— Просто «с добрым утром», — невинным тоном ответил Броуди, — было бы достаточно!

Губы его скривились в усмешке, когда он встретился с ее воинственным взглядом. Искры, как фейерверки, сверкали в ее ореховых глазах. Прикрытая топом кобальтового цвета, тяжело вздымалась высокая грудь.

— Я спросила… — ледяным тоном повторила она, — что тебе надо?

Он откашлялся и перевел взгляд на ее лицо. Что ему надо? Ей бы хотелось получить самый честный ответ на этот вопрос? Нет, сударыня!

— «Лейквью констракшн» к вашим услугам, мэм!

Несколько мгновений она непонимающе смотрела на него. А он… он любовался ею. Тяжелые, густые, платинового цвета волосы спадали на загорелые плечи, переливаясь на солнце. Он едва удержался, чтобы не коснуться их. Но…

— Ты шутишь?

— Нет, мэм. Не шучу. — Он приложил руку к сердцу и слегка поклонился. — Я пришел, чтобы обсудить твою… кухню.

Прочитав в ее глазах недоверие, он протянул ей документы фирмы.

Она внимательно изучила бумаги и неохотно произнесла:

— Ну, раз так, тогда проходи. — Кендра посторонилась, пропуская его. Ее лицо напоминало застывшую маску. — План изменился, — заявила она. — Я хочу отложить перестройку кухни и начать с лестницы.

В воздухе носился аромат кофе. Броуди невольно потянул носом — утром он второпях не успел позавтракать. Чашечка кофе была бы очень кстати, прежде чем он начнет убеждать эту несговорчивую дамочку не рушить чудесную старинную лестницу из красного дерева.

— Сейчас все обсудим. Может, угостишь кофе?

Он старался не замечать ее раздражения.

— Хорошо.

Она направилась к кухне, и он пошел вслед за ней.

Кенни почти не изменилась: та же завораживающая походка, те же флюиды, которые заставляют его сердце биться чаще.

— А ты пока осмотрись, может, подскажешь, как тут лучше все переделать, — предложила она.

Он пробормотал что-то неразборчивое в ответ. Старая кухонная мебель, изжившее себя электрооборудование, протертый, а кое-где и рваный линолеум на полу и совершенно безобразные светильники… Да, подумал он, с каким удовольствием я бы распотрошил всю эту рухлядь!

Он снова перевел взгляд на женщину, стоявшую возле раковины. Она потянулась к колонке, чтобы достать кружки. Солнце освещало ее силуэт — худенькие плечи, осиную талию и крутые бедра. Роскошная фигура!

— Ну, что скажешь? — Ее голос донесся до него сквозь алую дымку желания.

— О, по-моему, замечательно! — выдохнул Броуди.

— Что?

Ее холодный тон вырвал его из чувственных фантазий.

— А… э… кофе. Лучше черный. Спасибо, мэм.

Она не пригласила его сесть, поэтому он небрежно привалился к стойке.

Из ее кружки валил густой пар, окутывая лицо.

Ладно, подумал он, с этим пора кончать.

Он посмотрел в ее светло-карие глаза, окаймленные густыми ресницами цвета пшеницы.

— Твой муж, — спросил он, — тоже согласен разобрать лестницу?

Он увидел, как ее пальцы крепче сжали кружку.

— Я вдова, мистер Спенсер. Все решения я принимаю сама.

Вдова. Значит, симпатичной маленькой наследнице живется не так легко, как он думал.

— Очень жаль. — Ему действительно было жаль, потому что воспитывать ребенка одной — дело нелегкое. — Тебе, должно быть, одиноко. Как давно…

— Шесть лет, — неохотно ответила она.

— И ты жила… где? В Ванкувере?

— Да.

— Окончила университет?

— Нет, бросила. Надо было сидеть с Меган.

— Тебе повезло, что у тебя был выбор. И сейчас есть… Ты могла бы жить на наследство, но, говорят, ты решила заняться усадьбой… Удивительно!

— Не вижу в этом ничего удивительного, Броуди! Я хочу сама зарабатывать деньги, на которые мы с моей дочерью будем жить. И, раз уж речь зашла о деньгах, я бы хотела кое-что прояснить. Твоя дочь вчера одолжила Меган на хот-дог. Спасибо, конечно. Не волнуйся, сегодня утром я дала ей деньги, чтобы она их вернула…

— Нет проблем! Я рад, что Джоди выручила твою дочку.

— На будущее я не хочу, чтобы это повторялось. — На виске у Кенни запульсировала жилка. — В следующий раз, если Меган забудет взять деньги на завтрак, ей придется остаться голодной!

