Третья степень

Гросс Эндрю

Паттерсон Джеймс

Серия террористических актов потрясает благополучные пригороды Сан-Франциско.

Снова и снова убийцы оставляют на месте преступления послания, в которых ответственность за содеянное берет на себя таинственный Огаст Спайс.

Кто он? Маньяк? Обезумевший леворадикал-фанатик?

Дело Огаста Спайса ведет лучшая команда по расследованию убийств со времен Шерлока Холмса и доктора Ватсона – следователь, патологоанатом, юрист и репортер.

Четыре женщины, которые не отступают там, где теряются мужчины, – и разгадывают самые таинственные преступления.

Они уже сделали ошеломляющее открытие: Огаст Спайс погиб много лет назад.

Кто же действует от его имени?!

 

Часть первая

 

Глава 1

Было чистое, ясное апрельское утро того дня, с которого началась самая ужасная неделя в моей жизни. Как всегда в воскресенье, я встала ни свет ни заря, села в "иксплорер" и направилась к заливу вместе со своей любимой собакой Мартой, где на берегу, по обыкновению, совершала пробежки. Как обычно, я пробежала почти три мили от Форт-Мэйсон до моста и обратно, и этого было вполне достаточно, чтобы убедиться: в свои тридцать шесть лет я все еще нахожусь в прекрасной форме.

В то утро ко мне присоединилась моя лучшая подруга Джилл, она тоже решила подышать свежим воздухом со своим щенком Лабрадора по кличке Отис. Во всяком случае, она так объяснила, хотя скорее всего просто хотела разогреться перед велосипедной прогулкой на вершину Тамалпаис. Впрочем, у нее в тот день могли быть и другие планы, о которых она предпочла не распространяться.

Трудно поверить, что прошло всего пять месяцев с того кошмарного дня, когда Джилл потеряла ребенка. Сейчас она опять была изящной, стройной и необыкновенно энергичной.

– Ну и как ты провела эту ночь? – спросила она, легко труся рядом со мной. – Прошел слух, что у тебя было свидание.

– Можно сказать и так, – ответила я, не сводя глаз с вершин Форт-Мэйсон, которые, как мне казалось, приближались не слишком быстро. – Но с тем же успехом можно назвать Багдад самым приятным местом для отдыха.

Джилл усмехнулась:

– Извини, если я затронула больную тему.

С утра у меня из головы не выходили неприятные воспоминания о встрече с Франклином Фрателли, магнатом реинвестиций (который в действительности занимался тем, что выколачивал деньги из разорившихся владельцев интернет-компаний). В последние два месяца он часто заглядывал в мой офис и до такой степени мне надоел, что я в конце концов согласилась поужинать с ним в субботу вечером.

– Ничего страшного, – отмахнулась я, продолжая бежать. – Все равно я не стану посвящать тебя во все подробности.

Мы достигли конца причала Марина-Грин и остановились, стараясь перевести дух.

– Не знаю, как тебе удается так легко справляться с такой нагрузкой, – заметила я, тяжело дыша.

– Когда моей бабушке исполнилось шестьдесят, – произнесла Джилл, расправляя плечи и вытягивая руки, – она стала проходить по пять миль в день. Сейчас ей уже девяносто, и никто не знает, где она находится в данный момент.

Мы весело рассмеялись. Мне было приятно видеть, что подруга по-прежнему беззаботна и без труда справляется со своими проблемами.

– Как насчет чашечки мокачино? – поинтересовалась я. – Марта угощает.

– Не могу. Стив сегодня прилетает из Чикаго и хочет сразу же переодеться и отправиться на велосипедах на выставку Дина Фридлиха во Дворец Почетного легиона. Ты же знаешь, как ведет себя щенок, когда ему не дают возможности вдоволь побегать.

Я нахмурилась.

– Никогда не думала о Стиве как о щенке.

Джилл молча кивнула и сняла свитер.

– Джилл, – удивленно воскликнула я, уставившись на ее обнаженные руки, – что это такое, черт возьми!

Под узкими бретельками ее спортивного бюстгальтера были отчетливо видны темно-синие пятна, похожие на отпечатки пальцев.

Вопрос застал ее врасплох. Набросив на плечи свитер, она недовольно поморщилась.

– Ах это. Наверное, ударилась, когда вылезала из ванной. Ты что, сама не знаешь, как это бывает? – Она хитро мне подмигнула.

Я кивнула в знак согласия, но эти синяки не давали мне покоя.

– Ты уверена, что не хочешь выпить со мной чашку кофе?

– Извини, Линдси, ты же знаешь моего мужа. Он такой нетерпеливый и недоверчивый, что каждое мое опоздание начинает воспринимать как нечто неслыханное. – С этими словами она позвала Лабрадора и побежала к машине. – Увидимся на работе, – помахала она рукой на прощание.

– Ну а ты что скажешь? – спросила я Марту, опускаясь перед ней на колени. – Похоже, что тебе вовсе не помешает чашечка крепкого кофе. – Я надела на нее ошейник и медленно направилась ко входу в кафе "Старбакс".

Этот район всегда был моим любимым местом отдыха. Здесь были уютные узкие улочки, которые причудливо извивались, огибая невысокие холмы, и симпатичные домики, а целебный воздух наполнял йодистый запах океана. Я прошла мимо прекрасного трехэтажного здания с резными деревянными ставнями и терракотовой черепичной крышей. Если бы не Марта, я бы стояла здесь часами и любовалась этим замечательным сооружением. Именно этот дом я вспоминаю, думая о том, что произошло в следующую минуту. А еще рыжеволосого мальчика, который выделывал замысловатые фигуры на своем велосипеде, да женщину в комбинезоне, спешившую куда-то с большим свертком в руках.

– Пошли же, Марта, – дернула я за поводок. – Я уже чувствую запах крепкого кофе.

В этот момент старый дом с терракотовой крышей и резными ставнями неожиданно вздрогнул, издал громкий хлопок и мгновенно осел, охваченный яркими языками пламени. И мне вдруг показалось: нахожусь не в Сан-Франциско, а в грохочущем взрывами Бейруте.

 

Глава 2

– О Господи, – только и смогла я произнести, когда мое лицо опалило жаром от взрыва, а один из разлетевшихся во все стороны обломков здания чуть не сбил меня с ног.

Отвернувшись, я бросилась на землю, стараясь прикрыть Марту от обжигающих воздушных волн. Лишь через несколько секунд я опомнилась и подняла голову. Матерь Божья... Я не могла поверить своим глазам. Тот самый симпатичный старый дом, которым я только что восхищалась, в мгновение ока превратился в груду объятых пламенем развалин. И в этот момент я с ужасом поняла, что в доме могут находиться люди.

Не мешкая ни секунды, я вскочила на ноги, быстро привязала Марту к фонарному столбу, а потом бросилась через дорогу к охваченному огнем зданию. Второй этаж дома практически исчез, и все, кто там находился, были обречены. Я судорожно выхватила из кармана мобильный телефон и быстро набрала номер 911.

– Это лейтенант Линдси Боксер из полицейского управления Сан-Франциско, – закричала я в трубку. – Номер удостоверения – два-семь-два-один. В жилом доме на углу улиц Альхамбра и Пирса произошел взрыв. Вероятно, есть жертвы. Срочно вышлите пожарную команду и "скорую помощь". Да поживее.

Я спрятала телефон и стала думать, что делать. Согласно инструкции, я должна была дождаться команды спасателей, но если в доме есть люди, то каждая минута могла обернуться страшными потерями. Я быстро сняла свитер, обвернула им лицо и направилась к дому, моля Бога, чтобы он пощадил меня и тех, кто там находился.

– Здесь есть кто-нибудь? – громко крикнула я, входя в пылающее здание. В нос ударил едкий запах гари, а все вокруг было покрыто пеленой серого дыма. Лицо опалила волна жара, от которого не спасала даже одежда. Передо мной поднялась стена огня и дыма, а на голову сыпалась обгоревшая штукатурка.

– Полиция! – снова крикнула я в темноту. – Здесь есть кто-нибудь живой?

Едкий дым резал легкие, как острое лезвие бритвы, а в ушах стоял такой гул, что услышать хоть какой-то звук было практически невозможно. Только сейчас я поняла, почему люди, оказавшиеся в западне на верхних этажах горящего здания, не выдерживали этого страшного огненного ада и предпочитали прыгать вниз навстречу смерти.

Я прикрыла глаза руками и стала медленно пробираться внутрь дома, тщетно оглядываясь по сторонам.

– Здесь есть кто-нибудь? – снова закричала я, уже потеряв всякую надежду найти хоть одно живое существо. Мои брови были опалены огнем, а легкие заполнены едким дымом. Я вдруг поняла, что не могу продвигаться дальше, так как вот-вот рухну без сознания в этом пекле.

Уже повернувшись к выходу, я вдруг заметила фигуры лежащих на полу мужчины и женщины в одежде, охваченной пламенем. Скорее всего они были мертвы и уже не нуждались в помощи. Я остановилась на мгновение, испытывая приступ тошноты, а потом подумала, что вряд ли смогу хоть что-то для них сделать. И в этот момент послышался какой-то шум, отдаленно похожий на крик или плач. Я стояла и слушала, несмотря на треск огня и обжигающий жар, от которого, казалось, лопалась кожа на лице.

Звук повторился. Теперь я уже не сомневалась в том, что это был крик о помощи. Кто-то в этом доме молил о спасении.

 

Глава 3

Набрав побольше воздуха, я быстро двинулась в глубь полыхающего дома.

– Где вы? – закричала я в мрачную пелену огня и дыма. Сейчас я боялась уже не только за того, кто звал на помощь, но и за себя.

Крики доносились откуда-то издалека, из глубины дома, и звучали все тише и тише. Не теряя ни секунды, я направилась в самое пекло, прикрывая лицо обеими руками.

– Я иду к вам! – закричала я, чудом не угодив под рухнувшую рядом деревянную балку перекрытия. Скорее всего кричавший находился там, где когда-то был второй этаж дома.

– Полиция! – крикнула я. – Где вы?

Ответа не последовало.

Через секунду я услышала слабый плач и быстро пошла в ту сторону, откуда он раздавался, с ужасом понимая, что в конце коридора скорее всего находилась детская. И я не ошиблась. Правда, это была уже не комната, а то, что от нее осталось. Кроватка лежала на боку, прижатая к стене, и из-за нее доносился слабый писк. Обжигая руки о раскаленную спинку, я попыталась отодвинуть кровать в сторону и вдруг увидела перед собой посиневшее от страха и дыма лицо маленького мальчика. Ему было лет десять, не больше. Он уже не мог кричать или плакать и только глухо кашлял, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха. Вся комната была завалена каким-то дымящимся хламом, и я поняла, что, если останусь здесь хоть на минуту, мы оба погибнем от удушья.

– Не бойся, малыш, – попыталась успокоить его я, – сейчас я вытащу тебя отсюда. – Я наклонилась над ним, напрягла все свои силы, вытащила его из-за кровати и медленно понесла к спасительному выходу. Мальчик прижался ко мне всем телом и тихо всхлипывал: "Мама, мама", – а я несла его из последних сил, уже не обращая никакого внимания на обжигающую боль на лице.

Я медленно пробиралась к выходу, моля Бога, чтобы силы не оставили меня в эту минуту.

– Есть кто-нибудь живой? – снова прокричала я, приближаясь к входной двери, и вдруг услышала в ответ: "Сюда, сюда!"

Переступая через горящие балки, я сделала несколько шагов вперед и увидела перед собой слабый отблеск дневного света. На улице уже слышались громкие голоса и звуки сирен пожарных машин. Перед самым выходом возникли две огромные фигуры пожарных. Первый из них взял мальчика, а второй осторожно подхватил меня под руки и вывел на свежий воздух. Выйдя из дома, я устало опустилась на колени и стала жадно хватать ртом прохладный воздух. Кто-то бережно накрыл меня одеялом, но я уже не держалась на ногах и медленно сползла на землю. В следующее мгновение на моем лице оказалась кислородная маска, а перед глазами появилось крупное лицо пожарника.

– Вы были внутри, когда дом взорвался? – спросил он.

– Нет, – с трудом выдавила я из себя. – Я пошла туда, чтобы помочь, – после чего с трудом достала полицейский жетон. – Лейтенант Боксер, отдел по расследованию убийств.

 

Глава 4

– Со мной все в порядке, – сказала я, вырываясь из рук подоспевших медиков и направляясь к мальчику, которого уже укладывали на каталку "скорой помощи". Он лежал неподвижно, но едва заметное подергивание его век подсказывало, что он жив. Боже мой, мне даже не верилось, что я только что спасла ему жизнь.

А на улице полицейские уже оттесняли собравшихся зевак, среди которых я увидела того самого рыжего мальчишку, который некоторое время назад катался перед домом на велосипеде. Люди угрюмо смотрели на объятый пламенем дом, не понимая, что происходит.

И в этот момент я вдруг услышала собачий лай и вспомнила, что оставила Марту привязанной к столбу. Подбежав к ней, я крепко прижала ее к себе, а она благодарно лизнула меня в щеку.

Через минуту ко мне подошел командир пожарного отряда в ярком шлеме на голове.

– Капитан Эд Нороски, – представился он. – Вы в порядке?

– Думаю, что да, – неуверенно произнесла я.

– У вас что, лейтенант, нет возможности для проявления героизма на своей работе? – с ухмылкой спросил он.

– Я просто шла мимо и вдруг услышала взрыв. Мне показалось, что взорвался газ, и я решила проверить, нет ли в доме людей. Думаю, я поступила правильно.

– Да, лейтенант, не только правильно, но и своевременно. Ваш поступок не может не вызывать восхищения. – Капитан посмотрел на догорающий дом. – Но должен вам заметить, что это был не взрыв бытового газа.

– В доме я наткнулась на два тела, – неожиданно вспомнила я.

– Да, – кивнул капитан и развел руками. – Мужчина и женщина. А еще одного человека мы обнаружили в дальней комнате на первом этаже. Этому мальчишке крупно повезло, что вы нашли его в этом пекле.

– Да, – согласилась я и посмотрела на дымящуюся груду развалин. В моей душе возник страх. Если это не взрыв бытового газа, то...

Мои размышления были прерваны внезапно вынырнувшим из толпы зевак Уорреном Джейкоби. Он показал полицейским свой жетон и быстро зашагал ко мне.

В это воскресное утро он находился на дежурстве и, вероятно, очень быстро получил сообщение о взрыве. На его лице была привычная угрюмая маска, которая не менялась на протяжении долгого времени. Иногда казалось, что он вообще не умеет смеяться. Он не улыбался даже, когда рассказывал какой-нибудь смешной анекдот. И сейчас только блеск в его глазах свидетельствовал о крайней степени удивления.

– Надеюсь, с тобой все в порядке, лейтенант? – спросил он, уставившись на обгоревший и задымленный остов дома.

– Да вроде бы, – сказала я, пытаясь встать на ноги.

Он посмотрел на меня, а потом снова перевел взгляд на сгоревшее здание.

– По-моему, произошедшее поразило даже видавшего виды начальника убойного отдела, – произнес он с легкой иронией. – Может быть, наш городок посетила какая-то палестинская делегация?

Я не обратила внимания на его обычный черный юмор и коротко рассказала о том, что видела. Не было ни дыма, ни огня, просто второй этаж неожиданно взлетел в воздух.

– Весь мой двадцатисемилетний опыт работы в полиции подсказывает, что речь идет не о взрыве котла в подвальном помещении. – Джейкоби снова посмотрел на дымящиеся развалины дома.

– Уоррен, – раздраженно поморщилась я, – ты когда-нибудь видел, чтобы бойлерная находилась на втором этаже?

– Ни один из моих знакомых не живет в таком доме. – Он пристально посмотрел на меня. – Линдси, ты уверена, что обойдешься без медицинской помощи? Может, все-таки отвезти тебя в больницу? – Он наклонился надо мной, стараясь оценить мое состояние. После того как я получила серьезное ранение, расследуя дело Кумбза, Джейкоби стал относиться ко мне, как добрый дядюшка к племяннице. Он даже перестал доставать меня своими пошлыми шутками на сексуальные темы.

– Нет, Уоррен, я в полном порядке.

Не знаю, почему я обратила на это внимание. Я просто сидела на тротуаре, прислонившись спиной к дверце припаркованной машины, и думала о том, что все это случилось в таком тихом и, казалось бы, абсолютно безопасном районе. Подобные вещи могли происходить где угодно, но только не здесь и уж тем более не у меня на глазах. И тут я увидела красный школьный рюкзак, один из тех, какие носят миллионы школьников. Меня снова охватила непонятная тревога. Я много раз слышала о повторных взрывах на Ближнем Востоке. Если в этом доме действительно взорвалась подложенная кем-то бомба, то что все это означает? Я не могла оторвать взгляда от красного школьного рюкзака.

– Уоррен, – вскрикнула я, хватая его за руку, – скажи всем, чтобы немедленно отошли на безопасное расстояние. Живо! Скорее убери всех отсюда!

 

Глава 5

Из большого старого шкафа в подвале дома Клэр Уошберн вытащила такой же старый алюминиевый футляр, к которому не прикасалась уже целую вечность. – Боже мой...

Сегодня она встала рано утром специально для того, чтобы навести порядок в подвальном помещении и выбросить ненужные вещи. Выпив чашку кофе, она надела старые джинсы и принялась за работу. Первым делом она разобрала коробки с детскими настольными играми, в которые уже давно никто не играл. Затем наступил черед ящиков с футбольными принадлежностями, оставшимися со времен команды Попа Уорнера. Сейчас же весь этот хлам представлял собой сборище пыли, от которого давно уже пора было избавиться.

Вот тогда-то Клэр неожиданно наткнулась на металлический футляр, укрытый старым одеялом, и даже вскрикнула от удивления. Последний раз она открывала его по меньшей мере лет десять назад. Это была ее старая виолончель, и один вид ее пробудил в ней массу приятных воспоминаний.

Клэр вытащила футляр из шкафа и нежно погладила его рукой. Страшно подумать, сколько часов она провела за этим инструментом, разучивая гаммы и оттачивая технику. "Дом без музыки, – часто повторяла ее мать, – это все равно что дом без жизни". Последний раз она доставала инструмент в тот день, когда ее муж Эдмунд отмечал свое сорокалетие. Она играла тогда концерт Гайдна и вызвала восхищение всех его гостей.

Клэр щелкнула металлическими замками, открыла футляр и посмотрела на матовую поверхность виолончели, покрытую толстым слоем пыли. Это был прекрасный инструмент, подаренный ей за музыкальные успехи музыкальным департаментом Хэмптон. Она вспомнила, что долгое время считала этот предмет своим самым дорогим приобретением. Во всяком случае, до того самого момента, когда решила поступать в медицинский колледж и окончательно забросила занятия музыкой.

В памяти у нее неожиданно зазвучали, казалось, давно забытые мелодии из любимых концертов Гайдна. Воспоминания были настолько живыми, что она невольно оглянулась, а потом махнула рукой и вынула виолончель из футляра. В конце концов, Эдмунд спит крепким сном, а больше ее никто не услышит. Она взяла смычок, подержала его в руке и улыбнулась. Через минуту помещение заполнилось мелодичными и до боли знакомыми звуками. Клэр даже глаза закрыла от удовольствия. Несколько нот прозвучали не совсем точно, но вскоре к ней вернулась уверенность.

– Боже мой, – воскликнула Клэр и громко рассмеялась, – оказывается, я еще кое-что помню.

В этот момент у нее за спиной послышался легкий шорох. Она повернула голову и увидела на пороге мужа, который остановился в недоумении, застегивая пуговицы на пижаме.

– Я помню, что проснулся, – растерянно пробормотал он, – помню, что встал с постели, надел очки и пошел в ванную чистить зубы, но не могу понять, не сон ли все это. Наверное, я все еще сплю.

Клэр засмеялась, продолжая играть концерт Гайдна. Эдмунд подхватил знакомую мелодию, размахивая в такт руками.

– Значит, ты еще кое-что помнишь? Прекрасно. А сможешь ли ты сейчас сыграть финал? Ведь это очень сложное место.

– А ты сомневаешься в этом, маэстро Уошберн?

Эдмунд улыбнулся.

В этот момент наверху раздался телефонный звонок. Эдмунд поспешил в комнату.

– Господи, что же это такое, даже в воскресенье не могут оставить тебя в покое! Это что, жилой дом или офис Клэр Уошберн? – Он снял трубку радиотелефона и поднес ее жене.

Это был Фредди Родригес из отдела судебно-медицинской экспертизы. Клэр долго его слушала, а потом покачала головой.

– Эдмунд, какой кошмар! Взрыв в центре города! Линдси получила легкие ранения.

 

Глава 6

Не знаю, что заставило меня обратить внимание на этот красный школьный рюкзак. Возможно, мысль о трех погибших жителях дома, а может быть, огромная толпа полицейских и пожарников, которые сновали вокруг дома, исследуя место происшествия. Как бы там ни было, я не сводила с него глаз, и мое чутье подсказывало мне, нет, не подсказывало, а просто кричало, что здесь что-то не так, что в нем кроется смертельная опасность.

– Всем назад! – снова закричала я во весь голос.

Разумеется, в тот момент я еще понятия не имела, что буду делать, но знала, что нужно во что бы то ни стало убрать подальше всех этих людей. Просто на всякий случай.

– Нет, лейтенант, – предупредил меня Джейкоби, когда я снова посмотрела на рюкзак, – так не пойдет. Я не позволю тебе, Линдси, приблизиться к нему.

– Уоррен, – закричала я, вырываясь из его крепких рук, – убери, ради Бога, отсюда людей!

– Линдси, – продолжал уговаривать он меня, – я, конечно, ниже тебя по званию, но я прослужил в полиции более четырнадцати лет и прекрасно знаю, чем все это может кончиться. Умоляю, не подходи к этой сумке.

В этот момент к нам подбежал капитан пожарной службы, крича в микрофон рации:

– Всем отойти назад! Обнаружена сумка, в которой может быть взрывное устройство. Повторяю, всем немедленно отойти назад! И срочно вызовите сюда Мегитакоса из команды взрывников.

Через несколько минут мимо меня прошла группа взрывников во главе с командиром отряда Нико Мегитакосом. Все они были одеты в специальную защитную форму и несли какие-то приборы. Приблизившись к красному рюкзаку, Нико поставил на землю небольшой ящик, вынул оттуда сканер и дал знак, чтобы к нему подъехала машина с оборудованием.

В мгновение ока они просканировали содержимое сумки, после чего стали тщательно изучать показания приборов. Я была абсолютно уверена в том, что это не простая сумка, в ней должно быть что-то важное, если не бомба, то нечто, имеющее непосредственное отношение к взрыву. Но сейчас мне оставалось лишь молить Бога о том, чтобы ничего не произошло.

– Подгоните сюда грузовик, – крикнул Нико подчиненным. – Похоже, здесь действительно находится взрывчатка.

Через минуту все пространство вокруг сумки было огорожено стальными листами, вынутыми из подъехавшего грузовика, а сам он был поставлен так, чтобы в случае взрыва не пострадали посторонние люди. По быстрым движениям взрывников можно было без труда догадаться, что бомба в рюкзаке могла взорваться в любую минуту.

Я прижалась к земле и почувствовала, что по спине скатилось несколько капель холодного пота. Человек в специальной защитной форме подошел к сумке, осторожно приподнял ее длинными зажимами и поставил в бронированный корпус грузовика. К счастью, ничего не случилось.

– Не могу обнаружить взрывчатку, – обрадованно сказал человек с прибором в руке. – Придется открыть сумку и осмотреть ее.

Нико забрался в грузовик и осторожно расстегнул молнию рюкзака.

– Здесь действительно нет ничего подозрительного, – выкрикнул он оттуда. – Только какой-то гребаный радиоприемник на батарейках.

Все вокруг облегченно вздохнули и расслабились. Я мгновенно вскочила на ноги и ринулась к грузовику, чтобы осмотреть рюкзак. К нему была прикреплена пластиковая табличка, на которой обычно указывается имя владельца. Я подняла ее и прочитала: "БАБАХ, УБЛЮДКИ"

Я оказалась права – это действительно было послание, оставленное нам преступником. Внутри рюкзака рядом с обычным радиоприемником со встроенными электронными часами лежала фотография в рамке. Точнее сказать, это была не просто фотография, а компьютерное изображение, снятое цифровым фотоаппаратом и отпечатанное на обычной бумаге с помощью самого обыкновенного принтера. На нем был изображен довольно симпатичный мужчина лет сорока, а внизу имелась короткая подпись следующего содержания: "МОРТОН ЛАЙТАУЭР, ВРАГ НАРОДА. ДА БУДЕТ УСЛЫШАН ГОЛОС НАРОДА".

Еще ниже было указано имя автора: "ОГАСТ СПАЙС".

Боже мой, значит, это была публичная казнь!

В этот момент все внутри у меня перевернулось.

 

Глава 7

Личность владельца дома мы установили очень быстро. Им оказался тот самый Мортон Лайтауэр, который был изображен на снимке вместе с членами своей семьи. Джейкоби это имя показалось знакомым.

– Уж не тот ли это парень, которому принадлежит фирма "Системы X/L"?

– Понятия не имею, – ответила я, покачав головой.

– Нет, ты должна его знать, – настаивал он. – Это же та самая компьютерная фирма, которая собрала через Интернет почти шестьсот миллионов, хотя сама практически прогорела. Ее акции продавались на фондовой бирже по шестьдесят долларов, а сейчас упали почти до шестидесяти центов.

В этот момент я припомнила, что действительно видела нечто подобное в новостях. Этот парень действительно стал героем скандала, о котором сообщили практически все средства массовой информации. Я вспомнила, что он пытался скупить футбольные клубы, приобретал по дешевке жилые дома и даже установил в своем доме в Эс-пене сложнейшую систему безопасности стоимостью более 50 тысяч долларов. И вместе с тем он фактически погубил собственную компанию и уволил почти половину своих сотрудников.

– Я слышал о недовольстве инвесторов, – сказал Джейкоби, покачав головой. – Но это, мне кажется, уж слишком.

Сзади послышался истеричный голос какой-то женщины, пытавшейся прорваться сквозь полицейское оцепление. Инспектор Пол Чин провел ее к сгоревшему дому, с трудом пробираясь сквозь толпу журналистов и телевизионщиков.

– Боже мой, – тихо повторяла она, остановившись перед тем, что осталось от здания, и прикрывая рот руками. – Боже мой.

Пол Чин подвел ее ко мне.

– Это сестра Лайтауэра, – тихо сказал он.

На ней были синие джинсы и кашемировый свитер, туфли без каблуков от Маноло Блахника, которые я как-то минут десять рассматривала в витрине универмага Неймана. Ее густые волосы были стянуты в тугой пучок на затылке.

– Пожалуйста, давайте отойдем в сторонку, – сказала я, уводя ее подальше от сгоревшего дома. – Я лейтенант Боксер из отдела по расследованию убийств.

– Дайана Аронофф, – тихо произнесла она. – Я узнала об этом из выпуска новостей. Что с Мортом? С Шарлотой? А дети?.. Кто-нибудь из них остался в живых?

– Мы вынесли оттуда мальчика лет одиннадцати.

– Эрик, – с трудом выдохнула она. – Что с ним?

– Сейчас он в ожоговом центре больницы "Кэл-Пасифик", – ответила я. – Думаю, он выкарабкается.

– Слава Богу, – воскликнула она, а потом снова закрыла лицо руками. – Как это могло случиться?

Я присела перед ней на корточки и взяла ее за руку.

– Миссис Аронофф, я должна задать вам несколько вопросов. Насколько я могу судить, это не случайное происшествие. Как вы думаете, кто мог покушаться на жизнь вашего брата?

– Не случайное, – эхом повторила она. – Да, Морти сам не раз говорил мне, что средства массовой информации относятся к нему, как к бен Ладену, что его никто не понимает и все считают, что его интересуют только деньги.

В этот момент к нам подошел Джейкоби.

– Миссис Аронофф, нет никаких сомнений, что взрыв произошел на втором этаже. Вы знаете, кто имел беспрепятственный доступ в дом вашего брата?

– У него была домработница, – тихо ответила та, вытирая глаза тыльной стороной ладони. – Виола.

Уоррен тяжело вздохнул.

– К сожалению, она погибла. Вероятно, именно ее тело было обнаружено под обломками дома.

– Боже мой, – снова всхлипнула Дайана.

Я пожала ее руку.

– Послушайте, миссис Аронофф, я видела этот взрыв собственными глазами и ни секунды не сомневаюсь, что взрывчатку принесли в дом намеренно. Это мог сделать либо человек, имевший беспрепятственный доступ в дом, либо хороший знакомый. Подумайте хорошенько, кто бы это мог быть.

– В доме была еще одна девушка – няня, – пробормотала она. – Мне кажется, она иногда оставалась там ночевать.

– Ей крупно повезло, – сказал Джейкоби, закатив глаза. – Если бы она была там вместе с вашим племянником...

– Она ухаживала не за Эриком, – тут же поправила его Дайана, покачав головой. – Ее пригласили для Кэтлин.

Мы с Джейкоби быстро переглянулись.

– Кэтлин? Кто это?

– Моя племянница, лейтенант.

Увидев наши застывшие лица, она замерла от страха.

– Когда вы сказали, что вынесли оттуда одного только Эрика, я сразу предположила...

Мы продолжали недоуменно смотреть друг на друга, не понимая, о чем она говорит.

– Боже мой, ей всего лишь шесть месяцев.

 

Глава 8

Значит, весь этот кошмар еще не закончился. Я бросилась к капитану Нороски, который все еще что-то громко кричал в портативную рацию, в то время как его люди сновали по дымящемуся дому.

– Сестра Лайтауэра говорит, что в доме должен быть шестимесячный ребенок, – прокричала я ему на ухо.

– Нет, лейтенант, в этом доме больше никого нет, – удивленно возразил он. – Мои люди только что осмотрели верхний этаж и никого там не обнаружили. Если хотите, можете сами подняться наверх и убедиться в этом.

Внезапно в моей памяти всплыли внутренние помещения горящего дома, которые я видела собственными глазами. Я вспомнила то место, где обнаружила мальчика, и поняла, что рядом должна была быть еще одна детская комната. У меня все внутри похолодело от этой мысли.

– Послушайте, капитан, искать надо не на последнем этаже, а на первом.

Нороски немного подумал, а потом приказал своим людям еще раз осмотреть первый этаж.

Мы молча стояли перед дымящимися руинами и с замиранием сердца следили за работой пожарных. Мысль о том, что в доме мог остаться маленький ребенок, не давала мне покоя. Ведь я могла спасти его, если бы знала о его существовании.

Мне казалось, что прошла вечность с тех пор, как люди Нороски начали осматривать первый этаж. Наконец один из них вышел и беспомощно развел руками.

– Никого, – крикнул он в нашу сторону. – Мы тщательно осмотрели детскую комнату, но никого там не обнаружили, даже обгоревших останков.

Дайана Аронофф вскрикнула от радости. Значит, ее племянницы в этот ужасный момент не было дома. Однако в то же мгновение в ее глазах мелькнул страх. Если Кэтлин нет в доме, то где же она может быть?

 

Глава 9

Чарлз Дэнко неподвижно стоял позади толпы и молча смотрел на происходящее. Он был одет в костюм велосипедиста и одной рукой придерживал стоявший рядом велосипед. Велосипедный шлем был надвинут на глаза и скрывал его лицо на тот случай, если полицейские вздумают снимать на видеопленку всех собравшихся вокруг дома зевак. Он знал, что они часто делают это, чтобы выйти на след преступника.

"Лучше и быть не могло", – подумал он, с улыбкой наблюдая за пожарными и полицейскими. Лайтауэр мертв, разорван в клочья, а вместе с ним сгорела и вся его гнусная семейка. Оставалось только надеяться, что они достаточно намучились перед смертью, даже его сопливые отпрыски. Еще вчера он мог только мечтать об этом, а сегодня это самая что ни на есть реальность. Та самая жуткая реальность, которая должна ужаснуть добропорядочных жителей Сан-Франциско. Конечно, эта операция отняла у него много сил и нервов, но в итоге все закончилось благополучно. Ему удалось добиться поставленной цели, и вот сейчас эта толпа тупоголовых пожарных, медиков и полицейских мечется по руинам дома, пытаясь разобраться с тем, что стало делом его рук. И это только начало.

Его внимание было сосредоточено на симпатичной блондинке, вероятно, из полицейского управления. Она вела себя довольно спокойно и производила впечатление мужественной женщины. Он смотрел на нее и думал, что, возможно, именно она в будущем станет его главным противником. Интересно, хватит ли у нее сил и ума справиться с ним?

Улучив удобный момент, он подошел к одному из полицейских и с равнодушным видом спросил:

– Скажите, эта женщина, которая только что вышла из горящего дома, это инспектор Мерфи? Мне почему-то кажется, что я ее знаю.

Полисмен даже не потрудился повернуться к нему, что было вполне естественно. Именно так все они относятся к зевакам, собирающимся на месте преступления.

– Нет, – сказал он, – это лейтенант Боксер из отдела по расследованию убийств. Я слышал, она самый крутой сыщик в нашем городе.

 

Глава 10

В помещении на третьем этаже, где располагался отдел по расследованию убийств, царила невообразимая суматоха. Никогда еще в воскресенье в нашем отделе не собиралось столько людей, как сегодня. Я заехала в больницу, чтобы узнать о самочувствии мальчика, а потом сразу же направилась в отдел, где меня уже с нетерпением ждали. Результатов экспертизы о характере взрыва еще не было, однако у нас имелись по крайней мере два факта, над которыми стоило поразмышлять. Как правило, взрывы жилых домов не сопровождаются похищениями людей. "Если мы найдем пропавшего ребенка, – говорили мне, – значит, рано или поздно найдем и преступника, который устроил этот взрыв".

Телевидение уже сообщило об этой трагедии и каждую минуту показывало мэра города Фиске и комиссара полиции Траккио, которые прибыли на место происшествия вслед за полицией.

– Это ужасная, невыразимо ужасная трагедия, – прочувствованно говорил мэр, прибывший к взорванному дому сразу же после завтрака в "Олимпике". – Мортон и Шарлотт Лайтауэры были самыми щедрыми и великодушными гражданами нашего города. Более того, они были нашими верными и преданными друзьями.

– И к тому же самыми богатыми спонсорами, – добавил от себя Кэппи Томас, напарник Джейкоби.

– Я хочу, чтобы все знали, – продолжал мэр, – что полицейское управление уже имеет некоторые соображения на этот счет и приступило к расследованию этого ужасного события. У них есть некоторые улики, и я хочу заверить граждан нашего города, что это всего лишь отдельный инцидент, вызванный случайными причинами.

– Да уж, – язвительно заметил Уоррен Джейкоби, почесав затылок. – А что будет теперь с тем дерьмом, которое мы называем нашим пенсионным фондом? У меня там, правда, всего лишь несколько акций, но все же не хотелось бы их потерять.

– У меня тоже, – поддержал его Кэппи. – Ты в каком фонде?

– Точно не помню, – отмахнулся Джейкоби. – Кажется, "Долгосрочный рост" или что-то в этом роде. Как бы там ни было, с чувством юмора у этих людей все в полном порядке. Еще два года назад у меня там было...

– Послушайте, финансовые магнаты, – прервала я их, – сегодня воскресенье, и все фондовые биржи давно закрыты. А у нас тут взорванный дом, сгоревшее имущество, три трупа и неизвестно куда исчезнувший ребенок.

– Да, – охотно откликнулся Стив Файори, пресс-секретарь нашего отдела, который уже готовил материал о происшествии и только что вернулся с посвященной ему пресс-конференции. – Шеф уже подтвердил, что речь идет именно о преднамеренном взрыве, а не о несчастном случае, как мы думали. Он сказал, что специалисты обнаружили в развалинах дома остатки таймера, какие-то провода и отдельные куски взрывателя.

Эта новость нисколько нас не удивила, но мысль о том, что в нашем спокойном городе произошел самый настоящий террористический акт, не давала нам покоя. Трудно было смириться с тем, что отныне придется жить в постоянном напряжении и ожидать очередного взрыва. Да еще этот пропавший шестимесячный ребенок, которого неизвестно где теперь искать.

– Черт возьми, – выругался Джейкоби, посмотрев на часы. – Скоро уже обед.

 

Глава 11

– Лейтенант, – закричал кто-то из глубины комнаты, – Траккио просит вас к телефону!

– Я же говорил тебе, – усмехнулся Кэппи.

Я взяла трубку, ожидая, что шеф сразу же устроит мне нагоняй за то, что я слишком рано покинула место происшествия. Траккио был страшным занудой и невыносимым аккуратистом и всегда рассматривал любое дело с точки зрения того, чему учили его в полицейской академии двадцать пять лет назад.

– Линдси, это Синди, – неожиданно прозвучал в трубке знакомый голос подруги. – Не спеши ругать меня на чем свет стоит, – сразу же пояснила она. – Просто по-другому я не могла с тобой связаться.

– Ты выбрала не самое удачное время, – недовольно поморщилась я. – Я думала, этот засранец Траккио сейчас начнет на меня наезжать.

– Меня тоже многие считают засранкой, которая на них наезжает.

– Ты совсем другое дело. – Я засмеялась впервые за этот ужасный день.

Синди Томас была одной из моих ближайших подруг наряду с Клэр и Джилл. Кроме того, она работала в "Кроникл" и слыла одним из самых известных криминальных репортеров нашего города.

– Линде, Боже мой, я как раз занималась йогой и вдруг услышала эту кошмарную новость. Как ты там оказалась? Неужели тебя опять потянуло на подвиги? С тобой все в порядке?

– Да, все нормально, если, конечно, не считать, что легкие до сих пор горят огнем. Синди, к сожалению, я не могу рассказать тебе сейчас обо всем в подробностях.

– Линдси, я звоню тебе не по поводу произошедшего, – быстро заговорила она. – Меня больше всего волнует твое самочувствие.

– Все в порядке, – снова повторила я, сама еще толком не зная, действительно ли это так. Во всяком случае, руки у меня все еще дрожали, и на губах я по-прежнему ощущала горьковатый привкус гари и дыма.

– Если хочешь, я сейчас же приеду к тебе.

– Ничего не получится, – усмехнулась я. – Траккио приказал выставить полицейское оцепление за два квартала. Они никого не пропустят туда, пока не выяснят причину взрыва.

– Ты во мне сомневаешься? – возмущенно хмыкнула Синди.

Эти слова заставили меня рассмеяться. Я вдруг вспомнила, как во время нашей первой встречи она каким-то невероятным образом пробралась в отель "Гранд-Хайатт", хотя он был окружен тройным оцеплением. Именно с этого момента и началась ее головокружительная карьера журналистки.

– Нет, Синди, не сомневаюсь, но со мной все в порядке, и сейчас просто не о чем беспокоиться.

– Ну ладно, поскольку самый главный для себя вопрос я уже выяснила, скажи, пожалуйста, что там стряслось? Не сомневаюсь, что у тебя уже есть свое мнение на этот счет.

– Если ты готова написать в газете, что взрыв произошел рано утром в воскресенье из-за неисправного гриля, то я готова под этим подписаться. Полагаю, это будет самое безобидное объяснение, за которое тебя никто не станет ругать.

– Линдси, я все поняла и хочу заняться этим делом, – возбужденно ответила она. – А еще я слышала, что ты спасла какого-то ребенка. Линдси, тебе надо бросить все к чертовой матери и ехать домой. Ты и так неплохо поработала в этот воскресный день.

– Это невозможно, – грустно заметила я. – У нас тут есть некоторые соображения, и их нужно обсудить. К сожалению, не могу сообщить тебе никаких подробностей. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Линдси, – как ни в чем не бывало продолжала моя неугомонная подруга, – я слышала, что из дома пропал еще один ребенок. Это действительно так? Это можно расценить как преднамеренное похищение с целью выкупа?

– Ну, если это так, – равнодушно пожала я плечами, – то преступник найдет способ сообщить о себе потенциальному плательщику.

В этот момент в двери показалась голова Кэппи Томаса.

– Лейтенант, вас хотят видеть медики. Они сейчас в морге и просят немедленно приехать.

 

Глава 12

Только Клэр – главный судебно-медицинский эксперт и моя давняя подруга – могла так спокойно произнести слова, от которых у меня навернулись слезы.

– Шарлотт Лайтауэр была беременна.

Правда, при этом Клэр выглядела уставшей и совершенно беспомощной в своем оранжевом хирургическом халате.

– Срок два месяца. Эта бедная женщина, вероятно, сама еще не знала об этом.

Не знаю, почему меня так сильно поразила эта новость, но я просто места себе не находила. Возможно, это из-за того, что я почему-то воспринимала этих людей как простую семью и поэтому от всей души их жалела.

– Я надеялась, что рано или поздно встречусь с тобой сегодня, – сказала Клэр с грустной улыбкой. – Но потом поняла, что это несбыточная мечта.

– Да, – кивнула я и украдкой смахнула со щеки слезу.

– Я уже слышала, какой героический поступок ты совершила, – сказала она тихо и обняла меня обеими руками. – Знаю, что для этого требуется немалое мужество, но должна сказать, что вместе с тем ты поступила совершенно легкомысленно, подвергая себя серьезному риску.

Я не сразу поняла, о чем она говорит.

– Клэр, мне показалось, что я не смогу выбраться из этого огненного ада, – пробормотала я. – Все было покрыто плотной завесой черного дыма. Он был везде, выедал мне глаза, проникал в легкие. Я не видела ничего вокруг. А потом неожиданно наткнулась на этого мальчика, взяла его на руки и побежала к выходу.

– Ты же видела дневной свет, – улыбнулась она. – Ведь это он вывел тебя наружу?

– Нет, Клэр, меня вывела мысль, что вы подумали бы, как глупо было с ее стороны заживо сгореть в этом доме.

– Да, это омрачило бы наши вечера в кафе, – сказала она, согласно кивая.

Я посмотрела на нее и улыбнулась.

– Я не говорила тебе, что ты всегда отличалась удивительной способностью видеть все в перспективе?

Останки членов семьи Лайтауэр лежали рядом, на двух соседних столах. Даже в Рождество помещение морга, как правило, пустынное место. Сейчас же, в воскресный день, когда все служащие разошлись по домам, оставив после себя лишь многочисленные фотографии трупов и едкий запах медицинских препаратов, оно казалось особенно мрачным.

Я подошла к столам и посмотрела на трупы.

– Значит, ты позвала меня сюда только для того, чтобы я взглянула на их останки? – спросила я. – Что ты хотела от меня услышать?

– Я позвала тебя сюда, – устало произнесла она, – прежде всего для того, чтобы обнять тебя и хоть немного успокоить.

– Я уже давно успокоилась, но убийца все еще на свободе, поэтому до полного успокоения еще очень далеко.

Клэр подошла к столам и стала медленно снимать хирургические перчатки.

– Убийца? Ты хочешь, чтобы я назвала тебе его имя? – Она подняла глаза и тяжело вздохнула. – Все, что я могу сейчас сказать, Линдси, это то, что они погибли в результате мощного взрыва.

 

Глава 13

Через час мы с Траккио стояли на парадных ступеньках здания муниципалитета и очень эмоционально отвечали на вопросы представителей средств массовой информации. Пресс-конференция была чрезвычайно нервной, а журналисты, включая и присутствовавшую там Синди, задавали самые нелицеприятные вопросы.

Вернувшись в полицейское управление, Джейкоби прогнал по всем базам данных, включая ФБР, фамилию человека, обнаруженную под фотографией, – Огаст Спайс. Однако ничего интересного не обнаружилось. Это имя не было связано с какими-либо преступлениями, совершенными в прошлом.

А Кэппи в это время энергично занимался поисками исчезнувшей девушки. В нашем распоряжении было краткое описание, полученное от сестры Лайтауэра, но при этом абсолютно никаких подсказок о том, где она могла находиться в настоящее время. Откровенно говоря, Дайана Аронофф даже не знала ее фамилии.

Выслушав его путаные объяснения, я сняла с полки толстый телефонный справочник и швырнула его на стол Кэппи.

– Начнем с буквы "Н" – няни.

Было почти шесть часов вечера, но ничто не говорило о том, что этот воскресный день приближается к концу. Все сотрудники оставались на рабочих местах, но никаких конкретных результатов мы так и не получили. А представитель отдела по связям с общественностью заявил, что на следующий день в восемь часов утра мы должны представить общественности хоть какое-то разумное объяснение случившегося. Все прекрасно понимали, что в воскресный день никаких серьезных расследований по определению быть не может.

Мои мысли были прерваны стуком в дверь. На пороге стояли Джейкоби и Кэппи.

– Почему ты не идешь домой? – полюбопытствовал Кэппи. – Завтра начнем с самого начала.

– Да вот хотела звякнуть Чарли Клэпперу, – попыталась оправдаться я.

– Линдси, – очень серьезно добавил Джейкоби, – посмотри на себя! Ты дерьмово выглядишь.

Только сейчас я вдруг ощутила, как устала за этот ужасный день. С момента взрыва прошло уже более девяти часов, а я все еще сидела в кабинете в спортивном костюме, в котором обычно выходила на утреннюю пробежку. Причем от костюма все еще исходил неприятный запах гари и пыли.

– Послушай, лейтенант, – неожиданно обратился ко мне Кэппи, – еще один щекотливый вопрос. Как прошел вечер с Франклином Фрателли? Надеюсь, это было приятное во всех отношениях свидание?

Они замерли на пороге, уставившись на меня и ухмыляясь, похожие на подростков-переростков.

– Ничего приятного, если вы имеете в виду всякие пошлости, – сдержанно ответила я. – Интересно, задавали бы вы такие вопросы своему начальнику, если бы он был мужиком?

– Да, задавали бы, – продолжал ухмыляться Кэппи. – А могу ли я еще спросить своего начальника, не кажется ли ему, что этот Фрателли полный идиот, если как следует не оценил такую симпатичную девушку? – При этом Кэппи вскинул голову и выжидающе посмотрел на Джейкоби.

– С вами все ясно, – улыбнулась я. Я долго не могла привыкнуть к роли начальника: ведь каждый из этих двоих детективов проработал на своем месте как минимум в два раза дольше, чем я. И я прекрасно понимала, чего им стоило смириться с тем, что впервые за всю историю существования отдела по расследованию убийств ими руководит женщина. – Уоррен, ты что-то хочешь добавить?

– Нет, – коротко ответил тот, покачиваясь с пятки на носок. – Не знаю только, что мне завтра надеть – шорты с кроссовками или костюм с галстуком.

Я прошла мимо него, покачав головой. Остановившись возле двери, я снова услышала его голос.

– Лейтенант?

Я быстро повернулась:

– Да?

– Ты неплохо поработала сегодня, – тихо сказал он, кивнув головой. – К сожалению, это могут оценить только те, кто разбирается в подобных делах.

 

Глава 14

До Потреро, где я жила в двухкомнатной квартире, было не более десяти минут езды на машине. Не успела я открыть дверь, как навстречу мне бросилась безумно счастливая Марта, которую отвез домой с места происшествия патрульный полицейский.

Первым делом я прослушала сообщения на автоответчике.

– Линдси, – узнала я знакомый голос Джилл, – я пыталась дозвониться тебе в управление. Я только что услышала...

После этого прозвучал голос Фрателли:

– Послушай, Линдси, если ты свободна сегодня вечером...

Я стерла это сообщение, даже не дослушав его до конца.

Я вошла в ванную и сняла с себя спортивный костюм, в котором вышла на прогулку рано утром. Меня охватила такая усталость, что не хотелось никого видеть и ни с кем разговаривать. Вместо этого я включила музыкальный центр, открыла банку пива, которую купила по дороге домой, и залезла под душ. Теплая вода действовала на меня как самое лучшее лекарство от усталости. Через несколько минут от гари, копоти и запаха дыма, которыми было пропитано все мое тело, не осталось и следа. Но на душе было по-прежнему скверно. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось плакать. Возможно, из-за того, что в этот момент я ощутила себя бесконечно одинокой.

Сегодня утром я могла умереть.

Эта мысль была настолько неожиданной и ужасной, что мне вдруг захотелось оказаться в крепких и надежных объятиях. Но где их взять? У Клэр есть муж Эдмунд, который мог бы приласкать ее в такую тревожную ночь. У Джилл есть Стив. Даже у Марты есть я, а у меня – никого!

В этот момент мои мысли неожиданно вернулись к Крису. Долгое время я старалась не думать о нем и его трагической гибели восемнадцать месяцев назад, но сейчас снова почувствовала, как мне его не хватает. Именно в такую ночь он мог бы хоть немного утешить и успокоить меня. Конечно, я пыталась найти другого человека, но, к сожалению, никто так и не появился на горизонте. Нет никого, кто мог бы предложить мне руку помощи, и щемящая боль в сердце подсказывала, что в душе моей образовалась нестерпимая пустота.

Усилием воли я отогнала от себя грустные мысли и вновь вспомнила события этого кошмарного воскресного дня. Вспомнила, как шла с Мартой мимо дома, любовалась его старинным фасадом, а рядом на велосипеде катался рыжеволосый мальчик. И потом ослепительно яркая вспышка и столб черного дыма.

Я раз за разом прокручивала в памяти все подробности происшествия, но ничего подозрительного так и не могла припомнить. И тем не менее чутье подсказывало мне, что я упустила что-то важное, нечто такое, что могло бы пролить свет на обстоятельства трагедии.

И вдруг я вспомнила, что за несколько секунд до взрыва за угол дома завернула женщина с белокурыми волосами, завязанными в конский хвост. Правда, я видела ее со спины, но у меня создалось впечатление, что она шла слишком быстро и что-то несла в руках, прижимая к груди. А самое интересное заключалось даже не в этом, а в том, что она так и не появилась на месте взрыва. Вокруг сгоревшего дома собрались все соседи, все проходившие мимо люди, но ее среди них почему-то не было. Почему?

И тут меня осенило. Объяснить такое странное поведение можно было только тем, что эта сучка бежала от дома, неся на руках ребенка.

Да, все ясно, это она устроила взрыв и сбежала, захватив с собой малыша Лайтауэров!

 

Глава 15

Ее светлые волосы густыми прядями падали на холодный пол ванной. Она посмотрела на себя в зеркало и вновь взялась за ножницы. Все, теперь Уэнди исчезла навсегда, а вместо нее появилась совсем другая женщина. Стало быть, можно забыть о глупой девчонке, которой она была последние пять месяцев. Проститься с прошлым. Имя Уэнди было хорошо для Питера Пэна, но не для реального мира.

Ее мысли прервал донесшийся из спальни детский плач.

– Тише, Кэтлин, не плачь, все хорошо. Не реви, дорогая.

Да, сейчас надо решить, что делать с ней дальше. Конечно, она не могла оставить ее в том ужасном доме, ведь этим она обрекла бы ее на верную смерть. Весь сегодняшний вечер она смотрела новости и никак не могла понять, почему все называют ее бессердечным чудовищем и жестоким убийцей. Разве она бессердечная, если спасла ребенка от гибели?

– Ты же не считаешь меня жестоким чудовищем, Кэтлин? – спросила она шепотом, поправляя распашонку на груди ребенка.

Когда малышка немного успокоилась, Мишелл вернулась в ванную. Наклонившись над раковиной, она нанесла на свои остриженные волосы краску "Лореаль ред-сансет". Пусть теперь кто-нибудь узнает в ней прежнюю Уэнди.

Вытерев голову, Мишелл посмотрела на часы. С минуты на минуту должен появиться Малколм. Они договорились, что он придет к ней только в том случае, если убедится, что за ней нет слежки. А он так нужен ей сейчас, когда она доказала ему, что чего-то стоит.

За дверью послышались шаги. Мишелл внимательно прислушалась. А если это полиция? Если ее кто-то видел с ребенком на руках?

К счастью, на пороге квартиры появилась крупная фигура Малколма.

– Ну что, испугалась? – ухмыльнулся он. – Ожидала полицейских? Я же говорил, что они недоумки!

Мишелл бросилась к нему и повисла у него на шее.

– О, Мэл, я так рада, что ты пришел! Мы сделали это! – Она осыпала его лицо поцелуями. – Я все правильно сделала, да? – спросила она, немного успокоившись. – А по телевизору весь вечер говорят, что на такое способно лишь самое отвратительное чудовище.

– Мишелл, – снисходительно ухмыльнулся он, – еще раз напоминаю, что ты должна быть сильной и уверенной в себе. – Мэл провел рукой по ее коротким волосам. – Телевизионщикам за то и платят, чтобы они говорили всякие глупости. Впрочем, всем остальным тоже платят именно за это. Ты только посмотри на себя. Сейчас ты совершенно другой человек.

В этот момент из спальни снова раздался детский плач. Мэл вздрогнул и выхватил из-за пояса пистолет.

– Что это, черт возьми? – удивленно спросил он, быстро направляясь в спальню. Мишелл, прикрыв рот рукой, поспешила за ним. Мэл вошел в комнату и уставился на кровать, на которой лежал ребенок.

– Мэл, – взмолилась Мишелл, – она ни в чем не виновата, я не могла оставить ее там. Пусть побудет у нас какое-то время. Ты не волнуйся, я сама буду ухаживать за ней.

– Ты идиотка, – злобно процедил Мэл, толкнув ее на кровать. – Неужели ты не понимаешь, что теперь каждый коп в городе будет искать женщину с ребенком?

