В среду Рудольф тоже проснулся очень рано. Он принял ванну, побрился, оделся и позвонил в больницу. Ему сказали, что ночь у фру Халворсен прошла спокойно. Он может навестить ее в любое время после девяти.

Положив трубку, Рудольф написал на фирменной бумаге отеля: «Вернусь в десять. Жди», вложил записку в конверт с витиеватой надписью «Альберго континентале», надписал фамилию Лиллиан, отдал портье письмо и ключ и вышел на улицу, залитую прохладным солнечным светом.

На углу цветочница уже заняла свой пост, Рудольф невольно вспомнил о словах Кантагалли. Если действительно он здесь со всех сторон окружен мафией, то лучше всего позвонить в Норвегию с телеграфа.

Он вздохнул с облегчением, убедившись, что дежурная на телеграфе говорит по-английски, и даже лучше, чем он. Его быстро соединили с Карстеном.

– Я ждал, что ты позвонишь вчера, – упрекнул его Карстен, не дав ему сказать ни слова.

– Вчера меня целый день не было в городе. А теперь слушай!..

– Вот сволочи! – вырвалось у Карстена, когда Рудольф закончил свой рассказ. – Эти парни прут напролом. Возвращайся скорее домой. Между прочим, мы здесь тоже времени не теряем, хотя пресса все равно обвиняет нас в медлительности. Можешь себе представить нашу пресс-конференцию! Старик в ярости. Албректсен в ярости. Все в ярости. В квартире Гюндерсена ничего не нашли. Фру Холме вернулась вчера из Стокгольма. Она действительно его сестра. Помнишь список, который нам дала соседка Гюндерсена? Никакой читательской цепочкой там и не пахло. Портье в «Стар-отеле» так растерялся, что поведал нам кое-что интересное. Взяли всех, кроме кассирши из универсама, собственно, она не кассирша, а временно работала там одну неделю. Как тебе понравится, если я скажу, что дома у Эдварда Лиена мы нашли ам… Ты меня понял?

Амфетамин?

– Да, да, понял! Продолжай!

– В диванных подушках!

Рудольф живо представил себе грязные диванные подушки с разлохматившейся вышивкой и лопнувшими швами.

– Он впал в буйство. Три человека с трудом удерживали его, пока четвертый вызывал «скорую».

– А похоже на то, что главным был Гюндерсен?

– Трудно сказать. Но брата своего друга он, безусловно, снабжал, это точно.

– Может, всю операцию организовал Эдвард?

– Сомневаюсь. Он никогда не выходил из дому.

– Это проверено?

– Да. Соседи по дому – люди любопытные и к тому же все поздно ложатся спать. Они в один голос заявили, что не видели его уже много лет. Телефонная станция подтвердила, что за последние годы с этого телефона ни разу не звонили. И никаких гостей. Эдвард вообще ни с кем не общался. Пенсию он получал на почте. Мы там были. Эдвард дал брату доверенность на получение пенсии. Эта доверенность лежит на почте.

– Значит, один раз Эдвард все-таки выходил, когда оформлял свою доверенность, – заметил Рудольф. – Как думаешь, что еще могло заставлять его выходить из дому? Мне уже не верится, что он такой домосед, каким прикидывается.

– Это мы проверим, не беспокойся! Между прочим, небезызвестный тебе Уле переехал вчера к Каю и Мартину Ронемам. Во всяком случае, он прибыл туда вчера вечером с тяжелым чемоданом и с тех пор не выходил из дому.

– Ладно. Я позвоню тебе, как только что-нибудь выяснится насчет нашего отъезда, – сказал Рудольф и уже собирался дать отбой.

– Подожди! – крикнул Карстен. – Если не забудешь, передай от меня привет Лиллиан Бек, – равнодушно сказал он и положил трубку.

После телеграфа Рудольф взял такси и поехал в больницу Святой Марии Магдалины.

Там он прежде всего попросил разрешения повидать Харри. Сестра замялась:

– У него сейчас синьор Кантагалли. Может, вы немного подождете? – Она предложила ему сесть. – Я думаю, синьор Кантагалли уже скоро уйдет. Он беседует с больным… – она сверила свои часы с большими стенными часами, – уже сорок пять минут.

