Харм знал, что это – только сон, но утешение было слабым. Он сидел перед экраном компьютера, пристально глядя на мигающий временной указатель и слова: «Компьютерная ошибка. Выберите «Перезапуск» или «Продолжение».

Он знал, что все бесполезно, какой бы выбор он ни сделал, произойдет сброс всего содержания документа.

Ответ не находился, какое бы действие Харм не предпринял оно разрушило бы все, над чем он так упорно трудился столько времени. Он выбрал «Продолжение». Как он и предполагал, экран погас. На экране снова появилась программа. Она выглядела, как совершенно пустой бланк документа. Пустой экран ожидал указаний его пустого сознания.

И тут включился принтер.

«Бог мой! – подумал он во сне, – ответ не потерян!» Он наблюдал, как компьютер распечатывает все письма – одно за другим. А так же – полную копию сценария.

Срывая страницы с валика принтера, Харм попытался прочесть. Бумага вспыхнула в его руках. Среагировав на запах дыма, в комнате включился сигнал пожарного оповещения. Где Ния? Языки пламени бушевали в номере гостиницы. По улице, завывая сиренами, мчались пожарные машины.

Ния подтолкнула его, схватила за плечо.

– Харм, телефон звонит, – он встряхнулся, просыпаясь, схватил трубку.

– Мистер Боланд, это – ваш приятель-полицейский беспокоит вас воскресным утром своим звонком. Судя по твоему голосу, Боланд ты еще не видел сегодняшней «Тайме». Я прав? Бол? Бол? Ты слышишь?

– Хирш, как ты узнал, что я в городе?

– Мне сказал Джеймс Джонсон. Итак, читаю заголовок: «ДВОЙНОЕ УБИЙСТВО К КОНЦУ ФИЛЬМА. ОТДЕЛ УБИЙСТВ УСТАНОВИЛ СМЕРТЬ РЕЖИССЕРА ЛЕОНАРДА ДЖАКОБСА». Я решил, что тебе будет интересно узнать подробности. Но случайно встретился с Джонсоном, а он сообщил, что ты был на месте преступления вчера вечером. И что ты остановился в гостинице «Пасифик». Проверка ладоней Джакобса показала, что там нет остатков пороховой пыли. Тест оказался негативным. Кто-то нажал на курок за режиссера. Скоро будут готовы результаты вскрытия.

– Встретимся за кофе?

– Обязательно. Как насчет того местечка возле пляжа?

– Возможно, я приду не один.

– Уайтт? – проскрежетал Хирш. – Собака ты.

– Да, Хирш? Не изливай свои чувства, хорошо? Держи при себе.

– Я встречусь с вами через час.

Харм схватил часы, лежавшие на тумбочке возле телефона. Одиннадцатый час. Они проспали утро в тишине гостиницы. Плотные шторы не пропускали солнечных лучей. Ния перевернулась на спину. Его по-прежнему удивляли ее короткие волосы. С короткой стрижкой ее лицо выглядело иначе, более рельефно. Черты лица как бы заострились. Она дотронулась до его руки.

– Мне нужно позвонить, я не очень побеспокою тебя? – спросил Харм. – Один из моих друзей по Отделу Убийств назначил нам встречу. Мы вместе попьем кофе.

– Отдел Убийств?

– Они считают, что произошло убийство, – Харм посмотрел ей прямо в глаза.

– Прозвучит ужасно, но мне стало немного легче, – сказала Ния. – Значит, я не виновата в его смерти.

– Да этого и не могло быть. Не придавай значения словам своей матери.

Ния встала и, обнаженная, пошла в ванную. Тело ее было мускулистым, подтянутым. Харм восхищенно смотрел на нее. Бывают же в мире такие прекрасные и естественные создания!

Ему необходимо выпить чашечку кофе. Под ложечкой посасывало. Это была не физическая боль. Он был опечален тем, что готов был влюбиться в Нию. Его тянуло к ней. И не только потому, что она была красивой, хотя этот факт играл далеко не последнюю роль. Он не мог позволить себе влюбиться. Он знал, что нужен ей только на время. На короткое время. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной. Близость с ней всколыхнула его. Такого не случалось с ним довольно давно.

