Ощущение счастья длится ровно два дня. Два дня я парю как на крыльях и вся свечусь. Два дня ничего не делаю, только мечтаю, вспоминая о ночи с Ником. Два дня вскакиваю каждый раз, когда звонит телефон.

А потом, так и не дождавшись звонка, начинаю чахнуть. Понимаю, что это нелепо, потому что он не Любовь Всей Моей Жизни, но все равно хочу, чтобы он хотел меня. То есть к этому моменту он давно уже должен был бы безумно влюбиться и позвонить.

Я набираю Джулс.

— Джулс, — постанываю я, — он не позвонил.

— И что? — прагматично отвечает она. — Позвонит еще.

— Но почему он не позвонил? Он же обещал.

— Ради бога, Либби. Как будто ты по уши влюблена в него. Ты же говорила, что это всего лишь случайная связь. Если это так, он и не должен звонить каждый день.

— Но даже если я не хочу ничего серьезного, это не значит, что я не хочу, чтобы он хотел меня.

— Ну, это уж слишком, — говорит Джулс. — Ты ведешь себя как маленькая. Ты же точно знаешь, что вы встречаетесь в субботу, поэтому он обязательно позвонит ближе к делу, — просто чтобы подтвердить время, как и обещал.

— Хорошо, — вздыхаю я.

— И, — продолжает она, — ты же не хочешь, чтобы он влюбился в тебя, потому что это только все усложнит.

— Да, — снова ворчу я.

— Так расслабься, — подводит итог Джулс.

— Хорошо, хорошо. Я знаю, что ты права.

— Естественно, — смеется она, — я всегда права.

Ужасно, как все меняется, когда у вас уже был секс. Даже если знаешь, что не влюбишься, все равно на что-то надеешься, и в конце концов тебя настигает разочарование.

Но только не в этот раз. Я не буду разочарована. Никаких обязательств, просто секс ради удовольствия. Я наслаждаюсь Ником. Да, так оно и будет.

Телефон звонит в час дня в субботу.

— Алло? — У меня уже кружится голова.

— Привет. — Это Джулс.

— О, — я с трудом скрываю разочарование, — привет.

— Что ты сейчас делаешь? — спрашивает она.

Решаю не говорить ей, что сижу около телефона и внушаю ему, чтобы зазвонил.

— Да так, ничего. А ты?

— Ничего. Джейми работает, а я умираю от скуки. Может, пройдемся по магазинам?

Вот это мне уже нравится. Сеанс шопинг-терапии никогда не повредит, и, кроме того, инспекция гардероба показала, что, несмотря на кучу супермодных шмоток, сегодня мне нечего надеть. То есть, конечно, мне есть что надеть, только ничего не подходит. Ник вряд ли оценит, если я появлюсь в платье от «Джон Роша» или брюках «Дольче Габбана».

— Заезжай за мной, — предлагаю я.

— Нет, — отвечает Джулс, — лучше ты за мной и пойдем в Хэмпстед.

— Отлично. Буду через час.

Перед тем как выйти из дома, я проверяю сумочку. Все в порядке. Деньги, кредитные карточки, чековая книжка, косметика. Черт! Чуть не забыла мобильник. Я хватаю его и направляюсь к своей потрясающей машине, голубому с металлическим отливом «фольксвагену-жуку» (у большинства машин женские названия, но мой автомобиль, я точно знаю, мужского пола), который глотает столько бензина, будто ему предстоит многочасовое ралли.

Я еду к Джулс и в который раз вздыхаю от зависти, входя в ее квартиру, потому что именно о такой я и мечтаю. Но поскольку, в отличие от Джулс, у меня нет мужа с толстым кошельком (Джейми — адвокат), да и она зарабатывает намного больше меня (Джулс — дизайнер по интерьерам), остается только вздыхать. У них маленький домик на боковой улочке недалеко от Хаверсток Хилл. Входная дверь ведет в светлую, просторную гостиную с полами из клена и воздушными муслиновыми занавесками на стеклянных дверях, выходящих на широкий балкон. Вся мебель в песочных и кремовых тонах, современная классика вперемежку с красивыми антикварными предметами, а на стенах — огромные красочные абстрактные полотна.

