Тиг играл нечестно. Во-первых, он насмешил Дейзи. Ни с того ни с сего неожиданно назвал ее особенной. А потом, когда он схватил ее в объятия…

Она растаяла, как кубик льда в лучах солнца.

Как набитая дура, у которой ума меньше, чем у гусыни.

Его самодельный костыль упал на ковер, когда он взял ее лицо в свои ладони, собираясь поцеловать.

Ей пришлось обнять Тига за талию, чтобы не упасть. Она не знала его. Он не знал ее. И все же Дейзи чувствовала, что этот миг был неповторимым, что больше она не испытает ничего подобного.

На вкус Тиг был таким… теплым. И одновременно холодным. Одиннадцать лет она в одиночку решала личные проблемы, и вдруг их груз внезапно исчез. Дейзи знала, что реальность скоро даст ей по зубам. Но она уже забыла, что значит просто чувствовать себя хорошо с кем-то, ощущать такое волнение в обществе парня. Не сомневаться, что мужчина тобой восторгается, и не беспокоиться о будущем.

— Тпру, — прошептал Тиг. — Леди, когда ты волнуешь… ты действительно волнуешь.

— Я как раз собиралась пожаловаться на тебя.

— Э-э… я-то не жаловался.

— Собственно, я тоже. Мы действительно собираемся потерять голову… или одумаемся и придем в себя?

— Я предлагаю потерять голову.

— Ты правда хочешь стать беззаботным и безответственным?

— Да. Конечно, да. — Тиг колебался. — Во всяком случае, как только у меня будет презерватив.

У нее внутри словно потеплело. Она и не предполагала, что ей понравится мужчина, понравится по-настоящему, по крайней мере в ближайшем тысячелетии.

— Ты не думаешь, что потом об этом пожалеешь? Что мы чересчур торопимся?

— Конечно, мы потом об этом пожалеем. Конечно, мы чересчур торопимся. — Он собирался поцеловать ее в очередной раз, и его голос казался слаще меда. — Ты наверняка знаешь, что поспешный секс всегда выходит боком.

— Да, это я знаю. — Дейзи обнаружила, что пристально глядит на его рот.

— И я тоже. Но если ты хочешь выставить знак «запрещаю», я подчинюсь. Просто постарайся это сделать не позже, чем через минуту, хорошо?

— А почему ты думаешь, что я собираюсь воспротивиться? — спросила она. Он быстро улыбнулся в ответ, и тут его губы снова прикоснулись к ее губам. Началась потрясающая соната поцелуя, от которой захватывало дух.

Тиг осыпал поцелуями ее шею, грудь, и у Дейзи кружилась голова. Она любила страсть. Ей всегда нравилось это удивительное чувство, вкус опасности, когда она оказывалась во власти такого сильного мужчины, что у нее начинало колотиться сердце.

Вот только попадались ей одни негодяи.

Но на этот раз все казалось другим.

Волнение, опасность, беззаботность и настойчивость — это было и раньше. Но подобного мужчину она еще не встречала.

— Тиг, — неуверенно прошептала Дейзи.

Но он уже снял с нее свитер и швырнул его куда-то в полумрак. Его большие, шершавые руки ;» скользнули за пояс ее брюк, помедлили, потом спустили черные широкие брюки. Потом — возможно, потому что он больше не мог удержаться на разбитой лодыжке — Тиг опустился на диван.

Садясь, он проложил дорожку из поцелуев от ее груди к животу, а его руки в то же время скользили по ее спине.

На ней было белье. Французское белье. Трусики с кружевами. И именно там его губы остановились. Тиг помедлил, сначала поцеловал кружева, потом атлас цвета слоновой кости… но не коснулся обнаженной кожи.

Из ее горла вырвался еле слышный, смущенный стон. Дейзи потянулась к нему и обнаружила, как от ее прикосновения напрягаются его мышцы.

Он снова стал целовать ее, и пока его губы прижимались к ее рту, она срывала с него рубашку и джинсы.

В какой-то момент Дейзи ощутила колючий ковер под своей голой спиной и его тело на себе, полное желания.

« Внезапно из пламени в дымоход брызнул фейерверк искр. К каминной решетке подкатилось бревно. Все время, пока они были одеты, их согревал огонь, но и теперь, почти обнаженные, они не чувствовали холода.

