Политика медика

Здесь представлены выдержки из книги д-ра Шеффер "Невероятная судьба графа Франкентальского" изданная в Сан-Пауло, Бразилия, в 1831г. Егор Николаевич ставший к тому времени советником императора Педро I и графом, описал свои многочисленные приключения пристрастно но, очевидно, не слишком привирая. Тем удивительнее что его книга ни разу не была полностью переведена с португальского на русский, а переведённые всё же куски обычно использовались для очернения автора.

Правитель Баранов пригласил меня 11 июля. Наши вечерние беседы к тому времени стали традиционными но, так как встреча назначена была на полдень, я явился с военной точностью ровно в 12 часов и доложился: "Коллежский ассессор, доктор медицины и естественных наук Егор Шеффер по вашему приказанию прибыл!" Правитель пожал мне руку и с добродушной улыбкой сказал: "Полноте. Для Вас я всегда, даже по службе, Александр Андреевич да и от военных привычек пора бы уж отказаться ибо в миссии что хочу поручит вам они излишни"

Г.Баранов пригласил меня сесть и налил полный бокал крепчайшего баркановского рому. По части выпивки с правителем мало кто мог соревноваться и потому, как обычно, я лишь отхлебнул глоток этой огненной жидкости.

"Как Вам уже наверное известно- начал Александр Андреевич- у острова Атувай(Кауаи) штормом разбило компанейское судно "Беринг". Капитан Банет спасти его не смог и выбросил на берег, а тамошние жители тут же растащили весь груз и даже медную обшивку содрали. Банет там прознал, что почти вся их добыча была отдана королю Томари(Каумуалии) и обратился к нашему тамошнему комиссару Тертию Степановичу Борноволокову но тот ему помощи не оказал и сие меня совершенно не удивляет.

Борноволоков живёт на Атувае уж 25 лет, женат на томариевой сестре, имея от неё четырёх детей и потому держит руку своего родича. Думается не без его потачки так поднялись цены на сандальное дерево. Ранее брали мы его по 3-4 пиастра за пиколь, а теперь дешевле 7-8 нет. А в Кантоне цена ему 9-10 пиастров. Так что профиту в этой торговле для компании почти не осталось. Бостонцы же, Дэвис и братья Виншипы, согласные на самую малую прибыль, стали нам дорогу перебегать и в ущерб компании с королём овагским Тамеамеа договор на сандальное дерево подписали.

Потому немедля следует Вам Егор Николаевич на "Изабелле" капитана Талера отправиться на Атувай. Там вы передадите Борноволокову моё личное письмо и усовестите его, российского поддананного, в ущерб империи действующего. Ежели письмо не поможет и Томари расхищенные товары не оплатит следует вам ехать на Оваги(Гаваика) к королю Тамео. Я вручу вам так же письмо и к нему. В этом письме я рекомендую вас самым положительным образом как опытного врача и натуралиста и прошу его оказать вам помощь в работе на благо науки. Так же я выражаю озабоченность по поводу разграбления груза "Беринга" и прошу у короля содействия. В этой части тон письма достаточно решителен. Я предупреждаю короля Тамео, что ежели он окажется не в силах убедить короля Атувая удовлетворить наши требования то мы будем рассматривать Томари за нарушение им законов дружества и гостеприимства, равно как за оскорбление русской нации, компании и, стало быть, императора, как нашего личного врага, со всеми вытекающими из этого последствиями. Сами Вы супротив Томари никаких действий отнюдь не предпринимайте. Во-первых: Тертий Степанович человек в компании не последний и мне не подчинённый; во-вторых: первородный сын Томари, Георгий, в Санкт-Петербурге по военной части, в гвардии высоко продвинулся, у государя на глазах и в войне с французами отличился.*(1)

После отставки доктора Элиота врача на Оваги нет*(2) и Вы, я думаю, придётесь ко двору. Используйте любую возможность чтобы быть полезным королю, его жёнам и приближённым. Вы получите достаточное количество подарков для них. Тамео я посылаю так же серебряную медаль на ленте в честь св.Владимира. Вам должно вручить её в подходящий момент но так, чтоб никто не мог истолковать это как знак подчинения России. На "Изабеллу" следует Вам погрузить всё сандальное дерево, что будет собрано и отправите его в Кантон на продажу"

Правитель вновь наполнил свой бокал (мне пришлось срочно допивать свой): "Удачи Вам г. Шеффер! Расчитываю в этом сложном деле лишь на присущие Вам ум и здравый смысл".

Через 4 дня взошёл я на борт "Изабеллы" и, после 3-х недель на редкость спокойного плавания, добрались до острова Кауаи, который правитель именовал Атувай.

Стояло прекрасное утро 9 августа. Воздух был прозрачен и море тихо. Моему взору открылись высокие, с плавными очертаниями горные вершины уходящие в туман. При очень слабом ветре мы зашли в гавань Ваимеа. Побережье залива занимали густо заросшие лесом скалистые утёсы дивной красоты, рассечённые гигантским ущельем глубиной не менее полумили. Ущелье это за неисчислимые века промыла небольшая речка, на берегу которой располагались укрытые тенью плодовых деревьев 200 хижин деревушки Ваимеа- "столица" королевства.

На берег высыпали десятки туземцев радостно нас приветствуя, они поднимали на руках корзины полные даров их щедрой земли: фрукты, овощи, куры и несколько поросят. Некоторые самые нетерпеливые, среди них много женщин, бросились в воду чтоб побыстрее встретиться с моряками пересекшими океан.

Сандвичане, именующие себя канаками, что на их языке означает "люди", красивые люди с кожей бронзового цвета. Одеваются они без зависимости от пола в маро- полосу ткани шириною в фут, обёрнутую вокруг пояса и в кихеи- квадратный кусок ткани футов в 5-6, завязанный узлом на одном плече. В таких одеяниях напоминают они древних римлян.

Как только был брошен якорь я тут же потребовал себе вельбот и был доставлен на нём в устье реки, прямо к дому управляющему делами РАК. Снаружи это была удобная в здешнем тропическом климате деревянная хижина крытая крупными листьями, а изнутри- европейский дом с модной мебелью и красивыми циновками на каменном полу вместо ковров.

Меня приняла жена Тертия Степановича, дородная дама приятной внешности, одетая в просторное синее шелковое платье, но босая. Общались мы на руском языке, которым в доме Борноволоковых владеют все. Г-жа.Борноволокова сообщила мне, что супруг две недели как отправился в очередную свою научную экспедицию. На просьбу устроить мне аудиенцию у короля, её кузена г-жа Леилаи, несколько замявшись, ответила, что Каумуалии так же отсутствует.

Я, разумеется, сразу догадался, что король опасается со мною встречаться не заручившись поддержкой Борноволокова но, не желая конфузить даму, тут же перевёл разговор на экспедицию её супруга. Он, как я понял, отправился искать гномов.

По словам г-жи Леилаи в прошлом году король Каумуалии распорядился произвести перепись и составить списки обитателей своего государства. С удивлением он обнаружил, что в дальнем уголке дикой долины Ваиниа, в деревне Лаау живут 65 менехуне. В представлении сандвичан менехуне- маленькие уродливые человечки. Мужчины у них будто бы ростом не выше 4-х футов, а у женщин красные, сморщенные и уродливые лица. Как и положено гномам, менехуне живут в пещерах или примитивных хижинах. Вреда людям не приносят но избегают их. Они известны как прекрасные каменотёсы и строители но (как всё похоже) работают только по ночам и заканчивают начатое дело до рассвета. Если менехуне на кого рассердятся, тому несдобровать, гномы уничтожат всё, что сделано руками противника. Сандвичане свято верят в существование этих существ. Во время второго моего приезда на Кауаи мне показывали сооружение, которое легендарные гномы построили по соседству с деревней Ниумалу. Это был ров длинною в 1000 футов, выложенный тщательно обработанными каменными плитами. Он служит водохранилищем, откуда берут воду для полива полей. Менехуне строили ров по заказу правителя острова по имени Ола и должны были закончить работу до утра. Принявший заказ вождь менехуне Пи выставил условие, что за работой не должен наблюдать не один человек. Перед самым рассветом, когда должен был закукарекать петух, Пи обнаружил, что Ола нарушил договор и, вместе со своей не в меру любопытной женой, всю ночь подсматривали за работой.

Вождь гномов пришёл в ярость и приказал добавить к сооружению ещё 2 камня. Мне их показывали: две одинаковые глыбы лежащие на краю рва. Не сдержавшие данного слова несчастные окаменели подобно жене Лота.*(3)

Распрощавшись с хлебосольной хозяйкой я, не смотря на поздний час, отправился в контору и нашёл там приказчика Ивана Суханова. Предъявив ему свои полномочия и как следует распросив я понял, что правитель был абсолютно прав, надеяться на помощь Борноволокова было бы совершенно напрастно. Даже в ущерб Компании он будет поддерживать своего родственника- короля. Сандала же на складе оказалось 1638 пиколей, это вместо предполагаемых 5-6 тысяч.

На другое утро "Изабелла" отправилась на остров Оваги, где находилась резиденция короля Тамеомеа. Мы держали курс на юго-восток чтоб, обогнув северо-западную оконечность Оваги, зайти в Кавахайе, где располагалось поместье Хаул-Ханны, иначе Джона Янга, премьер-министра Тамеомеа. Это простой английский матрос, вознесённый судьбою на вершину власти.

