Когда Джонни проснулся, в комнате уже горел торшер. Джонни сел на кровати и уставился на Маллигана Поймать Живьем, который сидел в кресле рядом с торшером и читал вечерний выпуск «Лас-Вегас наггет». Кровать скрипнула. Маллиган отложил газету.

— Хэлло, Флетчер, — сказал он. — Кто это тебе так навешал?

— Хотите верьте, хотите нет, — огрызнулся Джонни, — но я ударился о дверь.

Он ощупал свое лицо и убедился, что опухоль почти полностью спала. Прикасаться к этому месту было больно, и грудь тоже болела там, где в нее угодил башмак Джима Лэнгфорда, но в целом сон пошел Джонни на пользу. Он чувствовал себя вполне сносно.

— Я слышал, ты прямо-таки разгромил здешнее казино, — продолжал Маллиган.

— Да так, слегка, — ответил Джонни. — Вот интересно, сколько сейчас показывают мои часы в ломбарде Канзас-Сити.

— Почти девять, потому как здесь — семь.

— Выходит, я проспал семь часов?

Джонни посмотрел на вторую кровать. Сэм все еще крепко спал, но его храп был почти не слышен.

Маллиган ткнул пальцем в кучу желтых жетонов на комоде:

— Неосторожно. Дверь-то была не заперта.

— Я думал, нам здесь нечего опасаться, — возразил Джонни. — Говорят, в Лас-Вегасе замечательные полицейские.

— Каждый человек имеет свою цену, — ответил Маллиган.

— Какая же ваша цена?

— Шесть лет назад это было четверть миллиона.

Джонни пристально посмотрел на него.

— Моя третья жена, — спокойно пояснил Маллиган. — Столько она заплатила мне при разводе.

— И за шесть лет вы потратили четверть миллиона?

Маллиган невесело рассмеялся:

— За полтора года. Последние сто тысяч я спустил в Вегасе. Вот почему именно здесь я стал полицейским.

— Воспоминания — тяжелое дело.

— Мои — нет. Я неплохо пожил. Охотился на крупную дичь, написал книгу, которая разошлась миллионным тиражом. Снял фильм, стал кинозвездой. Я имел постоянный столик в клубе «Аист», а однажды провел уик-энд в Белом доме. Я был женат на женщине, которая стоит пятьдесят миллионов баксов. У нас был дом в Нью-Йорке, коттедж в Бар-Харбор, поместье на Лонг-Айленде, еще одно — во Флориде и еще ранчо в Нью-Мехико. Чего еще человеку желать?

— Женщину, у которой нет пятидесяти миллионов.

— Она у меня есть: это моя четвертая жена. Она сама стирает белье.

— Хотелось бы с ней познакомиться.

— Может, и познакомишься. — Маллиган сложил газету. — А тебе что нужно, Флетчер? Я хочу сказать — здесь, в Лас-Вегасе?

Джонни на минуту задумался.

— Вчера вечером я ехал по Долине Смерти. Вдоль дороги шел человек… он еле держался на ногах… один… раненый…

— Да?

— Он умер. А перед смертью дал мне вот это.

Джонни достал колоду карт и фиолетовый жетон. Маллиган встал, подошел поближе и взял их у Джонни из рук.

Вытащил карты из упаковки, перетасовал и снова убрал в коробочку. Долго разглядывал фиолетовый жетон, поворачивая то одной, то другой стороной.

— Как его звали, этого типа из Долины Смерти?

— Он не успел сказать.

— Как он выглядел?

— Лет около пятидесяти. Вес, я бы сказал, примерно шестьдесят пять килограммов.

— А при чем здесь Ник?

— Ник?

— Ты всех в городе расспрашиваешь про какого-то парня по имени Ник.

— Так он только это имя и назвал. Дал мне карты и жетон и велел послать это Нику в Лас-Вегас. Он пытался произнести фамилию, но не смог.

Маллиган поморщился в задумчивости.

— Как-то он никого из знакомых мне не напоминает, Джонни, — во всяком случае, по твоему описанию. А Ников я здесь могу насчитать по меньшей мере двадцать. Ты… обыскал его?

— Да. Больше при нем ничего не было, только карты и жетон. Разве что вот эти спички…

Он перебросил Маллигану коробок со спичками.

