Мерлина привел в чувство нестерпимый холод. Граф Рейвн медленно открыл глаза, хотя предпочел бы оставаться в бездне забытья, где не существовало ни боли, ни мук, ни проблем, но эта нестерпимая стужа и неотвязная, терзающая мысль о том, что нужно подняться, иначе впереди лишь смерть, заставили его прийти в себя. Он пошевелился, и резкая боль прошила виски. Сжав голову руками, Мерлин выругался, нерешительно открыл глаза, но ничего не увидел. Непроглядная тьма окружала его, и протянутая рука встречала лишь холодную пустоту. Может, он ослеп от удара? Вряд ли… но тогда почему вокруг сплошная чернота и леденящий мрак?

Он с трудом встал, осторожно шагнул вперед, и пальцы ног уперлись в камень. Мерлин провел рукой по слизистой неровной поверхности, потрясенный сделанным открытием. Только в одном месте Блек Рейвна были такие скользкие гранитные стены — в самом глубоком подземелье замка. Он обнаружил это двадцать лет назад, играя с Максом.

Мерлин молил Бога дать ему видеть хоть что-то. Он сам не знал, сколько времени просидел на каменном полу, прижавшись подбородком к согнутым коленям, но в конце концов заметил, что в подвале чуть посветлело. Мгла сменилась сероватым светом, проходившим сквозь круглое, забранное решеткой отверстие. По-видимому, начался прилив, потому что волны уже захлестывали окошко. Мерлин понял, что заперт в камере, куда много лет назад сажали преступников или врагов, от которых хотели избавиться. Стоило лишь кинуть их в это подземелье, а море выполнит роль палача. При особенно высоких приливах вода доходила до потолка, и узник тонул. Заплесневелый пол был покрыт человеческими костями.

Мерлин мрачно оглядел окошко. Ни малейшего шанса выбраться на волю. Всякий, кто рискнет проплыть под заостренными прутьями, мгновенно испытает на себе силу волн, которые либо бросят смельчака на иззубренные копья, либо разобьют о подводный риф.

Конечно, за много веков решетка проржавела, но течение обязательно увлечет беглеца в открытое море или беспощадная вершина рифа пронзит его.

Становилось светлее, Мерлин обнаружил, что сидит на выступе приблизительно в трех футах над водой. Высоко в потолке был прорезан люк, от которого к выступу вели грубо высеченные ступеньки. В другое время Мерлин с удовольствием послушал бы грохот разбивавшихся о берег волн, но сейчас они несли с собой гибель. Нужно найти способ вырваться отсюда!

— Дьявол и ад! — выругался он, сжимая больную голову, и, собрав последние силы, начал подниматься наверх. Только теперь Мерлин сообразил, почему на нем лишь рубашка и брюки. Он поспешно оделся, намереваясь бежать за Синарой в комнату Эстеллы, когда та позвала на помощь, но в коридоре кто-то прыгнул на него сзади и так ударил по голове, что Мерлин мгновенно потерял сознание… и пробыл в этом состоянии не один час. В фигуре напавшего было что-то смутно знакомое, но граф никак не мог вспомнить лица этого человека.

Он попытался вытолкнуть крепкую дверцу люка, но она оказалась запертой. Мерлин изо всех сил налег на нее в надежде, что болты или петли не выдержат, но дверь не поддавалась. Голова сильно закружилась, к горлу подступила тошнота.

— Будь проклят! Кто бы ты ни был, проклятье тебе, вечное проклятье! Почему ты стремишься уничтожить меня? — завопил он. Гневный голос призрачным эхом отразился от стен, и Мерлин закричал еще громче в безумной надежде, что кто-нибудь услышит, если не в замке, то снаружи, и хотя понимал, что все усилия бесполезны, особенно потому, что это подземелье находилось в самой нижней и дальней части замка, начал колотить в дверь, пока не сбил в кровь костяшки пальцев. Если никто не придет на помощь, гибель неминуема. Вода поднялась еще на фут, и скорость прилива не уменьшится из-за того, что он мечется здесь, как мышь в мышеловке.

Мерлин продолжал стучать в дверь, молясь, чтобы свершилось чудо. Хотя Брембл может зайти в винный погреб за вином к обеду, эта крысиная нора находится двумя этажами ниже. Над ней расположен еще ряд камер, откуда узкая винтовая лестница ведет в очередное подземелье и винный погреб. Будет ли скучать по нему Синара настолько, чтобы вовремя спохватиться и начать поиски? Или история их любви закончится, даже не начавшись? Она наконец отдала ему свое сердце, но возможно, у него не осталось времени, чтобы насладиться ее драгоценным даром… При этой мысли безумная печаль охватила душу.