_(В оригинале здесь подробно описывается история Янга и Девиса)_

Вскоре мы увидели Мауна-Кеа (Малую гору). Она хоть и ниже Монблана, но над морем поднимается выше, чем тот над долинами, откуда на него можно смотреть. Северный берег у подножия Мауна-Кеа- самое пустынное место в архипелаге. Всё побережье было усеяно поселениями, но лишено тени. Лишь южнее вдоль берега дома перемежались с кокосовыми пальмами. Леса тут, в отличие от Кауаи, растут высоко в горах, образуя целый пояс, и не спускаются в долины. В разных местах острова вверх вздымались клубы дыма.

Ещё в открытом море с корабля можно было видеть построенные на европейский манер дома г-на Юнга, возвышавшиеся над соломенными крышами островитян. В бухте стоял бриг "Чайка" под флагом США.

Каменный дом Янга стоял в прекрасном саду. Одетый лишь в повязку на бёдрах слуга-сандвичанин провёл меня в салон, где за столом сидели два человека. Одного из них, Джона Дэвиса мне приходилось видеть в Новороссийске. Второй, невысокий и седой, судя по красному лицу уже изрядно выпивший, очевидно был Джон Янг.

Я представился, при этом Дэвис наклонился и что-то шепнул Янгу на ухо.

"Выпить хотите?"-спросил тот и, не дожидаясь ответа, протянул мне бокал. Я не спеша выпил предложенный напиток стараясь не подать виду, что ощущаю, как струя огня стекает по моему пищеводу. Готовый было посмеяться на до мною Девис аж поперхнулся. Он не знал, что Баранов хорошенько меня натренировал почти ежевечерне угощая тем же 70-ти градусным, выгнаным по особому заказу, ромом.

"Крепкая штука!" сказал я, так же неторопливо закусывая долькой апельсина.

"Хотите ещё?"

"Нет, спасибо, с меня достаточно".

Так состоялось моё знакомство с Янгом. Оказалось, что Дэвис так же намеревался просить приёма у Тамеомеа и Джон Янг выразил желание сопроводить нас в Карекакуа(Кеалакекуа), чтобы представить королю. Он выбрал плыть на "Чайке" и единственное, что мне оставалось- просить в случае потери друг-друга в океане подождать "Изабеллу" на рейде.

Ближе к вечеру оба наших судна со слабым ветром одновременно вышли в море, но "Чайка" быстро стала от нас удаляться и к темноте исчезла из виду. Ночью ветер усилился, а на рассвете со стороны предгорий к нашему кораблю подплыли на каноэ два островитянина-рыбака. Один из них поднялся на палубу и капитан Тайлер смог его допросить. Оказалось, что король из Карекакуа переехал к северу, в Тиутауа(Кеаухоа), ближе к нам, к подножию Ворораи(Хауалаи), но долго там не задержится. Наградив рыбака ниткой бус мы его отпустили. В это время привязанное к кораблю каноэ перевернулось вместе с сидящим в нём островитянином, и нам представился случай восхищаться силой и сноровкой этих пловцов.

В Тиутауа были мы уже к вечеру, а "Чайка" пришла несколькими часами ранее. Деревня на морском берегу под пальмами была очень живописна. За ней поток застывшей лавы поднимался к гигантскому конусу Ворораи. На выступе лавы, на каменных платформах стояли два строения. Как я позже узнал- кумирни, полные отвратительных идолов.

Если не считать собравшейся на берегу толпы вооружённых людей, встретили нас так же радушно, как и в Ваимеа, только поросят не предлагали. Торговля свининой являлась королевской монополией. Стража не получила от Янга никакого предупреждения о нашем возможном прибытии. Стало очевидно, что сформировался заговор с целью не допустить моей встречи с королём.

Приметив высокого туземца в сюртуке (правда без сорочки, жилета и панталонов) и приняв его по этой примете за приближённого короля, я подошел и попытался объясниться с ним по английски. Когда стало ясно, что договориться таким образом не удастся, я нацарапал карандашом на конверте "Д-р Шеффер по поручению Правителя Баранова" и отдал ему, указав рукой в сторну домов и сказав пару раз "Тамеомеа!" Обладатель сюртука улыбнулся и кивнул, дав понять, что всё понял. Я же снял купленную ещё в Лиме соломенную шляпу и привстав на цыпочки водрузил её на голову сандвичанину. Улыбка его стала ещё шире. Он кивнул ещё раз и быстро пошёл к королевской резиденции. Мне же оставалось лишь ждать и надеяться.

Капитан Коцебу пишет о странном наряде придворных Тамеамеа- будто все они надевали чёрные фраки и сюртуки на голое тело. Описанная персона- единственная, встреченная мною в подобном костюме и, как мне кажется, исполнявшая роль шута…

Утром к борту "Изабеллы" подошло каноэ и на палубу поднялась моя шляпа вместе со своим новым владельцем. Они привезли приглашение на аудиенцию…

Король встретил меня у входа в хижину. Его могучая, несколько полная фигура была облачена в красный мундир похожий на английский, светлые нанковые панталоны, белые чулки и огромные коричневые башмаки с серебряными пряжками. На расшитой перевязи висела большая шпага. Тамеамеа было за 60 но в его коротко стриженых волосах перцу было больше соли. Изборождённое морщинами лицо выдавало недюженный ум, волю и жестокость. Начав свою карьеру с узурпации и убийства Тамеамеа достиг верховной власти и завоевал любовь и уважение своих подданных. Нет, совсем не даром этого человека называют "Наполеоном южных морей".

_(Далее идёт пространное описание истории Камеамеа и его восхождения)_

По сторонам от короля стояли 24 телохранителя в синих кихеи вооружённые мушкетами. Это была совершенно не нужная демонстрация. Я был уже осведомлён, что королевская армия состояла из 16 тыс воинов, из них 7 тыс вооружённых огнестрельным оружием. На различных должностях служили так же 50 европейцев. Настоящих офицеров среди них не было, но все они люди умные и толковые. Именно таких привечал Тамеамеа, безжалостно изгоняя бездельников и бродяг, искателей лёгкой жизни. В этом, как и во многом другом, Тамеамеа походил на русского императора Петра I.

"Врач и натуралист, доктор Геттингентского университета Георг-Антон Шеффер" - представился я по военному. "Арое!"- ответил мне король и протянув руку для пожатия пригласил войти.

Помещение было выдержано в местном стиле. Европейскими были только круглый стол красного дерева, два стула и конторка, за которой стоял королевский переводчик, молодой британец, по слухам получивший эту должность за то, что являлся однофамильцем капитана Кука. Король пригласил меня присесть к столу и сам сел напротив. "Мне прочитали доставленное вами письмо, как здоровье моего друга Баранова?"

Я заметил, что он произносит имя правителя на свой лад "Паланоу", но Кук называл всем известное имя так как надо. По той же причине, невозможности выговорить некоторые звуки, Тамеамеа и меня по имени называть избегал.

"Баранов просит меня оказать вам помощь в научных исследованиях. Я отдам соответствующие распоряжения, а когда "Изабелла" уйдёт, предоставлю вам одно из своих судов для поездок по Оваги и, если понадобится, на другие острова. Я также постараюсь заставить Каумуалии вернуть груз с русского судна. Хотя именно вы всячески мешали мне полностью подчинить этого бунтовщика".

Я заявил, что правителя острова Кауаи поддерживал Тертий Борноволоков, а отнюдь не РАК и начал было разговор о сандаловой монополии, но Тамеамеа резко меня прервал.

"Навязав такой договор русские обманули меня и много лет брали дерево за треть его цены. В горах Овагу(Оаху) и Мауи этих деревьев осталось мало и растут они теперь в самых недоступных местах. Поэтому я намерен продавать столь редкий товар по наивысшей цене или же сам буду отправлять его в Кантон".

Поняв, что в этом вопросе король не уступит и настаивать- значит вызвать его гнев, я немедленно отказался от своих слов.

"Полноте в. в-во, вы не так меня поняли. Я просто хотел сказать, что фрахт "Изабеллы" оплачен ещё на пол года и, согласно указаниям правителя Баранова, я должен был загрузить её сандалом и отправить в Кантон. Но дерева оказалось так мало, что этот рейс будет убыточным. И, дабы не принести ущерб компании, я задумал отправить "Изабеллу" на промысел. А так как кроме экипажа людей у меня нет, хотел просить вас в. в-во отправить 20-30 ваших людей на Галапагосы".

Клянусь, это был чистейшей воды экспромт, но удачный и очень к месту.

"Где эти Галапагосы и что вы там собираетесь промышлять?"- спросил заинтригованный Тамеамеа.

"Пару лет назад, исследуя флору Перу, я узнал об архипелаге в 800 милях к западу от побережья Америки. Испанцы считают Галапагосские острова своими, но они необитаемы. Зато густо населены котиками и огромными черепахами. Я надеюсь что рейс на Галапагосы принесёт прибыли вместо убытков в Кантоне. Китайцы охотно берут котиковые шкуры по пиастру за штуку, да и жир стоит денег, а черепаховый панцирь в том же Кантоне продаётся от 7 до 11 пиастров за фунт".

Затем я как бы спохватился новой идеей, хоть она пришла мне в голову в самом начале, и продолжил: "А может в.в-во отправит в паре с "Изабеллой" одно из своих судов? Вдвоём идти безопаснее и прибыльнее".

Бюджет королевства не превышал 25000 пиастров, а тут появилась возможность разом удвоить доходы. Тамеамеа виду старался не подать, но идея его заинтересовала. Он тут же сменил тему разговора:

"Кроме письма Баранов прислал мне ещё что-то?"

