Выход в финал Анну не расслабил. В плане на день был еще один пункт: обмен паспорта. Мили­ция, срочная фотография, Сбербанк, жилконтора... Им с Иваном повезло. Они везде успели, и все про­шло без очередей, без перерывов на обед и не при­емных дней. Такое маленькое бюрократическое чу­до. Новый паспорт обещали выдать самое меньшее через неделю.

—  Ну, теперь держи фигуру! — посоветовал Гле­бов.

—  Ты же сказал, что стресс все стер!

—  Сказал. Но ведь это не последний твой стресс! Лично я тебе это гарантирую.

В последних словах Ивана был явно заложен скрытый смысл. Только много позже, припомнив этот эпизод, Анна поняла, что на самом деле имел в виду ее личный водитель. Но тогда она просто не придала значения его словам.

Все то время, пока они возились с ее паспортом, Ваня не уставал поздравлять ее с очередным успе­хом в борьбе за звание мисс «Лицо T&G» и одно­временно ругать за то, что она пошла сначала на шантаж, а потом еще и на вербовку Валентина Кутлера.

—  Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — возму­щался Глебов. И было не понятно, то ли он жутко за нее переживает, то ли жутко на нее злится.

—  Если ты думаешь, что он меня узнал, так нет! — защищалась Анна. — Я же представилась своей собственной сестрой. А сестры похожи. Он и поверил, что я сестра и не блефую.

—  Поверил! Да в этом все и дело. А что, если это он украл сценарий, он подставил тебя? А ты его по сути заставила искать самого себя. Если у него с нервами все в порядке, он опять подставит под удар кого-нибудь другого — очередную невинную душу. А если не все в порядке... Ты единственная, кто знает, что у него есть любовница. Ты же его сво­им шантажом до смерти перепугала. Он, чего доб­рого, с испугу возьмет да и закажет тебя.

—  Как это закажет? — похолодела Аня.

—  Да, да! — подтвердил Иван. — Найдет наемно­го убийцу, заплатит и... в гробу все видели твой но­вый имидж.

Такой поворот событий Анну совсем не устраивал.

—  Я же хотела, как лучше, — пролепетала она. — Такой остроумный ход. Я же и о тебе думала тоже. Сам же говорил: частный детектив, частный детек­тив... А Кутлер лучше любого частника. И платить ему не надо. А тебя, с твоим фальшивым ментов­ским удостоверением, запросто могли повязать и посадить. И вместо благодарности ты пугаешь ме­ня. Сейчас же скажи, что не все так плохо!

Эта была типичная страусиная политика. Но в глубине души Анна прекрасно понимала, что отмах­нуться от слов Глебова было бы верхом глупости. Валя Кутлер вполне мог оказаться тем человеком, которого она ищет. Он же не представил ей доказа­тельства своей невиновности (одни слова, слова, слова). Это государству подозреваемый не обязан доказывать, что он честный человек. Но она ведь не государство. Она просто наивная девушка.

—  Ладно, — смилостивился Глебов. — Может быть, ты сдуру все сделала правильно. Посмотрим, как оно пойдет.

—  Да! — возмутилась такой легкомысленности Анна. — Ты думаешь, киллер метко положит все пу­ли мне в голову и ни одна тебя не заденет? А как на­счет взрыва твоей машины?

Тут и Глебов почувствовал себя неуютно.

—  Придется повысить бдительность, — подумав, решил он. — Я прикрою тебя. Ну а меня... меня Бог прикроет.

Попадание Анны в тройку красивейших девушек Петербурга они отметили в том самом кафе, где Иван согласился помочь ей восстановить ее доб­рое имя. Все прошло вполне пристойно. Легкий ужин, приятная беседа... Перво-наперво они выпи­ли за победу в финале, который должен был состо­яться через два дня, после выходных.

—  Я тебе не говорила, что у меня в агентстве есть покровитель? — сделав глоток вина, спроси­ла Анна.