«Не думай об этом, мистер Боланд, – сказал он себе. – Ничто не вечно под солнцем. И это – пройдет. Все пройдет, проходят даже самые благородные порывы».

Он полистал страницы записной книжки. Нашел номер Юго-Западной Авиалинии, заказал билеты на следующий день. Завтра они с Нией возвращаются в Санта-Фе. Потом достал из дипломата листок бумаги, набрал номер Куинтаны.

– Извините, лейтенанта Куинтаны нет, – ответил диспетчер. – Куда он может перезвонить вам?

Харм назвался. Диспетчер попросил его подождать минутку. Потом снова вернулся к телефону.

– Лейтенант Куинтана просил связаться с ним по радио, если вдруг вы позвоните. Он перезвонит вам прямо сейчас. Будьте добры» ваш номер?

Харм натянул джинсы, раздвинул портьеры. Яркое утреннее солнце ворвалось в комнату. Он открыл стеклянную дверь, хотел выйти на балкон. Телефон зазвонил.

– Это Куинтана. Все утро сидел на связи с Лос-Анджелесом. Кажется, никто толком не знает, что случилось с Джакобсом. На оружии отпечатки только его пальцев. На машине, главным образом, тоже только его. Ни одного свидетеля. Поэтому я все бросил и пошел с женой на мессу. У вас есть что-нибудь?

Харм рассказал ему обо всем, что знал. Даже о решении разослать письма.

– Звучит довольно ненадежно. Слишком рискованно. Вы уже посоветовались с полицией Лос-Анджелеса? – спросил Куинтана.

Харм ответил отрицательно, сначала ему хотелось выслушать мнение Куинтаны.

– Но письма, – добавил он, – она уже отправила.

Куинтана молчал. Наконец он сказал:

– Давайте подождем, пока вы вернетесь сюда, здесь что-нибудь решим. Я хочу поговорить лично с мисс Уайтт.

Харм всегда хорошо срабатывался с полицейскими. Он не относился к числу детективов-отступников. Слишком долго он тянул ту же лямку. Чем полиция будет больше знать, тем лучше. Так он всегда считал. С Куинтаной у него сложились благожелательные отношения.

Куинтана не сообщил ничего нового, кроме того, что Мирина Джакобс твердо настроена на завершение съемок. Даже сегодня она повторно снимала эпизоды с новой актрисой, приехавшей заменить Тэсс Джуран.

– Она кажется фанатичкой, – сказал Куинтана, – не в состоянии остановиться даже сейчас.

– Значит, вы возвращаетесь завтра? – спросил он.

– Завтра днем, – подтвердил Харм. – Я хочу попросить вас об услуге. Часть писем от поклонника я отослал на экспертизу в лабораторию Альбукерке. Еще до того, как стал сотрудничать с вами. Не могли бы вы связаться с ними и узнать, что они обнаружили?

Харм продиктовал полицейскому название лаборатории.

Ния вышла из ванной, порылась в чемодане, оделась. Харм попрощался с Куинтаной и положил трубку.

– Есть хочешь? – спросил он.

Ния казалась спокойной и очень тихой. Харм понял – несмотря на то, что несколько лет назад она оставила Леонарда, она так и не смогла разлюбить его. Смерть Леонарда ее потрясла. Может быть, на некоторое время у нее притупилось чувство страха за собственную жизнь. Собственное вторжение в придуманный для нее сюжет служило для нее символом выживания. Действовать, принимать решения в этой жуткой истории – значит, видеть свет в конце туннеля.

Они уже вышли из комнаты, когда Ния вспомнила, что ей надо позвонить. Она вернулась, набрала номер, ждала ответа, пристально рассматривая ногти. Потом нажала на рычаг и набрала другой номер.