Кухня в подвальном этаже, и большую часть времени Джулс проводит именно здесь. Здесь так же просторно, как и в гостиной, а центральное место занимает массивный старый французский сосновый стол. В кухне достаточно пространства для удобных клетчатых желтых диванчиков. Стеклянные двери ведут прямо в сад, и отделка у них именно такая, о которой я мечтаю, — строгая, но современная. Это мое любимое место. Здесь мы всегда собираемся за кухонным столом и пьем чай из больших чашек или сидим, свернувшись калачиком, на диване, наблюдая, как сквозь окна пробиваются лучи солнца.

Кухня выглядит стильно, но одновременно по-домашнему: здесь сразу чувствуешь себя уютно. Я обожаю в ней бывать и, как только вхожу, сразу ставлю чайник. Джулс не возражает, ей нравится, что я чувствую себя как дома.

— Привет, Либби! — кричит Джейми из своего кабинета рядом с кухней.

— Привет, трудоголик, — отвечаю я.

Он появляется в дверях и подходит, чтобы поздороваться и поцеловать меня, и, я, хотя знаю, что не могла бы жить с кем-то, кто все время работает, отлично понимаю, что Джулс в нем находит, потому что Джейми по-настоящему красив. Он единственный из всех знакомых мне мужчин умудряется хорошо выглядеть в парике. Я имею в виду не в обычном парике, а в парике адвоката.

До знакомства с Джейми я всегда думала, что адвокаты — напыщенные придурки. Все они, если верить моему опыту, обожают балет, оперу и театр. Они разговаривают так, будто рот у них полон манной каши, и постоянно пытаются тебя опекать.

Джейми совсем не такой. Джейми, когда не работает, просто умора. Он не носит напыщенные классические английские костюмы, а предпочитает потертые джинсы и ботинки-тракторы или, например, темно-синие бархатные брюки и мокасины от Патрика Кокса. Курит как паровоз и не дурак выпить. Джейми — отличный парень, и однажды, когда мы все трое здорово напились, он признался, что, не будь он адвокатом, стал бы поп-звездой. Тогда мы чуть не подавились от смеха, но на самом деле из него вышел бы толк. Я прекрасно представляю себе Джейми — солиста модной группы, который дает интервью, бесстрастно покачивая головой.

У нас с Джейми странные отношения. А какие еще могут быть отношения с мужчиной, за которым замужем твоя подруга? С Джулс мы дружили долгие годы, и, когда появился Джейми, я сразу нашла с ним общий язык, но все же немного недолюбливала его за то, что он отнял у меня лучшую подругу.

Со временем пришлось простить. Разве могло быть по-другому? И теперь, хотя я не так часто вижу Джейми, у нас замечательные отношения, почти как у брата и сестры, которые постоянно подтрунивают друг над другом. Он усаживает меня и начинает расспрашивать про мою личную жизнь, пытается дать совет, но я всегда игнорирую его советы, потому что, в конце концов, он же мужчина.

Я знаю, что вы думаете. Думаете, мужчины могут дать лучший совет в любовных делах, потому что они знают мужской ход мыслей. Но Джейми совершенно не разбирается в этом, потому что, несмотря на симпатичную внешность, у него было не так уж много опыта до того, как появилась Джулс и вскружила ему голову. Он был слишком занят своей карьерой. Конечно, возле него вились тучи поклонниц, но не хватало времени, чтобы замечать их.

Джулс отличалась от всех других женщин, готовящихся стать идеальной женой адвоката. Она не носила наряды от дизайнеров, не ходила к парикмахеру и маникюрше раз в неделю и, самое главное, не пыталась строить из себя что-то из ряда вон выходящее, чтобы окрутить видного жениха.