Что-то с ней не то, подумал Броуди. И ринулся в атаку:

— Джоди сказала, что пригласила Меган к нам в эту субботу. Я присоединяюсь к ее приглашению.

— Меган что-то об этом говорила. — Щеки Кенни густо покраснели. — Я ей сказала, что мы обсудим это в пятницу. Она еще только начинает учиться в этой школе. Я не хочу, чтобы она… бросалась с бухты-барахты…

Кенни осеклась.

— А, понимаю, — сказал он, — считаешь, что моя дочка не пара твоей!

Из красной Кенни стала просто пунцовой.

— Я не это хотела сказать.

— Да, ты хотела сказать не это.

Господи, ему с трудом в это верилось. Хоть и повзрослевшая, эта противная Уэстмор осталась такой же гордячкой, какой была в семнадцать лет. И, уж конечно, она ни в коем случае не позволит своей драгоценной доченьке подружиться с дочерью Броуди Спенсера.

Ему стало жаль Джоди. Похоже, ей понравилась Меган. Она расстроится, узнав, что той не разрешили с ней водиться.

Как он ненавидит этот проклятый снобизм!

Он поставил кружку на стол.

— Ладно! Будем считать, что поговорили. Давай начнем. Ты хочешь снести лестницу? Хорошо! Единственная проблема заключается в том, что чугунную лестницу, покрытую белой эмалью, о которой ты говорила с моим оценщиком, нужно заказать, и она будет готова не ранее конца октября. Так что пока займемся кухней. Я сегодня приведу сюда пару ребят, и мы обсудим проект. Но на какое-то время тебе придется остаться без кухни.

— Я знаю. — Малиновая краска спала с лица Кенни, теперь оно было белым, как мел. — У нас есть еще кухонька, в которой раньше готовили себе слуги. Предупреди меня, когда отключат воду и электричество, чтобы я могла подготовиться.

— Тебе надо выбрать новые шкафы, электроприборы, покрытие для пола, кафель, краску… Зайди как-нибудь на склад, только сначала созвонись со мной, и я все тебе покажу, что-нибудь посоветую.

— Так ты и этим занимаешься? — спросила она. — Как и всей этой… ослиной работой?

Рукам, которым несколько минут назад хотелось дотронуться до ее волос, теперь не терпелось сомкнуться вокруг ее хорошенькой шейки.

— Да, — проскрежетал он в ответ. — Да, наряду со своей ослиной работой я раздаю и советы!

Он знал, что, оставшись еще на минуту, скажет такое, о чем потом пожалеет, поэтому извинился и направился к двери. В гневе шагая к выходу, он догадывался, о чем она думает: «Скорее в аду станет холодно, Броуди Спенсер, чем я попрошу у тебя совета!»

Проклятье! Она всегда была самой желанной женщиной, какую он когда-либо знал… и самой неприступной. Но он собьет с нее спесь, чего бы ему это ни стоило.

Кенни удалось взять себя в руки еще до того, как она услышала звук захлопнувшейся двери.

Она опустилась в кресло, ее всю трясло. Отхлебнув остывший кофе, она невидящим взглядом смотрела перед собой, пытаясь привести в порядок мысли.

Что же ее так задело? Его смазливая внешность? Насмешливый тон? Исходящая от него сексуальная аура? Самоуверенность? Он не сделал и не сказал ничего недозволенного… и все же… Их разговор больше походил на поединок.

И это приглашение на субботу… Она имеет полное право его отклонить, не объясняя причин. Почему же тогда она испытывает чувство вины?

К черту! Кенни поставила кружку и отодвинула кресло. Нечего о нем думать и нечего ему тут делать! Она надеялась в Лейквью обрести мирную гавань и сделать свою жизнь с дочкой более счастливой, но на ее пути встал Броуди Спенсер!

Он нагло ворвался в их жизнь и поставил ее в очень… неловкое положение.

Но больше с ней такого не случится!

Она поднялась и нетвердыми шагами подошла к столу. Ей казалось, что контракт с «Лейквью констрашн» лежит на столе, но его там не было! Куда же она его сунула?

Кенни положила листок на стол и провела по нему пальцем, пока не нашла то, что искала. Она подошла к висящему на стене телефону и набрала номер.

— «Лейквью констракшн», — ответил вежливый голос. — Мици у телефона.

— Мици, это Кендра Уэстмор…

— В чем дело, миссис Уэстмор? Разве Броуди не приходил?

— Нет, все в порядке, приходил. Проблема в том, что…

— Проблема? У вас проблема?

— У нас ничего не получится. У него ничего не получится. Я хочу сказать… я хочу сказать, что не могу работать с этим человеком. Я хочу, чтобы проектом занялся кто-нибудь другой.