Дейзи знала жизнь. Ее больше не одурачишь сказками. Но черт возьми! Страсть, охватившая ее, не отпускала, она пугала, волновала и… подчиняла.

Тиг внезапно открыл глаза, встретился с ней взглядом.

— Готова? — спросил он ее.

— О да. Десять раз да.

— Если мы выпадем из мира, мы сделаем это вместе.

— Да.

— Мне наплевать, что будет завтра. Сегодня ночью ты — моя.

— Да. А ты — мой.

И тогда началась сказка.

И все было так, как он сказал. Она выпала из мира. Вместе с ним. В него.

Дейзи проснулась и оказалась в ночном кошмаре. Только что она находилась в коконе теплоты и надежности, и вдруг ее пульс учащенно забился от страха.

Вчера вечером ее разбудил сотовый телефон, и тот же телефон теперь снова звонил. Но не это было удивительным. Удивительным было все остальное. Солнечный свет просачивался через щели в шторах. Казалось, горят все лампы в доме Каннингэмов. Отовсюду доносились непривычные звуки — с гулом заработал холодильник, в другой комнате включилось радио, с лязганьем начали действовать радиаторы водяного отопления. И ее так обнимал какой-то мужчина, будто она была подарком.

Дейзи мгновенно поняла, что включили электричество и метель, кажется, прекратилась. Но мужчина, который сжимал ее в объятиях…

Прошлой ночью она занималась с ним любовью — с незнакомцем. Она так не поступала. Никогда.

— Этот сотовый, — баритоном произнес мужчина, уткнувшись в изгиб ее шеи, — все время звонит. Похоже, трубку не бросят. Хочешь, я отвечу?

— Нет, отвечу я. Это наверняка шериф.

Так оно и было.

— Дейзи Кэмпбелл, если бы ты не ответила в ближайшее время, у меня был бы сердечный приступ. Что там с вами случилось?

— У нас все хорошо, Джордж. — Она лихорадочно искала в растерзанной кухне, чем бы прикрыться. В глаза бросился только грубый передник плотника. Пригодится, чтобы прикрыться спереди.

— Хорошо. Снегоочистители выехали уже три часа назад. Не пройдет и часа, как мы будем у вас.

Вы — одни из первых в списке, но мы должны расчистить шоссе и город, прежде чем двинуться на проселочные дороги. Как твой пациент пережил эту ночь?

Ее пациент. Тот, у которого разбита голова и повреждена лодыжка. Тот, который почти всю ночь неутомимо занимался с ней любовью.

— Э-э… кажется, он пострадал не так сильно, как я подумала сначала.

— Это хорошо. Но мы должны сегодня утром отвезти его в больницу на осмотр. Теперь о твоем возвращении домой…

— В доме моих родителей не работал генератор. Из-за этого я и пошла к Каннингэмам.

— Ладно. Когда я закончу наш разговор, то…

Джордж сказал что-то еще. Дейзи уже не понимала ничего, потому что Тиг внезапно появился в дверях. На нем были застегнутые джинсы, и он молча и пристально оглядывал ее.

Его передник прикрывал некоторые заманчивые места. Кстати, было не так холодно, как раньше: очевидно, батареи грелись уже несколько часов. И все-таки, когда Дейзи почувствовала, как Тиг на нее смотрит, она ощутила себя обнаженной.

Ночью он был ее любовником… но при свете дня стал незнакомцем. Незнакомцем, с которым ей было даже лучше, как это ни странно, чем с мужем. Ни один мужчина на планете не лишал ее спокойствия. До сих пор.

Этот негодник чертовски хорошо выглядел в сумерках, но надо же — сейчас он выглядел попросту опасно.

Расслабься, попыталась сказать она себе. Это не любовь.

Тиг стоял и смотрел на нее с таким видом, что Дейзи почувствовала: он снова собирается на нее наброситься. Он прислонился к дверному косяку, опираясь на самодельный костыль. Он должен был бы вызывать жалость. Но этот проклятый мужчина, даже раненный, обещал своим сонным взглядом грешные, безответственные вещи.

И в какой-то идиотской части ее сердца эти обещания ей очень нравились. И хотелось, чтобы он набросился на нее. Можно было подумать, что ее разум отбыл на Северный полюс и отказался возвращаться домой. Дейзи твердо сказала:

— Нас спасут меньше чем через час.