Ну и хитрец же этот Кантагалли!

– А можно мне тем временем проведать синьору Халворсен?

Он чуть не произнес ее фамилию на итальянский лад, проглотив начальное «х».

– Третий этаж, палата триста четырнадцатая.

Рудольф поблагодарил, поднялся по лестнице и, борясь с одышкой, остановился перед дверью с табличкой «314». Нет, тому, кто хочет похудеть, в Италии нечего делать: спагетти, равиоли, лазанья, пицца…

Фру Халворсен сидела в постели. Увидев Рудольфа, она радостно улыбнулась.

– Почему я здесь? Что со мной? Я ничего не помню. – Она обеими руками сжала его руку. – Я отравилась, да?

– Вы отравились, – ответил он. – А как вы сейчас себя чувствуете?

– Превосходно!

– Что вы вчера делали в мое отсутствие? Расскажите мне все по порядку.

– Ничего особенного. Я легла спать и спала, пока меня не разбудил стук в дверь. Мне принесли целый поднос еды. Я выпила немного вина. – Она взглянула на Рудольфа. – Может, мне от него стало так плохо?

– А потом? – спросил Рудольф, не отвечая на ее вопрос.

– Я плотно поела и выпила две рюмки вина. После еды я почувствовала такую усталость, что снова легла. И спала до семи. Когда я проснулась, у меня сильно кружилась голова. У меня так бывает, если я пересплю. Я умылась холодной водой, и это меня освежило. Потом я увидела, что у меня помялось платье, и решила переодеться. Только переоделась, в дверь опять постучали – принесли обед. Господи, чего там только не было! И мясо, и рыба, и овощи, и грибы, и салат, и… Прямо как в сказке. Горячие блюда были закрыты крышками. А какой милый официант принес мне обед! Он даже немного говорил по-шведски. Все знал о Харри! Он так тепло расспрашивал меня, как Харри себя чувствует. Я ему сказала, что Харри, слава богу, поправляется и скоро его, очевидно, переведут в отдельную палату. Может, даже уже перевели. Он очень сокрушался, что невеста Харри убита. «Она вовсе не была его невестой, – возразила я. – Кто же обручается с девушкой, которую знает всего месяц!» Он стал говорить про великую любовь. Я ему не возражала, эти итальянцы такие странные. Но мне стало интересно, откуда он все знает про Харри. Я спросила у него, и он сказал, что все это ему рассказала одна сестра, которая работает в больнице Святой Марии Магдалины. Еще он сказал мне, что два года жил в Швеции, работал там официантом. Он жил и в Норвегии, но очень недолго. Потом он вытащил бутылку, обернутую салфеткой. В другой салфетке у него были две рюмки. «Меня зовут Дино, – сказал он. – Не откажитесь выпить с простым итальянским официантом, мне хочется выпить с вами за здоровье Харри». Он стал наливать вино и нечаянно облил рюмки. Помню, он попросил разрешения воспользоваться моей ванной, чтобы вымыть их. Мне это показалось странным. Я спросила, нельзя ли их просто вытереть салфеткой, но он хотел непременно вымыть. «Все нужно делать как полагается», – сказал он. Он вымыл рюмки, и мы чокнулись. Мне не хотелось пить, но я боялась его обидеть. Вино оказалось невкусным. «Зато оно очень полезное», – сказал Дино и велел мне есть, пока еда не остыла. Он ушел, и я принялась за еду. Мне было Гак любопытно открывать одну крышку за другой! Никогда в жизни я не ела таких вкусных вещей. Я уже предвкушала, как расскажу об этом обеде фру Торкилдсен. А потом… Что случилось потом, я уже не помню. Я пришла в себя только в больнице.

– Давайте забудем об этом! – Рудольф улыбнулся, чтобы успокоить ее. – Харри чувствует себя хорошо, ему уже можно ехать домой. Сегодня мы вылетаем. Но сперва я хочу воочию убедиться, что он в состоянии перенести такое путешествие.

– Он уже настолько здоров? – обрадовалась фру Халворсен.

Рудольф кивнул. Кто знает, что еще ждет Харри, если мы не увезем его домой? – с горечью подумал он.

– Пожалуйста, зайдите ко мне после того, как навестите его, – попросила она. – Расскажете мне, как он выглядит.