—  Покровитель? — эхом повторил Иван.

—  Ну да. Засосов. Он похвастался, что за второй тур я должна благодарить исключительно его. И се­годня, как результаты объявили, перехватил меня и опять: я за вас в кровь бился...

—  И ты ему веришь?

—  По-моему, у него на меня самые серьезные ви­ды. Он, между прочим, пригласил меня на шашлыки к себе на дачу. А когда узнал, что я возьму с собой водителя, тихонечко отчалил.

—  Вот это ты зря... Можно было устроить ему ло­вушку. В самый пиковый момент появился бы я — твой жених, приставил бы к его кабаньей шее нож... Ты бросилась бы мне в ноги с криком: не убивай. А потом сбивчиво, но доходчиво объяснила, что хо­тела всего лишь заступиться за честь сестры Анны. И пока этот поросенок не сказал бы все, что знает, я бы нож от его горла не убрал!

—  Жутковато, но, пожалуй, могло сработать, — прокомментировала план Анюта. — Если Засосов опять сделает мне подобное предложение, я, пожа­луй, соглашусь. Главное, чтобы ты не прозевал этот пиковый момент. А то Игорек запишет-таки меня в свою книжицу.

—  Если ты сама этого не захочешь, не запишет... Так что же это получается?! — встрепенулся вдруг Иван. — Выходит, победа не чистая? Так зачем же мы тогда за нее пьем? И за что мы будем пить даль­ше? — кивнул он на бутылку «Мартеля».

—  Вот теперь ты все усложняешь. Просто нали­ваем и пьем.

Анюта попыталась использовать застолье в сво­их корыстных целях, несколько раз переводила разговор на прошлое Глебова, но он ловко менял тему или отшучивался. Видно единственной при­стойной страничкой в его биографии был хоккей.

Аня уже почти решилась задать Ивану мучивший ее с утра вопрос: зачем он ей сказал, будто охран­ники из «Валькирии» имели по судимости? — но прикусила язык. Ни к чему намекать бывшему зэку, что она его в чем-то подозревает! Если это была не шутка, а что-то другое, Глебов станет осторожней, а то еще возьмет и сам... наймет киллера. Хотя, за­чем такому, способному на все, киллер!

—  Ты весь ужин на меня так странно смотре­ла, — проводив Аню до дверей ее комнаты, сказал Иван. — О чем ты думала весь вечер?

Анна помолчала, набралась храбрости и задала вопрос, который тоже мучил ее, но не с утра, а со дня их сближения:

—  А за что ты сидел, Ваня?

Иван тяжело вздохнул.

—  Я ждал, что рано или поздно ты меня об этом спросишь. Можешь быть спокойна. Я никого не убил, не покалечил, не ограбил... Моя судимость — чистое недоразумение. Поверь мне, это правда.

«Все вы так говорите», — подумала она, а вслух сказала:

—  После Кутлера, про которого ты все так хоро­шо объяснил, мне лучше вообще никому не верить. Но... ничего не могу с собой поделать. Я тебе верю.

Она вдруг поняла, что сказала чистую правду. Да, она ему верила. Ну не монстр он, не монстр! Обычный человек... вполне симпатичный...

—  Спасибо, — словно услышав ее мысли, сказал Иван, наклонился и поцеловал Анну в щеку.

—  Зачем ты это сделал? — ничуть не обидев­шись, а, напротив, испытав странное, приятное чув­ство, спросила она.

—  Не смог удержаться, — честно признался он.

—  Целуетесь, значит, — неслышно подошел к ним сосед Гриша Первухин. — Ну целуйтесь, целуй­тесь... А в качестве свадебного подарка ты, Анюта, заставь его купить наш клоповник с потрохами. Хо­чется, понимаешь, прожить остаток дней в отдель­ной квартире. А если у него денег нет, пусть тогда не лезет к тебе. Нам такие женихи не нужны. Или пусть банк возьмет...

