— Так-так, — произнес Михаил. Он смотрел на меня, хотя обращался к Лейтону. — Позвольте поздравить вас с тем, как замечательно вы украсили свою каюту.

Лейтон ответил:

— Ничто так не оживляет будуар, как хорошенькая девушка.

Они разразились хохотом, как будто услышали самую смешную шутку на свете. Может, Лейтон и вправду так думал, потому что отпустил эту шутку именно он. Но Михаил упорно не отрывал от меня взгляда. Я видела волка под человеческим обличьем. В какой-то миг я испугалась, что он нападет на меня прямо сейчас, но нет, не нападет, во всяком случае не на глазах у Лейтона. И все-таки мне пришлось уцепиться за спинку ближайшего стула, чтобы не упасть, и я заметила, что моя паника привела Михаила в восторг.

— Это займет всего минутку, — сказал Лейтон, переодевая сюртук и швыряя снятый в кучу одежды на полу, чтобы Нед потом привел все в порядок. — За ланчем вы непременно должны познакомиться с моей матерью, граф Калашников. Хотя, сразу предупреждаю, она попытается женить вас на моей сестре.

— Несомненно, ваша сестра совершенно очаровательна, — произнес человек, оказавшийся графом Михаилом Калашниковым. При мысли о том, что он будет прикасаться к Ирен или просто окажется где-нибудь рядом с ней, меня затошнило. Тут он обратился ко мне: — Вы выглядите такой… здоровой, моя дорогая.

Видимо, он надеялся, что Алек убил и сожрал меня.

Я сообразила, что Михаил и Лейтон только что познакомились, и почти сразу следом поняла, что так все Михаилом и задумывалось. Не сумев ограбить меня, он решил подружиться с семейством Лайл, и все ради того, чтобы подобраться к шкатулке и хранящимся в ней сокровищам.

И какую бы ненависть я ни испытывала в этот миг к Лейтону, мне все равно следовало предостеречь его, хотя бы ради Ирен. Но как? Я не могу рассказать Лайлам правду о Михаиле, не сообщив им о фактах, которые выставят меня настоящей сумасшедшей. Даже если я скажу, что он хотел меня ограбить, это прозвучит нелепо. Он плывет первым классом, как и они. С какой стати он вдруг станет кого-то грабить?

— Очень приятно познакомиться на борту с людьми, родственными тебе по духу, — говорил Михаил, расхаживая взад и вперед по небольшой каюте. — Тут так много напыщенных жаб! Мне нравятся молодые и энергичные люди. Те, кто любит упиваться наслаждениями жизни.

— Слушайте, слушайте! — самодовольно воскликнул Лейтон.

Он что, думает о моей сестре? Или о какой-нибудь другой девушке, которую погубил ради собственного удовольствия?

— И только подумать, что я знавал вашего милого дядюшку. Хамфри был человеком в высшей степени оригинальным.

— Сказать вам правду, мы все считали его чертовым болваном.

Искренность Лейтона обезоруживает так же, как и его улыбка. На какой-то миг он снова показался мне красавцем. Он может притвориться хорошим, если захочет, но я-то знала, что это всего лишь маска.

— Что ж, когда мы познакомимся поближе, я постараюсь обелить его память. Надеюсь, пока мы на пароходе, я смогу проводить много времени с вами и вашей семьей. — Теперь Михаил стоял прямо у меня за спиной, и я ощущала затылком его взгляд. — Как я уже заметил, в вашей каюте имеются просто удобнейшие… услуги. Скажите, Лейтон, насколько услужлива она?

Лейтон так же громко расхохотался над шуткой Михаила, как чуть раньше над своей. Я разрывалась между яростью столь сильной, что мне хотелось его ударить, и страхом, потому что Михаил подошел еще ближе. У меня просто мурашки по спине бегали.

Но я этого не показывала. Я стояла прямая словно струна, с каменным лицом. Я сильнее, чем думают эти бесполезные людишки.

— Простите, сэр.

Я быстро вышла из комнаты Лейтона, и ни один из них меня не остановил. Наверное, для виду следовало захватить с собой баночку ваксы, но теперь, раз уж я оттуда ушла, вряд ли кто-нибудь начнет спрашивать, что я делала в спальне Лейтона.

— Вот ты где, — сказала Хорн. — Леди Регина велела передать, что ей нужна итальянская шаль. Она сейчас на шлюпочной палубе. Отнеси ей, и давай поживее.