Мишелл почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она всегда начинала задыхаться, когда Мэл повышал голос и называл ее идиоткой. Вот и сейчас она схватила сумочку и стала лихорадочно рыться в ней, пытаясь отыскать ингалятор. Она никогда с ним не расставалась, но сейчас ее дрожащие от страха руки никак не могли нащупать его на дне сумочки. Куда же он подевался, черт возьми?

– Мэл, послушай меня, – пролепетала она, когда вновь смогла нормально дышать, – я ухаживала за ней несколько месяцев и просто не могла оставить ее в этом пекле. Мне казалось, что ты поймешь меня...

Малколм схватил ее за подбородок и грубо повернул лицом к ребенку.

– Я понимаю только одно – завтра этот ребенок должен исчезнуть. А сейчас сделай так, чтобы он перестал наконец орать. Мне плевать, как ты это сделаешь – сунешь ему сиську в рот или придушишь подушкой. Ты поняла меня? Завтра утром этот ребенок должен исчезнуть.

 

Глава 16

Чарлз Дэнко не любил зря рисковать и считал что незаменимых людей нет. Даже для себя он никогда не делал исключений и часто мысленно повторял: "Всегда найдется другой солдат".

Именно поэтому этот важный звонок он сделал из телефона-автомата в районе Мишен. Даже если его разговор случайно засекут или он просто-напросто прервется, он абсолютно ничем не рискует.

Трубку сняли только после седьмого гудка. Он сразу узнал встревоженный голос Мишелл, той самой хладнокровной няни, так замечательно проделавшей этот спектакль.

– Я горжусь тобой, Мишелл, – сказал Чарлз, оглядываясь по сторонам, – и не возражай. Ты совершила поистине героический поступок, а сейчас дай мне Малколма.

Мишелл молча положила трубку, и Дэнко тихо рассмеялся. Ему было приятно, что они так беспрекословно выполняют все его указания. Это было бесценным качеством, в сущности характерным для человеческой природы. Именно этим объяснялся успех Гитлера в Мюнхене. Ведь его окружали очень умные люди, причем большинство из них хорошо образованные, и тем не менее они редко подвергали сомнению то, что он говорил.

– Да, это я, – послышался в трубке голос Малколма.

Этот парень тоже был далеко не дурак, но при этом совершенный психопат и самый настоящий убийца. Иногда даже сам Дэнко его побаивался.

– Слушай меня внимательно, – тихо произнес Чарлз, – все прошло замечательно. Я не могу долго разговаривать, но повторяю: лучше и быть не могло. Чарлз Дэнко замолчал и через пару секунд произнес:

– Тебе придется сделать это еще раз.

 

Глава 17

Огромное здание из красного кирпича и стекла фасадом было обращено к заливу, а его верхнюю часть украшали две гигантские буквы "XL". Хорошо одетый служащий провел нас с Джейкоби в большой зал для пресс-конференций, стены которого были увешаны газетными вырезками с фотографиями Мортона Лайтауэра из модных глянцевых журналов. Среди них выделялась обложка журнала "Форбс" с интригующей подписью: "МОЖЕТ ЛИ КТО-НИБУДЬ В СИЛИКОНОВОЙ ДОЛИНЕ ОСТАНОВИТЬ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА?"

– Интересно, чем занимается эта компания? – спросила я у Джейкоби.

– Современными информационными технологиями, – ответил тот. – Они создают электронные базы данных и сколотили на этом неплохой капитал, когда остальные даже не подозревали, что на Интернете можно делать деньги.

В этот момент дверь отворилась, и в конференц-зал вошли двое. Один из них, с короткими пепельными волосами и тонким загорелым лицом, одетый в прекрасно сшитый дорогой костюм, скорее всего был юристом. Второй, гораздо более крупный, с огромной лысиной, по виду был типичным технарем.

– Чак Цинн, – представился человек в дорогом костюме и протянул мне визитку. – Адвокат компании. А вы, должно быть, лейтенант Боксер?

– Да, лейтенант Боксер, – подтвердила я, разглядывая визитную карточку. – А что такое "САЮР"?

– Старший адвокат юридического бюро, – пояснил тот и кивнул головой. – А это Джерри Кэйтс, который вместе с Мортоном основал компанию.

Он замолчал, и они оба уселись напротив нас за большим круглым столом.

– Нет надобности объяснять вам, что мы в шоке от случившегося, – начал адвокат деловым тоном. – Большинство наших сотрудников знали Морта со дня основания компании и просто потрясены этой трагедией. А Джерри учился с ним в Беркли и был его ближайшим другом. Хочу сразу подчеркнуть, что руководство нашей фирмы готово оказать вам любую посильную помощь.

– У вас есть хоть какие-то версии относительно причин случившегося? – поинтересовался Кэйтс. – Мы слышали, что Кэтлин пропала.

– Да, сейчас мы делаем все возможное, чтобы отыскать ребенка или хотя бы выйти на ее след. Мы выяснили, что в семье проживала молоденькая няня, которая тоже исчезла. Вы не могли бы подсказать нам, где ее найти?

Кэйтс посмотрел на адвоката, потом перевел взгляд на нас.

– Думаю, вам стоит обратиться к Хелен, секретарше Морта. Возможно, ей что-нибудь известно.

– Да, вполне возможно, – подтвердил его слова адвокат и сделал какую-то запись в блокноте.

Мы начали с самых обыкновенных вопросов. Были ли у Лайтауэра враги? Угрожал ли ему кто-нибудь в последнее время? Известно ли им что-либо о людях, которые хотели бы причинить ему вред?

На все эти вопросы Кэйтс ответил однозначно: нет. Затем он покачал головой и посмотрел на адвоката.

– Разумеется, финансовые операции Морта неоднократно критиковались средствами массовой информации, которые нагнетали обстановку вокруг деятельности компании, но никаких угроз он не получал. Знаете, люди очень завистливы, и многие хотели бы нам навредить, но до открытой враждебности дело не доходило.

Джейкоби хмыкнул.

– Вы полагаете, никто не мог обозлиться из-за того, что ваш шеф продал акции компании за шестьсот миллионов долларов, в то время как по всей стране ходили слухи, что на самом деле они стоили не больше десяти миллионов?

– Инспектор, – коротко отрезал Кэйтс, – мы не можем контролировать стоимость наших акций. – Было видно, что вопрос этот ему не понравился.

В комнате наступила гробовая тишина.

– Вы можете предоставить нам полный список ваших клиентов? – спросила я через некоторое время.

– Разумеется, – охотно ответил адвокат и снова сделал запись в блокноте.

– Кроме того, нам может понадобиться доступ к персональным компьютерам, электронной почте и всей корреспонденции Лайтауэра, – добавила я, пристально посмотрев на адвоката.

Адвокат нервно постучал ручкой по блокноту.

– Это частные файлы, лейтенант, – сказал он. – Полагаю, вам нужно получить разрешение руководства компании. Без этого я не могу предоставить вам его личные документы и материалы.

– А разве не вы представляете интересы руководства? – ухмыльнулся Джейкоби.

– Послушайте, мистер Цинн, – перешла я в наступление, – убит ваш босс, поэтому, я полагаю, ваши частные дела стали и нашими делами. На месте взрыва мы обнаружили весьма любопытную записку. – Я сделала паузу и протянула ему фотокопию найденного на рюкзаке послания. – Ее автор называет Мортона Лайтауэра "врагом народа". А внизу стоит подпись – Огаст Спайс. Вам говорит о чем-нибудь это имя?

Чак Цинн испуганно заморгал, а Джерри Кэйтс глубоко вздохнул. Его взгляд стал непроницаемым.

– Хочу вам напомнить, – продолжила я, – что речь идет о расследовании убийства. Если вы попытаетесь скрыть от нас какую-либо важную информацию, то вам придется отвечать...

– Никто из нас ничего не намерен скрывать, – раздраженно оборвал меня Кэйтс.

– Ну что ж, думаю, вам следует поговорить с Хелен, – сказал адвокат, закрывая блокнот и давая тем самым понять, что разговор окончен.

– Я требую, чтобы кабинет Лайтауэра был немедленно опечатан, – повторила я на прощание. – И мне хотелось бы, чтобы нам предоставили возможность ознакомиться с содержимым компьютерных файлов и со всей корреспонденцией, включая электронную почту.

– Не могу гарантировать вам этого, лейтенант, – сказал Чак Цинн и откинулся на спинку стула.

– А я хочу напомнить вам, что вы должны гарантировать нам по закону. – Я смотрела на его губы, растянувшиеся в ехидной ухмылке. – Нам нужна вся информация, которая может иметь хоть малейшее отношение к убийству вашего шефа. Если вы этого не сделаете, мы вернемся сюда через пару часов с судебным исполнителем и ордером на проведение обыска в вашей компании. И если обнаружится, что из памяти персональных компьютеров стерты важные сведения, поступившие туда за последние пару недель, вам может быть предъявлено обвинение ь препятствовании расследованию убийства. Кроме того, в случае отказа сотрудничать с нами вся полученная информация, касающаяся неблаговидных сторон деятельности вашей компании, непременно поступит в распоряжение окружного прокурора и тех людей, которые жаждут ее получить. Надеюсь, вы понимаете возможные последствия своего необдуманного поступка, мистер Цинн?

Джерри Кэйтс нервно заерзал на стуле и наклонился к адвокату:

– Чак, вероятно, мы сможем решить эту проблему.

– Разумеется, мы найдем выход из положения, – быстро согласился тот и закивал головой. – Но я боюсь, что это случится не сегодня. У нас сейчас масса неотложных дел, дай вам, насколько я понимаю, есть чем заняться. А сейчас, если у вас больше нет к нам вопросов, – он встал и подчеркнуто вежливо улыбнулся, – я уверен, вы наверняка захотите поговорить с Хелен.

 

Глава 18

Мне потребовалось не больше шести секунд, чтобы выйти из сверкающих дверей компании "XL" и набрать номер Джилл. И еще примерно столько же времени мне понадобилось, чтобы посвятить ее в детали только что состоявшейся беседы с адвокатом компании.

– Ты хочешь получить ордер на проведение обыска в офисе Лайтауэра? – прервала она меня, поняв все с полуслова.

– Да, Джилл, и как можно скорее, – затараторила я. – Пока они не направили туда парней из "Артур Андерсен", чтобы навести порядок и спрятать концы в воду.

– А у тебя есть основания полагать, что в его компьютерной базе данных содержится важная для следствия информация?

– Джилл, можешь считать меня слишком придирчивой, но если допрашиваемый мною человек начинает дергаться, как рыбка на крючке, значит, ему есть что скрывать. Именно поэтому он согласился предоставить мне такую возможность сегодня.

– Значит, это всего лишь догадки? – разочарованно вздохнула Джилл.

– Джилл, ты же знаешь, что чутье меня никогда не подводит. Это действительно очень важно.

– И никаких доказательств того, что они действительно могут что-то скрывать? – продолжала въедливо допытываться подруга.

Кровь стала медленно приливать к моему лицу.

– Ты что, не можешь сделать это для меня?

– Да, я не могу это сделать даже для тебя, – упрямо повторила Джилл. – А если и сделала бы, то добытые таким образом доказательства вряд ли окажутся для тебя полезными. Послушай, я могла бы попытаться уговорить их заключить сделку.

– Джилл, у меня на руках дело об убийстве нескольких человек.

– В таком случае я бы на твоем месте попыталась использовать какие-нибудь неформальные методы давления.

– Может, ты еще подскажешь, какие именно?

Джилл снисходительно хмыкнула в трубку.

– Насколько мне известно, у тебя все еще есть надежные друзья в средствах массовой информации, которые...

Я не дала ей закончить фразу.

– Ты хочешь сказать, что они пойдут на уступки, если на первой странице "Кроникл" появится материал, который немного потреплет им нервы?

– Именно это я и хочу сказать. – В трубке послышался ее приглушенный смех.

В этот момент громко запищал мой мобильный телефон.

– Лейтенант, – послышался встревоженный голос Кэппи Томаса, – тебе надо срочно вернуться в управление. Мы вышли на след няни.

 

Глава 19

Когда я вернулась в управление, в комнате для допросов меня ждали две женщины, которые, по словам встретившего меня Кэппи, владели небольшим агентством по найму нянь и гувернанток.

– Мы позвонили сразу же, как только услышали об этой трагедии, – сообщила мне Линда Клайборн, женщина в розовом кашемировом свитере. – Это мы устроили в тот дом Уэнди Рэймор.

– Она с самого начала показалась нам идеальной кандидаткой, – добавила ее партнерша по имени Джудит Хертан и положила на стол желтую папку. В ней были анкета, заявление о приеме на работу, два рекомендательных письма и студенческий билет университета Беркли с фотографией.

– В семье Лайтауэров все были от нее в восторге, – сказала Линда.

Я взяла студенческий билет и долго изучала фотографию Уэнди Рэймор. Она была блондинкой с высокими скулами и жизнерадостной улыбкой на пухлых губах. Я припомнила женщину, которую видела у дома незадолго до взрыва, и пришла к выводу, что это вполне могла быть она.

– Мы тщательно проверяем всех наших девушек, – продолжала Линда. – Уэнди была самой подходящей из них – веселой, жизнерадостной, заботливой, аккуратной. К тому же она была очень симпатичной и любила возиться с детьми.

– Лайтауэры говорили, что их девочка очень привязалась к ней, – добавила партнерша. – Мы всегда проверяем, как относятся к нашим сотрудницам в семьях.

– А рекомендательные письма, – спросила я, – вы тоже проверяете?

Джудит Хертан неуверенно покачала головой.

– Возможно, мы не проверяем их так тщательно, как надо бы, но все же контролируем самую важную информацию. Так, например, я звонила в школу и выясняла, хорошо ли она училась. Кроме того, мы проверили подлинность ее студенческого билета.

Я посмотрела на указанный в нем адрес: Пеликан-драйв, 17. На другом берегу залива, в Беркли.

– Мне кажется, она говорила, что живет не в студенческом общежитии, – подсказала Линда. – Во всяком случае, приглашение на работу мы отправили ей на почтовый ящик.

Я вышла из комнаты и позвала Кэппи и Джейкоби.

– Я свяжусь с отделением полиции в Беркли и попытаюсь выяснить у них все подробности, а потом доложу Траккио.

– Как ты собираешься до нее добраться? – спросил Кэппи, пристально посмотрев на меня. Я сразу поняла, что он имел в виду. Он хотел узнать, какие силы нужно задействовать, чтобы разыскать эту няню.

– Используйте все возможности, – ответила я и снова посмотрела на фото.

 

Глава 20

Через сорок минут мы уже были в Беркли, от Пеликан-драйв, 17, нас отделял один квартал. Вскоре мы увидели старое мрачное здание, построенное в викторианском стиле и выкрашенное синей краской. Похожие дома тянулись вдоль узкой улочки до самого студенческого городка. В самом конце улочка была перегорожена двумя патрульными машинами; рядом был припаркован фургон СУОТ – группы специального назначения.

Я не знала, что нас ждет, но на всякий случай под полицейской формой у нас были надеты пуленепробиваемые жилеты. Часы показывали без четверти двенадцать. Из дома никого не выпускали, а за полчаса до нашего приезда туда вошла какая-то чернокожая девушка со студенческой сумкой.

– Ну что ж, пошли внутрь, – сказала я своим спутникам. – Может быть, нам повезет и мы найдем там пропавшего ребенка.

Мыс Джейкоби и Кэппи миновали полицейское заграждение и подошли к парадному входу. На первый взгляд дом был совершенно пуст, но я знала, что это обманчивое впечатление. Скорее всего жильцы были напуганы появлением полиции и с тревогой наблюдали за происходящим.

Я молча кивнула Кэппи.

– Откройте! – громко крикнул он. – Полиция Сан-Франциско!

Я наблюдала за окнами, стараясь заметить хотя бы какие-то признаки жизни. Если эти люди осмелились подложить бомбу и взорвать дом, то им ничего не стоит открыть стрельбу при появлении полиции. К счастью, пока все было тихо.

Через минуту внутри дома послышались шаги. Мы приготовились к самому худшему. Дверь открыла чернокожая девушка в майке с логотипом университета Беркли. Увидев перед собой толпу вооруженных полицейских, она тихо вскрикнула и испуганно попятилась назад.

– Уэнди Рэймор? – рявкнул Кэппи, бесцеремонно врываясь в дом.

До смерти испуганная девушка не могла произнести ни слова и только хлопала длинными ресницами. Кэппи передал ее подоспевшему полицейскому, а сам быстро осмотрел прихожую.

– Мне кажется, – тихо проговорила девушка, – она там, наверху.

Мы втроем быстро взбежали вверх по лестнице и осмотрели две комнаты за распахнутыми дверями. Они были пусты. Третья комната, в самом конце коридора, была заперта изнутри.

– Уэнди Рэймор? – закричал Кэппи, подергав ручку двери. – Откройте, полиция Сан-Франциско!

Ответа не последовало.

Я ощутила мощный приток адреналина. Кэппи, вопросительно посмотрев на меня, проверил свой пистолет. Джейкоби тоже снял оружие с предохранителя и приготовился к вторжению. После этого Кэппи сильным ударом ноги выбил дверь, и мы втроем ворвались внутрь, выставив вперед пистолеты.

На кровати в дальнем конце комнаты сидела девушка в майке и испуганно смотрела на нас сонными глазами.

– Боже, – вскрикнула она, – что происходит?

– Уэнди Рэймор? – спросил Кэппи, направив на нее пистолет.

Лицо девушки стало мертвенно-бледным, она испуганно переводила взгляд с меня на Кэппи и Джейкоби.

– Где ребенок? – крикнул Кэппи.

Только теперь мы заметили, что у нее были длинные черные волосы и смуглое лицо, что совершенно не соответствовало описанию, которое дала нам Дайана Аронофф. Не напоминала она и ту женщину, которую я мельком видела за секунду до взрыва. Да и на девушку на фотографии в студенческом билете она совсем не походила. Значит, мы ошиблись, промелькнуло у меня в голове. Пошли по ложному следу. Няня могла просто-напросто украсть чужой студенческий билет и вклеить в него свою фотографию.

Я опустила пистолет и посмотрела на своих коллег.

– Это не она.

 

Глава 21

От обеденного перерыва у Лусилл Климонс осталось ровно семнадцать минут. За это время ей нужно было вытереть кетчуп с лица Маркуса, отвезти близнецов в детский сад, а затем на 27-м автобусе вернуться на работу. Если она опоздает, мистер Дармон оштрафует ее на 7, 85 доллара в час (или 13 центов в минуту).

– Живее, Маркус, – взмолилась она, поторапливая пятилетнего сынишку, лицо которого было покрыто красными пятнами от кетчупа. – У меня сегодня совершенно нет времени.

Она стала лихорадочно вытирать мокрым полотенцем кроваво-красные пятна на его белой рубашке.

– Мама, я хочу мороженого, – заявил Черисс.

– Нет, детка, – решительно возразила Лусилл, – у мамы сейчас нет времени. – Она посмотрела на часы и тяжело вздохнула.

– Ну давайте быстрее, дети, – воскликнула она и положила на поднос пустые пакеты от "Хэппи мил". – Мне еще нужно смыть кетчуп. Вы грязные, как поросята.

– Мама, пожалуйста, я очень хочу мороженое "Максанди", – закапризничала Черисс.

– Никаких "Максанди", – раздраженно отмахнулась от нее мать. – Будешь покупать себе что угодно, когда вырастешь и станешь сама зарабатывать на жизнь, а сейчас быстренько умывайтесь. Маме пора.

– Но я же чистая, – запротестовала Черисс.

Без лишних слов Лусилл схватила детей за руки и потащила в туалетную комнату.

– Ты, может, и чистая, а твой братик выглядит так, словно только что вернулся с фронта.

С этими словами Лусилл распахнула дверь, подняла Маркуса на руки и стала тщательно вытирать бумажным полотенцем его запачканную кетчупом рубашку. Мальчик отчаянно сопротивлялся и визжал.

– Черт возьми, – недовольно проворчала Лусилл, – если ты сам запачкался, то сам и должен умываться. Черисс, ты хочешь в туалет?

– Да, мама, – с готовностью ответила девочка. Она была намного аккуратнее брата и доставляла маме меньше хлопот, но все еще не могла самостоятельно справиться с молнией на брюках.

– Черисс, почему ты не садишься на унитаз? – теряя терпение, спросила мама.

– Не могу, – спокойно ответила та.

– Не можешь? – опешила мама. – Почему? Ты что, не можешь снять брюки?

– Нет, мама, – ответила девочка. – Ты сама посмотри.

Лусилл тяжело вздохнула. Только люди, имеющие двоих маленьких детей, могут понять, как это тяжело. Она бросила быстрый взгляд в зеркало, снова вздохнула, опустила Маркуса на пол, а потом повернулась и открыла дверь кабинки, в которой находилась дочь.

– Ну и чего ты плачешь? – спросила она, с недоумением посмотрев на девочку. Та стояла перед унитазом и тихо всхлипывала, глядя на сиденье.

– Боже мой! – воскликнула Лусилл и чуть было не задохнулась от ужаса.

На стульчаке унитаза лежал ребенок, завернутый в одеяло.

 

Глава 22

Иногда в нашей работе бывают такие счастливые моменты, когда все, кажется, работает на тебя. Обнаружение ребенка Лайтауэров в туалете ресторана "Макдоналдс", безусловно, было одним из таких моментов. Все в нашем отделе с облегчением вздохнули, услышав эту новость.

Воодушевленная удачей, я позвонила Синди и попросила ее оказать мне небольшую услугу. Она ответила, что будет счастлива немного прижать компанию "XL".

Не успела я положить трубку, как в дверь постучал Чарли Клэппер.

– Поздравляю с успехом, лейтенант, – радостно сказал он.

– Ну, до успеха еще далеко, – возразила я, – хотя у нас прямо гора с плеч свалилась.

Чарли выглядел очень уставшим, что, впрочем, было неудивительно. Он больше суток провел на месте взрыва вместе со своей командой и, похоже, готов был порадовать меня последними данными.

– Пойдем со мной, – сказал он, кивнув в сторону коридора. – Полагаю, ты должна первой увидеть все, что мы там нашли. Это гораздо интереснее, чем то, о чем говорил Траккио.

– Нисколько не сомневаюсь.

Чарли повел меня в свой офис, находившийся в другом конце здания. Там уже сидел Нико из команды взрывников. Уютно устроившись на стуле Чарли, он жадно поглощал какое-то готовое китайское блюдо.

– Значит, так, – сказал Чарли, довольно потирая руки, – нам удалось определить тип взрывного устройства. – Он взял стул и подвинул его ко мне. На столе лежал большой лист бумаги с нарисованным от руки планом дома Лайтауэров. – По всему дому обнаружены следы взрывчатки С-4. Чтобы взорвать самолет, достаточно лишь полфунта. Если же судить по характеру и мощности взрыва в этом доме, то взрывчатки понадобилось раз в пять больше. Преступник упаковал ее в сумку и спрятал в одной из комнат. – Чарлз продемонстрировал мне поднятую с пола черную сумку с надписью "Найк".

– Откуда это известно? – поинтересовалась я, ощупывая сумку.

Чарли самодовольно ухмыльнулся.

– Об этом нетрудно догадаться. – Он вынул из пакета с вещдоками кусочек черного нейлона с остатками надписи "Найк". – Эту вещь мы нашли на стене.

– Есть надежда, что на ней остались отпечатки пальцев? – воодушевилась я.

– Извини, дорогая, – сказал он и развел руками, – на таком материале отпечатки не сохраняются.

– Эту штуку взорвали с помощью очень хитроумного устройства, – пояснил Нико, – которое было прикреплено к мобильному телефону. Что-то вроде пульта дистанционного управления.

– Линдси, – тихо сказал Чарлз, хитро улыбаясь, – взрывчатка С-4 используется строителями. В ближайшее время мы проверим все случаи краж на стройках и выясним, где и когда исчезла взрывчатка.

– Чарли, как ты относишься к детям? – поинтересовалась я.

– Нормально, – улыбнулся он, – но только если им восемнадцать и больше. А что?

Я внимательно посмотрела на него. Если бы он был немного повыше, весил фунтов на пятьдесят меньше и не был бы женат уже тридцать лет, я бы непременно пригласила его на свидание.

– Сожалею, но этому ребенку намного меньше.

– Ты имеешь в виду девочку Лайтауэров? – догадался он, растерянно потирая подбородок.

Я кивнула.

– Надо как следует осмотреть ее и взять соскобы с одеяла, подгузника и всего прочего.

– Боже мой, – грустно вздохнул Чарлз, – я уже тридцать лет не менял подгузники. – Да, чуть не забыл, – спохватился он и стал искать что-то на своем столе. Через секунду он протянул мне прозрачный пакет для вещественных доказательств. – За детской комнатой мы обнаружили еще одну небольшую комнату, в которой кто-то находился незадолго до взрыва. Кто-то посторонний, не из членов семьи.

Я сразу же подумала, что речь идет о няне.

– Там, конечно, все выгорело дотла, но возле кровати мы нашли вот эту вещь.

Я открыла пакет. В нем находился какой-то сплющенный баллончик длиной не более трех дюймов. Повертев его в руках, я положила пакет на место и с недоумением пожала плечами.

– В нем уже ничего не осталось, – пояснил Чарли, – но я догадался, что это такое. – Он просунул руку в карман пиджака, висевшего на спинке стула, и вынул оттуда точно такой же баллончик. – Это провентил. – Он снял колпачок и быстро надел его на баллончик из пакета, после чего дважды нажал на головку. Из нее вырвалась тонкая струя какого-то вещества.

– Человек, который находился в этой комнате, страдал астмой.

 

Глава 23

Джилл Бернардт сидела в своем офисе, не включая свет. На столе перед ней лежало дело, по которому ей вскоре предстояло выступать в суде. Все уже давно разошлись по домам, и она вдруг поняла, что уже больше десяти минут смотрит в одну и ту же страницу. У нее вошло в привычку засиживаться на работе допоздна в те вечера, когда Стив не был в разъездах и рано возвращался домой. Она, Джилл Мэйер Бернардт, отличный адвокат, лучший юрист города, сидела до ночи в своем офисе, так как боялась идти домой.

Она выпрямилась на стуле и потерла рукой большой синяк на спине. Тот самый, который появился совсем недавно. Почему это происходит? Чего она боится? Ведь она долгие годы представляет интересы тех женщин, которые предпочли не скрывать свои секреты и не терзать себя дурными мыслями.

Джилл провела рукой по щеке, вытирая слезу. "Это случилось из-за того, что я потеряла ребенка, – подумала она. – Именно тогда все и началось".

Однако в ту же минуту она вспомнила, что все началось гораздо раньше, еще тогда, когда она только что окончила юридический колледж, а он готовился к получению диплома магистра делового администрирования. Да, все началось именно тогда, когда он стал бесцеремонно указывать ей, что надевать, как вести себя на вечеринках, с кем дружить, а с кем нет. Он всегда вел себя так, словно его мнение значило гораздо больше, чем ее, и все время делал вид, что именно он зарабатывал деньги на погашение ссуды на покупку дома. "Ты не должна этого делать" – эту фразу она слышала от него с первого дня их знакомства. Господи, ну почему она должна доказывать ему, что чего-то стоит? Ведь она сейчас старший помощник окружного прокурора и крепко стоит на собственных ногах. Что ему еще от нее нужно?

Телефонный звонок прозвучал так неожиданно, что она вздрогнула. Неужели это Стив? Даже звук его голоса вызывал у нее приступ тошноты. "Эй, дорогая, – говорил он всегда одно и то же, – что ты делаешь? Быстрее иди домой, и мы немного побегаем".

Джилл облегченно вздохнула, услышав в трубке голос ассистента окружного прокурора Сакраменто, который просил ее направить туда одного свидетеля для предстоящего судебного разбирательства.

Положив трубку, Джилл тяжело вздохнула и закрыла толстую папку с делом. Нет, так дальше не пойдет, надо покончить с этим раз и навсегда. Для начала она расскажет обо всем Линдси. Ей было больно из-за того, что приходилось скрывать свои неприятности от лучшей подруги. Тем более что Линдси и сама прекрасно знала, что Стив зануда, каких свет не видел.

Она закрывала кейс, когда снова раздался звонок. Джилл решила не отвечать и уже встала, чтобы выйти из кабинета, но в последний момент взглянула на зеленоватый экран и с ужасом увидела свой домашний номер. Повернувшись через силу, она сняла трубку.

– Бернардт, – сухо ответила она, устало закрывая глаза.

– У тебя снова срочные дела, дорогая? – донесся до нее хриплый голос мужа. – Если бы я не знал тебя, то мог бы подумать, что ты просто боишься идти домой.

 

Глава 24

В тот вечер Джорджу Бенгозиану наконец-то повезло. Маленького роста, толстый, с огромным плоским носом и быстро редеющими волосами на большой круглой голове, он очень рано понял, что не имеет абсолютно никакой склонности к урологии, и обнаружил свое истинное призвание, объединив все региональные организации медицинского страхования в единую гигантскую Организацию медицинского обеспечения – ОМО.

Кроме того, он знал, что не сможет очаровать женщину рассказами о своих финансовых проектах и шутками на профессиональные темы. В особенности такую сексуальную и неотразимую женщину, как та, с которой он познакомился на Конференции по медицинскому обслуживанию, организованной "Бэнкоф Америка". Эта женщина была финансовым аналитиком.

Все происходящее казалось ему волшебным сном. Мими была в восторге от него, а он рассыпался в комплиментах, ведя ее в свой номер.

– Это пентхаус, там из окна такой вид, что дух захватывает, – говорил он, стараясь вызвать у нее любопытство.

Открывая ключом дверь, он разглядывал ее бюст. Он уже представлял себе, как ее упругая грудь колышется перед его лицом, а ее огромные глаза медленно застилает пелена страсти. Эти мысли возбуждали его даже больше, чем собственная фотография в буклете годового отчета ОМО.

– Дай мне хотя бы минутку, – игриво сказала Мими, вырываясь из его объятий и быстро направляясь в ванную комнату.

– Но только не долго, – предупредил ее Джордж, шутливо погрозив пальцем.

Весело напевая себе под нос, он достал из холодильника бутылку шампанского "Родерер", которое вполне соответствовало дорогому гостиничному номеру, откупорил ее и наполнил два бокала. При этом его пятидесятичетырехлетний пенис трепыхался в брюках, как огромный тунец, попавший в сети умелого рыбака. Завтра утром ему предстоял долгий перелет в штат Иллинойс, где его ждали на заседании парламентского комитета штата по проблемам здравоохранения. Он уже знал, что этот комитет весьма благосклонно отнесся к его идее консолидировать банковские счета ста сорока тысяч бедных семей штата, чтобы обеспечить их медицинской страховкой. Сейчас они не могли рассчитывать на медицинскую помощь, но он создаст мощный страховой фонд, который озолотит его и даст возможность простым людям воспользоваться преимуществами медицинского страхования.

В этот момент перед ним появилась сияющая и оттого еще более красивая Мими. Джордж сладострастно улыбнулся и протянул ей бокал с шампанским.

– За тебя! – предложил он, поднимая бокал. – Точнее сказать, за нас обоих и за ту прекрасную ночь, которая ждет нас впереди!

– За "Хоупуэлл"! – загадочно добавила Мими и громко чокнулась с ним.

– Хочешь попробовать кое-что? – неожиданно предложила она, положив руку на его ладонь. – Гарантирую, что это придаст всем твоим намерениям небывалую твердость. – Она вынула из сумочки какой-то пузырек. – От тебя потребуется лишь высунуть язык.

Джордж выполнил ее указание и даже закрыл глаза в предвкушении. Мими открыла пузырек и капнула ему на язык пару капель. Он даже подпрыгнул от неожиданно горького и резкого вкуса.

– Черт, какая гадость! – воскликнул он, поморщившись. – Неужели это нельзя было сдобрить каким-нибудь вишневым сиропом?

– Еще раз, – потребовала она с дразнящей улыбкой. – Просто на всякий случай. Я хочу быть уверенной в том, что ты уже готов для меня. Для нас.

Джордж снова высунул язык, чувствуя, как сердце бешено колотится у него в груди.

Мими капнула еще раз, а потом, резко переменившись в лице, схватила его левой рукой за подбородок и вылила в рот все содержимое бутылочки.

Джордж ощутил жжение во рту, хотел было выплюнуть гадкую жидкость, но она запрокинула его голову назад, и он проглотил все содержимое пузырька.

– Что ты делаешь? – с трудом выдохнул он, выпучив глаза от невыносимой горечи.

– Это яд, – невозмутимо произнесла Мими, небрежно бросая в сумочку пустой пузырек. – Очень сильное средство, которое обычно используют для необычных мужчин. Уже первая капля этой жидкости способна убить тебя через несколько часов, а ты выпил столько, что можно отравить всех жителей Сан-Франциско.

Бокал с шампанским выпал из руки Джорджа и покатился по полу, разбрызгивая искрящуюся жидкость. Он схватился обеими руками за горло, тщетно пытаясь изрыгнуть только что проглоченный яд. И лишь одна мысль сверлила сейчас его затуманенное сознание – о том, что эта сучка решила просто-напросто разыграть его. Но и она исчезла в тот миг, когда он ощутил резкую боль в нижней части живота.

– Это за всех тех людей, которых ты обманывал всю свою жизнь, – злорадно продолжала Мими. – Они надеялись на тебя, все эти несчастные семьи рассчитывали на твою помощь и помощь "Хоупуэлл". Ты помнишь Фелицию Браун? Она умерла от меланомы, которая вполне поддается лечению. А Томас Ортис? Тебе о чем-нибудь говорит это имя? Твоя команда наверняка знает его. Так вот, он застрелился, отчаявшись оплатить счета за безуспешное лечение своего сына от рака головного мозга. Как ты называл это? Избавиться от хлама, не так ли?

Джордж согнулся, схватившись обеими руками за живот. На его посиневших губах появилась кровавая пена. Он выплюнул ее на рубашку, но легче от этого не стало. Его буквально выворачивало наизнанку, словно кто-то вырывал его внутренности железными пальцами. Он прекрасно знал, что с ним происходило – мгновенное поражение внутренних органов. Он понимал, что нужно кричать что есть мочи, звать на помощь, дойти хотя бы до двери, но ноги отказывались служить ему, а перед глазами все плыло.

А Мими стояла над ним и насмешливо улыбалась, наблюдая за его агонией. Он протянул к ней руку, хотел ударить ее по лицу, схватить за горло и придушить, но силы уже покидали его.

– Пожалуйста, – только и смог произнести он.

Она опустилась перед ним на колени.

– Ну, как ты себя чувствуешь, мистер Бенгозиан? Приятно тебе избавляться от хлама? А сейчас будь хорошим мальчиком и открой рот еще раз. Живее открой рот!

Джордж из последних сил хватал ртом воздух, но это не помогало. Его язык, разбухший до невероятных размеров, едва умещался во рту. Вдруг ему показалось, что Мими поднесла к его губам какую-то синюю бумагу. Впрочем, может быть она была и не синяя, так как он уже не различал цветов и вообще перестал воспринимать окружающую действительность. Однако он успел заметить на ней расплывающийся логотип "Хоупуэлл".

Мими скомкала бумагу в тугой комок и сунула ему в рот.

– Спасибо, что ты все время думаешь о "Хоупуэлл", но, как говорится в официальных бумагах, "в ваших услугах больше не нуждаются".

 

Глава 25

Среди ночи неожиданно зазвонил мой мобильный телефон. Я вскочила с постели и сонно посмотрела на часы: четыре утра. Нащупав рукой трубку, я долго не могла разобрать номер на светящемся зеленым светом экране. Это был Пол Чин.

– Пол, это ты? – недовольно проворчала я в трубку. – Что случилось?

– Прошу прощения, лейтенант, – ответил он сиплым голосом, – я сейчас нахожусь в отеле "Клифт" и полагаю, тебе нужно как можно скорее приехать сюда.

– Ты нашел что-нибудь интересное? – спросила я, не сразу сообразив, что мой вопрос прозвучал довольно глупо в этот ранний час. В четыре часа утра звонок моего коллеги мог означать только одно.

– Да, думаю, что дело о взрыве дома Лайтауэра становится еще более запутанным.

Я натянула джинсы, набросила куртку, кое-как причесала волосы и через восемь минут уже мчалась на своем "иксплорере" по направлению к Седьмой улице. Дорога была пустынной, и только яркие огни светофоров оживляли унылое однообразие ночи.

Перед недавно отреставрированным и хорошо освещенным зданием отеля уже стояли три полицейские машины с включенными мигалками и автомобиль "скорой помощи". "Клифт", один из старейших отелей города, недавно был отреставрирован.

Я сунула под нос дежурившим у входа полицейским свой жетон и вошла в просторный вестибюль, стены которого были украшены большими рогами. На больших кожаных диванах молча сидели сотрудники отеля, не знавшие, что делать и как себя вести в подобной ситуации.

Я прошла мимо них, вошла в лифт и поднялась на верхний этаж, где меня терпеливо дожидался Пол Чин.

– Имя жертвы – Джордж Бенгозиан, – быстро доложил он, когда я вошла в номер. – Заметная фигура в области здравоохранения. – Пол провел меня в дальнюю комнату пентхауса. – Советую приготовиться к неприятному зрелищу, – предупредил он.

Я увидела мужчину, который сидел на полу, прислонившись к ножке огромного дубового стола. Его тело разбухло, а кожа стала какой-то зеленовато-желтой и имела желеобразную консистенцию. Глаза его были широко открыты и поражали своим мутным остекленевшим взглядом, а из ноздрей на подбородок стекала бурая жидкость.

– Боже мой, – невольно воскликнула я, глядя на его распухшее лицо, – что с ним случилось? Такое впечатление, что здесь побывали инопланетяне, высосавшие из него жизненные соки.

Наклонившийся над трупом медик растерянно посмотрел на меня.

– Понятия не имею, что с ним произошло, – откровенно признался он.

– Пол, ты уверен, что речь идет об убийстве? – повернулась я к Чину.

Тот молча пожал плечами.

– Ночью, без пятнадцати три, кто-то позвонил в отель и сказал, что в пентхаусе накопилось много мусора, который нужно немедленно убрать.

– Да, похоже, ты прав, – согласилась я.

– Кроме того, – продолжал Пол, – мы обнаружили у него во рту вот эту бумажку. – Он взял пакет и вынул оттуда мокрый бумажный комок.

Это была какая-то деловая бумага, в самом верху которой было написано большими буквами: "Медицинский центр "Хоупуэлл". Посмотрев внимательно, я поняла, что это официальный перечень премиальных выплат. Ниже был еще какой-то текст. Прочитав первые строки, я остановилась, почувствовав, как стынет кровь у меня в жилах.

"Мы объявляем войну всем, кто олицетворяет алчность и коррупцию в нашем обществе. Мы не намерены больше сидеть сложа руки и молча сносить несправедливость со стороны правящего класса, единственным достоинством представителей которого является благородное происхождение. Вы обогащаетесь за счет неимущих, угнетаете слабых и подавляете простых людей. Эпоха экономического апартеида закончена. Мы доберемся до вас, невзирая на размеры ваших домов и ловкость ваших адвокатов. Мы проникнем в ваши офисы. Мы заявляем вам, что эта война началась. И мы в ней победим".

Черт возьми. Я с недоумением посмотрела на Чина. Это не просто убийство, это казнь. Объявление войны. Разумеется, Пол Чин был прав, когда сказал, что с этого момента дело о взрыве дома Лайтауэра становится намного сложнее.

Я еще раз посмотрела на мятый лист бумаги. Под заявлением была подпись: Огаст Спайс.

 

Часть вторая

 

Глава 26

Первым делом я позвонила Клэр. В нашем распоряжении оставалось не больше часа, после чего информация об этом ужасном убийстве непременно появится на первых полосах всех газет и в сообщениях мировых информационных агентств. И все будут напоминать, что это уже второй из серии зловещих террористических актов. Именно поэтому я хотела как можно скорее узнать, как именно умер Бенгозиан.

Потом я позвонила Траккио, не обращая внимания на то, что не было еще и пяти часов утра. Дежурный офицер сонно заворчал и неохотно соединил меня с шефом.

– Это Линдси Боксер, – сказала я в трубку. – Вы сами приказали мне немедленно сообщать вам обо всех важных происшествиях, – напомнила я ему.

– Да, – согласился тот, громыхая спросонья телефонной трубкой.

– Я сейчас нахожусь в отеле "Клифт" и думаю, что наконец-то поняла истинные мотивы взрыва в доме Лайтауэра.

Во время затянувшейся паузы я живо представила, как он встает с постели, поправляя пижаму и шаря рукой по тумбочке в поисках очков.

– Кто-нибудь из его партнеров в фирме "XL"? – высказал он догадку после долгого молчания. – Речь идет о деньгах, не так ли?

– Нет, – решительно отрезала я, – речь идет о войне.

После короткого разговора с шефом я снова осмотрела гостиничный номер, в котором произошло убийство. Никаких следов крови, никаких признаков борьбы. На большом столе стоял полупустой бокал с шампанским, второй бокал валялся у ног мертвого Бенгозиана. Его пиджак был небрежно брошен на диван, на другом конце стола стояла откупоренная бутылка "Родерер".

– Выясните, с кем и когда он пришел в свой номер, – распорядилась я, подозвав инспектора Лорейн Стаффорд. – Возможно, в вестибюле этого отеля установлена камера видеонаблюдения. Если повезет, мы можем получить важную информацию о его гостях. Кроме того, надо как можно скорее выяснить, как он провел первые часы этой ночи.

"Мы объявили войну всем, кто олицетворяет алчность и коррупцию", – вспомнила я слова записки и даже вздрогнула от дурного предчувствия. Значит, нечто подобное может произойти теперь в любую минуту. А чтобы предотвратить новые трагедии, нужно во что бы то ни стало узнать как можно больше о жизни Бенгозиана и деятельности медицинского центра "Хоупуэлл". Я даже представить себе не могла, что нужно натворить, чтобы заслужить такую ужасную смерть.

Я снова посмотрела на смятую записку.

«Мы доберемся до вас, невзирая на размеры ваших домов и ловкость ваших адвокатов. Мы проникнем в ваши офисы эта война началась. И мы в ней победим».

Кто же ты такой, Огаст Спайс, черт бы тебя побрал?

 

Глава 27

К тому времени, когда большинство людей просматривали утренние газеты, мы уже имели достаточно полное описание "симпатичной брюнетки в костюме" (по словам дежурившего в ту ночь швейцара), которая производила впечатление страстно влюбленной женщины (что запомнилось официантке местного ресторана). Именно эта таинственная красотка сопровождала Бенгозиана в его номер и провела с ним первую часть ночи. Из этого описания было ясно, что она не имеет абсолютно никакого отношения к разыскиваемой нами няне Лайтауэров.

Оторвавшись от бумаг, лежащих на моем столе, я подняла голову и увидела Клэр.

– У тебя есть свободная минутка? – спросила она.

Клэр всегда приходила ко мне в самое трудное время, когда казалось, что расследование заходит в тупик. В большинстве случаев она приносила мне приятные новости, но сейчас по выражению ее лица я поняла, что ничего приятного меня не ждет.

– Я лишила тебя как минимум двух часов здорового сна, – виновато улыбнулась я.

Она не ответила, но по ее глазам я поняла, что ей было не до сна.

– Знаешь, Линдси, – сказала она, устало опустившись на стул и покачав головой, – я работаю уже более десяти лет, но никогда еще не видела такого кошмара.

– Что ты узнала? – спросила я, подавшись вперед.

– Я даже не знаю, как назвать то, что обнаружила в брюшной полости этого несчастного. Тотальное поражение всех внутренних органов и дыхательных путей. Обильное кровотечение по всему кишечному тракту. Полный некроз желчного пузыря и почек... – Увидев недовольную мину на моем лице, она спохватилась и быстро добавила: – Омертвение всех тканей, Линдси.

Я недоуменно пожала плечами.

– Означает ли это, что речь идет о каком-то яде?

– Да, но такой сильной интоксикации я никогда прежде не видела. – Она сделала паузу и покачала головой. – Я просмотрела несколько журналов и обнаружила, что несколько лет назад лечила одного парня. У него была необычная реакция на касторовое масло. Поэтому вначале я подумала, что это всего-навсего касторовые бобы, но потом пришла к выводу, что это рицин. Самое ужасное заключается в том, что это вещество можно легко производить в больших количествах. Для этого надо извлечь протеин из касторовых бобов.

– Значит, это вещество ядовитое? – решила уточнить я.

– Не то слово, – воодушевилась Клэр. – Чрезвычайно ядовитое, в тысячу раз более ядовитое, чем хорошо известный своей токсичностью цианистый калий. – Клэр остановилась и снова покачала головой. – Оно легко проникает во все ткани, поражает наиболее важные жизненные органы и приводит к остановке сердца. Кроме того, это вещество можно без особого труда распылять в воздухе. Но мне все же кажется, что один только рицин не может привести к тем ужасным последствиям, которые я обнаружила в теле жертвы. Если только он не попал внутрь...

Я мгновенно оживилась.

– Каким образом?

– В огромном количестве, – пояснила она, – возможно, в десятки раз превышающем смертельную дозу. Этот человек умер еще до того, как из его руки выпал бокал с шампанским. Рицин обычно убивает человека в течение нескольких часов, иногда даже в течение целого дня. Вначале появляется боль в животе, потом она становится все сильнее, отказывают почки и печень, разрушается селезенка, а легкие наполняются ядовитой жидкостью. Этот парень вернулся в номер примерно в половине двенадцатого, а телефонный звонок прозвучал в три часа ночи. Значит, он умер в течение этого короткого периода времени.

– Мы нашли на полу бокал с остатками шампанского и отправили его на анализ. В нем можно обнаружить остатки этого вещества?

– Трудно сказать, – пожала плечами Клэр, – но меня сейчас беспокоит совсем другое, Линдси. Не понимаю, зачем нужно было убивать его таким изуверским способом, если есть масса других, более доступных и менее болезненных? Тем более что для убийства вполне хватило бы и сотой части этого яда?

Я поняла, к чему клонит моя подруга. Оба убийства были тщательно продуманы и хорошо подготовлены, а убийца обладал неким оружием устрашения. "Мы проникнем в ваши дома и офисы..." Похоже на то, что автор записки намекал, что у него много этого вещества и он может, если захочет, добывать его в огромных количествах.

– Боже мой, Клэр, – я всплеснула руками, – они предупреждают нас, что уже объявили нам войну.

 

Глава 28

Вскоре мы поставили на ноги всех – столичную медицинскую службу, Бюро общественной безопасности и даже местное отделение ФБР. Речь уже шла не об убийствах, а о терроризме.

Все попытки отыскать хоть какие-то следы таинственно исчезнувшей няни так ни к чему и не привели. Джейкоби и Кэппи много часов провели в студенческом городке, показывая всем ее фото, но в конце концов вернулись ни с чем. Оставалось надеяться только на заметку Синди о деятельности компании "XL", опубликованную в газете "Кроникл", и наши надежды оправдались. Через некоторое время мне позвонил Чак Цинн и сообщил, что хочет встретиться по важному делу. Через час он уже сидел в моем кабинете.

– Вы можете получить доступ, – сказал он без всяких предисловий, – но я решил избавить вас от лишних хлопот. За последние недели Мортон действительно получил несколько электронных сообщений. Впрочем, подобные сообщения получили и другие члены совета директоров. Разумеется, мы не придали этому серьезного значения, однако поручили нашей службе внутренней безопасности расследовать это дело.

Цинн открыл дорогой кожаный кейс, вынул оттуда оранжевого цвета папку и положил ее передо мной.

– Здесь все сообщения, которые мы получили, вплоть до сегодняшнего дня.

Я открыла папку и замерла, прочитав первые строчки.

"Совету директоров компании "XL":

15 февраля Мортон Лайтауэр, ваш исполнительный директор, продал 762 000 акций своей компании общей стоимостью 3 175 000 долларов.

В тот же самый день около 256 000 ваших акционеров потеряли огромные деньги, получив доход за прошлый год в размере 87% от вложенного капитала.

За это же время 35 341 ребенок в мире умер от голода и недоедания.

11 174 человека в нашей стране умерли от болезней, которые вполне поддаются лечению при наличии соответствующего медицинского обслуживания.

В эту же среду 4 233 768 матерей во всем мире родили детей, находясь в условиях невыносимой нищеты и абсолютной безысходности.

За последние 24 месяца вы продали почти 600 млн. акций собственной компании и купили роскошные дома в Аспене и Франции, не вернув миру ни цента. Мы требуем от вас определенного вклада в дело борьбы с голодом и низким уровнем медицинского обслуживания во всем мире, который соответствовал бы размеру ваших доходов. Мы требуем, чтобы совет директоров компании "XL", а также руководящие органы всех остальных компаний смотрели дальше своих экспансионистских стратегий развития и заботились о благополучии всех людей в бедных странах, которые могут быть уничтожены в результате экономического апартеида.

Это не мольба о помощи. Это наше решительное требование.

Наслаждайтесь своим богатством, мистер Лайтауэр. Ваша маленькая Кэтлин рассчитывает на Вас".

Это послание было подписано уже известным мне Огастом Спайсом.

Я быстро просмотрела все остальные сообщения, присланные по электронной почте. В них содержались даже более наглые требования, а перечень всех пороков современного мира казался еще более впечатляющим.

"Вы игнорируете наши требования, мистер Лайтауэр. Совет директоров вашей компании не выполнил наших требований, и поэтому мы вынуждены перейти к решительным действиям. Ваша маленькая Кэтлин рассчитывает на Вас".

– Почему вы сразу не передали нам эти сообщения? – возмущенно спросила я у Чака Цинна. – Мы могли бы предотвратить эти жуткие преступления.

– Оглядываясь назад, я понимаю, что должен был это сделать, – тихо сказал адвокат, понуро повесив голову. – Но в то время я не придал этому большого значения. Вы же знаете, что многие компании довольно часто получают подобные сообщения.

– Это не просто угрозы. – Я сложила бумаги в папку и швырнула ее на стол. – Это самый настоящий шантаж, мистер Цинн. Вы же адвокат и должны отличать простые угрозы от серьезных намерений террористов. Ведь они неоднократно упоминают в своих сообщениях о дочери Лайтауэра, а это уже не шутки. Мистер Цинн, – сказала я, сделав многозначительную паузу, – вы пришли сюда с просьбой о помощи и получите ее, но при одном условии: данная информация не должна выйти за пределы этих стен. Имя человека, упоминающегося в этих угрозах, должно остаться между нами. А мы пришлем вам своих людей, которые постараются найти источник всех этих сообщений.

– Понятно, – кивнул тот, пододвигая ко мне папку с бумагами.

Я быстро скопировала электронные адреса: Footsy [email protected] и [email protected] Оба сообщения были подписаны одним и тем же именем – Огаст Спайс.

Я повернулась к Джейкоби:

– Ну, что ты скажешь, Уоррен? Мы можем отыскать след отправителя?

– Мы уже начали собственное расследование этой истории, – услужливо сообщил Чак Цинн.

– Вы их нашли? – в изумлении произнесла я.

– Наша компания занимается обеспечением безопасности электронных коммуникаций, – неуверенно сказал тот. – Но все эти сообщения были отправлены независимыми интернет-провайдерами. Никаких адресов, точных имен или банковских счетов не указано. Такие сообщения можно отправить из любой библиотеки или аэропорта, где есть доступ в Интернет. Вот это, например, было отправлено из небольшого киоска в аэропорту Окленда, а это – из ресторана неподалеку от университета Беркли. А последние отправления были сделаны из публичной библиотеки. Их просто невозможно отследить.

Я знала, что Чак Цинн неплохо разбирался в этих делах, и не сомневалась, что он был прав, но одна вещь вызвала у меня некоторые сомнения. Нам известны точные места, откуда были отправлены сообщения, – ресторан, библиотека и т.д.

– Хорошо, мы не знаем, кто их отправил, но мы знаем, где они находятся.

– В Народной Республике Беркли, – сказал Джейкоби и фыркнул. – Попробуй найди их там.

 

Глава 29

Я улучила момент и улизнула из управления, чтобы пообедать с Синди в небольшом ресторанчике "Йерба Буэна Гарденс".

– Ты видела утренний выпуск "Кроникл"? – спросила она, подцепляя вилкой кусок мяса. Мы сидели на свежем воздухе под навесом. – По-моему, нам удалось привлечь внимание общественности к неприглядной деятельности фирмы "XL".

– Да, Синди, спасибо, – улыбнулась я. – Надеюсь, тебе не придется писать продолжение.

– Значит, я могу рассчитывать на ответную услугу с твоей стороны? – хитро подмигнула она.

– Синди, я очень боюсь, что это дело перестанет быть моим, если я допущу хотя бы малейшую утечку в прессу.

– Ну ладно, – сказала она и посмотрела на меня умоляющим взглядом, – ты можешь хотя бы сказать, что эти два убийства как-то связаны между собой?

– А почему ты решила, что между ними есть связь?

– Господи, – всплеснула она руками, – два крупных бизнесмена убиты в одном и том же городе с интервалом в два дня. И оба были управляющими крупными компаниями, которые оказались замешанными в скандалах в связи с продажей акций.

– Да, но это были два совершенно разных предпринимателя, – упрямо повторила я.

