По посадочной площадке из искусственного мрамора бегала кругами большая лимонно-желтая гончая, лая вверх, на них.

Торрес, управлявший авиакрейсером, снижался над черной ночной водой, окружающей поместье, описывая круги над небольшой выходящей на океан посадочной площадкой и наблюдая за большой собакой, танцующей и подвывающей внизу.

– Бросим ей кость? – спросил он.

– Это Хуанито, – сказал красивый круглолицый Терранова. – Насколько я помню, он – на низкокальциевой диете. Когда-то я частенько навещал Нэнси и запомнил наизусть всю дюжину диет. У нее было двенадцать собак, и каждая – на особой диете. Разнообразие – душа удовольствия. Правильно?

Торрес отстучал на приборной доске крейсера приказ на посадку. Корабль с переходящим в фальцет гулом начал снижаться в прозрачном вечернем воздухе.

Другая собака, бирюзово-голубая, прыгнула на Терранову, когда он вышел из авиакрейсера.

– Полегче, Пепито, – сказал жиголо. – Этот ест маисовую кашу. Трудно заставить эту собаку сидеть спокойно и выпрашивать еду. – Он стоял на мраморной площадке, хмурясь и поглаживая костяшками пальцев усы.

Голубая собака подскочила к Торресу, тявкнула на него и начала жевать его запястье.

– Кажется, этот пес придерживается торресовской диеты.

По-прежнему хмурясь, Терранова пробормотал:

– Они чем-то взбудоражены.

Посадочную площадку окружали настоящие папоротники и кусты винограда; мраморная лестница вела от нее к десяти акрам травянистой лужайки перед виллой Нэнси Веспа. Справа из-за кустов, оплетенных лозой с красными цветами, донеслось:

– Ох.

Торрес высвободил запястье из пасти лазурного Пепито и, двинувшись на звук, потянулся к кобуре под левым плечом.

С моря дул легкий ветерок, колеблющий листья и лепестки цветов. Среди темных зарослей лежал белый лебедь, перепончатые лапы болтались в воздухе.

– Ох, – снова произнес лебедь, и из отверстия у него под грудью вывалились крошечные зубчики и завитки тонкой проволоки.

Терранова на мгновение задержался позади Торреса, потом взбежал по лестнице.

– Нэнси, – позвал он. За ним прыжками двигались собаки.

Торрес, вытащив бластер, последовал за ним.

Наверху в просторном патио, примыкавшем справа к одной из башен виллы, андроид-дворецкий делал коктейли из мартини. Он уже приготовил их свыше двух сотен и расставил на переносной стойке, на столах и стульях в патио и по всей длине мраморной ограды. Он истощил запас маслин и крошечных луковиц и теперь добавлял маленькие белые пуговицы от своего костюма дворецкого. С левой стороны на его голове была вмятина, и по одной щеке и далее в виде галстука стекала смазка цвета морской волны.

– Кок, – произнес он, заметив взбежавших по лестнице Терранову и Торреса. – Кок… час коктейля почти закончился, джент… джент… джентльмены.

Здесь же были еще четыре гончие – алая, изумрудно-зеленая, рыжевато-коричневая и белесая. Они сидели скорбным полукругом и лаяли.

– О, боже, – сказал Терранова.

На круглых плитках патио, неестественно вывернув руки и ноги, навзничь распростерлась женщина лет тридцати. В нее дважды стреляли из небольшого бластера, и на ее лимонно-желтой тунике для коктейлей спереди виднелись два выжженных отверстия.

Торрес отогнал печальный эскорт собак, опустился перед ней на колени.

– Это Нэнси Веспа?

– Да. – Полное лицо Террановы побледнело.

– Мертва часа два или больше.

На шее мертвой женщины выделялась полоса, не залитая кровью. Возле головы Нэнси на плитке лежал один рубин.

– Взяли ее ожерелье. Воры?

– Попытка создать видимость ограбления, – сказал Торрес.

Терранова отвел взгляд от тела.

– У нее была дюжина механических слуг, Пит, а то и больше. Я не вижу вокруг никого из них. Кроме этого малого с коктейлями.

– Какой модели были слуги? Какого класса? – Торрес поднялся и отошел от мертвой женщины. Четыре разноцветные собаки медленно придвинулись поближе к телу.