– Ния Уайтт Сюзанне, – сказала она. – Я в Лос-Анджелесе. Сюзанна по-прежнему в Санта-Фе? – видимо, отвечала секретарша. Ния молчала, слушая, потом заговорила: – Нет, у нее нет возможности связаться со мной здесь. Она разговаривала с моей мамой сегодня утром? Нет, я не буду жить там. Послушайте, вот по этому телефону можно позвонить мне до завтрашнего утра. Передайте Сюзанне, что я завтра возвращаюсь в Санта-Фе. Да, правильно. Спасибо.

Они прошли по темному коридору, спустились на лифте вниз, вышли через вестибюль на свежий воздух. Утро было чудесное. В такой день не может случиться ничего плохого.

Ния взяла Харма под руку. Они прошли несколько кварталов до пляжа. Перед ними ослепительно сиял океан. Дощатый настил пирса казался тесным. Торговцы раскинули свои лотки и палатки. Горожане, озабоченные состоянием здоровья, бегали трусцой. Дети и подростки катались на скейтбордах и роликах. Кто-то просто гулял.

Они заняли столик на открытом воздухе. Заказали кофе. Харм заметил Хирша, стоявшего неподалеку. Тот всегда ухитрялся выглядеть полицейским. В белой рубашке, застегнутой на все пуговицы. Рукава аккуратно закатаны. В ярко-синих брюках. В очках с серебристой оправой. Хирш был довольно высокого роста. Полный, оттого, что любил поесть. Подходя к столику, он снял очки. Харм представил его Нии. Хирш вел себя так, будто знакомство с кинозвездами и прочими знаменитостями привычное дело для него.

– Вот что мы имеем, – начал Хирш. – Есть довольно грубые и неприятные вещи. Вы уверены, мисс Уайтт, что сможете выслушать все?

– Рассказывайте, – сказала она. – Это тот самый случай, когда необходимо знать все.

– Во-первых, револьвер был тридцать восьмого калибра, такое же было применено во время взлома вашего дома. Но в Робин Риз стреляли из винтовки. Единственные отпечатки на револьвере принадлежат Джакобсу. Правда, форма их довольно странная.

– Что вы хотите сказать этим?

– Отпечатки его пальцев характерны для человека, который держит оружие обычным способом, направляя его от себя. На какую-либо цель.

– И что из этого? – спросила Ния.

– Когда человек стреляет в себя… – Хирш сделал паузу.

– Продолжайте, – нетерпеливо сказала Ния. Харм положил руку на спинку ее стула.

– Человек держит оружие, направляя себе в рот. И нажимает на курок большим пальцем. Если только стреляет не в висок. Но у Джакобса ротовая рана. Вы уверены, что можете выслушивать эти гадости?

Ния выпила кофе, взглянула Хиршу в глаза, кивнула головой.

– На машине отпечатки, главным образом, Джакобса. Очевидно, эконом Джакобса мыл машину каждую неделю, даже если того не было в городе. Вскрытие показало, что место входа пуль – довольно странное. Голова его была запрокинута назад, подбородок приподнят. Угол выстрела слегка направлен в нижнюю часть гортани. Что совершенно нетипично для самоубийства. Большинство людей смотрят вниз, на оружие, а дуло направляют вверх.

– Предположительно, – сказал Хирш. – Кто-то откинул ему голову назад, выстрелил несколько раз, а револьвер зажал в его пальцах. Револьвер выпал из его руки на пол машины.

– В крови обнаружены следы алкоголя и «Прозака». Это совпадает с заявлением миссис Джакобс, так и с его собственным, что несколько дней назад он проходил курс лечения. Это подтверждается и вашими показаниями, мисс Уайтт.

– Еще одна интересная деталь – Джакобс находился в городе, чтобы представить документы по поводу банкротства «Визионфильм Продакшн». Джонсон сумел поймать адвоката сегодня утром. И на заднем сиденье «Мерседеса» было полно документов.

– Я пытался найти этого парня утром, – сказал Харм.

– Он завтракал вместе с нами, – объяснил Хирш. – Можно было бы посчитать мотивом для самоубийства банкротство. Но его смертью занимается отдел убийств. Надо взглянуть на дело по-другому: кто-то имеет гораздо большую выгоду от смерти Джакобса, чем от его банкротства.