– Неужели? – недоверчиво переспросила Синди. – С одной стороны, мы имеем необыкновенно алчного руководителя, который высасывает из компании десятки миллионов долларов, оставляя остальных акционеров в убытке. А с другой, мы видим столь же алчного предпринимателя, который ловко прячется за спиной хитроумных высокооплачиваемых лоббистов с целью кинуть бедных держателей акций. И оба они сейчас мертвы, то есть погибли насильственной смертью. И почему, скажи на милость, я не должна думать, что они связаны между собой?

– Ну хорошо, – согласилась я, – ты помнишь о нашем договоре? Абсолютно ничего не должно появиться в печати без моего согласия.

– Насколько я понимаю, – продолжала тараторить Синди, – кто-то пытается наказать этих людей, не так ли?

Я сразу поняла, что она имела в виду отнюдь не только этих двоих.

– Синди, – сказала я, отодвигая от себя тарелку со спагетти, – ты наверняка знаешь о том, что происходит на другом берегу залива?

– В Беркли? – догадалась она. – Ты имеешь в виду те слухи, которые циркулировали среди журналистов...

– Я имею в виду тех людей, которые доставляют нам массу неприятностей. – Я сделала паузу и озабоченно посмотрела на подругу. – Именно таких неприятностей.

– Вот теперь я поняла, что ты имеешь в виду, – сказала она и пожала плечами. – Да, там случаются подобные вещи. Знаешь, мы все так привыкли быть частью системы, что даже забываем порой, что значит быть по другую сторону баррикад. Есть люди, которые... как это сказать... которым все это осточертело. Но их призывы не находят отклика в обществе.

– Какие именно призывы ты имеешь в виду? – насторожилась я.

– Ты все равно их не услышишь, – отмахнулась она. – Линдси, ты работаешь в полиции и находишься от них на расстоянии миллионов миль. Нет, я не хочу сказать, что у тебя нет социального чувства, но многих вещей ты просто не можешь понять. Вот, например, что ты скажешь, если узнаешь, что почти двадцать процентов людей не имеют медицинской страховки или что десятилетние девочки где-нибудь в Индонезии вынуждены работать на швейных фабриках за один доллар в день? Ты просто-напросто не обратишь на это внимания, как, впрочем, и я. Линдси, если ты действительно хочешь помочь мне, то должна мне доверять.

– Я собираюсь назвать тебе одно имя, – сказала я, с трудом сдерживая волнение, – но оно не должно появиться в печати. Ты расскажешь об этом в свое время, не раньше. А пока можешь заняться этим сама. И если что-нибудь найдешь, то никаких отговорок "я не могу раскрыть источник информации". Ты придешь ко мне и расскажешь обо всем, договорились?

– Договорились, – согласилась Синди. – Итак, я готова услышать это таинственное имя.

 

Глава 30

– Прекрасно, – прошептал Малколм, через хирургическую линзу пристально рассматривая бомбу, лежавшую на его кухонном столе. При этом он осторожно поворачивал тонкие провода красного и зеленого цвета, выходившие из коричневого брикета взрывчатки и соединявшиеся с пусковым механизмом, клеммы которого были выведены из кейса. – Даже жалко взрывать такое чудо! – восхищенно воскликнул он, любуясь своей работой.

Мишелл подошла к нему и осторожно положила руку на его плечо. Он знал, что она очень боялась подобных устройств и ничего не смыслила в проводах, соединениях и взрывах.

– Расслабься, дорогая, – улыбнулся он, – здесь нет ничего страшного. Если хочешь знать, это самая безопасная вещь из всех, существующих в современном мире.

А Джулия в это время сидела на полу и смотрела выпуск телевизионных новостей, в котором сообщалось о жестоком убийстве в отеле "Клифт".

– Послушайте! – крикнула она им, прибавив громкость.

"Хотя до настоящего времени полиция не связывает убийство Бенгозиана с воскресным взрывом в доме известного магната, есть весьма убедительные свидетельства того, что эти два события имеют нечто общее. Наши источники сообщают, что в связи с этими трагическими событиями полиция разыскивает привлекательную брюнетку двадцати – двадцати пяти лет, которая вошла в отель вместе с Джорджем Бенгозианом".

Джулия уменьшила звук и повернулась к ним.

– Симпатичную брюнетку! – Она ухмыльнулась, закатив глаза. – Как ты считаешь, они правы? – Она надела парик и приняла изящную позу.

Мишелл изобразила на лице улыбку, но в душе ощущала некоторую тревогу. Нужно же было быть такой идиоткой, чтобы оставить там ингалятор. В конце концов, она не Джулия, которая вчера вечером убила человека, глядя ему в глаза, а сегодня беззаботно смеется, вспоминая об этом.

– Мики, дорогая, – Малколм повернулся к Мишелл, – я хочу, чтобы ты посмотрела, как все это делается. – Он показал рукой на взрывное устройство, пусковой механизм которого находился в корпусе мобильного телефона. – Это чрезвычайно важно. – Держи зеленый и красный провода так, чтобы они не соединялись, иначе всем нам будет очень плохо.

Мэл всегда смеялся над ней и считал ее недалекой. Но она уже доказала, на что способна. Взяв в руки два проводка, Мишелл всем своим видом старалась показать, что ничуть не боится. В конце концов, она уже давно не деревенская девчонка.

– Не о чем беспокоиться, – подмигнул Малколм, заметив ее волнение. – Разноцветные провода страшно соединять только в кино. А вот что действительно важно, так это чтобы я присоединил эти провода не к батарее мобильного телефона, а к приемному устройству, иначе то, что от нас останется, будут собирать по всему побережью вплоть до Сент-Клэр. – Он не случайно упомянул ее родной город.

Пальцы Мишелл заметно дрожали, а сама она никак не могла понять, шутит он или говорит серьезно.

– Готово, – наконец выдохнул Малколм и, откинувшись на спинку стула, сдвинул на лоб очки с толстыми линзами. – Как говорится, все готово к употреблению. Эта штука может снести крышу даже со здания муниципалитета. Подумай над этим предложением. По-моему, неплохая идея.

Мишелл испуганно смотрела на мобильный телефон.

– Ну что, думаю, настало время испытать мое изобретение, – сказал он, улыбаясь. – Да ладно тебе, чего ты боишься? Ты выглядишь так, словно увидела призрак. – Он протянул ей вторую трубку. – Номер я уже установил, но ты должна помнить, что до четвертого гудка это всего лишь игрушка, а вот после него все будет очень плохо. Надеюсь, ты не захочешь услышать четвертый звонок.

Мишелл немного подумала, а потом решительно вернула ему трубку. Мэл лишь ухмыльнулся.

– Да брось ты, в самом деле, ничего страшного. – Он попытался ее успокоить. – Все сделано как надо, так что не волнуйся.

Мишелл глубоко вздохнула и нажала кнопку вызова. Через секунду телефон, подключенный к взрывному устройству, зазвонил.

– Есть контакт, – подмигнул ей Малколм. Мишелл похолодела от страха. Мэл так спокоен. Он все предусмотрел. Но все же она хорошо знала, что иногда самый прекрасный план не срабатывает. Палестинские террористы на Ближнем Востоке постоянно взрываются именно из-за таких ошибок.

Прозвучал второй сигнал, и Мишелл с ужасом посмотрела на начиненный взрывчаткой кейс. Она изо всех сил старалась казаться спокойной, но руки у нее продолжали дрожать.

– Малколм, прошу тебя, – взмолилась она, возвращая ему трубку, – ты же видишь, что все в порядке, он работает. Я больше не могу... Пожалуйста...

– Не можешь? – переспросил он и схватил ее за руку. – Ты что, не доверяешь мне?

Мобильный телефон прозвонил в третий раз.

У Мишелл кровь застыла в жилах.

– Прекрати, Мэл, – пробормотала она, пытаясь отыскать кнопку отключения телефона. На четвертом сигнале телефон приведет в действие взрывное устройство. – Мэл, пожалуйста, ты меня пугаешь.

Однако вместо ответа Малколм еще крепче сжал ее руку. От страха у нее все поплыло перед глазами.

– Боже мой, Мэл, сейчас все взорвется...

Прозвучал последний сигнал – четвертый.

Мишелл не сводила с телефона глаз. Он начал вибрировать. Однако вместо взрыва раздался громкий щелчок. Она посмотрела на Малколма, потом на кейс. Взрыва не последовало.

Малколм ухмылялся, глядя в ее потемневшие от страха глаза, а потом показал ей взрывное устройство.

– Я же говорил тебе, малышка, что все будет хорошо, а ты мне не верила. Здесь все рассчитано до мелочей. Испытание прошло успешно, в чем я нисколько не сомневался.

Мишелл облегченно вздохнула, но в душе ее кипела такая злость, что она готова была вцепиться Малколму в волосы. Однако от страха у нее почти не осталось сил. А ее майка промокла от внезапно выступившего пота.

Малколм тем временем посмотрел на взрыватель и приблизился к бомбе.

– Неужели ты подумала, что я могу так легко уничтожить эту красоту? – Он сокрушенно покачал головой. – Нет, дорогая, эта вещь предназначена для великого дела, она должна поразить воображение всех жителей Сан-Франциско.

 

Глава 31

Примерно в семь я уже сидела за своим рабочим столом. Все сотрудники моего отдела были заняты, разыскивая по всему городу хоть что-нибудь, что могло бы вывести нас на след преступника. А Синди прислала мне экземпляр нашумевшей книги "Вампиры капитализма", которая, по ее словам, поможет мне понять, что представляет собой новый радикализм, набирающий силу в последнее время.

Я открыла книгу и внимательно просмотрела оглавление: "Упадок капитализма", "Экономический апартеид", "Вампирская экономика", "Армагеддон алчности".

Я так увлеклась, что не заметила, как у двери моего кабинета появилась стройная фигура Джилл. Она громко постучала, отчего я чуть не подпрыгнула на стуле.

– Видел бы тебя сейчас Джон Эшкрофт, – весело сказала она. – Руководитель убойного отдела городской полиции и символ правоохранительных органов изучает "Вампиров капитализма"!

– Настольная книга, – сказала я и смущенно улыбнулась, – серийных убийц и членов организованных преступных группировок.

На Джилл был стильный красный брючный костюм и летний плащ от "Барберри". – Надеюсь, ты не откажешься что-нибудь выпить?

– Да уж, не отказалась бы, – сказала я, закрывая книгу. – Но вся беда в том, что я все еще на работе. – И я предложила Джилл соевые бобы из китайского ресторана "Жечуань".

– Что ты делаешь? – хмыкнула Джилл. – Решила заняться распространением подрывной литературы?

– Замечательная книга, – возразила я. – Здесь приводятся факты, о которых ты наверняка даже не слышала. Например, Билл Гейтс, Пол Аллен и Уоррен Баффет в прошлом году заработали больше денег, чем тридцать беднейших стран мира, вместе взятых. А это почти четверть населения нашей планеты.

Джилл снисходительно улыбнулась:

– Как приятно видеть, что ты так успешно развиваешь свое социальное сознание, в особенности если учесть твою профессию.

– Знаешь, Джилл, есть проблемы, которые меня очень беспокоят, – призналась я. – Сначала этот таинственный взрыв в доме Лайтауэра, который сам по себе вызвал массу слухов, потом записка, которую засунули в рот мертвому Бенгозиану. Понимаешь, эти люди вовсе не скрывают своих мотивов и конечных целей, но при этом как бы дразнят нас своей неуязвимостью. И я совершенно не понимаю, почему они ведут такую опасную игру.

Джилл положила ногу на ногу и пристально посмотрела на меня.

– Не знаю, дорогая, это же ты ловишь этих мерзавцев, а не я. Я о них просто не думаю.

Возникла неловкая пауза.

– Может быть, сменим тему разговора? – предложила я.

– Как знаешь, – ответила она и положила в рот несколько соевых бобов из коричневого бумажного пакета.

– Джилл, я не знаю, может, это звучит глупо, но я все думаю о том, что увидела в прошлое воскресенье. Помнишь, после пробежки. Я говорю о синяках у тебя на руке. Они заставили меня задуматься.

– Задуматься о чем? – встрепенулась она.

Я пристально посмотрела ей в глаза.

– Джилл, я прекрасно понимаю, что ты не могла поставить эти синяки в ванной комнате. Я знаю, как трудно признаться в том, что ты всего лишь слабая женщина. Джилл, мне известно, что ты очень хотела ребенка и страшно переживала, когда потеряла его. Потом умер твой отец. Конечно, ты делала вид, что можешь справиться со своим горем, работая с утра до ночи. Но это удается далеко не всегда. Даже таким сильным людям, как ты. Кроме того, ты перестала делиться с нами своими проблемами, что само по себе очень странно. Ты же знаешь, как мы все любим и уважаем тебя. Короче говоря, я не понимаю, что с тобой происходит, и хочу, чтобы ты обо всем мне рассказала.

В глазах Джилл появилось хорошо знакомое мне упрямство, но мне все же казалось, что она вот-вот все выложит. Не знаю, может, я зашла слишком далеко, но, в конце концов, она моя лучшая подруга, и я чувствовала себя вправе задавать ей подобные вопросы. А самое главное – я очень хотела, чтобы она была счастлива.

– Возможно, в одном ты права, – наконец ответила она. – Может быть, эти синяки действительно появились не от удара о дверь ванной комнаты.

 

Глава 32

Порой преступления совершаются с ужасающей жестокостью, от которой меня просто тошнит. Но по крайней мере я могу понять их мотивы, поскольку они лежат на поверхности. Но случаются и такие преступления, смысл которых мне абсолютно недоступен. Их никогда не ожидаешь и даже не можешь себе представить, что в мире происходят подобные вещи. Это жестокость, которая разрушает все внутри, заставляя замолчать тот слабый голос человечности, который звучит в каждом из нас.

Именно такие преступления заставляют меня серьезно задуматься, тем ли делом я занимаюсь. После того как Джилл рассказала мне, что происходит между ней и Стивом, я долго не могла успокоиться. Утерев ей слезы, словно младшей сестре, и поплакав вместе с ней, я в удрученном состоянии ехала домой и все время думала об услышанном. У самого дома мне вдруг пришло в голову, что, может быть, стоит повернуть назад, явиться к ним домой и предъявить Стиву обвинение в жестоком обращении с женой. Но мне пришлось отбросить эту мысль.

Джилл долго не выходила у меня из головы. Я видела ее лицо, лицо маленькой девочки, а не старшего помощника окружного прокурора, в прошлом лучшей студентки университета, которой, казалось, все так легко удавалось в жизни и которая в зале суда могла одним взглядом уничтожить закоренелого преступника.

Всю ночь я ворочалась в постели не смыкая глаз, а на следующее утро приложила немало усилий, чтобы хоть как-то сосредоточиться на непосредственных обязанностях. Анализы, проведенные ночью в нашей лаборатории, подтвердили предположение Клэр о том, что причиной смерти Джорджа Бенгозиана стала большая доза рицина.

Никогда еще я не видела такой суматохи в полицейском управлении. Повсюду сновали журналисты и федеральные агенты в темных костюмах. Даже в свой кабинет я пробиралась сквозь толпу неизвестных мне людей. Не долго думая я решила позвонить Синди и Клэр.

– Мне нужно срочно поговорить с вами, – сказала я, не вдаваясь в подробности. – Это очень важно. Встретимся у Сьюзи ровно в полдень.

Когда я пришла в небольшое кафе в конце Брайант-стрит, мои подруги уже сидели за нашим столиком в дальнем углу зала. Обе были заметно взволнованны.

– А где Джилл? – обеспокоенно спросила Синди. – Мы думали, вы придете вместе.

– Нет, я специально не пригласила ее, так как речь пойдет именно о ней. – Я уселась напротив них и глубоко вздохнула.

– Ладно, в чем дело? – кивнула Клэр, выжидающе посмотрев на меня.

Я рассказала им о подозрениях, которые появились у меня, когда я увидела синяки на руках Джилл, о том, как я думала, что она сама сделала это, обезумев из-за потери ребенка.

– Это старая история, не так ли? – не выдержала Синди.

– А ты спрашивала ее об этих синяках? – поинтересовалась вслед за ней Клэр. В отличие от Синди она была очень серьезна и не скрывала своей тревоги.

Я молча кивнула, не сводя с нее глаз.

– И что?

– Сначала она сказала, что ударилась о дверь ванной, но потом намекнула, что это произошло не без помощи мужа.

Клэр долго смотрела на меня немигающим взглядом, словно пыталась прочесть мои мысли, а Синди растерянно моргала длинными ресницами, наконец начиная понимать, о чем идет речь.

– Матерь Божья! – пробормотала Клэр. – Неужели ты хочешь сказать, что Стив...

Я молча кивнула, подтверждая ее ужасную догадку.

Над столиком повисла гнетущая тишина. Подошла официантка, и мы сделали заказ. Я выжидающе посмотрела на подруг.

– Какой же он все-таки сукин сын, – проворчала Синди после долгой паузы. – Яйца ему надо за это оторвать.

– Да, я уже думала об этом сегодня ночью.

– Как долго это продолжалось? – поинтересовалась Клэр.

– Точно не знаю, – ответила я, пожав плечами. – Она говорит, что все началось тогда, когда она потеряла ребенка. Этот чрезмерно чувствительный тип почему-то стал обвинять в этом именно ее. Джилл говорила мне, что он попрекает ее тем, что она все время уделяет работе и не смогла сделать то, что делают все женщины, то есть родить ребенка.

– Нам нужно как-то помочь ей, – предложила Синди.

Я тяжело вздохнула:

– Каким образом?

– Забрать ее оттуда к чертовой матери, – спокойно рассудила Клэр. – В конце концов, она может пожить у кого-то из нас. Кстати, она сама хочет уйти от него?

Я не знала, что ответить.

– Не думаю, что она охотно примет подобное предложение. Мне кажется, она сейчас испытывает нечто вроде стыда. Может быть, ей кажется, что она разочаровала своих друзей и знакомых, то есть прежде всего нас. А может быть, и его. Это может показаться странным, но мне кажется, что она изо всех сил пытается доказать ему, что способна быть хорошей женой и матерью, то есть тем, кем он хотел бы ее видеть.

Клэр задумчиво кивнула.

– Значит, нам нужно поговорить с ней, я правильно понимаю? Когда?

– Сегодня вечером, – решительно ответила я и посмотрела на нее.

– Хорошо, – согласилась Клэр. – Пусть будет сегодня вечером.

В этот момент официантка принесла наш заказ, и мы стали есть молча и без аппетита. Судьба подруги так взволновала Клэр и Синди, что ни одна из них даже не спросила меня о расследовании.

Вдруг Клэр подняла голову и пристально посмотрела на меня:

– Тебе сейчас только этих забот недоставало.

– Кстати, о делах, – опомнилась Синди и схватила свою сумку. – У меня кое-что есть для тебя. – Она порылась в сумке и, вынув оттуда небольшой блокнот, вырвала страничку и протянула мне.

На ней было написано несколько слов: "Роджер Лемоуз, Двинелл-холл, 555-0124".

– Это парень из университета Беркли. Он работает на факультете лингвистики и является признанным экспертом по проблемам глобализации. Однако будь готова к тому, что его взгляды на жизнь, так сказать, не совсем совпадут с твоими собственными.

– Благодарю, – рассеянно сказала я, пряча свернутый листок в бумажник. – Где ты это достала?

– Я уже говорила тебе, – отмахнулась она. – За миллион миль отсюда.

 

Глава 33

Я постаралась отвлечься от мыслей о Джилл и связалась по телефону с Роджером Лемоузом. К счастью, он был в своем офисе и великодушно согласился встретиться со мной.

Выйдя из здания полицейского управления, я с удовольствием вдохнула свежий воздух. В последнее время я редко бывала в этом районе. Остановившись возле стадиона, неподалеку от Телеграф-авеню, я оставила свой "иксплорер" на небольшой стоянке и пошла пешком по узкой улочке, уставленной автомобилями. Солнце ярко освещало Спраул-плаза, где собралось множество студентов. Некоторые из них читали, сидя на ступеньках.

Офис Лемоуза находился в Двинелл-холл, небольшом бетонном здании, расположенном у главной аллеи. Я постучала в дверь.

– Открыто, входите, – прозвучало в ответ с сильным средиземноморским акцентом, к которому примешивался и какой-то другой, свидетельствующий о том, что говоривший получил хорошее образование. Может быть, британский?

Профессор Лемоуз сидел в небольшой комнате, склонившись над письменным столом, заваленным бумагами и книгами. Это был крупный, широкоплечий мужчина с курчавыми черными волосами, которые густыми прядями спадали на его высокий лоб, отбрасывая тень на смуглое лицо.

– А, инспектор Боксер, – сказал он, оторвав голову от бумаг. – Садитесь, пожалуйста, и будьте как дома. Извините за беспорядок.

В кабинете профессора пахло книжной пылью, типографской краской и сигаретным дымом. В большой пепельнице на краю стола высилась гора окурков, рядом лежала пачка сигарет "Ротманс" без фильтра.

Я молча присела на стул и протянула ему визитную карточку, а затем достала из сумки блокнот и приготовилась к беседе.

– Отдел по расследованию убийств... – задумчиво протянул он и плотно сжал губы. Было видно, что это произвело на него должное впечатление. – Значит, вас привело сюда отнюдь не любопытство, вызванное моими этимологическими изысканиями?

– Нет, меня больше интересуют другие ваши увлечения, – сдержанно ответила я. – Вы, должно быть, слышали о недавних трагических событиях на другой стороне залива?

Он тяжело вздохнул.

– Да, даже такой книжный червь, как я, который редко отрывается от своих любимых книг, иногда оказывается в курсе того, что происходит вокруг. Это ужасно и, что самое печальное, контрпродуктивно. Как сказал Фа-нон, "насилие есть собственный суд и судья". Впрочем, ничего удивительного в этом нет.

Фальшивое сочувствие Лемоуза резануло мне слух, как звук бормашины.

– Вы не могли бы пояснить, мистер Лемоуз, что вы хотите этим сказать?

– Разумеется, мадам инспектор, – мило улыбнулся он, – если только вы будете так добры и расскажете мне о цели своего визита.

– Лейтенант Боксер, – поправила я его. – Я возглавляю отдел по расследованию убийств и хотела бы выяснить у вас некоторые подробности происходящих здесь событий. Мне порекомендовали вас как человека, который неплохо знает местные обычаи и идеологическую подоплеку здешней жизни. Людей, которые считают актом справедливого возмездия взрыв дома с тремя спящими жильцами, во время которого чуть не погибли двое невинных детей. Думаю, здесь есть определенная категория молодежи, которая относится к подобным преступлениям как к вполне допустимой форме протеста.

– Я полагаю, под словом "здесь" вы подразумеваете мирные аллеи университета Беркли, – сказал Лемоуз.

– Мистер Лемоуз, под этим словом я подразумеваю любое место, где могут находиться люди, способные на подобные преступления.

– Профессор, – подчеркнуто вежливо поправил он меня. – Профессор романской филологии, если быть точным.

– Профессор, вы сказали, что вас не удивили все эти ужасные преступления.

– А почему они должны меня удивлять? – вопросом на вопрос ответил Лемоуз и пожал плечами. – Удивится ли пациент тому, что болен, если все его тело покрыто язвами? Наше общество, лейтенант, серьезно больно, и те самые люди, которые разносят болезнь, оглядываются по сторонам и вопрошают: "А при чем здесь я?" Известно ли вам, лейтенант, – тут Лемоуз сделал многозначительную паузу и закатил глаза, – что в наши дни гигантские транснациональные корпорации имеют доход, значительно превышающий ВВП девяноста процентов стран мира? Они подменяют собой правительства, берут на себя социальные функции. Почему же мы так протестуем против моральных изъянов политики апартеида, когда это затрагивает наши расовые чувства, но продолжаем равнодушно взирать на это явление, когда оно касается экономической жизни? – Он цинично усмехнулся. – Да потому, что мы предпочитаем смотреть на это не глазами бедных и угнетенных людей, а глазами нашего культурного превосходства, нашей неоспоримой экономической мощи. Именно такой взгляд навязывают нам эти корпорации через контроль над телевидением.

– Простите, – прервала я его затянувшуюся лекцию, – но я пришла сюда в связи с четырьмя ужасными убийствами. Гибнут ни в чем не повинные люди.

– Да, гибнут, лейтенант, – охотно согласился он. – Именно об этом я вам и говорю.

В этот момент мне вдруг захотелось схватить его за шиворот и хорошенько встряхнуть, чтобы привести в чувство. Однако вместо этого я достала из сумки фотографию юной няни и фоторобот женщины, которую видели входящей в отель "Клифт" вместе с Джорджем Бенгозианом.

– Вы знаете кого-нибудь из этих женщин?

Лемоуз снова рассмеялся мне в лицо.

– Ну почему, скажите на милость, я должен вам помогать? Главной причиной социальной несправедливости является наше государство, а не эти две несчастные женщины. Скажите мне, пожалуйста, кто из них причинил людям большее зло? Эти подозреваемые, – он швырнул в мою сторону последний номер газеты "Кроникл", – или неизлечимые пороки нашей политической системы?

Я молча уставилась на черно-белые фотографии Лайтауэра и Бенгозиана.

– Если эти люди заявляют о начале войны, – продолжал Лемоуз с усмешкой, – я лишь скажу: пусть она начнется поскорее. Как это сейчас говорят американцы, забыв обо всех своих моральных принципах? Давайте веселиться!

Я молча спрятала фотографии в сумку и встала, ощущая себя опустошенной и совершенно разбитой. Надо поскорее уйти от этого профессора романской филологии, пока я не врезала ему по его физиономии.

 

Глава 34

Всю обратную дорогу я кипела от злости из-за безумных сентенций этого профессора, а еще больше из-за того, что нам никак не удавалось напасть на след преступников. Следствие зашло в тупик, и сейчас у нас не было абсолютно никаких зацепок. Я не успокоилась даже тогда, когда вошла в свой кабинет. Было чуть больше шести часов вечера. Я позвонила Синди и договорилась встретиться с подругами в нашем кафе. Может быть, пиво и хорошо поджаренные куриные крылышки помогут нам найти выход из положения.

Не успела я положить трубку, как в кабинет вошел Уоррен Джейкоби.

– Вам лучше пойти в ресторан "Янг Синг", – с порога заявил он, улыбаясь. – Там вам расскажут о том, как цыплята в остром соусе привели к гибели китайскую императорскую династию Цинь.

Он уселся напротив меня.

– Где ты была?

По его сверкающим глазам и таинственной улыбке я поняла, что он пришел не с пустыми руками.

– Да так, навещала одного занудного профессора в Народной Республике Беркли. У тебя есть какие-нибудь новости, кроме обзора ресторанов?

– Мы вышли на след Уэнди Рэймор, – сказал он, продолжая улыбаться.

Я даже подпрыгнула от неожиданности.

– Нам позвонили из магазина "Сейфуэй", что на другой стороне залива. Один из продавцов, работавший в ночную смену, утверждает, что узнал ее. Правда, он сказал, что она покрасила волосы в рыжий цвет и носит темные очки, но, когда она подошла к кассе и стала расплачиваться, ей пришлось их снять. Он готов поклясться, что это была она.

– А где именно находится этот магазин?

– В Окленде, на Хармон-авеню.

Я мысленно представила себе карту того района и сразу поняла, что это именно то, что нам надо.

– Это же рядом с тем рестораном "Макдоналдс", где была обнаружена маленькая Кэтлин. – Да, все совпадало. – Уоррен, немедленно разошли ее фото во все магазины района.

– Уже сделано, лейтенант, – сказал он и снова сверкнул глазами, как бывало, когда он что-то недоговаривал.

– Уоррен, в последнее время у нас было много аналогичных звонков. – Я пристально посмотрела ему в глаза, словно пытаясь увидеть в них то, о чем он мне не рассказал. – Почему ты решил, что на этот раз информация подлинная?

Он хитро подмигнул.

– Она покупала средство от астмы.

 

Глава 35

Когда пришла Джилл, мы с Синди и Клэр успели выпить почти все пиво и съесть целую тарелку куриных крылышек. Она повесила пальто на вешалку и устало опустилась рядом с Клэр. По ее натянутой улыбке было видно, что она нервничает.

– Итак, – сказала она, ставя на пол свой брифкейс, – кто начнет?

– Никаких нравоучений, – предупредила я ее. – Сначала допьем пиво и покончим с едой. На твою долю крылышек тоже хватит. – Я налила ей пива, и мы дружно подняли стаканы. При этом все лихорадочно думали, с чего начать нелегкий разговор. Интересно, сколько раз мы встречались за все это время? Все началось с попытки распутать зашедшее в тупик расследование жестокого убийства, а сейчас мы уже готовы поддерживать друг друга даже в личных делах.

– За друзей, – торжественно провозгласила Клэр. – За тех самых друзей, которые всегда готовы прийти на помощь по первому зову. Это много значит для Джилл.

– Пожалуй, мне стоит выпить, – шутливо сказала Джилл, и мы увидели, что ее глаза заблестели. – А то еще расплачусь от умиления.

Она залпом выпила почти треть стакана и глубоко вздохнула.

– Ну ладно, нет смысла ходить вокруг да около. Насколько я понимаю, вам уже все известно.

Мы все дружно закивали.

– Понятно, телефон, телеграф, теле-Боксер, – заметила она и подмигнула мне.

– Джилл, – осторожно прервала ее Клэр, – ты же знаешь, что если тебе плохо, то и плохо всем нам. Думаю, тебе тоже было бы плохо, если бы нечто подобное произошло с кем-нибудь из нас.

– Да, я знаю, – согласилась она. – Могу предположить, что будет дальше. Сейчас вы скажете, что я не совсем соответствую идеальному образу добропорядочной жены.

– Нет, – сказала я, вытирая губы, – сейчас мы попросим тебя рассказать о том, как ты себя чувствуешь.

– Да, конечно, – сказала Джилл и снова вздохнула. – Ну так вот, я хочу сообщить вам, что я далеко не идеальная жена. Стив очень упрямый, и в последнее время мы часто ссоримся. Но он никогда не бил меня, даже по лицу.

Синди хотела было возразить, но Клэр остановила ее легким движением руки.

– Я понимаю, что это нисколько не оправдывает его, я просто хочу, чтобы вы знали правду. – Она замолчала и прикусила нижнюю губу. – Думаю, что сейчас мне будет нелегко описать свои чувства. Через мои руки прошло немало подобных дел, и я хорошо знаю, что обычно испытывают люди в такой ситуации. Скажу честно, что мне стыдно. Стыдно признать – такое могло произойти со мной.

– Как дол го все это продолжается? – спросила Клэр.

Джилл подалась вперед и улыбнулась.

– Ты хочешь правдивый ответ или тот, который я сама предпочитаю в последние несколько месяцев? Если правдивый, то могу сказать откровенно: с первого дня нашей совместной жизни.

Я крепко стиснула зубы.

– У него всегда были какие-то претензии ко мне, – продолжала Джилл. – Он указывал мне, что надевать, что купить для дома, чтобы это соответствовало его утонченному вкусу, и так далее и тому подобное. Кроме того, он всегда напоминал мне, какая я глупая.

– Глупая? – с возмущением выдохнула Клэр. – Да ты в тысячу раз умнее его!

– Нет, Стив не дурак, – возразила Джилл. – Просто он не понимает, что все люди разные. Вначале он хватал меня за руки, за плечи и всегда делал вид, что это выходило случайно. Пару раз во время ссоры он швырял в меня какие-то вещи – мою сумочку или, – тут Джилл засмеялась, – кусок сыра.

– Почему он это делал? – спросила Синди, недоверчиво покачивая головой.

– Потому что я поздно оплатила счета. Или потратилась на новые туфли, когда у нас было мало денег. – Джилл пожала плечами. – Поводом для ссоры могло стать что угодно.

– И все это происходило уже тогда, когда мы только познакомились? – спросила я, сокрушенно качая головой.

Джилл судорожно сглотнула.

– А вы что, считаете, что я должна была повесить на вас свои семейные проблемы?

В этот момент официантка принесла нам очередную порцию пива. В конце зала тихо звучала модная песенка в исполнении Шании Твэйн.

– Мне кажется, вы пытаетесь подкупить меня, – сказала Джилл, макая крылышко в соус. – Это что, новый метод допроса? "Да, я знаю, где скрывается Усама бен Ладен, но, пожалуйста, можно я съем еще вот это..."

Мы дружно рассмеялись. Джилл всегда умела развеселить нас.

– Знаете, в таких делах, как правило, нет ничего интересного, – грустно продолжила она. – Самые обычные скандалы. Главное заключается в том, что мы считаем себя надежными партнерами и немало пережили вместе за все эти годы. А вот мелочи... Я, например, могу его понять, когда он злится, что я ужинаю с людьми, которые ему не нравятся. Или когда я забываю отослать в прачечную его грязные рубашки. Из-за этих мелочей он считает меня просто ребенком. Глупым и несмышленым.

– Но ты же очень незаурядный человек, – возразила Клэр.

Джилл быстро посмотрела на нее и улыбнулась:

– Иногда вы напоминаете мне группу поддержки... Даже если бы я застрелила кого-нибудь, вы все равно нашли бы этому оправдание.

– Кстати, мы уже обсуждали этот вариант, – вмешалась Синди.

– Если честно, я и сама думала об этом, – призналась Джилл и густо покраснела. – О том, кто будет вести мое дело в суде. Ну ладно, похоже, я превращаю самое обычное дело в какую-то мелодраму.

Я пристально посмотрела на нее.

– А что бы ты посоветовала делать женщине, пришедшей к тебе с подобными обвинениями в адрес мужа? Не как к женщине и жене, а как к юристу? Что бы ты сказала ей?

– Я бы сказала, что немедленно заведу на него уголовное дело и так его прищучу, что он не подойдет к ней до конца своей жизни. – После этих слов Джилл весело рассмеялась.

Мы переглянулись и последовали ее примеру.

– Ты говоришь, что тебе нужно еще немного времени, – сказала я после непродолжительной паузы. – Мы собрались здесь вовсе не для того, чтобы уже сегодня радикально изменить твою жизнь к лучшему. Но я же знаю тебя, Джилл. Ты всегда ощущаешь личную ответственность за все, что происходит вокруг, и вряд ли сможешь отважиться на какие-то решительные действия. Поэтому ты должна дать нам обещание, что он больше никогда не посмеет тебя обидеть. А если это все же случится, я сама займусь этим делом и засажу его за решетку, а Клэр и Синди помогут мне в этом. Нет, Синди, пожалуй, я не стану привлекать к этому делу. Короче говоря, дорогая, я хочу, чтобы ты знала, что у тебя есть выход. Ты должна пообещать нам, что в следующий раз, когда он станет угрожать тебе, ты бросишь все к чертовой матери и уйдешь от него.

Голубые глаза Джилл заблестели от слез. Я подумала, что никогда раньше не видела ее такой красивой.

– Обещаю, – тихо сказала она и смущенно улыбнулась, пытаясь скрыть охватившее ее волнение.

– Имей в виду, что все это вполне серьезно, – предупредила ее Синди.

Джилл подняла руку в торжественном жесте.

– Клянусь своим лучшим подругам, что никогда не предам вас, в противном случае да постигнет меня ваша справедливая кара. Клянусь!

– Звучит убедительно, – весело заметила Клэр.

Джилл схватила нас за руки и соединила их на середине стола.

– Я люблю вас, девчонки.

– И мы тебя любим, Джилл.

– А сейчас давайте закажем еще немного пива и хорошенько поедим, – подытожила она, смущенно моргая длинными ресницами. – У меня сейчас такое ощущение, что я веду очередное заседание суда. А в такие моменты я всегда испытываю приступ голода.

 

Глава 36

В ту ночь я не сомкнула глаз и все время думала о своей подруге, подвергавшейся насилию со стороны самого близкого человека. А ведь на людях он всегда вел себя подчеркнуто вежливо и вообще старался произвести впечатление любящего мужа и хорошего друга. Вероятно, из-за этой бессонной ночи и моей озабоченности судьбой Джилл я решила поговорить со Стивом, причем немедленно, пока еще не утихла боль от нашего последнего разговора.

Все утро я сидела в кабинете, тщетно пытаясь сосредоточиться на делах, а потом решила, что не смогу нормально работать, пока не выясню истинной причины их семейной драмы.

В конце концов я схватила сумку и быстро направилась к выходу.

– Если Траккио будет меня искать, – бросила я на ходу, – скажите ему, что я вернусь через час.

Минут через десять я свернула с дороги и осторожно въехала на стоянку перед огромным сверкающим небоскребом, где находились юридические конторы, адвокатские фирмы и прочие организации, включая и небольшой офис Стива. Поднимаясь на скоростном лифте на тридцать второй этаж, я старалась успокоиться и взять себя в руки. Сделав несколько глубоких вдохов, я вышла из лифта и толкнула стеклянную дверь адвокатской фирмы "Норт-стар". Меня встретила хорошенькая секретарша, которая приветливо мне улыбнулась.

– Мне нужен Стив Бернардт, – сухо произнесла я, сунув ей под нос свой полицейский жетон, и, не дожидаясь ответа, сразу же проследовала в угловой офис, в который когда-то приходила вместе с Джилл. Стив покачивался в кресле и болтал с кем-то по телефону. Он был одет в светло-зеленую рубашку от "Лакоста" и свободного покроя брюки цвета хаки. Увидев меня, он удивленно заморгал, а потом показал рукой на свободный стул напротив себя.

Я молча уселась и стала терпеливо дожидаться конца делового разговора, который безумно раздражал меня бесконечными клише вроде: "Это все равно, дружище, что пытаться вскипятить океан".

Наконец он тяжело вздохнул, положил трубку и повернулся ко мне.

– Линдси?.. – удивленно протянул он, словно не понимая, что происходит.

– Стив, давай обойдемся без идиотских восклицаний, – решительно заявила я. – Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь.

– Понятия не имею, – еще больше удивился он и покачал головой. – Может, что-то случилось с Джилл?

– Стив, мои нервы сейчас на пределе, поэтому давай поговорим начистоту, иначе я могу не сдержаться и хрястну тебя по голове этим телефоном. Джилл все нам рассказала, так что не стоит отпираться.

Стив недоуменно пожал плечами и закинул ногу на ногу, сверкнув желтоватой подошвой своих дорогих туфель.

– Что именно она вам рассказала?

– Я сама видела синяки у нее на руках, а Джилл рассказала, что происходит у вас в семье.

– А-а-а... – протянул он и откинулся на спинку кресла. – Да, да, она говорила мне вчера, что собирается встретиться с вашей бандой. – Он заметно помрачнел и посмотрел на часы. – Линдси, я бы с удовольствием посидел с тобой и поболтал о всякой личной ерунде, но, к сожалению, в половине первого я должен быть в холле...

Я наклонилась над столом и пристально посмотрела ему в глаза:

– Стив, слушай меня внимательно. Я приехала сюда, чтобы предупредить тебя: если ты не прекратишь распускать руки, у тебя могут возникнуть большие проблемы. Если после сегодняшнего дня ты хоть пальцем ее тронешь, если она появится на работе в дурном настроении или что-нибудь в этом роде, я предъявлю тебе обвинение в насилии и засажу за решетку. Ты понял меня, Стив?

Лицо Стива оставалось спокойным. Пригладив рукой короткие курчавые волосы, он хмыкнул:

– Боже мой, сколько страсти. Линдси, я давно знал, что ты отличаешься крутым нравом, но не мог даже представить, что до такой степени. Джилл не имела никакого морального права выносить сор из избы. Конечно, я понимаю, что для вас это не имеет никакого значения, но все же хочу напомнить, что мы состоим в законном браке. Что бы ни происходило в нашей семье, это касается только нас и больше никого.

– Нет, Стив, – злобно прошипела я ему в лицо, – это касается всех нас. Я найду на тебя управу, поверь мне.

– Джилл ни за что на свете не станет давать показания против меня, – заметил он и снова нахмурился. – Господи, мне пора. Линдси, давай закончим этот разговор, если не возражаешь. В холле меня уже давно ждут люди.

Я встала и развела руками.

– Стив, я очень хочу, чтобы ты правильно понял мои слова. Это вполне серьезно. Если у нее появится хотя бы еще один синяк, мы обойдемся без всяких показаний. Ты же знаешь, как иногда бывает: возвращаешься поздно вечером домой, ставишь машину в гараж, и вдруг происходит такое, что и в кошмарном сне не приснится. Запомни мои слова.

Я повернулась и направилась к двери, оставив его в растерянности. Уже выходя из кабинета, я успела краешком глаза заметить, что он по-прежнему раскачивается на стуле, но уже с тревогой в глазах.

– И не пытайся вскипятить океан, – бросила я на прощание.

 

Глава 37

Синди Томас сидела за своим письменным столом в редакции газеты "Кроникл". Она пребывала в дурном настроении и не знала, чем отвлечь себя от неприятных мыслей о Джилл. Взяв стакан с натуральным абрикосовым соком "Фрутопия", она отпила глоток и поставила его на стол, после чего развернула последний номер газеты и посмотрела на заголовок своей статьи, набранный крупным шрифтом: "Второе убийство крупного менеджера заставляет полицию пересмотреть свое отношение к первому".

Отодвинув газету на край стола, она включила компьютер, чтобы проверить электронную почту. Щелкнув мышью по значку "Интернет иксплорер", она увидела, что у нее двенадцать непрочитанных сообщений.

Одно из них было отправлено Аароном, с которым она прекратила всяческие отношения четыре месяца назад. "22 мая в 8 часов вечера в церкви будет выступать Пампкинсид Смит. Хочешь послушать?"

Пампкинсид Смит был самым популярным трубачом, на которого народ валом валил. "Еще бы! – тотчас же ответила она Аарону. – Даже если для этого мне придется выслушать от тебя целую проповедь".

После этого она быстро просмотрела остальные сообщения, среди которых обнаружила отклик одного журналиста, занимающегося частным расследованием убийств Лайтауэра и Бенгозиана. Этот тип уже успел побывать в суде и изучить дела известных политических монстров за последние два года. Каков проныра!

Последнее сообщение показалось ей совершенно абсурдным. Оно пришло от неизвестного автора. Она хотела было стереть его, но в самый последний момент ее взгляд упал на заголовок: "[email protected] Что случится потом".

Синди выпила немного сока и пробежала глазами короткий текст.

"Не спрашивайте, как мы узнали ваше имя или почему вступили с вами в контакт. Если хотите сделать доброе дело, не совершайте ошибок".

Синди придвинулась поближе к монитору.

"Так называемые трагические инциденты последней недели, – говорилось далее в сообщении, – всего лишь верхушка айсберга. Остальное случится потом. На следующей неделе министры финансов экономически развитых стран мира встречаются, чтобы окончательно избавиться от последних маргинальных остатков так называемой свободной мировой экономики, доставшейся нам в наследство от Бретон-Вудса. Это последние осколки свободного мира, который они еще не проглотили".

При чтении следующих строк сердце у Синди тревожно забилось.

"Мы готовы каждые три дня убивать по одной жирной свинье из числа кровососов, пока они не поумнеют и не уничтожат глобальный вирус под названием "система свободного предпринимательства". Эта Великая Ложь закабалила бедные и беспомощные нации, а ее разоблачение сделает их свободными. Великая Ложь – это миф о свободном предпринимательстве, сказка о том, что торговля сделает их богатыми и свободными, ложь о том, что транснациональные корпорации несут народам добро и благополучие. Эти монстры отнимают у американских рабочих последние сбережения, нагло используя инсайдерскую информацию на рынках акций, что является самым бесстыдным из всех известных видов коррупции.

Сегодня мы уже не одиноки. Мы представляем собой целую армию – такую же сплоченную и эффективную, как и государства-вампиры".

Синди молча смотрела на экран, не веря своим глазам. Она даже пошевелиться не могла в эту минуту. Что это? Проделки интернет-маньяка или неудачная шутка какого-нибудь бездельника? Она включила печать, отодвинула в сторону все бумаги и, плечом прижав телефонную трубку к уху, продолжала читать сообщение.

"Мы сообщаем эту информацию вам по той простой причине, что традиционные средства массовой информации коррумпированы и эгоистичны не меньше, чем те транснациональные компании, которым они принадлежат. Вы тоже являетесь частью этого коррумпированного мира? Скоро мы это узнаем.

Мы обращаемся к государственным деятелям "большой восьмерки", которые соберутся на свою очередную встречу в Сан-Франциско на следующей неделе, с требованием исполнить свой исторический долг, разорвать цепи рабства, простить долги бедным странам, поддержать идею свободы, а не сверхприбылей. Мы требуем, чтобы они остановили чудовищный механизм колониального господства и открыли мировую экономику для всех стран и народов.

Если мы не услышим их голос, они услышат наш. Каждые три дня мы будем убивать очередную жирную свинью, которая того заслуживает.

Вы хорошо знаете, как нужно поступить с этим материалом, миссис Томас. И не тратьте зря время, пытаясь нас выследить. Если, конечно, вы сами не захотите снова услышать наш голос".

Синди оторопело смотрела на экран и не знала, что делать. У нее даже во рту пересохло от волнения. [email protected] – это настоящий адрес или фальшивка? Может быть, кто-то решил просто-напросто разыграть ее? Она посмотрела в самый конец сообщения и обомлела. Присланное по электронной почте сообщение было подписано уже знакомой фамилией – Огаст Спайс.

 

Глава 38

Вернувшись на свое рабочее место, я узнала, что меня ждет Траккио и что Джилл просила позвонить.

– А еще тут журналистка из газеты "Кроникл", – сообщила мне моя секретарша Бренда.

– Из "Кроникл"? – удивилась я и, оглядевшись вокруг, заметила Синди, сидевшую у двери моего кабинета. Увидев меня, она вскочила на ноги, но я отмахнулась от нее:

– Синди, я очень сожалею, но у меня назначен брифинг...

– Нет, – решительно перебила меня она. – Думаю, ты должна обязательно ознакомиться с этим материалом. Это предупреждение.

– Что-нибудь случилось?

Она угрюмо покачала головой.

– Еще нет, но может случиться в любую минуту.

Я пригласила ее в кабинет и плотно закрыла дверь. Синди открыла сумку и вынула оттуда сложенный вдвое лист бумаги. Я сразу догадалась, что это распечатка электронного послания.

– Садись, – сказала она и положила лист на мой стол, а сама уселась напротив. – Читай.

По ее глазам я поняла, что случилось нечто ужасное.

– Это сообщение пришло на мой адрес сегодня утром, – пояснила она. – Не знаю откуда и не понимаю, почему именно мне.

Я развернула лист и стала читать. "Не спрашивайте, как мы узнали ваше имя или почему вступили с вами в контакт, – говорилось в самом начале. Чем дальше я читала, тем страшнее мне становилось. – Мы готовы каждые три дня убивать по одной жирной свинье из числа кровососов..." – Я подняла голову и посмотрела на Синди.

– Читай, читай, – взмахнула она рукой.

Я быстро прочитала оставшуюся часть текста, но никак не могла понять, в чем его истинный смысл. Трудно было поверить в реальность всех этих угроз. В конце текста я без удивления обнаружила уже знакомые мне имя и фамилию – Огаст Спайс.

В груди заныло, а перед глазами пошли темные круги. Мне вдруг стало ясно, чего добиваются преступники. Они пытаются взять в заложники всех жителей города и посеять страх с помощью разнузданного террора. Фактически это было объявлением ультиматума "большой восьмерке", которая и являлась их главной мишенью. Очередная встреча министров финансов стран – членов этой организации должна была пройти в Сан-Франциско через девять-десять дней.

– Кто знает об этом послании? – тихо спросила я.

– Ты, я и, разумеется, сами авторы, – пожала плечами Синди.

– Они явно хотят, чтобы ты обнародовала их требования, – предположила я. Они хотят использовать "Кроникл" в качестве канала передачи информации. – Я быстро прокрутила в голове все возможные сценарии развития событий. – Траккио с ума сойдет, когда узнает об этом.

Каждые три дня. Сегодня четверг, значит, отсчет времени уже начался. Я понимала, что должна сообщить об этом начальству, но я также знала, что, как только я это сделаю, у меня тотчас же отнимут это дело и передадут более компетентным органам. Как же поступить? Не могу же я оставить это сообщение без последствий. В этом случае вся ответственность ляжет на мои плечи.

– Мы можем попробовать определить адрес отправителя, – предложила Синди. – Я знаю одного хакера...

– Это ничего не даст, – оборвала ее я. – Подумай, Синди, почему они обратились именно к тебе? Ведь в вашей редакции есть немало других толковых журналистов. Значит, у них были для этого веские основания, не так ли?

– Может быть, потому что я занимаюсь этим делом и регулярно пишу о нем в газете, – высказала предположение она. – А может быть, они знают, что у меня есть определенные связи в Беркли. Но я окончила университет десять лет назад.

– А может, следы ведут в те давние времена? Вдруг это кто-нибудь из тех, кого ты хорошо знала? Например, этот засранец Лемоуз?

Мы молча посмотрели друг на друга.

– Что я должна делать? – неожиданно спросила Синди.

– Не знаю, – тихо сказала я и задумалась. Они пошли на контакт, а по опыту работы в полиции я хорошо знала, что если преступники выходят на контакт и при этом есть возможность отложить следующую акцию, то всегда следует вступать в переговоры.

– Я полагаю, Синди, – наконец-то решила я, – что ты должна им ответить.

 

Глава 37

Все указывало на то, что преступники скрываются где-то на другой стороне залива. Именно оттуда пришло сообщение по электронной почте, там был обнаружен ребенок Лайтауэра, там жил Лемоуз, и там же снимала комнату Уэнди Рэймор. Нас поставили на счетчик, часы уже громко тикают, и через три дня можно ждать следующей жертвы.

К этому времени я порядком устала от напряженного ожидания очередных неприятностей. В полицейском управлении уже появилась группа агентов ФБР, которые сновали по отделам, что-то вынюхивали и проверяли сообщение Синди. Настало время рассказать им все, что нам было известно, иначе могли возникнуть крупные неприятности не только у меня, но и у всего полицейского управления.

Но прежде мы с Джейкоби решили наведаться к Джо Сантосу и Филу Мартелли, полицейским, которые уже много лет работали в Беркли и знали этот район лучше, чем кто бы то ни было. В особенности Сантос, который жил в полиции с начала шестидесятых годов и расследовал дела, связанные с убийствами, грабежами и наркотиками. Он был настоящим ветераном и многое повидал. Мартелли был гораздо моложе и к тому же занимался в основном борьбой с распространением наркотиков.

– Откровенно говоря, в этой Свободной Республике Беркли полно всякого дерьма, – сказал Сантос и пожал плечами. – Здесь и палестинские арабы, и представители Ирландской республиканской армии, и баскские сепаратисты. Свобода слова, свобода торговли и так далее. От них можно ждать чего угодно.

– Говорят, – неожиданно вмешался Мартелли, – что из Сиэтла к нам прибыла группа экстремистов, которые готовят сюрприз для "большой восьмерки", для всех этих экономических гениев.

Я вынула из сумки папку, в которой лежали фотографии Бенгозиана и особняка Лайтауэра.

– Нет. Фил, мы ищем не протестантов, подписывающих воззвания.

Мартелли улыбнулся своему напарнику.

– Недавно мы получили информацию, что один парень пытался шантажировать крупную компанию – "Пасифик гэс энд электрик". Он называет их корпорации баронами, грабящими простых жителей города. После нашумевшей истории с "Энроном" в Калифорнии вообще невозможно найти человека, который бы не считал, что его постоянно обирают. Впрочем, они, вероятно, во многом правы.

– Эти ублюдки многих достали, – поддержал его Джейкоби. – Включая и меня самого.

– Этот человек не только устраивает акции против общества потребления, – заметил Сантос. – Он организует пикетирование штаб-квартир крупных компаний, распространяет листовки с призывами отказаться от уплаты счетов и называет эти акции "Инициативой Власти Свободных Людей". – Сантос весело рассмеялся. – Думаю, это очень сердитый молодой человек.

– Этот сумасшедший тип, – продолжил Мартелли, – все время болтается по студенческому городку и сеет смуту с помощью своих листовок и воззваний. Однажды наш тайный агент остановил его и потребовал показать содержимое сумки. И что вы думаете, в ней оказалась ручная ракетная установка М-49. А потом мы обыскали его квартиру и обнаружили там гранаты, взрывчатку и кучу всякого оружия. Вот что представляет собой "Инициатива Власти Свободных Людей". Эти подонки готовы взорвать все к чертовой матери из-за своих идей.

– Послушай, Джо, – остановила я его, пытаясь сменить тему разговора, – ты только что упомянул каких-то экстремистов, которые прибыли сюда с целью сорвать встречу "большой восьмерки". Давай с этого и начнем.

– Не возражаю, – согласился тот, снова пожал плечами и открыл свою папку. – Один из наших тайных агентов сообщил, что сегодня перед местным отделением "Бэнк оф Америка" состоится митинг протеста. По его словам, на нем должны присутствовать какие-то большие шишки этого движения. Почему бы вам не посмотреть на это сборище собственными глазами? Добро пожаловать в наш кошмарный мир.

 

Глава 40

Минут через двадцать на машине Сантоса и Мартелли мы подъехали к месту предполагаемого митинга. Перед входом в отделение банка собралось около сотни демонстрантов, многие держали в руках плакаты, на которых было написано: "Свободные деньги – признак свободного общества" и "Долой СПИД – ВТО".