"Разумеется!"

Я тут же достал из саквояжа и с поклоном передал красный сафьяновый футляр с превосходным пистолетом, густо покрытом кораллами и бирюзой.

"На борту "Изабеллы" так же находятся две небольшие мортиры со снарядами и порохом, а так же бочонок тенерифского вина. При мне так же подарки для жён в.в-ва и я хотел бы вручить их лично".

Король, одобрительно взглянув на оружие, кивнул переводчику и тот направился к выходу, сделав мне пригласительный жест.

Дом, где располагались королевские жёны, представлял собой большую, как казалось снаружи, хижину. Внутри же она оказалась очень тесной.

Это было поистине странное зрелище, когда в одном помещении я увидел 8 или10 полуголых туш человеческого облика, из которых самая меньшая весила по крайней мере 300 фунтов; они лежали на циновках животами вниз. Тут же находилось множество слуг; одни размахивали опахалами из перьев, другие массировали королев, ещё один, приставленный к курительной трубке, поочерёдно вставлял её в рот женщинам, делавшим несколько затяжек. Легко себе представить, что наша беседа была не очень оживлённой, но поданные нам превосходные арбузы оказались прекрасным средством для заполнения томительных пауз.

Я был представлен каждой даме. Они, не вставая с циновок, протягивали мне руку и я осторожно пожимал кончики их пухлых пальцев. Благословляю предусмотрительность, заставившую меня взять подарков с избытком. Женщин было 9, а я сунул в саквояж 10 кусков шёлка. Предупреждённый о приверженности сандвичан к красному цвету, шелка я подбирал в тонах от пурпурного до светло розового, но теперь не знал кому какой цвет подарить. Ошибиться было нельзя. Тут присутствовали: старшая из королевских жён Кахумана(Кааумана), как мне удалось узнать, женщина умная и энергичная (хоть по виду её этого не скажешь); и Капулани(Кеапуолани), любимая жена Тамеамеа, его военная добыча, прекрасная дочь бывшего правителя острова Оваги, которого Тамеамеа сверг и убил (она родила королю первенца и официального наследника, принца Лиолио).

Тут я вспомнил игру, в которую мы играли в голодные студенческие годы и выложив на циновку 9 кусков шелка предложил дамам разыграть подарки, чем привлёк всеобщее внимание. Далее попросил Кука встать лицом к стене, а сам поднял кусок шелка и спросил кому он предназначен. Кук замялся, попав в ту же ситуацию в какой я был минуту назад, а потом назвал имя старшей жены. Дамы громко захихикали, а мы продолжили раздавать подарки. Очень скоро они закончились- все получили по отрезу и остались довольны. Игра есть игра.

Некоторое время в помещении стоял шум- дамы примеряли подарки и обменивались мнениями. Затем все они с симпатией посмотрели на меня и, что бы закрепить их интерес, я попросил Кука перевести, что являюсь так же неплохим врачом и с удовольствием окажу им медицинские услуги. Ход безошибочный- все женщины ужасно любят лечиться.

Кахумана что-то сказала слуге с трубкой и тот тут же сунул её мне в рот. Оценив это как благосклонность я сделал затяжку, что далось мне нелегко, ведь я не курю.

Вскоре однако одна из жён короля по имени Номахане(Нуумахану), возлежавшая рядом, стала проявлять к моей персоне интерес, превышающий обычное любопытство. Почти с ужасом я воспринимал пылкие взглядом моей соседки. Ростом в 5 футов 10 дюймов она отличалась такой тучностью, что имела в обхвате бесспорно не менее 4-х футов. Потому я поскорее откланялся и вернулся на "Изабеллу". Оставшийся кусок шелка я подарил переводчику.

Реакция короля последовала на следующий день. Как и в первый раз моя шляпа прибыла на каноэ что бы сопроводить меня во дворец. Я просил капитана отправиться с нами, так как разговор скорее всего пойдёт о галапагосской экспедиции, в которую должна будет отправиться "Изабелла".

Сегодня король принял меня "по домашнему", сидя в окружении жён на красивой террасе и в национальной одежде- пурпурном маро и чёрном, широком, складчатом плаще из лубяной материи- тапы. У европейцев он заимствовал ботинки и лёгкую соломенную шляпу. Чёрный плащ носят лишь знатные особы; красящая смола, которой пропитывают материю, делает плащ непромокаемым. Все подданные сидели ниже короля с обнажёнными плечами. Старый властитель вновь пожал мне руку и предложил сесть рядом. Он хорошо разбирался в обстановке и держался величественно, внушая почтение, и вместе с тем непринуждённо.

Король согласился на совместный промысел и отправлял на него 120 своих людей, но потребовал что бы компания выплатила за 60 из них из расчёта 10 пиастров в месяц. Я возразил, что "Изабелла" почти вдвое больше предназначенного в экспедицию брига "Капулани" и это должно компенсировать стоимость рабочих рук. В конце концов мы пришли к общему мнению. Я передавал в казну 1200 пиастров товарами, а король обеспечивал экипажи и работников продовольствием.

Затем для меня и капитана был накрыт стол на европейский манер в доме, расположенном близь королевского мараи. Король и его вожди проводили нас туда, но никто не прикоснулся к пище, и мы ели одни. Позже Тамеамеа обедал в своём доме, и мы наблюдали за ним так же, как он ранее наблюдал за нами. Он ел то же что и мы но по традиционному обычаю: пища- варёная рыба и жареная птица на посуде из банановых листьев, а вместо хлеба- каша из таро. Слуги ползком приносили кушанья, которые кто-либо из знатных особ передавал королю. Нетрадиционными в этой трапезе были лишь тенерифское вино и несколько яблок из Сан-Франциско, корзинку которых я присовокупил к подаркам. Король нашёл их весьма вкусными, дал попробовать своим приближённым и приказал тщательно собрать семена.

Через 3 дня я на "Изабелле" вместе со всем двором перебрался в Каилуа, а ещё через две недели, 23 августа, "Изабелла" и "Капулани", отправились на Галапагосы. В день отплытия я вручил королю большую серебряную медаль и пояснив что это символ особой благосклонности императора России прежде чем передать её Тамеамеа, с чувством поцеловал лицевую сторону медали. Король почтительно принял её и, по моему примеру, тоже облобызал.

"Теперь я вижу, что ваш император помнит о своём брате. А вот мой английский брат Георг до сих пор так и не прислал никакого знака отличия" В голосе короля сквозила нескрываемая обида.

Ещё до отплытия флотилии Тамеамеа предоставил мне удобную хижину с прекрасным видом на залив и 40-тонную шхуну "Вахине" для разъездов. Но я редко ею пользовался предпочитая держаться поближе к дворцу- большому двухэтажному зданию, снизу каменному, а сверху деревянному. Осмотрев достопримечательности: 4 навеса, предназначенные для постройки больших военных каноэ, строительные леса для ремонта европейских судов, а также кузницу и бондарную мастерскую, я путешествовал в основном по прибрежным долинам. Там, за чередою чёрных вулканических скал, оказались райские уголки, осенённые буйной растительностью питаемой чистейшими ручьями. Самой дальней моей сухопутный поход простирался на 8 миль к северо-востоку от Каилуа на баркановские плантации. Представители этой семьи не часто появляются при дворе, но при этом имеют на Тамеамеа влияние. Как я уже говорил, король уважал умных и умелых людей. А как язычник не видел большой разницы между "греком и иудеем". Сам Тамеамеа верно служил своему богу по имени Ку, благодаря которому он одержал удивительные победы и заботился об упрочении канакской религии. За время его правления на островах не появилось ни одного "жреца" европейских вероучений, ни одного миссионера, ни одного поборника христианства. Король так же строго придерживался системы капу, которые являлись не только частью религиозных представлений, но и основой обычного права.

_(Далее идёт истории семьи Баркан и описание их плантаций и заводов)_

Во время моего приезда в Калаоа- баркановскую вотчину, там гостил очень интересный человек дон Педро Гуан де Калма, он же беглый русский матрос Пётр Иванов. Дон Педро пригнал Баркану полсотни коров. Тот решил завести молочное стадо и заняться, как и его брат на Оваху, торговлей солониной. Как раз при моём приезде они вели переговоры о совместном выкупе у короля участка земли на склонах Мауна-Кеа под ранчо.

_(Далее идёт истории дона Педро)_

Среди подарков Джорджа Ванкувера Тамеамеа получил несколько быков и коров. Коровам понравились чудесные пастбища и, под охраной самого строгого капу, они стали бурно размножаться. Вскоре их поголовье столь увеличилось, что одичавшие коровы стали угрожать людям. Король приказал построить крепкие стены чтобы защитить своих подданных от ванкуверовых коров. Но и это не помогло. Оставалось два выхода: бросить на отстрел коров армию или найти человека, способного обуздать одичавшее стадо. Король пообещал немалые земли тому, кто истребит или укротит озверевший скот.

Узнав об этом пожелании короля правитель Баранов очень огорчился, что среди его людей нет никого, умеющего обращаться со скотом и обратился к дону Педро с предложением отправиться на Сандвичевы острова от лица Компании. Он добился у губернатора Калифорнии дона Аргуэльо разрешения для для дона Педро выехать "для оказания помощи союзному Испании государству" и прислал в Монтарей компанейское судно чтобы перевезти дона Педро, 6 его гаррос (так в Мексике называют пастухов) и дюжину лошадей.*(4)

12 октября меня нашёл посланец с известием, что королева Кахумана захворала и ей срочно требуется врач. У королевы оказалась лихорадка, а у меня- большой запас хинной корки. Через 2 дня жар спал, а через неделю е.в-во. была совершенно здорова. Благодарная королева даровала лично мне 10 овец, 40 коз и рыболовные угодья - семивёрстный участок на острове Овагу. Принц Куакини, прозванный Джоном Адамсом, 25-тилетний, удивительно хорошо сложенный гигант, так же подарил мне имение. С этим принцем, обладающим на редкость широкими для обитателя диких островов познаниями, мы частенько беседовали, в основном о мировой политике.