Маллиган посмотрел и кивнул:

— Так вот почему ты хотел остановиться именно здесь. — Он вернул все вещи Джонни. — А все-таки почему?

— Того человека в Долине Смерти кто-то застрелил.

— Но ведь ты не полицейский. Или?..

— Я книготорговец. А Сэм Крэгг…

Кровать Сэма заскрипела, и он вдруг сел:

— Да? — Моргая, Сэм принялся осматриваться.

— Привет, Сэм, — сказал Маллиган.

— Боже, еще ночь! — воскликнул Сэм и вдруг застонал: — Ты успел проиграть все наши денежки, Джонни?..

— Я их не проиграл.

— Нет? А ну, покажи.

Джонни вытащил из кармана пачку:

— Вот, смотри, все тут. — И затем кивнул в сторону комода: — А вон там еще несколько желтых жетончиков.

Сэм Крэгг вскочил, метнулся через всю комнату и сгреб пригоршню жетонов.

— Они что, по пять долларов, Джонни?

— По двадцать пять…

— Священные коровы, да тут же, наверное, целая сотня. Это будет…

— Около двух с половиной тысяч.

У Сэма отвисла челюсть.

— Ты хочешь сказать, что вместе с тем, что мы выиграли в городе, у нас получается четыре с половиной тысячи…

— Плюс еще десять тысяч, — добавил Маллиган. — И все — на один-единственный доллар…

Джонни широко улыбнулся и приглашающе указал на жетоны:

— Возьмите свою долю, Маллиган.

Тот покачал головой:

— На что они мне?

— Шутите? — ахнул Сэм.

Маллиган криво улыбнулся:

— Объясни ему, Джонни.

Он двинулся к двери.

— Нужно пойти поглядеть, что да как. Еще увидимся…

Маллиган вышел. Сэм бросился к Джонни:

— Мы с тобой — богачи, Джонни, богачи!..

— Это все семечки.

Сэм запихнул в карман горсть желтых фишек.

— Верно говоришь. Мы дойдем до ста кусков…

— Уже забыл, как ты уговаривал меня остановиться на тысяче восьмистах?

— Я?! — Сэм радостно потер громадные ручищи. — Я шикарно выспался, чувствую себя на миллион долларов. Пошли развлекаться. — Он ткнул Джонни пальцем в грудь. — Та блондиночка, Джонни. Она тебе понравилась. Может, у нее и подружка есть?

— У нее муж есть, — сказал Джонни. — И он явился сюда.

— Что? А я думал, она разводится.

— Она — да, но вот он, кажется, стремится достичь консенсуса.

— Кон… Консен… Это еще что такое?

— Помириться с ней хочет.

— Раньше надо было мириться. А сейчас она приехала сюда, потому что желает развестись. Ты же не отступишься из-за такой ерунды?

Джонни осторожно потрогал синяк под глазом:

— Мы с ним немного поспорили на эту тему. Я проиграл в споре…

— Он тебе врезал?

— Я его ударил. Потом он меня.

В горле у Сэма что-то заклокотало.

— Если он все еще здесь, покажешь мне его.

— Именно это я и собираюсь сделать, Сэм.

Джонни начал раздеваться. Вешая пиджак на спинку стула, он задел карман, где лежало что-то тяжелое, и вспомнил колоду карт, которую получил от человека из Долины Смерти. Джонни достал карты, развернул веером и принялся рассматривать обратную сторону.

Сэм внимательно следил за его действиями:

— Крапленые?

— Если и так, я ничего не вижу.

— Кажется, иногда их помечают еще на фабрике?

— Да, но тогда различия закладываются в рисунок рубашки, а я могу поклясться, что тут все рубашки одинаковые. — Джонни устало вздохнул. — Ты знаешь, в блэк-джеке достаточно просто отличать низшие карты от высших. — Джонни покачал головой. — Но здесь это не сработает, потому что в здешнем казино правило: банкомет прикупает к шестнадцати или меньше и останавливается на семнадцати. Всегда. Для них нет никакой разницы, знают они, что у тебя на руках, или нет.

— Ты хочешь сказать, если даже крупье знает, что у тебя восемнадцать, а у него самого — всего семнадцать, он все равно не может прикупать?