— Но Броуди…

— Никаких «если», «и» и «но». Пришлите другого.

На другом конце провода она услышала легкий шум и отдаленные голоса.

— Алло, алло? Мици? В чем дело?

— Привет!

О, она узнала этот голос! Броуди, должно быть, уже вернулся в офис. Вероятно, жалуется на ее поведение! Что ж, прекрасно! Все складывается как нельзя лучше. Он не хочет ее, а она не хочет его!

— Дай мне поговорить с твоим боссом, — прошипела она. — Сейчас же!

Он засмеялся, и ее охватил гнев.

— Броуди, я тебя предупреждаю…

— Ты хочешь поговорить с боссом?

— Наконец-то до тебя дошло!

— С боссом «Лейквью констракшн»? Владельцем, менеджером, председателем и президентом? — В его голосе звучал смех.

— Да! — взорвалась она.

— Ты говоришь с ним! — Кенни услышала в его голосе стальные нотки, которых раньше не замечала. — Броуди Спенсер — хозяин компании. Он принимает все решения, и он будет руководить перестройкой твоего дома. У нас с тобой заключен контракт, нравится тебе это или нет. Ты можешь меня не любить — и это понятно, — но ты со мной связана. Так что, мэм, лучше привыкните к мысли, что будете видеть меня.

Остаток утра Кенни прибирала на кухне, готовясь к предстоящему ремонту. Вторая кухонька располагалась дальше по коридору, за прихожей и вращающейся дверью, отделяющей основную часть дома от помещения для слуг.

Помещения для слуг на памяти Кенни не использовались. Ее бабушка любила окружать себя челядью, но после ее смерти дед, Эдвард Уэстмор, распустил слуг и договорился с соседкой, чтобы она приходила помогать ему по хозяйству. Молли Флинн была угрюмой и неприятной особой. Кенни терпеть ее не могла, поэтому, когда та на следующий день после похорон Эдварда Уэстмора позвонила в «Роузмаунт» и сказала, что больше не придет, Кенни вздохнула с облегчением.

У нее из головы не шел Броуди Спенсер. Перед глазами стояла картина: насмешливо сверкающие сине-зеленые глаза, усмехающиеся чувственные губы, мускулистые плечи…

О, как она ненавидела этого человека!

Толкнув вращающуюся дверь, она вошла в кухоньку и грохнула поднос с посудой на вычищенный сосновый стол с такой силой, что тонкие фарфоровые блюдца задрожали.

Ну, вот и все. Finita.

Теперь «Лейквью констракшн» может начинать работу!

Распахнув окно, она посмотрела на покрытую гравием стоянку.

Как неудачно получилось! Если бы она знала! Теперь она будет вынуждена лицезреть Броуди Спенсера на протяжении нескольких недель. И еще его дочка… Угораздило же Меган выбрать в подружки именно ее.

Что, если Меган не передумает пойти в субботу к Джоди?

Впрочем, вероятно, после сегодняшней стычки Броуди будет точно так же против зарождающейся дружбы, как и она. Вероятно, он попытается отвадить Джоди от Меган…

И как к этому отнесется его жена?

Кендру вдруг осенило, что если Джоди и Меган учатся в одном классе, то они, скорее всего, примерно одного возраста. Это означало, что Броуди стал отцом в девятнадцать лет.

Она нахмурилась.

Он тогда был сорвиголовой, гонял на велосипеде, ходил в коже, и его губы постоянно кривились в порочной ухмылке. И еще он вечно ввязывался в разные сомнительные истории. Такие в девятнадцать не женятся, разве что их не вынуждают к этому обстоятельства…

Значит… какая-то дурочка случайно забеременела от него! И ему пришлось…

Кенни почувствовала легкое любопытство. Какая она, жена Броуди Спенсера? Где они живут? Если Броуди владеет «Лейквью констракшн», он, скорее всего, отгрохал себе те еще хоромы. Она видела ряд особняков к северу от Лейквью-роуд, когда возвращалась домой в город после похорон деда…

Она вздохнула и крепко обхватила себя руками.

Дедушка.

Ей с трудом верилось, что его больше нет. И казалось просто невероятным, что он все оставил ей.

Не только «Роузмаунт», но и все свои деньги. Она была уверена: вычеркнув ее из своей жизни, он вычеркнул ее также и из своего завещания.

Она ошиблась.

Узнав о завещании, она уволилась из гостиницы, где работала, собрала вещи и, взяв Меган, отправилась в Лейквью. Кендра всегда мечтала вернуться с дочкой в родной городок. Она любила Лейквью, но и подумать не могла о том, чем обернется ее возвращение.