— Черт возьми!

Она не собиралась улыбаться. Она собиралась вести себя жестко.

— Ты возражаешь против хорошей еды? Не хочешь вернуться в свою постель?

Он шагнул вперед.

— Я возражаю против того, что сегодня ночью нам уже не придется вдвоем оказаться в западне.

Мне хотелось бы провести с тобой в одной ловушке еще пять или шесть дней. Как минимум.

Дейзи ощутила волнение, никак не связанное с сексом. Это был очень опасный трепет. Он касался того нежного места, к которому она никогда никого не подпускала, потому что тогда можно разбить себе сердце.

— Что ж, — весело произнесла она. — Приключение — всегда удовольствие. Но если оно продолжится слишком долго, кончатся презервативы и еда. А ты станешь беспокоиться, что мы начинаем слишком привязываться друг к другу и у нас возникают «отношения».

— Ты думаешь, я стану об этом беспокоиться?

Кажется, она не смогла погасить опасный блеск в его глазах. Надо сказать ему правду.

— Мы не могли бы долго общаться, Тиг. Но я не собираюсь жалеть о прошлой ночи и надеюсь, что ты не жалеешь.

— Не жалею.

Дейзи колебалась. Ей хотелось проявить осторожность, но не обижать его. Она мягко сказала:

— Вчера ночью я чувствовала, что… мы словно делаем то, о чем не сможем забыть.

Он продолжал пристально глядеть ей в лицо.

— Мне нравится эта фраза — «делаем то, о чем не сможем забыть». Не часто со мной такое происходит.

— Со мной тоже. Но я недолго пробуду в Уайт-Хиллз. — Она улыбнулась. — О, нам надо одеться.

Часы тикают. Через несколько минут к нам в дверь постучатся.

Он не пошевелился. Но и не прикоснулся к ней.

— Дейзи, тебе действительно так сильно не нравится Уайт-Хиллз?

Тиг задал вопрос так серьезно, что она тоже ответила серьезно:

— Вообще-то, я всегда его любила. Ну, когда здесь жила моя семья и мы все были близки. Но для меня жизнь в маленьком городе… — Она покачала головой.

— Она тебе кажется скучной?

— Не скучной. Но я всегда чувствовала себя так, будто живу в круглом аквариуме. Каждый все знает о делах каждого. Нельзя совершать ошибки.

Ты не можешь хотеть чего-то другого. Не можешь сохранить… анонимность. У тебя должен быть такой же характер.

— Что такое «характер»?

— Характер — это… вести себя так» как ведут все остальные. В здешних местах самое волнующее занятие в субботу вечером — это наблюдать, как по дороге проезжают трактора, да еще футбольный матч в средней школе. Женщины развешивают одежду после стирки. Люди оплачивают счета, воспитывают детей и соревнуются за лучшие рождественские украшения.

— И все это плохо?

— Нет. Совсем не плохо для многих. Моя мама обычно говорила, что я единственная дочка, которую она не правильно назвала. Дейзи — Маргаритка, обычный цветок. А я, кажется, никогда не делала ничего обычного. По-моему, я даже на свет появилась с желанием танцевать до рассвета. А танцевать было не с кем.

— Похоже, ты ненавидела это место.

— Не ненавидела. Я люблю родителей, а с сестрами мы всегда были закадычными подружками.

И мне нравился город. Просто ему не нравилась я. Дейзи ухмыльнулась. — Тебе я тоже не понравлюсь, когда ты получше со мной познакомишься.

В его глазах появился вызов.

— Ты так говоришь, будто не сомневаешься в этом.

— О, нисколько не сомневаюсь. Мамы обычно загоняли в дом своих сыновей-подростков, чтобы защитить их от влияния «этой дикой Дейзи Кэмпбелл», когда я проезжала мимо.

— Да, ты меня испугала, — сухо сказал Тиг.

У обоих вырвались смешки, оба поторопились одеться и привести дом в порядок.

Дейзи прекрасно понимала, что на такой женщине, как она, славные парни не женятся. С такой женщиной, как она, парни хотят пережить приключение.

Как было у них с Тигом.

Прошлой ночью.

Но хорошие парни уходили. Была ли в том ее вина или их, Дейзи не знала. Но это не имело значения. Тиг получил предупреждение на случай, если она задержится в Уайт-Хиллз.