Мечтая о тебе

Гурк Лаура Ли

У молодой вдовы Мары Эллиот нет времени на мечты и романы. Вся ее жизнь посвящена одной цели – спасти от разорения маленькую фабрику, которая досталась ей по наследству.

У бизнесмена Натаниэля Чейза тоже нет желания влюбляться, для него важно найти делового партнера, который согласился бы воплотить в жизнь его дерзкие идеи…

Волею судьбы Мара и Натаниэль теперь работают вместе. Они созданы друг для друга – это ясно с первого взгляда, но стараются строить свои отношения исключительно на деловой основе – до поры до времени…

 

Глава 1

Уайтчепел, 1889 год

Натаниэль Чейз услышал громкий и требовательный стук в незапертую дверь. Затем кто-то окликнул его гневным голосом. Поглощенный делами, Натаниэль, не подняв головы, ответил:

– Да, миссис О'Брайен, в чем дело?

В комнату зашла дородная владелица гостиницы и стала ловко прокладывать себе путь среди каких-то чемоданов, мебели и деревянных ящиков. В центре комнаты она замешкалась, потеряв своего нового постояльца среди огромного количества его вещей.

– Мистер Чейз? – окликнула она снова.

– Я тут, – ответил он.

Всмотревшись в тень между деревянной скульптурой, изображавшей стройную индианку, и громоздким телескопом, хозяйка увидела вначале его колени под столом, а затем уж его сгорбленную спину. Чейз что-то искал под столом в ящике.

Бросив любопытный взгляд на разбросанные инструменты, миссис О'Брайен машинально отметила беспорядок на столе и склонилась, чтобы получше рассмотреть постояльца.

– Мистер Чейз, потрудитесь к пяти часам убрать со ступеней свои вещи!

Натаниэль перестал возиться в ящике и поднял голову, совершенно забыв, что находится под столом. С оглушительным треском он стукнулся головой о столешницу.

– Ой! – вырвалось у него вместо ответа.

Чтобы не упасть, Натаниэль ухватился за ножки стола. Найдя наконец равновесие, он выбрался наружу.

– Извиняюсь, мэм, – сказал Натаниэль, потирая ушибленную голову и стараясь напустить на себя раскаяние. – Мое заселение затянулось дольше, чем я думал.

– Куда грузить, папаша? – раздалось рядом. Натаниэль посмотрел на двух мужчин с большим деревянным ящиком, остановившихся в дверях.

– О, мой поезд! – почему-то сказал он.

Ткнув пальцем в свободное пространство у стола, он распорядился:

– Будьте любезны, поставьте сюда. И осторожнее, это хрупкое.

Теперь Натаниэль уже мог уделить внимание своей хозяйке.

– Миссис О'Брайен, я уберу свои вещи с лестницы, как только найду для них лучшее место.

Упершись руками в пышные бедра, миссис О'Брайен строго заметила:

– Вы говорили мне, что заедете к концу дня. Скоро вернутся с работы другие постояльцы, и им не понравится, что лестница завалена вещами так, что не пройти. Все эти ящики, тюки! Вы же обещали мне…

– Да, я помню, – прервал ее Натаниэль. – К моменту, когда мои соседи вернутся с работы, я освобожу проход.

Хмуро оглядевшись, он продолжил:

– Только вот не знаю, куда я все это размещу. Кажется, я недооценил свой багаж.

Хозяйка была явно не из тех, кто не умеет считать деньги.

– Тут есть подвал. Всего лишь два шиллинга в неделю.

Мгновение Натаниэль оценивал это предложение. Конечно же, он снимал комнату лишь на какое-то время. Но на какое? Этого не знал он сам. Неизвестно, сколько времени пройдет, пока он найдет постоянное жилье. Меж тем он не исключал возможности, что устроит в съемной комнате лабораторию, и хотел бы, чтобы его вещи были под рукой. А подвал миссис О'Брайен явно не подходил для этого. Требовалось другое решение.

Почесав затылок, он посмотрел вверх, и тут ему на ум пришла идея.

– Прямо над нами ведь чердак? – спросил он.

– Верно, – ответила хозяйка, подозрительно нахмурившись. – Но я не вижу…

Натаниэль показал пальцем на потолок.

– Если я пробью здесь дыру, то смогу им воспользоваться.

– Дыра в потолке? Ну нет! – вырвалось у миссис О'Брайен. Однако Натаниэль не обратил на этот протест никакого внимания.

– Так и нужно сделать, – пробурчал он себе под нос. Решение было принято, и Натаниэль обернулся к одному из мужчин, заносивших его вещи.

– Мистер Боггс, подойдите на минуту.