Рудольф ушел, дав обещание еще раз зайти к ней. В коридоре он остановил сестру.

– Могу я поговорить с доктором Вардани?

– Сейчас узнаю.

Он остался ждать у двери в палату фру Халворсен. Через несколько минут сестра вернулась в сопровождении врача. Рудольф отвел его в сторону и в двух словах рассказал все, что узнал от фру Халворсен.

– Распорядитесь, пожалуйста, чтобы у фру Халворсен все время дежурили две сиделки, – попросил он.

– И это надолго? – растерялся доктор Вардани. – У нас и так не хватает персонала. Ни врачей, ни сестер. Вот я и сижу здесь с утра до вечера.

– То мне говорят, что это лучшая больница на всем Адриатическом побережье, то вдруг выясняется, что у вас не хватает персонала. Как увязать одно с другим?

– Почему лучшая? – Вардани наморщил лоб. – В этой части Италии много больниц гораздо лучше, чем наша.

– Если верить Кантагалли, таких больниц нет, – сказал Рудольф. – Именно потому, что эта больница оборудована новейшей аппаратурой, Харри Халворсена и привезли сюда, хотя он был найден посередине между Сан-Северо и Фоджей.

– Вовсе не поэтому, а потому, что Кантагалли любит выступать в роли Il padrone – господина, владыки, который держит в своих руках все нити. Бертелли побежал к своему доброму другу Кантагалли и поведал ему о своем несчастье: исчезли два трейлера вместе с грузом. Кантагалли забил тревогу и потребовал, чтобы его держали в курсе дела. Узнав, что найдены три трупа и раненый и что полиция Фоджи считает, будто это и есть те самые исчезнувшие водители, Кантагалли добился, чтобы их тут же перевезли в Бриндизи. Их еще не привезли, а он уже выступил перед прессой. Он любит выступать с заявлениями. Любит, когда его портреты красуются на первой полосе газеты. Опытнейший direttore di polizia и т. д. и т. п.

Значит, это мы Кантагалли обязаны тем, что «грифы» набросились на нас так скоро! – с трудом сдерживая гнев, подумал Рудольф. Доктор Вардани, по-видимому, неправильно истолковал его молчание.

– Можете передать Кантагалли мои слова! Я за них отвечаю. Да он сам мне все это и рассказал, если не прямо, то косвенно.

– Нет, нет, меня заботит только одно – благополучно доставить домой фру Халворсен и ее сына.

– Меня тоже это заботит. Потому я и сказал Кантагалли, что хорошо бы отправить их уже сегодня. Я опасаюсь повторения вчерашней истории. Не могу понять, как это случилось! Но норвежцы очень живучи, правда?

– Этого я не знаю, – чистосердечно признался Рудольф.

Получив от Вардани обещание, что у фру Халворсен будут дежурить две сиделки, Рудольф спустился вниз, где встретил Кантагалли и Маргит Тартани. Оба прятали от него глаза. Даже странно, с каким упорством она избегает встречаться со мной взглядом, подумал Рудольф.

– Теперь, я полагаю, моя очередь беседовать с Харри Халворсеном? – сухо спросил он.

– Не возражаю! Надеюсь, вы не забыли, что я тоже веду следствие? – так же сдержанно ответил Кантагалли.

– Но разве мое присутствие помешало бы вашему разговору?

– Здесь Италия, синьор Нильсен! Но давайте не будем ссориться. Мой секретарь уже распорядился относительно вашего отъезда. Доктор Вардани подготовит синьора 'алворсена. Гробы доставили нам уйму хлопот, но я понимаю: родственникам хочется похоронить своих близких в Норвегии. Гробы будут отправлены с тем же самолетом. Самолет вылетает в тринадцать десять. Пересадка в Риме и в Копенгагене. В двадцать два двадцать вы будете дома.

– Быстро вы все организовали! – невольно вырвалось у Рудольфа.

По лицу Кантагалли мелькнула тень улыбки.

– Итальянцы тоже умеют работать… если это необходимо!

– Вы прекрасно знаете, что я имел в виду!