— Такие правила.

— Тогда какой им смысл использовать крапленые карты?

— В том-то и дело, что никакого.

Джонни бросил карты в ящик комода, снял брюки и рубашку и в одних трусах прошел в ванную. Включил воду, сбросил трусы. Наскоро приняв холодный душ, он вышел из ванной и надел ту же самую одежду, которую только что снял, если не считать чистой рубашки.

— Завтра утром купим себе одежду, — сказал он Сэму.

Пока он одевался, душ принимал Сэм. Потом Джонни ждал, пока Сэм оденется. Джонни разложил желтые жетоны по разным карманам, чтобы не слишком оттопыривались. Сэм тоже взял себе порядочно жетонов.

Когда они вошли в казино, было семь часов и народу уже набралось столько, что к столам невозможно было пробиться. Женщины в вечерних платьях, мужчины в смокингах, ковбои прямо с пастбища, офицеры в военной форме… и профессиональные игроки с холодными глазами. Из ресторана доносилась оркестровая музыка.

Сэм оглядел игорный зал, и глаза его заблестели.

— Ничего себе местечко!

— Давай поедим, — сказал Джонни.

Они пересекли вестибюль, направляясь к ресторану, но обнаружили, что вход в него преграждает бархатный шнур, а перед шнуром стоит очередь — не меньше дюжины человек, дожидающихся, пока освободится столик. Тут их заметил мистер Бишоп и, оставив свой пост за стойкой регистрации, подошел к ним.

— Добрый вечер, мистер Флетчер, — льстиво поздоровался он.

— А, приветствую, мистер Бишоп. — Джонни холодно улыбнулся и вынул из кармана две желтые фишки. — Насчет нашего утреннего пари… Я подумал и решил, что вы все-таки его выиграли…

— Спасибо, мистер Флетчер, я знал, что вы так к этому отнесетесь. Вы сказали Альберту, что заказывали столик к обеду?

— Мы не…

— Одну минуточку.

Мистер Бишоп подошел к бархатному барьеру и подал знак старшему официанту. Сэм проворчал, провожая его взглядом:

— Я бы не стал давать ему пятьдесят, Джонни…

— Какая разница? Сегодня один человек мне сказал, что у каждого есть своя цена. По-видимому, цена Бишопа составляет пятьдесят долларов. Да…

Мистер Бишоп обернулся и замахал Джонни. Друзья стали проталкиваться сквозь толпу.

— Альберт проводит вас к столику, который вы заказывали, мистер Флетчер.

— Спасибо, — поблагодарил Джонни.

Старший официант поднял шнур, и друзья вошли в переполненный ресторан.

— У меня для вас есть прекрасный столик у самой эстрады, — сказал Альберт. Он привел их к столу, который стоял почти встык с соседним — тем, где сидела Джейн Лэнгфорд со светловолосым молодым гигантом. Джонни незаметно сунул Альберту желтый жетон, уселся за стол и улыбнулся миссис Лэнгфорд.

Она улыбнулась в ответ:

— Мистер Флетчер, познакомьтесь, это мистер Холтон.

Джонни встал и пожал гиганту руку.

— Вы — тот человек, что сорвал сегодня банк, — воскликнул Холтон. — Мне страшно хотелось с вами познакомиться.

— Может быть, мне сдвинуть столики? — подсуетился Альберт.

Миссис Лэнгфорд, улыбаясь, согласилась. Джонни сказал:

— Вы уже знаете моего друга Сэма Крэгга, миссис Лэнгфорд… Мистер Холтон… Мистер Крэгг…

— Здорово, друг, — сказал Сэм. Он схватил великана за руку и крепко сдавил. В глазах Холтона промелькнуло удивление. Он ответил не менее крепким пожатием. Сэм поднажал. Холтон сморщился и выдернул руку.

— Где вы научились такой хватке?

Сэм ухмыльнулся:

— У тебя у самого неплохая хватка для подростка.

— Подростка?

— Мистер Холтон был лучшим игроком Америки, — вмешалась миссис Лэнгфорд.

— А вы где выступали? — спросил Сэма Холтон.

— Я-то? Да так, на старом ипподроме в Нью-Йорке, в чикагском Колизее…

— Борьба, — пояснил Джонни.