В это же время от Суханова с Кауаи дошло до меня трагическое известие: не найдя своих гномов Тертий Степанович Борноволоков трагически погиб сорвавшись в пропасть. Мне так и не удалось познакомиться с этим знаменитым учёным. Одно утешение, которое может оценить только медик, смерть его была быстрой.

Получалось, что я теперь являлся старшим по должности в службе РАК на островах и должен был спешить в Ваимеа принимать дела но, считая что политика архипелага делается рядом с Тамеамеа, я решил остаться. Дальнейшие события подтвердили правильность этого решения.

В конце декабря в Каилуа зашли знакомые мне по Новороссийску "Энтерпрайз" капитана Эббета и "Педлер" Вильяма Ханта. Оба судна принадлежали Американской Пушной компании. После продажи Астории в 813г. Джон Дж..Астор пытался оспорить эту сделку в суде и проиграл но, продолжая расширять своё присутствие в китайской торговле, достиг в этом немалых успехов и увеличил свой флот до 20 судов. Они ежегодно скупали в российских владениях огромное количество мехов, вооружая при этом самых воинственных индейцев. Не думаю что в этом был какой-то злой умысел м-ра Астора, который всегда вёл себя как джентельмен. Просто РАК имеет значительные преимущества, меняя большинство товаров через сеть своих факторий и единственное, что остаётся их соперникам- запретные и щедро оплачиваемые индейцами мушкеты, пистолеты и пушки.*(5)

Я счёл нужным засвидетельствовать обоим капитанам своё почтение но был встречен очень холодно, они даже не нанесли мне ответный визит. Я решил было более не поддерживать с ними никаких контактов, как вдруг получил от капитана Эббета приглашение посетить его судно. Я всё ещё раздумывал, что бы мог значить такой резкий поворот, как вдруг, в приватном разговоре с м-ром Куком узнал, что накануне Эббет посетил Янга и попрощался с ним т.к. собирался уйти с отливом.

Теперь всё становилось ясно. Я поднимаюсь на борт, захожу в каюту капитана, выпиваю бокал вина или рому, а тем временем тихонько поднимаются якоря и я отправляюсь в далёкое путешествие и хорошо ещё если не в канатном ящике. Слава богу, живём мы не в XVIIв. и прогулка на нок или по доске мне не грозили, хоть и была обеспечена высадка в каком ни будь отдалённом порту, откуда до Сандвичевых островов добираться год.

Сославшись на приступ радикулита от визита я отказался. Через пару недель ушёл и Хант, но даже за эти несколько дней он успел напустить ворох слухов и сплетен, так что при следующей встрече король обеспокоено спросил: "Неужели русские действительно хотят начать войну против меня? Неужели вы хотите захватить мои острова? И почему до сих пор нет известий от капитана Адамса?"

Я слегка опешил но быстро овладел собой и уверенно ответил: "Кто бы в. в-во ни сказал вам об этом - всё это наглая и бессовестная клевета". Сразу же после того разговора я счёл необходимым вновь одарить ценными подарками короля, его жён и многих влиятельных при дворе людей. А тут вскоре вернулись с Галапагосов "Изабелла" и "Кахумана". Они привезли 23 тыс котиковых шкур, 3400 бочек жиру и 7000 фунтов черепаховой кости. Всё это общей ценой в Кантоне 80000 пиастров.

Доверие и дружба короля вернулась ко мне в полной мере. Я получил в подарок целое имение Коани на Оваху, а Тамеамеа предложил отправить на Галапагосы ещё одну экспедицию но у меня было иное предложение. Из книги о последнем путешествии капитана Кука, убитого кстати милях в 15 от моей хижины, я вычитал что на Новых Гебридах произрастает превосходный сандал, по качеству не уступающий тиморскому, который в Кантоне идёт по 25-30 пиастров за пиколь.

Идею мою король одобрил и тут же обменял свою долю галапагоской добычи на 400-тонный бриг "Лев" капитана Кармайка. Самого капитана он оставил командовать судном.

Подготовка к новой экспедиции несколько затянулась из-за болезни короля. Простыв, он не обратился ко мне и лёгкая хворь переросла в лихорадку. Только тогда меня вызвали во дворец не для беседа, а ради исполнения мною врачебного долга. Я поставил Тамеамеа на ноги за неделю. Король отметил своё выздоровление постройкой ещё одного капища, а мне даровал новое имя- Папаа, в честь знаменитого лекаря древности. Такое перенаименование давало мне значительный статус и даже Джон Янг, увидев как высоко поднялся мой престиж при дворе, пригласил меня на обед.

24 января флотилия из трёх судов: "Изабелла", фрахт которой мне пришлось продлить на 6 месяцев так как обещанные Барановым суда так и не пришли; "Кахумана" и "Тамеамеа", бывший "Лев", вышла в море. Сразу после этого я решил съездить на Оваху, осмотреть свои новые приобретения. В качестве провожатого и переводчика король дал мне одного из своих придворных по имени Мануя, пользовавшегося его полным доверием. Другим моим спутником стал племянник Аарона Баркана, гостивший у дяди и теперь возвращавшийся домой на Оваху. 15-ти летний Сэмюэль отлично чувствовал себя в море, а Мануя зато всю дорогу лежал на палубе, страдая от морской болезни, и его слуга вряд ли был в состоянии помочь ему…

27 янаря днём мы подошли к гавани Хана-лулу. С первым же появившимся каноэ Мануя отправился на берег. Вскоре появился королевский лоцман, англичанин Херботтел, который предложил стать на якорь за рифом, поскольку днём прибывшие суда буксируют в гавань из-за штиля, регулярно наступающего здесь перед восходом солнца.

За полосой прибоя можно было разглядеть красивый город, окаймлённый стройными кокосовыми пальмами, крытые соломой хижины и европейские белостенные дома под красными крышами. Город словно прерывал солнечную равнину, раскинувшуюся у подножий гор. Лес с вершин спускается далеко вниз по склонам. В гавани стоял небольшой быстроходный бриг, построенный во Франции как каперское судно, и носил имя "Кахуману", по имени самой благородной жены Тамеамеа. Только что из бухты вывели американскую шхуну "Трэвелер" из Филадельфии под командой капитана Вилкокса и 8 двойных каноэ, в каждом, под командой владельца, от 16 до 20 гребцов, с играми, смехом и шутками повели за собой "Вахине", соблюдая при этом удивительный порядок. Мы плыли со скоростью 3 узла в час (Так в тексте-А.Б.), а затем стали на якорь под стенами крепости.

С "Кахуману", числившейся сторожевым судном, произвели при заходе солнца обычный пушечный выстрел.

Не могу обойти молчанием первое, что бросилось в глаза: всеобщую, наглую, алчную предупредительность другого пола, громко раздававшиеся вокруг предложения женщин, а также мужчин от имени женщин.

_(Далее идёт пространное рассуждение о морали и нравственности первобытных народов)_

Первым делом я вместе с Сэмюэлем зашёл к нему домой. Окружённый садом большой каменный дом Моисея Баркана стоял футах в 400 от берега, сразу за компанейскими складами. В отличие от большой, но простой хижины брата, он был обставлен в европейском, даже скорее в английском стиле. Дорогая мебель, картины и зеркала на стенах говорили о немалом достатке, что не удивительно: Барканы являлись крупнейшими поставщиками рома на Британские острова. Англичане понимают толк в крепких напитках и отдают предпочтение благородному баркановскому напитку перед ямайским или барбадосским ромом. Кроме того будучи деятельным торговцем Моисей Баркан снабжал всем необходимым многочисленные суда, идущие к этим островам. Под жарким небом тропиков ему удавалось надолго сохранять мясо, засаливая его, что испанцы в Новом Свете считали невозможным.

Я поужинал в этом гостеприимном доме, а потом, по настоятельной просьбе хозяев, остался ночевать…

На другой день Баркан устраивал торжественный обед по случаю возвращения сына. Были приглашены: губернатор Овагу Каремоку (Какуанаои), которого за ум англичане окрестили Питом, второй человек в королевстве, женатый на Кинау, дочери Камеамеа; Теимоту- брат королевы Кахуману и другие, наиболее знатные вожди, а также большинство представителей белой общины Хана-лулу. Почти все гости были одеты в европейскую одежду, по самой новейшей моде и выглядели вполне прилично. За столом их поведение являло собой образец благопристойности и хороших манер. Баркан, человек очень религиозный, не мог, как положено, освятить в языческом мораи мясо, а значит оно и всё, что готовилось с ним не годилось в пищу не менее религиозным канакам. Сухари, вино и фрукты- вот всё, что они могли себе позволить. Так что в полной мере могли насладиться превосходным столом только европейцы: торговый компаньон Баркана дон Франсиско де Пауло Марини, Джон Янг, Джон Бекли- комендант крепости в Хана-лулу, Оливер Холмс- ближайший помощник Каремоку и 8 капитанов бостонских судов, стоящих в порту. При этом туземные гости держали себя лучше, чем, вероятно, держали бы мы себя на их месте, и претворяли свою добрую волю в дела. Каремоку выпил("Ароа!") за императора Александра; со стороны Баркана последовало "Ароа!" за Тамеамеа.