Нет, Джулс всегда была одной из тех женщин, которые сводят мужчин с ума, потому что у них достаточно уверенности в себе, чтобы сказать: это я, нравится тебе это или нет. И мужчинам всегда нравится. Или по крайней мере они делают над собой усилие. Их привлекает то, что Джулс не пользуется косметикой, что одежда, наугад вынутая из шкафа, на ее маленькой, худенькой фигурке превращается в неповторимый наряд, что она громко и заразительно смеется. А больше всего им нравится, что Джулс умеет слушать, любит жизнь и людей и всегда находит для них время. И еще до того, как появился Джейми, мужчины постоянно влюблялись в нее.

Я тоже пыталась быть такой, как она, но, хотя иногда это почти удается, мне не хватает уверенности в себе, и проклятые мужчины это чувствуют. Поэтому сначала они без ума влюбляются, — правда, Ник, кажется, исключение, — а потом, примерно через три недели, вдруг исчезают, потому что понимают, что я всего лишь клубок комплексов, а не та женщина, которой казалась поначалу.

Но хватит обо мне, вернемся к Джулс и Джейми. Хотя Джейми все время запирается у себя в кабинете, у них прекрасные отношения, и мне нравится проводить у них время, потому что с ними не соскучишься. Им весело вдвоем, и это заразительно.

Я стою с чайником, а Джейми выходит из кабинета, крепко целует меня и говорит:

— Чай? Отлично, мне нужно сделать перерыв. Ну, — он придвигает стул от кухонного стола, — как дела на любовном фронте?

Он всегда меня об этом спрашивает, потому что знает: мне есть что рассказать и рассказывать я умею. Я описываю свои приключения так смешно, так остроумно, что все не могут рты закрыть от удивления или хватаются за животы от смеха, трясут головами и говорят: «Либби, ты — это что-то!». Судя по моим рассказам, я веду самую невероятную, увлекательную жизнь. Только когда мы с Джулс наедине, я могу быть честной, могу рассказать, как мне одиноко, как провожу свою жизнь в мыслях о том, почему мне не удается построить нормальные, счастливые отношения. Я вообще не уверена, что знаю, что такое нормальные, счастливые отношения.

И она молча все выслушивает, потом думает и, наконец, говорит, почему эти мужчины мне не подходят, и уверяет, что в один прекрасный день появится кто-то, кто влюбится в меня. Главное — перестать искать, и все произойдет, когда я буду меньше всего ожидать этого.

Может быть, она и права, но как я могу прекратить поиски, когда именно этого жажду больше всего на свете? Это все равно что ждать выигрыша в лотерею. Замужние женщины всегда говорят, что не надо искать свою судьбу, она сама тебя найдет, но я этой чепухе совсем не верю. Как же можно не искать, когда хочется, и как жить счастливо в одиночестве?

Сидя в кухне с Джулс и Джейми, я рассказываю веселую историю про Ника, про то, как он танцевал стриптиз у меня в гостиной и сидел в ванне в купальной шапочке. Они смеются вместе со мной, потом Джейми качает головой и говорит:

— Боже, Либби, что бы мы без тебя делали!

Но я не обижаюсь, а просто пожимаю плечами.

— Куда вы сегодня идете? — спрашивает он, стоя позади Джулс и массируя ей плечи так нежно, что я чуть не умираю от зависти.

— Так, прогуляться по магазинам, — беззаботно говорит она.

Он закатывает глаза.

— О боже, я знаю, что это значит. Надо предупредить менеджера в банке.

— Нет, дорогой, — говорит она, — мне мы ничего покупать не будем, мы купим Либби. Хотя, если я увижу что-то, что мне очень понравится…

— Знаю, знаю, — смеется он. — Вас подвезти или пойдете пешком?

Джулс смотрит на меня, и на лице у нее написано отвращение, потому что она знает, как я ненавижу ходить пешком, — если бы Бог хотел, чтобы мы гуляли, он бы не придумал машины, — и мне ничего не надо говорить. Я просто смотрю на нее умоляющим взглядом, она сердито вздыхает и говорит:

— Подвезти.

Мы прыгаем в «БМВ» Джейми и играем в нашу обычную игру — я сажусь на переднее сиденье, рядом с Джейми, а Джулс дает мне поносить свое обручальное кольцо. Мы едем по улице, и я высовываю руку в окно, на случай если мимо пройдет знакомый, чего, естественно, никогда не происходит. Джейми высаживает нас у метро.