Перед толпой собравшихся выступал организатор митинга с микрофоном в руке. Он стоял на крыше большого грузовика в застиранной майке и рваных джинсах и громко кричал: ""Бэнк оф Америка" порабощает юных девушек, совращает молодежь и сосет кровь народа!"

– Против чего они тут все протестуют, черт бы их побрал? – недоуменно спросил Джейкоби. – Против налога на недвижимость?

– А черт их знает, – равнодушно ответил Сантос. – Против использования детского труда в Гватемале, против ВТО, против крупного бизнеса, против этих чертовых озоновых дыр, наконец. Думаю, что добрая половина этих людей – просто неудачники, которые получают пособие по безработице и не могут найти себя в этой жизни. Откровенно говоря, меня больше интересуют не они, а их лидеры.

С этими словами он вынул небольшой фотоаппарат и стал энергично фотографировать людей в толпе. Между стеной здания и демонстрантами выстроилась шеренга из десяти полицейских, угрожающе придерживающих прикрепленные к ремням резиновые дубинки.

Это уже напоминало то, о чем рассказала мне Синди. Все выступающие говорили, что наслаждающиеся комфортом и благополучием люди могут открыть газеты и прочитать, как плохо живут миллионы людей в бедных странах и как развивающиеся страны задыхаются от непосильного бремени долгов. Однако многие просто не хотят открывать газеты, чтобы не портить себе настроение. Они считают, что это очень далеко от них, за миллионы миль. Но на самом деле это не так.

И вдруг на импровизированную трибуну поднялся человек, которого я сразу узнала. Это был Лемоуз. Профессор взял микрофон и начал орать во весь голос:

– Что такое Всемирный банк? Это группа из шестнадцати финансовых институтов из всех частей мира. И одним из них является "Бэнк оф Америка". Кто снабжал деньгами Мортона Лайтауэра? Кто организовал первичное публичное предложение акций этой компании? Все это сделал наш старый добрый "Бэнк оф Америка", друзья!

Внезапно настроение толпы изменилось.

– Этих мерзавцев надо взорвать к чертовой матери! – истерично выкрикнула какая-то женщина, а стоявший рядом с ней студент стал громко скандировать:

– Бэнк оф Америка! Бэнк оф Америка! Сколько девушек ты погубил сегодня?

Я видела, что ситуация становится угрожающей. Какой-то парень швырнул пустую бутылку в окно банка, и мне даже показалось, что это был "коктейль Молотова", но взрыва не последовало.

– Видишь, с чем нам приходится иметь дело? – угрюмо заметил Сантос. – А главная проблема заключается в том, что кое в чем они правы.

– Еще бы, – поддержал его Джейкоби.

В этот момент несколько полицейских ворвались в ряды демонстрантов и попытались задержать смутьяна, бросившего бутылку, но толпа сомкнулась, не позволив им добраться до него. Я хорошо видела, как этот парень бежал прочь по улице. А потом в толпе раздались истерические крики и многие упали на землю. Я не сразу поняла, как все это началось.

– Черт возьми, – проворчал Сантос, опуская фотоаппарат. – Похоже, события выходят из-под контроля.

Один из полицейских взмахнул дубинкой, и какой-то парень с длинными волосами упал на колени. Люди из толпы стали швырять в полицейских пустые бутылки, камни и все, что под руку попадалось. Двое активистов вступили в драку с полицейскими, и их потащили к машине, щедро награждая ударами дубинок.

А разъяренный Лемоуз продолжал витийствовать на импровизированной трибуне:

– Видите, как государство реагирует на наши слова? Оно не остановится перед тем, чтобы проломить головы нашим матерям и детям.

Я с ужасом наблюдала за происходящим.

– Думаю, этим парням нужна помощь, – сказала я и собралась было открыть дверь автомобиля.

Мартелли схватил меня за руку:

– Если мы пойдем туда, то будет только хуже.

– Хуже уже некуда, – огрызнулась я, расстегивая кобуру. Пробежав несколько метров, я увидела, что Мартелли, громко чертыхаясь, последовал за мной. А полицейских тем временем осыпали градом бутылок, банок, камней и прочего хлама.

– Свиньи! – кричали им из толпы. – Нацисты!

Я с трудом пробиралась сквозь плотную толпу людей к трибуне. Какая-то женщина прикрывала платком окровавленную голову, другая пыталась вырваться из толпы, крепко прижимая к груди ребенка. Слава Богу, хоть у некоторых из них хватило здравого смысла убраться отсюда и не подвергать себя риску.

В этот момент профессор Лемоуз увидел меня и громко закричал:

– Вы только посмотрите, как полиция набрасывается на мирных демонстрантов с оружием в руках! Вот как они боятся нашего гнева!

Через несколько минут я уже была рядом с ним.

– А, мадам лейтенант! – нагло ухмыльнулся он с трибуны. – Все пытаетесь выудить нужную вам информацию? Ну и что вы узнали сегодня?

– Это вы все устроили, – злобно прошипела я, с трудом подавляя в себе желание заломить ему руки и отправить его в участок за организацию уличных беспорядков. – Это была мирная демонстрация, а вы спровоцировали людей на беспорядки.

– Какой позор! – воскликнул он. – К вашему сведению, мирная демонстрация никогда не привлекает к себе такого внимания. Посмотрите. – Он показал рукой на улицу, где появилась машина с телевизионщиками. Как только она остановилась, из нее выскочили тележурналист с микрофоном и оператор с телекамерой.

– Вам это не сойдет с рук, Лемоуз, – пригрозила я.

– Вы мне льстите, лейтенант, – расплылся он в ухмылке. – Я ведь просто законопослушный профессор филологии, которая сегодня не в почете. Знаете, мы могли бы посидеть вместе в ресторане, но только не сейчас. Сейчас, как вы сами понимаете, мне нужно отражать жестокое нападение полиции.

Он поклонился, ухмыльнулся так, что у меня даже скулы свело, а потом поднял руки над головой и стал громко скандировать, подначивая самых отчаянных:

– "Бэнк оф Америка", "Бэнк оф Америка", скольких девушек ты поработил сегодня?

 

Глава 41

Чарлз Дэнко медленно вошел в мрачный вестибюль огромного муниципального здания. Слева от него находился пост службы безопасности, где двое охранников тщательно проверяли содержимое сумок и пакетов немногочисленных посетителей. Его пальцы крепко сжимали ручку черного кожаного брифкейса.

Разумеется, сейчас его звали не Чарлз Дэнко, а Джеффри Стэнцер. А до этого он был Майклом О'Харой и Дэниелом Брауном. Впрочем, за последние годы у него было столько вымышленных имен, что все сейчас и не припомнить. Он менял их, когда ему казалось, что к нему подбираются слишком близко. И до сих пор эти имена помогали ему оставаться неуловимым, тем более что менять их можно было так же часто, как водительские права. Постоянной все это время оставалась лишь глубокая вера в справедливость, горевшая в его душе. Он был абсолютно убежден в том, что делает чрезвычайно важное дело от имени и во благо миллионов простых людей, и в особенности тех из них, кто пал жертвой борьбы за правое дело.

Впрочем, сказать, что это была всего лишь вера, не совсем правильно, так как истинная вера Чарлза Дэнко заключалась в другом – в неизбывной ненависти, которая испепеляла его душу и толкала на отчаянные поступки.

Он спокойно направился к охране, так как до мельчайших деталей знал всю нехитрую процедуру проверки вещей. Он видел ее много раз и неоднократно проходил через все это. Приблизившись к стойке металлоискателя, он невозмутимо выложил на стол содержимое своих карманов и вдруг подумал, что, поскольку так хорошо знает работу охранников, мог бы и сам выполнять эти несложные обязанности. Вот сейчас, к примеру, один из них скажет: "Кейс поставьте сюда".

– Кейс поставьте сюда, – скомандовал один из охранников, освободив пространство на большом столе.

– Дождь еще не кончился? – спросил он Дэнко, привычным движением задвинув его брифкейс под сканер.

Дэнко покачал головой и не почувствовал даже легкого сердцебиения. Мэл сделал настоящий шедевр, лучшее из всего того, что можно получить в настоящее время. Взрывчатка заложена в корпус таким образом, что никакая самая современная техника ее не обнаружит. Кроме того, эти недоумки все равно не нашли бы бомбу, даже если бы знали, где и что надо искать.

Чарлз Дэнко прошел под рамкой металлодетектора и изобразил на лице крайнее удивление, когда раздался резкий сигнал. Он виновато улыбнулся, похлопал себя по карманам, будто проверяя, что могло в них остаться, а потом еще шире улыбнулся и вынул из кармана пульт управления взрывным устройством.

– Вот черт, – произнес он извиняющимся тоном. – Я даже не вспомнил о нем, пока эта штука не зазвонила.

– А мой мобильник звонит только тогда, когда номер набирают дети, – сказал охранник, тоже с широкой улыбкой на лице.

Господи, какие же они все глупые. Даже несмотря на все предупреждения, они по-прежнему спят на работе и пренебрегают выполнением своих обязанностей. Второй охранник тем временем закончил сканирование кейса и отодвинул его на край стола, давая понять, что все в порядке. Значит, он может двигаться дальше. И это не где-нибудь, а в здании муниципалитета, где находится все городское начальство, включая и полицию. Ничего, он взорвет их всех к чертовой матери! Он убьет их всех, и к тому же безо всякого сожаления.

Какое-то время Дэнко неподвижно стоял в конце вестибюля, равнодушно наблюдая за перемещениями сотрудников, которые сновали взад и вперед из одного кабинета в другой. Это напомнило ему годы его молодости, когда он вел обычную жизнь и никак не проявлял своего недовольства. Но эта никчемная жизнь уже далеко позади, и сейчас перед ним совсем другие перспективы. Через несколько минут все они узнают, что он может нанести им удар в любом месте и в любое время. Это будет удар по самому центру их власти, по средоточию правоохранительных органов, которые сбились с ног в погоне за ним.

"Мы доберемся до вас, невзирая на величину ваших домов и ловкость ваших адвокатов..."

Дэнко посмотрел на свой брифкейс. Этой взрывчатки хватит, чтобы поднять в воздух весь этаж со всеми его кабинетами и сотрудниками. Он вошел в переполненный людьми лифт и нажал кнопку третьего этажа. Эти люди, вероятно, только что пообедали и возвращаются на свои рабочие места. И среди них наверняка есть следователи, полицейские и сотрудники окружной прокуратуры. Разумеется, у них есть семьи, дети, домашние животные, а в свободное время они смотрят популярные телепередачи и, вероятно, даже не задумываются о своей ответственности за происходящее в мире. Но в этом они горько ошибаются. Виноваты все, даже тот человек, который моет полы. Все несут ответственность, а если даже они и не виноваты, кому до этого дело?

– Извините, – сказал Дэнко, когда лифт остановился на третьем этаже. Он вышел в коридор вместе с тремя другими людьми. Мимо него быстро проследовали двое полицейских в униформе, но он не только не испугался, но даже улыбнулся им. Как все это легко на самом деле – в самом логове полицейского управления, где сидит начальник полиции и расположены кабинеты следователей.

И они позволили ему беспрепятственно проникнуть в здание! Ублюдки!

Они хотят показать, что держат все под контролем и готовы обеспечить безопасность министров "большой восьмерки". Как бы не так! Он покажет им, что они не только не контролируют ситуацию, но и вообще не имеют понятия, кого и где надо искать.

Дэнко замедлил шаг, сделал глубокий вдох и остановился перед дверью с номером 350, на которой крупными буквами было написано: "Отдел по расследованию убийств". Какое-то время он неподвижно стоял перед ней, словно раздумывая, стоит ли входить внутрь, а потом быстро повернулся и направился назад, к лифту.

"Вышел сухим из воды, – подумал он, входя в кабину лифта и нажимая кнопку первого этажа. – Практика – великое дело. А потом... бабах! Искренне ваш Огаст Спайс".

 

Часть третья

 

Глава 42

К тому времени, когда я покинула студенческий городок Беркли и вернулась в полицейское управление, было уже четыре часа. Бренда встретила меня в вестибюле.

– Вам пришло два сообщения от помощника окружного прокурора Бернардт, – быстро сообщила она мне. – Но это еще не все. Босс ищет вас по всему управлению.

Я поднялась наверх и постучала в дверь шефа полиции Траккио. Экстренное совещание представителей силовых органов штата уже давно началось. Я нисколько не удивилась, увидев в кабинете шефа Тома Роуча из местного отделения ФБР. Их ввели в курс происходящего, когда сегодня утром Синди получила сообщение по электронной почте. Кроме него, там были еще Гейб Карр, заместитель мэра по связям с силовыми структурами, и Стив Файори, возглавляющий пресс-службу мэрии.

Спиной к двери сидел незнакомый мне человек в костюме. Он был крупного телосложения, с курчавыми темными волосами. Впрочем, нетрудно было догадаться, что это был представитель центрального офиса ФБР, прибывший сюда в связи с подготовкой к совещанию министров финансов "большой восьмерки". Только этого еще недоставало.

Я кивнула присутствующим, которых неплохо знала, а потом поздоровалась с незнакомцем.

– Лейтенант, вы не хотите ознакомить нас с самыми последними событиями? – нервно спросил Тракхио, приглашая меня сесть.

– Разумеется, – ответила я, кивнув, хотя внутри у меня все сжалось. Я не была готова к полноценному докладу, к тому же меня не покидало ощущение, что Траккио хочет меня подставить. – Мы собрали немало свидетельств того, что главный источник опасности находится в районе университета Беркли, – быстро заговорила я, чтобы убедить присутствующих в том, что мы понимаем всю серьезность угрозы и предпринимаем решительные действия по задержанию преступников. Затем я подробно рассказала им об Уэнди Рэймор, о профессоре Лемоузе и сегодняшнем инциденте.

– Вы что, серьезно полагаете, что этот человек каким-то образом причастен к последним преступлениям? – встрепенулся Траккио. – Вы сказали, что он профессор, не так ли?

– Я проверила его по нашей базе данных, но за ним ничего серьезного не числится, кроме, пожалуй, участия в нескольких незаконных демонстрациях и задержаний в связи с оказанием сопротивления полиции. Естественно, никаких судебных последствий. Он либо совершенно не опасен, либо настолько умен и осторожен, что не оставляет после себя никаких следов.

– Удалось установить происхождение взрывчатки? – спросил Траккио, вероятно чтобы угодить представителю ФБР. Кто же они такие, черт бы их побрал?

– Возможно, они как-то связаны с университетом Беркли, – ответила я.

– И эти люди присылают нам свои угрозы через общедоступные порталы.

– А что вы хотите, шеф, – не выдержала я, – чтобы мы установили слежку за каждым компьютером в районе залива? Вы знаете, сколько их там установлено?

– Две тысячи сто семьдесят девять, – неожиданно вмешался в разговор агент ФБР, посмотрев в какие-то бумаги в папке. – Две тысячи сто семьдесят девять компьютеров и семьдесят девять интернет-порталов, к которым имеется широкий доступ. Включая библиотеки, университетские колледжи, кафе, рестораны, аэропорты и так далее и тому подобное. Сюда же входят два портала в центрах набора военнослужащих, которые располагаются в Сан-Хосе, но я сомневаюсь, что преступники решили воспользоваться именно ими. Правда, это уменьшает диапазон поисков.

– Да, – согласилась я, и наши глаза встретились впервые за все это время.

– Извините, – сказал мужчина в костюме и слабо улыбнулся, потирая голову, – я двадцать минут назад прилетел из Мадрида, чтобы проверить готовность к проведению совещания "большой восьмерки", и у меня такое ощущение, что началась Третья мировая война.

– Линдси Боксер, – представилась я, поняв его намек.

– Я знаю, кто вы, – быстро ответил он. – В прошлом году вы расследовали взрыв в церкви Ла-Салле-Хейтс, и вас неплохо знают в министерстве юстиции. Как вы думаете, сможем ли мы хотя бы на время сдержать этих людей на следующей неделе?

– Сдержать? – переспросила я, удивившись столь необычному для нас слову.

– Послушайте, лейтенант, давайте не будем играть в эти игры, – сказал федеральный агент. – К нам приезжают министры финансов всего свободного мира, и мы должны обеспечить их безопасность. К тому же преступники представляют собой вполне реальную угрозу для общества. Ваш шеф сказал, что у нас почти нет времени.

В этом парне была какая-то подкупающая прямота, что не могло мне не понравиться. Во всяком случае, он не был похож на обычных вашингтонских чиновников.

– Значит, угроза все еще существует? – насторожился помощник мэра Гейб Карр.

– Вполне возможно, – ответил федеральный агент и оглядел присутствующих. – Но мы в состоянии справиться с этой угрозой, разве не так? Место проведения совещания надежно охраняется, а ваше полицейское управление располагает достаточными силами для поддержания порядка. Я прав?

– На следующей неделе все наши люди перейдут в ваше полное распоряжение, – бодро отрапортовал Траккио.

Я осторожно откашлялась.

– А что будем делать с электронной почтой? Я имею в виду то сообщение, которое мы недавно получили.

– А что вы собираетесь с ним делать, инспектор? – поинтересовался человек из Вашингтона.

От волнения у меня даже в горле пересохло.

– Мне бы хотелось на него ответить, – тихо сказала я, искоса поглядывая на нашего гостя. – Мне кажется, есть смысл вступить в диалог с террористами, чтобы выяснить их местонахождение и, возможно, дальнейшие планы. Чем дольше мы будем вести с ними переговоры, тем больше сможем узнать об их намерениях...

В кабинете шефа наступила гробовая тишина, причем настолько гнетущая, что я испугалась, как бы меня не отстранили от расследования.

– Вам решать, – наконец сказал агент и подмигнул мне. – И давайте не будем превращать нашу встречу в мелодраму. Я приехал к вам, чтобы посмотреть, с кем мне придется иметь дело. Джо Молинари, – представился он и протянул мне визитную карточку.

Я посмотрела на нее и опешила, хотя изо всех сил старалась этого не показать. "Департамент внутренней безопасности" – было написано крупными буквами в верхней части карточки. – "Джозеф П. Молинари. Заместитель директора".

Черт возьми, да этот парень крупная шишка!

– Ну что ж, давайте попробуем вступить в диалог с этими ублюдками, – сказал заместитель директора.

 

Глава 43

Возвращаясь в свой кабинет, я все время думала о странном визите Джо Молинари. Значит, это дело приобрело федеральное значение. По пути я решила заскочить к Джилл.

В коридоре было пусто, уборщик старательно пылесосил пол, но свет в ее кабинете еще горел, и из него доносилось пение Евы Кэссиди. Приблизившись к двери, я услышала, как Джилл наговаривает какой-то текст на диктофон.

Я тихо постучала и открыла дверь.

– Джилл, – сказала я, виновато улыбаясь, – мне передали, что ты оставила мне пару сообщений, и я решила, что лучше поговорить с глазу на глаз. Хочу рассказать тебе о том, как прошел день.

– По правде говоря, я знаю, как он начался, – угрюмо сказала Джилл, приглашая меня к столу.

– Джилл, ты, конечно, имеешь полное право злиться, – сказала я, опираясь обеими руками о спинку стула. – Я действительно виновата.

– Нет, это я виновата, что поделилась с вами своими семейными тайнами.

– Ты и сейчас так думаешь?

– Сейчас... Сейчас я еще больше сожалею об этом и по-прежнему считаю, что ты не должна была на него наскакивать.

Ее лицо было печальным. Она всегда отличалась серьезностью и не скрывала от других свое настроение.

– Джилл, ты меня убиваешь, – сказала я, усаживаясь на стул. – Мне казалось, что мой визит к твоему мужу может хоть как-то разрядить обстановку.

Джилл громко рассмеялась.

– Знаешь, твоя угроза подослать к моему мужу наемного убийцу – это уж чересчур. Даже для такого решительного человека, как ты, Линдси.

– Я имела в виду не наемного убийцу, – поправила я ее, – а просто крепкого парня с железными кулаками. Впрочем, это уже детали. А что я могла ему сказать? Ты же знаешь, что твой муженек – отвратительный тип и хам. – Я наклонилась вперед и пододвинула стул поближе. – Послушай, Джилл, я понимаю, что поступила неправильно. Честно говоря, я пошла к нему не для того, чтобы угрожать, а чтобы защитить тебя, но этот наглец вывел меня из себя своими идиотскими замечаниями.

– Может быть, этот наглец действительно допускает идиотские замечания, но это вовсе не значит, что он идиот. Это касалось только нас, а ты выложила ему весь наш разговор. Неужели ты не поняла, что я рассказала вам все это исключительно по секрету?

– Да, ты права, – согласилась я и судорожно сглотнула. – Прости.

Ее лицо постепенно смягчилось. Я видела, что ее злость на меня прошла, уступив место прежней доверительности. Она подвинула ко мне стул и подалась вперед.

– Послушай, Линдси, я вполне взрослый человек и сама могу справиться со своими проблемами. В этом деле ты – моя лучшая подруга, а не сотрудник полиции.

– Мне все так говорят.

– Значит, нужно прислушаться к мнению других людей, – назидательным тоном сказала она. – Я хочу, чтобы ты всегда оставалась моей лучшей подругой, а не полицейским надзирателем. – Она взяла меня за руку и пожала ее. – Если происходят какие-то неприятные вещи, то обычно подруга приглашает в кафе, пытается утешить, успокоить, а не вторгается грубо в чужую жизнь. Если же она врывается в офис мужа своей подруги и угрожает переломать ему ноги и все такое прочее, то поступает не как друг, а как враг.

Я натянуто засмеялась и с облегчением заметила в ее глазах искорки смеха. Слава Богу, что она почти отошла и готова простить меня.

– Ну ладно, скажи мне как лучшая подруга, какие у вас теперь отношения?

Джилл грустно улыбнулась и пожала плечами:

– Думаю, что все уладится. Мы попытались решить проблему мирным путем.

– Мне кажется, что уладить эту проблему сможет только опытный адвокат, – заметила я.

– Линдси, не забывай, что ты моя подруга, – напомнила она мне. – Кроме того, есть немало других важных дел, которые мы могли бы с тобой обсудить. Например, что происходит в нашем городе.

Я кратко рассказала ей о сообщении, полученном Синди, о ходе расследования, а потом, более подробно, – о только что состоявшемся совещании в кабинете шефа.

– Кстати, ты не слышала о человеке из антитеррористического ведомства по имени Джо Молинари?

Джилл задумалась, наморщив лоб.

– Я припоминаю какого-то Джо Молинари, который много лет назад работал государственным обвинителем в Нью-Йорке. Прекрасный следователь и весьма интересный человек. Именно он занимался расследованием обстоятельств взрыва во Всемирном торговом центре и преуспел в этом. Кроме того, говорили, что у него покладистый характер и он прост в обращении с подчиненными. А потом он перешел куда-то в Вашингтон.

– Так вот, этот человек сейчас работает в Департаменте внутренней безопасности и будет руководить расследованием последних преступлений.

– Значит, плохи твои дела, – улыбнулась она. – Он очень требователен и не допускает сбоев в работе. К тому же он очень симпатичный и имеет репутацию обольстителя.

– Что за ерунда, – выпалила я, густо покраснев.

Джилл понимающе покачала головой и хитро прищурилась.

– Честно говоря, ты не подходишь вашингтонскому чиновнику.

– Потому что они заняты только своей карьерой и мечтают исключительно о скорейшем продвижении по службе. – Я сделала паузу и задумалась. – Правда, этот Молинари произвел на меня впечатление человека серьезного и порядочного. Может, ты наведешь о нем справки по своим каналам?..

– Ты хочешь узнать, не был ли он осужден? – Джилл с улыбкой посмотрела на меня. – Или женат ли он? Мне кажется, ты просто очарована этим специальным агентом.

– Заместителем директора, – поправила я.

– О... этот парень далеко пошел. – Джилл одобрительно кивнула. – Я говорила тебе, что он был чертовски красив в то время? – Она снова подмигнула, и мы обе весело рассмеялись.

Через некоторое время я поднялась со стула и взяла ее за руку.

– Джилл, я очень сожалею, что совершила эту глупость. Прости. Я с ума сойду, если моя выходка осложнит и без того непростые отношения между вами. Конечно, не могу обещать, что всегда буду держаться в стороне от этого дела, но постараюсь больше не вмешиваться в вашу жизнь без предварительного разговора с тобой. Ты же наша подруга, Джилл, и мы очень волнуемся за тебя. Клянусь, что больше не доставлю тебе никаких неприятностей.

– Договорились, – кивнула она и сжала мою руку. – Я знаю, что вас беспокоит моя судьба, и очень благодарна вам за это, но вы должны понять, что это моя жизнь и я сама справлюсь со своими проблемами. И в следующий раз оставляй наручники дома.

– Договорились, – улыбнулась я.

 

Глава 44

Для швейцарца Герд Пропп усвоил слишком много американских привычек и вкусов. Одна из них заключалась в страстной привязанности к ловле лосося. В своем номере в отеле "Губернатор" в Портленде Герд разложил на широкой двуспальной кровати только что купленную рыбацкую куртку, а также всевозможные новейшие приспособления для рыбной ловли.

Он уже много лет работал экономистом Организации экономического сотрудничества и развития ООН (ОЭСР), штаб-квартира которой находилась в Женеве. Многим это занятие казалось слишком скучным и неинтересным, но ему эта работа нравилась хотя бы потому, что позволяла несколько раз в году посещать США и общаться с людьми, имеющими такие же увлечения.

Завтра ему предстояло вылететь на встречу министров "большой восьмерки" в Сан-Франциско, где он должен был выступить с речью.

Он надел новую рыбацкую куртку и подошел к зеркалу. "В ней я похож на профессионала", – подумал он. Надев шляпу и выпятив грудь, он ощутил себя главным героем голливудского боевика.

Его приятные размышления были прерваны неожиданным стуком в дверь. Некоторое время назад он попросил дежурного, чтобы ему принесли письма и газеты, и сейчас был абсолютно уверен, что его просьбу выполнили. Однако когда он открыл дверь, то увидел перед собой не служащего отеля в униформе, а молодого человека в черном костюме и кепке, которая почти полностью скрывала его лицо.

– Герд Пропп? – осведомился незнакомец.

– Да, – ответил тот, сдвинув на нос очки. – В чем дело?

Вместо ответа молодой человек выбросил вперед руку и схватил его за горло. Отпрянув назад, Пропп почувствовал сильный толчок в грудь и повалился на пол, судорожно хватая ртом воздух. Он никак не мог сообразить, что происходит и почему этот человек напал на него.

– Боже мой, в чем дело? – прохрипел он, вытирая рукой окровавленный нос.

Молодой человек перешагнул через него и, войдя в комнату, плотно закрыл за собой дверь. Краем глаза Пропп заметил в его руке черный металлический предмет и застыл от страха. Взгляд незнакомца не предвещал ничего хорошего, а в руке у него был пистолет, в чем у Проппа уже не было никаких сомнений.

– Вы Герхард Пропп? – уточнил незнакомец с пистолетом в руке. – Главный экономист Организации экономического сотрудничества и развития? Не пытайтесь это отрицать.

– Да, – растерянно пробормотал Герд, – но какое вы имеете право врываться в мою комнату и...

– Это право дано мне сотнями тысяч детей, которые ежегодно умирают от голода в Эфиопии, – с ужасающим спокойствием ответил молодой человек. – Умирают не только от голода, но и от болезней. Но это не происходило бы, если бы их долги не превышали в шесть раз расходы на здравоохранение и социальное обеспечение.

– Что-о-о? – с трудом выдавил из себя Герд.

– Я действую от имени миллионов пораженных СПИДом людей в Танзании, – продолжал молодой человек, не обращая никакого внимания на восклицания Герда, – брошенных на произвол судьбы государством, которое вынуждено напрягать последние силы, чтобы погасить свои многочисленные долги, навязанные ему вами и вашими богатыми покровителями.

– Но я же просто экономист, – запротестовал Герд, не понимая, чего от него хотят.

– Вы не просто экономист, вы Герхард Пропп, главный экономист ОЭСР – организации, которая своей главной задачей считает порабощение развитыми странами слаборазвитых государств и использование их ресурсов в своих целях. Все несчастья этих бедных людей вы мгновенно превращаете в сверхприбыли для ТНК и своих государств.

С этими словами он подошел к кровати и взял подушку.

– Вы являетесь главным разработчиком программ военной помощи, которые еще больше закабаляют их.

– Вы ничего не понимаете, – возразил Герд, холодея от ужаса. – Наши соглашения помогают этим отсталым странам приобщиться к современному цивилизованному миру. С нашей помощью они создают новые рабочие места и выходят на внешние рынки, о чем раньше и мечтать не могли.

– Вы ошибаетесь! – крикнул молодой человек срывающимся голосом и, пройдя мимо Проппа, включил телевизор. – Все это результат вашей лжи и алчности. Вы нагло грабите бедные страны, а продажное телевидение помогает вам в этом и распространяет всякую пропагандистскую чушь.

По телевидению передавали выпуск новостей Си-эн-эн, посвященный как раз этой теме, однако Герд ничего не слышал. Он с ужасом следил за молодым человеком, который, опустившись рядом с ним на колени, смотрел на экран, где диктор равнодушным голосом рассказывал о печальной судьбе Бразилии и ее нищих граждан.

– Что вы собираетесь делать? – выдохнул Герд, выпучив от страха глаза.

– Я собираюсь сделать с вами то, что с огромным удовольствием сделали бы с вами тысячи беременных женщин, пораженных СПИДом.

– Пожалуйста, – взмолился Герд со слезами на глазах, – пожалуйста... вы ошибаетесь, я ни в чем не виноват.

Незнакомец презрительно ухмыльнулся и бросил взгляд на рыболовные принадлежности, разбросанные на кровати.

– Я вижу, вы любите рыбалку. Ну что ж, я могу удовлетворить вашу страсть.

 

Глава 45

На следующее утро я приехала на работу в половине восьмого и была очень удивлена, увидев в своем кабинете заместителя директора Департамента внутренней безопасности Молинари. Он сидел за моим столом и разговаривал по телефону, из чего я сделала вывод, что произошло нечто необычное.

Он показал рукой, чтобы я закрыла за собой дверь. По обрывкам фраз я поняла, что он разговаривал со своим начальством на востоке страны, получая от него подробные инструкции. На коленях у него лежало несколько папок и блокнот, в который он время от времени что-то записывал. Больше всего меня насторожили слова "девять миллиметров" и "путеводитель".

– Что стряслось? – спросила я, когда он положил трубку.

Он молча указал мне на стул.

– В Портленде произошло очередное убийство. В гостиничном номере был застрелен гражданин Швейцарии, известный экономист, который сегодня утром собирался в Ванкувер на рыбалку.

Нет надобности говорить, какое чувство вызвало у меня это известие. За последнее время у нас уже случилось два убийства, вызвавших интерес федеральных властей, которые сейчас пристально следили за всеми происшествиями. Предстоящая встреча министров финансов "большой восьмерки" заставляла их делать все возможное, чтобы обеспечить безопасность ее участников.

– Простите, но какое отношение это имеет к нам? – спросила я, не желая вдаваться в подробности.

Молинари раскрыл одну из своих папок, в которой лежали только что полученные фотографии места преступления. На одной из них я увидела лежащего на полу человека в рыбацкой куртке с двумя пулевыми отверстиями. Его рубашка была разорвана на груди, а на теле виднелись три буквы – П ВП.

– Этот человек был экономистом, лейтенант, – еще раз напомнил Молинари, – и работал на ОЭСР. – Он посмотрел на меня и натянуто улыбнулся. – Думаю, это все объясняет.

Совершенно подавленная, я опустилась на стул. "Все объясняет". Как бы не так. Это уже третье убийство за последнее время, и не было никакой ясности относительно того, кто и почему это сделал. Я внимательно посмотрела на фотографии. Этот человек получил пулю в грудь, а потом контрольный выстрел в голову. В пакете с уликами был большой рыболовный крючок, а на груди погибшего – таинственные буквы ПВП.

– Вам о чем-нибудь говорит эта надпись? – спросила я, не поднимая головы.

– Да, – ответил Молинари и решительно встал. – Я расскажу вам об этом в самолете.

 

Глава 46

Самолет, который организовал Молинари для визита в Портленд, был небольшим, но вполне комфортабельным лайнером марки "Галфстрим G-3" с красно-бело-синим крестом на фюзеляже и огромной надписью "ПРАВИТЕЛЬСТВО СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ". По всему было видно, что заместитель директора Департамента внутренней безопасности занимал высокое положение в правительственных кругах. Это был первый случай, когда мне приходилось лететь на самолете, принадлежавшем секретным службам. Когда двери за нами закрылись, а моторы натужно взревели, выводя самолет на взлетную полосу, меня охватило волнение.

– На таком самолете неплохо путешествовать, – почему-то сказала я Молинари, и он охотно со мной согласился.

Полет в Портленд занял чуть больше часа. В течение первых пяти минут Молинари говорил с кем-то по телефону, а когда мы поднялись в воздух, я стала задавать ему вопросы о произошедшем.

– Итак, что же означает эта таинственная надпись ПВП? – первым делом спросила я, ткнув пальцем в фотографию жертвы.

– ПВП, или программа военной помощи, – неспешно пояснил он, – это секретное соглашение, подписанное несколько лет назад некоторыми развитыми странами, членами Всемирной торговой организации. В соответствии с этим документом наиболее крупные корпорации получили определенные права и привилегии, которые не могли быть предоставлены им официальными правительствами. Некоторые специалисты говорят, что это соглашение открыло им неограниченные возможности в малых и бедных странах. Это соглашение было ликвидировано в 1998 году в результате массовых выступлений антиглобалистов, но знающие люди сказали мне, что на самом деле ОЭСР, на которую работал Пропп, собирается его реанимировать. Догадываетесь, где это должно произойти?

– На встрече "большой восьмерки"?

– Да, – подтвердил он. – Кстати... – Он открыл кейс и вынул оттуда несколько прозрачных файлов, на которых был указан адрес в Сиэтле. Кроме того, на каждом из них имелась надпись, сделанная крупными буквами: "Конфиденциально, собственность ФБР". – Полагаю, эти материалы будут вам полезны, – сказал он, протягивая их мне. – Но только это строго между нами, – с видом заговорщика подмигнул он. – Если они получат огласку, мне здорово влетит от начальства.

Я быстро пробежала глазами эти краткие отчеты из Си-" этла. В них содержалась самая разнообразная информация о правонарушениях – от подстрекательства к уличным беспорядкам до оказания сопротивления полиции и незаконного хранения огнестрельного оружия. При этом в некоторых отчетах содержались сведения о задержанных на месте преступления студентах. Роберт Алан Рич, например, разыскивался Интерполом за организацию беспорядков во время проведения Всемирного экономического форума, Терри Энн Гейтс была задержана за поджог, а Стивен Хардуэй, бывший студент колледжа Рид, с длинными, собранными в хвост волосами, совершил ограбление банка и разыскивался полицией по всей стране.

– Бомбы с дистанционным управлением, рицин, – вслух произнесла я. – Это очень продвинутые технологии. Вы считаете, что они могут использовать такие сложные устройства?

Молинари пожал плечами.

– Некоторые из них могут быть связаны с давно существующими террористическими ячейками, а технические приспособления имеются в продаже. Либо мы имеем дело с так называемыми "белыми кроликами".

– "Белыми кроликами"? – не поняла я.

– Так мы называем людей, которые долгое время занимаются нелегальной деятельностью и представляют угрозу для общества, как, например, члены организации "Метеорологов" в шестидесятые годы. Правда, большинство таких людей вернулись к нормальной жизни, обзавелись семьями и устроились на работу, но есть и такие, которые все еще занимаются прежними делами и могут быть чрезвычайно опасны.

В этот момент отворилась дверь кабины пилотов, и один из них сообщил, что самолет начинает снижаться. Я быстро спрятала файлы в сумку, не переставая удивляться тому, как быстро Молинари исполнил мою просьбу.

– Еще есть какие-нибудь вопросы? – спросил он, застегивая ремень безопасности. – Нас будет встречать толпа агентов ФБР, так что поговорить вряд ли удастся.

– Только один, – сказала я и смущенно улыбнулась. – Как я должна к вам обращаться? Знаете, мне кажется, "заместитель директора" – это как управляющий электростанцией где-нибудь на Украине.

Он весело рассмеялся.

– На людях вам следует обращаться ко мне "сэр", а наедине вы вполне можете называть меня Джо. – Он пристально посмотрел на меня. – Так вам будет легче, лейтенант?

– Посмотрим, сэр.

 

Глава 47

Сопровождаемые полицейским эскортом, мы промчались от частного аэродрома до отеля "Губернатор" в самом центре Портленда. Отель был старым, выстроенным еще во времена Дикого Запада, и это убийство стало самым ужасным происшествием за всю его историю. Пока Молинари общался с сотрудниками местного отделения ФБР, я договорилась о встрече с Ханной Вуд, начальником местного отдела по расследованию убийств, и ее помощником Робом Стоуном.

Тем временем Молинари попросил меня осмотреть место происшествия, но результаты оказались неутешительными. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что Пропп сам впустил убийцу в номер. Экономист был убит тремя выстрелами: ему дважды выстрелили в грудь, а третий выстрел в голову был, судя по всему, контрольным. Последняя пуля прошла насквозь и застряла в паркетном полу. Однако выяснилось, что жертву, кроме того, несколько раз пырнули длинным ножом, который лежал рядом с телом.

– Мои люди отыскали эту пулю, – сказала Ханна, кивнув на прозрачный пакет с уликами. Там же находился большой рыболовный крючок.

– А отпечатки пальцев? – поинтересовалась я.

– На дверной ручке мы нашли какие-то отпечатки, но они, вероятно, принадлежат Проппу. Швейцарский консул уже связался с семьей убитого и сообщил им о трагедии. Вчера вечером у него была запланирована встреча с другом, а в семь он должен был вылететь в Ванкувер. Больше никаких встреч или звонков установить не удалось.

Я подошла к кровати, надела перчатки, открыла лежавший на покрывале кейс Проппа и стала тщательно осматривать его содержимое. Однако ничего интересного там не было – несколько книг научного характера и какие-то тетради с экономическими выкладками.

После этого я направилась в ванную комнату, где на полке лежали туалетные принадлежности убитого, но эти вещи казались совершенно нетронутыми.

– Послушайте, лейтенант, – не выдержал Стоун, – будет намного легче, если вы скажете, что мы должны искать.

Но я и сама толком не знала, что искать и какие находки могут пролить свет на мотивы преступления. Имя Огаста Спайса пока не было обнаружено, а остальное было для меня полной загадкой. В конце концов я сосредоточилась на многочисленных фотографиях места преступления, прикрепленных к зеркалу. Все в этой комнате было залито кровью, а на глаза то и дело попадалась надпись ПВП. Да, похоже, убийцы, сделав свое дело, унесли с собой все, что представляло для них хотя бы малейший интерес, включая и подготовленную для участников совещания речь.

– Послушайте, лейтенант, – с некоторым смущением произнесла Ханна, – нетрудно догадаться, что вы здесь делаете вместе с представителем спецслужб. Скажите откровенно, это жуткое убийство имеет отношение к предстоящему совещанию в Сан-Франциско?

Не успела я ответить на ее вопрос, как в номер вошел Молинари в сопровождении специального агента ФБР Томпсона.

– Ну что, все осмотрели? – спросил заместитель директора.

– Если вы не возражаете, сэр, – прервал его агент ФБР, вынимая из кармана мобильный телефон, – я свяжусь с антитеррористическим отделом в Квонтико и сообщу им, что убийца на свободе.

– Вы не возражаете, лейтенант? – посмотрел в мою сторону Молинари.

Я решительно покачала головой.

– Не думаю, что это нужно делать именно сейчас. Агент ФБР бросил на меня недовольный взгляд.

– Вы снова пытаетесь помешать мне, лейтенант?

– Я считаю, что вы должны немного подождать, – повторила я, отчетливо выговаривая каждое слово. – Мне кажется, что это преступление никоим образом не связано с предыдущими. Я почти уверена в этом.

 

Глава 48

Агент ФБР посмотрел на меня с таким изумлением, словно над нашими головами обрушился потолок. Он растерянно моргал, а Молинари, надо отдать ему должное, даже виду не подал, что удивлен моим заявлением. Более того, он выразил готовность выслушать все мои соображения.

– Вы понимаете, чем зарабатывал себе на жизнь этот Герхард Пропп? – искренне недоумевал агент Томпсон. – И почему он вообще приехал в нашу страну?

– Понимаю, – спокойно отреагировала я.

– И куда он должен был отправиться на следующей неделе?

– Я в курсе дела, как, впрочем, и вы.

Томпсон бросил торжествующий взгляд на Молинари.

– Значит, это еще один маньяк-убийца, который совершенно явно рассчитывал сорвать встречу "большой восьмерки".

– Да, – согласилась я. – В этом нет никаких сомнений.

Томпсон засмеялся и снова потянулся к мобильному телефону, однако Молинари остановил его движением руки.

– Думаю, вам следует выслушать все аргументы лейтенанта, – твердо сказал он и выжидающе посмотрел на меня.

– Ладно, – сказала я, обдумывая каждое слово. – Прежде всего хочу обратить ваше внимание на то, что это место преступления совершенно не похоже на то, что мы видели раньше. Видимо, этот мерзавец – мужчина. Это следует хотя бы из того, что ему пришлось приложить немало сил, чтобы сбить Проппа с ног. Однако я имею в виду другое. Посмотрите на состояние тела.

Я подошла к зеркалу и указала на прикрепленную к нему фотографию.

– Первые два убийства были в высшей степени хладнокровными и расчетливыми, а это было совершено с каким-то эмоциональным надрывом. В нем есть что-то очень личное. Взгляните на тело. Он не только застрелил жертву, но и искромсал ее ножом.

– Вы хотите сказать, что существует принципиальное различие между тем, как именно убиты эти люди? – недоверчиво переспросил Томпсон. – Взорваны в собственном доме, отравлены большим количеством смертельного яда и застрелены из пистолета?

– Послушайте, специальный агент, – снисходительно улыбнулась я, – вам приходилось когда-нибудь нажимать на спусковой крючок во время исполнения служебных обязанностей?

Тот пожал плечами, но при этом заметно покраснел.

– Нет, а что?

Я сняла с зеркала фото с телом Проппа и показала ему.

– Вы могли бы сделать нечто подобное?

Агент ФБР растерянно потупился.

– Разные убийцы, разные темпераменты, – неожиданно вмешался Молинари. – Этот больше похож на маньяка-садиста, чем на хладнокровного террориста.

– Конечно, – обрадовалась я, – а теперь обратим внимание на время преступления. В сообщении, которое мы получили вчера по электронной почте, говорилось, что они будут убивать одного человека каждые три дня. То есть срок истекает в воскресенье. А сейчас какой день? Не слишком ли рано для исполнения приговора?

– Не исключено, что этот парень просто попался под руку, – неуверенно возразил Томпсон. – Вы что, хотите сказать, что готовы верить террористам на слово?

– Именно это я и хочу сказать, – улыбнулась я. – Я много повидала подобных убийств и хорошо понимаю истинные мотивы террористов. Если хотите, у них есть перед нами некоторые обязательства. А если мы не верим ни единому их слову, то почему должны полагаться на их предупреждения? Каким образом мы можем найти подтверждение тому, что здесь действовала та же террористическая группа? Они просто вынуждены соблюдать определенные правила, иначе все их планы станут бессмысленными.

Агент Томпсон с надеждой повернулся к Молинари, который внимательно следил за каждым моим словом.

– Вы по-прежнему убедительны, лейтенант, – сказал он, одобрительно улыбаясь.

– А самое главное заключается в том, – сказала я в заключение, – что здесь нет подписи, как в случае убийств в Сан-Франциско. Тогда он сделал это намеренно, так как хотел, чтобы мы знали, с кем имеем дело. Он хотел, чтобы мы поражались его неуязвимости и превосходству. Он даже оставил возле взорванного им дома еще один рюкзак со второй бомбой. А деловые бумаги Бенгозиана они запихнули ему в рот. – Я сделала паузу, пожала плечами и посмотрела на Молинари: – Разумеется, вы можете пригласить сюда любого специалиста из ФБР или Совета национальной безопасности, но, поскольку вы привезли сюда меня, я имею все основания высказать свое мнение. Я еще раз повторяю, что это не он.

 

Глава 47

– Я все же позвоню и предупрежу их, – сказал агент ФБР и кивнул Молинари, проигнорировав мои слова. Я с трудом сдержала возмущение.

Молинари пристально посмотрел на меня.

– Я хочу, чтобы между нами была полная ясность, лейтенант, – сказал он, не сводя с меня глаз. – Вы полагаете, что это убийство совершил совсем другой человек, то есть имитатор.

– Это может быть имитатор, а может быть и член отколовшейся преступной группы, – терпеливо пояснила я. – Поверьте, мне самой хочется, чтобы это было третье убийство из уже известной нам серии, так как в противном случае наша задача серьезно осложняется.

– Не понимаю вас, – удивленно заморгал заместитель директора.

– Если это не тот же самый убийца, что и в первых двух случаях, – сказала я, – то это означает, что волна террора вышла за пределы первоначального очага и стала распространяться по всей стране. А это заметно усложняет нашу работу.

Молинари задумчиво кивнул головой.

– Агент Томпсон, – сказал он через мгновение, поворачиваясь к нему, – я рекомендую вашему отделению ФБР относиться к этому убийству как к отдельному и вполне независимому преступлению. По крайней мере на сегодняшний день.

Агент Томпсон тяжело вздохнул.

– А между тем, – продолжал Молинари, – нам предстоит распутать обстоятельства гибели этого человека. – Он внимательно осмотрел гостиничный номер, а потом снова остановил взгляд на Томпсоне. – У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?

– Нет, сэр, – торопливо ответил тот и быстро спрятал в карман мобильный телефон.

Я была поражена. Молинари открыто поддержал меня в этом споре, и даже Ханна Вуд взглянула на него с недоумением.

Остаток дня мы провели в офисе регионального отделения ФБР, допросили человека, с которым Пропп встречался в Ванкувере, и побеседовали с его другом-экономистом, проживающим в Портленде. Потом Молинари при мне позвонил своему руководству в округ Колумбия и изложил мою версию произошедшего, особо подчеркнув, что волна терроризма, вероятно, вышла из-под контроля и может вскоре захлестнуть всю страну.

Примерно в пять часов вечера я вдруг осознала, что не могу больше оставаться в этом городе, так как дома меня ждут еще два нераскрытых преступления. Бренда сообщила мне, что самолет на Сан-Франциско вылетает в половине седьмого.

Через некоторое время я постучала в дверь небольшой комнаты, которую Молинари использовал в качестве своего временного офиса.

– Если я вам больше не нужна, то я вернусь домой, где у меня еще масса неотложных дел. Мне было очень приятно хотя бы на один день почувствовать себя сотрудником федерального ведомства.

Молинари улыбнулся:

– А я надеялся, что вы останетесь еще на какое-то время и поужинаете со мной.

Мне были приятны эти слова, хотя я и выслушала их с подчеркнутым равнодушием. Я давно уже взяла за правило не связываться с федеральными чиновниками. Впрочем, этот человек был исключением из общего правила, хотя и занимал второй по значению пост в самой могущественной и всесильной секретной службе страны. Я сознавала, что он мне нравится, и хотела бы остаться хотя бы на один вечер, но завязывать служебный роман в самый разгар расследования этих ужасных преступлений было бы с моей стороны крайне легкомысленно.

– В одиннадцать часов есть рейс на Сан-Франциско, – продолжал деликатно настаивать Молинари. – Обещаю, что доставлю вас в аэропорт заблаговременно. Ну так как, Линдси?

Увидев на моем лице признаки колебания, он быстро вскочил на ноги.

– Если вы не доверяете Департаменту внутренней безопасности, – начал он шутливым тоном, – то кому же можете верить?

– Хорошо, – кивнула я, – но у меня есть два условия.

– Согласен, – сказал он, даже не выслушав меня до конца. – Если это будет в моих силах.

– Морепродукты, – коротко сказала я.

Лицо Молинари расплылось в улыбке.

– Отлично, я знаю здесь одно прекрасное место...

– И никаких агентов ФБР.

Второе условие вызвало у него приступ безудержного смеха.

– Вот уж это я вам точно гарантирую.

 

Глава 50

"Прекрасным местом" на самом деле оказалось небольшое кафе под названием "Кэтч", расположенное в конце Вайн-стрит, чем-то напоминающей Юнион-стрит в моем родном городе. Эта улочка была заполнена небольшими ресторанами, кафе и весьма симпатичными бутиками. Метрдотель радушно встретил нас на пороге и провел к столику в самом конце зала.

Молинари с самого начала попросил меня предоставить ему право заказать вино и в конце концов остановился на пино-нуар из Орегона. При этом он сообщил, что не является поклонником ресторанной еды и больше всего в жизни любит возиться на кухне, пытаясь приготовить что-нибудь оригинальное.

– И вы хотите, чтобы я вам поверила? – не без ехидства спросила я.

Он громко рассмеялся:

– Думаю, вам стоит попробовать.

Когда официант принес вино и наполнил наши бокалы, я высоко подняла свой и посмотрела ему в глаза:

– Спасибо, что поддержали меня сегодня.

– Не стоит благодарности, – отмахнулся он. – Я с самого начала почувствовал, что вы правы.

После этого мы заказали еду и долгое время болтали о чем угодно, только не о работе. Оказалось, что Молинари любит спорт, что не могло не вызвать у меня одобрения, а также обожает музыку, историю и старые кинофильмы. Я много смеялась и внимательно слушала его, не замечая, как быстро летит время. Иногда мне казалось, что все беды и несчастья остались очень далеко, за миллионы миль от меня.

В конце концов Молинари упомянул свою бывшую жену и единственную дочь, которые остались в Нью-Йорке.

– А мне казалось, что чиновники столь высокого положения просто обязаны иметь спутницу жизни, – сказала я, подталкивая его к продолжению рассказа.

– Мы были женаты в течение пятнадцати лет, а сейчас уже четыре года находимся в разводе. Когда я начал работать в Вашингтоне, Изабель наотрез отказалась переехать со мной и осталась в Нью-Йорке. Тогда мне казалось, что мое назначение будет непродолжительным, но я ошибся. – Он грустно улыбнулся. – Конечно, как и многое другое в своей жизни, я мог сделать это по-другому, но не получилось. А вы, Линдси?

– Я тоже когда-то была замужем, – сказала я, а потом неожиданно для себя рассказала ему всю свою "историю". Начала я с того, что вышла замуж сразу же после окончания школы, а три года спустя развелась и с тех пор больше не искушала судьбу. Правда, я не стала уточнять, кто из нас был виноват. Какая, в сущности, разница? – Пару лет назад, – продолжила я после небольшой паузы, – я была очень близка с одним человеком, но из этого ничего не вышло.

– Да, так часто бывает, – сказал он и тяжело вздохнул. – Может, и к лучшему.

– Нет, – возразила я, – дело не в этом. Он погиб при исполнении служебных обязанностей.

– О, – протянул Молинари, заметно смущенный. Он не стал высказывать стандартные сожаления, а просто взял меня за руку и слегка сжал ее. И этот жест показался мне очень милым и вполне соответствующим ситуации.

– Откровенно говоря, – продолжила я, чтобы сгладить возникшую неловкость, – в последнее время я не часто бываю в таких местах. – Фактически это первый случай за последние несколько месяцев.

– Я тоже, – сказал он и улыбнулся.

Наш разговор был неожиданно прерван телефонным звонком.

– Извините, – сказал он и достал мобильник. – Да, сэр, разумеется, сэр...

В этот момент я подумала, что даже у такого высокопоставленного чиновника есть свой босс.

– Понятно, сэр, – продолжал Молинари, полностью сосредоточившись на разговоре, – вернусь, как только получу хоть какую-то информацию. Да, сэр. Большое спасибо.

Он захлопнул крышку телефона и спрятал его в карман.

– Вашингтон, – извиняющимся тоном пояснил он.

– Вашингтон – это директор Департамента внутренней безопасности? – поинтересовалась я, с любопытством глядя на него. Было странно видеть, как Молинари послушно принимает от кого-то приказы.

– Нет, – ответил он, откусывая небольшой кусок рыбы, – Вашингтон – это Белый дом. Это был вице-президент Соединенных Штатов. Он собирается на встречу "большой восьмерки".

 

Глава 51

Эти слова вызвали у меня неподдельное удивление.

– Если бы я не была офицером отдела по расследованию тяжких преступлений, то могла бы легко поверить вам, – сказала я шутливым тоном. – Неужели вице-президент станет вот так запросто звонить вам по мобильному телефону?

– Я мог бы сейчас набрать *69 и доказать вам это, – сказал он, – но мне хочется установить с вами по-настоящему доверительные отношения.

– И именно поэтому вы пригласили меня сегодня сюда? – продолжала я допытываться, пристально глядя на него. Трудно было сказать, чем могло закончиться наше неожиданное знакомство, но меня не оставляло чувство, что я становлюсь все более неравнодушной к этому человеку. Глубоко в душе я чувствовала барабанную дробь, как в знаменитой песенке "Солнечный свет твоей любви". Так всегда бывало, когда меня охватывало новое чувство. Тем более что Молинари чем-то напоминал мне незабвенного Криса.

– Я очень надеюсь, что скоро мы начнем полностью доверять друг другу, – тихо сказал он. – А сейчас, Линдси, думаю, надо оставить все как есть и не торопить события.