На заходе солнца следующего дня должен был начаться праздник табу-пори и все присутствующие были приглашены в мораи Каремоку. Баркан вежливо отказался, а я, побуждаемый любопытством, принял это предложение…

Не буду здесь подробно рассказывать о молитвах и священных обрядах, уже описанных прежними путешественниками; скажу только, религиозные церемонии занимали малую часть времени, а по сравнению с царящим там весельем наши балы маскарады напоминают похоронную процессию.

Интересно отношение канаков к своим божествам. В перерыве между церемониями, чтоб я мог лучше рассмотреть, двое юношей поднесли мне фигуру божества, украшенную красными перьями и с широким ртом, полным настоящих, думаю, собачьих зубов. Желая узнать границы дозволенного, я потрогал зуб божества. Но человек, нёсший фигуру, резким движением захватил ртом фигуры мою руку. Испугавшись, я быстро отдёрнул её, и все стали без удержу хохотать.

_(Далее Шеффер описывает красоту гавайских танцев, сравнивая их с европейским балетом не в пользу последнего)_

Сразу же по окончании празднества я, не теряя времени, поспешил провести инспекцию новоприобретённым мною землям. Вместе с прежними компанейскими владениями они занимали весь юго-восток Овагу: от Жемчужной бухты на западе, до залива Канеохи на севере острова.*(6)

Оказывая уважение посланцу короля, Каремоку оставил Мануя у себя в гостях, а вместо него послал со мною другого сопровождающего, находящегося у него на службе дворянина по имени Паки. Этот Паки оказался довольно известной на островах личностью, так как был лучшим на острове ездоком на доске.

_(Далее идёт описание серфинга, досок, прибоя и степеней власти в правящем классе- алии)_

Благодаря моему статусу королевского доктора и гостя всемогущего Каремоку, встречали нас везде как самых почётных гостей: устраивали нас в лучших хижинах, готовили праздничные блюда, самые красивые девушки танцевали для нас. За все эти дни путешествия в поистине райском климате лишь один раз постигло нас некоторое неудобство; сильный ливень, хляби небесные словно разверзлись над нами. Лубяные одежды островитян впитывают воду, как промокательная бумага. Мои люди, чтобы сберечь одежду, свернули её в плотные узлы и обернув со всех сторон широкими листьями, несли на головах, как какие-то тюрбаны. Я тоже снял насквозь промокшую лёгкую одежду, и все мы вошли в деревню в "костюме дикарей": я смастерил себе подобие одежды из двух носовых платков, а костюмы моих спутников состояли из куска верёвки длинной 6 дюймов…

Земли мною проинспектированные оказались очень хороши и мне было крайне удивительно найти на них лишь несколько деревень вокруг которых располагались плантации таро и ямса, некоторое количество хлебных деревьев и бананов. Оказалось, что при всей обширности как приобретённых мною земель так и прежних компанейских владений доход поступал только с нескольких участков в соседстве с Хана-лулу, и это при том, что если климат Сандвичевых островов превосходен, то на Овагу он просто райский. Всё что родит земля: ананасы, бананы, сахарный тростник может произрастать здесь повсюду.

По возвращении я тут же потребовал у Баркана разъяснения такого несоответствия. Тот объяснил, что хотя земли и принадлежат Компании но канаки на ней живущие по прежнему принадлежат либо королю, который владеет 2\3 всех земель, либо кому-то из местных вождей и обязаны платить наложенную на них немалую дань. Большое количество работников требуется нам только на уборку тростника и его переработку. Это 6 месяцев. Остальное время года здесь на Овагу на Компанию работает не более 50 канаков. Баркан нанимает работников, выплачивая около 6 пиастров в месяц за каждого, причём почти всё идёт их хозяевам. Поэтому канаки уклоняются от работы не только от естественной для них лени, но также потому, что не могут быть хозяевами своей собственности.

Таким же образом, наняв несколько работников и заведя ферму для разведения свиней (Моисей Баркан по понятным причинам не занимался этим родом деятельности) я принялся было на пробу сажать новые в Овагу растения: табак, кукурузу, рис. Но тут 3 мая пришёл наконец первый присланный мне правителем корабль- "Открытие" капитан-лейтенанта Подушкина, а через неделю- второе, "Ильмень" под командой капитана Вудсворта. Третий корабль- "Кадьяк" задержался и пришёл много позже.*(7) Имея теперь целую флотилию и многочисленных подчинённых я получил достаточно сил для значительных действий, тех, что однозначно требовали от меня привезённые Подушкиным инструкции правителя. В них Александр Андреевич рекомендовал дать королю Томари, если тот заупрямится с возвратом имущества, "острастку", избегая, по возможности, жертв и кровопролития. Но зато в случае удачи мне следовало "уже и тот остров Атувай взять именем государя нашего императора Всероссийского во владение под державу его". Я ощущал за своей спиной поддержку Баранова, компании, и, как мне тогда казалось, всей могучей Российской империи.

Оставив "Ильмень" чиниться и поручив приказчику Кичерову с дюжиной алеутов и русских присматривать за хозяйством я на "Открытии" отправился на встречу с королём.

На второй день плавания мы добрались до северо-западной оконечности Оваги и у встречных рыбаков, что Тамеамеа находится в Поваруа, где занимается ловом бонит. Это место находится у подножия Ворораи посреди застывшего потока извергнутой вулканом лавы. Стекловидный мерцающий грунт гол и лишён растительности. Всё необходимое для поддержания жизни доставляется издалека. Странное место выбрал король для лова бонит. Он сам, его жёны, могущественные вожди жили там очень скромно, под низкими соломенными навесами.

Когда я высадился на берег король ещё не вернулся с рыбалки. Ловля этой рыбы, как и охота у наших знатных особ, является королевским развлечением. Гребцы разгоняют лодку на полную скорость. На корме сидит рыбак и держит перламутровый крючок, рыба выскакивает из воды, хватая крючок, кажущейся ей какой-то живностью.

Я посетил королев, сидевших под полотняным навесом; они разделили со мной несколько арбузов. Табу, относящиеся к еде, не распространяются на фрукты, которые приравниваются к питью.

Вскоре прибыл король, облачённый лишь в маро, а вслед за ним - приближённые с двумя бонитами. Тамеамеа весьма учтиво приподнёс мне одну из этих собственноручно пойманных рыб совсем так же, как у нас охотник дарит гостю подстреленную им дичь. Затем король надел красный жилет и сел обедать, пригласив и меня.

Не смотря на такую тёплую встречу Тамеамеа не спешил удовлетворить мои требования. Всё время то откладывал решающий разговор, то обещая отправить человека на Кауаи чтоб потребовать возвращения нашей собственности, то интересовался- не оставили ль мы "Беринг", чтобы имеет повод для захвата острова. Так продолжалось 5 дней, а 20 мая в Поваруа пришла "Кахумана". Капитан Адамс привёз известия о полном провале Новогебридской экспедиции. Бриг "Тамеамеа", имевший на борту до 500 людей бесследно исчез. Адамс предполагал, что на нём взорвался хранящийся в небрежении порох.

"Изабелла" и"Кахумана" пристали к острову Арроманго и работники начали рубить сандал. Подождав 6 дней пока работники разобрались по артелям, островитяне разом набросились на сандвичан, убивая их и тут же пожирая мясо сырым. Экипажи судов попытались помочь несчастным, но когда весь берег покрылся вопящими дикарями капитаны Адамс и Стоббер приказали сниматься с якоря. Экипажи судов не пострадали но из почти 1000 работников- сандвичан уцелело только 7.

Случилось так, что по неисповедимой игре провидения все обвинения Ханта по отношении к моей персоне полностью подтвердились. Рассчитывать теперь на благоприятное решение вопроса с грузом "Беринга" не приходилось.

Впустую пропал целый год напряжённой дипломатической работы!

К счастью я не отношусь к людям, теряющимся под ударами судьбы.

Король Тамеамеа поверив доносу обвиняет меня в двойной игре?

Ну что ж, теперь я волен следовать инструкциям правителя.

Я приказал капитан-лейтенанту Подушкину идти в Хоно-лулу, чтобы отдать необходимые указания Баркану, капитану Уодсворту и приказчику Кичерову, а затем отправился в Ваимеа…

Мой второй приезд на Кауаи выглядел совсем иначе нежели первый. Как только "Открытие" стал на якорь тотчас к борту подошло разукрашенное каноэ и одетый в перьевой плащ посланец пригласил "алии Кеефали" в королевскую резиденцию. Меня провели в большую хижину, полностью обставленную по европейски. Король Каумуалии одетый в белую полотняную сорочку, красный жилет, светлые чесучевые панталоны, белые чулки и чёрные лаковые туфли уже ждал. Он был моложе Тамеамеа, немногим за 40, не столь высок и более дороден хоть и подвижен.

Король пригласил меня к столу и я был приятно удивлён что он говорил на вполне сносном русском.