— Джулс, — зовет он из окна, прежде чем уехать, — купи мне пару носков.

Она кивает и со вздохом поворачивается ко мне.

— И кто сказал, что у жен адвокатов роскошная жизнь?

Мы идем в «Вислз», «Коокай» и «Агнес Би», прочесываем «Уотерстоунз», «Ау Прайс» и «Дэвид Уэйнрайт». Охаем и ахаем в «Николь Фархи», и, наконец в маленьком спортивном магазинчике в самом конце улицы я нахожу именно то, что мне нужно.

— Ты не можешь купить это, — говорит Джулс в ужасе.

Я стою перед зеркалом в навороченных кроссовках «Адидас».

— Почему? — Я прикидываюсь невинной овечкой, хотя знаю, что она скажет.

— Но это не твой стиль! — в негодовании восклицает она. — Ты мисс Прада, мисс Гуччи. Но никак не мисс Адидас.

— Так, — медленно и серьезно произношу я, чтобы она поняла, — скажем так: я устала быть изысканной Пэтси Кензит, хочу почувствовать себя разбитной, как ее муж Лайм Галлахер. Для разнообразия.

— О чем ты говоришь?

— Пэтси всегда носит «Прада» и «Гуччи», а Лайм — кроссовки «Адидас». Мне теперь нравится более непосредственный стиль, и эти кроссовки — именно то, что я искала.

— Но что ты наденешь с кроссовками?

— Футболку и джинсы.

— «Футболку и джинсы»?

— Да. Футболку и джинсы.

— Но у тебя нет футболок и джинсов.

— Есть, Джулс. Не будь глупой. Спасибо, — говорю я продавщице своим самым профессиональным тоном, — я их беру.

Конечно, вся эта болтовня про Пэтси и Лайма — полное дерьмо, но мне не хочется все объяснять сейчас. Нет, я не пытаюсь измениться ради Ника, конечно, нет. Я ведь едва с ним знакома, просто мне кажется, это больше в его стиле, и не могу же я заявиться в паб в Хайгейте в своих дизайнерских шмотках. Эти кроссовки — гораздо более подходящая вещь. Да и мне давно такие хотелось. Честно.

Вооруженные новыми кроссовками (всего 54,99 фунта), мы идем пить каппуччино, и, когда садимся, я достаю мобильник и звоню на автоответчик, чтобы проверить: может, кто-нибудь звонил, а я не слышала? Но голос на пленке на другом конце говорит: «У вас… — пауза, — нет… — пауза, — новых сообщений». Теперь я действительно нервничаю. Джулс угадывает мои мысли и говорит:

— Нет. Прекрати. Он позвонит.

Я немного расслабляюсь.

За кофе Джулс спрашивает:

— Ты уверена, что не влюбишься в него?

Я встряхиваю головой, будто отметаю все ее сомнения, и смеюсь очень взрослым смехом, как человек, который все держит под контролем. Говорю ей, что она, должно быть, шутит, и все-таки, почему же он до сих пор не позвонил? Номер моего мобильника записан на автоответчике дома, и я могла бы позвонить, чтобы проверить сообщения, но тогда потом не смогу нажать 1471, чтобы узнать, кто звонил последним. Может, он один из тех, кто ненавидит мобильники и автоответчики, поэтому позвонил, но не оставил сообщения? Боже мой, Либби, заткнись. Кажется, ты сходишь с ума.

— Почему ты думаешь, что у нас не может быть просто секса? — наконец спрашиваю я. — Знаешь, просто секс — без всяких обязательств?

— Потому что у тебя это не получится, — твердо говорит Джулс.

— Вот тут ты ошибаешься. У меня давно не случалось таких отношений, но раньше была куча коротких романов с мужчинами без всякой эмоциональной привязанности. Они мне нравились, но не более того, и я понимала, что они мне не подходят.

Джулс на минуту задумалась.

— И когда это было в последний раз?

— Может, пять лет назад, но я могла бы тысячу раз иметь такие отношения, если бы захотела.