Я просто жаждала убраться отсюда, как можно дальше от Михаила. Но мне показалось очень странным, что Хорн посылает меня, вместо того чтобы пойти самой и оставить меня с Беатрис хотя бы на время. Тем утром девочка вела себя просто кошмарно: она уже умудрилась размазать джем по всему своему фартучку. Одной вещи в услужении ты учишься очень быстро: всякий раз, как кто-то просит тебя выполнить не твои обязанности, постарайся выяснить, в чем причина.

— А разве вы не хотите сходить?

В этом месте Хорн должна была рявкнуть на меня, как обычно, но она почему-то промолчала, а ее слезящиеся глаза уставились куда-то в пространство.

— Я предпочитаю не выходить на палубу, чтобы не видеть волн.

— Да почему?

Вроде бы любому захочется хотя бы на время сменить обстановку, пусть это даже элегантная каюта.

— Начинает кружиться голова, вот и все. Они мне не нравятся.

Она пыталась произнести это небрежно, но я уже все поняла. Гадкая старуха Хорн, которую мы все боялись, сама боится океана.

Может, мне следовало ее пожалеть. Или, вспомнив все, что она в свое время наговорила Дейзи, поднять ее на смех. Но больше всего на свете я хотела убраться отсюда подальше, поэтому просто схватила со стола шаль леди Регины и выскочила за дверь.

Следующие несколько минут я спорила сама с собой — частично потому, что хотела знать, частично потому, что, как ни прискорбна судьба моей сестры, она все же далеко не настолько страшная, как граф Михаил Калашников.

Изнасиловал ли Лейтон Дейзи? Он, конечно, не подарок, но наверняка не такой уж скверный человек. Вряд ли после такого она назвала бы своего сына в его честь. И эти разговоры про возможность продвинуться — теперь-то я понимала, что речь шла о Лейтоне. Дейзи не могла быть настолько глупа, чтобы надеяться на брак с Лейтоном. Но может быть, он обещал снять ей квартиру в Лондоне и поселить там. Он подарил ей булавку, возможно, дал еще сколько-то денег, потому что она на что-то жила, пока я не заложила подарок. А когда она забеременела, наверняка поняла, что это конец всему. Сказала ли она ему о будущем ребенке напрямик? Собственно, какая разница — он узнал об этом, когда Дейзи уволили, а может быть, и раньше, но даже пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей или моему племяннику. Возможно, она назвала мальчика Мэттью, чтобы устыдить соблазнителя и получить еще несколько фунтов.

Все эти мысли давили на меня, когда я, с шалью под мышкой, торопливо шла по шлюпочной палубе. Соленый океанский ветер трепал мое форменное платье, закручивал вокруг ног юбку. Я была настолько расстроена и взволнована, что могла бы пройти мимо леди Регины и Ирен, не заметив их.

Но вероятно, я ошибалась, потому что мгновенно узнала знакомое лицо, едва его заметила.

Алек.

Он выглядел так же безукоризненно, как и вчера вечером. Серый костюм сидел на нем безупречно, превращение из зверя в джентльмена прошло идеально. Единственное, что выбивалось из общего вида, — это его неукротимые каштановые кудри и печаль, затаившаяся в зеленых глазах. Он выглядел настолько одиноким, что это слегка пугало. Как же я не заметила этого вчера?

Как его обаяние и красота смогли скрыть эти душевные муки? Теперь, когда я о них знала, казалось, что они окутывают Алека ореолом.

Но страдающий человек опасен более, а не менее. Нельзя об этом забывать.

Мы с Алеком встретились взглядами. В первое мгновение в моей груди разлилось тепло, словно цветок распустился на припеке.

Но Алек почти тотчас же отвернулся и пошел в противоположном направлении. Ну конечно… он же сам сказал, что ради моего блага мы должны держаться как можно дальше друг от друга.

Но когда он это говорил, не знал того, что сейчас стало известно мне.

Я решила окликнуть его и едва не крикнула «Алек», но вовремя спохватилась:

— Мистер Марлоу!

Он мгновенно остановился. Я подбежала, и он прошептал:

— Тесс, я же тебе говорил…

— Забудьте о том, что вы мне говорили. Михаил подружился с Лейтоном. Он сейчас в каюте Лайлов.

— Он тебе угрожал? — Глаза Алека сузились, и волк взглянул на меня.

Я задержала дыхание.

— Еще нет.

— Будет.

— Он собрался заполучить то, что лежит в шкатулке, — выпалила я. — Он намерен раздобыть это любой ценой и хочет сделать это моими руками. Я думаю, просто жаждет. Вы уверены, что он плывет на пароходе ради того, чтобы инициировать вас? Может быть, все это время ему были нужны только Лайлы?