"Зачем Вы отправились к Тамеамеа так и не встретившись со мной? Я полностью согласен возвратить груз "Беринга" и оплатить то, что вернуть не удастся. Отправляясь сюда Вам следовало лучше знать, что я всегда был другом русских. Я благодарен Алии Лукини нуи (Великому Русскому вождю) Баранову который 6 лет назад добился от Тамеамеа обязательства не захватывать мои острова. Но этот лжец уже второй год в тайне готовит новую войну, а все мои просьбы в помощи оружием и кораблями остаются безответными. Кто же теперь, после гибели моего родственника поможет мне? Американцы и англичане не хотят даже зная что я щедро отблагодарил бы их потому, что боятся Тамеамеа. Если и русские его боятся то мне не избежать смерти"

"Да. Ссориться с Тамеамеа дело опасное. У него сильная армия и неплохой флот. Не даром он захватил все соседние острова. Но Россия великое государство и она могла бы защитить Ваше королевство от любых посягательств…"

"Так помогите же мне!"- прервал меня король.

"Тамеамеа опасный противник"

"Я не постою за ценой если Вы обещаете мне свою поддержку"

"Поддержка будет Вам обеспечена если Вы согласитесь, чтобы Российская империя могла защищать Вас на законных основаниях. Вам не придётся опасаться Тамеамеа если Вы согласитесь принять покровительство Российской империи над Вашими островами. Тогда РАК обязана будет оказывать Вам любую необходимую помощь"

"Если я соглашусь, останусь ли я королём?"

"Разумеется! Как только Вы примите российское подданство, всякая обида, нанесённая королю Каумуалии, будет являться оскорблением великой России. Наша империя не привыкла прощать врагов. Ваше величество наверняка знает что случилось с императором Наполеоном, посягнувшим на наши земли"

Этот довод окончательно убедил короля. Но он, чтобы ещё раз подумать, заявил, что должен посоветоваться с вождями. Прощаясь, мы оба сознавали, что стоим на пороге важнейшего в своей жизни решения."

Так началась самая удивительная часть гавайской экспедиции д-ра Шеффер. К сожалению именно её Егор Николаевич описал наиболее пристрастно. Он рассказывает почти исключительно о политических перепетиях и всячески старается затушевать свои промахи, взваливая вину за провал на интриги врагов и завистников. Поэтому я решил просто подробно описать последующие события. (А.Б)

29 мая 1816г. на палубе "Открытия" в торжественной обстановке Каумуалии, "Его Величество Томари Тоеевич, король островов Сандвичанских, лежащих в Тихом Северном океане, Атуваи и Нигау, урожденный принц островов Овагу и Мауви просит Его Величество Государя Императора Александра Павловича Самодержца Всероссийского принять его помянутые острова под свое покровительство и хочет быть навсегда русскому скипетру со своими наследниками верен."

Через неделю Шеффер заключил ещё и тайный трактат, по условиям которого Каумуалии выделял 500 человек для завоевания "ему принадлежащих и силою отнятых островов Вагу, Мауви и прочие… Король дает доктору Шефферу бланк на оную экспедицию и всякую помощь для строения крепостей на всех островах, в коих крепостях и будут русские командиры". Особо оговаривалось, что Компания получала "половинную долю в острове Овагу".

В свою очередь Егор Николаевич обязался обеспечить короля оружием и кораблями. Для выполнения данного обещания ему пришлось купить для Каумуалии трёхпушечную шхуну "Лидия" и договориться о приобретении 18-ти пушечного корабля "Авон". Сделка в 40 тыс. пиастров была слишком крупной для Сандвичского отделения РАК и поэтому 6 сентября, Исаак Уитмор, владелец "Авона", отправился на нём в Новороссийск. На борту находился также Антипатр Баранов, с которым Шеффер отправил подлинники соглашений с Каумуалии.

Желая как можно скорее оповестить о своих успехах петербургское начальство, доктор с оказией направил копии соглашений в Макао, для пересылки в Россию. Описывая свои достижения он просил прислать пару военных кораблей "для исполнения договора и расширения Российских владений"

Тем временем Камеамеа быстро сориентировался и выгнал людей Шеффера с Оаху. В ночь на 11 июля была подожжена компанейская винокурня и убит охранявший её алеут. На утро Какуанаои обвинил Кичерова в святотатстве: его работники вроде бы срубили для строительства нового здания фактории какое-то священное дерево. Строительство было немедленно прекращено. Моисей Баркан смог защитить остальные владения Компании но постарался побыстрее отправить шефферовых людей на Кауаи. Для этого ему пришлось зафрахтовать шхуну "Принцесса" капитана Гайзелаара.

События в Гонолулу воодушевили бостонцев, давно уже державших зло на чересчур большие амбиции РАК. Им казалось, что теперь легко будет выбить Шеффера и с Кауаи. Спустя всего два дня после получения вестей с Оаху, в порт Ваимеа вошёл бриг "О"Кейн" под командованием Роберта Макнейла. На его борту находились Натан Виншип, Уильям Смит, Ричард Эббетс и доктор Дэниел Фрост. К ним тотчас примкнул и Генри Гайзелаар. Судно вообще-то шло в Кантон, но по пути морские торговцы решили позволить себе маленькое развлечение и разделаться заодно с русской колонией. Они сошли на берег с откровенным намерением сорвать русский флаг но переоценили свои силы. Оказалось, что на страже у флага стоят десять воинов короля, имеющий на такой случай ружья с примкнутыми штыками и по десятку патронов. Взглянув на грозно поблёскивающие штыки, нацеленные им прямо в грудь, бостонцы не отважились осуществить свои намерения. Уже с борта брига раздосадованный Эббетс послал королю письмо, убеждая спустить ненавистный флаг. Вместо Каумуалии отозвался сам доктор. Он предложил бостонцу сойти на берег и получить ответ на своё послание лично у него. Однако Ричард Эббетс так и не воспользовался столь любезным приглашением Шеффера.

Как раз в это время доктор развил бурную деятельность. Получив у короля несколько сот работников, Егор Николаевич приступил к строительству в Ваимеа Елизаветинской крепости, получившей своё имя в честь императрицы Елизаветы Алексеевны. Проект и чертежи крепости составил сам Шеффер, но главным строителем стал Тимофей Тараканов потому, что у доктора не было времени наблюдать за строительством- он принялся за обустройство новоявленных российских владений.

Прибыв в долину Ханалеи, пожалованную компании в 1805г, доктор первым делом обрушил на уютную цветущую долину целую лавину переименований. В этой странной склонности он чем-то напоминал Емельяна Пугачева, награждавшего своих сподвижников не только титулами, но и самими именами вельмож екатерининского двора. Долина Ханалеи превратилась, естественно, в Шефферталь - "долину Шеффера"; речка Ханапепе обернулась в Дон; на Дону неизбежно должен был появиться и славный атаман Платов - это героическое имя было присвоено местному вождю Обана Тупигеа. Другой здешний алии, Таэра, стал Воронцовым, а наиболее видный из старшин, Каллавати, был прозван просто Ханалеи (видимо, у доктора кончились имена). Соответственно новому имени, он был назначен "капитаном" означенной долины. На удобных холмах заложили крепости, которым бравый доктор, памятуя славный 1812 год, присвоил имена императора Александра и фельдмаршала Барклая де Толли. Управляющим новой колонией был назначен бежавший из Гонолулу Пётр Кичерев.

Августейшие особы, увековеченные Шеффером на тихоокеанских берегах, не могли воздать ему должной благодарности, но доктор не остался внакладе. По местным понятиям он был теперь важным алии, другом короля. За высочайшими милостями дело не стало. Камахалолани, родственник и "первый министр" королевства, 10 октября 1816 г. даровал компании селение Ваикари. Оно было расположено на левом берегу реки Ваимеа и жило там 20 семейств. Он пожаловал также участок с садами Гурамана на правом берегу той же реки. На другой день после этого, сестра короля Тамрикоа подарила уже лично Шефферу деревню в 11 семейств, также стоявшую на берегу Ваимеа. Получил доктор и ненаселённую долину Маинаури в восьми верстах от Ваимеа, и участок Хамалеа на реке Макавели, где проживало 13 семейств. Новоявленный "казак" Обана Платов, не желая отставать от королевской фамилии, передал ему селение Туилоа (Колоа) с 11 семействами. Оно располагалось "на правом берегу реки Дон" в четырёх милях от бухты Ханапепе. Наконец, сам Каумуалии пожаловал компании безлюдный островок Лехуа, где доктор намеревался разводить коз и овец; королева же Моналауа одарила Шеффера долиной Куунакаиоле, которую тот немедленно нарёк собственным именем - "долина Георга".

Захватил поток пожалований и второе после доктора лицо среди русских - Тимофея Тараканова. Совершенно неожиданно для себя скромный компанейский приказчик, крепостной дворовый человек, получил статус алии, "гавайского дворянина", и сам стал душевладельцем, подобно собственному барину. Это чудесное превращение произошло 22 декабря 1816 г., когда король Каумуалии пожаловал Тимофею Никитичу селение в 13 семейств "на левом берегу реки Дон в провинции Ханапепе". К сожалению, нам неизвестно, как реагировал на подобную милость сам Тараканов, как повёл он себя в столь новом и необычном для него положении. По крайней мере, в своих рапортах Главному Правлению РАК он ни словом не обмолвился о своём "дворянстве" и сведения о том содержатся лишь в дневнике Шеффера. Похоже, здравый смысл не изменил бывалому промышленному и он попросту не принял этого всерьёз. Да и всё происходящее вокруг него на этих солнечных островах с их яркой зеленью, фантастическими цветами, теплым пенящимся прибоем и безоблачным, ослепительно синим небом, казалось ему временами то ли сном, то ли наваждением. И наваждение это готово было в любой момент растаять бесследно. Нельзя не отметить, что подобные дурные предчувствия Тараканова имели под собой куда более оснований, нежели безграничный оптимизм Шеффера.