— Так почему не захотела?

— Просто не захотела, и все.

— Ты не думаешь, что есть разница между женщиной двадцати трех лет и женщиной двадцати восьми или девяти и то, что было легко раньше, сейчас, когда нам под тридцать, уже невозможно?

— Что ты имеешь в виду?

— Причина, по которой женщины перестают заводить короткие романы, или спать с кем попало, или как ты там это называешь, в том, что они понимают, что, чем старше становишься, тем труднее спать с кем-то постоянно и не хотеть большего, когда ты уже в таком возрасте, что все, к сожалению, говорят тебе, что пора выходить замуж и иметь детей.

— Нет, — я качаю головой, — я считаю, что или ты способен на отношения без обязательств, или нет, и я лично способна.

Джулс ничего не говорит. Она просто смотрит на меня.

— Да, я точно знаю, — настаиваю я.

Она продолжает смотреть. И в конце концов я говорю:

— Ради бога, хватит на меня пялиться.

Она пожимает плечами и меняет тему разговора.

В пять часов вечера мы идем обратно по улице, и я ни капли не возражаю, потому что дорога под горку и даже мое не приспособленное к физическим нагрузкам тело может справиться с практически пологим склоном. Сажусь в машину и еду домой; когда вхожу в квартиру, на автоответчике три сообщения. Нажимаю на воспроизведение и молю, чтобы это был Ник.

Первое сообщение — от моей матери: «Привет, Либби, это твоя мама». Так я и знала.

— Давай быстрей! — подгоняю я ее.

— Просто звоню, чтобы поболтать, — говорит она, — и поинтересоваться, не заедешь ли ты завтра выпить чаю. Позвони позже, если сможешь, или утром, и, если ты куда-нибудь идешь сегодня вечером, желаю хорошо провести время. А если останешься дома, сегодня в девять часов будет очень интересный документальный фильм о журналах, который мы с папой будем смотреть…

— Заткнись! — кричу я автоответчику.

Неужели она думает, что я жалкая отщепенка, которая сидит дома в субботу вечером? Даже если мне будет абсолютно нечем заняться, я все равно пойду куда-нибудь, просто чтобы потом сказать всем, что я не сидела дома. Пить кофе у Джулс и смотреть «Свидание вслепую» или «Звезды в их глазах» тоже считается выходом в свет, потому что я же выходила из дома и могу просто сказать, что «ужинала с друзьями».

Сообщение номер два — от Джо Купера, и я, как всегда, начинаю паниковать. Нет, не поймите меня неправильно, мне очень нравится Джо, я его обожаю с самого первого момента, как мы встретились, но каждый раз, когда мне звонят с работы, у меня случается приступ беспокойства. Мне кажется, что случилось что-то ужасное и ничего исправить уже невозможно, но, к счастью, Джо всего лишь нужен чей-то телефон и в конце сообщения он говорит, что позвонит кому-нибудь еще.

Третье сообщение — тишина. А потом вешают трубку. Черт. Я набираю 1471.

— Номер 0.1.8.1.3.4.0.2.3…

Ура! Я не дослушиваю до конца, потому что так начинаются номера в Хайгейте, а я не знаю никого из Хайгейта, кроме… Ура! Он позвонил! У меня такой прилив энергии, что приходится бежать в ванную и готовиться, чтобы успеть до того, как он снова позвонит. Конечно, я могла бы перезвонить ему, но пытаюсь казаться недоступной, к тому же, столько лет гоняясь за мужчинами, поняла: лучше им не звонить. Никогда. По возможности. И перезванивать тоже нельзя. Только у меня не очень-то получается.

Чтобы полностью исключить вероятность того, что все-таки не выдержу и перезвоню, запрыгиваю в ванну. Только погружаюсь в воду — звонит телефон. Я подпрыгиваю, будто меня ударило электрическим током, и бегу в гостиную, оставляя за собой цепочку мокрых следов. Снимаю трубку и, пытаясь казаться спокойной, невозмутимой и сексуальной одновременно, хриплым голосом произношу:

— Алло?

— Либби?

— Да.

— Это Ник.