— Я и сам немного занимался борьбой, — сказал Холтон. — Победитель чемпионата между колледжами в тяжелом весе тысяча девятьсот тридцать шестого года.

— Студенческие состязания, — пренебрежительно протянул Сэм.

— Мы боролись просто ради развлечения, — сказал Холтон, его глаза блестели. Он смерил Сэма взглядом. — Хотелось бы как-нибудь помериться с вами силами.

— В любое время, дружище. Я всегда в форме.

Джонни тем временем приглядывался к миссис Лэнгфорд.

— Все в порядке?

— Конечно. А вы как себя чувствуете?

Джонни пожал плечами:

— Лучше некуда.

Она не сводила с него глаз и вдруг сказала ни с того ни с сего:

— Чак… мистер Холтон как раз объяснял мне свою систему, когда вы подошли. Я рассказала ему о том, что случилось сегодня днем…

Холтон сразу отвлекся от Сэма.

— Если вы не возражаете, мистер Флетчер, мне хотелось бы обменяться с вами системами.

— У вас имеется система?

— Естественно. Для этого я сюда и приехал — испытать ее. — Холтон сунул руку в нагрудный карман и достал сложенный в несколько раз листок бумаги. Развернув бумажку, он положил ее на стол. Джонни увидел, что листок сплошь исписан цифрами.

— Это система Эсквайра, — продолжал Холтон. — Она не знает поражений…

— И как она действует?

— Вот видите — нужно все время ставить разные суммы в зависимости от того, как идет игра. Нужно увеличивать ставки, когда проигрываешь, и уменьшать, когда выигрываешь.

Джонни глубокомысленно кивнул:

— И много вы успели выиграть?

Холтон слегка вздрогнул:

— Собственно говоря, я пока еще ничего не выиграл…

— Проиграли?

— Всего несколько сотен. Но я играю по этой системе всего четыре дня. В конечном итоге я обязательно выиграю.

— Само собой.

Холтон кашлянул:

— Можете тоже воспользоваться этой системой, я не возражаю.

Джонни махнул рукой:

— Лучше уж я буду придерживаться своей.

— А в чем состоит ваша система?

— Не уступать кости.

— Э-э?

— Это все.

— В каком смысле?

— Это у меня такая система. Как возьму кости, уже не уступаю их следующему игроку. Пока кости у меня, я не могу проиграть, верно?

— Нет, конечно. Но у вас же, наверное, есть какая-то система ставок?

— Разумеется. Я ставлю деньги на кон и бросаю кости, а потом забираю деньги.

Холтон покраснел:

— Если не хотите рассказывать, то, конечно…

— Я рассказываю. Это все, что я делаю: ставлю деньги и потом забираю выигрыш.

— Вы хотите сказать, у вас вообще нет никакой системы? Вам просто везет?

— Ну да!

— И при этом вы сегодня выиграли пятьдесят тысяч долларов?

— Пятьдесят тысяч?

— Разве не столько?

Джонни закашлялся.

— Да, приблизительно.

— Я выиграла восемьсот, — вмешалась миссис Лэнгфорд. — Я — как это называется? — ставила на его лошадь.

— Кстати, о лошадях, — сказал Джонни. — Как ваша лошадь, благополучно добралась до дому?

— О да!

— Значит, утром вы снова поедете кататься?

— Почему нет? У меня осталось всего два дня.

Холтон уныло посмотрел на нее:

— Вы будете рады уехать из Лас-Вегаса?

— А почему мне не радоваться? Ведь это значит, что я буду свободна…

Подошел официант с бутылкой шампанского.

— Это вам посылает мистер Чатсворт с наилучшими пожеланиями…

— Чатсворт? — удивился Джонни. — Не знаю никакого Чатсворта.

— Шампанское для леди, — пояснил официант.

Но миссис Лэнгфорд уже улыбалась и кивала кому-то, кто находился за спиной у Джонни. Обернувшись, Джонни увидел его — человека сильно за сорок, с прилизанными волосами, через три столика от них. Он был в смокинге. Пока Джонни разглядывал его, незнакомец поднялся и подошел к ним.

— Движение становится оживленным, — хмуро заметил Джонни.