Уже несколько человек посмотрели в нашу сторону, и Алек заметил это одновременно со мной.

— Пойдем, — сказал он.

Мы сделали несколько шагов по палубе — я слегка приотстала, чтобы это не выглядело так, будто мы идем вместе, — и вошли в какую-то дверь. Она вела в очень странное помещение с непонятными механизмами. На полу лежали металлические штуки; я вспомнила, что точно такие же поднимал силач на деревенской ярмарке. Гантели — вот как они называются.

Должно быть, растерянность отразилась у меня на лице, потому что Алек сказал:

— Это гимнастический зал. Мужчины приходят сюда, чтобы упражняться в гребле или заняться боксом. Ну, знаешь, чтобы нарастить мускулы.

Только джентльменам, ведущим праздную жизнь, требуется специальное место для наращивания мускулов. После нескольких лет таскания ведер, полных воды, вверх-вниз по бесконечным лестницам я могу с легкостью побороть на локтях большинство пассажиров первого класса на этом пароходе.

Мысль о пропасти, лежащей между знатью и слугами, напомнила мне о Дейзи и о том, что с ней случилось из-за безответственности Лейтона. Видимо, это отразилось у меня на лице, потому что Алек посмотрел на меня намного мягче:

— С тобой все в порядке? Ты выглядишь так, словно тебя что-то тревожит. Я не имею в виду Михаила.

Его забота тронула меня сильнее, чем следовало.

— Вы очень проницательны.

— Ты побледнела. — Я видела, что Алек не хочет из-за меня беспокоиться, но ничего не может с собой поделать. — Принести тебе… может быть, стакан воды или бокал шерри? И нужно найти более удобное помещение, чтобы ты могла сесть.

Он думает, что я слабее, чем есть на самом деле, и это должно было меня раздосадовать. Но я потрясенно уставилась на него, потому что… он отнесся ко мне как к леди, а не как к прислуге. Алек хочет позаботиться обо мне — обо мне, которой всегда приходилось думать о нуждах других! И пусть это был совсем незначительный жест, я никогда не ожидала ничего подобного от богатого человека. Да, собственно, вообще ни от кого. В эту минуту я поняла, как чудесно, когда кто-то хотя бы иногда о тебе заботится.

Но тайны Дейзи принадлежат не мне, кроме того, у нас были дела поважнее.

— Со мной все хорошо, честное слово. Михаил… он сказал, что он граф Калашников. Это правда?

— Чистая правда. Он один из богатейших людей в России, друг императора.

— Это он так говорит.

— Я ему верю. Влияние Братства распространяется на самые высшие круги общества, Тесс. Для них. нет никого слишком низко или слишком высоко стоящего.

— Значит, мы должны понять, что Михаил пытается раздобыть. Если они такие могущественные, как вы утверждаете, и все-таки посылают кого-то настолько влиятельного за пыльной старой шкатулкой Лайлов, значит в ней лежит что-то чрезвычайно важное. И кто знает? Может быть, однажды вам самим это пригодится.

Алек посмотрел на меня с уважением:

— Мне нравится ход твоих мыслей, Тесс. Но я и раньше тебе говорил: я понятия не имею, что ему нужно. Кто знает, что находится в этой таинственной шкатулке?

— Я. Сегодня утром я в нее заглянула. Оказывается, у мисс Ирен есть ключ.

Может быть, мы с Алеком разговаривали только потому, что оба хотели спасти свою шею, но это достаточно важная причина для сотрудничества.

— Ну хорошо, и что ты в ней видела?

— Честно говоря, ничего такого, чтобы выглядело необычно.

Мне нужно было хорошенько все вспомнить, но, сказать по правде, я чувствовала себя довольно паршиво, меня пошатывало. Я села на ближайшую машину, больше всего напоминавшую стул в этом гимнастическом зале. Сиденье поехало, я скатилась на край.

— Это гребной механизм, — пояснил Алек.

Когда он это сказал, я и сама сообразила, как человек садится в это хитроумное приспособление и работает рукоятками, двигаясь вперед и назад, будто гребет веслами в лодке. Так что я просто покрепче уперлась ногами в пол.

— Дайте подумать. — Я зажмурилась и представила себе открытую шкатулку, в которой копается Ирен. — Какие-то подсвечники, ценные, но на вид ужасно простые. Им лет сто, не меньше.

— Сомневаюсь, что Михаилу нужны подсвечники.