– Да, сэр, – согласилась я с ним.

Молинари рассчитался с официантом, а потом помог мне надеть куртку. В какой-то момент я прикоснулась к его руке и ощутила нечто, напоминающее электрический разряд. Часы показывали половину десятого. Значит, у меня есть сорок минут, чтобы добраться до аэропорта и сесть в самолет, который доставит меня в Сан-Франциско.

Мы вышли на улицу и пару кварталов прошли пешком, не обращая внимания на ярко освещенные витрины магазинов. Вечер был прохладным, но все же очень приятным. Что я делаю здесь в этот поздний час? Что мы делаем здесь?

– Линдси, – неожиданно сказал Молинари и, резко остановившись, посмотрел мне в глаза, – я очень не люблю говорить всякие глупости. – Я напряглась всем телом и с нетерпением ждала продолжения. – Моя машина с шофером стоит в двух шагах отсюда и может быть в вашем полном распоряжении... Но в шесть часов утра будет еще один рейс на Сан-Франциско.

– Послушайте... – сказала я и хотела было прикоснуться к его руке, но почему-то не сделала этого.

– Джо, – подсказал он.

– Послушайте, Джо, – повторила я с нарочито беззаботной улыбкой, – вы именно это имели в виду, когда пригласили меня поужинать?

Он взял мою сумку и весело подмигнул.

– Нет, я просто подумал, что было бы неплохо переодеться во что-нибудь более подходящее.

Безусловно, я верила ему, да и как можно было не верить Джо Молинари, который одним своим видом внушает уважение. К тому же он определенно мне нравился. Но я никак не могла понять, стоит ли соглашаться на его неожиданное предложение. Все-таки, наверное, это не очень хорошая идея.

– Знаете, Джо, – сказала я, прикусив нижнюю губу, – может статься, что я не такой покладистый человек, как кажется на первый взгляд. Думаю, мне нужно успеть на одиннадцатичасовой рейс.

– Понятно, – кивнул он. – Значит, вы считаете мое предложение не вполне уместным.

– Дело не в том, уместно оно или нет, – объяснила я и на этот раз коснулась его руки. – Все дело в том, что я не голосовала за нынешнюю администрацию Белого дома.

Эта шутка понравилась Молинари, и он громко рассмеялся.

– Но если честно, – продолжала я, – не думаю, что это была большая ошибка.

Он развел руками и улыбнулся.

– Уже поздно, а мне еще нужно кое-что сделать в этом городе. Надеюсь, что мы скоро встретимся, Линдси.

Не дожидаясь моего ответа, он взмахнул рукой, и в ту же секунду к нам подкатил шикарный черный "линкольн". Шофер вышел из машины и предупредительно открыл передо мной дверцу. Я попрощалась с Молинари и, терзаемая сомнениями, села в машину. Меня по-прежнему не покидало чувство, что я совершаю ошибку. И только в машине я вдруг повернулась к нему:

– Джо, я даже не знаю номер рейса!

– Не волнуйтесь, я обо всем позаботился, – ответил Молинари, приветливо помахал мне рукой и захлопнул дверцу. Автомобиль медленно тронулся с места.

Выехав за город, я расслабилась и, закрыв глаза, попыталась вспомнить весь сегодняшний день. Правда, большую часть времени я все же думала не о работе, а о Молинари и нашем ужине в уютном кафе.

– Приехали, мэм, – неожиданно сказал шофер, прервав мои размышления.

Выглянув в окно, я сообразила, что мы остановились в безлюдной части аэродрома, куда допускали только самых высокопоставленных лиц. А неподалеку стоял тот самый "Галфстрим G-3", на котором мы прилетели сюда сегодня утром.

 

Глава 52

Этот вечер Джилл тщательно спланировала, и поначалу все шло хорошо. Она рано пришла домой и приготовила петуха в винном соусе – любимое блюдо Стива. По правде говоря, это было единственное блюдо, помимо, разумеется, яичницы, которое она умела готовить как следует. По крайней мере она считала, что делает его правильно.

Может быть, сегодня вечером им удастся поговорить по душам и немного разрядить обстановку. Она нашла опытного психотерапевта, которого ей порекомендовал один знакомый, и на этот раз Стив согласился побеседовать с ним.

Джилл выложила на сковородку овощи, немного потушила их на слабом огне и уже собиралась добавить вино, когда пришел Стив. По его взгляду она поняла, что разговора не получится.

– Вы только посмотрите, – снисходительно хмыкнул он, входя в дом. – Можно подумать, что мы – образец семейного счастья.

– Стараюсь, – тихо сказала Джилл. В этот вечер она надела обтягивающие джинсы, розовую футболку с глубоким вырезом и распустила волосы, как нравилось Стиву.

– Одно только ты не предусмотрела, – охладил ее пыл муж, небрежно швырнув газеты на стол, – я ухожу.

У Джилл все похолодело внутри.

– Почему, Стив? Я приготовила твое любимое блюдо.

– Фрэнк попросил меня помочь ему с одним делом. – Стив протянул руку к корзине с фруктами и взял грушу. Он даже не пытался скрыть, что испытывает удовольствие, испортив ей этот вечер.

– Неужели ты не можешь поговорить с ним завтра в офисе? Я же предупредила тебя, что хочу сегодня поговорить с тобой обо всем, и ты согласился. Я тут наготовила всего.

Стив надкусил грушу и засмеялся.

– В кои-то веки ты пришла домой раньше восьми и почему-то вздумала сыграть роль сказочной Алисы, а я должен выслушивать твои бредни.

– Это не бредни, Стив!

– Ты хочешь мне что-то сказать? – Он еще раз откусил от груши. – Валяй. Надеюсь, ты не забыла, что пока еще я оплачиваю все наши счета. Ситуация на рынке сейчас не из лучших, и выгодную сделку заключить так же трудно, как переспать со Снежной Королевой. Если хочешь знать, я бы сделал это с удовольствием.

– Это жестоко, – сказала Джилл, в упор глядя на Стива. Ей потребовалось немало сил, чтобы сохранить самообладание. – Я действительно хотела сделать для тебя что-нибудь приятное.

– Ты уже сделала, – сказал он и равнодушно пожал плечами. – И если не будешь терять время, то успеешь пригласить сюда одну из своих подруг, которая разделит с тобой этот прекрасный вечер.

Джилл посмотрела на свое отражение в окне и вдруг ощутила всю свою беспомощность.

– Какой же ты мерзавец, Стив.

– Что... – произнес Стив, но не успел закончить фразу, так как в этот момент Джилл схватила кухонную лопатку и швырнула ее на пол. Капли жира и кусочки овощей разлетелись по всей кухне.

– Эй, осторожно, ты чуть было не угробила новую плиту стоимостью в пять тысяч долларов.

– Да пошел ты ко всем чертям со своей плитой! – крикнула Джилл со слезами на глазах. – Я изо всех сил стараюсь угодить тебе, а ты ведешь себя как свинья. – Она вдруг подумала, что зря это делает, так как все равно ничего нельзя спасти. Ровным счетом ничего. – Ты постоянно унижаешь меня, оскорбляешь своими идиотскими упреками и подозрениями, пытаешься сделать из меня ничтожество. Хочешь идти к своему другу? Иди. И вообще убирайся вон из моей жизни. Меня и так все считают сумасшедшей из-за того, что я пытаюсь спасти наш брак.

– Все! – злобно прошипел Стив и, схватив ее за руку, так сильно вывернул ее, что Джилл громко вскрикнула от боли и опустилась на пол. – Я знаю, кого ты слушаешь! Эти сучки натравливают тебя на меня и указывают, как тебе жить. Это я буду тебе указывать, как и что делать! Я!

Джилл почувствовала, как по щекам потекли слезы.

– Все, Стив, уходи, все кончено!

– Все закончится только тогда, когда я сам этого захочу, – процедил он сквозь зубы, приближая к ней побагровевшее от злости лицо. – Когда я сделаю твою жизнь невыносимой, ты сама будешь умолять, чтобы я оставил тебя, а до тех пор ты все будешь терпеть. Так что это еще не конец, дорогая. Если хочешь знать, все только начинается.

– Убирайся вон! – закричала Джилл и попыталась вырваться из его рук.

Стив сжал пальцы в кулак и замахнулся на нее, но она даже не моргнула. На этот раз ему не удалось испугать ее.

– Убирайся, Стив, – повторила она тихим, но твердым голосом.

На красном от исступления лице Стива появились белые пятна.

– С превеликим удовольствием, – прохрипел он, отступая назад. Взяв со стола еще одну грушу, он вытер ее о рубашку, а потом бросил презрительный взгляд на плиту. – Не забудь убрать объедки.

Услышав, как через минуту внизу хлопнула парадная дверь, Джилл разрыдалась. Значит, все кончено. Она никак не могла решить, кому позвонить – Клэр или Линдси. Немного подумав, она сняла с полки телефонный справочник, перевернула несколько страниц, нашла нужный номер и быстро набрала его. Руки у нее дрожали, а перед глазами поплыли темные круги. Ну ответьте хоть кто-нибудь!

– Слава Богу, – воскликнула она, услышав голос на другом конце.

– Слесарная мастерская "Локсмит"...

– Вы оказываете экстренные услуги? – спросила она слабым голосом, вытирая рукой бежавшие по щекам слезы. – Срочно пришлите мне мастера для установки нового дверного замка.

 

Глава 53

Я вернулась домой во втором часу ночи и сразу же заметила мигание индикатора сообщений на автоответчике. Быстро сняв пиджак и свитер, я перемотала пленку и прослушала сообщения.

5.28 – Джеми, ветеринар Марты. Она в полном порядке, и завтра утром ее уже можно забрать.

7.05 – Это Джейкоби, просто хотел узнать, как дела.

7.16 – Линдси, мне нужно срочно поговорить с тобой, – послышался дрожащий голос Джилл. – Я пыталась дозвониться к тебе по мобильному, но он был отключен. Перезвони мне, как только вернешься домой.

11.15 – Линдси? Это Джилл. Позвони как можно скорее. Я не лягу, пока не дождусь твоего звонка.

Что-то случилось. Я быстро набрала ее номер, она сняла трубку после второго гудка.

– Джилл, что стряслось? Я целый день провела в Портленде и только недавно вернулась. Ты в порядке?

– Не знаю, – хриплым голосом ответила она. – Сегодня вечером я снова поссорилась со Стивом и выгнала его.

От неожиданности я чуть не уронила трубку.

– Правда? Ты действительно выгнала его?

– Да, мне сейчас не до шуток. С ним покончено раз и навсегда, Линдси.

– О Джилл... – только и смогла произнести я, сожалея о том, что не смогла вовремя утешить подругу. – Куда он ушел?

– Линдси, я не хочу сейчас вдаваться в подробности, – сказала она уже более спокойным голосом. – Я просто хотела сказать, что у меня с ним все кончено. Я вышвырнула его на улицу и сменила замок.

– Ты сменила замок? Вот это да! Где же он сейчас?

Джилл засмеялась, а потом закашлялась.

– Понятия не имею. Он ушел из дома в семь часов вечера, а когда вернулся в половине двенадцатого, я его не пустила, хотя и слышала, как он стучал кулаком в дверь. Стоило терпеть все эти десять лет, чтобы увидеть его лицо, когда он пытался сунуть старый ключ в новый замок. Думаю, что завтра он вернется сюда за вещами.

– Ты сейчас одна? Ты звонила кому-нибудь еще?

– Нет, – весело ответила Джилл. – Я ждала тебя, мою лучшую подругу.

– Я сейчас же еду к тебе.

– Нет, не надо, – сказала Джилл. – Я только что приняла снотворное и хочу отоспаться. Завтра у меня судебное заседание.

– Джилл, я горжусь тобой.

– Я сама собой горжусь, – ответила она. – Ты не станешь возражать, если я буду иногда беспокоить тебя в предстоящие несколько недель?

– Буду очень рада, Джилл, – радостно сказала я. – Обещаю тебе не только руку помощи, но и самые крепкие объятия. Ладно, отсыпайся и забудь обо всем. И еще один совет от сотрудника полиции: держи дверь на замке и никому не открывай.

Я положила трубку и посмотрела на часы. Почти два, но спать совершенно не хочется. Надо срочно позвонить Синди и Клэр и порадовать их этой новостью. Наконец-то Джилл дала пинка под зад этому негодяю!

 

Глава 54

– Эй, лейтенант! – крикнул мне Кэппи Томас, когда я вошла в отдел на следующее утро. – Лиза Гиббонс на линии. Будете развлекаться сегодня вечером? Она хочет знать, сможешь ли ты пообедать с ней.

Я допустила ошибку, когда вчера вечером позвонила Джейкоби с борта служебного самолета и сообщила ему слишком много подробностей прошедшего дня. В отделе все с любопытством посмотрели в мою сторону, раздались смешки.

Налив в стакан горячей воды, я вошла в кабинет в тот самый момент, когда зазвонил телефон.

– Послушай, лейтенант, – послышался в трубке бодрый голос Джейкоби, – мы тут с женой решили летом отдохнуть на Биг-Айленде. Ты сможешь зарезервировать "G-3"?

Не говоря ни слова, я бросила трубку, открыла пакетик кофе "Ред Цингер" и высыпала содержимое в стакан.

– Лейтенант! – снова позвал из помещения отдела Кэппи. – Телефон!

Я схватила трубку и закричала, с трудом сдерживая гнев:

– Послушайте, я не спала с ним, не просила у него самолет, и, если вы будете мешать мне работать, я брошу все к чертям собачьим и уйду отсюда!

– Неплохая программа на сегодняшний день, – весело хохоча, ответила Синди.

– Господи! – Я опустила голову и потерла свободной рукой виски.

– Ты можешь мне не верить, – продолжила Синди, – но я звоню вовсе не для того, чтобы тебя подколоть. У меня есть важные новости.

– У меня тоже есть важные новости, – ответила я, вспомнив о Джилл. – Но ты первая рассказывай. – По ее голосуя поняла, что речь идет не о нашей подруге, а о чем-то другом.

– С минуты на минуту ты получишь от меня факс.

В этот момент в мою дверь постучала Бренда. Она принесла сообщение от Синди. Это было очередное электронное послание.

– Я обнаружила это сегодня утром, когда пришла на работу, – пояснила она.

Текст сообщения состоял из одной строчки: "В Портленде были не мы". Внизу стояла подпись "Огаст Спайс", а чуть ниже был указан незнакомый мне адрес: [email protected]

 

Глава 55

– Я должна отнести это наверх, – крикнула я секретарше и опрометью выскочила из кабинета, чуть было не смахнув на пол телефонный аппарат. На полпути к кабинету Траккио я вдруг вспомнила, что не рассказала Синди о Джилл. Это сообщение совершенно выбило меня из колеи.

– Он просил не беспокоить его, – предупредила меня секретарша шефа. – Вам придется подождать.

– Это дело не может ждать, – безапелляционно заявила я и ворвалась в кабинет. В конце концов, Траккио уже давно привык к моим бесцеремонным вторжениям.

Он посмотрел на меня из-за большого стола; напротив него, спиной ко мне, сидели два человека. Один из них был руководитель местного отдела ФБР Том Роуч. В другом, чуть на упав от изумления, я узнала Джо Молинари. У меня было такое ощущение, что все мое тело вибрирует от волнения, как в мультфильмах о Роудраннере.

– Вот мы и встретились, лейтенант, – радостно сказал Молинари, поднимаясь.

– Да, ваши предсказания оказались верными. Полагаю, вы как следует поработали в Портленде.

– Да, безусловно, – улыбнулся он. – Мои люди сейчас заканчивают там все необходимые формальности. А убийцу мы поймаем здесь, не правда ли?

– Мы как раз собирались звонить вам, Линдси, – прервал наш разговор Траккио. – Заместитель директора проинформировал меня о вашей эффективной и в высшей степени плодотворной работе в Портленде. По его словам, вы неплохо справились с ситуацией.

– Какую именно ситуацию он имел в виду? – спросила я, бросив быстрый взгляд на Молинари.

– Убийство Проппа, разумеется. – Он пригласил меня сесть. – Он сказал, что вы оказали ему большую помощь, изложив свою теорию относительно этих преступлений.

– Хорошо, – сказала я и протянула ему бумагу с текстом только что полученного сообщения. – Значит, вам должно понравиться это послание.

Траккио быстро пробежал глазами текст и передал его Молинари.

– Это было получено тем же корреспондентом газеты "Кроникл"? – спросил он.

– Похоже, они решили общаться с нами регулярно, – задумчиво произнес Молинари, прочитав послание. – Это может оказаться для нас чрезвычайно полезным. – Он замолчал и плотно сжал губы. – Я только что обратился к вашему шефу, – продолжил он после паузы, – с просьбой привлечь вас к нашей работе. Ваш опыт может оказаться для нас весьма полезным. В связи с этим мне необходимо место для работы, которое находилось бы в непосредственной близости от вашего отдела. А еще лучше, если бы мне выделили место прямо в вашем отделе. Так было бы удобнее всего.

На какое-то мгновение наши взгляды встретились. Я поняла, что это вполне серьезно, а не просто какие-то игры. Ведь речь шла о национальной безопасности.

– Мы найдем вам подходящий офис, сэр, – пообещала я. – В нашем отделе.

 

Глава 56

Молинари ждал меня в коридоре, и, как только Роуч скрылся в кабине лифта, я подошла к нему и улыбнулась:

– Вы не заставили себя долго ждать.

Он последовал за мной в наш отдел.

– Все дело в том, – пояснил он, – что мне поручили проконтролировать работу местного отделения ФБР. Вы же понимаете, что в этом деле слишком много политики.

– Как бы то ни было, я рада, что вы будете работать с нами. – Я открыла дверь, ведущую на наш этаж. – И еще я хочу поблагодарить вас за самолет. Вы здорово помогли мне. Я провела Молинари в отдел и освободила для него небольшой офис в дальнем конце помещения. А он сказал, что отказался от более просторного помещения, которое выделил ему наш шеф рядом со своим кабинетом. Вскоре все мы убедились, что совместная работа с Департаментом внутренней безопасности имеет огромные преимущества. Правда, некоторым сотрудникам отдела это не очень понравилось, а Джейкоби и Кэппи стали смотреть на меня, как на предателя, перешедшего на сторону врага.

За два часа нам удалось выяснить, откуда было послало последнее сообщение, пришедшее по электронной почте: из интернет-кафе под названием "Бар КГБ". Это заведение располагалось в районе Хэйварда и пользовалось популярностью у студентов Беркли. Кроме того, нам удалось установить личность владельца электронного адреса – им был Марион Дельгадо.

Молинари имел доступ к базе данных ФБР и вскоре положил мне на стол лист бумаги с подробной информацией об этом человеке. На черно-белой фотографии был изображен широко улыбающийся и по-детски беззубый мальчик в фермерской куртке и с кирпичом в руке. В 1967 году в пятилетнем возрасте этот сорванец бросил кирпич на рельсы, что привело к крушению товарного поезда в Италии.

– Вы считаете, это важно для нашего расследования? – поинтересовалась я.

– Марион Дельгадо стал символом революционного движения шестидесятых, – объяснил Молинари. – Пятилетний мальчуган остановил товарный поезд. Его имя облетело всю страну и стало кодовым для всех, кто придерживался тактики нелегальной борьбы и подрывных действий. Агенты ФБР сбились с ног и оборвали все телефоны, тщетно пытаясь внедриться в ряды "Метеорологов". Они зафиксировали сотни обращений за подписью Мариона Дельгадо.

– То есть вы хотите сказать, что за всеми последними событиями стоит кто-то из старых членов "Метеорологов"?

– Не знаю, но нам не помешает навести справки и выяснить имена самых известных членов этой организации, которые не были привлечены к суду.

– Неплохая идея, – согласилась я и, открыв верхний ящик стола, достала оттуда пистолет. – А между тем мне нужно срочно наведаться в этот злополучный "Бар КГБ". Не хотите ли составить мне компанию?

 

Глава 57

В отличие от заведений так называемой контркультуры, где появление копа всегда воспринималось примерно так же, как появление агитатора из Американского союза борьбы за гражданские свободы на каком-нибудь сборище скинхедов, "Бар КГБ" был создан совсем по другому принципу. Внутреннее помещение было уставлено длинными, грубо отесанными столами, на каждом из которых возвышался монитор компьютера. А за стойкой было несколько мест, где напряженно сосали свои окурки юные посетители. Это было первым, что бросилось мне в глаза, когда мы вошли внутрь.

– Вы действительно уверены, что хотите увидеть все это? – шепотом спросила я Молинари. – Если вас засекут в этом заведении, потом очень трудно будет объяснить общественному мнению, что вы тут делали.

– Я много лет был государственным обвинителем в Нью-Йорке, – улыбнулся он, – поэтому мне нравятся подобные забегаловки.

Я подошла к бармену – длинному худощавому парню с мышиным лицом, длинным хвостом на затылке и таинственными татуировками, которые покрывали его руки от запястий до плеч. Целых пятнадцать секунд он демонстративно меня игнорировал, потом мне это надоело, и я наклонилась, стараясь заглянуть ему в глаза.

– Мы тут проходили мимо вашего заведения, – спокойно объяснила я, – и решили узнать, не согласится ли кто-нибудь из ваших посетителей оказать посильную финансовую помощь нашей благотворительной миссии в Республике Чад.

Это не произвело на него абсолютно никакого впечатления. Он даже не улыбнулся, а вместо этого налил полный бокал пива чернокожему студенту, сидевшему на другом конце стойки.

– Ну ладно, шутки в сторону, – сказала я, показывая ему полицейский жетон, – мы из полиции. Я думаю, ты и сам догадался.

– Извините, но у нас частный клуб, – холодно ответил бармен. – Мы обслуживаем только тех, кто имеет членскую карточку.

– Вы видите, что творится? – повернулась я к Молинари. – Они ведут себя как в каком-нибудь "Костко".

– Да, именно как в "Костко", – впервые ухмыльнулся бармен, которому явно понравилось столь лестное сравнение.

Не говоря ни слова, Молинари подался вперед, схватил парня за длинный хвост и, повернув его голову к себе, сунул ему под нос серебристый жетон, на котором крупными буквами было написано: "ДЕПАРТАМЕНТ ВНУТРЕННЕЙ БЕЗОПАСНОСТИ".

– Эй, парень, послушай меня внимательно, – тихо, но весьма серьезно заявил он. – Сейчас я достану телефон, наберу нужный номер, и через десять минут сюда ворвется группа федеральных агентов, которая перевернет здесь все вверх дном. Я заметил, у вас тут компьютеры общей стоимостью никак не меньше пятнадцати – двадцати тысяч долларов. Так вот, от них ровным счетом ничего не останется, если эти люди начнут искать здесь важные вещественные доказательства. Поэтому давай поговорим без шума и скандала. Нам нужно задать тебе несколько вопросов.

– В чрезвычайных ситуациях, – неожиданно произнес чернокожий студент в черной вязаной шапке, – мы можем не обратить внимание на отсутствие у наших важных клиентов членского билета. – С этими словами он повернул к нам широко улыбающееся лицо с ослепительно белыми зубами. В его произношении слышался явный британский акцент. – Амир Камор, – представился он. – Полагаю, никому из нас не нужны неприятности. Если не возражаете, я хотел бы пригласить вас в свой офис.

Я бросила быстрый взгляд на бармена и поняла, что мы имеем дело если не с владельцем, то по крайней мере с важной в местном сообществе фигурой. Через весь зал он провел нас в небольшое помещение, в котором с трудом помещался небольшой стол и стены которого были украшены красочными плакатами, яркими постерами и фотографиями активистов студенческого движения. Среди них я заметила огромные фотографии массовых митингов в защиту свободы Восточного Тимора и борьбы против СПИДа в странах Африки.

Усевшись за стол, я протянула Амиру Камору визитную карточку, где было указано место моей службы – отдел по расследованию убийств, и он кивнул, словно это произвело на него впечатление.

– Вы сказали, что у вас есть несколько вопросов, – быстро перешел он к делу.

– Где вы были вчера вечером, мистер Камор? – таким же деловым тоном спросила я. – Примерно в десять часов?

– Как всегда, в этом заведении, лейтенант, – спокойно ответил он. – Мой бизнес – еда и напитки. В этом деле самое главное – учет и контроль.

– Вчера вечером, в три минуты одиннадцатого, с одного из ваших компьютеров было отправлено электронное сообщение.

– Ну, знаете, здесь каждый вечер отправляют сотни сообщений, – развел он руками и улыбнулся. – Многие студенты именно потому и предпочитают наш бар, что могут общаться с друзьями в виртуальном пространстве. Собственно говоря, мы поэтому и основали это заведение.

– У вас есть возможность выяснить, кто находился здесь в это время? Может быть, какая-то экстраординарная личность.

– У нас тут все клиенты экстраординарные, – пошутил Амир, но его шутку никто из нас не оценил. – В десять часов, вы говорите? В это время наш бар заполнен до предела. Может, я смогу вам чем-то помочь, если вы сообщите мне, кого именно вы ищете или что этот человек натворил.

Я вынула из сумки фотографию Уэнди Рэймор и листок со словесным портретом той молодой женщины, которая сопровождала Джорджа Бенгозиана.

Камор внимательно изучил их, сдвинув густые брови, а потом тяжело вздохнул.

– Не знаю, может, и видел их в последние годы, а может, и нет. Клиенты у нас постоянно меняются.

– Ну ладно, – сказала я, доставая фотографии, сделанные агентами ФБР в Сиэтле. – А как насчет вот этих?

Он внимательно просмотрел их, покачивая головой. На последней фотографии его взгляд задержался несколько дольше.

– Вы узнали кого-нибудь? – насторожилась я.

– Да нет, просто что-то промелькнуло в памяти, – неуверенно произнес он, качая головой. – Нет, никого не знаю, честное слово.

– Нет, вы узнали это лицо, – напирала я. – Кто это?

Я разложила фотографии веером на столе и выжидающе посмотрела на него.

– Послушайте, лейтенант, – сказал он, поднимая на меня глаза, – с какой стати я должен помогать полиции? Вы защищаете государство, основанное на коррупции и алчности. Стало быть, вы сами являетесь его неотъемлемой частью.

– Полагаю, что полиция всегда должна защищать свое государство, – неожиданно вмешался Молинари, пристально глядя на владельца бара. – Мне плевать, чем вы тут, мерзавцы, занимаетесь, но ты должен понять одну простую вещь: речь идет не о каких-то невинных шалостях, а о национальной безопасности. Сейчас мы говорим не о том, что ты пытаешься утаить от следственных органов важные улики, а о том, что своим поведением ты потворствуешь террористам. А это уже государственная измена и участие в заговоре с целью совершения террористического акта. Чувствуешь разницу? Поэтому советую еще раз посмотреть на эти фотографии и сделать соответствующие выводы. Пожалуйста, – неожиданно закончил Молинари свой короткий монолог.

– Поверьте мне, мистер Камор, – добавила я, глядя ему в глаза, – вы можете оказаться в самом центре очень громкого дела с непредсказуемыми судебными последствиями. Думаю, вам это ни к чему.

Лицо владельца бара побагровело, на шее у него вздулись вены. Он молча опустил голову и снова посмотрел на разложенные перед ним фотографии.

– Возможно... Нет, я не уверен... – невнятно пробормотал он.

Через минуту он протянул нам одну из фотографий.

– Сейчас он выглядит совсем не так, как на этом фото. Волосы намного короче, а сам он вовсе не похож на хиппи. Кроме того, сейчас он отрастил бороду. Да, по-моему, он заходил к нам.

Стивен Хардуэй. Элиас Морган Блум. Элиас Мэл Колдуэлл.

– Он часто бывал у вас? – поинтересовалась я, с трудом сдерживая волнение. – Как мы можем его найти? Это очень важно.

– Понятия не имею. – Камор пожал плечами. – Я говорю правду. Конечно, я помню его, видел здесь пару раз, но не более того. Думаю, он приехал откуда-то с севера. – Амир Камор задумался, а потом поднял на нас глаза и судорожно сглотнул. – И еще одно. Надеюсь, вы вспомните о моем добровольном признании, когда дело дойдет до ликвидации моей лицензии. – Он выбрал одну фотографию и швырнул ее на стол. – Я знаю эту девушку. Она заходила к нам вчера вечером.

Мы с Молинари уставились на фотографию. Это была Уэнди Рэймор, разыскиваемая нами няня.

 

Глава 58

Как только мы вернулись в машину, я пожала Молинари руку и благодарно улыбнулась. Несмотря на свой высокий пост в федеральном ведомстве, он вел себя безупречно.

– Это было здорово, Молинари, – сказала я, с трудом сдерживая свое восхищение. – "Через десять минут сюда ворвется группа федеральных агентов и перевернет здесь все вверх дном..."

Я посмотрела ему в глаза и вновь ощутила то странное чувство внутреннего беспокойства, что и во время нашей первой встречи. Я быстро отвернулась и завела мотор.

– Не знаю, что нам даст полученная информация, но полагаю, нам нужно немедленно позвонить и узнать об этих людях все, что только можно.

Не говоря ни слова, Молинари достал мобильный телефон, набрал номер своего офиса и приказал проверить по базе данных все, так или иначе связанное с Хардуэем. К счастью, ответ пришел очень быстро. Период его жизни в Сиэтле оказался насыщен самыми разнообразными криминальными событиями. А к утру нам обещали представить полную информацию о его преступной деятельности.

Немного успокоившись, я вдруг вспомнила, что давно уже ничего не слышала от Джилл.

– Мне тоже нужно позвонить, – сказала я Молинари и набрала ее номер.

Ответ был мгновенным.

– Здравствуйте, вас слушает окружной прокурор Джилл Бернардт...

Черт возьми, Джилл обычно не переводит свой мобильный телефон в режим автоответчика. И тут я вспомнила, что сегодня у нее судебное заседание.

– Джилл, это Линдси. Сейчас уже два часа дня. Где ты была все это время? – Я хотела задать ей еще пару вопросов, но вовремя спохватилась, вспомнив о Молинари. – Джилл, позвони мне, когда освободишься, я хочу знать, как у тебя дела.

– Что-нибудь случилось? – спросил Молинари, когда я выключила телефон.

Я покачала головой:

– Нет, это моя лучшая подруга... Вчера вечером она прогнала мужа и должна была позвонить мне. Вся беда в том, что он оказался мерзавцем каких свет не видел.

– Значит, ей здорово повезло, – сказал Молинари, не спуская с меня глаз, – что у нее подруга – коп из убойного отдела.

Эта мысль позабавила меня. Помощнику окружного прокурора повезло, что ее подруга работает в полиции. Еще неизвестно, кому повезло. Я хотела было позвонить Джилл в офис, но передумала. Она сама позвонит, как только освободится. Да и чего мне волноваться, если она сама может справиться со всеми своими проблемами?

Мы свернули на шоссе, ведущее к мосту через залив. Дорога была практически безлюдной, и мне не пришлось включать полицейскую сирену. В это время дня в город почти никто не ехал.

– Ну что ж, – сказала я, облегченно вздохнув, – все идет нормально, и мы наконец-то можем сделать небольшой перерыв.

– Послушайте, Линдси, – сказал Молинари, повернувшись ко мне, – как вы отнесетесь к моему предложению поужинать сегодня вечером?

– Поужинать? – переспросила я, чтобы выиграть время и обдумать это предложение. – Мне кажется, мы оба понимаем, что это не очень хорошая идея.

Молинари кивнул с нескрываемым сожалением, словно ожидал подобного ответа.

– Возможно, но есть-то все равно хочется. – Он улыбнулся и снова посмотрел на меня.

Я крепко сжала пальцами руль и почувствовала, что ладони стали быстро покрываться влагой. Черт возьми, только этого еще не хватало. В тот момент я могла привести сотни причин, по которым мы не должны были встречаться во внеслужебное время, но он все равно прав, так как помимо работы есть еще и личная жизнь.

Выдержав паузу, я повернулась к нему и улыбнулась:

– Да, есть действительно хочется.

 

Глава 59

Последнее сообщение, полученное по электронной почте, привело Синди в состояние смятения, которое не отпускало ее ни на минуту. Впервые в жизни она была не только наблюдателем, описывающим произошедшие события, но и непосредственным их участником. С одной стороны, это вызывало приятные ощущения, а с другой – пугало. И это было вполне понятно. Но кроме этого, она чувствовала, может быть, впервые за всю свою журналистскую карьеру, что делает что-то очень полезное для общества. И это чувство ответственности порождало в ее душе некоторое волнение. Она глубоко вздохнула и взглянула на ярко мерцающий экран компьютера.

"В Портленде были не мы", – говорилось в этом сообщении.

Но почему они отрицают свою причастность к этому убийству? Почему решили откреститься от него? Причем с помощью одной лишь короткой фразы из пяти слов? Совершенно ясно, что они хотят отгородиться от этого убийства и тем самым подчеркнуть свое принципиальное отличие от заурядных преступников.

Эта мысль немного успокаивала ее, но в то же время внутреннее чувство подсказывало, что за этой короткой фразой может стоять нечто большее. Может быть, она ошибается, но что, если на самом деле в ней раскаяние?

Нет, этого не может быть, гнала она от себя подобные мысли. О какой совестливости можно говорить, если они взорвали дом Мортона Лайтауэра вместе с его женой и ребенком? А потом отравили несчастного Бенгозиана, влив ему в рот огромную дозу смертельного яда? А с другой стороны, они почему-то пожалели маленькую Кэтлин.

Нет, все равно в этом деле есть какая-то подоплека, что-то еще... С некоторых пор ее не покидала мысль, что автором всех этих сообщений может быть женщина. Во-первых, потому, что в них содержится обращение ко всем "пребывающим в рабстве сестрам", а во-вторых, автор выбрал почему-то именно ее, хотя большинство известных журналистов в городе – мужчины. Почему автор выбрал именно ее?

Если у этого человека действительно есть чувство сострадания, стало быть, она должна каким-то образом использовать это во время переговоров. Но как? Может быть, нужно раскрыть какие-то подробности этого дела и тем самым заставить автора усомниться в оправданности своих действий? Назвать какие-то имена или места? Может быть, автором этих сообщений является та самая няня, которую полиция разыскивает по всему городу? Тогда можно надеяться на какие-то остатки совести.

В конце концов Синди склонилась над клавиатурой, сделала глубокий вдох и быстро набрала текст:

"Скажите мне, зачем вы делаете все эти ужасные вещи? Меня не оставляет ощущение, что вы женщина. Или я ошибаюсь? Как бы то ни было, вы должны понимать, что есть масса других, более цивилизованных способов добиться своих целей, чем безжалостное убийство ни в чем не повинных людей. Так, например, вы можете использовать меня в качестве посредника, чтобы известить мир о своих требованиях и претензиях. Пожалуйста... я уже говорила, что готова выслушать вас. Умоляю вас, не убивайте людей, выскажите через меня все свои претензии".

Синди откинулась на спинку стула и еще раз прочитала написанное. Это был выстрел с дальним прицелом, очень дальним прицелом. В письме содержится не какой-то невнятный намек, а явное желание немедленно перейти к конструктивным переговорам. Она вдруг почувствовала, что, отправив это сообщение, действительно станет непосредственной участницей трагических событий последних дней. И вся ее жизнь отныне резко изменится.

– Жребий брошен, – шепнула она своей прежней жизни, жизни пассивного наблюдателя, и решительно нажала кнопку "SEND".

 

Глава 60

Остаток дня был очень напряженным. Около часа я провела в кабинете Траккио, подробно информируя его о мерах, предпринимаемых к поиску преступников, а потом приказала Джейкоби и Кэппи обойти все окрестные бары и рестораны с фотографией Хардуэя. Ближе к вечеру я стала все чаще думать о предстоящей встрече с Молинари и с трудом сдерживала волнение. Иногда меня одолевали сомнения, но я гнала их прочь.

Вернувшись домой, я первым делом встала под душ, смыла с себя всю накопившуюся за день усталость и почему-то все время виновато улыбалась, наблюдая за собой в зеркало. Я с волнением ощущала приятное покалывание во всем теле, как перед первым в жизни свиданием.

После душа я быстро привела в порядок квартиру, сложила на полку разбросанные книги, убрала лишние вещи, накормила Марту, проверила курицу, которая приятно потрескивала в раскаленной духовке, пододвинула стол к окну, откуда открывался чудесный вид на залив, и только после этого вдруг вспомнила, что до сих пор ничего не слышала от Джилл. Отругав себя за непростительную забывчивость, я набрала ее номер, придерживая свободной рукой обмотанное вокруг тела полотенце.

– Джилл, это уже не смешно, – продиктовала я на автоответчик. – Где ты пропадаешь? Немедленно перезвони. Я должна знать, как у тебя дела...

После этого я хотела было позвонить Клэр, чтобы выяснить, знает ли она что-нибудь о нашей подруге, но в этот момент в дверь позвонили. Черт возьми, еще только пятнадцать минут восьмого! Молинари пришел раньше времени.

Я заметалась по квартире, выключила верхний свет, достала с полки пару бокалов для вина, а потом набросила на мокрую голову полотенце и подошла к двери.

– Кто там?

– Передовой отряд внутренней безопасности, – шутливо ответил Молинари.

– Ах да... – протянула я без малейших признаков недовольства. – А почему вы явились так рано, передовой отряд? Тем более что звонить надо было еще от входа в подъезд.

– Мы обычно легко преодолеваем подобные препятствия, – отозвался он.

– Послушайте, я, конечно, впущу вас в квартиру, но вы не должны на меня смотреть, договорились? Я еще не готова. – Я даже представить себе не могла, что буду встречать гостя с полотенцем вокруг тела и мокрой головой. – Открываю.

– Мои глаза плотно закрыты, – последовал ответ.

– Да уж, вы лучше их не открывайте, – таким же шутливым тоном ответила я, – а то у меня тут огромная собака, которая может неправильно понять ваши намерения и броситься меня защищать.

Я медленно открыла дверь и отошла в сторону. Молинари стоял на пороге с наброшенным на плечо пиджаком, большим букетом бледно-желтых нарциссов и широко открытыми глазами.

– Вы же обещали, – растерянно пробормотала я, пятясь назад и мгновенно краснея.

– Не надо смущаться, – сказал он, широко улыбаясь. – В таком виде вы еще более прекрасны.

– Вот моя Марта, – тихо сказала я, показывая на собаку. – А ты, Марта, веди себя прилично, а то Джо отправит тебя в какую-нибудь собачью конуру на Гуантанамо. Я уже видела, как он это умеет делать.

– Марта, – ласково произнес Молинари и, наклонившись, погладил ее за ушами. Марта благодарно заурчала и закрыла глаза от удовольствия. – Ты тоже прекрасно выглядишь.

Молинари выпрямился, а я инстинктивно поправила полотенце на груди.

– Как вы думаете, – начал он с улыбкой, – Марта не очень разозлится, если я скажу, что очень хотел бы увидеть, что скрывается за этим полотенцем?

Я резко тряхнула головой, и полотенце тут же слетело с мокрых волос.

– Вы довольны?

– Нет, я совсем не это полотенце имел в виду...

– Вы тут пообщайтесь, а я пока оденусь. – Я попятилась в комнату, не спуская глаз с гостя. – В холодильнике есть вино, а в шкафчике вы найдете водку и виски. А если вдруг захотите перекусить, то в духовке лежит курица, но она еще не готова...

– Линдси, – оборвал меня Молинари.

Я остановилась на полпути.

– Да?

Он сделал шаг вперед, а я замерла от волнения. В этот момент мне показалось, что сердце у меня затрепыхалось, как пойманная птица, а потом и вовсе остановилось. Он сделал еще один шаг и положил руки мне на плечи. Я напряглась всем телом, а потом неожиданно обмякла и буквально повисла у него на руках.

– Сколько времени должно пройти до того, как наша курица будет совсем готова? – тихо прошептал он мне на ухо.

– Сорок минут, – едва слышно ответила я онемевшими губами. – Или около того.

– Очень плохо, – улыбнулся он, – но она может подождать, в конце концов.

Я хотела сказать что-то еще, но не успела. Он наклонился ко мне и поцеловал в губы. Я сделала какое-то непонятное движение руками, но потом вспомнила, что полотенце может упасть на пол, и решила не оказывать ему сопротивления. Более того, я ответила ему таким же страстным поцелуем и подчинилась естественному ходу событий, потому что у меня больше не было сил притворяться, что он мне безразличен. Молинари крепко прижал меня к себе и стал гладить обеими руками по спине, опускаясь все ниже и ниже. Мне нравилось каждое его прикосновение, нравилось его горячее дыхание, сильные губы, и вообще я была от него без ума.

В конце концов полотенце соскользнуло на пол, но я уже не предпринимала никаких попыток вернуть его на место.

– Должна напомнить вам, что Марта начеку и может на вас наброситься.

Он повернул голову к Марте и засмеялся. Она свернулась калачиком и не показывала ни малейшего желания вмешиваться в наши дела.

– Мне кажется, она все правильно понимает, – сказал Молинари, поворачиваясь ко мне.

 

Глава 61

Джо Молинари внимательно смотрел на меня, слегка прикрывшись скомканной простыней. В этот момент я не могла не отметить про себя, что сейчас он выглядит еще лучше. Вблизи его глаза казались темно-синими, с какими-то странными искорками.

Что касается меня, то я давно уже не чувствовала себя так легко и хорошо, как в эту минуту. Все происходящее казалось мне вполне нормальным и естественным. Конечно, небольшое покалывание в спине было для меня несколько неожиданным, но и оно доставляло мне удовольствие. Я думала, что уже не способна пережить подобные ощущения, так как с того времени, когда я испытывала нечто похожее, прошло уже более двух лет. Правда, сейчас ко всему прочему добавлялось еще одно странное чувство. Я практически не знала этого человека и понятия не имела, чем он занимается в свободное от работы время, из чего складывается его повседневная жизнь. А с другой стороны, мне было наплевать на все те мелочи, которые раньше могли бы остановить меня в самый решающий момент. Мне было хорошо с ним, и этого было вполне достаточно.

– Послушай, Джо, – сказала я, глядя ему в глаза, – может быть, этот вопрос покажется тебе странным, но мне хотелось бы побольше знать о твоей жизни там, на востоке.

Молинари грустно вздохнул.

– Ничего интересного, – сказал он, пожав плечами. – Обычная рутина – начальство, подчиненные, бумаги, отчеты, доклады и все такое прочее. – Он улыбнулся и умолк.

– Да ладно тебе, – проворчала я и привстала на постели. – По-моему, после секса такие вопросы должны казаться вполне естественными.

– Я разведен, Линдси, – неохотно продолжил он. – Иногда встречаюсь с женщинами, но очень редко и только тогда, когда позволяет свободное время. – Он протянул руку и погладил меня по волосам. – Ты хочешь знать, как часто это бывает со мной?

– Что значит "это"? – переспросила я.

– Ты сама знаешь, – отмахнулся он. – То, чем мы сейчас с тобой занимаемся. – Он повернулся ко мне и посмотрел в глаза. – Что касается тебя лично, то можешь не сомневаться в моих чувствах. Я пришел к тебе только потому, что ты поразила меня с первого взгляда, с того самого момента, когда ты вошла в кабинет шефа и я впервые тебя увидел. Во мне как будто какие-то колокола зазвучали. И с тех пор я не переставал восхищаться тобой и твоей работой. Однако еще более сильное восхищение я испытал, когда увидел тебя сегодня без полотенца.

Я глубоко вздохнула и пристально посмотрела в его сверкающие синие глаза, словно хотела убедиться в искренности его слов.

– Знаешь что, Джо Молинари, постарайся сделать так, чтобы у меня не было оснований считать тебя мерзавцем и подлецом. – Я слабо улыбнулась, а потом вдруг подскочила как ошпаренная. – Боже мой, там же наш ужин в духовке!

– Бог с ней, с курицей. – Он притянул меня к себе. – Лично мне уже расхотелось есть.

Резкий телефонный звонок прозвучал как гром среди ясного неба. Кто это может быть? Первое, что пришло мне в голову в тот момент, – это послать всех к чертовой матери и не снимать трубку, но потом я решила послушать, что записал мой автоответчик.

– Линдси, – послышался хриплый от волнения голос Клэр, – если ты дома, возьми трубку. Я очень волнуюсь за Джилл. Боюсь, с ней что-то случилось. Я сейчас у нее дома, но ее нигде нет.

– Клэр, – мгновенно ответила я, – на сегодня у нее назначено судебное заседание. Ты звонила ей в офис? Вероятно, она задержалась на работе.

– Конечно, звонила, – почти закричала в трубку Клэр, – но она вообще не появилась на работе!

 

Глава 61

Я вскочила с постели, не веря своим ушам. Все это казалось мне странным и совершенно невероятным.

– Клэр, Джилл сама мне сказала, что у нее сегодня суд. Я абсолютно уверена в этом.

– Да, у нее действительно должен был состояться суд, но она на нем не появилась. Там все с ног сбились, разыскивая ее.

Я медленно оперлась о спинку кровати. Было невозможно себе представить, чтобы Джилл не явилась на работу, а тем более на судебное заседание.

– Это на нее не похоже, – растерянно пробормотала я через минуту.

– Конечно, не похоже, – эхом повторила за мной Клэр.

И тут я ощутила, что моя душа стала медленно наполняться страхом.

– Клэр, ты понимаешь хоть что-нибудь? Что происходит? Где Стив?

– Нет, – ответила она и тяжело вздохнула. – А ты что думаешь?

– Оставайся на месте, – приказала я и, бросив трубку, какое-то время сидела на краю кровати, соображая, что делать дальше. – Извини, Джо, мне нужно идти.

Через несколько минут я мчалась в машине по безлюдной Двадцать третьей улице по направлению к району Кастро, попутно прокручивая в уме все возможные варианты. Может быть, она была так подавлена, что решила бросить все к черту, поехала к родителям, чтобы укрыться там от внешнего мира? Нет, все это, конечно, могло случиться, кроме одного – она ни за что на свете и ни при каких обстоятельствах не могла не явиться на судебное заседание.

Все эти грустные размышления были прерваны в тот момент, когда я подъехала к ее дому на Буэна-Виста-парк. Первым, что я увидела, был ее светло-голубой автомобиль, припаркованный на своем обычном месте. Клэр ждала меня у входа. Мы крепко обнялись.

– Она не отвечает, – объяснила Клэр, посмотрев на темные окна. – Я звонила, стучала в дверь кулаком, но все бесполезно.

Я оглядела дом и совершенно пустой двор.

– Знаешь, Клэр, я не люблю эти крайние меры, но другого выхода сейчас просто не вижу. – Тяжело вздохнув, я разбила небольшое стекло во входной двери, просунула руку внутрь и отперла дверь. В этот момент я вдруг подумала, что точно так же в дом мог проникнуть и Стив.

Заверещала сигнализация, но я знала код и быстро набрала 63442. Стало тихо. Звук сигнализации немного успокоил меня. Значит, никто из посторонних в дом не заходил. Я нащупала рукой выключатель и включила свет в прихожей.

– Джилл?

В ответ раздался лай Лабрадора по имени Отис, который выскочил из кухни и бросился ко мне, виляя хвостом.

– Эй, малыш. – Я погладила его по спине. – Где твоя мамочка? – Я знала, что Джилл могла выгнать Стива, но она ни за что на свете не оставила бы своего любимца дома одного.

– Джилл? Стив? – закричала я на весь дом. – Это Линдси. Где вы?

В этом году Джилл сделала в доме ремонт и поменяла мебель. В доме появились новые мягкие диваны, стены были покрыты светлыми обоями, а в гостиной появился красивый кофейный столик. Однако сейчас здесь было темно и тихо. Мы осмотрели все комнаты на первом этаже, но никого не обнаружили.

– Мне это очень не нравится, – сказала Клэр, оглядываясь по сторонам. – Боюсь, что с ней случилось что-то ужасное.

Я кивнула и похлопала ее по плечу.

– Пойдем наверх, нам все равно надо все осмотреть, чтобы убедиться, что дом пуст.

Поднимаясь вверх по лестнице, я думала о том, до какой степени ненависти мог дойти этот сумасшедший Стив и что он мог сделать с моей подругой.

– Джилл? Стив? – снова закричала я, на всякий случай вытащив пистолет.

Тишина. В спальне свет выключен, а постель разобрана. Все туалетные принадлежности Джилл находились на своем месте в ванной комнате. Я вспомнила, что, когда разговаривала с ней в последний раз, она сказала, что выпила снотворное и собирается как следует выспаться. Выходя из спальни в коридор, я неожиданно наткнулась на ее кейс – это было еще одним свидетельством того, что Джилл не ходила на работу. Она никогда не расставалась со своим "походным офисом", как она его называла, даже на пляж брала эту чертову работу.

Клэр тем временем осмотрела остальные комнаты и вышла ко мне, беспомощно разводя руками.

– Никого нет.

– Знаешь, Клэр, это уже серьезно, – задумчиво сказала я. – Ее машина стоит во дворе, а в доме ее вещи и даже кейс. – Я показала рукой в конец коридора. – Нет никаких сомнений, что она ночевала дома, но потом что-то случилось, и она не пошла на работу.

 

Глава 63

Я понятия не имела, как связаться со Стивом, к тому же было уже слишком поздно, чтобы выяснять, где он может находиться. К тому же Джилл исчезла всего сутки назад, и я могла оказаться в идиотском положении, если бы подняла шумиху раньше времени. Поэтому нам ничего не оставалось, как ждать и терзаться смутными догадками и дурными предчувствиями. А меня, помимо всего прочего, мучило еще и чувство вины перед ней.

Я позвонила Синди, и она примчалась через пятнадцать минут. А Клэр позвонила Эдмунду и предупредила его, что задержится на какое-то время, а может, и на всю ночь.

Мы сидели в гостиной Джилл на новом диване и строили догадки о причинах ее таинственного исчезновения. Отбросив все возможные варианты, мы остановились на утешительной мысли о том, что Джилл могла пожалеть о разрыве со Стивом и отправиться к нему на место его временного проживания.

Примерно в одиннадцать вдруг зазвонил мой мобильный телефон, но это был Джейкоби, который решил известить меня о том, что никто из опрошенных посетителей баров в районе Беркли не опознал Хардуэя.

После этого мы просто сидели молча и вскоре, потеряв чувство времени, начали дремать.

Несколько раз за ночь я просыпалась из-за какого-то шума. Мне все казалось, что Джилл вот-вот войдет в дом и все прояснится, но эти надежды не оправдались.

Я приехала домой рано утром. К этому времени Джо убрал постель и с испорченным настроением вернулся к себе в отель. Я приняла душ и позвонила в отдел, чтобы предупредить, что сегодня приду на работу позже обычного. А через час я уже была рядом с офисом Стива в финансовом центре, оставив машину прямо на улице. Открывая дверь офиса, я уже с трудом сдерживала охватившую меня панику и не сомневалась, что с моей подругой случилась беда.

Стив стоял в приемной и потягивал кофе.

– Где она? – бросилась я к нему.

Стив не ожидал столь внезапного нападения и, резко повернувшись, пролил кофе на свою дорогую розовую рубашку от "Лакоста".

– Линдси, черт возьми, ты меня до смерти напугала, – проворчал он, ставя чашку на стол дежурного.

– Пошли в твой кабинет, – процедила я и сильно ткнула его кулаком в бок.

– Что-нибудь случилось, мистер Бернардт? – насторожилась секретарша.

– Ничего, Стэйси, все нормально, это... друг.

Мы быстро зашагали по коридору к угловой комнате, где располагался его кабинет. Как только он отпер дверь, я втолкнула его внутрь и насильно усадила на стул.

– Стив, я хочу знать, где она.

– Кто – Джилл? – удивленно переспросил он, вытаращив на меня глаза.

– Перестань валять дурака, сукин сын, – прорычала я. – Джилл пропала. Вчера она не пришла на работу и даже не явилась на заседание суда. Я хочу знать, где она и что ты с ней сделал.

– Понятия не имею, где она может быть, – испуганно произнес Стив. – Что значит "пропала"?

– Стив, вчера у нее было назначено судебное заседание, – повторила я, чувствуя, что теряю контроль над собой. – Как ты думаешь, могла она позволить себе не пойти на него? Более того, она не вернулась домой этой ночью, хотя ее машина по-прежнему стоит во дворе, а в доме остались все ее вещи, включая кейс, с которым она никогда не расстается. Думаю, кто-то проник в ее дом.

– Думаю, ты просто-напросто смешала в одну кучу все факты, лейтенант, – ухмыльнулся Стив. – За день до этого Джилл вышвырнула меня вон и сменила замок.

– Стив, не морочь мне голову. Я должна знать, что с ней случилось и где она сейчас. Когда ты видел ее в последний раз?

– Позавчера часов в одиннадцать, – спокойно ответил он со своей обычной нахальной ухмылкой. – Она выгнала меня на улицу, а когда я вернулся, то уже не смог войти в дом.

– Она сказала мне, что ты должен был прийти к ней рано утром, чтобы забрать свои вещи.

В его глазах вспыхнул гневный огонь.

– Это что, допрос, черт возьми?

– Стив, я хочу знать, где ты провел ночь с пятницы на субботу. – Я смотрела на него немигающим взглядом. – И что ты делал в субботу утром, до того как пошел на работу.

– Линдси, что происходит? – злобно прорычал он. – Может быть, мне нужно вызвать своего адвоката?