Харм рассказал Хиршу о Джоне Санде, о предполагаемом добрачном контракте.

– Прекрасно, мистер Боланд. Ты экономишь мое время. Я знал, что найдется причина оплатить твой кофе. Вдобавок к очаровательной компании, конечно, – Хирш улыбнулся. Харм знал, что рано или поздно он начнет любезничать.

– А как насчет документов на развод? – спросила Ния. – Он говорил, что именно поэтому приехал сюда. Я понятия не имела, что «Визионфильму» грозит финансовый крах.

Хирш сверился со своими записями.

– Юрист сказал, что Джакобс представлял документы для бракоразводного процесса год назад.

– Год? – Ния подалась вперед, склонилась над столом.

– Но, фактически, он так и не возбуждал дело. Он подал бумаги, на этом все и кончилось.

– Значит, он лгал? – Ния перевела взгляд на океан. – Бог мой, он говорил так убедительно, – она начала смеяться, смех был горьким, словно она смеялась над собой. Потом резко замолчала.

Хирш взглянул на часы.

– Мне надо по делам в город. Сколько ты пробудешь здесь, Бо?

– Завтра возвращаюсь в Волшебную страну.

– Возможно, я как-нибудь выберусь на рыбалку. Есть там хорошие места с форелью? Я мог бы привезти Септа. Он скучает по Никки, – Хирш поднялся, пожал им руки и ушел.

– Я тоже скучаю по Никки, – сказал Харм. – Вот кому, действительно, надо было позвонить утром.

– Знаешь, я раньше жил неподалеку, – стал рассказывать он Нии. – Вон там, на вершине холма в небольшом бунгало. Я возил Никки на багажнике велосипеда. А потом мы гуляли по пирсу. Мне гораздо больше нравится жить в саду возле высохшей канавы.

Он перевернул салфетку, набросал: «Позвонить Дьердь Файн, Никки».

– Хочешь погулять? – спросил он. Ния, задумавшись, смотрела на воду, на чаек, мечущихся и шумящих над водой. Харм рассчитался, и они неторопливо пошли, останавливаясь у лотков, разглядывая футболки и мини-юбки из эластичной ткани, бейсболки. Харм купил кое-что для Никки. Ния купила мальчику фиолетовые солнечные очки.

Пока они гуляли, Ния рассказала ему свой сон. О том, как запись в черном ящике превратилась в птиц. Ее рассказ заставил Харма вспомнить его сон, который он ей тут же пересказал.

– Словно частица моего спящего сознания нашла решение загадки, но – пуф! – и оно исчезло.

– Может быть, так оно и есть, – Ния остановилась и повернулась к нему. – Твой сон связан с компьютером, Харм. Помнишь, дискеты, найденные в кузове грузовика Нимса? И письма, отпечатанные на матричном принтере. И сценарий, что дала тебе мать Робин. Получается, что наши сновидения были об одном и том же, – продолжала она. – Похожий образ. Информация, разгадка записана в памяти компьютера. Подобно тому, как расшифровывают записи в черном ящике после катастрофы. Твой сон говорит – письма и сценарий связаны. Но как?

– В том-то и дело, – размышлял Харм. – У меня была мысль, что человек, пишущий тебе письма, одновременно – автор сценария. Но в письме говорится, что над сценарием работают двое. Может быть, один из них пишет письма, а второй вводит их в сценарий. Один – одержимый, сумасшедший поклонник. А другой документирует его болезнь в форме сюжета.

– И сценарий совсем не обязательно должен существовать в отпечатанном виде. Он может быть записан в компьютерных дисках, – сказала Ния.

– Но его можно и стереть, – Харм повернулся и пошел к гостинице.

Ния чуть не бежала, стараясь не отставать от него.

– Я позвоню Куинтане и узнаю, может ли он достать ордер на обыск компьютерных файлов Мирины Джакобс и Дэна Хоува.