Лысый толстяк поднялся на ступеньку и встал рядом. Натаниэль показал на потолок прямо над собой.

– Не можете ли вы здесь проделать дыру, чтобы я попал на чердак?

– Но, мистер Чейз, я не позволю вам разрушать мой дом!

Реплики миссис О'Брайен просто тонули в разговоре мужчин, уже начинавших обсуждать новый проект.

– Замечательно, – подвел итог Натаниэль. – Когда вы сможете приступить?

Толстяк потер подбородок и ответил:

– Достань для меня инструменты и купи у меня что-нибудь. Завтра после обеда подойдет?

– Конечно, – ответил Натаниэль. – Но не могли бы вы помочь мне убрать вещи с лестницы? Просто сложите кучей там, где найдете место.

Возглас миссис О'Брайен заставил Натаниэля обернуться.

– Что-то не так? – спросил он, вдруг заметив, что ее лицо налито краской, а глаза полны безумия.

Женщина прижала руку к сердцу и отрывисто ответила:

– Дыра в моем потолке, о небеса!

И слепой бы заметил, что хозяйка сердится на Натаниэля. Но ведь это были всего лишь плотничные работы, да к тому же весьма примитивные. После того как он съедет, все можно легко вернуть обратно. Натаниэль искренне не понимал огорчения хозяйки. Глядя в ее глаза, он с удивлением заметил, что в их зеленых глубинах словно бы вспыхнула яркая звездочка.

Сунув руку во внутренний карман куртки, Натаниэль достал кошелек.

– Я оставлю столько, чтобы вы смогли вернуть все, как было, – уверил он хозяйку. – И добавлю половину своей арендной платы за пользование чердаком.

С этими словами странный постоялец начал отсчитывать купюры.

– Вот вам пять фунтов за все неудобства.

Посветлев на глазах и проворно схватив деньги, хозяйка сказала:

– Теперь уже лучше. На такое я могу согласиться.

Натаниэль затянул и небрежно бросил кошелек, который приземлился точно в открытый ящик стола. Взяв хозяйку за локоть, он галантно повернул ее к двери:

– О, миссис О'Брайен, вы бесценная жемчужина. Как я благодарен вам!

– Что-нибудь еще хотите, сэр? – сказала в ответ хозяйка гостиницы, укладывая деньги в карман передника.

Натаниэль проводил миссис О'Брайен мимо мистера Боггса. Они вместе обогнули поставленные друг на друга деревянные ящики.

– Завтрак, чай, ужин? – продолжала она. – Я превосходно готовлю – сделаю все, что вы попросите. За трехразовое питание буду брать, скажем, два фунта в неделю.

– Вот это действительно соблазнительное предложение. Чего мне не хватает, так это домашней еды. Я подумаю. – С этими словами Натаниэль подарил ей очаровательную улыбку, которую только мог смастерить на своем лице, и буквально вытолкал женщину за дверь, напоследок пообещав убрать вещи с лестницы как можно скорее. – Всего хорошего!

Хозяйка, как могла, оттягивала момент расставания. Напоследок кивнув, она собралась спускаться по лестнице.

– Сэр, если вам потребуется что-либо еще…

– Я непременно скажу, – в который раз уверил ее Натаниэль.

Спускаясь по лестнице, женщина промурлыкала что-то вроде «За ваши деньги любой каприз» и наконец исчезла из виду.

Чейз решительно повернулся, и взгляд его упал на огромный ящик, в котором лежал поезд. Лицо его расплылось в ухмылке. Да, он не богат ни материально, ни духовно. Ho y него есть мечта, и этого вполне достаточно.

* * *

Мара Эллиот шла вдоль длинного полуэтажа фабрики тем стремительным шагом, каким ходят, спеша по очень срочным делам. Страусовое перо в ее соломенной шляпке качалось в такт шагам, а высокие каблуки отбивали далеко разносящийся живой ритм, сливающийся с ритмом работы паровой машины в цеху где-то внизу.

Отгудел шестичасовой фабричный гудок, и над басовитым шумом машинного зала послышался иной звук – похожий на скрежет какого-то останавливающегося механизма. Мара замерла и, перегнувшись через перила, стала наблюдать, как на фабрике затихает жизнь. Постепенно переставали работать паровые механизмы, замедляла бег конвейерная лента – затихал глухой рокот машин. Очередь из работников собиралась у дверей фабрики.

Тут Мара заметила призывно машущего ей снизу секретаря, отошла от перил и присоединилась к женщинам, спускающимся с полуэтажа.

– Если Элфи думает когда-либо заполучить меня, то он окончательно спятил, – доносился до нее разговор идущих впереди женщин. – Пусть даст мне достойную зарплату и перестанет нагружать работой!