Рассвет медленно крался по небу, и теперь Синара и Брендон. смогли более тщательно обыскать территорию вокруг Блек Рейвна.

— Нужно идти в дом, пока нас не заметили, — вздохнул Брендон. — Я спрячусь где-нибудь в замке до наступления темноты. К тому времени и Мерлин, должно быть, вернется.

— Тише, — прошипела Синара. — Смотри, сыщики.

Она показала на двух мужчин, бредущих к кухне.

— Нельзя, чтобы тебя видели. Кто знает, сколько времени они слоняются тут!

Брендон сузил глаза и мрачно усмехнулся:

— Как мы можем незамеченными проскользнуть через это местечко?

Он имел в виду длинный, поросший травой откос, окружавший замок. Синара нахмурилась, задумчиво глядя на зловещие черные утесы, стерегущие выход к морю:

— Надо пробраться по тропинке на берег, и я покажу потайной ход, идущий прямо в спальню мамы.

Брендон тихо присвистнул:

— Любопытство не дает покоя, сестрица?

— Можно сказать, да. Я покажу тебе все, что обнаружила. — И испытующе глядя на брата, Синара добавила: — Ты, наверное, в детстве облазил весь замок сверху донизу.

— Естественно, — засмеялся Брендон, — но мы все же боялись подземных тюрем и потайных ходов. Няня Макса всегда рассказывала кошмарные истории о вампирах и бродячих душах безголовых моряков, не нашедших упокоения.

Синара повернула лошадь к скалам:

— Прекрасный способ отучить мальчишек от проказ.

Добравшись до круто уходящей вниз дорожки, они привязали лошадей в безопасном месте и начали спускаться к песчаной полосе, прячась за камнями. Вода быстро прибывала, и Синара поняла, что пещеру, откуда начинался потайной ход, вскоре затопит. Она перепрыгивала с камня на камень, боясь промочить ноги, повыше поднимала юбки, чтобы жадные языки волн не коснулись подола, но все было напрасно — пришлось ступить прямо в воду, чтобы приблизиться к узкой дыре.

— Жаль, что у нас нет свечей, — покачала она головой.

— У меня есть. Поскольку Мерлин строго-настрого приказал, чтобы я зажигал свет только в самых крайних случаях, пришлось повсюду таскать с собой свечу и трутницу.

В подтверждение своих слов Брендон вытащил из кармана огарок свечи и высек огонь.

Когда они ступили на высеченную в скале лестницу, почти отвесно поднимавшуюся вверх, Брендон поднял свечу повыше. Слабое пламя тускло освещало сырые булыжники, а как только они добрались до винного погреба, в нос ударил знакомый запах плесени.

— Я мог бы провести здесь целую неделю и ничуть не устать, — весело хмыкнул Брендон, счищая пыль с древней бутылки. — Да ей сто лет!

— Немедленно прекрати молоть вздор, Брендон, — оборвала Синара. — Неужели не сознаешь грозящей тебе опасности? В любую минуту может появиться Брембл! Нашел время шутить!

— Успокойся, сестричка! Неужели этот старый болван Брембл проболтается?

— Возможно, нет, но лишняя осторожность не помешает.

Синара, схватив брата за рукав, потащила к деревянному возвышению, гадая, сумеет ли найти дорогу — к подземельям вел настоящий лабиринт тропинок.

— Совсем, как в прежние времена, сестрица. Мы часто исследовали каждый проход и коридор. Знаешь, а ведь подземные камеры располагаются в несколько этажей!

— Честно говоря, никогда не испытывала желания поближе познакомиться с подземельями.

— Тюрьма уже много лет как заброшена, но в средние века в ней было полно злодеев и разбойников со всей округи.

Синара вздрогнула, на миг представив, сколько ужасных воспоминаний хранят эти стены!

— Пойдем, надо спешить. Может, Мерлин успел вернуться ночью.

Брендон последовал за ней, бормоча себе под нос:

— Самая омерзительная дыра где-то совсем внизу. Узники, сидевшие там, обычно бесследно исчезали.

. — Откуда тебе все это известно? — осведомилась Синара, облегченно вздохнув: они наконец добрались до помоста.

— Макс говорил. Он все знал об этом месте. Макс любил Блек Рейвн и, наверное, стал бы прекрасным хозяином… Правда, мне кажется, Мерлин ничуть не хуже. Если бы только мы смогли узнать, что с ним!

— Думаешь… он… его уже нет в живых? — прошептала Синара, задыхаясь. Горло перехватило от ужаса и боли.