– Правильно, – вспомнил Терранова. – Большинство – андроиды низкого уровня, управляемые с центрального компьютера. Кроме этого дворецкого и Алекса.

– Кто такой Алекс? – Торрес шел через двор к дворецкому, по-прежнему занятому приготовлением напитков.

– Шеф-повар Нэнси, – ответил Терранова. – Очень дорогой шеф-повар. Она телепортировала его из Земной системы, из местечка Париж, давно, когда еще была замужем за полковником Веспа.

– Может быть, в этом замешан ее муж?

– Полковник? – Терранова разгладил усы. – Подозреваю, что он все еще любит ее. Так или иначе, он уже не член правящей хунты. Его вынудили уехать куда-то в изгнание. Несомненно, у хунты могли найтись веские причины заставить ее замолчать.

– Не рассказывал ли ты о ней кому-нибудь, кроме меня и Битти Данлина?

Терранова покачал головой, оглядываясь на распростертое тело.

– Нет, никому.

Дворецкий использовал все свои пуговицы и теперь добавлял в напитки гальку с декоративного бордюра.

– Им удалось отключить других слуг, – заметил Торрес. – Но не этого, поэтому они испортили его. Как его зовут?

– Фаррис.

– Привет, Фаррис, – сказал Торрес.

– Да, сэр? – раненый андроид продолжал смешивать мартини, прибавляя джин и вермут в голубой хрустальный кувшин и взбалтывая хрустальной палочкой.

– Кто был здесь? Кто это сделал?

– Кок… кок… коктейли в патио, Фаррис, – ответил дворецкий. Внезапно у него вывалился левый глаз. Он подхватил его и добавил в следующий бокал с мартини.

– Давай найдем Алекса, – предложил Торрес.

– Кухня на другой стороне виллы, – сказал Терранова.

Едва они тронулись с места, механический дворецкий произнес:

– Подождите.

– Что? – Торрес остановился.

– Не хотите ли выпить, сэр?

Они оставили одноглазого андроида за стойкой бара и побежали.

Из кустов раз за огромной виллой появилась большая бледно-фиолетовая гончая и побежала рядом с ними.

– Это Примо, – объяснил Терранова. – В этой своре гончих он вегетарианец.

– Ты что, не слышал? – обратился Торрес к собаке, которая зубами схватила его за запястье.

Кухня занимала четыре большие белоснежные комнаты. В кондитерской неподвижно застыла женщина-андроид, занимающаяся скатыванием шариков из теста.

Терранова позвал:

– Алекс!

Примо, фиолетовая гончая, с лаем побежал в следующую комнату. Но ни здесь, ни в двух других комнатах кухни не было искусного андроида шеф-повара.

Прислонившись к блоку управления дворецким в дальнем помещении, Торрес спросил:

– Ты уверен, что она ничего тебе не рассказала?

– Только, что у нее были какие-то сведения, которыми, по ее мнению, следовало бы располагать правительству Барнума. Нэнси что-то разузнала, когда еще была замужем за старым полковником, а он занимал высокое положение в хунте. – Терранова взъерошил пальцами усы. – Она не слишком доверяла людям из местного посольства Барнума. Но когда узнала о приезде Битти Данлина, то попросила меня свести ее с ним.

– Таким образом, вознаграждить ее за встречу было твоей идеей, – сказал Торрес.

Терранова посмотрел под ноги, похлопал фиолетовую собаку по шишковатой голове.

– Если можешь, делай деньги честно, а если нет, то всеми доступными способами. Верно?

Торрес расхаживал по кухне, дотягиваясь до развешанных горшков и кастрюль и снимая с них крышки.

– Кто-то, – сказал он. – Кто-то не хочет, чтобы Данлин нашелся.

– Ты уверен, что Нэнси убили из-за этого?

– В такой работе, как у меня, совпадения не так уж часто встречаются.

– Но тогда я виноват в том, – произнес Терранова, – что с ней случилось.

Спустя минуту Торрес ответил:

– Возможно.

Красивый круглолицый жиголо продолжал похлопывать по голове фиолетовую собаку.

– Э, – сказал он.

– Да?

– Мне в голову пришли две мысли, – слегка повеселев, произнес Терранова. – Я полагаю, что знаю, куда исчез Алекс.

– А другая мысль?

– Мы все-таки можем узнать, что Нэнси рассказала Данлину.