Броуди Спенсер!

А вот и он, легок на помине, недовольно подумала она, увидев знакомый красный пикап, остановившийся рядом с домом. Явился!

Броуди выпрыгнул из кабины. Следом подъехал голубой фургон, из-под колес которого разлетался белый гравий. Из фургона вышли двое рабочих и направились к дверям.

Броуди успел переодеться, и вся троица была в клетчатых рубашках, джинсах и грубых ботинках. Но даже в этой одежде Спенсер был неотразим.

Кенни со вздохом пошла открывать. Целый день, сказала она себе. Целый день!

— Что ты здесь делаешь, мама? — сердито спросила Меган, подъезжая к матери. — Я прекрасно могла доехать сама!

Кенни оттащила свой велосипед, чтобы пропустить ватагу ребятишек.

— Просто мне пришлось уйти из дома. Там такой кавардак, рабочие ломают шкафы и…

— Эй, Джоди, — позвала Меган. — Подожди!

Кенни вдруг заметила Джоди Спенсер в нескольких ярдах от тротуара. Девочка повернулась и крикнула Меган:

— Не могу! Меня ждут!

С этими словами она села на велосипед и как сумасшедшая помчалась по улице. Меган крикнула ей вдогонку:

— Но ты говорила… — Она осеклась, осознав, что Джоди уже слишком далеко, чтобы ее слышать, и, надувшись, посмотрела на мать. — Если бы ты не приехала, Джоди взяла бы меня в клуб. Учительница танцев будет набирать новеньких в кружок джаза, и я хотела записаться.

— Джаз? А как же балет? Я думала…

— Я могу заниматься и тем и другим. Джоди занимается и джазом, и балетом, и вышиванием!

Решительный тон Меган ясно дал понять Кенни, что разлучить девочек будет не так-то просто.

— И не говори, что нам это не по карману! — У Меган даже щеки покраснели. — Может быть, раньше и было, когда мы считали каждый пенни… но ты сорвала грандиозный джек-пот, когда умер твой дедушка, и…

— Сорвала джек-пот? — Кенни уставилась на дочь. — Грандиозный? Когда умер мой дедушка? Юная леди, если эти разговоры ты слышала от Джоди Спенсер, то можешь забыть и о занятиях джазом, и о субботних визитах к Спенсерам — у тебя не может быть ничего общего с этой девчонкой! А теперь идем домой! Сейчас же!

Меган что-то пробормотала себе под нос.

— Что ты сказала?

— Это не Джоди. Она только передала то, что слышала… от кого-то… другого.

Интересно от кого, злобно подумала Кенни. Ответ на этот вопрос только один.

— Пойдем! — Она решительно взяла дочь за руку. Они молча поехали по дороге. Меган надулась, демонстрируя обиду. Дома она так же, без единого слова, пошла наверх.

— Ты куда?

— У меня много уроков.

— Есть будешь?

— Не хочу.

— Тогда поедим попозже. Когда уйдут рабочие.

Черт, подумала она, пока Меган поднималась по лестнице, не хватало еще ругаться с собственным ребенком. Вздохнув, она пошла посмотреть, что происходит на кухне.

Там раздавался вой пилы, стук и грохот, голоса и музыка, смех.

Неожиданно дверь распахнулась, и на пороге появился Броуди.

Они столкнулись, и Кенни чуть не упала. Броуди обхватил ее за талию, чтобы поддержать.

Она чувствовала на своем теле его твердые пальцы, а на щеках — его теплое дыхание. Его руки пахли свежими опилками, а тело — потом. Мужской запах, который должен был отталкивать, но вместо этого волновал, пробуждая что-то первобытное, чувственное.

— Все в порядке?

— Да, — натянуто ответила она. Броуди отпустил ее.

— Прости, я не хотел испугать тебя.

— Ничего страшного.

— Да, кстати, что насчет субботы?

Она насторожилась.

— Думаю, мы и тебя должны включить в список приглашенных. Так ты сама увидишь, что мы собой представляем. — Его глаза холодно блестели. — Наши отношения не должны мешать детской дружбе. Пусть они сами разбираются, дружить им или нет.

Кенни смотрела ему в глаза.

— Мы подумаем…

— Но Джоди ждет…

— Если она хочет, то может отменить приглашение.

— Ах, как бы тебе этого хотелось! Но в нашей семье так не поступают. Приглашение остается в силе.

Кенни пожала плечами.

— Подождем до пятницы, Меган сама решит…

— Меган или ее мама?

Она раздраженно отмахнулась и вышла. У нее в ушах еще долго раздавался его издевательский смех.