Я сердито взглянула на него:

— Ш-ш-ш, дайте мне хорошенько вспомнить, ладно? — В жизни своей я не шикала на джентльменов, и пусть Алек не член высшего общества, а американский миллионер, он все равно считается джентльменом. Впрочем, он не одернул меня, а послушался и даже едва заметно улыбнулся. Я снова закрыла глаза. — Какие-то старые монеты, наверное испанские. Несколько изделий с драгоценными камнями: серьги с сапфирами, жемчужное ожерелье, диадема с опалами и… и золотая булавка. — Я с трудом сглотнула. — Одна из пары, вторая куда-то делась. И еще там лежал старинный нож, возможно кинжал, я точно не знаю.

— Кинжал? — Алек произнес это так, что я сразу распахнула глаза. Он напрягся всем телом, слегка навис надо мной, и я снова ощутила в нем волка. — Опиши его. Как можно подробнее.

— Примерно такой длины. — Я развела пальцы дюймов на девять. — Длинный, тонкий, треугольное лезвие. Рукоятка, возможно, сделана из золота, но он такой старый, что уже посерел. На ножнах что-то вырезано и позолочено. Резьба похожа на буквы, но это не английские буквы. И еще на рукоятке вырезано такое странное, я прочитать не смогла. — Я пальцем в воздухе повторила узор и тут же сообразила, что видела его раньше. Эту самую странно асимметричную букву «У» я заметила на часах Михаила.

— Это символ Братства! — Алек с такой силой ударил кулаком в стенку, что я подпрыгнула. Он этого даже не заметил, а начал расхаживать по гимнастическому залу. — Это Клинок Инициации.

— Что? — Слово «инициация» напомнило мне о том, о чем мы разговаривали сегодня утром. — Вы хотите сказать… для посвящения в Братство?

— Именно. — Алек прислонился к стене, запрокинул голову. Я видела, как двигается его адамово яблоко, когда он сглатывал. — Ты знаешь не все семейные тайны, Тесс. Кто-то из Лайлов, возможно несколько поколений назад, был связан с Братством.

Кто же это мог быть? Ну конечно! Дядя Хамфри, предположительно старый приятель Михаила. Виконт не любил говорить о дяде Хамфри. Тот жил далеко в деревне, в куда более скромном имении, чем требовало его положение в обществе. Виконт называл его чокнутым. Возможно, это все, что он знал о дядюшке. И теперь я гадала — он тоже был оборотнем? Или сражался с ними?

Впрочем, ну их, эти вопросы, они нас никуда не приведут.

— Так что с Клинком Инициации? Зачем он нужен Михаилу?

— Их выковали давным-давно, так давно, что все забыли, когда именно. — Алек посмотрел на меня сверху вниз еще печальнее, чем раньше. — И никто не помнит, как именно их полагается делать, поэтому они такие редкие и ценные. Сам кинжал из серебра. — Он помолчал. — Серебро может убить вервольфа. Запомни это.

Зачем он мне это говорит — чтобы я могла защитить себя от Михаила или от него самого?

Алек продолжал:

— Как Клинок Инициации, серебряный кинжал покрыт сверху золотом, чтобы вервольфы могли к нему прикасаться. Когда одному из нас наносят рану этим Клинком и взывают к древней магии, сверхъестественная энергия, разбуженная близостью вервольфа к серебру, производит изменение — этого никто толком не понимает. Но именно благодаря этому изменению мы можем превращаться в волка когда пожелаем, за исключением ночи полнолуния. Братство контролирует все Клинки Инициации и делает это много веков. Должно быть, этот до сих пор считался утраченным.

— И Михаил хочет его получить.

— Просто поверить не могу, что я был таким дураком. Решил, что он купил билет на этот корабль только из-за меня. Они хотят заполучить Клинок сильнее всего на свете, Тесс. Должно быть, они узнали о нем совсем недавно. Знай они о нем раньше, уже украли бы его у Лайлов. Сожгли бы их дом, если бы потребовалось. Михаил ни перед чем не остановится, лишь бы Клинок попал к нему в руки. — Он скользнул по стене вниз, присел на корточки, уперся ладонями в колени и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты понимаешь, что теперь Михаил знает: он может сделать это, не убивая тебя? Но ему плевать.

Не то чтобы я не боялась раньше, но теперь я по-настоящему запаниковала. Я полагала, что я просто игрушка для Михаила, он может мне навредить, но я могу молчанием купить себе безопасность. Как выяснилось, ему не требуется убивать меня для выполнения своей задачи. Он просто хочет меня убить. И воспользуется для этого любым предлогом.

Алек без слов понял мое состояние.