Я не ответила, а просто повернулась и молча вышла из кабинета, в глубине души надеясь, что Стиву, возможно, не понадобится адвокат.

 

Глава 64

Чувство, которое я испытывала на обратном пути, уже нельзя было назвать просто гневом или злостью. Это было нечто более глубокое и страшное. Каждый раз, когда я бросала взгляд в зеркало заднего вида и встречала в нем свое отражение, я вспоминала, что неоднократно видела подобное выражение в глазах других людей. Это было во время следствия, когда мы занимались поисками исчезнувших людей. Именно такие глаза мы видели у их родителей, жен и мужей. В них было отчаяние и страх перед тем, что могло случиться с их родными и близкими, однако в то же время в них была и надежда. "Сохраняйте спокойствие, – всегда говорили мы им в таких случаях, – могло произойти все, что угодно, еще рано оплакивать близких".

Именно эти слова утешения повторяла я про себя, пока добиралась до своего отдела. "Держи себя в руках, Линдси, – твердила я себе, – еще не все потеряно, Джилл может дать о себе знать в любой момент".

Но надежда на благополучный исход становилась все более призрачной. Мои собственные глаза в зеркале говорили, что надежды практически не осталось.

Вернувшись в офис, я сразу же позвонила Ингрид Бар-рос, которая много лет проработала у Джилл домработницей, но не застала ее. Мне сообщили, что она пошла на родительское собрание в школу и вернется не скоро. Тогда я позвала Лорейн и Чина и попросила их самым тщательным образом обследовать все улицы, прилегающие к дому Джилл, и узнать у жильцов, не заметили ли они что-нибудь подозрительное в день ее исчезновения. После этого я дала задание проверить все телефонные звонки, которые поступили на номер Джилл за последнее время. Ведь должен же был хоть кто-то позвонить ей по мобильному телефону в тот день. Должен же был хоть кто-то видеть ее в ту ночь. Не могла же она исчезнуть, не оставив никакого следа. Джилл вообще не из тех людей, которые имеют привычку или склонность беспричинно исчезать, забросив все свои неотложные дела.

Я изо всех сил старалась сосредоточиться на поступавшей в течение всего дня информации о Стивене Хардуэе. Оказалось, что ФБР уже в течение двух лет занимается поисками этого человека, который давно вызывал подозрения в причастности к террористической деятельности, хотя до последнего времени не был включен в список самых опасных преступников.

Стивен Хардуэй родился и вырос в городке Лэнсинг, штат Мичиган. После окончания средней школы он уехал на запад и какое-то время учился в колледже Рид в Портленде. Именно здесь он и начал свою деятельность по подрыву существующего строя. В Орегоне сохранился полицейский протокол о его аресте в связи с агрессивным поведением во время демонстрации противников ВТО в Университете Орегона. Кроме того, он подвергался аресту за участие в ограблении банков в Юджине и Сиэтле. А в 1999 году его задержали в штате Аризона за попытку приобрести у местных преступных группировок большое количество взрывчатки. После этого события Стивен Хардуэй вышел на свободу под залог и неожиданно исчез из поля зрения правоохранительных органов. Позже прошел слух, что он принимал активное участие в вооруженном ограблении банков в штатах Вашингтон и Орегон. Теперь мы знали, что он вооружен, чрезвычайно опасен и не отказался от намерения взорвать этот ненавистный ему мир.

Однако за последние два года о нем не было никаких известий.

Примерно в пять часов в дверь моего кабинета постучали.

– Я просто схожу с ума от беспокойства, – вместо приветствия сказала Клэр, вихрем врываясь в комнату. – Линдси, бросай все и пойдем выпьем по чашке кофе.

– Я тоже схожу с ума, – ответила я, выходя из-за стола и хватая на ходу сумку. – Может, позвонить Синди?

– В этом нет необходимости, – успокоила меня Клэр. – Она уже ждет нас внизу.

Втроем мы спустились на второй этаж, где располагался небольшой, но довольно уютный кафетерий. Сначала мы просто сидели молча, стараясь не смотреть друг другу в глаза и рассеянно помешивая кофе, однако вскоре гнетущая тишина стала просто невыносимой.

Наконец я тяжело вздохнула и обвела взглядом подруг.

– Думаю, вы все согласитесь со мной, если я скажу, что ситуация становится практически безысходной. Джилл пропала, и нам никак не удается выяснить, что же с ней случилось. Боюсь, что случилось нечто ужасное, и чем скорее мы признаем этот печальный факт, тем быстрее мы сможем выяснить, что с ней произошло.

– Я тоже продолжаю думать, что всему этому должно быть хоть какое-то разумное объяснение, – поддержала меня Клэр. – Я хорошо знаю Стива, мы все его знаем. Он никогда не стал бы моим лучшим другом, но все же я не верю, что он способен на тяжкое преступление.

– Ну что ж, сейчас нам ничего не остается, как надеяться на это, – заметила Синди, нахмурившись. – В конце концов, прошло только два дня с момента ее исчезновения.

Клэр посмотрела на меня:

– Ты помнишь тот случай, когда Джилл возвращалась домой из Атланты и должна была ехать через Солт-Лэйк-Сити? Тогда они остановились на окраине города, Джилл посмотрела за заснеженные горные вершины и сказала: "Черт возьми, я все равно поднимусь туда!" Она наняла машину, доехала до отеля и целый день каталась на лыжах.

– Да, я помню этот день, – сказала я и улыбнулась от нахлынувших приятных воспоминаний. – У Стива в то время были какие-то серьезные проблемы, которые он пытался решить с ее помощью, ее разыскивали на работе, а Джилл в это время была в горах, на высоте одиннадцать тысяч футов, катаясь на взятых напрокат лыжах, и чувствовала себя на седьмом небе. Это был лучший день ее жизни.

Нахлынувшие воспоминания заставили всех нас улыбнуться, но это была улыбка сквозь слезы.

– Я не случайно вспомнила этот день, – неожиданно произнесла Клэр, вытирая салфеткой повлажневшие глаза. – Думаю, она бросила все и отправилась в горы, чтобы забыть о своих семейных проблемах. Да, Линдси, я просто должна верить в это, чтобы не сойти с ума.

 

Глава 65

Синди сидела за своим рабочим столом до позднего вечера. В редакции оставались лишь самые отчаянные стрингеры, дежурившие у телефона с надеждой получить хоть какую-то информацию от полицейского управления. По правде говоря, она просто не знала, куда ей сейчас идти. Это происшествие с Джилл не давало ей сосредоточиться на работе и вообще мешало соображать. Впрочем, подобное состояние было сейчас и у всех остальных.

В редакции уже прошел слух о загадочном исчезновении помощника окружного прокурора. Редактор городских новостей, зная о ее дружеских отношениях с Джилл, даже поинтересовался деликатно, не желает ли она что-нибудь написать об этом происшествии.

– Это пока еще не новость, – сухо заметила Синди. Ей казалось, что, как только об этом напишут газеты, уже ничего нельзя будет исправить. Если бы речь шла о ком-то другом, Синди без колебаний взялась бы за дело, но сейчас она решила немного подождать.

Она достала из ящика стола большую фотографию, на которой была запечатлена вся их компания в любимом кафе у Сьюзи, за угловым столиком в самом конце зала. Это фото было сделано сразу после того, как они общими усилиями раскрыли нашумевшее дело "жениха и невесты". На этом снимке Джилл выглядела такой самоуверенной, такой неуязвимой и в то же время очаровательной. Еще бы, такой влиятельный пост в правоохранительной системе, такой могущественный муж в финансовых кругах. Кто бы мог подумать, что все это кончится так печально...

– Где ты, Джилл? Что с тобой случилось? – прошептала Синди. – Отзовись, постучи в мою дверь, открой эту чертову дверь и войди ко мне.

Было уже начало двенадцатого. Дверь действительно открылась, но на пороге появилась не ее подруга, а уборщик в фирменной униформе.

– Вы так поздно работаете, мисс Томас? – спросил он и почему-то подмигнул ей.

– Да, работаю, – тяжело вздохнула она, собирая со стола бумаги. Ничего сегодня уже не произойдет, на хорошие новости надеяться не стоит, поэтому нет смысла торчать здесь до утра. "Иди домой, Синди, – приказала она себе. – Пора расстаться с надеждой, ты все равно уже ничего не можешь сделать".

Она побросала свои вещи в сумочку и, прежде чем покинуть помещение редакции, в последний раз взглянула на экран монитора. Новое сообщение. Еще не открыв его, она уже знала адрес отправителя: [email protected]

Она знала, чего они от нее хотят, знала их главное условие – новая жертва каждые три дня. Последнее сообщение было в воскресенье. Огаст Спайс не заставил себя ждать.

"Мы вас предупреждали, – говорилось в новом письме, – но вы оказались настолько легкомысленны, что не послушали нас".

– Боже мой, – невольно воскликнула Синди, прикрывая рот рукой. Она лихорадочно нажимала на значок просмотра текста, и с каждым щелчком мыши ее окатывало ледяным холодом.

Огаст Спайс снова вышел на тропу войны.

 

Глава 66

В тот день я вернулась домой в одиннадцать, чувствуя себя совершенно измученной, усталой и раздраженной тем, что за весь день так ничего и не узнала. Нам не удалось разыскать Джилл, и эта мысль не давала мне покоя. Какое-то время я неподвижно стояла на ступеньках бетонной лестницы, не зная, что делать. Завтра утром ее официально объявят в розыск и назовут "пропавшей". А потом шеф поручит мне расследовать дело об исчезновении моей лучшей подруги.

– Мне кажется, тебе будет интересно узнать кое-какие новости, – вдруг услышала я откуда-то сверху знакомый голос. Я подняла голову и увидела Молинари, который терпеливо дожидался меня, сидя на самой верхней ступеньке.

– Мои люди отыскали в муниципалитете Портленда секретаршу, которая сообщила о местонахождении Проппа своему парню. А местные радикалы выследили его и решили наказать, однако мне кажется, что эта новость тебя сейчас совсем не интересует.

– Я знала, что ты окажешь нам неоценимую помощь, – устало пробормотала я, даже виду не подав, как обрадовалась его неожиданному визиту. – Почему ты всегда появляешься в самую трудную минуту?

Он поднялся и протянул мне руку.

– Просто я не хочу, чтобы ты ощущала себя одинокой и беспомощной.

Я долго смотрела на него, а потом вдруг почувствовала, что теряю равновесие и вот-вот упаду на бетонные ступеньки. Он бросился вниз и успел подхватить меня под руки. Он прижал мою голову к своей груди, а я не могла больше сдерживаться и залилась слезами. Конечно, мне было ужасно стыдно, что он видит меня в таком состоянии, но я ничего не могла с собой поделать. В эту минуту я совершенно забыла о своем имидже сильной женщины, легко справляющейся со всеми невзгодами.

– Извини, – пробормотала я, стараясь взять себя в руки.

– Не надо никаких извинений, – сказал Молинари, поглаживая меня по голове. – Тебе не надо притворяться со мной. Нет ничего стыдного в том, что ты даешь волю чувствам.

Мне хотелось закричать, что с моей лучшей подругой случилась беда, но я просто не смогла поднять на него глаза.

– Знаешь, когда рухнули башни-близнецы Всемирного торгового центра, – он встряхнул меня и посмотрел мне прямо в глаза, – я находился в Департаменте юстиции. Там погибли многие мои друзья и знакомые, и среди них Джон О'Нил – начальник службы безопасности ВТЦ. Тогда я был одним из руководителей команды по спасению пострадавших, и когда стали поступать сведения о погибших, мне казалось, что я этого не вынесу. Я ведь работал с ними много лет и знал каждого по имени. Не выдержав напряжения, я пошел в туалет, сел на унитаз и рыдал там как мальчишка, не обращая внимания на то, что все записывалось на видеопленку. Думаю, в этом нет ничего предосудительного.

Я поднялась наверх и отперла дверь. Войдя в квартиру, я сразу же плюхнулась на диван, а Марта положила мне морду на колени. Молинари поспешил на кухню и вскоре принес мне чашку крепкого чая. Не знаю, что бы я тогда делала без него. Выпив немного горячего чаю, я успокоилась, чувствуя приятное тепло рук Джо. Мы очень долго сидели молча, а я уже не стеснялась своих слез. Конечно, Молинари был прав: не стоит бояться своих слез.

– Спасибо тебе, – тихо сказала я и тяжело вздохнула, уткнувшись в его плечо.

– За что? – удивленно переспросил он. – За то, что я приготовил тебе чай?

– Просто спасибо, и все, – улыбнулась я. – Хотя бы за то, что ты не оказался мерзавцем.

Я закрыла глаза и ощутила приятное чувство отстраненности от всех бед и несчастий. В этот момент мне показалось, что весь внешний мир находится на расстоянии миллионов миль.

Эти приятные ощущения неожиданно прервал телефонный звонок. Мне очень не хотелось снимать трубку и возвращаться к ужасной реальности, но мысль о Джилл подхлестнула меня.

– Линдси, слава Богу, что я застала тебя, – прозвучал в трубке встревоженный голос Синди. – Должна сообщить тебе, что случилось нечто ужасное.

– Что? – с трудом выдавила я. – Джилл?

– Нет, – ответила она. – Огаст Спайс.

 

Глава 61

Пока Синди читала мне последнее сообщение, я слушала ее с тягостным чувством обреченности.

"Мы вас предупреждали, – говорилось в нем. – Но вы оказались настолько легкомысленны, что не послушали нас. Нас это ничуть не удивило. Вы и раньше не прислушивались к нашим предупреждениям. Именно поэтому мы наносим очередной удар".

Синди закончила читать и тяжело вздохнула.

– Линдси, это сообщение подписано прежним именем – Огаст Спайс.

– Значит, произошло еще одно убийство, – сказала я, поворачиваясь к Молинари.

Дальше в сообщении говорилось, что новую жертву мы можем обнаружить на Харрисон-стрит, 333, в самом конце пирса в районе Окленда. Прошло ровно три дня с момента получения нами первого предупреждения. Огаст Спайс был пунктуален и строго выполнял свои обещания.

Закончив разговор с Синди, я тут же позвонила в отдел чрезвычайных операций и приказала, чтобы один отряд полицейских срочно явился по указанному адресу, а второй блокировал все дороги, ведущие из оклендского порта. Конечно, я не знала, с чем нам придется столкнуться на этот раз и сколько людей могло пострадать, поэтому я срочно связалась с Клэр и попросила ее лично приехать на место происшествия.

А Молинари тем временем надел пиджак и уже звонил кому-то по мобильному телефону. Через минуту я была готова.

– Пошли, – сказала я, направляясь к двери. – Думаю, ты нам не помешаешь.

Я сразу включила сирену, и мы с бешеной скоростью помчались по Третьей улице по направлению к мосту. В это время дорога была практически пустой, и вскоре мы приблизились к заливу. Молинари слушал радио, пытаясь узнать, что именно произошло – взрыв, поджог или убийство.

Сразу за мостом я свернула на шоссе номер 880 и оказалась на территории порта. Через минуту мы подъехали к серым зданиям, возле которых уже было выставлено полицейское оцепление. Остановив машину, я увидела рядом с одним из полицейских Синди. Она отчаянно размахивала руками, пытаясь что-то ему доказать.

– Садись к нам! – крикнула я ей, а Молинари сунул под нос полицейскому свой жетон, при взгляде на который у того глаза вылезли из орбит.

– Эта женщина с нами, – сказал он, открывая перед Синди дверь.

До поворота на Харрисон-стрит была пара минут езды, и мы сразу отыскали место происшествия. Вся прилегающая территория была заставлена полицейскими автомобилями с включенными мигалками. По дороге Молинари быстро пробежал глазами отпечатанный текст сообщения, который прихватила с собой Синди.

Я остановила машину в нескольких метрах от полицейского оцепления, и мы побежали к старому зданию портового склада, на углу которого виднелись три большие цифры "три". Повсюду стояли огромные металлические контейнеры и старые бочки, что, впрочем, и неудивительно, так как порт Окленда обслуживал почти все грузовые перевозки в районе залива.

Не успели мы подойти ко входу, как я услышала свое имя. Из остановившегося неподалеку "патфайндера" выскочила Клэр и побежала к нам.

– Ну, что там стряслось? – спросила она, тяжело дыша.

– Пока не знаю, – сказала я и посмотрела на серое здание. В этот момент из двери вышел знакомый капитан полиции, с которым я проработала несколько лет. – Эй, Джин, что случилось?

– На втором этаже обнаружен труп, – пояснил он. – Единственный выстрел в затылок.

Эти слова вызвали у меня противоречивые чувства. С одной стороны, хорошо, что жертва только одна, а с другой – все равно ужасно, что погиб человек. Не теряя ни секунды, мы стали подниматься по широкой металлической лестнице. Какой-то полицейский попытался остановить нас, но я показала ему свой жетон и пошла дальше. Синди и Клэр последовали за мной.

Труп лежал на полу, завернутый в какие-то окровавленные лохмотья.

– Вот ублюдки, – тихо прошипела я, наклоняясь над телом, над которым уже колдовали люди из отдела судебно-медицинской экспертизы. К краю одежды металлической скрепкой был приколот листочек бумаги. Я взяла его и поднесла к свету. – "Мы вас предупреждали, – громко прочитала я. – Криминальное государство неотделимо от своих преступлений. Вы пригласили к себе членов "большой восьмерки", чтобы грабить бедные народы. Немедленно прекратите колонизаторскую политику, иначе через три дня мы нанесем вам новый удар. Мы будем делать это в любое время и в любом месте. Огаст Спайс".

В самом низу записки я увидела еще одну фразу, написанную большими печатными буквами: "Передайте это во Дворец правосудия".

Меня охватил ужас. Какое-то время я не могла пошевелиться и только растерянно моргала и хватала ртом воздух. Примерно в таком же состоянии пребывали и все окружающие. Опомнившись через пару минут, я решительно оттолкнула в сторону одного из медиков и наклонилась над телом. Первое, что бросилось мне в глаза и повергло меня в состояние шока, – широкий аквамариновый браслет на запястье.

– О нет, – едва слышно прошептала я. – Нет, нет, нет...

Онемевшей от страха рукой я сняла с лица жертвы окровавленное покрывало.

Это была Джилл.

 

Часть четвертая

 

Глава 68

Обдумывая все эти события позже, я могла вспомнить лишь отдельные отрывки из всего того, что произошло. Помню, что стояла над телом Джилл и не могла поверить в то, что видела. Прекрасное лицо подруги было совершенно безжизненным, а ее ясные и чистые глаза смотрели куда-то вдаль.

– Нет, нет, нет, – тихо повторяла я, решительно отказываясь принимать эту жуткую реальность.

Потом помню, как ноги у меня подкосились, и я стала медленно оседать на пол. Кто-то подхватил меня под руки, и я услышала далекий голос Клэр: "О Господи, Линдси..."

Я долго не могла оторвать взгляда от мертвенно-бледного лица Джилл. В уголках ее губ застыли струйки запекшейся крови. Я опустилась на колени и прикоснулась к ее руке, на которой все еще было обручальное кольцо. Потом началась истерика у Синди. Она громко рыдала, а Клэр поддерживала ее под руку и тщетно пыталась успокоить. А я все это время тупо повторяла одно и то же: "Нет, нет, нет... Этого не может быть. Это не Джилл. Почему она? Что она сделала этому подонку Огасту Спайсу?"

С большим трудом мне удалось взять себя в руки и вспомнить, что я на месте преступления и надо вести себя соответствующим образом. В эту минуту мне очень хотелось казаться сильной и хладнокровной в глазах Синди и Клэр, а также в глазах многочисленных полицейских, которые с нескрываемой тревогой поглядывали в мою сторону.

– Кто-нибудь видел, как она сюда попала? – спросила я, беспомощно оглядываясь вокруг. – Надо опросить всех, кто мог видеть подъезжающую сюда машину.

Молинари попытался увести меня подальше от тела, но я бесцеремонно оттолкнула его. Мне нужно было во что бы то ни стало осмотреть место в поисках улик. По опыту я знала, что на месте преступления всегда остаются следы, что преступник всегда совершает какие-то ошибки. Даже такой подонок и мерзавец, как Огаст Спайс.

Неожиданно передо мной оказались Джейкоби, Кэппи, Траккио и почти все сотрудники моего отдела.

– Линдси, позволь нам заняться этим делом, – тихо сказал Кэппи, беря меня под руку и отводя в сторону. В конце концов я вынуждена была согласиться с тем, что осмотром места преступления должны заняться другие люди.

Только после этого я постепенно начала понимать, что все случившееся не кошмарный сон, а самая что ни на есть реальность. Вокруг нас десятки полицейских автомобилей с включенными мигалками, вокруг места преступления уже натянута оранжевая лента, а в самом центре его лежит бездыханное тело моей лучшей подруги, которую убил не муж-негодяй, а омерзительный преступник по имени Огаст Спайс.

Я стояла в стороне и молча наблюдала за тем, как медики принесли носилки, уложили на них бедную Джилл и быстро унесли. Клэр проводила их до фургона. Машина медиков умчалась прочь, яростно завывая сиреной. Молинари утешал меня как мог, но ему необходимо было вернуться в управление.

Когда полицейские покинули место преступления, мы с Клэр и Синди уселись на ступеньки соседнего здания, не обращая внимания на начавшийся дождь, и напряженно молчали, думая о том, что произошло. Синди тихо плакала, Клэр обнимала ее, а я смотрела на улицу немигающими глазами. Голова у меня раскалывалась от вопросов, на которые я не находила ответов: "Почему? Зачем? Какое отношение Джилл имеет к террористам?"

Не знаю, как долго мы там сидели, но помню, что все это время я пыталась хоть как-то объяснить себе причины этой трагедии и выработать план дальнейших действий. Я прекрасно понимала, что, только ответив на вопрос "Почему?", я смогу выйти на след преступников. "Если бы я пришла к ней в ту ночь, – сверлила меня одна и та же мысль, – этой трагедии могло бы не быть".

Внезапно тишину разрезала громкая трель мобильного телефона. Синди вздрогнула, нехотя достала из сумки аппарат и хрипло спросила:

– Да? Я уже на месте.

По содержанию ее ответов я поняла, что звонили из отдела городских новостей.

Синди тяжело вздохнула и изменившимся голосом коротко пересказала суть произошедшего.

– Да, это похоже на часть мощной террористической кампании. Это уже третья жертва... – Она подробно описала место, где был обнаружен труп Джилл, и закончила пересказом сообщения, которое получила от преступников по электронной почте.

Потом она замолчала, и я видела, как она вытирала слезы. Похоже, что последние слова давались ей с большим трудом.

– Да, – едва слышно произнесла она, прикусив нижнюю губу, – жертву опознали. Ее зовут Бернардт... Джилл Бернардт.

Синди пыталась сказать что-то еще, но слова застряли у нее в горле. Клэр обняла ее за плечи и прижала к себе.

– Да, – сказала Синди через мгновение, тихо всхлипывая, – миссис Бернардт была старшим помощником окружного прокурора города Сан-Франциско. – Она сделала паузу, а потом прошептала: – А еще она была моей лучшей подругой.

 

Глава 69

Я не хотела ехать домой, так как знала, что все равно не смогу уснуть. Вместо этого я оставалась на месте преступления до тех пор, пока специалисты из лаборатории не взяли все пробы, после чего я еще целый час бродила по опустевшим портовым улицам в поисках хоть кого-нибудь, кто мог бы пролить свет на обстоятельства произошедшей недавно трагедии. К сожалению, никто из ночных сторожей или рабочих мне в этом не помог. Потом я еще целый час ездила по этому району на машине, чтобы не возвращаться на работу и уж тем более домой. Я вглядывалась в темные дома и глухие переулки, но ничего не видела, так как меня душили слезы, а перед глазами то и дело возникало мертвенно-бледное лицо Джилл на фоне окровавленного покрывала.

Я колесила по окрестностям порта до тех пор, пока, казалось, сама машина не вывела меня на нужный путь. Куда еще я могла поехать в эту жуткую ночь? Только в морг. Ровно в три часа ночи я подъехала к мрачному зданию морга. Я знала, что Клэр там. Даже в этот поздний час она не могла уйти домой до окончательного выяснения причин гибели Джилл.

Тело Джилл лежало на большом металлическом столе, над ним склонилась Клэр в своем обычном синем халате.

Джилл... Моя бедная Джилл. Я долго смотрела на нее сквозь толстое дверное стекло, а потом смахнула рукой слезы, тяжело вздохнула и толкнула дверь. Клэр, сосредоточенно выполнявшая свою работу, не сразу меня заметила.

Когда я подошла ближе, она повернулась ко мне и нахмурилась.

– Тебе нельзя здесь находиться, Линдси, – строго сказала она, быстро накрывая белым покрывалом тело Джилл.

– Нет, Клэр, я хочу остаться, – упрямо сказала я, прикусив губу. – Я должна видеть все это собственными глазами.

Клэр пристально посмотрела на мое опухшее от слез лицо и кивнула:

– Ладно, но в таком случае тебе придется мне помогать. Подай вон тот поднос с инструментами.

Я выполнила ее просьбу, а потом провела тыльной стороной ладони по холодной щеке Джилл. "Ну почему это не кошмарный сон, от которого можно очнуться?" – подумала я в этот момент.

– Обширное поражение с правой стороны затылочной кости, – спокойным голосом произнесла Клэр в микрофон, прикрепленный к ее халату, – вызванное проникающим пулевым ранением. Выходного отверстия не обнаружено. По всей вероятности, пуля застряла в левой части черепной коробки. Вокруг пораженной области очень мало крови, что само по себе довольно странно... – пробормотала она в микрофон.

Я молча слушала ее, не спуская глаз с мертвого лица Джилл.

– Слабые ожоги вокруг раны и на шее, – продолжала как ни в чем не бывало Клэр, – свидетельствуют о том, что при убийстве использовалось оружие малого калибра, стреляли с очень близкого расстояния. Она слегка повернула тело, и на экране монитора появилось изображение задней части головы Джилл с огромной зияющей раной. Я не могла больше выносить это жуткое зрелище и отвернулась.

– А сейчас я попытаюсь извлечь из левой части черепной кости фрагмент предмета, отдаленно напоминающего пулю малого калибра, – продолжала Клэр. – Отчетливо видны признаки поражения костной ткани, характерные для подобного рода ранений, но по-прежнему очень мало крови...

Я с ужасом смотрела, как она взяла длинным пинцетом какой-то черный предмет и бросила его на металлический поднос. Меня чуть не стошнило от вида расплющенной пули примерно 22-го калибра, на которой отчетливо виднелись следы запекшейся крови.

– Что-то здесь не так, – удрученно сказала Клэр, уставившись на рану. Через мгновение она повернулась ко мне. – В этой части раны должны присутствовать частицы спинномозговой жидкости, но ее здесь нет, как нет и значительных кровоизлияний в мозговой ткани. – Клэр немного подумала, а потом решительно щелкнула кнопкой на микрофоне. – Сейчас я хочу вскрыть грудную клетку, – произнесла она и посмотрела на меня. – Линдси, отвернись, пожалуйста.

– В чем дело, Клэр? – всполошилась я. – Что происходит?

– Что-то здесь не то, – снова повторила она и, перевернув тело на спину, взяла с подноса длинный скальпель. Я не успела отвернуться и краем глаза увидела, как она вонзила его в тело Джилл у основания шеи, а потом разрезала ей грудную клетку до самого живота. После этого я какое-то время тупо смотрела в стену, выкрашенную в темно-зеленый цвет.

– Сейчас я делаю стандартную стернотомию, – произнесла Клэр в микрофон. – Грудная клетка почти полностью вскрыта, легочные мембраны мягкие, сами легкие не повреждены... А сейчас я хочу вскрыть брюшную полость...

Я слышала, как Клэр глубоко вздохнула, а потом растерянно пробормотала:

– Черт возьми.

Я не могла больше смотреть в стену и повернулась к монитору.

– Что случилось, Клэр? Что ты там увидела?

– Погоди, – остановила она меня движением руки, продолжая пристально вглядываться в обезображенное разрезом тело Джилл.

Я уже не сомневалась в том, что она увидела что-то ужасное, нечто такое, что не укладывалось в ее голове. Но что?

– Линдси, Боже мой, – с испугом прошептала Клэр, медленно повернувшись ко мне. – Джилл не была застрелена.

– Что?!

– А я все голову ломала, почему здесь так мало крови. Конечно, откуда же ей здесь взяться. – Она замолчала и сокрушенно покачала головой. – Выстрел был сделан уже после того, как она умерла.

– Что ты хочешь этим сказать? – выпалила я, не веря своим ушам.

– Я не уверена, – сказала она, посмотрев на меня, – но мне кажется, что это рицин.

 

Глава 70

В облике Чарлза Дэнко было что-то такое, что смущало всех, кто встречался с ним лично. Даже в таком спокойном и уютном месте, как отель "Хантингтон" в Сан-Франциско. Дэнко же всегда и везде чувствовал себя как дома. Сегодня на нем был твидовый пиджак, полосатая рубашка и шелковый галстук.

Его сопровождала красивая девушка с копной ярко-рыжих волос. Он всегда любил озадачивать людей, с которыми приходилось иметь дело. Теперь они будут гадать, кто она такая?

Мэла попросили надеть приличный костюм и даже повязать галстук, если, конечно, он сможет его найти. И он нашел, хотя ярко-красный галстук казался ему несколько странным.

Дэнко встретил его сдержанно и обменялся с ним рукопожатием. Непринужденно обведя рукой просторный обеденный зал ресторана, он заметил:

– Разве можно найти более безопасное и спокойное место для нашей встречи? Это же "Хантингтон", а не какая-то забегаловка.

Он посмотрел на девушку, и они рассмеялись, но он ее не представил.

– Рицин, – сказал Малколм, – чудесная вещь. У нас был грандиозный день – мы наконец-то рассчитались с Бенгозианом. Мы можем устроить настоящую заварушку. Черт возьми, благодаря этому зелью мы можем в считанные минуты расправиться с жирными капиталистическими свиньями. Достаточно зайти в "Марк", и сотня богатых негодяев будет корчиться в предсмертных судорогах. Или войти в троллейбус и покончить с любым, кто окажется рядом.

– Да, в особенности после того, как я разработал технологию его производства в виде концентрата.

Малколм кивнул и снова посмотрел на девушку. Было заметно, что он немного нервничал.

– Насколько я понимаю, речь пойдет о предстоящей встрече "большой восьмерки"?

Дэнко повернулся к своей спутнице, и они обменялись понимающими улыбками. Кто же она такая, черт возьми, и как много знает о них?

– Ты слишком узко мыслишь, Мэл, – сказал Дэнко после небольшой паузы. – Эту проблему мы уже обсудили, а сейчас речь идет о том, чтобы посеять панику и напугать людей. И мы сделаем это, поверь мне. Рицин способен творить чудеса. По сравнению с ним антракс покажется витаминной добавкой для домашнего скота. – Он пристально посмотрел на Малколма. – Ты подготовил для меня систему доставки? Я имею в виду рицина?

Малколм с трудом оторвал от него взгляд.

– Да.

– И ты готов к новым взрывам?

– Мы готовы стереть с лица земли "Хантингтон". А заодно и "Марк". – Малколм наконец позволил себе робко улыбнуться. – Ну ладно, а это кто такая?

Дэнко запрокинул голову и весело рассмеялся.

– Это выдающаяся личность, чем-то похожая на тебя. Это наше секретное оружие, Мэл, и давай не будем больше об этом. Она просто еще один наш преданный боец. – Он замолчал и посмотрел девушке в глаза. – У нас всегда находятся верные и преданные бойцы, Мэл, разве не так? Именно это обстоятельство должно сейчас приводить всех в ужас.

 

Глава 71

Мишелл услышала чьи-то голоса в прихожей. Значит, Мэл уже вернулся со встречи и успел рассказать о ней Джулии, которая просто визжала от восторга, словно выиграла в лотерею миллион долларов. У Мишелл же на душе было скверно, как никогда.

Она знала, что они делали страшные вещи, но в особенности ей не давало покоя последнее убийство, когда они расправились с симпатичной и ни в чем не повинной помощницей окружного прокурора. Она старалась не думать о взрыве дома Лайтауэра. Хорошо хоть детей удалось спасти. Но этот тип заслужил суровое наказание, как, впрочем, и Бенгозиан. Они были жадными, алчными хищниками и отъявленными мерзавцами.

А эта бедная женщина была абсолютно безвредной. Почему они ее убили? Только потому, что она работала в государственном аппарате? Мэл как-то сказал ей, что они должны убить ее, потому что "это может напугать остальных, а заодно докажет всем, что они могут сделать все, что захотят". Однако Мишелл не поверила ему. У Мэла всегда на уме было что-то свое, какой-то страшный и непонятный ей план.

Эта бедняжка знала, что обречена, с самой первой минуты, когда они затолкали ее в грузовик, но даже виду не подала. Она не уступила им, не сдалась и вообще вела себя мужественно. А самое главное заключалось в том, что она так и не поняла, за что умирает. Именно в этом и заключалось их преступление. Они даже не удосужились объяснить ей, за что убивают ее!

Скрипнула дверь, и в комнату вошел возбужденный Мэл, от которого за версту несло табаком и алкоголем. Выражение торжества на его лице заставило Мишелл вздрогнуть. У нее даже мурашки побежали по телу.

– Что случилось с моей маленькой девочкой? – спросил он, устраиваясь на диване рядом с ней.

– Только не сегодня, – раздраженно отмахнулась Мишелл.

– Не сегодня? – удивленно хмыкнул он.

Мишелл выпрямилась.

– Мэл, я до сих пор не могу понять, зачем вы убили ее? Что она вам сделала?

– А что сделали все остальные? – вопросом на вопрос ответил он и погладил ее по волосам. – Они ошиблись в выборе профессии, дорогая. Она представляла то самое чудовищное государство, которое порабощает весь мир и поощряет всякие мерзости. И она, Мишеля, играла в этом деле далеко не последнюю роль. Она – это американские танки в Ираке, "Грумман", "Доу Кемикл" и ВТО в одном лице. И не надо думать, что она ни в чем не виновата, только потому, что она была хорошенькой.

– В новостях недавно сообщили, что она боролась с преступниками, сажала за решетку отъявленных убийц и даже управляющих крупными корпорациями, замешанных в скандалах.

– Мишеля, я же говорил, чтобы ты не обращала внимания на все эти новости. Иногда умирают даже те люди, которые делают другим добро. Выбрось это из головы.

Мишеля кинула на него испуганный взгляд и закашлялась. Боль в груди становилась все сильнее. Она пошарила рукой по дивану в поисках ингалятора, но Мэл перехватил ее руку.

– Мишеля, почему тебя так волнует судьба каких-то негодяев, которые либо сами воруют у простых людей, либо обслуживают воров? Мы же с самого начала договорились, что нашим главным врагом является государство, а эти люди лишь представляли его в том или ином виде. Мы имеем дело с могущественным и сильным врагом, который не умрет сам по себе.

Мишеля сжала горло свободной рукой и вдруг впервые поняла, что она совсем не такая, как Мэл, что между ними образовалась пропасть. Она отличалась не только от него, но и от всех остальных. Он называл ее малышкой, пупсиком, но он ошибался. Малышки и пупсики не совершают таких чудовищных злодеяний, которые совершила она.

Мишеля снова закашлялась и покраснела от напряжения.

– Мэл, пожалуйста, дай мне ингалятор, я задыхаюсь.

– А я должен знать, что могу доверять тебе, мой пупсик. – Он схватил баллончик и повертел его в руке, как игрушку.

Мишеля зашлась от кашля, ее дыхание стало тяжелым и прерывистым. Мэл пугал ее своими идиотскими шуточками, а она уже знала, что он способен на любое преступление.

– Ты же знаешь, Мэл, что во всем можешь доверять мне, – прохрипела она.

– Да, я действительно знаю это, Мишеля, но сейчас дело вовсе не во мне. Меня больше беспокоит то, что думают о тебе остальные. Хочу напомнить, что мы работаем вместе ради единственной цели и должны всегда и во всем доверять друг другу, разве не так? Конечно, я могу простить тебе любые шалости, но Чарлз Дэнко никому ничего не прощает. Дэнко гений, он способен нанести им мощный удар на их собственном поле.

Мишеля выхватила ингалятор из рук Мэла и впрыснула в легкие живительную струю.

– А ты знаешь, в чем состоит главное преимущество рицина? – улыбнулся Мэл. – В том, что его можно ввести в твой организм самыми разнообразными способами. – Он поднял вверх указательный палец, а потом два раза дотронулся им до руки Мишеля, словно нажимая на кнопку ингалятора. – Пшик, пшик – и все.

Она с испугом посмотрела на него и увидела в его глазах нечто такое, чего раньше никогда не замечала.

– И как только ты это сделаешь, – добавил он, продолжая зловеще ухмыляться, – в твоей груди начнется самый настоящий кошмар. Ты поняла меня, малышка? Просто пшик, пшик – и все.

 

Глава 72

В то утро в полицейском управлении творился самый настоящий бедлам. Подобную суматоху я видела только один раз много лет назад, когда впервые переступила порог полицейского участка. Все только и говорили что об убийстве помощника окружного прокурора да о чудовище по имени Огаст Спайс.

К шести часам утра все здание было заполнено сотнями сотрудников федеральных служб, среди которых выделялись агенты ФБР и работники департамента юстиции. Кроме них, повсюду сновали газетчики, телевизионщики и прочие работники средств массовой информации, которые часами сидели в конференц-зале, дожидаясь от властей хоть каких-то известий о недавнем преступлении. Утренние газеты вышли с подробным изложением последних событий, а "Икземинер" поместила на первой полосе крупный заголовок: "КТО СЛЕДУЮЩИЙ?"

Я как раз просматривала статью Синди об убийстве Джилл, когда в дверь кабинета кто-то постучал. К моему удивлению, это были Джо Сантос и Фил Мартелли.

– Мы очень сожалеем о трагической смерти миссис Бернардт, – сказал Сантос, выступая вперед.

Я отложила газету и молча кивнула, принимая соболезнования.

– Очень хорошо, что вы пришли.

Мартелли пожал плечами.

– Откровенно говоря, Линдси, мы пришли сюда вовсе не из-за этого.

– Мы решили еще раз просмотреть все ранние дела, касающиеся Хардуэя, – пояснил Сантос, усаживаясь напротив меня. Он полез в карман и вынул оттуда большой белый конверт. – Мы подумали, что если он давно занимается преступной деятельностью, то так или иначе должен был засветиться и в других местах.

Джо Сантос открыл конверт и достал оттуда несколько черно-белых фотографий.

– Вот, например, митинг, за которым мы пристально наблюдали. Он состоялся двадцать второго октября, то есть почти полгода назад.

Я посмотрела на фотографии и поначалу ничего не могла понять. На них была изображена толпа орущих людей с какими-то плакатами и транспарантами. Но потом я заметила, что на отдельных фотографиях лицо одного из участников обведено кружком. У него были желтоватые волосы, узкое лицо и жиденькая бородка. Одет он был в старый, поношенный пиджак темного цвета, такие же потертые джинсы, а шея его была обмотана длинным шарфом, оба конца которого свисали почти до колен.

И тут меня бросило в жар. Я вскочила с места, подошла к полке, взяла там фотографии, которые агенты ФБР сделали в Сиэтле пять лет назад, и сравнила их. Это был Стивен Хардуэй.

Этот сукин сын был здесь шесть месяцев назад.

– Именно с этого места и начинается самое интересное, – хитро подмигнул Фил Мартелли и подсунул мне еще несколько фотографий. На них был запечатлен другой митинг, и снова в центре толпы – запоминающееся лицо Хардуэя. Правда, на этот раз он стоял рядом с человеком, которого я уже хорошо знала, – Роджером Лемоузом.

Хардуэй не просто стоял рядом с ним, а обнимал его правой рукой за плечи.

 

Глава 73

Спустя полчаса я мчалась по Дюран-авеню к южному крылу здания университета. Оставив машину на стоянке, я почти бегом поднялась по ступенькам, прошла по длинному коридору и без стука ворвалась в кабинет профессора Лемоуза. К счастью, он был на месте и мирно беседовал с какой-то юной особой с длинными рыжими волосами.

– Вечеринка окончена, – бесцеремонно прервала я их разговор.

– А, мадам лейтенант, – натянуто улыбнулся он, растягивая слова с каким-то то ли итонским, то ли оксфордским акцентом. – А я как раз объясняю Анетт смысл слов Фуко о том, что те самые силы, которые порождают классовое неравенство, порождают и неравенство полов.

– В таком случае занятия окончены, – еще тверже повторила я и окинула студентку взглядом, ясно говорившим, что я не намерена долго ждать. Она правильно его поняла, так как тут же собрала книги и покинула кабинет профессора. Правда, при этом уже у самой двери она успела показать мне средний палец, на что я ответила ей тем же.

– Я рад снова видеть вас в моем кабинете, – сказал он, небрежно откинувшись на спинку стула. – Учитывая последние события, могу предположить, что и на сей раз речь пойдет о политике, а не о проблемах женского равноправия.

– Мне кажется, что в прошлый раз я недооценила вас, – сказала я, продолжая стоять у стола. – Мне казалось, что вы самый обыкновенный пропагандист или агитатор, потакающий низменным инстинктам толпы, а вы оказались крупной шишкой в этом движении.

Лемоуз закинул ногу на ногу и снисходительно улыбнулся:

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

Я вынула из сумки конверт с фотографиями.

– Не знаю почему, но я спасаю вас от неприятного общения с Департаментом внутренней безопасности. Если я сообщу им вашу фамилию и расскажу о ваших публичных заявлениях на массовых митингах, то боюсь, что в следующий раз нам придется беседовать в камере предварительного заключения.

Лемоуз сохранял спокойствие и продолжал насмешливо улыбаться.

– Вы мне угрожаете, лейтенант?

– С чего вы взяли, что я вам угрожаю? Это всего лишь предупреждение.

На его лице появились первые признаки беспокойства. Он явно не понимал, что у меня есть на него, и поэтому начал волноваться. Меня это вполне устраивало.

– Знаете, лейтенант, – покачал он головой, – больше всего меня забавляет тот факт, что ваша благословенная конституция совершенно не замечает нарушения прав и свобод людей, которые носят чадру или говорят с иностранным акцентом, но становится грозным оружием, когда речь заходит о парочке алчных менеджеров или об окружных прокурорах.

Я сделала вид, что не слышала этих слов.

– Послушайте, Лемоуз, я хочу, чтобы вы взглянули на эти фотографии. – Открыв конверт, я вынула снимки, сделанные агентами ФБР, и разложила их веером на его столе. Вы знакомы с этим человеком? – спросила я, указав пальцем на Стивена Хардуэя.

Тот равнодушно пожал плечами:

– Не знаю, возможно, я видел его пару раз. Не помню, где именно. Он что, студент нашего университета?

– Вы не слушаете меня, Лемоуз, – с нескрываемым раздражением сказала я и выложила перед ним еще несколько фотографий, которые принесли мне Сантос и Мартелли. При этом я ткнула пальцем в те из них, где Хардуэй стоял рядом с Лемоузом и обнимал его за плечи.

– Где я могу его найти?

Она покачал головой:

– Понятия не имею. Эти фотографии были сделаны довольно давно, и я совершенно не представляю, где он сейчас. Думаю, это какой-то профессор, задержанный полицией после событий 11 сентября. Это было прошлой осенью. Он приходил пару раз на наши митинги, но с тех пор я ничего о нем не слышал. Я вообще ничего не знаю об этом человеке.

– Очень плохо, Лемоуз. Так дело не пойдет.

– Я действительно не знаю, где он сейчас, – повторил он. – Это чистая правда, лейтенант. Если не ошибаюсь, он приехал откуда-то с севера, то ли из Сиэтла, то ли из Юджина. Какое-то время он околачивался с нами, а потом ему все это надоело, и он исчез.

Я впервые поверила Лемоузу.

– Какая у него тогда была фамилия?

– Точно не помню, но не Хардуэй. Что-то вроде Малколма. Да, кажется, он представился как Деннис Малколм. Но я не знаю, где он сейчас. Даже представить себе не могу.

Мне нравилось видеть, как таяло былое превосходство, которое Лемоуз демонстрировал по отношению ко мне. Теперь он был более покладистым и сговорчивым.

– Хорошо, тогда скажите мне еще одну вещь, но только это между нами.

Лемоуз кивнул:

– Разумеется.

– Вам что-нибудь известно о человеке по имени Огаст Спайс?

Лемоуз растерянно заморгал и густо покраснел. Я никогда еще не упоминала это имя в разговоре с ним, и он выдал себя с головой. Я сразу поняла, что он его знает. Это было видно по его лицу.

– Послушайте, Лемоуз, вы должны рассказать мне все, что вам известно об Огасте Спайсе.

 

Глава 74

– Вы когда-нибудь слышали о Хэймаркетской бойне? – спросил он меня так, словно я была одной из его студенток.

– Вы имеете в виду те давние события в Чикаго? – уточнила я.

– Да, именно их, – кивнул Лемоуз. – Очень хорошо. Так вот, на этой площади до сих пор стоит памятник трагедии, которая произошла там первого мая 1886 года. В тот день на Мичиган-авеню прошла грандиозная рабочая демонстрация, самая крупная за всю историю Соединенных Штатов. Там собралось более восьмидесяти тысяч рабочих, женщин и детей. Именно поэтому во многих странах мира этот день до сих пор отмечается как официальный праздник солидарности трудящихся. – Он сделал многозначительную паузу, а потом быстро добавил: – Везде, но только не в Соединенных Штатах.

– Ближе к делу, – недовольно поморщилась я. – Политика меня сейчас не интересует.

– Эта демонстрация была мирной, – продолжал Лемоуз, – и в течение двух дней число бастующих и демонстрантов росло. А на третий день полиция открыла по ним огонь и убила двоих рабочих. На следующий день еще больше рабочих вышли на демонстрацию, которая проводилась на площади Хэймаркет и прилегающих к ней улицах. Рабочие выступили с резкими заявлениями и потребовали соблюдения своих прав. Правительство было напугано размахом забастовочного движения и приказало мэру Чикаго разогнать толпу. Сто семьдесят шесть чикагских полицейских окружили площадь и начали избивать бастующих дубинками. А потом полиция открыла огонь. Когда дым рассеялся, на земле лежали тела семерых полицейских и четырех демонстрантов. Они были мертвы.

Лемоуз остановился и посмотрел в окно.

– Полиции требовались козлы отпущения, поэтому они арестовали восьмерых лидеров рабочего движения, причем даже тех, которых в тот день не было на площади.

– К чему вы все это мне рассказываете? – не выдержала я.

– Одним из них был школьный учитель по имени Огаст Спайс, – продолжил Лемоуз. Их приговорили к смертной казни и повесили. А позже выяснилось, что Огаст Спайс не принимал участия в демонстрациях и даже не был на площади в тот роковой день. Стоя на эшафоте, он сказал своим палачам: "Если вы думаете, что наша казнь может остановить рабочее движение, делайте свое грязное дело, но помните, что земля горит под вашими ногами. Да будет услышан голос народа". – Лемоуз замолк и взглянул на меня. – Этот эпизод не нашел отражения в истории вашей страны, лейтенант, но он всегда вдохновлял последователей этого человека. И очевидно, продолжает вдохновлять до сих пор.

 

Глава 75

Скоро здесь умрет много людей. Очень много, если говорить откровенно.

Чарлз Дэнко сидел на скамье под огромным фонтаном в сверкающем неоновыми огнями зале Ринкон-центра, расположенного неподалеку от Маркет-стрит, и делал вид, что читает газету "Икземинер". Этот торговый центр находился у самого залива и представлял собой огромный купол, посреди которого взмывала вверх струя воды высотой восемьдесят пять футов и с шумом низвергалась в небольшой пруд, разбрызгивая мириады мельчайших капель.

"Американцам нравится испытывать благоговейный страх, – думал он, усмехаясь себе под нос. – Они любят его в своих фильмах, в своем попсовом искусстве и даже вот в таких гигантских торговых центрах. Ну что ж, я дам им для этого хороший повод. Я заставлю их еще раз испытать этот благоговейный страх, но теперь уже перед реальной смертью".

Дэнко знал, что сегодня здесь будет многолюдно, как никогда. Все рестораны Ринкон-цетра готовятся к наплыву людей, который обычно приходится на обеденное время. Именно сюда устремляются тысячи сотрудников юридических и адвокатских контор, финансовых организаций и страховых обществ, расположенных в деловой части города.

"Жаль только, что это продлится не очень долго", – подумал Дэнко и грустно вздохнул с видом человека, который слишком много времени ждал этого момента. Ринкон-центр давно стал одним из его любимейших мест в Сан-Франциско.

Дэнко сделал вид, что настолько увлечен своими мыслями, что не сразу заметил хорошо одетого афроамериканца, который сел на скамью рядом с ним и задумчиво уставился на фонтан. Дэнко знал, что этот человек когда-то служил в армии, воевал в Персидском заливе, а потом вышел в отставку и занялся своими делами. Он также знал, что это в высшей степени надежный человек, хотя, может быть, излишне нервный.

– Мэл сказал, что я могу называть вас профессором, – сказал чернокожий, почти не открывая рта.

– Вы Роберт? – поинтересовался Дэнко.

Мужчина кивнул.

– Да, Роберт.

Какая-то женщина взошла на небольшой подиум в центре зала, села за рояль и стала играть знаменитую мелодию из "Призрака оперы". Она всегда приходила сюда в одно и то же время – ровно в десять часов – и играла до двенадцати, наполняя музыкой огромный зал.

– Вы знаете, кого искать? – спросил Дэнко, не поворачивая головы.

– Знаю, – ответил тот без колебаний. – Вам не стоит волноваться на этот счет, я хорошо знаю свою работу и все сделаю как надо. Я всегда был образцовым солдатом.

– Это должен быть именно тот человек, который вам нужен, – назидательным тоном повторил Дэнко. – Он появится здесь примерно в двадцать минут первого. Вы сразу его увидите. Он пересечет зал, возможно, остановится возле пианистки и бросит ей какую-то мелочь, а потом отправится в "Янг Синг".

– У вас, кажется, нет абсолютно никаких сомнений в том, что он действительно сюда придет.

Дэнко впервые повернул голову к чернокожему человеку и улыбнулся.

– Роберт, вы видите этот грандиозный фонтан? Он падает с высоты восемьдесят пять и пять десятых фута. Я знаю это наверняка, поскольку провел здесь немало времени и давно уже вычислил точный угол воображаемой линии, которая идет от центра бассейна, и соответствующий угол, образованный у самого его основания. А после этого было уже очень легко вычислить его точную высоту. Роберт, вы даже представить не можете, сколько дней я просидел возле этого фонтана, так что не волнуйтесь, он будет здесь точно в указанное время. – Чарлз Дэнко встал, оставив на скамье свой кейс. – Благодарю вас, Роберт, вы совершаете храбрый поступок. На такое способен далеко не каждый. Желаю вам удачи, мой друг. Вы настоящий герой. "А самое главное, вы служите достижению моих целей", – подумал он про себя.

 

Глава 76

В тот мрачный дождливый вечер в Хайленд-парке, штат Техас, мы провожали в последний путь нашу лучшую подругу Джилл. Мне уже не раз приходилось хоронить дорогих мне людей, но никогда еще я не испытывала такой внутренней пустоты, как сейчас. И никогда мне не было так больной обидно.

Синагога представляла собой вполне современное строение из кирпича и стекла с небольшим святилищем, заполненным ярким светом. Раввином была женщина, и я подумала, что Джилл это не понравилось бы. На церемонии присутствовали наш шеф Траккио, окружной прокурор Синклэр, несколько сотрудников прокуратуры, вместе с которыми она проработала много лет, Клэр, Синди и я. Кроме того, позади нас стояла небольшая группа девушек из средней школы и местного колледжа, с которыми Джилл регулярно встречалась. Разумеется, присутствовал на похоронах и Стив, но я предпочла не замечать его и даже не удостоила выражением соболезнований.

Мы заняли свои места, и церковный хор запел знаменитую арию из оперы "Турандот", которую так любила Джилл.

Первым выступил окружной прокурор Беннет Синклэр. Он отметил выдающиеся успехи Джилл на посту помощника прокурора и ее высокие профессиональные качества.

– Многие люди говорят, что она была строгим человеком. Да, она действительно была строгой и требовательной, но не настолько, чтобы не понимать простых человеческих отношений и не сочувствовать простым людям, попавшим в беду. Мы потеряли надежного и верного друга. – Он сделал паузу и крепко сжал губы. – Но город Сан-Франциско потерял еще больше – он потерял чрезвычайно образованного и умного юриста.

Сокурсница Джилл из Стэнфордского университета продемонстрировала всем присутствующим фотографию, на которой Джилл была изображена в составе футбольной команды. Тогда они вышли в национальный финал и добились потрясающего успеха. Многие не удержались и рассмеялись, когда она рассказала, как Джилл собрала всю эту команду и настроила их на победу, а когда ее спросили, что такое "двойной удар", она шутливо ответила, что это стремление студентов получить две специальности.

Я выступила очень кратко.