— Нет, это просто бред. В конце концов здесь же не Ватерлоо! — возмутился Брендон и, неожиданно остановившись, напряженно прислушался:

— Что это? Похоже, кто-то колотит в стену! Синара напрягла слух:

— По-моему, тебе показалось.

— Вот! Опять! Кто-то стучит! Может, слуга забивает гвоздь, и эхо отдается по всему замку!

— Стены слишком толсты, чтобы пропускать звуки. Сейчас Синара тоже услыхала приглушенный грохот, словно кто-то пытался выломать дверь.

— Может, проверим? — спросил Брендон.

— Ты должен помнить о необходимости скрываться. Уверена, что это не имеет к нам никакого отношения. Пойдем!

Она снова начала подниматься, а грохот тем временем затих в отдалении.

— Надеюсь, мы сумеем открыть дверь в мамину спальню. У меня не хватило времени найти скрытую пружину, но я успела сунуть журнал между плитой и стенкой, чтобы замок не защелкнулся.

Они добрались почти до самого верха, и пламя свечи сильно заколебалось на сквозняке. Синара испугалась, что свеча погаснет, прежде чем они сумеют понять, как открывается дверь, и попыталась толкнуть плиту, но обнаружила, что кто-то успел плотно ее задвинуть.

— Какой-нибудь не в меру любопытный слуга, вероятно, вытащил журнал, когда убирал комнату, — раздраженно бросил Брендон. — Сейчас попробую получше осветить стену.

Они изучили каждую щель и трещину, нажимали на каждый выступ в стене, но ничего не обнаружили. Они оказались в мышеловке, и теперь ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз. Брендон изо всех сил налег плечом на раму, но дверь не поддалась.

— Проклятье! — тихо выругался он. — Не могу открыть!

— Что нам делать? — простонала Синара. Брат и сестра мрачно смотрели друг на друга.

— Ты не можешь показаться наверху, Бренд! Кроме того, прилив наверняка достиг высшей точки. Добраться до берега все равно невозможно.

— Значит, нужно ждать темноты, — простонал Брендон.

— Эта лестница так узка, что я, кажется, сейчас задохнусь. Давай посидим на помосте.

— Может, захватить с собой пару бутылок вина? — просиял Брендон. — Подумать только, стеллажи забиты от пола до потолка!

Синара вздохнула, но воздержалась от замечаний. Они снова спустились к деревянному помосту, и Брендон погасил свечу:

— Придется экономить, — пояснил он.

Оба уселись рядом, глядя в затхлую темноту, которая, словно живое существо, все теснее смыкалась вокруг них. Синара, вздрогнув, подтянула колени к подбородку. Брендон зловеще хихикнул:

— Хочешь послушать историю с привидениями, сестричка?

Но Синара мгновенно ткнула брата локтем под ребро:

— Посмей только! В жизни не прощу!

— Опять этот шум, — задумчиво сообщил он. — На этот раз ближе.

— Может, кто-то забрался в винный погреб?

Нигде не видно света. Кто это станет работать в погребе без свечи?

Они молча слушали, как шум все усиливался, и неожиданно резко оборвался.

— Что бы это могло быть? — удивилась Синара.

— Похоже, кто-то в самом деле пытается взломать дверь.

Брендон замолчал, стараясь определить, откуда доносился стук, и когда непонятные звуки раздались снова, пробормотал:

— По-моему, это где-то внизу, не с нашего этажа и не сверху.

— Внизу? Но ты сам говорил, там ничего нет, кроме подземелий. Сомневаюсь, что кто-нибудь туда вообще спускается. Слуги наверняка еще больше, чем мы, боятся привидений.

Брендон зашелся от хохота, но Синара тревожно поглядела в сторону винного подвала:

— Тише! Что, если Брембл как раз в эту минуту решил пойти за вином?

Брендон успокоился было, но ненадолго:

— Бьюсь об заклад, старый черт частенько спускается сюда, чтобы пропустить глоток-другой бренди. На его месте я делал бы то же.

Синара толкнула брата в бок:

— Ты, наверное, никогда не поумнеешь! Был и останешься повесой!

— Не так уж плохо, — пожал плечами Брендон, — учитывая варианты: стать занудой или мужем-подкаблучником.

Замолчав, он снова прислушался:

— Опять. Клянусь Богом, кто-то в самом деле стучится, причем в самом глубоком подвале. Нужно узнать, в чем дело, сестричка.

— Возможно, разгадка самая простая, но если сейчас не проверить, потом всю жизнь будем терзаться, — нерешительно согласилась Синара. — Может, это ставня оторвалась и колотится о стену? На улице сильный ветер.

— Пойдем, я знаю дорогу.