— Михаила можно считать кем угодно, но не глупцом, — сказал он. — Ему не нужны свидетели. В тот первый день на борту он напал на тебя в моем присутствии только потому, что рассчитывал уговорить меня встать на его сторону, а теперь знает, что из этого ничего не выйдет. Просто старайся по возможности не оставаться одна.

— Нетрудно находиться все время при семье, когда леди Регине каждые пять минут что-нибудь нужно. — Это я попыталась пошутить. Итальянская шаль все еще свисала у меня с руки. Когда я найду леди Регину, она будет в бешенстве. Да пусть орет на меня хоть целую вечность, лишь бы не оставаться одной. И тут я ахнула: — О нет! Завтра!

— Что завтра?

— Мои свободные полдня.

Я так их ждала! Во время путешествия в Америку каждый из нас — Хорн, Нед и я — должен получить свои выходные. Сегодня день Неда. Леди Регина сообщила нам об этом так, будто оказывала нам любезность. Но на самом деле она хотела, чтобы мы использовали свои свободные дни, пока семья плывет на пароходе и к их услугам имеются корабельные стюарды. Таким образом она рассчитывает заставить нас трудиться круглые сутки, когда мы доберемся до Соединенных Штатов. Ее мотивы не имели для меня никакого значения, пока я мечтала, что проведу свои свободные полдня, прохлаждаясь на палубе и подставляя лицо солнышку, в особенности с учетом моих планов уволиться вскоре после. Но теперь все эти часы вдали от семейства Лайл казались мне смертным приговором.

— Он сблизился с Лейтоном. Поняв, что я не с ними, он просто отыщет меня.

Алек обдумал это и кивнул:

— Значит, ты просто проведешь это время со мной. Невольно я… подвергаю многих людей опасности, являясь тем, что я есть, и просто обязан защитить хотя бы кого-то. Значит, будем держаться вместе.

Когда он это произнес, у меня в животе словно запорхали бабочки, но я не поддалась этому ощущению. Может, я больше верю Алеку, чем Михаилу, но ведь он тоже монстр.

— Вы сказали, чтобы я держалась подальше от вас. Ради моего же блага.

— Все изменилось. — Алек пытался рассуждать здраво, но я видела, что и он это чувствует — эту нелогичную мощную потребность быть рядом со мной. — Не нужно бояться. Мы все время будем находиться среди людей, в первом классе. — Его голос зазвучал мягче. — Надежно, как в банке.

— Надежно, как в банке, — повторила я. — Но, сэр, вы же не можете общаться с прислугой. Так не делается.

— Меня мало волнует, что об этом подумают. Никому не хватит смелости открыто возразить мне. Так что мы дадим отпор любому и будем делать вид, что их тут просто нет.

Неужели он и вправду не видит пропасти между нами? Должно быть, я даже рот открыла от изумления, потому что он пожал плечами и добавил:

— Став вервольфом, перестаешь волноваться о том, как приспособиться к другим.

Я обратила внимание, что он даже не предложил спуститься в третий класс, но на его месте и я бы этого не предложила. Конечно, Лайлы могут увидеть меня тут, наверху, и это будет ужасно, но, в конце концов, это большой корабль. И вряд ли я с этой шалью нашла бы леди Регину, даже если бы очень старалась, не зная, на какой она палубе.

— Я надену что-нибудь красивое, чтобы не бросалось в глаза, что я прислуга.

— Когда Лайлы тебя отпустят?

— Прямо перед ланчем.

— Значит, я буду ждать тебя внизу у большой лестницы прямо перед ланчем.

— Я еще не сказала «да». Нужно все как следует продумать. Разве обеденный зал первого класса не напротив лестницы? А что, если Михаил меня увидит?

— И что? Может, оно и к лучшему. Он поймет, что я тебя охраняю, и, возможно, хоть на время отстанет. — Алек снова поднялся на ноги, и на этот раз я встала вместе с ним. Так хорошо, что он выше меня; таких мужчин немного. Тут он повел себя весьма формально. — Вы принимаете мое приглашение?

«Не будь дурой. Этот человек проклят и обречен быть монстром. Он связан с темными силами, которых ты никогда не постигнешь. А даже если бы всего этого не было — после всего, что ты узнала о Дейзи и Лейтоне, разве не понимаешь, что ни одна служанка не должна доверять богатому мужчине?»

Самое глупое — отказываться от единственно возможной защиты только потому, что боишься собственного сердца.

— Да, — сказала я. — Завтра, перед ланчем, у большой лестницы.

Он ничего не ответил, но в его глазах я увидела отражение моей собственной радости и растерянности. Каким-то странным образом мы с ним были похожи. И вместе пересекли черту.