– Все мы знали Джилл Мэйер Бернардт как сильного, уверенного в себе человека, который всегда добивался своей цели и успешно завершал начатое дело. Она была лучшей студенткой в университете, а потом лучшим сотрудником окружной прокуратуры. Она всегда была примером для тех, кто не смог добиться успеха в жизни. – На этом месте я остановилась и тяжело вздохнула. – Я тоже хорошо знала ее с этой стороны, но больше всего ценила ее как подругу, которая всегда была готова оказать помощь и которая всегда оставалась простой и доступной, несмотря на все свои достижения. Она всегда мечтала родить ребенка и воспитать его хорошим человеком. Именно за эту простоту и скромность я любила ее больше всего.

После того как все произнесли последние слова прощания, хор запел прекрасную песню, которую Джилл обожала, – современную версию "Любящих рук". Мы часто пели ее все вместе, сидя за своим излюбленным столиком в кафе у Сьюзи. Я видела, что Клэр закрыла глаза, а Синди покачивалась в такт мелодии.

Как только закончился первый куплет, люди в черных одеждах подхватили гроб и направились к выходу. За ними последовали родные Джилл, а следом потянулись и мы. Кто-то начал громко хлопать в ладоши, и вскоре уже весь зал бурно аплодировал, провожая Джилл в последний путь. Клэр не могла сдержать слез, я тоже расплакалась, ничуть не стесняясь своих чувств. Клэр взяла меня за одну руку, Синди – за другую, и мы вместе пошли за гробом самого дорогого для нас человека. И я всю дорогу мысленно повторяла одни и те же слова: "Спи спокойно, Джилл, я непременно найду этого подонка".

 

Глава 77

Когда Синди вернулась домой, было уже далеко за полночь. Глаза ее покраснели от слез, а все тело ныло от усталости. Она не знала, сможет ли когда-нибудь оправиться от этой тяжелой утраты. Понятно, что в таких условиях о сне не могло быть и речи. Ее не было дома целый день, и за это время на автоответчике накопилась масса сообщений, но она решила сначала проверить электронную почту.

Синди включила компьютер и начала просматривать электронную версию последнего номера "Кроникл". Главными его темами были, конечно же, смерть Джилл и рицин. Трагическая гибель помощника прокурора вызвала в городе настоящую панику. Если первые убийства еще имели хоть какое-то объяснение, то убийство сотрудника окружной прокуратуры окончательно убедило жителей города в том, что смерть ходит за ними по пятам. А тут еще все эти сообщения о смертельном яде, которым легко отравить весь город. Люди спрашивали, легко ли получить рицин в бытовых условиях, какими качествами он обладает и какие симптомы свидетельствуют о его проникновении в организм. Однако чаще всего спрашивали о том, что будет с городом, если яд проникнет в систему городского водоснабжения, и существуют ли надежные препараты, нейтрализующие его смертоносное действие.

Синди внимательно просмотрела материалы номера, а потом решила проверить электронную почту, но тут на экране монитора появилось окно чата со странным адресом "Hotwaxl 199".

"Не тратьте понапрасну время на попытки установить отправителя этого сообщения, – говорилось в тексте. Синди на какое-то мгновение замерла, а потом прильнула к экрану. – В этом нет никакой необходимости. Адрес отправителя принадлежит шестикласснику из Дублина, штат Огайо, по имени Марион Дельгадо. Но он понятия не имеет, что я использую его компьютер".

"Да, – написала Синди ответ, – я знаю, кто ты такой. Ты сукин сын, подонок и негодяй, который погубил мою лучшую подругу Джилл. Что тебе нужно от меня?"

"Скоро будет нанесен еще один удар, – прочитала она на экране. – Это случится завтра, и он будет отличаться от всех предшествующих. Его жертвами станут очень многие люди. Между прочим, ни в чем не повинные люди".

"Где это произойдет? – напечатала она. – Ты можешь сказать мне, где и когда это произойдет? Пожалуйста!"

"Встречу министров финансов "большой восьмерки" нужно отменить, – говорилось далее в сообщении. – Вы сказали, что можете помочь нам, так помогите же, черт возьми! Все эти люди, наше правительство, – они должны признаться в своих преступлениях перед народом. Они должны сообщить всему миру, что убивали людей за нефть. Транснациональные корпорации обнаглели до такой степени, что совершенно безнаказанно грабят бедные страны и народы. Вы сказали, что хотели бы поддерживать с нами контакт, так вот, вам предоставляется уникальный шанс. Скажите свое слово, подайте свой голос в защиту бедных и обездоленных, заставьте этих воров и убийц немедленно прекратить свои преступления".

После этого сообщения наступила довольно продолжительная пауза. Какое-то время Синди думала, что ее корреспондент вообще прервал связь. Она сидела перед компьютером и не знала, что делать. Однако через некоторое время на экране появились новые строчки.

"Заставьте их признаться в своих преступлениях, – повторил требование автор. – Это единственный способ прекратить убийства".

Синди долго думала, что ответить на это требование. Ясно, что автор не случайно идет на контакт. Возможно, он испытывает угрызения совести, возможно, чувствует вину за убийства невинных людей или просто хочет обеспечить себе имидж борца за справедливость.

"Я могу подсказать тебе, как остановить это безумие, – написала она. – Пожалуйста, сообщи мне, что и где должно произойти, и ты спасешь жизни ни в чем не повинных людей. Нельзя наказывать тех, кто не имеет никакого отношения к тем проблемам, о которых ты говоришь!"

Ответа не последовало. Она долго сидела перед монитором, но текст не появлялся.

– Черт возьми! – выругалась она, тщетно щелкая клавишами. Они просто используют ее, вот и все. Она служит для них посредником.

Собравшись с мыслями, она набрала следующий текст: "Зачем вы убили Джилл Бернардт? Чем она вам не угодила? Может, она воровала нефть? Или принимала активное участие в процессе глобализации? Что она сделала?"

Прошло полминуты, затем минута. Синди окончательно убедилась в том, что этот человек больше ничего не собирается ей сообщать. А она как дура сидит и ждет от него ответа. Да он просто издевается над ней. Вместо горечи, оставшейся после похорон, в душе ее вдруг вспыхнула злость, если не сказать ненависть. Отчаявшись получить ответ, она уперлась лбом в корпус монитора, а когда через несколько минут подняла голову, не сразу поверила своим глазам. На экране снова появился текст.

"Джилл Бернардт действительно никак не связана с "большой восьмеркой", – сообщил ей автор. – Это убийство не похоже на все остальные, так как главной его причиной стали личные отношения".

 

Глава 78

После этого стало совершенно ясно, что вскоре должно было произойти нечто ужасное. Разговор Синди с предполагаемым преступником не оставлял на этот счет никаких сомнений. А самое страшное заключалось в том, что ее корреспондент говорил серьезно, не лгал и даже не пытался ее запугать. Он просто предупредил ее о грозящей беде.

Охватившее нас чувство беспомощности и отчаяния было ужасно. Невозможно было спокойно ждать рассвета, понимая, что новый день может принести несчастье. И это несмотря на всю мощь правительства США, на его огромные ресурсы, на все те меры, которые неоднократно предпринимала полиция, и на мой многолетний опыт работы в отделе по расследованию убийств. Огаст Спайс обещал нанести очередной удар, и мы были уверены, что он сдержит свое обещание, но не могли ничего предпринять, чтобы остановить зарвавшихся убийц.

Рассвет того дня я встретила в Центре по чрезвычайным ситуациям, здание которого было расположено в пустынном месте почти на окраине города. Главное помещение Центра было заполнено компьютерами и другим современным оборудованием для оперативной связи с любой точкой города. Все сотрудники Центра находились на местах и терпеливо дожидались указаний, принимая информацию со всех концов города и прилегающих окрестностей. Однако никто из них не мог знать, где нанесет очередной удар Огаст Спайс.

Здесь же были Джо Молинари, мэр города, шеф полиции, командиры пожарных подразделений и группа медиков, специально подготовленных для оказания первой помощи пострадавшим. Все мы сидели за большим столом, и это чем-то напоминало совещание командования перед военной операцией.

Клэр тоже находилась в этой комнате, так как мы не исключали, что в ходе террористической атаки могло быть использовано большое количество рицина. Более того, Молинари позаботился о том, чтобы в город прислали специалистов из лаборатории токсичных ядов.

Через некоторое время мы решили, что пора обнародовать имя Стивена Хардуэя и разослать его фотографии во все местные газеты и телестудии. Ситуация в городе становилась чрезвычайно опасной, поскольку в отдельных районах уже появились первые признаки паники. В этих условиях надо было во что бы то ни стало успокоить общественное мнение и задержать Хардуэя, который, несомненно, имел какое-то отношение ко всем этим трагическим событиям.

Вскоре вышли первые выпуски телевизионных новостей и были показаны фотографии Хардуэя, сопровождавшиеся краткими сообщениями о его преступной деятельности. В целом же все это напоминало плохой боевик, правда, конец его не был известен. Даже в кошмарном сне трудно было себе представить, что в любую минуту в городе могут взорвать бомбу или распылить в воздухе отравляющее вещество. Причем последнее можно было сделать даже с самолета.

К семи часам начали поступать первые звонки от людей, которые, как им казалось, видели этого человека. Первым позвонил продавец из супермаркета в Окленде, утверждавший, что этот человек заходил в его отдел пару недель назад. Потом позвонили из Спокана, Альбукерка и даже Нью-Хэмпшира. И мы не могли игнорировать эти сигналы, поскольку никто не знал, насколько достоверной была эта информация. Все телефонные звонки нужно было срочно проверить.

А Молинари тем временем беседовал по мобильному телефону с человеком по имени Рональд Калл из Всемирной торговой организации.

– Мне кажется, мы должны подготовить что-то вроде совместного коммюнике, – предложил он. – Разумеется, никаких уступок террористам, но мы должны предупредить, что ситуация очень серьезная и не исключены акты насилия. Это поможет нам выиграть время и обезвредить преступников, а самое главное – сохранить человеческие жизни. Возможно, очень много жизней.

В конце концов ему удалось убедить собеседника в своей правоте, и тот попросил его использовать максимально деликатные формулировки в документе, который должен был получить одобрение Вашингтона и руководства ВТО.

Под утро обстановка стала невыносимой. Часы мерно отсчитывали минуту за минутой, а мы с ужасом ждали осуществления мрачных прогнозов.

Это произошло в восемь часов сорок две минуты. Этот момент я не забуду никогда в жизни.

 

Глава 79

"Ученики начальной школы в Редвуд-Сити выпили воды из фонтана и заболели". Это были первые слова, которые мы услышали. Часы показывали 8.42 утра. Все затаили дыхание и боялись даже пошевелиться. Первым опомнился Молинари. Он быстро связался по телефону с директором школы и приказал немедленно эвакуировать всех детей. А Клэр долго сидела на телефоне, пытаясь дозвониться до машины "скорой помощи", на которой отвезли в больницу первую группу школьников. Никогда в жизни я не видела высших чинов городского управления в такой панике.

– Никто не должен прикасаться к воде, пока мы не прибудем на место, – строго инструктировал Молинари директора школы. – Немедленно выведите детей из здания и перекройте доступ туда посторонним людям. – После этого он распорядился отправить туда на вертолете группу агентов ФБР и экспертов по токсикологии.

Руководитель группы экспертов подробнейшим образом инструктировал своих подчиненных.

– Если это рицин, – говорил он, – мы сразу же увидим конвульсии, обширное покраснение горла и симптомы, напоминающие воспаление легких.

Тем временем Клэр связалась с учительницей и попросила ее как можно подробнее рассказать о случившемся.

– Я не знаю, что это было, – откровенно призналась та. – Дети вдруг почувствовали слабость во всем теле, их постоянно тошнило. У всех была высокая температура, боль в низу живота, а кое у кого и понос.

Один из вертолетов Центра летал над школой и снимал все на видеопленку. Дети вместе с учителями быстро покидали школьное здание, на улице их уже встречали обеспокоенные родители.

И в этот момент по радио поступило еще одно тревожное сообщение. На строительной площадке в Сан-Леандро с большой высоты упал и разбился рабочий. Город находился на другом берегу залива. Свидетели не могли объяснить произошедшее. Одни говорили, что у него случился сердечный приступ, а другие утверждали, что ему что-то подсыпали в пищу во время завтрака.

Пока мы устанавливали причину гибели строителя, на мониторах появилось новое сообщение. "Шокирующая новость... В Редвуд-Сити были срочно эвакуированы дети младших классов с симптомами какой-то странной болезни. Дети падали на пол от слабости, их постоянно рвало. Все эти признаки говорят о том, что они отравились неизвестным веществом. И все это происходит на фоне панических сообщений об активизации террористической деятельности..."

– Были еще какие-нибудь сообщения о заболевших детях из вашей школы? – поинтересовался Молинари у директора школы.

– Пока нет, – ответил тот и добавил, что все дети покинули территорию школы и над ней до сих пор кружит вертолет.

Вскоре позвонили из больницы, в которую доставили заболевших школьников.

– Температура у детей по-прежнему высокая, сохраняются острые приступы тошноты, сопровождаемые поносом или рвотой. Причина этого странного заболевания нам неизвестна. Мы никогда еще не сталкивались с подобными симптомами.

– Вам нужно немедленно сделать анализ выделений из носовой и ротовой полости, чтобы определить, не отравились ли они чем-нибудь в школьной столовой, – инструктировал эксперт-токсиколог. – Кроме того, необходим рентген. Может быть, у них есть признаки двустороннего воспаления легких.

– А какова у них легочная активность? – неожиданно вмешалась Клэр. – Дыхание ровное? Есть хрипы в легких?

Остальные молча наблюдали за происходящим. Все ждали приказа действовать, но никто толком не знал, что именно надо делать.

Доктор успокоил присутствующих, сообщив, что с легкими у детей все в порядке.

Клэр схватила Молинари за руку.

– Послушайте, я не знаю, что с ними случилось, – взволнованно проговорила она, – но я абсолютно уверена, что это не имеет никакого отношения к рицину.

– Почему вы так в этом уверены?

Клэр стала торопливо излагать свое мнение.

– Рицин поражает прежде всего внутренние органы. Я собственными глазами видела результат его воздействия. За короткое время легкие полностью разрушаются и перестают функционировать. Кроме того, срок действия рицина составляет от четырех до восьми часов. Я права, доктор Тауб? – повернулась она к эксперту-токсикологу.

Тот кивнул в знак согласия.

– А из этого следует, – продолжала Клэр, – что они должны были получить дозу яда еще ночью, что полностью исключено. К тому же легкие у них работают нормально. Не могу сказать, что вызвало такую реакцию, возможно, это стафилококк или стрихнин, но это точно не рицин.

Время тянулось очень медленно, но вскоре обстановка стала понемногу проясняться. Медики прибыли на место происшествия и сделали первые анализы, результаты которых оказались вполне утешительными. Из Сан-Леандро сообщили, что у рабочего на стройке случился сердечный приступ, но он жив и в настоящий момент его состояние стабилизировалось.

А через несколько минут нам позвонили из Редвуд-Сити и сказали, что рентгеновские снимки не показали каких-либо изменений в легких.

– В крови, – сообщили нам, – обнаружены следы стафилококкового энтеротоксина Б.

Я выжидающе посмотрела на Клэр.

– Что это значит, черт возьми? – недовольно поморщился мэр Фиск.

– Это значит, – пояснила Клэр, – что дети подцепили очень серьезную инфекцию. – Но это заразное заболевание не имеет никакого отношения к рицину.

 

Глава 80

В полдень Ринкон-центр был заполнен до предела. Сотни людей беззаботно болтали, поглощая ленч, просматривали спортивные разделы газет, сновали туда-сюда с пакетами "Гэп" и "Офис Макс" в руках. А многие просто отдыхали возле грандиозного фонтана воды, создававшего приятную прохладу.

Пианист играл мелодию "Герой приходит один", но никто, казалось, не обращал никакого внимания на музыку или на исполнителя. Он, правда, играл не очень хорошо.

Роберт сидел на скамье и рассеянно просматривал газету, с трудом подавляя в себе волнение. Сердце его бешено стучало. Хватит переговоров и бесполезных споров. Он не станет больше ждать перемен, сегодня он сам устроит эти перемены. Одному Богу известно, что он вынес. Он не вылезал из больниц, терпел унижения от своих командиров, потом бросил все и вот сейчас прозябает в нищете. Это-то и сделало его радикалом.

Носком ботинка он постучал по кожаному кейсу – просто чтобы убедиться, что тот на месте. В этот момент ему почему-то вспомнилась сцена из телевизионного спектакля о Гражданской войне. Там беглый раб получил на Севере свободу и тут же был призван в армию северян, чтобы сражаться с мятежными южанами. Он принимал участие в самых кровопролитных сражениях, а после одного из них вдруг увидел среди захваченных в плен конфедератов своего бывшего хозяина. Тот был тяжело ранен.

– Привет, господин, – сказал бывший раб, приближаясь к нему. – Похоже, мы поменялись местами.

Именно эти слова повторил он про себя, наблюдая за суетой этих беззаботных и благополучных менеджеров, адвокатов и банкиров. "Похоже, мы поменялись местами".

Человек, которого Роберт так долго ждал, появился внезапно. Его трудно было спутать с кем-то другим: волосы, напоминающие по цвету смесь соли и перца, выделяли его из сотен других посетителей Ринкон-центра. Роберт встал со скамьи, крепко сжав ручку кейса. Вот и наступил момент, когда все речи и пламенные призывы должны воплотиться в конкретные дела. Швырнув газету в урну, он неторопливо направился к пианисту.

"Неужели ты трусишь? – спрашивал он себя. – Неужели побоишься осуществить задуманное? Нет, – тут же ответил он себе, – я готов. Я готовился к этому много лет".

Он остановился возле пианиста, который только что заиграл новую мелодию – знаменитую песню "Битлз", которую Роберт считал "мусором белых людей". Улыбнувшись молодому рыжеволосому музыканту, Роберт достал из бумажника долларовую купюру.

Пианист благодарно кивнул, не прекращая играть.

Роберт ответил ему таким же кивком и чуть было не рассмеялся от комичности ситуации. Взяв себя в руки, он поставил кейс у ножки рояля, посмотрел на приближавшегося человека, убедился, что тот находится на расстоянии не более тридцати футов, и задвинул чемоданчик под рояль. "Получите, сукины дети!" – злорадно подумал он.

С этой приятной мыслью Роберт пошел прочь и, уже выходя из огромного зала Ринкон-центра, бросил последний взгляд на свою жертву. Человек с волосами цвета соли с перцем уже подошел к музыканту, вынул из бумажника банкноту и опустил ее в стоявшую рядом чашу. Все произошло именно так, как и предсказывал профессор. Роберт ждал этого момента всю жизнь.

Выйдя из здания, он отошел на безопасное расстояние, вынул из кармана мобильный телефон, нажал две кнопки – G-8.

В следующую секунду весь мир вокруг него перевернулся. Прозвучал оглушительный взрыв, после чего здание центра мгновенно окуталось густым едким дымом, сквозь который пробивались яркие языки пламени. Роберт ощутил себя самым счастливым человеком в мире. Именно о такой войне он всегда мечтал. Он не заметил вспышки, но видел, как здание осело и распалось на тысячи осколков стекла и бетона, обрушившихся на головы посетителей, как с оглушительным грохотом вылетела входная дверь.

"Это начало революции, малыш, – подумал он с улыбкой. – Сейчас мы поменялись местами".

 

Глава 81

В Центре управления чрезвычайными ситуациями раздался громкий крик. Один из сотрудников, уже несколько часов сидевший в наушниках и прослушивавший все сообщения, передаваемые на частоте полицейской радиостанции, повернулся к присутствующим и сообщил:

– Только что взорвалась бомба в помещении Ринкон-центра!

Я быстро взглянула на Клэр и почувствовала, как все внутри у меня замерло. Ринкон был самым популярным местом в городе, расположенным в деловом центре города, где находились правительственные здания, офисы компаний, адвокатские конторы и сотни жилых домов. К тому же в это время дня там обычно бывает очень много посетителей. Боже мой, сколько же людей, наверное, там погибло!

Я не стала дожидаться сообщений о разрушениях и количестве жертв и бросилась к выходу, Клэр последовала за мной. Выбежав на стоянку, мы вскочили в медицинский фургон Клэр и помчались на место происшествия. Ринкон-центр находился недалеко от нас, но на дорогу ушло не менее пятнадцати минут. Мы с трудом пробирались сквозь плотную массу автомобилей, пожарных машин и фургонов "скорой помощи", которые ехали в том же направлении. По радио тем временем сообщили, что взрыв произошел у фонтана в самом центре огромного зала, где в полдень всегда собиралось больше всего народу.

Мы бросили фургон в двух кварталах от торгового центра, на углу улиц Бил и Фолсом, и побежали туда, откуда валил столб черного дыма.

Свернув на Стюарт-стрит, мы миновали магазин "Ред-Херинг", обогнули отель "Харбор-Корт" и наконец добрались до здания центра.

– Линдси, это какой-то кошмар, – сдавленно произнесла Клэр. – Ты представляешь, что там творится?

В нос ударил терпкий запах бездымного пороха. Стекла в огромных окнах торгового центра были выбиты, и мелкие осколки усеяли все прилегающее пространство. На тротуаре сидели окровавленные, натужно кашляющие люди. Полицейские и спасатели продолжали выносить из здания уцелевших посетителей центра. Большинство все еще находилось внутри.

– Ну, с Богом, – сказала я Клэр. – Будь осторожна.

Все вокруг было покрыто толстым слоем пыли и сажи. Из-за едкого дыма трудно было дышать. Полицейские пытались освободить проход, а пожарные поливали водой дымящиеся руины.

Клэр наклонилась над какой-то женщиной, которая, прижав руки к обожженному лицу, кричала, что ничего не видит. Я не стала задерживаться возле них, а прошла дальше, оглядываясь по сторонам. У края бассейна на полу лежали два человека. Фонтан все еще продолжал бить, заливая усыпанный осколками пол. "Чего они хотели этим добиться? – подумала я. – Неужели они объявили нам настоящую войну?"

Полицейские хорошо знали свое дело и помогали пострадавшим выбраться наружу. Я заметила, что некоторые молодые сотрудники едва сдерживали слезы. В самом центре зала высилась груда деревянных обломков и скрученных струн уничтоженного рояля, над которыми уже колдовал Нико Мегитакос из отдела по расследованию взрывов. У него было такое лицо, что казалось, он вот-вот расплачется. Мне с трудом удалось к нему пробраться.

– Это эпицентр взрыва, – тихо сказал он, бросая в кучу обломок черной отполированной доски. – Эти подонки, Линдси, взорвали ни в чем не повинных людей. Ведь они просто сидели здесь и обедали.

Я не была специалистом по взрывам, но понимала, что бомба взорвалась именно здесь. На это указывали характер разрушений и расположение обломков.

– Свидетели говорят, что незадолго до взрыва видели здесь хорошо одетого темнокожего мужчину, который постоял возле рояля, а потом оставил под ним кейс и ушел. Думаю, что они использовали тот же тип взрывчатки, что и в доме Лайтауэра. А пусковым устройством стал какой-то электронный прибор, скорее всего мобильный телефон.

В этот момент к Нико подбежала женщина в униформе и показала ему фрагмент кожаной полоски, оставшейся от брифкейса.

– Его надо зарегистрировать, – приказал Нико. – Если мы найдем ручку, то, может быть, нам удастся снять отпечатки пальцев.

Женщина молча кивнула и повернулась, чтобы идти.

– Постойте, – остановила я ее. Эта полоска кожи показалась мне подозрительной. Я взяла ее и внимательно рассмотрела со всех сторон. Скорее всего она была от верхней части кейса, непосредственно примыкавшей к ручке и замку. На самом конце полоски я увидела две золотые буквы – ОС. Похоже, что это монограмма владельца. У меня закружилась голова. Я поняла, что означали эти буквы: Огаст Спайс. Эти мерзавцы издеваются над нами.

В этот момент зазвонил мой мобильный. Я вернула полоску женщине и достала телефон.

– Линдси, ты уже на месте? – послышался встревоженный голос Синди. – Ты в порядке?

– Да, Синди, я на месте и в полном порядке. Что случилось?

– Они взяли на себя ответственность за этот взрыв, – затараторила подруга. – Только что в редакцию газеты позвонил какой-то человек и сказал, что он Огаст Спайс. При этом он добавил, что через три дня нас ждет нечто еще более ужасное. Линдси, он сказал, что это всего лишь репетиция перед главным спектаклем.

 

Глава 82

Поздно вечером я вдруг вспомнила, что не спала уже две ночи. Одновременно у меня появилось неприятное чувство, что в этой суматохе я пропустила что-то важное, нечто такое, что могло бы помочь мне разобраться в произошедшем. Я была просто уверена в этом.

Я позвонила Синди и Клэр и пригласила их в наше кафе для срочного совещания. Синди уже освободилась, а Клэр все еще находилась в морге, занимаясь установлением личностей погибших. К тому времени их насчитывалось уже шестнадцать человек, но, к сожалению, это была еще далеко не окончательная цифра. Несмотря на занятость, Клэр согласилась встретиться с нами на несколько минут.

Я вышла из здания полицейского управления и через минуту была в кафе. Мои подруги уже сидели за нашим угловым столиком.

– Ключ к разгадке этого дела кроется в послании, которое мы получили после смерти Джилл, – сообщила я, когда нам принесли чай.

– В нем говорилось, что Джилл была частью государственного аппарата, – сказала Клэр и недоуменно пожала плечами.

– Нет, в другом. В том самом, где говорилось, что убийство Джилл не связано с остальными...

– Да, что оно вызвано личными отношениями, – закончила мою мысль Синди.

– Ты считаешь, что Джилл была как-то связана с этим преступником? – Клэр удивленно заморгала. – Но как?

– Сама не знаю, – призналась я. – Но могу сказать с уверенностью, что все эти жертвы выбраны далеко не случайно. Все они как-то связаны между собой. Вопрос в том, что связывало их с Джилл. Ясно, что они долго следили за ней, выбрали удачный момент и затащили в машину. Лайтауэр, Бенгозиан... Что-то связывало Джилл с этими типами.

– Может быть, какое-нибудь судебное дело? – предположила Синди, пожав плечами. Клэр такое объяснение показалось неубедительным.

Наступила пауза. Мы все одновременно взглянули на пустой стул за нашим столом.

– Да, – тяжело вздохнула Клэр, – как-то странно сидеть здесь без Джилл. Она могла бы помочь нам в этом деле.

– Она и так поможет нам, – угрюмо заметила я. Подруги выжидающе смотрели на меня.

– Как именно? – первой не выдержала Клэр.

– Мы должны изучить все ее ранние дела, – предложила я. – Я свяжусь с Синклэром и попрошу его выделить человека, который помог бы нам в этом.

– А что именно мы должны искать? – спросила Синди, прищурившись.

– Помнишь, что было написано в том послании? Мы проанализируем все, что может иметь отношение к ее "личным отношениям". – Я замолчала и посмотрела в окно. – Видите, сколько здесь людей? Посмотрите на их лица. Кто-то должен остановить этих подонков, этих убийц.

 

Глава 83

Беннет Синклэр познакомил меня с Уэнди Хонг, молодым прокурором из его департамента, и с Эйприл, помощницей Джилл. Первым делом мы заказали из архива все дела, которые Джилл вела за последние восемь лет. Это была огромная гора толстых папок из плотного картона, которые привезли на тележке и сложили в углу кабинета Джилл.

Днем, как правило, я продолжала заниматься расследованием последних убийств, а поздно вечером спускалась вниз и часами изучала эти дела. Иногда ко мне присоединялись Синди и Клэр, и мы вместе пытались найти хоть какую-то зацепку. В такие дни свет в окне кабинета Джилл, единственный во всем здании Дворца правосудия, горел до поздней ночи.

"Его причиной стали личные отношения" – эти слова постоянно звучали в моей голове. Но к сожалению, ничего подозрительного нам так и не удалось обнаружить. Мы просто зря потратили время. Если и существовала какая-то таинственная связь между нашей подругой и Огастом Спайсом, то к судебным делам Джилл она никакого отношения не имела. Но где ее искать? И как?

Наконец в архив была возвращена последняя папка.

– Пойдем домой, – устало сказала Клэр, потирая глаза. – Нужно хоть немного поспать. – Она с трудом поднялась из-за стола и стала надевать свой плащ. – Мы найдем это в другом месте, – добавила она, ободряюще похлопав меня по плечу. – Мы непременно разгадаем эту тайну, Линдси.

Я понимала, что Клэр права и что сейчас самое главное для меня, помимо, пожалуй, горячей ванны, как следует выспаться.

Позвонив в управление и убедившись, что ничего особенного за последнее время не произошло, я оделась, спустилась вниз, и, попрощавшись с Клэр, села в свой "Икс-плорер" и поехала домой по Бреннан-стрит. Примерно на полпути я остановилась на светофоре, а когда загорелся зеленый свет, вдруг почувствовала, что домой сегодня не попаду. Конечно, никакой блестящей идеи у меня в это мгновение не появилось, но чутье подсказывало, что нужно еще раз осмотреть дом Джилл.

Не долго думая я повернула направо и помчалась по направлению к Буэна-Виста-парк. Должно же что-то связывать Джилл с этим человеком. Если в ее судебных делах мы не обнаружили ничего подозрительного, то искать нужно только у нее дома, другого выхода нет.

У дома Джилл дежурил молодой полицейский, который несказанно обрадовался, когда я показала ему свой жетон. Он, вероятно, уже умирал от скуки и был рад хоть какой-то живой душе.

Я тяжело вздохнула и переступила порог дома.

 

Глава 84

Пока я осматривала дом Джилл, меня не покидало чувство, что мне не следовало бы этого делать. Я бывала здесь много раз, прекрасно знала расположение комнат и постоянно натыкалась на вещи моей несчастной подруги. Даже стопка газет на ее рабочем столе вызвала у меня острое ощущение потери. Похоже, она так и не успела прочитать их. В этот момент я больше, чем когда-либо, чувствовала себя совершенно одинокой. Мне так недоставало ее в это трудное время.

Войдя на кухню, я рассеянно пролистала какие-то бумаги, лежавшие на старом сосновом столе. Все здесь было так, словно Джилл вышла на несколько минут и вот-вот вернется домой. Среди бумаг я заметила записку, адресованную Ингрид, ее домработнице, а также несколько счетов, заполненных до боли знакомым почерком.

Затем я поднялась на второй этаж, внимательно осмотрела гостиную, после чего вошла в ее кабинет. Именно здесь Джилл проводила большую часть своего свободного времени, и если разгадка тайны находится в доме, то искать ее нужно прежде всего здесь.

Я села за стол и отчетливо ощутила ее запах. Включив настольную лампу, я просмотрела бумаги, среди которых было несколько писем. Одно из них пришло от ее сестры Бет. Здесь же лежали фотографии: Джилл вместе со Стивом и Отисом где-то за городом.

"Боже мой, что я здесь делаю? – снова подумала я. – Что надеюсь найти? Какую-нибудь бумагу, подписанную Огастом Спайсом? Как бы не так. Надо быть дурой, чтобы надеяться на это".

Я открыла верхний ящик стола, в котором лежали бумаги в прозрачных файлах, билеты на самолет, карты и какие-то старые путеводители. Я встала и подошла к книжной полке. "Вояж Нарвала", "Коррекция", рассказы Юдора Велти. Джилл любила литературу и не жалела денег на хорошие книги. Я не понимала, как она находила время следить за книжными новинками. Для меня это всегда было загадкой, но тем не менее это было так.

Я наклонилась и открыла дверцу шкафа, стоявшего под книжной полкой. Внутри были какие-то коробки, перевязанные широкими лентами. В одной из них я обнаружила старые фотографии со свадьбы ее сестры, а также ранние снимки Джилл, тогда еще ученицы начальной школы. Она была такой милой – с длинными волнистыми волосами, пухлыми губами и огромными глазами. Я улыбнулась, глядя на них. Господи, как я соскучилась по ней!

На дне коробки я увидела старую папку, перетянутую толстой резинкой. Ее содержимое немало удивило меня: старые письма, пожелтевшие черно-белые фотографии, газетные вырезки, школьные дневники и даже приглашение на свадьбу ее родителей.

Я решила внимательно просмотреть газетные вырезки и стала листать пожелтевшие страницы. В основном они были посвящены ее отцу, который много лет проработал государственным обвинителем в штате Техас, а потом переехал в Сан-Франциско, где занимал ту же должность. Джилл когда-то говорила мне, что он часто называл ее своей маленькой помощницей. Он умер несколько месяцев назад, и Джилл очень тосковала по нему. Большинство газетных статей были посвящены судебным процессам, в которых он участвовал в роли обвинителя.

Неожиданно мое внимание привлекла вырезка из газеты "Сан-Франциско икземинер" за 17 сентября 1970 г. Точнее, меня заинтересовал набранный крупными буквами заголовок: "В ДЕЛЕ О ВЗРЫВЕ, ОРГАНИЗОВАННОМ ЧНА, ПОЯВИЛСЯ ОБВИНИТЕЛЬ".

Я вспомнила, что ЧНА – это Черная национальная армия, радикальная негритянская группировка, во второй половине шестидесятых годов получившая известность благодаря серии вооруженных грабежей и террористических актов. Прочитав статью до конца, я похолодела. Государственным обвинителем на этом процессе был Роберт Мэйер, отец Джилл.

 

Глава 85

Через час я нажимала на кнопку дверного звонка квартиры Синди. Половина третьего ночи. За дверью послышался шорох, раздался металлический лязг замка, а потом скрип двери. Синди стояла на пороге в ночной рубашке и удивленно смотрела на меня. Впервые за последние три дня ей удалось уснуть, но я не дала ей выспаться.

– Надеюсь, ты пришла ко мне с хорошей новостью, – сказала она, с трудом выговаривая слова.

– Да, Синди, иначе я не посмела бы беспокоить тебя в такое позднее время. – Я вынула из сумки пожелтевший номер "Икземинер" и сунула ей под нос. – Думаю, мне удалось выяснить, что связывало Джилл с этим делом.

Через пятнадцать минут мы на моей машине мчались по пустым улицам в редакцию газеты "Кроникл".

– Я и представить себе не могла, что отец Джилл занимался этим делом, – сказала Синди и зевнула.

– Это было в самом начале его карьеры, – пояснила я. – Тогда он работал здесь, а через некоторое время вернулся в свой родной Техас. Это произошло вскоре после рождения Джилл.

Мы добрались до редакции примерно в три часа ночи. Верхний свет в помещении был выключен, а двое юных стрингеров, которые должны были следить за срочными новостями, увлеченно играли в какую-то компьютерную игру.

– Ночная проверка добросовестности и усердия, – громко объявила Синди с суровым выражением лица. – И вы, парни, ее не прошли.

Она быстро уселась за свой рабочий стол, включила компьютер и ввела в поисковую программу ключевые слова: "Роберт Мэйер" и "ЧНА". Затем она нажала кнопку "пуск" и откинулась на спинку стула в ожидании ответа. Через несколько секунд компьютер выдал нам массу самых разнообразных материалов, большинство из которых не имело абсолютно никакого отношения к нашей теме. Среди них было множество антивоенных статей и сообщений о митингах протеста против военных действий. Через некоторое время мы нашли то, что нас интересовало: "НАЗВАН ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБВИНИТЕЛЬ ПО ДЕЛУ О ТЕРРОРИСТИЧЕСКОМ ВЗРЫВЕ, ОРГАНИЗОВАННОМ ЧНА".

Это была серия статей, датированных сентябрем 1970 г. Мы начали просмотр с этого места и вскоре нашли следующее сообщение: "Агенты ФБР и полиция осуществили операцию по захвату штаб-квартиры ЧНА. В результате перестрелки погибли четыре человека".

Это произошло в период наибольшей активности радикалов в шестидесятые. Выступления против войны во Вьетнаме, студенческие беспорядки на Спраул-плаза в Беркли. Из нескольких статей мы узнали, что активисты ЧНА совершили несколько дерзких ограблений банков, а потом напали на инкассаторскую машину, в результате чего погибли охранник, заложник и двое полицейских. После этого двое активистов ЧНА попали в список самых опасных преступников США, разыскиваемых полицией.

Мы просмотрели все материалы, хранившиеся в базе данных редакции. Полиция захватила штаб-квартиру ЧНА 6 декабря 1969 года. Вооруженные агенты ФБР окружили дом на тихой улочке в Беркли, прилегающей непосредственно к территории университета. В результате штурма было убито пять активистов ЧНА, среди них лидер организации Фред Уайтхауз и еще две женщины.

Кроме того, в числе погибших значился белый юноша, студент университета Беркли. Его семья, принадлежавшая к среднему классу, проживала в окрестностях Сакраменто. Родственники и друзья в один голос утверждали, что он не мог совершить преступление и даже не знал, как обращаться с оружием, – он был всего лишь идеалистом, протестовавшим против несправедливой войны.

Но никто из них при этом не мог сказать, что именно он делал в штаб-квартире террористов. Звали этого юношу Уильям (Билли) Дэнко.

 

Глава 86

Для расследования обстоятельств захвата штаб-квартиры ЧНА было созвано большое жюри, а государственным обвинителем назначен Роберт Мэйер – подающий надежды молодой сотрудник окружной прокуратуры, отец Джилл.

В ходе судебных разбирательств присяжные не нашли абсолютно никаких доказательств неправомерных действий полиции. Погибшие при штурме люди, как утверждали полицейские, были давно разыскиваемыми по всей стране преступниками. ФБР распространило их фотографии. И только в отношении Билли Дэнко оставались некоторые сомнения. Агенты ФБР продемонстрировали суду большое количество разнообразного оружия, захваченного в результате операции, – автоматы "узи", гранатометы и целые горы боеприпасов. Мертвый Фред Уайтхауз также сжимал в руках оружие, хотя его сторонники утверждали, что оно было подброшено полицией.

– Ну ладно, – устало произнесла Синди, отодвигаясь подальше от монитора компьютера, – с чего начнем?

В базе имелась ссылка на эту статью, опубликованную в воскресном приложении к "Кроникл" за 1971 год, то есть год спустя после начала расследования.

– Если не ошибаюсь, архив находится в подвале?

– Да, – подтвердила Синди, – в подвале.

Было уже почти четыре утра. Мы спустились в подвал, включили свет и растерянно остановились перед длинными рядами металлических стеллажей, уставленных коробками, ящиками и металлическими банками.

– Синди, тебе известна система поиска? – спросила я, невольно поморщившись.

– Разумеется, – грустно улыбнулась она. – Система очень проста: ты приходишь сюда в нормальное рабочее время и запрашиваешь нужный материал у сотрудника архива, который сидит вот за этим столом.

Я не оценила ее юмор и молча двинулась вдоль стеллажей. Синди последовала за мной, не будучи до конца уверенной в том, что здесь вообще могут быть материалы той давней поры. Многие печатные материалы уже давно пересняли на пленку, а оригиналы уничтожили за ненадобностью. Мы разделились и стали полка за полкой просматривать содержимое стеллажей.

К счастью, наши поиски продолжались недолго. Вскоре я услышала радостный голос подруги:

– Нашла!

Я пошла на звук ее голоса и через минуту увидела Синди склонившейся над большой коробкой, в которой лежали стопки перевязанных веревкой номеров воскресного приложения к газете "Кроникл". Мы уселись на холодный бетонный пол, быстро отыскали нужный нам год и стали просматривать все номера, пока наконец не наткнулись на статью под заголовком "Что на самом деле произошло на Хоуп-стрит, 5".

Согласно автору статьи, местная полиция специально сфабриковала все это дело, чтобы избавиться от ненавистных радикалов. Причем сделано это было по заказу какого-то высокого полицейского чина и за определенное вознаграждение. Словом, автор был убежден, что это был не арест, а самое что ни на есть убийство. При этом он высказал предположение, что жертвы были застрелены, когда спали в своих постелях.

Значительная часть материала была посвящена белому юноше по имени Билли Дэнко. Агенты ФБР утверждали, что он был членом "Метеорологов" и принимал непосредственное участие в организации взрыва в региональном отделении фирмы "Рейтон" – крупного производителя оружия.

Статья полностью опровергала большинство собранных агентами ФБР фактов, в особенности касающихся роли Дэнко, которого автор представил невинной жертвой.

Шел уже пятый час утра. Я была крайне раздражена содержанием статьи, а Синди просто кипела от возмущения. Правда, дальнейшие поиски принесли нам некоторое удовлетворение. Как выяснилось на суде, все активисты ЧНА и "Метеорологи" для общения друг с другом использовали кодовые имена. Так, например, Фред Уайтхаус имел кличку Бобби Зед в честь известного лидера организации "Черные пантеры", который был застрелен полицейскими. Леон Микенз назывался Владом – от Владимира Ильича Ленина, а Джоан Кроу носила имя Саша, так звали женщину, которая взорвала себя во время вооруженной борьбы против чилийской хунты.

– Тебе понятно, Синди? – спросила я. Именем, которое выбрал для себя Билли Дэнко, было Огаст Спайс.

Джилл действительно указала нам путь к разгадке.

 

Глава 87

В здании полицейского управления было темно, и только во временном кабинете Молинари горел свет. И это в шесть часов утра. Когда я вошла, он беседовал с кем-то по телефону. Увидев меня, он просиял и показал рукой на стул. Как и все мы, Молинари выглядел уставшим, с темными кругами под глазами. В последние дни никто из нас не мог выспаться как следует.

– Я только что разговаривал со своим шефом, – сказал он, положив трубку, – и пытался убедить его, что никакой Чечни у нас нет и быть не может. Ну, как у тебя дела? Есть что-нибудь новенькое?

Я молча протянула ему вырезку из пожелтевшей от времени газеты, которую нашла в шкафу Джилл. Он быстро пробежал ее глазами и задумался.

– Как ты их назвал, Джо? – спросила я. – Тех радикалов шестидесятых годов, которые остались на свободе и ушли в глубокое подполье?

– "Белые кролики", – ответил он.

– Я тут подумала, что их поступки, возможно, продиктованы не только политическими целями. Что, если у них есть еще какая-то дополнительная мотивация?

– О какой мотивации ты говоришь? – не понял Молинари.

Я протянула ему статью из воскресного приложения "Санди мэгэзин", которую мы с Синди отыскали в архивах "Кроникл", и ткнула пальцем в то место, где красным карандашом было обведено подпольное имя Билли Дэнко – Огаст Спайс.

– Ты понимаешь, что сейчас у этих людей могут быть совершенно иные мотивы – месть, например. Другими словами, сейчас они убивают тех людей, которые когда-то были причастны к судебному процессу над радикалами. Конечно, у меня нет никаких доказательств, но я не могу избавиться от ощущения, что за всеми этими убийствами кроются не только политические мотивы, но и еще что-то.

В течение последних нескольких минут я рассказала Молинари все, что нам удалось узнать за последние дни, – вплоть до того, что отец Джилл Роберт Мэйер был государственным обвинителем на процессе против террористической организации ЧНА.

Молинари смотрел на меня как на помешанную. И все, что я ему сообщила, действительно было похоже на бред сумасшедшего, так как противоречило официальной линии расследования последних преступлений и опровергало заявления самих убийц.

– Ну и что ты намерена теперь делать? – наконец спросил Молинари.

– Джо, мы должны узнать как можно больше об участниках тех событий. И я намерена начать с Билли Дэнко. Его семья проживала тогда в Сакраменто. Кое-какая информация об этом парне есть у ФБР. Или в Департаменте юстиции, мне все равно, Джо. Я должна иметь на руках все данные, которыми располагают федеральные службы.

Молинари задумчиво покачивал головой. Я поняла, что требую слишком многого. На секунду он закрыл глаза и откинулся на спинку стула, а когда вновь открыл их, я увидела на его губах улыбку.

– Знаешь, Линдси, я знал, что у меня есть весьма серьезные причины скучать по тебе.

Я восприняла эту фразу как его принципиальное согласие.

– Чего я, к сожалению, не знаю, – он отодвинул стул и снова улыбнулся, – так это что мы с тобой будем делать, когда нас отстранят от расследования.

– Я тоже соскучилась по тебе, Джо, – тихо сказала я.

 

Глава 88

Сан-Франциско охватила паника, которой город не знал за всю историю своего существования. Поток устрашающих сообщений в средствах массовой информации казался неиссякаемым. А мы между тем по-прежнему находились в тупике и не знали, как из него выбраться. Порой мне казалось, что эти преступления вообще никогда не будут раскрыты.

Успех моей теории полностью зависел от того, найдем ли мы доказательства реальной связи между прежними жертвами и нынешними убийствами. Я была уверена, что такая связь существует, но доказать это пока не могла.

Бенгозиан был родом из Чикаго, а этот город не имел к нашему делу никакого отношения. Правда, я вспомнила, что Лайтауэр учился в Беркли, – об этом мне сказали сотрудники его компании, с которыми я беседовала сразу же после его гибели.

Я позвонила Дайане Аронофф, сестре Мортона Лайтауэра, и, к счастью, застала ее дома. Из разговора с ней я выяснила, что в юности ее брат был членом общественной организации СДО – "Студенты за демократическое общество". В 1969 году, будучи студентом первого курса, он некоторое время не посещал занятий. Именно в этом году была проведена операция на Хоуп-стрит. Могло ли это быть случайным совпадением? И да, и нет.

Около часу дня в дверь постучал Джейкоби.

– Мне кажется, мы нашли отца этого парня, Дэнко.

Они с Кэппи открыли телефонную книгу, позвонили в местную среднюю школу и выяснили, что отец Дэнко по-прежнему проживает в Сакраменто, причем по тому же адресу, что и в далеком 1969 году. Когда Кэппи набрал номер телефона, ему ответил какой-то мужчина, который тут же бросил трубку, как только Кэппи назвал имя Билли Дэнко.

– Вообще говоря, – сказал Джейкоби, пожав плечами, – там есть местное отделение ФБР. Или?..

– Поехали, – вскочила я и бросила ему ключи от "иксплорера". – Ты поведешь машину.

 

Глава 89

До Сакраменто было примерно два часа езды по 80-му шоссе. Мы ехали со скоростью семьдесят пять миль и через час пятьдесят минут остановились возле старого, построенного в стиле пятидесятых годов ранчо. Теперь главное – встретиться с хозяином и узнать от него как можно больше.

Дом был большим, но запущенным, с неухоженной лужайкой и выгоревшими на солнце ставнями. Я вспомнила, что отец Дэнко был доктором. Тридцать лет назад, вероятно, это был лучший дом в округе.

Я сняла темные очки и постучала в толстую массивную дверь. Через некоторое время внутри послышалось шарканье, дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился довольно старый человек. Носом и острым подбородком он напоминал того молодого человека, фотографию которого я видела в воскресном приложении к "Кроникл".

– Вы те самые идиоты, которые звонили мне сегодня? – весьма недружелюбно спросил он, не изъявляя никакого намерения впускать нас в дом. – Ну конечно, кто же еще?

– Я лейтенант Линдси Боксер, – представилась я. – А это инспектор отдела по расследованию убийств Уоррен Джейкоби. Вы не будете возражать, если мы поговорим в доме?

– Буду, – прохрипел он, но все же пропустил нас внутрь. – Если вы по поводу моего сына, то мне нечего вам сказать, – сразу же предупредил он. – Единственное, что я готов для вас сделать, так это выслушать ваши извинения за его убийство.

Он провел нас по мрачному пыльному коридору в небольшую гостиную, взглянув на убранство которой я поняла, что он живет один.

– Мы как раз собирались задать вам несколько вопросов относительно обстоятельств его трагической гибели, – сказал Джейкоби.

– Несколько вопросов, – сухо проворчал тот и плюхнулся на старый диван с изрядно потертой обивкой. – Эти вопросы надо было задавать тридцать лет назад. Уильям был хорошим мальчиком, славным мальчиком. Мы воспитывали в нем чувство справедливости и учили его мыслить независимо, и он не обманул наших надежд. Он был сознательным человеком и всегда поступал так, как подсказывала ему совесть. Потеряв сына, я потерял все, что у меня было в этой жизни. И свою жену тоже... – Он кивнул на стол, где в большой рамке стояла черно-белая фотография женщины средних лет. После этого моя жизнь стала бессмысленной.

– Мы сожалеем о том, что тогда случилось, – сказала я, присаживаясь на край старого облезлого кресла. – Поймите, мы не хотим доставлять вам беспокойства и напоминать о том, что произошло много лет назад. Но, я уверена, вы слышали о том, что произошло в Сан-Франциско. Погибло множество ни в чем не повинных людей, и может погибнуть еще больше.

Дэнко угрюмо покачал головой.

– Прошло тридцать лет, а вы все никак не можете оставить его в покое.

Я посмотрела на Джейкоби. Разговор предстоял не из легких, но другого выхода у нас не было. Тяжело вздохнув, я рассказала ему о смерти Джилл и о том, как мы обнаружили связь между нынешними убийствами и событиями, произошедшими много лет назад. Особое внимание при этом я уделила отцу Джилл и полицейскому налету на Хоуп-стрит. Я также упомянула и Лайтауэра, который в свое время имел отношение к студенческим волнениям в Беркли.

– Не хочу вмешиваться в тонкости вашей работы, инспектор, – натянуто усмехнулся Карл Дэнко, но мне кажется, что все это лишь ваши предположения, не более того.

– У вашего сына была подпольная кличка, – твердо сказала я, не обращая внимания на его слова. – Огаст Спайс. Именно этим именем прикрываются люди, совершающие эти убийства.

Карл Дэнко снисходительно хмыкнул и потянулся за трубкой. Похоже, все происходящее его забавляло.

– Вы знаете, кто еще мог быть вовлечен в это дело? – продолжала я. – Может быть, это кто-то из друзей вашего покойного сына? Может быть, с вами кто-то связывался в последнее время?

– Кто бы это ни был, – мрачно заметил Дэнко, – да благословит его Господь. – Он тщательно прочистил трубку и набил ее табаком. – Скажу откровенно, вы зря теряете время. Вам не надо было приезжать сюда, я все равно не могу вам ничем помочь. А если бы даже и мог, то не стал бы делать этого для сотрудников полиции Сан-Франциско. Надеюсь, вы понимаете почему. А сейчас прошу вас покинуть мой дом.

Мы с Джейкоби встали и направились к двери. Мне очень хотелось сказать слова утешения этому несчастному старику, но я не знала, какие именно. Проходя мимо стола, я остановилась и посмотрела на фотографию его жены. И вдруг заметила рядом другое фото – семейное. Я пристально вгляделась в лица на фотографии и поняла, что у Дэнко был еще один сын. Он был моложе, на вид лет шестнадцати, не старше, и очень похож на свою мать. Сыновья и родители счастливо улыбались: тогда никто из них еще не знал, какие испытания выпадут на их долю.

– У вас есть еще один сын, – сказала я и повернулась к хозяину дома.

– Да, Чарлз, – сказал старик и пожал плечами.

Я взяла фотографию и поднесла ее поближе к глазам.

– Нам бы хотелось поговорить с ним, – попросила я. – Может быть, он знает что-то важное для нас.

– Сомневаюсь, – процедил Дэнко, уставившись на меня тяжелым взглядом. – Он тоже уже мертв.

 

Глава 90

Вернувшись в машину, я сразу же позвонила Кэппи.

– Немедленно наведи справки о Чарлзе Дэнко, – приказала я. – Мне нужно все, что имеет к нему хоть малейшее отношение. Он родился в Сакраменто в 1953 – 1954 году. Возможно, уже умер. Это все, что мне удалось выяснить. И постарайся узнать как можно больше о его прошлом. Если этот парень действительно мертв, я хочу собственными глазами увидеть его свидетельство о смерти.

– Будет сделано, – с готовностью ответил Кэппи. – У меня, между прочим, тоже есть хорошая новость, лейтенант. Джордж Бенгозиан получил диплом врача в Чикагском университете, правда только после того, как перевелся туда из Беркли. Он учился там в шестьдесят девятом году.

– Спасибо, Кэппи, – обрадовалась я. – Ты неплохо поработал. Так держать.

Итак, все трое – Джилл, Лайтауэр и Бенгозиан – были связаны одной нитью, конец которой так или иначе указывал на злосчастную операцию на Хоуп-стрит. А вымышленное имя Огаст Спайс принадлежало тому пареньку, Билли Дэнко, который погиб при полицейской облаве.

Честно говоря, я пока не знала, что делать с этой информацией. Как совершенно справедливо заметил Дэнко-старший, все это пока были лишь предположения.

На обратном пути в Сан-Франциско я немного вздремнула. Это был мой первый сон за последние трое суток. В полицейское управление мы вернулись примерно в шесть часов.

– Если хочешь знать, – ехидно заметил Джейкоби, – ты всю дорогу храпела.

– Не храпела, а сопела, – обиженно поправила я его. – Сопела.

Прежде чем вернуться к себе, я решила наведаться к Молинари. Быстро взбежав вверх по лестнице, я ворвалась в его кабинет и остановилась на пороге. У Молинари шло совещание.

Во главе стола сидел Траккио, справа от него возвышался руководитель местного отделения ФБР Том Роуч, а слева – Стрикленд, который отвечал за обеспечение безопасности на предстоящей встрече "большой восьмерки".

– Лайтауэр был там, – торжественно объявила я с порога, с трудом сдерживая волнение. – Он учился в Беркли в то время, когда произошел вооруженный захват штаб-квартиры ЧНА. Джордж Бенгозиан тоже. Они все были там в конце шестидесятых.

– Я знаю, – спокойно сказал Молинари.

 

Глава 91

Мне понадобилось не больше секунды, чтобы переварить это.