Расчёты Егора Николаевич на одобрение его действий, а главное- на реальную помощь Баранова и петербургского начальства не оправдались. Когда Уитмор прибыл в Новороссийск правитель покупку корабля "не апробировал и от платежа отказал", а ознакомившись с донесениями Шеффера "немедленно написал ему, что не может без разрешения главного правления одобрить заключенные им условия" и запретил "входить в каковые-либо дальнейшие спекуляции".

В начале декабря на Гавайи пришёл совершавший исследовательский поход бриг "Рюрик" под командованием Отто Коцебу. Поскольку Шеффер распустил слух о скором приходе к нему на помощь военного корабля, а "Рюрик" шёл под Андреевским флагом, Камеамеа выставил на берегу целую армию. С большим трудом удалось Коцебу убедить короля в своих дружественных намерениях. Когда же Камеамеа пожаловался на действия доктора, капитан поспешил того заверить, что "государь император отнюдь не имеет желания овладеть островами".

Зато командир компанейского барка поддержал Егора Николаевич и даже передал ему пушки для установки на бастионах Елизаветинской крепости. На это его подвиг Михаил Сергеевич Лунин, первый турист в истории Рус-Ам.

Человек отважный и ярый охотник он в 1816г. ушёл в отставку, а из-за ссоры с отцом лишён был финансовой поддержки. Решив покинуть Россию сначала Лунин хотел отправиться во Францию но, прочитав в книге барона Штейнгеля о невероятной охоте в диких американских землях, надумал отправиться не на запад, а на восток. Ему не составило большого труда получить для себя и своего друга и спутника Ипполита Оже места на кругосветном барке. Когда в марте 1817г. "Великий Устюг" на котором плыл Лунин, зашёл в Ваимеа, д-р Шеффер попытался заручиться поддержкой экипажа барка. Но капитан-лейтенант Елагин, сославшись на отсутствие приказа, отказал ему в помощи. Тогда Лунин, помнивший Георгия Каумуалии ещё по кавалергардии, счёл себя обязанным поддержать отца своего однополчанина. Он сумел уломать кап-лея "…сообщил нам, что лично встречался с графом Воронцовым знал о планах правительствующих персон оказать необходимую помощь союзному монарху". Елагин оставил Шефферу под расписку шесть 24-х фунтовые корабельные пушки, но в людях ему отказал.

"Устюг" ушёл в Новороссийск, а Лунин решил остаться защищать "российские владения". Оже, человек сугубо мирный, также остался, не бросив друга.

2 апреля, выставив артиллерию на бастионы крепости, Михаил Сергеевич построил всех имеющихся в наличии служащих РАК и призвал их взяться за оружие и "показать, что русская честь не так дешево продается".

К тому времени бостонцы распустили ложный слух о том, что "они с русскими имеют войну, угрожая притом, что если король Томари не сгонит вскорости с Атувая русских, то придут к оному 5 бостонских военных кораблей. Тогда бостонцы и англичане, бывшие в нашей службе, все нам изменили и бежали кроме Жорч Юнга(Джордж Янг)*(8), бывшего начальником судна "Мирт-Кадьяк". Каумуалии колебался.

Даже в такой проигрышной ситуации горстка русских и алеутов под командованием бравого гвардейского штаб-ротмистра (участника компаний 1805-07 и 1812-15гг) могла устроить знатную баталию. Конечно весь остров им было не удержать, однако на побережье Ваимеа они бы устояли даже против армии Камеамеа.

Но тут 11 апреля пришёл "Мамель", на котором прибыл новый управляющий РАК на Санвичевых островах Григорий ван-Майер и быстро разобрался в сложившейся ситуации. Назначил Янга командовать "Ильменью" и, посадив на судно доктора и сопровождавших его алеута Изкакова и работного Осипова, немедленно отправил в Макао. Пушки с бастионов приказал снять и погрузить на "Мемель"*(9), а саму крепость объявил укреплённой факторией. После этого отправился на Гаваик и смог не только убедить Камеамеа в том, что все действия Шеффера были продиктованы его честолюбием, а отнюдь не начальственными указаниями, но и получить с короля компенсацию за сожжённую винокурню и убитого алеута.

Нежелание ван-Майера допустить вооружённое столкновение легко объяснимы и вытекает из того, как он понимал экономическое положение на островах, а также семейные и компанейские интересы. Сандаловые леса к тому времени были в основном вырублены, так что даже полный захват Оаху и Мауи не обеспечивал дополнительных прибылей. Главным интересом становился сахар, а большая часть плантаций располагались на островах подвластных Камеамеа. Кроме того площадь Кауаи была в 10 раз меньше площади остальных островов, что было важно с учётом дальнейшего развития производства сахара.

На Гавайях политическая ситуация стабилизировалась но поднявшаяся на Тихом океане волна докатилась к тому времени до Европы. Лондонская "Монинг Кроникл" и "Куриер" в номере от 30 июля 1817г. перепечатали сообщение американской газеты "Нэшнл адвокейт" о присоединении русскими одного из Сандвичевых островов и постройке на нём укреплений. "Мы скоро обнаружим эту нацию с её славным и активным правительством во всех частях света".

22 сентября подобная статья была помещена в петербургской "Северной пчеле"

14 августа ГП РАК получило победную реляцию д-ра Шеффер. Просьба Каумуалии

о принятии им российского подданства, казалось из далека, открывала перед Компанией соблазнительные перспективы. Уже на следующий день директора Булдаков, Крамер и Северин направили императору всеподданнейшее донесение, в котором сообщали, что "король Томари письменным актом передал себя и все управляемые им острова и жителей в подданство в.и.в-ву". Причём четвёртый директор- ван-Майер высказывался против присоединения островов и, оказавшись в меньшинстве, отказался подписать донесение. В последствие оказалось, что правительство придерживалось того же мнения.

Сообщая в феврале 1818г. об окончательном решении императора по вопросу о Сандвичевых островах руководитель ведомства иностранных дел Нессельроде писал: "Государь император изволил полагать, что приобретение сих островов и добровольное их поступление в его покровительство не только не может принести России никакой существенной пользы, но, напротив, во многих отношениях сопряжено с весьма важными неудобствами. И потому е.и.в-ву угодно, чтобы королю Томари, изъявя всю возможную приветливость и желание сохранить с ним приязненные сношения, от него помянутого акта не принимать, а только ограничиться постановления с ним вышеупомянутых благоприязненных сношений" министру внутренних дел Козодавлеву поручалось довести это решение до сведения директората Компании и "дать ей предписание, чтобы она от такового правила не отступала".

Современному читателю решение Александра I может показаться неожиданным и даже нелепым. Как могло случиться, что правительство категорически отказалось от приобретения тихоокеанской жемчужины?

Со времени получения первых донесений Шеффера прошло более полугода. За это время МИД успел собрать разнообразный дополнительный материал. Следует также отметить, что одновременно с сообщением о решении императора Нессельроде направил Козодавлеву "в подлиннике записку, составленную послом нашим в Англии графом Христофором Андреевичем Ливеным как о Сандвичевых островах вообще, так и помянутых двух островах особенно… Из сей записки в.пр-во в полном виде усмотреть изволите все соображения, кои е. в-во изволил принять по сему предмету в уважение".

Эта записка ясно показывает, что главной причиной столь странного отказа являлось взаимоотношения с Англией. Если присоединение северо-западного побережья Америки в 1800-х годах прошло достаточно спокойно, то теперь, когда Наполеон надёжно сидел на острове св.Елены, неизбежны были серьёзные политические демарши. А это было опасно, учитывая подавляющее превосходство британского флота. Кроме того приверженность Александра I доктринам "легитимизма" и "международного права" заставляли его очень осмотрительно относиться к открытым захватам как на Тихом океане, так и на северо-западе Америки (в частности в Калифорнии). Тем самым в Ст.-Петербурге явно рассчитывали связать руки Великобритании в отношении восставших испанских колоний. Не желал император и какого-либо обострения своих отношений с СШ, с которыми в это время предполагалось начать переговоры о вхождении в Священный союз.

Егор Николаевич не был посвящён в секреты большой политики и, когда во время стоянки "Ревеля" в Копенгагене узнал что император отправился на конгресс в Аахен, немедленно выехал в Берлин "для всеподданейшего поднесения мемория о событиях, с ним случившихся на помянутых островах". Настойчивый доктор сумел лично вручить "Меморий о Сандвичевых островах" Нессельроде. В дальнейшем рассмотрением предложений Шеффера занимались МИД и Департамент мануфактур и в результате их решение оказалось столь же негативным, как и прежде. Таков был петербургский финал гавайского спектакля в постановке доктора Шеффер. Он обошёлся РАК в 200тыс. руб. Попытка привлечь доктора к ответственности и заставить хотя бы частично возместить убытки ни к чему не привели. Егор Николаевич никаких средств не имел и, со своей стороны, засыпал ГП требованиями выплатить ему жалование и покрыть путевые издержки. В конечном итоге директорат пошёл на уступки. "Правление компании имеет честь донести, что оно с доктора Шеффера никакого взыскания по экспедиции Сандвических островов делать не может, потому что видит его в таком положении, по которому нет надежды получить удовлетворение, почему и считаем его свободным". В октябре 1819г д-р Шеффер выехал к своему покровителю д-ру Лангсдорфу в Бразилию, где и сделал в последствии великолепную карьеру.