—  Ладно, Григорий, гуляй! — посоветовал Иван.

Первухин послушно оставил их в покое и отпра­вился по длинному захламленному коридору к себе.

—  А я что? Я ничего, — ворчал он на ходу. — Ли­жутся прямо в коридоре, понимаешь. Как будто для них правила общежития не писаны. Вот сейчас вы­тащу свою на кухню, разложу на столе Серафимы и оформлю по полной программе...

Гриша открыл дверь в комнату.

—  Чего ты там бормочешь? — донесся из глуби­ны голос его благоверной.

—  Ничего такого, киска... Говорю, чайку бы не­плохо хлебнуть... — Дверь со скрипом закрылась, наступила непривычная для коммуналки тишина.

Разбудил Анну оглушительный стук и голос неуго­монного Гриши Первухина.

—  Венгерова! Ты не забыла, что сегодня дежу­ришь по квартире? — с удовольствием напомнил он. — Вставай, хватай струмент и к унитазу! Он се­годня как раз засорился!

«О, Господи!» — застонала она про себя. При­слушалась к характерному звуку... и уже не смогла удержать эмоции внутри:

—  Черт возьми!

За плотно занавешенными окнами, судя по нуд­ному перестуку, шел мерзкий-премерзкий дождь. Такой идет несколько дней не переставая. А у нее сегодня свидание с Жебуновым! После обязатель­ного посещения фотовыставки она рассчитывала погулять с Левой, посидеть в кафе на свежем воз­духе... И вдруг — дождь. Да еще это дурацкое де­журство, после которого она — никакая. И унитаз засорился! Интересненькое получится свидание.

То, что она встречается с Жебуновым, Анна от Глебова скрыла. Зачем дразнить гусей? Иван к ней тоже явно неравнодушен. Еще не хватало, чтобы он выкинул какой-нибудь фортель: тот же нож к горлу Льва приставил или ее оставил без своей поддерж­ки (то есть машины).

Тут же всплыл в памяти вчерашний поцелуй в ко­ридорном полумраке, который никакого продолже­ния не имел. Спасибо Первухину. А вот если бы Гри­ша не появился в самый интересный момент, что тогда? Неужели она оказалась бы в постели бывше­го зэка? Ведь ей было приятно, когда его нежные, прохладные губы коснулись ее разгоряченной по­сле бокала вина щеки.

«Во, во! — уцепилась Анна за спасительную мысль. — Все из-за вина! Просто нужно меньше пить!»

Позавтракав, она надела драные джинсы, про­тертый на локтях свитерок, натянула резиновые перчатки и приступила к борьбе за чистоту во всех общественных местах ненавистной комму­налки.

Коридор Аня оставила напоследок. Особо тща­тельно она отнеслась к пятачку у двери Ивана. И нужно было такому случиться, что именно в этот момент Глебову, который был у себя, кто-то позво­нил на его мобильник.

— Здорово! — ответил он на чье-то приветствие. Анна невольно замерла и напрягла слух. — Что, что?.. Ищет с собаками? — продолжал говорить Иван. — Это уже не актуально... Передай ей, что я вышел из игры... Пусть все оставит себе. Я на такую мелочь не размениваюсь... Я в таком месте схоро­нился, что она меня и через год не найдет... По этой теме все! Ты обдумал мое предложение?.. А я гово­рю, в нее стоит вложиться. Я уже не первый день ее изучаю. На ней можно сделать неплохие деньги. Я тебя уверяю, она будет продаваться... Вот и отлич­но. Договорились... Да, да! Я остаюсь в стороне... Бывшему зэку светиться ни к чему... Ну, все тогда! Конец связи...