– У меня такой юмор, scusi! – Кантагалли поклонился. – Я уже беседовал с синьорой 'алворсен, и она мне все рассказала о Дино. Думаю, вы мне поверите, что в «Альберго континентале» нет официанта но имени Дино? И никто из их служащих не говорит по-шведски. Официанта, который вез обед синьоре 'алворсен, ударили сзади по голове, заткнули ему рот и заперли в чулане. Его нашли горничные, когда пришли делать уборку. Мы его допросили, но он ничего не помнил. Он был в тяжелом состоянии и почти не мог говорить.

– Вам не кажется странным, что напавший только ударил официанта, а не убил его?

Кантагалли пожал плечами.

– Может быть. А разве не странно, что этот так называемый Дино не убил синьору 'алворсен? Когда я беседовал с синьором 'арри 'алворсеном, мне позвонили туда из лаборатории. В остатках еды не найдено ничего подозрительного, но анализ содержимого желудка показал, что синьора 'алворсен приняла большую дозу сильного снотворного, это был миропан. Она непременно скончалась бы, если бы ее не нашли так быстро. – И Кантагалли начал излагать свои планы на этот день. – Я лично займусь этим делом, – заверил он Рудольфа.

– Спасибо, – сухо сказал Рудольф.

Он ничего не мог с собой поделать. Теперь, когда Вардани объяснил ему, что представляет собой Кантагалли, Рудольф не moi– относиться к нему по-прежнему. Он не выносил в людях тщеславия и самодовольства, особенно в работниках полиции.

– К сожалению, меня призывают дела, – сказал Кантагалли. – Но я взял на себя смелость заказать для вас такси. Ровно в двенадцать я заеду за вами в гостиницу.

Рудольф случайно взглянул на Маргит Тартани, странное выражение мелькнуло в ее глазах и тут же пропало. Что это было: злорадство, злоба, страх?

– Счастливого пути! – кивнула она ему.

Харри не мог описать людей, которые пытались его задушить, но их было двое, это точно. Он чувствовал себя бодрым и радовался предстоящему возвращению домой. И все-таки Рудольф решил не рассказывать ему о покушении на его мать, пока не станет ясно, что жизнь Харри находится вне опасности.

Верный своему обещанию, Рудольф перед уходом заглянул к фру Халворсен. В ее палате уже находились две сиделки, поглощенные чтением. Он сказал, что в час дня они вылетают домой, и она снова заверила его, что чувствует себя прекрасно. Она и выглядела прекрасно, эта удивительная женщина.

– Замечательно! – Некоторое время Рудольф молча смотрел на нее. – А почему вы мне не сказали, что Кантагалли с переводчицей беседовали с вами до моего прихода?

– Господи! – испугалась она. – Но ведь я считала, что это вы их ко мне послали! Я допустила какую-нибудь оплошность?

– Нет, нет, – успокоил ее Рудольф. – Думаю, вам следует сейчас одеться. Кантагалли лично заедет за вами и привезет вас в отель, а оттуда мы все вместе поедем на аэродром. Ваш сын летит тем же самолетом. Скоро мы опять будем дома!

Он спустился к ждавшему его такси, счетчик был включен. Доехав до отеля, Рудольф хотел расплатиться, но шофер сказал, что с ним уже расплатились.

Опять Кантагалли!

Из своего номера Рудольф заказал разговор с Карстеном. Теперь он не опасался, что их могут подслушать, – он должен был лишь сообщить, когда они прилетят, и попросить Карстена, чтобы приготовили санитарную машину, которая отвезет Харри прямо в больницу.

На этот раз он не забыл дать Карстену указание, чтобы он еще раз проверил всех друзей Харри в связи с Пером Ларсеном.

– На твоем месте я бы остался в Италии. У нас тут такое творится! – на прощание сказал ему Карстен.

Потом Рудольф набрал номер Лиллиан, она ответила после первого же звонка.

– Я решила, что случилось еще какое-нибудь несчастье! – Она была испугана и сердита. – Скоро уже одиннадцать!

– Прошу прощения, у меня было трудное утро. Кантагалли заедет за нами в двенадцать. Самолет вылетает в тринадцать десять. Успеешь упаковать вещи?

– Ты надо мной смеешься? Я их еще не распаковала!

– Прости, я не подумал об этом. – Голос его потеплел. – Карстен просил передать тебе горячий привет.