Не смотря на полный провал авантюры Шеффера и недвусмысленное решение императора ГП РАК не отказалось от соблазнительной идеи утвердить своё влияние на Гавайских островах. В инструкциях, подписанных Булдаковым, Крамером и Севериным (ван-Майер опять остался в оппозиции) в августе 1819г, правителю предписывалось послать на Кауаи "нарочитую экспедицию" с тем чтобы "склонить Томари на позволение поселиться русским преимущественно на острове Онегау (Ниихау). Всего же лучше,- не останавливаясь перед нарушением монаршей воли писали директора- ежели бы он сей остров продал компании… Приобретение сего острова тем важно, что он есть самый ближайший к колониям и, будучи малолюден, менее представляет опасности от кичливости жителей". "Все вышеизложенное есть токмо эскиз, но настоящий в обширности план действий на Санвичевских островах по ближайшим о них сведениям" поручалось разработать самому Гагемейстеру. Но ни он, ни пришедшие ему на смену Яновский и Муравьев не хотели поставлять головы под монарший гнев и не торопились приступать к практическому исполнению "эскиза" директората.

Григорий ван-Майер, назначенный генеральным консулом, вёл иную политику, согласованную с отцом. Когда 8 мая 1819г в возрасте 70 лет скончался Камеамеа I и обнаружилось, что его наследник Лиолио, принявший имя Камеамеа II, "имеет большие несогласия с непокорными вассалами, в том числе и со своим первым министром по прозванию Питт (Каланимоку)" именно вмешательство ван-Майера содействовало провалу заговора непокорных князей. После того Камеамеа II написал императору Александру благодарственное письмо и отправил многочисленные подарки.

Не смотря на такую анархию мнений и действий тщательно продуманный план присоединения Гавайских островов к Российской империи всё же существовал, только главные движители его в критический момент оказались не у дел: Тертий Борноволоков мёртв, а граф Воронцов в отставке. Из их переписки вырисовывается простая и красивая интрига. Дождавшись смерти Камехамеха и неизбежных после неё столкновений интересов (что и случилось), Георгий Каумуалии фрахтует несколько судов, вербует "добровольцев" (кредит разумеется предоставляет РАбанк) и быстро наводит порядок на островах. Новый король Каумуалии I, прежде чем бостонцы и британцы что-то сообразят, объявляет о союзе с Россией.

Такой сценарий вполне мог быть осуществлён но в результате произошедших событий от грандиозной операции остался только поход миссионеров 1819г. в результате которого население Кауаи, Ниихау и части Оаху приняли православие.

1* Георгий - старший сын Каумуалии. Отец доверил своего первенца капитану компанейского судна Обольянинову, чтобы тот отвёз мальчика на воспитание к правителю Баранову. За этим странным шагом скрывались далеко идущие планы втягивания РАК в противостояние с королем Гавайев. Правитель, не желая влезать в эту интригу, переправил мальчика в Ст.-Петербург. Там директорат компании принял в мальчике большое участие - он крестился и был принят в Пажеский корпус, служил в кавалергардах, пользовался большим успехом у дам петербургского света; принял боевое крещение вместе с двумя ранами и кавалерией св. Георгия под Аустерлицем, по требованию ВК Константина Павловича, человека вздорного, хоть и отходчивого, уволен был из лейб-гвардии и переведен в Екатиринославский кирасирский полк в чине поручика, участвовал в компании 1812 г.; под Бородино сражался у Семеновского оврага и получил почётную шпагу за храбрость; под Красным был ранен, а затем сильно обморозился, вследствие чего в Париж вошёл со штабом 1-ой бригады 2-ой кирасирской дивизии под командованием генерал-майора Н.В.Кретова уже бравым штаб-ротмистром. Удачно женился на Екатерине Тимофеевне Рощевой и получил за ней 300 душ в Пензенской губернии и столько же в подарок от посаженного отца - Е.И.В. Александра I.

2* Д-р Элиот Джон де Кастро (Ная Хаоре) был личным врачём Камеамеа. За пол года до отправки д-ра Шеффер его переманили в службу РАК на должность приказчика и комиссионера. Скорее всего Баранов уже тогда готовил почву для внедрения Шеффера на Гавайи. Д-р Элиот служил на "Ильмени". В 1815г. был схвачен испанцами и провёл более года в тюрьме, его выручил капитан Головнин. Вернулся на Гавайи на "Рюрике".

3*После обнаружения экспедицией австралийских археологов под руководством Майка Морвуда на о.Флорес останков явно разумных людей очень маленького роста утверждение, что менехуне это плод фантазии может быть оспорено.

4*В настоящее время консорциум "BID" (Баркан -Иванов- деКалма) владеет на Гавайях 325 тыс. десятин пастбищ, в основном на Большом о-ве, но так же на всех остальных островах, кроме Ниихау. Им так же полностью принадлежит о-в Кахулаве.

5*В мае 1816г между Дж.Дж.Астором и Я.ван-Майером было заключено соглашение, согласно которому первый отказывался от своих претензий, а второй, от имени Компании, обязался не противодействовать принятию в Конгрессе постановления о запрете не-гражданам СШ заниматься в стране торговлей мехами. Границей меж компаниями были определены Скалистые горы. Астор честно выполнял условия договора и к 1834г. вытеснив из своей зоны всех конкурентов стал монополистом. Интересы клана Асторов и Компании нигде более не пересекались. Не смотря на это историк Д.Гамильтон, в книге "Лендлорд Нью-Йорка"

утверждает, что леди Астор, первая женщина-парламентарий и гражданская жена Бернарда Шоу, оказывала активную поддержку Советам испытывая ненависть к Рус-Ам из-за поражения своего предка.

6*Тут д-р Шеффер слишком преувеличивает свою роль в приобретении Компанией полуострова Кулау. Первые участки на нём были получены сразу после захвата Камеамеа о.Оаху в 1795г. Со стороны короля это был продуманный политический ход, т.к. этим островом, как и Кауаи примерно с 1100г. правила династия Пуна и ещё в 1765г. королева Пелеиохолани, бабка Каумуалии, правила обоими островами. Причём последний король Оаху Каланикупуле бежал на Кауаи под защиту родственницы и предлагал Компании половину своих владений взамен на военную помощь. Умер он в 1804г, завещав свои права Каумуалии.

После организации в Гонолулу компанейской фактории и винокурни были куплены ещё несколько участков под сахарные плантации. В основном стараниями Барканов, которым не хватало сырья для выгонки рома.

Следующие приобретения приходятся на 1805г. Тогда Камеамеа решился было на открытый захват Кауаи и сконцентрировал для этого в зал.Ваилуа на С-В побережье Оаху 12-ти тысячную армию. По настоянию Тертия Борноволокова правитель послал Камеамеа письмо с предостережением. "Будучи другом великого короля я, в моем лице Компания, а значит и Российская Империя, не желаем поддерживать короля (А.Б.) Каумуалии, считая, что король в архипелаге должен быть один. Но следует учитывать, что первородный сын короля Каумуалии, принц Георгий, служит в Российской Императорской Гвардии и состоит в дружбе с наследником престола Великим Князем Константином. и потому в случае получения из Ст.-Петербурга какого-либо предписания я, как верноподданный, обязан буду ему следовать вопреки даже своим желаниям. Помятуя однако давнее дружество меж нами царящие тщю надежду не встрять в сие братоубийство как бы к сему меня не прельщали".

Судя по стилю и знаниям политических реалий письмо составил Борноволоков. Но окончание приведённого отрывка выделяется из общего стиля и скорее всего вписал его сам Баранов.

Камеамеа правильно понял намёки Александра Андреевича. Он уже знал о предложении Каумуалии уступить половину Оаху взамен на военную помощь в его отвоевании. Камеамеа тут же подарил Баранову большую часть Жемчужной бухты вместе с полуо-вом Ваипио. Очень вовремя начавшаяся эпидемия холеры позволила королю не потеряв лица отказаться от вторжения на Кауаи. Камеамеа тут же заболел и вернулся на Мауи. Там он быстро выздоровел и объявил, что Ку не угодна война в этом году, впрочем как и в последующие.

Баранов продолжил свою миротворческую деятельность и 8 ноября 1810г. на борту "Мангазеи" стоящей в бухте Гонолулу Камеамеа и Каумуалии подписали удовлетворяющий все стороны договор. В нём Каумуалии признавал Камехамеха верховным королём и согласился платить ежегодную дань в 50 свиней; Камеамеа со своей стороны признал права Каумуалии на владение островами Кауаи и Ниихау, а Компания получила и с того и с другого дополнительные земли и льготы.

*7 Д-р Шеффер снова преувеличивает своё значение. Ему в поддержку было прислано лишь "Открытие"; "Ильмень", бывший в 1815-16гг. в промышленном вояже у берегов Калифорнии, возвращался в Новороссийск, но из-за внезапно открывшейся течи вынужден был идти к ближайшей земле, которой оказалась Гавайские острова; "Кадьяк" же был отправлен в 1816г. на острова за солью и сушеным таро.

*8 Не путать с Джорджем Янг

*9 В настоящее время эти пушки можно увидеть на Большой набережной Новороссийска. Интересна их история. Во время ремонтных работ в Старом порту в 1892г. инженер Плонский обратил внимание на вкопанные в землю странные кнехты. Это оказались чугунные пушки, заклепанные 17-18 августа 1855г. Бронзовые были вывезены в Англию и сейчас находятся в Королевском арсенале. Вот уже почти 150 лет из их металла отливают знаки высшей награды Британской империи- Крест Виктории.