

— Извините. Немного спешу, — произнес тот с сильным немецким акцентом, скрывшись в туалетной комнате.

Дилон подождал несколько минут и, когда немец вышел, снова обратился к нему:

— Кажется, у нас с вами есть что-то общее? — Дилон продемонстрировал ему карту Таро, достав ее из нагрудного кармана. Она была идентична карте немца.

Глаза немца радостно блеснули. На его мрачном лице появилось нечто вроде улыбки.

— Какие времена наступают, а?! — заметил он.

— Поскольку мы с вами все равно направляемся в одно место, почему бы нам вдвоем не взять такси? — предложил Дилон.

— Я тоже так думаю, — согласился немец.

Когда они оба уселись в такси, новый знакомый Дилона назвал водителю адрес:

— Тауэр-Хилл. Высадите нас у мемориала.

В подземелье он постоянно думал об Элизабет. Может быть, дело было в темноте, в запахе земли и подземного камня, в журчании невидимых глазу подземных вод.

Или виной всему послужили приглушенные расстоянием крики женщин, которые он слышал всякий раз, когда проходил неподалеку от места их заточения?

Приблизившись к служебной лестнице, он неожиданно для самого себя повернул к глубокому туннелю, ведущему далеко вниз. Даже он сам не знал, на какую именно глубину.

Но какое ему до всего этого дело?

Разве он собирался отправиться вниз? Нет. Он со своими единомышленниками собирался подняться ввысь, в новый светлый мир, рассчитывая наконец воссоединиться со своим духовным источником.

Разве не следовало ему ликовать от того, что это чудо совершается при его жизни? Ведь его предки тщетно стремились к великому событию веками. Он вспомнил о жене, которая уже обустроилась в одной из их комнат на верхнем этаже, но не почувствовал никаких эмоций.

Вот если бы здесь с ним была Элизабет…

Прежде он ни разу не усомнился в своей вере. Но сейчас, когда вот-вот должен был покинуть физический мир и воссоединиться с духовным, он поймал себя на крамольной мысли: ему не хотелось покидать такой родной для него мир. И он любил Элизабет.

Она стала для него более значимой реальностью, чем подземный Ковчег, чем все планы, заговоры и преступления, сделавшие все это возможным. Он снова и снова вспоминал их прощание. Элизабет тогда поняла — он больше не вернется.

Сейчас уже поздно что-либо менять.

Он осторожно достал из кармана полученный от нее однажды сувенир — серебряный миниатюрный бокал шампанского, который она сама получила в подарок на день рождения от своей старшей сестры. Элизабет сказала тогда ему, что шампанское — вино жизни и она хочет, чтобы этот сувенир остался на память у того, с кем она связала свою жизнь.

Он смотрел на миниатюрную вещицу. По их учению, она принадлежала к злому физическому миру. В новом мире не будет места для шампанского. Там не будет места и для его Элизабет.

Резким движением он бросил сувенир в бездонный туннель.