– Вы обнаружили файл ФБР на ЧНА?

– Лучше, – улыбаясь, ответил Молинари. – Мы нашли одного из агентов ФБР, который отвечал за организацию и проведение этой операции. – Он сделал паузу и оглядел всех присутствующих. – Уильям Дэнко был активным членом террористической организации "Метеорологи" и даже имел членский билет. В этом уже нет никаких сомнений. Он занимался подготовкой взрывов в региональных отделениях корпорации "Грумман", которые произошли в сентябре 1969 года. Его подпольная кличка Огаст Спайс называлась во всех прослушиваемых телефонных разговорах "Метеорологов". Так что, Линдси, этого парня вряд ли можно назвать невинной жертвой. Он был замешан в убийствах.

Молинари положил на стол блокнот с густо исписанными страницами.

– Агенты ФБР установили за ним наружное наблюдение месяца за три до захвата их штаб-квартиры. Кроме него, там была еще пара человек из местной организации Беркли. ФБР удалось склонить к сотрудничеству одного из них, который стал их информатором. Удивительно, как перспектива провести двадцать пять лет в федеральной тюрьме изменила настроение одного из активистов, который стремился к получению диплома медика и к медицинской карьере.

– Бенгозиан! – воскликнула я, подпрыгнув на месте. Как раз этого звена недоставало в моей версии происходящего.

Молинари кивнул.

– Да, они склонили Бенгозиана к сотрудничеству и именно благодаря его ценным показаниям смогли осуществить внезапный захват их штаб-квартиры. Иначе говоря, Бенгозиан предал своих соратников, но это еще не все. Вы оказались правы.

– Лайтауэр! – уже спокойно произнесла я.

– Да, он жил в одной комнате с Дэнко, – продолжал Молинари. – Администрация стала давить на активистов движения "Студенты за демократическое общество", и Лайтауэр, вероятно, решил провести семестр где-нибудь за рубежом, подальше от греха. – Молинари замолчал, а потом продолжил, тщательно подбирая слова: – Агент ФБР, который организовал столь успешную операцию по захвату лидеров террористической организации, естественно, получил продвижение по службе и последующие двадцать лет проработал в руководящих органах ФБР, после чего благополучно ушел на пенсию здесь, в Сан-Франциско. Его зовут Фрэнк Т. Сэймур. Вам о чем-нибудь говорит это имя?

Да, мне было хорошо знакомо это имя, но оно вызывало у меня не восхищение, а чувство жалости и сожаления. Фрэнк Т. Сэймур был одним из тех, кто погиб во время взрыва в Ринкон-центре.

 

Глава 92

Мишелл всегда любила ночь. Ночью она могла смотреть свои любимые сериалы – "Симпсонов" или "Друзей", могла смеяться над ними, как это было до начала всего этого кошмара.

Они были вынуждены оставить Окленд, где провели последние шесть месяцев, и переехать в дом Джулии в Беркли, в котором сняли квартиру. Кроме того, они почти не выходили на улицу, так как положение было слишком серьезным. Она часто видела по телевизору фотографию Мэла, которого в выпусках новостей по-прежнему называли Стивеном Хардуэем. Роберт тоже переехал к ним, и теперь они жили вчетвером. Возможно, скоро к ним приедет и Чарлз Дэнко. В последнее время часто поговаривали, что он готовится осуществить свой последний план, и то, что произойдет, по словам Мэла, надолго останется в памяти жителей города. Мишелл не знала, о чем конкретно шла речь, но чувствовала, что готовится нечто грандиозное.

Она выключила телевизор и спустилась вниз. Мэл работал, перебирая какие-то провода. Она знала, что он готовит новую бомбу, но понятия не имела, где именно она должна взорваться. Он хвастался, что на этот раз придумал нечто такое, что приведет в изумление весь город.

Мишелл осторожно приблизилась к нему сзади.

– Мэл, ты хочешь есть? Я могу что-нибудь приготовить.

– Ты же видишь, что я работаю, – сухо ответил он, аккуратно проталкивая красный провод внутрь деревянной ножки из-под стола. Мишелл знала, что в этой деревяшке он спрятал взрывчатку, а теперь пытается соединить ее со взрывателем.

Она подошла поближе и положила руку ему на плечо:

– Мне нужно поговорить с тобой, Мэл. Я хочу уехать отсюда.

Мэл замер на секунду, снял очки и вытер пот со лба.

– Хочешь уехать? – переспросил он насмешливо. – И куда же, интересно, ты хочешь уехать? Сесть в автобус и уехать домой, в свой паршивый Висконсин? А там поступить в колледж? И это после всех взрывов и убийств?

Мишелл постаралась не заплакать. Она всегда была излишне сентиментальной, а в последнее время вообще рыдала по любому поводу.

– Прекрати, Мэл.

– Послушай, дорогая, – ухмыльнулся тот, – тебя разыскивают по всей стране как опасного преступника и убийцу. Ты же смотришь телевизор и должна знать, что полиция давно уже ищет симпатичную няню, которая взорвала дом вместе с теми, кто в нем находился. Неужели ты забыла об этом? Или просто прикидываешься, что не понимаешь, что происходит?

В этот момент она действительно поняла, что происходит. До нее наконец дошло, что, даже если они успешно выполнят последнее задание, Мэл никуда с ней не уедет. Она часто вспоминала детей Лайтауэра: вот они сидят за столом во время завтрака, старший одевается, чтобы идти в школу. Она понимала, что совершила страшное преступление, и Мэл был прав: ей действительно некуда ехать. Она убийца и останется убийцей навсегда.

– Ну ладно, успокойся, – сказал Мэл, неожиданно смягчившись. – Пока ты здесь, малышка, я всегда могу рассчитывать на твою помощь. Мне нужны твои тонкие и чувствительные пальцы. Подержи этот проводок и ничего не бойся. Ты же знаешь, что ничего страшного не произойдет.

Он поднял вверх мобильный телефон.

– Сейчас не время причитать, дорогая. Мы станем настоящими героями. Мишелл, мы спасем этот ужасный мир от плохих парней. Они никогда нас не забудут.

 

Глава 93

В час ночи мы все еще работали, и никто из нас не думал об отдыхе. Мы с Полом Чином просматривали последние материалы, когда в кабинет вошел Молинари.

– Чарлз Дэнко, – сказал он и бросил на стол зеленую папку с крупной надписью наверху: "ФБР. Для служебного пользования". – Молинари тяжело вздохнул и добавил: – Им пришлось перерыть весь архив, чтобы отыскать это.

От волнения я даже забыла поблагодарить его. Неужели мы скоро поймаем этого мерзавца?

– Он учился в Мичиганском университете, где его дважды подвергали аресту за хулиганство и участие в беспорядках. Последний раз он был задержан в 1973 году в Нью-Йорке за незаконное ношение огнестрельного оружия. Однажды вечером дом, в котором он когда-то жил, был полностью разрушен мощным взрывом.

– Похоже, это действительно наш клиент.

– До этого его разыскивали за попытку подложить бомбу в Пентагон в 1972 году, – продолжал Молинари. – Считается крупным специалистом по взрывам. После взрыва дома в Нью-Йорке он неожиданно исчез, и никто не может сказать, где он находился все это время – внутри страны или за рубежом. Если быть точным, то Чарлз Дэнко не попадал в поле зрения правоохранительных органов почти тридцать лет. Естественно, что все это время его никто и не искал.

– Белый кролик, – задумчиво сказала я.

Молинари открыл папку и вынул оттуда лист бумаги и черно-белую фотографию, полученную по факсу. Такие фотографии ФБР обычно рассылает во все полицейские участки для поиска и задержания наиболее опасных преступников. На ней было все то же, хоть и несколько повзрослевшее лицо, которое я видела на семейной фотографии в доме его отца.

– Да, это наш клиент, – повторил Молинари. – А теперь главный вопрос: как нам его поймать, черт возьми?

 

Глава 94

– Лейтенант! – Я услышала громкий стук в дверь и мгновенно проснулась. На часах было половина седьмого утра. Значит, я уснула, ожидая дальнейших сообщений Молинари о Дэнко.

На пороге моего кабинета стоял встревоженный Пол Чин.

– Лейтенант, вас срочно просят по третьей линии. Сейчас...

– Дэнко? – воскликнула я, стряхивая с себя последние остатки сна.

– Еще лучше. Мы нашли женщину из Висконсина, которая считает, что ее дочь связалась со Стивеном Хардуэем. Мне показалось, что она знает, где та сейчас находится!

С этими словами Пол Чин вернулся к своему столу и переключил телефон на меня. От сонливости не осталось и следа. Я схватила трубку и крепко прижала ее к уху.

– Лейтенант Линдси Боксер, – представилась я сиплым от волнения голосом.

Женщина затараторила, как будто и не было никакого перерыва в ее разговоре с Чином. По ее манере говорить я поняла, что она была не очень образованной и большую часть своей жизни прожила на Среднем Западе.

– Я всегда говорила ей, чтобы она не связывалась с этим сукиным сыном, а она отвечала, что он такой умный. Да уж, умный, как моя старая задница... Моя Мишелл всегда хотела стать человеком. Она очень способная и хорошо училась. Я говорила ей: "Иди в государственную школу и добивайся успеха в жизни. Ты можешь стать кем угодно".

– Вашу дочь зовут Мишелл? – прервала я ее и взяла со стола ручку. – Мисс?..

– Фонтиель. Мишелл Фонтиель.

Я быстро записала имя.

– Расскажите мне, пожалуйста, все, что вам о нем известно.

– Я видела его много раз, – стала вспоминать женщина. – Я имею в виду по телевизору. Ну, того самого, которого сейчас разыскивают. Моя Мишелл связалась с этим типом. Конечно, тогда его звали не Стивен, а как-то иначе. Как же она называла его по телефону? Кажется, Мэлом. Да, точно, Малколм. Они вместе уехали отсюда на Запад. Мне кажется, что он приехал к нам из Портленда или Вашингтона. Это он втянул ее в это идиотское движение "протеста". Я никогда толком не понимала, что это такое и чем они занимаются, но я всегда предупреждала ее.

– А вы уверены, что это тот самый парень, которого показывали по телевизору? – спросила я.

– Конечно. Правда, тогда у него была другая прическа и не было бороды. Я знала...

– Миссис Фонтиель, а когда вы говорили со своей дочерью в последний раз? – снова прервала я ее.

– Точно не помню, кажется, месяца три назад. Она сама звонит мне, когда ей вздумается, и никогда не оставляет мне свой номер. Правда, в последний раз она показалась мне немного странной. Она говорила, что делает людям добро, борется за справедливость. А потом вдруг сказала, что я хорошо ее воспитала, за что она мне очень благодарна. И при этом добавила, что очень любит меня. Меня это здорово удивило. Она никогда не говорила мне такие слова. Мне сразу показалось, что у нее появились какие-то проблемы.

Итак, все сходится. Все соответствовало тому, что мы знали о Хардуэе со слов владельца "Бара КГБ" и из других источников.

– У вас есть возможность связаться с дочерью? – задала я последний вопрос, хотя и не надеялась на положительный ответ. – Может быть, у вас есть ее адрес?

– Да, у меня есть какой-то адрес, – сказала она, немного подумав. – Похоже, это адрес кого-то из ее друзей. Мишелл сказала, что я всегда могу послать ей письмо или записку, если в этом будет необходимость. Это почтовый ящик три-три-три-восемь, Брод-стрит, Окленд, Калифорния.

Я посмотрела на Чина, и мы одновременно записали адрес. Почта откроется часа через два, не раньше. Кроме того, нужно послать в Висконсин агентов ФБР, чтобы они еще раз расспросили эту женщину и взяли у нее фотографию. Между тем я попросила ее подробно описать свою дочь.

– Блондинка, глаза голубые, – начала женщина и, заколебавшись, замолчала. – Мишелл всегда была красивой девочкой, – продолжила она. – Не знаю, правильно ли я сейчас поступаю. Она же еще совсем ребенок.

Я поблагодарила ее за звонок и пообещала, что с ее дочерью будут обращаться по закону, если она, конечно, действительно замешана в этом деле. В душе я, конечно, ни минуты не сомневалась, что это так.

– Сейчас я соединю вас с другим офицером, – сказала я, – но прежде хотела бы задать вам еще один вопрос. – Я вспомнила тот день, когда начались все эти убийства. – Скажите, пожалуйста, ваша дочь, случайно, не страдает заболеванием органов дыхания?

– Да, – подтвердила женщина и, немного помолчав, добавила: – У нее с детства астма, лейтенант. Она с десяти лет не расстается с ингалятором.

Я посмотрела на Чина.

– Думаю, мы наконец напали на след неуловимой Уэнди Рэймор.

 

Глава 95

Синди ездила на работу на автобусе и в связи с этим испытывала некоторые неудобства. Но в этот день у нее было особое настроение. Ее не оставляло предчувствие, что именно сегодня должно произойти нечто важное. Огаст Спайс никогда не нарушал своих обещаний, и сегодня она ждала от него очередного послания.

Автобус был переполнен, и ей пришлось две остановки стоять в проходе, пока не освободилось место. Устроившись поудобнее, она, по своему обыкновению, достала свежий номер "Кроникл" и стала быстро просматривать материалы первой полосы. На самом видном месте была помещена фотография мэра города Фиске, заместителя директора Департамента внутренней безопасности Молинари и шефа городской полиции Траккио. Встреча "большой восьмерки" не была рядовым событием. Ее статья, посвященная возможной связи последних преступлений с давно забытым делом Билли Дэнко, была напечатана в правой колонке рядом с фотографией.

В этот момент мимо нее прошла девушка в толстом шерстяном свитере с рыжими крашеными волосами. Синди подняла голову и вдруг почувствовала, что лицо этой молодой особы показалось ей смутно знакомым. В левом ухе у нее были три крохотные сережки, а волосы скрепляла заколка в форме популярного в шестидесятые годы символа движения за мир.

Синди следила за ней краем глаза. Девушка остановилась возле нее, а когда сидевший рядом мужчина вышел на Ван-Несс-стрит, без колебаний уселась рядом. Синди улыбнулась и перевернула страницу. На второй полосе было еще несколько статей, посвященных предстоящей встрече министров финансов "большой восьмерки". Краем глаза она заметила, что девушка заглядывает в ее газету.

– Знаете, – неожиданно сказала она, посмотрев Синди прямо в глаза, – эти люди ни перед чем не остановятся.

Синди молча улыбнулась, ничего не ответив на ее слова. Ей совсем не хотелось вступать в разговор в общественном транспорте. Но девушку это нисколько не смутило.

– Они не остановятся ни перед чем, мисс Томас, – повторила она, назвав ее по фамилии. – Я уже пыталась это сделать, но бесполезно. Я сделала все так, как вы мне сказали, но это ни к чему не привело.

Синди замерла от изумления. В тот момент ей показалось, что даже сердце перестало биться у нее в груди. Она повернулась к девушке и пристально посмотрела ей в глаза. Только сейчас она заметила, что та была намного старше, чем ей показалось вначале. Ей было лет двадцать пять, если не больше. Синди хотела было спросить, откуда она узнала ее фамилию, но тут же догадалась сама. Эта девушка была тем самым человеком, с которым она общалась по Интернету все последнее время. Возможно, она же работала няней у покойного Лайтауэра и имела непосредственное отношение к убийству Джилл.

– Послушайте, – продолжила девушка шепотом, – я с трудом вырвалась на улицу. Они не знают, что я здесь. В городе готовится страшное преступление. Они собираются что-то взорвать. Скорее всего место где будет проходить встреча "большой восьмерки". Бомба будет очень мощной, намного мощнее всех предыдущих. Я не знаю, где именно они хотят ее взорвать, но там может погибнуть очень много людей. Я не смогла их отговорить, теперь вы попытайтесь остановить их.

Синди сидела не шелохнувшись. В эту минуту она просто не знала, что делать, как реагировать на слова незнакомки. Схватить ее за руку и закричать, чтобы водитель остановил автобус? Сейчас в городе полно полицейских, и задержать ее не составит труда. Но что-то мешало ей это сделать.

– Почему вы говорите все это мне? – растерянно пробормотала Синди.

– Мисс Томас, я очень сожалею, – сказала девушка и легонько коснулась ее руки. – Мне очень жаль всех тех, кто погиб в эти последние дни. Жаль Эрика, Кэтлин, адвоката и вашу подругу. Я понимаю, что мы совершили ужасные преступления... Мне бы очень хотелось, чтобы этого не было. Я пыталась отговорить их, но не смогла.

– Вы должны пойти в полицию и все рассказать, – сказала Синди, взглянув на нее. И тут она с ужасом заметила, что какой-то мужчина внимательно смотрит на них. – Все кончено. Они знают, кто вы, и рано или поздно вас задержат.

– У меня есть для вас кое-что, – продолжала как ни в чем не бывало девушка. Она вынула из кармана клочок бумаги и сунула его в руку Синди. – Мисс Томас, я не знаю, как можно остановить очередное преступление. Это мой последний шанс. Во всяком случае, это лучше, чем оставаться с ними и спокойно наблюдать за происходящим. Я не могу сейчас от них уйти. Не исключено, что их планы могут измениться.

Автобус тем временем подъехал к остановке "Метро-Сивик-центр". Синди развернула бумагу и прочитала: "Беркли, Седьмая улица, 722".

– Боже мой, – невольно вскрикнула Синди. Это был адрес места, где скрывались террористы.

В этот момент девушка быстро встала и направилась к выходу.

– Не уходите, вам туда нельзя! – воскликнула вдогонку Синди.

Девушка обернулась, задержалась на несколько секунд, а потом решительно соскочила с подножки.

– Простите, но я не могу, – крикнула она с тротуара. Я должна быть с ними до конца.

– Подождите! – закричала Синди, но дверь автобуса уже закрылась.

Синди вскочила с места, подбежала к водителю и постучала в окно. Тот очень удивился, но дверь все-таки открыл. Она выскочила из автобуса, но Мишелл Фонтиель уже исчезла в утреннем тумане.

Синди достала телефон и дрожащими от волнения пальцами набрала номер.

– Линдси, – почти закричала она в трубку, – я знаю, где они скрываются! У меня есть их адрес!

 

Часть пятая

 

Глава 96

К дому номер 722 по Седьмой улице в Беркли были стянуты все полицейские силы города. Здесь находились вооруженные полицейские из городского управления полиции, полицейские отряды из Беркли и Окленда, агенты ФБР и даже отряд специального назначения из Департамента внутренней безопасности. Помимо этого возле дома находилось несколько пожарных команд и групп медиков.

Район операции был оцеплен, а жильцы соседних домов отправлены в безопасное место. Двадцать минут назад серый фургон "чеви" подъехал к дому, и сейчас все члены террористической группы находились внутри.

Я стояла рядом с Молинари, который докладывал в Вашингтон о ходе подготовки к операции. Джо Щербак, капитан отряда специального назначения, был назначен руководителем штурмовой группы.

– Вот что мы должны сейчас сделать, – сказал Молинари, присев на корточки позади бронированной полицейской машины, стоявшей примерно в тридцати ярдах от дома. – Мы свяжемся с ними по телефону и предложим сдаться. Если они не согласятся, – он кивнул в сторону Джо Щербака, – тогда наступит твоя очередь.

Согласно плану в дом предполагалось забросить канистры со слезоточивым газом, чтобы выкурить оттуда преступников. Если они выйдут добровольно, с высоко поднятыми руками, их быстро уложат на землю, тщательно обыщут, а потом увезут в камеру предварительного заключения.

– А если нет? – поинтересовался Джо Щербак, надевая пуленепробиваемый жилет.

Молинари пожал плечами.

– Если они окажут вооруженное сопротивление, с ними придется покончить.

Нельзя было сбрасывать со счетов и возможность взрыва. Мы знали, что в доме спрятано большое количество взрывчатки, и хорошо помнили, что произошло в Ринкон-центре два дня назад.

Штурмовая группа была готова, снайперы заняли свои места на крышах окрестных домов и за бронированными полицейскими машинами. Синди Томас находилась рядом с нами, так как девушка по имени Мишелл ей доверяла: она могла пригодиться в том случае, если дело дойдет до переговоров.

Я очень волновалась. Больше всего на свете мне хотелось, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился и в нашем городе больше не пролилась ничья кровь.

– Как вы думаете, им известно, что они окружены? – спросил Траккио, не сводя глаз с серого дома.

– Если и нет, – улыбнулся Молинари, – то скоро они об этом узнают. – Он посмотрел на Щербака и кивнул ему. – Капитан, можете звонить.

 

Глава 97

А в доме номер 722 между тем началась паника. Роберт, схватив автоматическую винтовку, занял место у одного из окон, откуда ему было видно все, что происходило перед домом.

– Там целая армия! – закричал он. – Все вокруг заполнено копами!

Джулия визжала и вела себя как сумасшедшая.

– Я же говорила, чтобы вы убирались из моего дома! – орала она не своим голосом. – Я говорила, чтобы вы катились ко всем чертям! – Она посмотрела на Мэла: – Ну и что нам теперь делать? Что нам делать, я спрашиваю?

Мэл казался спокойным. Он подошел к окну и выглянул на улицу, осторожно раздвинув шторы, после чего направился в свою комнату и вскоре вернулся оттуда с большим черным чемоданом на колесах.

– Возможно, погибать, – невозмутимо ответил он.

Мишелл все это время молчала, чувствуя, как бешено колотится сердце. Иногда ей казалось, что оно совершает не меньше тысячи ударов в секунду. В любой момент может начаться штурм, и сотни вооруженных до зубов полицейских ворвутся в дом. Ее мучили противоречивые чувства. С одной стороны, ей было очень страшно, а с другой – стыдно за предательство, которое она совершила по отношению к своим друзьям. Значит, она предала и то дело, ради которого все они сражались, не жалея своих жизней. Но ведь она помогала им убивать невинных женщин и детей, а теперь, возможно, с ее помощью, этим преступлениям будет положен конец.

Неожиданно зазвонил телефон. Все быстро повернулись и долго смотрели на аппарат, словно не веря своим ушам. В наступившей тишине эти звонки показались им ударами колокола.

– Возьми трубку, – приказал Роберт Мэлу. – Ты же хотел быть лидером.

Мэл медленно подошел к телефону и после пятого или шестого звонка взял трубку. Какое-то время он молча слушал, сохраняя абсолютное спокойствие.

– Стивен Хардуэй, – гордо произнес он через минуту. – Да, я слышу вас. – Он наконец положил трубку и оглядел присутствующих. – Они сказали, что у нас есть последний шанс остаться в живых. Все, кто хочет, могут покинуть этот дом с поднятыми руками. Другой возможности не будет.

В комнате повисла гнетущая тишина. Роберт по-прежнему стоял у окна и смотрел на улицу, Джулия прислонилась спиной к стене и дрожала как осиновый лист. Ми-шелл хотелось крикнуть, что это она во всем виновата.

– Ну что ж, – произнес Роберт, – лично меня они этим не запугают. Живым я им не дамся. – С этими словами он поднял винтовку, осторожно подошел к парадной двери, на мгновение повернулся к друзьям, подмигнул им в знак прощания, а потом резко рванул на себя дверь и выбежал из дома. Когда до припаркованного на обочине дороги фургона оставалось несколько метров, он поднял винтовку и начал стрелять в сторону полицейских.

В ответ раздались два громких хлопка. Всего два. Роберт остановился и, обернувшись, посмотрел в сторону дома. На лице его отразилось удивление, на груди быстро расплывалось большое красное пятно.

– Роберт! – завизжала Джулия и, разбив пистолетом оконное стекло, высунула руку и стала палить во все стороны без разбора. Но вот она дернулась, упала и больше уже не двигалась.

В этот момент в крайнее окно влетела черная канистра, откуда стал с шумом вырываться слезоточивый газ. Вторая канистра влетела в среднее окно, за ней последовала еще одна. Комната быстро заполнилась сизым дымом.

Мишелл закрыла лицо руками, но это не помогло.

– Мэл, – закричала она, оглядываясь по сторонам. Он стоял у дальней стены, и на его лице не было ни страха, ни отчаяния. В правой руке он сжимал мобильный телефон.

– Я не выйду отсюда, – спокойно сказал он.

– Я тоже, – эхом отозвалась Мишелл и покачала головой.

– Ты действительно храбрая девочка, – грустно улыбнулся Мэл.

Она смотрела, как он набирает роковой номер. Через секунду из черного чемодана на колесиках раздался звонок. За ним последовал второй звонок, потом третий...

– Ты помнишь? – сказал Мэл и сделал глубокий вдох. – Нет ничего страшнее жизни, правда, Мишелл?

 

Глава 98

Когда прогремел взрыв, мы все находились за полицейскими машинами примерно в ста футах от дома. Из окон вырвались оранжевые языки пламени, а из-под крыши повалил черный дым. Я успела заметить, как дом приподнялся, оторвавшись от фундамента, а потом разлетелся на куски.

– На землю! – закричал Молинари. – Всем лечь на землю!

Взрывной волной нас отбросило назад. В последнее мгновение я схватила Синди за руку и толкнула ее на землю, прикрыв своим телом от осколков стекла. Поблизости раздались громкие крики полицейских.

Через секунду я подняла голову и огляделась вокруг.

– Боже, какой ужас, – прошептала Синди.

На том месте, где стоял дом, теперь была лишь груда дымящихся обломков.

– Мишелл, – прошептала Синди. – Где же ты? Выходи.

Ветер подхватил языки пламени, и вскоре огонь уже бушевал вовсю. Глупо было ожидать, что в этом аду мог уцелеть хоть один человек. Выжить при таком взрыве было практически невозможно.

Где-то рядом громко завыли сирены, воздух заполнился треском раций и громкими голосами полицейских: "На Седьмой улице в доме номер 722 произошел мощный взрыв..."

– Может быть, ее там не было? – тихо спросила Синди, глядя на дымящиеся обломки.

Я обняла ее за плечи.

– Синди, они убили Джилл.

Позже, когда пожарные залили водой огонь, а медики начали собирать разбросанные взрывом останки, я подошла к груде обломков. Неужели все закончилось? Сколько человек здесь погибло? Четверо или пятеро. Хардуэй скорее всего мертв, но был ли там Чарлз Дэнко? Огаст Спайс?

В это время на место взрыва прибыла Клэр и сразу же приступила к осмотру обгоревших тел, точнее, тех фрагментов, которые от них остались.

– Клэр, я ищу белого мужчину, – сказала я ей. – Примерно лет пятидесяти.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Сейчас я могу сказать лишь, что здесь четыре тела. Чернокожий мужчина, застреленный на дороге возле фургона, и три человека, погибшие внутри дома. Двое из них женщины.

– Ты в порядке? – спросил подошедший сзади Молинари. Он только что сообщил в Вашингтон о взрыве и теперь решил лично осмотреть место.

– Это еще не конец, – вместо ответа сказала я, показывая рукой на дымящуюся груду обломков.

– Дэнко? – догадался он. – Медики дадут нам ответ на этот вопрос. Во всяком случае, его организация уничтожена. Что он может сделать один?

Вдруг я увидела женский берет, выглядевший довольно нелепо среди обгоревших обломков. Я подняла его и осмотрела со всех сторон.

– Да будет услышан голос народа, – сказала я Молинари, протягивая ему берет. Его украшал знаменитый символ движения борцов за мир шестидесятых годов.

 

Глава 99

Чарлз Дэнко бесцельно бродил по улицам Сан-Франциско, обдумывая ситуацию, сложившуюся после неожиданного взрыва в Беркли. Погибли его товарищи, его верные и преданные друзья. Они погибли за правое дело, как мученики, как истинные герои, как и его брат Уильям много лет назад.

"Я бы убил всех этих людей прямо сейчас, в эту минуту, на этом самом месте, – думал он, глядя на спешащих по своим делам прохожих. – Но сейчас не время".

Он знал, что настала его очередь и медлить нельзя, так как очень скоро полиция может напасть на его след. Впрочем, если сохранять осторожность и хладнокровие, можно продержаться даже несколько дней. А уж этими-то качествами он обладал вполне. "Ты погиб, мой верный друг, – вспомнил он Роберта. – И вы, мои преданные товарищи, мои бойцы". Господи, как трудно сдержать себя в такую минуту. Глаза его потемнели от ярости. Эти полицейские, агенты ФБР и прочие прислужники государства сейчас радуются своей победе и с глупой гордостью считают себя истинными "защитниками" народа.

Но все они заблуждаются. Они не понимают, что речь идет о священных принципах справедливости и мести. Эти две идеи прекрасно сочетаются, дополняя друг друга. Он всегда считал себя борцом за правду, но дело не только в этом. Он продолжил дело убитого брата, унаследовав все его принципы и подхватив знамя борьбы против несправедливости и лжи. Таким образом, им всегда двигали два чувства – справедливости и мести, а это двойная мотивация и двойная ненависть.

Он вглядывался в лица прохожих, смотрел на их дорогую одежду, видел все эти дурацкие витрины и чувствовал, что ненависть все сильнее разгорается в его душе. Все они виноваты в трагедии, которая произошла много лет назад. Все эти люди, все государство и вся страна. Они еще не осознали своей вины. Пока не осознали. Но это вопрос недалекого будущего. Война уже выплеснулась на эти сверкающие неоновой рекламой улицы, а солдат для этой войны всегда будет предостаточно.

Он всегда считал себя бойцом. И таких бойцов будет все больше и больше.

Дэнко остановился у телефона-автомата и сделал два звонка. Первый звонок был адресован еще одному бойцу, а второй – его наставнику, человеку, который думает обо всем и все просчитывает на много ходов вперед.

Чарлз Дэнко наконец принял решение: новая волна террора начнется завтра. А это значит, ничто в этом мире не изменилось.

 

Глава 100

На следующий день, как и планировалось, в Сан-Франциско должна была начаться встреча министров финансов "большой восьмерки". Сторонники жесткой линии в Вашингтоне хотели, чтобы она состоялась, и переубедить их было невозможно. Торжественное открытие встречи было намечено на вечер и должно было сопровождаться дипломатическим приемом в зале Родин-гэллери во Дворце Почетного легиона, окна которого выходят на знаменитый мост Золотые ворота.

Планировалось, что торжественные мероприятия будет принимать Элдридж Нил – самый знаменитый афроамериканец страны, в то время вице-президент Соединенных Штатов. Нет надобности говорить о том, что для обеспечения безопасности этого чрезвычайно важного международного форума были задействованы все подразделения правоохранительных органов. По пути следования его участников выстроились люди в униформе, а все удостоверения личности многократно проверялись полицией и агентами ФБР. Более того, полицейские исследовали все мусорные баки, а специально обученные собаки обнюхали все урны и вентиляционные отверстия.

Однако Чарлз Дэнко все еще был на свободе, и единственным человеком, который мог вывести нас на него, был его отец Карл Дэнко.

Именно поэтому, пока все сотрудники моего отдела были заняты обеспечением безопасности участников встречи "большой восьмерки", я решила еще раз съездить в Сакраменто.

Старик был крайне удивлен моим визитом.

– Я думал, вы сейчас празднуете успех операции по уничтожению террористов, – заметил он. – Похоже, убийство молодых людей, почти детей, стало для ваших людей привычным делом. Чего вы от меня хотите на этот раз?

– Вашего сына, – прямо ответила я.

– Мой сын мертв, – отрезал Карл Дэнко, но все же, тяжело вздохнув, отступил в сторону, пропуская меня в дом. На этот раз в гостиной горел камин. Старик подбросил туда еще немного дров, а потом тяжело опустился на стул возле огня. – Я уже говорил вам раньше, что все вопросы о Уильяме надо было задавать тридцать лет назад.

– Сейчас меня интересует не Уильям, а Чарлз, – сказала я.

Дэнко заколебался.

– Я уже говорил федеральным агентам...

– Мы знаем, – оборвала я его на полуслове. – Нам известен весь его послужной список, мистер Дэнко. Более того, мы знаем, что он не умер.

Старик угрюмо хмыкнул.

– Значит, вы все равно не оставите меня в покое. Сначала вы убили Уильяма, а теперь охотитесь за Чарли. Послушайте, лейтенант, вы же поймали тех убийц, так почему же вы врываетесь в мой дом и утверждаете, что мой сын Чарли жив? Кто вам об этом сказал?

– Джордж Бенгозиан, – спокойно ответила я.

– Кто?

– Джордж Бенгозиан, вторая жертва преступников. Он хорошо знал Билли еще во время учебы в Беркли. Более того, мистер Дэнко, он предал его.

Дэнко заерзал на стуле.

– Что это значит?

– А Фрэнка Сэймура вы знаете? – продолжала я. – Он был убит во время взрыва в Ринкон-центре. Так вот, этот Фрэнк Сэймур был руководителем полицейской операции по захвату штаб-квартиры на Хоуп-стрит, во время которой и был убит ваш сын. Так что, мистер Дэнко, Чарлз все еще на свободе и продолжает убивать ни в чем не повинных людей. Мне кажется, он потерял рассудок. Впрочем, вы, вероятно, сами догадываетесь об этом.

Старик вздохнул, посмотрел на огонь в камине, а потом встал и подошел к столу. Потянув на себя нижний ящик стола, он вынул оттуда стопку старых писем, перетянутых веревкой, и швырнул ее на стол.

– Я не лгал вам, – сухо сказал он. – Для меня мой сын действительно умер много лет назад. За последние тридцать лет я видел его только один раз на улице в Сиэтле. А пять лет назад я стал получать письма. Раз в год, на мой день рождения.

"Господи, – подумала я, – значит, я не ошиблась. Чарлз Дэнко жив и продолжает совершать преступления". Я взяла со стола письма и стала медленно перебирать их.

Старик снова пожал плечами.

– Думаю, он по-прежнему преподает в каком-то колледже или что-нибудь в этом роде.

Я обратила внимание на то, что на конвертах не было обратного адреса, но все они были отправлены из Портленда, штат Орегон. Причем последнее пришло совсем недавно, седьмого января, то есть четыре месяца назад.

И тут меня осенило. Это не могло быть простым совпадением. Стивен Хардуэй учился в колледже в Портленде. Это был знаменитый колледж Рид. Я пристально посмотрела на старика. – Вы сказали, что он где-то преподает? Где именно, не можете уточнить?

Он покачал головой:

– Понятия не имею.

И тут я поняла, что знаю это место. Я была абсолютно в этом уверена. Дэнко все это время преподавал в колледже Рид. Именно там он и познакомился со Стивеном Хардуэем.

 

Глава 101

Меня соединили с Молинари, который в этот момент находился во Дворце Почетного легиона. До приема вице-президента оставалось менее двух часов. Встреча "большой восьмерки" началась.

– Джо, я выяснила, где может находиться Дэнко, – закричала я в трубку. – Он преподает в колледже Рид, в Портленде. Именно там учился Стивен Хардуэй, и там же они познакомились.

Молинари сказал, что немедленно отправит туда группу агентов ФБР.

Я включила полицейскую сирену и проблесковые маяки и на огромной скорости помчалась в Сан-Франциско. Миновав небольшой городок Вальехо, я решила не ждать новостей от Молинари, а попытаться выяснить все по телефону. Набрав номер колледжа, я представилась, и оператор соединил меня с деканом по академическим исследованиям Майклом Пикоттом. В это время несколько агентов из местного отделения ФБР уже прибыли к зданию колледжа.

– Нам нужно срочно установить местонахождение одного из ваших профессоров, – сказала я, назвав ему свое имя и должность. – Это чрезвычайно важно. К сожалению, я не знаю его нынешнего имени и не смогу описать внешность. Его настоящее имя Чарлз Дэнко, сейчас ему примерно под пятьдесят.

– Д-Дэнко? – запинаясь, переспросил тот. – Ни один из наших преподавателей не носит эту фамилию. Что же касается возраста, то у нас есть несколько человек, которым более сорока лет, включая меня самого.

Я почувствовала, что теряю терпение. Сейчас дорога была каждая минута.

– Послушайте, профессор, вы можете дать мне номер вашего факса?

Записав номер, я сразу же позвонила в полицейский участок и попросила Лорейн отправить по факсу в Портленд фотографию Дэнко семидесятых годов с пометкой "разыскивается", которую ФБР распространило тогда по всей стране. Я надеялась, что нужный нам человек сохранил хоть какое-то сходство с прежним Дэнко.

Пока Лорейн выполняла мое поручение, я уже подъехала к мосту Золотые ворота. До международного аэропорта Сан-Франциско было минут двадцать езды, и я вдруг подумала, что вполне могла бы сама слетать в Портленд и окончательно установить личность Дэнко. Но тут позвонил Майкл Пикотт.

– Лейтенант, я только что получил фотографию, – сказал он не совсем уверенно. – Но здесь написано, что он разыскивается как опасный преступник.

– Посмотрите на нее внимательно, – попросила я. – Пожалуйста, это очень важно. Вы узнаете его лицо?

– Боже мой, – неожиданно воскликнул декан и замолчал.

– Кто он? Как его зовут? – Последнюю фразу я прокричала срывающимся от волнения голосом. Я чувствовала, что декан узнал его, но не решается назвать имя. Ведь это его коллега, а может быть, даже друг.

Тем временем я проехала мост и свернула на Харрисон-стрит.

– Мистер Пикотт, прошу вас, мне нужно срочно узнать, где он сейчас находится, – взмолилась я. – Неужели вы не понимаете, что речь идет о жизнях многих людей!

– Стэнцер, – с трудом выдавил из себя декан. – Человек на этой фотографии очень похож на Джеффри Стэнцера. Я абсолютно в этом уверен.

Я вынула ручку и быстро записала имя. Джеффри Стэнцер. Значит, Дэнко – это Стэнцер и одновременно Огаст Спайс. И сейчас он на свободе.

– Где мы можем его найти? – спросила я у декана. – Сейчас в вашем колледже работает группа агентов ФБР. Нам нужен его точный адрес.

Пикотт опять заколебался.

– Профессор Стэнцер, – сообщил он, – весьма уважаемый преподаватель нашего колледжа.

Я свернула на обочину и остановила машину.

– Профессор, вы должны немедленно сообщить нам точный адрес Джеффри Стэнцера. Он жестокий и хладнокровный убийца, который собирается совершить очередное преступление.

Декан тяжело вздохнул.

– Вы сказали, что звоните из Сан-Франциско?

– Да.

Он немного помолчал.

– Знаете, он сейчас находится в вашем городе... Джеффри Стэнцер должен выступить на встрече представителей "большой восьмерки". Если не ошибаюсь, его выступление запланировано на сегодняшний вечер.

Боже мой, значит, Дэнко в городе и может убить всех участников конференции.

 

Глава 102

Чарлз Дэнко стоял у входа во Дворец Почетного легиона, освещенный яркими огнями, испытывая некоторую нервозность и в то же время радостное предвкушение. Сегодняшний вечер должен стать для него судьбоносным. Он прославит не только себя, но и своего покойного брата Уильяма.

Все, кто хорошо знал его в последние годы, немало удивятся тому, что он выступает на таком авторитетном форуме, как встреча "большой восьмерки". Джеффри Стэнцер много лет жил замкнуто, занимаясь исключительно научной деятельностью и всячески избегая публичных мероприятий. И все это ради того, чтобы не привлечь внимания полиции. Но сегодня вечером он удивит сограждан не только своим выступлением. Все его научные теории и анализы не значат ровным счетом ничего по сравнению с тем, что он собирается совершить. Сегодня он перепишет историю страны.

И самое забавное, что полицейские, сбившиеся с ног в тщетных поисках таинственного Огаста Спайса, сами же пропустили его на эту важную встречу. Он даже вздрогнул от охватившего его возбуждения, крепко прижав к себе кожаный брифкейс, в котором хранился его доклад, включавший анализ эффективности иностранных инвестиций на рынках труда в развивающихся странах. Многие сочли бы этот материал делом всей его жизни. Но что они знают о нем? Эти тупицы понятия не имеют о его настоящей жизни.

Дэнко посмотрел на охранников в строгих черных костюмах, которые тщательно проверяли карманы и сумки приглашенных экономистов, дипломатов и их разодетых жен. "Я мог бы убить всех этих людей, – подумал он, – и непременно сделаю это при первом же удобном случае".

А почему бы и нет? Все эти люди приехали сюда, чтобы в очередной раз перекроить экономическую карту мира и навязать свою волю тем странам, которые не могут с ними соперничать или просто отстоять свои национальные интересы. "Кровопийцы, – подумал он, – жалкие и низкие существа. Все вы заслуживаете смерти, как Лайтауэр и Бенгозиан".

Он встал в очередь на вход в главный зал и вскоре прошел мимо огромной статуи "Мыслителя" Родена. Еще через минуту Дэнко предъявил свое приглашение привлекательной женщине в длинном вечернем платье. Наверное, тоже из ФБР, а под этим роскошным платьем наверняка спрятан пистолет "глок". "Цыпленок с пенисом", подумал он.

– Добрый вечер, сэр, – приветливо улыбнулась женщина и сверила его имя со списком приглашенных. – Приношу извинения за некоторые неудобства, профессор Стэнцер, но мы должны осмотреть брифкейс. Прошу вас, пройдите к сотруднику безопасности.

– Разумеется, – понимающе кивнул он. – Здесь только мой доклад. – Он передал кейс офицеру, а потом, вытянув вперед руки, терпеливо ждал, пока его с головы до ног ощупывали металлодетектором. Проведя несколько раз прибором по его одежде, сотрудник безопасности задержался на месте внутреннего кармана пиджака.

– Что у вас там? – спросил он.

Дэнко вынул из кармана небольшой пластмассовый баллончик с этикеткой и рецепт, выписанный на его имя. Это устройство было последним шедевром Стивена Хардуэя, которым тот очень гордился. Бедный Стивен. Бедные Джулия, Роберт и Мишелл. Настоящие бойцы, такие же, как он.

– У меня часто бывают приступы астмы, – спокойно пояснил Дэнко и, закашлявшись, показал себе на грудь. – Это провентил. Я всегда беру его с собой перед публичными выступлениями. У меня есть рецепт.

Охранник внимательно смотрел на баллончик. Дэнко с любопытством наблюдал за ним. Да, Стив поработал на славу. Кому сейчас придет в голову таскать с собой огнестрельное оружие или бомбу, если можно убить сотни людей с помощью небольшого баллончика, который умещается на ладони? "Уильям мог бы гордиться мной!" – подумал он.

– Можете проходить, сэр, – наконец-то сказал охранник, махнув рукой в сторону зала. – Желаю удачи.

– О да, я очень рассчитываю на нее сегодня, – подчеркнуто вежливо ответил Дэнко.

 

Глава 103

Я гнала свой "иксплорер" на бешеной скорости, проскакивая на красный свет. До Дворца Почетного легиона было рукой подать, но если учесть оживленное уличное движение, то мне предстояло ехать еще минут десять, не меньше. Я набрала номер Молинари, однако его телефон был отключен.

Тогда я попыталась связаться с шефом, но его секретарша сказала, что он находится среди участников конференции.

– Понимаете, – добавила она, – с минуты на минуту туда приедет вице-президент, поэтому шеф тоже там.

– Послушайте меня внимательно! – закричала я в трубку, остервенело крутя руль, чтобы обогнать ползущие впереди машины. – Немедленно найдите Траккио или Молинари! Мне плевать, с кем они разговаривают в данный момент! Дайте им этот телефон! Речь идет о национальной безопасности! Да поживее!

Я посмотрела на часы. Бомба могла взорваться в любой момент, а в нашем распоряжении была только фотография предполагаемого преступника тридцатилетней давности. Я не была уверена в том, что смогу узнать его в толпе.

Несколько минут показались мне целой вечностью. Наконец в трубке раздался голос Молинари.

– Джо, – закричала я, – слушай меня и не перебивай. Чарлз Дэнко сейчас находится в большом зале! Он проник туда в качестве одного из докладчиков под именем Джеффри Стэнцера! Я приеду через несколько минут, но очень боюсь, что будет слишком поздно! Джо, постарайся его задержать!

Мы быстро обсудили все возможные варианты действий. Конечно, можно было попросить всех покинуть здание, объявив по радио о реальной угрозе взрыва, но Молинари был решительно против. По его мнению, это могло спугнуть террориста и заставить его действовать по другой схеме или произвести взрыв раньше времени.

Наконец я свернула на Тридцать четвертую улицу и подъехала к парку, за которым находилось здание дворца. Все пространство парка было заполнено антиглобалистами, и мне пришлось буквально продираться сквозь плотную толпу. Меня остановил полицейский патруль, охранявший подъезд к зданию. Опустив стекло, я показала ему свой жетон и, почти не останавливаясь, вырулила к главному входу, лавируя между многочисленными лимузинами и полицейскими автомобилями. Оставив машину возле входа, я выскочила на площадь и бросилась вперед, размахивая жетоном перед полицейскими и федеральными агентами с криками "Пропустите меня! Пропустите!".

Наконец я ворвалась в вестибюль, до отказа заполненный высокопоставленными гостями и государственными чиновниками. Через мгновение я уже увидела Молинари, отдававшего распоряжения по рации. Не теряя ни секунды, я бросилась к нему.

– Он здесь, – сказал Молинари. – Его имя значится в списке приглашенных, и он уже успел пройти контроль.

 

Глава 104

Я снова оглядела огромную толпу послов, членов правительств и крупных бизнесменов. Все они спокойно разгуливали по залу, пили шампанское и переговаривались между собой. И в любую минуту здесь может произойти взрыв. Прежде всего мы отыскали вице-президента и препроводили его в безопасное место. Впрочем, кто мог знать, какое место в этом здании можно было считать безопасным? Чарлз Дэнко мог быть где угодно, и одному Богу было известно, что у него на уме. А мы даже не знали, как выглядит этот ублюдок!

Молинари сунул мне в руку переговорное устройство.

– У меня есть та фотография, – сказал он мне на ухо. – Сейчас я пойду налево, а ты осмотри все с правой стороны и держись на связи. Линдси, никаких героических поступков, договорились?

Я молча кивнула и стала пробираться сквозь толпу, пристально вглядываясь в лица окружавших меня людей. При этом я старалась представить себе Чарлза Дэнко таким, каким он мог бы выглядеть сегодня. Жаль, что я не попросила декана дать мне описание его внешности. Все произошло так быстро, что я даже опомниться не успела.

"Ну где же ты, сукин сын?" – пронеслось у меня в голове.

– Джо, – сказала я в микрофон рации, – я все проверила, его здесь нет.

– Я тоже все осмотрел, – ответил Молинари. – Пока ничего. Но он точно здесь.

Я продолжала напряженно вглядываться в каждое лицо. Нашим единственным преимуществом было то, что он пока еще не знал, что его ищут. У выхода дежурили несколько федеральных агентов, тщательно наблюдавших за проходящими мимо людьми. Сейчас самое главное – не вызвать ненароком панику и не выдать себя. Но где сейчас Дэнко? Что он собирается сделать? Ясно было только одно: раз уж он лично явился на эту конференцию, стало быть, должно произойти нечто грандиозное.

– Я приближаюсь к статуе Родена, – сообщила я Молинари. Вдоль стен стояли огромные бронзовые скульптуры, рядом с которыми медленно передвигались участники конференции с бокалами шампанского в руках. Я увидела, что возле одной из статуй собралась толпа.

– Что здесь происходит? – спросила я женщину в черном платье.

– Ждут вице-президента, – ответила она. – Он должен появиться здесь с минуты на минуту.

Вице-президент находился в укрытии, но об этом, естественно, никто не знал. Значит, все эти люди собрались здесь, чтобы поговорить с ним. Может быть, и Дэнко тоже?

Я внимательно осмотрела собравшихся людей и в конце концов остановила свой взгляд на высоком худощавом мужчине с лысеющей макушкой. У него был высокий лоб и близко посаженные узкие глаза. Он стоял с противоположной стороны и держал руку в кармане пиджака. Я почувствовала неприятный холод, в груди заныло. Да, конечно, было какое-то сходство между тем молодым человеком, изображенным на старой фотографии, и этим лысеющим, но все еще стройным мужчиной. Проходившие по залу люди постоянно закрывали его от меня, но я уже не сомневалась, что это он. Чарлз Дэнко был копией своего отца.

Отвернувшись, я прижала к губам рацию.

– Джо, я нашла его! Он здесь, Джо, возле скульптур!

Дэнко находился среди людей, ожидавших встречи с вице-президентом! Я чувствовала, что сердце у меня вот-вот выскочит из груди. Он стоял неподвижно, не вынимая левой руки из кармана пиджака. Что у него там? Детонатор? Но как он пронес его с собой? А если нет, то что?

– Джо, – снова связалась я с Молинари, – я в зале, где стоит статуя Родена, и не спускаю глаз с Дэнко.

– Оставайся на месте, – тихо сказал мне Молинари. – Я сейчас приду. И ничего не предпринимай без меня.

Но в этот момент произошло невероятное. Дэнко, словно почувствовав на себе мой взгляд, повернулся и посмотрел мне в глаза. Не знаю, может быть, он видел меня по телевизору или просто почувствовал, что я из полиции, но он все понял.

Мгновение он продолжал стоять неподвижно, а потом медленно отошел в сторону, не сводя с меня взгляда. Я сделала шаг в его сторону и расстегнула жакет, чтобы достать оружие. Не меньше десятка людей отделяли меня от него. Я должна подойти поближе.

На какое-то мгновение я выпустила его из поля зрения, а когда вынырнула из толпы, на прежнем месте его не оказалось.

Белый кролик снова ускользнул от меня.

 

Глава 105

Я с трудом пробралась туда, где он стоял всего несколько секунд назад. Ушел! Я растерянно оглядела зал.

– Я его потеряла! – крикнула я Молинари. – Должно быть, он затерялся где-то в толпе, сукин сын! – Я проклинала себя на чем свет стоит, хотя и понимала, что моей вины в этом нет.

Чарлз Дэнко как в воду канул: ему не составило труда затеряться в толпе одинаково одетых участников встречи. Не долго думая я бросилась бежать по длинному коридору, расталкивая попадавшихся мне навстречу людей. Если бы они только знали тогда, какая опасность им угрожала! Я добралась до самого конца коридора, где начиналась экспозиция музея, но так и не увидела его.

Вернувшись в зал, я наткнулась на Молинари.

– Он здесь, Джо, – сказала я. – Я уверена в этом. Он ждал этого момента.

Молинари молча кивнул и тут же распорядился по рации, чтобы никого не выпускали из здания. А я в тот момент подумала, что если Дэнко взорвет сейчас бомбу, то жертв будет намного больше, чем в Ринкон-центре, и в их числе окажемся и мы с Молинари. "Ну где же ты, мерзавец!"

И вдруг мне показалось, что я его увидела. Во всяком случае, я заметила высокого худощавого человека с плешивой макушкой, который ходил кругами, время от времени ныряя в толпу.

– Дэнко! – закричала я во весь голос, выхватывая пистолет из кобуры. – Дэнко! Стой!

Толпа расступилась, и я увидела, как Дэнко, улыбнувшись, вынул что-то из кармана.

– Полиция! – крикнул Молинари. – Всем лечь на пол!

Я не сразу разглядела, что это был за предмет – пистолет или детонатор, и только через несколько секунд поняла, что в руке он сжимал небольшой пластмассовый баллончик. Встретившись со мной взглядом, Дэнко протянул руку в мою сторону, и в этот момент я выстрелила. Это было очень опасно в переполненном зале, но другого выхода у меня не было.

Через секунду я подбежала к нему и вцепилась в его руку, пытаясь вырвать баллон. Дэнко застонал от боли и попытался направить его мне в лицо. Трудно сказать, чем бы все это кончилось, если бы в тот момент мне на помощь не подоспел Молинари. Он схватил Дэнко за шею и потянул на себя. Тот отвернулся от меня и направил баллон на него.

– Отойди от него подальше! – крикнул мне Молинари. Я, получив передышку, вывернула Дэнко руку и, навалившись всем телом, попыталась сломать ее.

Дэнко вскрикнул от боли и повернулся ко мне. Никогда в жизни я не видела такого взгляда – ледяного, полного ненависти.

– Ублюдок! – закричала я ему в лицо. – Вспомни, что ты сделал с Джилл!

С этими словами я повернула его руку с зажатым в ней баллоном и надавила на кнопку. В лицо Дэнко ударила тонкая струя белого газа. Он застыл на мгновение, а потом тяжело закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Его лицо исказилось от боли и стало похожим на ужасающую маску смерти. Подоспевшие агенты оторвали Дэнко от меня и повалили на пол. Он тяжело дышал и все время кашлял, тщетно пытаясь очистить легкие от смертельного яда.

– Все! – выдохнула я. – Тебе конец! Ты проиграл, подонок!

И тут я увидела в его глазах едва заметную насмешку. Он кивнул, чтобы я приблизилась.

– Дура, можно покончить со мной, но нельзя покончить со всеми. На мое место придет другой боец.

В этот момент я услышала выстрелы и поняла, что я действительно дура.

 

Глава 106

Мы с Молинари бросились во двор, откуда доносились выстрелы, и попытались протиснуться через толпу зевак. Я не сразу увидела, что произошло, да лучше бы мне этого и не видеть. Элдридж Нил лежал на земле лицом вверх, а на его белоснежной рубашке расплывалось красное пятно. Кто-то сумел приблизиться к вице-президенту США и выстрелить в него. Боже мой, неужели произошла еще одна американская трагедия?

Чуть поодаль группа агентов держала за руки молодую девушку, не старше восемнадцати-девятнадцати лет с копной рыжих волос на голове.