Анне стало вдруг нехорошо. Она отчетливо по­няла, что предложение, которое должен обдумать неведомый собеседник Глебова, — это она! Зна­чит, он все-таки что-то замышляет! И не против «Валькирии» с ее сейфом, а против нее! Изучал!.. Это ж на какой предмет изучал? В каком крими­нальном бизнесе он хочет сделать на ней непло­хие деньги?

«А что если он... работорговец?! — осенило вдруг Аню. — Вербует девушек... а то еще про­ще — похищает и переправляет в бордели по все­му миру...»

Развить мысль не дала резко распахнувшаяся дверь. Сразу было понятно, что Иван никак не ожи­дал увидеть Анну здесь, да еще в рванье, да еще крепко вцепившуюся в швабру. Он застыл на полу­шаге, несколько секунд пристально смотрел в ее глаза, вдруг улыбнулся и со всей сердечностью, на какую был способен, поздоровался:

—  Привет! Как спалось?

Анна промямлила в ответ что-то нечленораздель­ное.

—  Дежуришь? — как ни в чем не бывало продол­жил он. — Значит, скоро и моя очередь... А у меня сегодня удачный день. Поздравь меня. Я только что заработал неплохие деньги.

—  На ком? — пустив петуха, спросила Анюта.

—  Что значит «на ком»? — удивился Иван. — На чем! Я продал одной компании свою компьютерную игру. Вот эту! — И он кивнул на раскрытый порта­тивный компьютер, на экране которого была уже знакомая броская картинка на хоккейную тему.

—  Так ты программист?! — удивилась Анна.

—  Да, программист, — подтвердил Глебов.

Она поздравила Ивана с удачной сделкой, пере­кинулась с ним еще несколькими ничего не знача­щими фразами, после чего без всякого энтузиазма продолжила возить грязь туда-сюда.

Вяло орудуя шваброй, Аня лихорадочно обдумы­вала неожиданную новость. Она все пыталась по­нять, правду сказал Глебов, что он программист, или это попытка задурить ее? Уж, конечно, мысль, что соседка что-то слышала, пришла ему в голову!

Закончив уборку, Анна выглянула в окно: что там с погодой? Слава богу, ее прогноз насчет бесконеч­ного дождя не оправдался. Дождь перестал. Но не­бо по-прежнему было затянуто вредными облака­ми, лишившими город солнца. В результате — типичная питерская погода: пасмурность стремится к бесконечности, настроение — к нулю.

«Обожаю пасмурную погоду!» — попыталась об­мануть себя Анна и стала собираться на первое свидание с Левой Жебуновым, такое долгождан­ное, но почему-то не такое желанное, как мечта­лось.

Встречу Льву Анна назначила возле станции ме­тро «Сенная площадь», сославшись на то, что так ей удобней. Не хватало еще, чтобы Жебунов заявился в этот, как сказал Гриша, клоповник. Он ведь дер­жит ее за дочку миллионера. И вдруг вместо двор­ца попадет в трущобы.

К свиданию с Левой Анюта готовилась тщатель­нейшим образом. Помывшись в старинной чугунной ванне, больше похожей на карликовый бассейн, она занялась гардеробом.

Выбор был небольшой. Обрасти тряпками Аня еще не успела. Пришлось комбинировать. Она ос­тановилась на синем платье от Гуччи и белом при­таленном жакете. Из украшений было выбрано ожерелье из искусственного жемчуга, ничем не ус­тупающего настоящему, от Микимото.

Собираясь, Анна думала не о Жебунове, а о Глебове. И в этом не было ничего странного. Она все еще билась над вопросом: программист ли Иван или законченный уголовник? Хорошо, пусть про­граммист. Но только комнату в этой коммуналке он снял не для того, чтобы спокойно поработать (какая спокойная работа в коммуналке!). Он здесь прячет­ся — это ясно из разговора! От какой-то женщины, которая его разыскивает с собаками. Кто эта жен­щина? Сообщница, которую он обманул? Или лю­бовница, которая ему до того надоела, что он ре­шил схорониться от нее в самом непредсказуемом месте?