Брендон зажег свечу и зашагал в направлении, противоположном винному погребу. Синара смутно припоминала, что на другом конце прохода находится дверь, высокая, с арочным проемом. Петли пронзительно, надсадно скрипнули.

Брат и сестра встрепенулись, боясь, что кто-нибудь прибежит на шум, но все было тихо, даже грохот прекратился. Воздух в заплесневелом коридоре был сырым и затхлым.

— Ты уверен, что стоит туда идти, Брендон? — шепнула Синара, вцепившись в руку брата. — Я ничего не слышу.

— Я тоже. Может, это все игра воображения и звук слышится совсем не отсюда?

Они нерешительно остановились у порога, но вокруг царило молчание.

— Мне это совсем не нравится. Давай вернемся, — решила Синара, вздрогнув от неприятного предчувствий. — В конце концов, распить бутылку вина — не такая уж плохая идея! Здесь ужасно холодно.

Ветер завыл в невидимой щели, и Синара невольно отступила:

— Это страшное место… и такое печальное, не находишь?

— Да, — процедил Брендон сквозь зубы. — Давай вернемся.

Он уже взялся за ручку двери, когда стук возобновился, такой громкий и отчаянный, что брат и сестра замерли:

— Ну что ж, мы, видимо, просто обязаны проверить, что творится внизу, — сказала Синара. — Там кто-то есть, но кто и зачем? Может, один из слуг решил там прибрать и заблудился.

— Прибрать? Да этот пол веками не видел метлы и воды.

Он нагнулся ниже:

— Гляди, чьи-то следы.

Оба с интересом изучали неясные отпечатки.

— Похоже их было трое. И все мужчины, — заключила Синара, переглядываясь с братом.

— Что если один из них — Мерлин? — выдохнул Брендон.

Надежда вновь загорелась в душе Синары, и неожиданно ее охватило нетерпеливое желание поскорее узнать, что заперт в душном подземелье:

— Пойдем быстрее!

Брендон схватил сестру за руку, и они почти побежали по темному коридору. Через несколько минут оказалось, что стук раздается позади них.

— Чертовски странно, — проворчал Брендон, поднося свечу поближе к стене:

— Откуда же этот грохот?

Шум резко прекратился, и они напряженно ожидали, когда все начнется сначала.

— Эй! — окликнул Брендон. — Отзовитесь, кто гам есть!

Молчание.

Мерлин стоял на цыпочках, прижавшись лицом к двери люка, чтобы вода не попала в нос и рот. Если прилив поднимется еще на два дюйма, он утонет. Спасения не было. Сколько отчаявшихся узников стояли до него вот так, с прижатыми к грязным доскам лицами, молились, звали на помощь, просили о милосердии. Макс по крайней мере погиб в бою. Даже смерть Феликса от пули убийцы — и то более достойная кончина, чем это… Последний граф Рейвн утонет, словно загнанная в ловушку крыса.

Ледяная вода лишала чувствительности тело, постепенно поглощая, затягивая Мерлина. Несколько раз он терял равновесие на скользких камнях и был вынужден плыть под водой, пробираясь на прежнее место, отчаянно борясь за жизнь. Однажды он потерял направление и нашел люк только в последний момент, перед тем как легкие, казалось, вот-вот разорвутся. Не так много осталось этих мгновений, когда еще можно глотнуть хоть немного воздуха через трещины в досках. Скоро жадные волны завладеют им целиком…

Собрав последние силы, Мерлин снова заколотил в дверь.

— Мерлин! — дрожащим голосом закричала Синара. Ей так хотелось услышать голос мужа, что она едва не плакала. Что, если он заперт где-то и отчаянно зовет на помощь?

Снова стук, на этот раз более слабый и неровный.

— Может, ниже есть еще один этаж? — спросила Синара. Брендон кивнул:

— Да, яма смертников, прямо у самой воды. Должно быть, вода залила ее до краев. Раньше ее использовали для казни отъявленных преступников, — пояснил он, нерешительно направляясь к двери в конце коридора. — Попросту топили их, как слепых котят, а кости устилали пол или уносились отливом в море.

Дверь открывалась на площадку винтовой лестницы, и Синара поняла, что они очутились у основания одной из башен. Шум слышался отчетливее, но с большими интервалами.

— Несомненно, там заперт кто-то! — воскликнул Брендон, когда они ступили на каменный пол. Зловоние сменилось терпким запахом морской воды. Пламя свечи угрожающе заколебалось, но Брендон вовремя загородил его ладонью.

Грохот отрывистыми стаккато пронесся под землей и замер.

— Это из ямы? — охнула Синара, прижимая руку к колотившемуся сердцу.

— Да… если бы только я смог отыскать проклятый люк… что-то вроде крышки в полу.

Брендон, согнувшись, рассматривал каждую каменную плитку. В этот момент Синара споткнулась о большое металлическое кольцо, врезанное в дубовую доску:

— Вот он! Скорее, Бренд, скорее!

Она потянула за кольцо, но дверь не поддавалась.

— Мерлин! Мерлин, ты здесь?

Синаре показалось, что она слышит приглушенный крик, но возможно, это был вой ветра. Вода медленно просачивалась сквозь щели по краям люка. Брендон отодвинул сестру в сторону.

— Держи! — велел он, сунув ей свечу. — Прилив дошел до высшей точки! Нельзя терять ни минуты!

Оторвав ржавые болты, он оттянул крышку люка. Вода хлынула на пол, и Синара вскрикнула, заметив, что чья-то рука ухватилась за край люка. Потом показалась бессильно болтавшаяся голова с прилипшими ко лбу черными прядями. Глаза человека были закрыты.

— Мерлин! — завопила Синара и едва не уронила свечу.

Брендон, опершись об откинутую крышку одной рукой, другой вцепился в воротник рубашки Мерлина и поднял голову друга над водой:

— Ну же, старина, помоги мне. Я один не справлюсь.

Слезы хлынули по щекам Синары при виде бесчувственного тела мужа:

— Он… он мертв?

Не дожидаясь ответа, она бросилась на колени, хотя ледяная вода промочила насквозь ее юбки, и подняла повыше голову мужа. Брендон, застонав от напряжения, продел руки под мышки Мерлина и вытащил его из отверстия люка. Когда он, уложив друга на полу, нажал ему на грудь, тот начал кашлять и отплевываться.

— Благодарю… благодарю тебя, Боже, — всхлипывая, пролепетала Синара и, откинув мокрые волосы с заледеневшего лица, погладила его по щеке. Глаза Мерлина широко открылись, и он снова сильно закашлялся, извиваясь в судорогах. Прошло довольно много времени, прежде чем он отдышался и пока Брендон медленно приходил в себя после непривычного напряжения.

— Синара… — прохрипел Мерлин, протягивая негнущуюся руку. — Думал, что больше никогда не увижу тебя…

Вставив свечу в трещину на полу, Синара вновь встала на колени и крепко обняла мужа. Они отчаянно льнули друг к другу. Брендон в последний момент успел спасти свечу от падения и фыркнул с явным презрением:

— Какая трогательная сцена!

Синара, круто развернувшись, ударила брата по руке:

— Лучше помолчи! Можешь отвернуться и не смотреть!

Совершенно потеряв голову от счастья, она припала к мужу со страстным поцелуем, и он отвечал ей. Он получил самые великолепные дары на земле — жизнь и любовь. Вода с одежды Мерлина насквозь промочила амазонку Синары, но она почти ничего не замечала, желая лишь одного — оказаться обнаженной рядом с Мерлином, раствориться в нем. Но он совсем замерз и неудержимо трясся в ознобе.

Брендон, покачав головой, захлопнул крышку люка:

— В подобном месте нет ничего романтического, уж это точно.

Мерлин смеялся, зарываясь лицом в душистые волосы Синары:

— Не будь таким старым брюзгой, Бренд, — пробормотал он и, ласкающе проведя ладонью по спине Синары, с трудом поднялся, держась за жену:

— Спасибо, старина. Ты спас мне жизнь. Брендон внимательно присмотрелся к окровавленным суставам пальцев друга:

— Ну, знаешь ли, ты так шумел, что и мертвые бы проснулись, и поскольку нам нечем было заняться, мы и решили проверить, кто так ужасно грохочет, — жизнерадостно пояснил он.

Мерлин хлопнул Брендона по плечу:

— Я буду вечно благодарить Бога за то, что ты оказался таким любопытным.

— Вовсе не я, а сестрица.

Синара запротестовала, но ей, в сущности, было все равно, кто первым бросился спасать Мерлина. Счастье и покой наполняли каждый уголок ее души. Только сейчас она поняла, как страшно переволновалась.

— Пойдемте наверх. Столько всего случилось с тех пор, как мы расстались, и ты должен рассказать, как очутился здесь.

— Я помню только, как кто-то напал на меня, — пояснил Мерлин, пока они поднимались по лестнице. — По-моему, Маггинс, но он был не один. Самое странное, что я могу поклясться, будто знаю второго, но никак не могу вспомнить, кто он. Понимаю только одно — здесь что-то неладно, и этот человек — причина всех бед в Блек Рейвне.