Окончательно запутавшись в логических выклад­ках, Анна постаралась занять голову более полез­ными мыслями.

«Я уверена в себе, в своей сексуальности. Я со­брана, у меня все под контролем, — повторяла она про себя всплывший из глубин памяти текст из какого-то модного женского журнала. — У меня лег­кая походка, волшебный голос и завораживающий взгляд... Ну, Глебов! Ну, темная душонка! Програм­мист он!.. Нет, нет! Не так!.. Я собрана, у меня все под контролем!..»

Больше всего Анюта боялась перед уходом столкнуться в коридоре с Глебовым. Так оно и слу­чилось. Он вдруг появился из кухни, когда она уже открывала спасительную дверь на лестницу.

—  Идешь говорить спасибо Засосову? — окинув ее ревнивым взглядом с ног до головы, спросил Иван.

—  Даже если и Засосову, — оскорбилась она. — Тебе-то что?!

—  Ничего, — пожал плечами Глебов. — Спасибо, что не попросила подержать вам свечку.

—  А ты чего хамишь? — не выдержала Анна. — Ты кто такой? Ты мой личный водитель! И все!

—  И за это спасибо... что напомнила. Только что-то мне скучно стало быть твоим лакеем.

—  Ну и пожалуйста! — взорвалась она. — Ты уволен!

—  Ушам своим не верю! Об этом сегодня сооб­щат все информационные агентства мира!

Они бросили в лицо друг другу с десяток колкос­тей. Еще немного — и могло дойти до рукоприклад­ства. Но положение спас Гриша Первухин, про­плывший мимо. Анна хлопнула от всей души вход­ной дверью и, продолжая ругать Ивана на все лады, побежала на встречу с Левой. Настроение, и без то­го невеселое, было окончательно испорчено.

Жебунов уже ждал Аню на условленном месте. Увидев ее, Лев проворно выскочил из своей маши­ны (синяя «Вольво» с тонированными стеклами) и, вооружившись букетом цветов, заторопился навст­речу.

—  Вы чем-то расстроены? — вручив цветы, спро­сил он.

—  Да сосед... — она чуть было не сказала по коммуналке, но вовремя спохватилась, — по лест­нице... достал!

—  Пристает? Только скажите — я с ним разбе­русь.

—  Да нет, — Аня тут же попыталась дать задний ход. — Он нормальный, но... Тинейджер. Мечтает стать ударником и целый день стучит по своим ба­рабанам. А у меня такое ощущение, что по моей бедной голове.

—  А что же ваш отец? — посочувствовал Жебу­нов. — Он что, не может поговорить с этим придур­ком?

«Ого! Про отца знает. Похоже, навел справки у Засосова...»

—  Так они оба за границей, — беззаботно сказа­ла она. — Якобы по делам. Но я думаю, что они про­сто сбежали от барабанов подальше. Похоже, мне тоже пора бежать куда-нибудь в Швейцарию.

Переговариваясь, они сели в машину и поехали. Хоть времени у них было с запасом, но на выстав­ку, к открытию, успеть им не удалось. Они попали в многочасовую пробку.

Какого же было ее удивление, когда вечером, включив телевизор, чтобы посмотреть новости, Аня вдруг поняла, что виновницей этой пробки бы­ла... она сама! Вообще-то пробку устроили демон­странты, перегородившие проезжую часть. Таким радикальным образом свой протест выражали... охранники Санкт-Петербурга. Они выступали про­тив принятия Думой закона, запрещающего быв­шим заключенным заниматься охранным бизне­сом. Толпу решительно настроенных демонстран­тов возглавлял не кто иной, как... охранник из «Валькирии» по имени Алексей. Именно Алексею она так красиво вкрутила всю эту историю с Ду­мой и законом. Не с умыслом. Так... И вот что из этого получилось.

Воистину: «нам не дано предугадать, как слово наше отзовется...»