– Недурственные запросы, Эмма, – отвечала шедшая за ней женщина. – А увольнения не хочешь? Кто это там идет?

Эмма посмотрела через плечо и осеклась, поймав взгляд начальницы, стоящей всего лишь в нескольких футах от нее.

– Добрый вечер, мэм, – сказала она уважительно и прижалась к стене. Ее собеседница поступила так же, и Мара прошла между ними.

Сама Мара не допускала и мысли о панибратстве с подчиненными. Но она знала, что некоторые руководители не только думали, но и действовали иначе. Она старалась, чтобы рабочие были как бы единой семьей, но все же предпочитала держать дистанцию с подчиненными, чувствуя, что это создает ей большее уважение.

Эту позицию Мара выбрала для себя в высшей степени осознанно. Ведь сама она не владела фабрикой. Она была лишь женой владельца фабрики, и ее авторитет всегда был под угрозой. Мара была убеждена в том, что лучший способ сохранить к себе уважение – это поддерживать репутацию высококвалифицированного работника с холодным рассудком.

Внизу Мару уже ждал секретарь.

– В чем дело, Перси?

– Мистер Финч ждет вас в вашем кабинете. Ему необходимо поговорить с вами, – ответил секретарь.

– Он здесь?! – Мара была удивлена до крайности. Она не могла вспомнить, чтобы вызывала к себе адвоката. – Сейчас же иду!

Мара направилась самой короткой дорогой через цех, а секретарь пошел за ней.

– Он не говорил, почему хочет видеть меня? – озадаченно спросила Мара.

– Нет, но, возможно, это как-то связано с визитом джентльмена, который был у нас утром.

Мара остановилась как вкопанная.

– Какой джентльмен?

Пройдя по инерции несколько шагов, Перси ответил:

– У меня не было возможности рассказать вам об этом раньше. Приходивший утром мужчина спрашивал мистера Эллиота. Вы тогда выходили. Посетитель был очень удивлен тем, что не застал вашего мужа на месте.

Мара нахмурилась.

– Но ведь Джеймс сейчас в Америке. – «А ведь он может быть где угодно», – пронеслось у нее в голове. – Посетитель не говорил, что он хочет?

– Нет, он лишь сказал, что у него дело к мистеру Эллиоту и ему назначено. Вроде как Эллиот сам назначил ему здесь встречу.

Мара от услышанного чуть не рассмеялась в голос. Это было так в духе Джеймса назначать встречу в Лондоне, находясь в пустынной Аризоне!

– Но ты сказал посетителю, что он… временно отсутствует… – «Уже пять лет, как его нет», – пронеслось у нее в голове. – И вряд ли он вернется в скором времени?

– Сказал, мэм. На это визитер ответил, что прибыл из Сан-Франциско, убежденный в том, что мистер Элиот ждет его здесь, в Лондоне.

«Глупость на глупости, – подумала Мара не без доли цинизма. – Верить Джеймсу, когда он назначает встречу, – значит обрекать себя на обман и разочарование».

– Из Сан-Франциско! Так он американец? – вырвалось у нее.

– Нет. Полагаю, что он англичанин. Я объяснил ему, что в отсутствие мистера Эллиота его обязанности исполняете вы. Так что теперь он ждет встречи с вами. Я назначил ему на четверг.

Мара вздохнула.

– Что ж, хорошо. Встречусь с ним, если будет время. Иди домой, Перси. До завтра.

Ее секретарь кивнул и пошел прочь, а Мара, полная раздумий, осталась стоять на месте. Она не могла понять, зачем кому бы то ни было ехать из Сан-Франциско, из такой дали, чтобы повидать Джеймса. Такой поворот ей явно не нравился. Хорошо зная своего мужа, Мара начала подозревать, что Джеймс затеял аферу в надежде быстро обогатиться. Хорошо, допустим, он взял еще одну ссуду, чтобы расплатиться по долгам, совершив тем самым еще одну ошибку. Ведь не так просто расплачиваться за то, что он уже назанимал.

Она тряхнула головой, словно хотела избавиться от мыслей о своем неприкаянном муже и о незнакомце, который заходил утром, и направилась в коридор, ведущий в ее кабинет.

– Здравствуйте, мистер Финч, – поприветствовала Мара седовласого джентльмена, прикрывая за собой дверь. – Какие дела привели вас к нам?

Адвокат почтительно встал, чтобы в свою очередь поприветствовать Мару, но на его лице не было обычной приветственной улыбки.

– Боюсь, что эти дела очень важные и серьезные.

Мара уловила в его словах несколько напыщенный тон, вгляделась в озабоченное лицо адвоката и почувствовала себя некомфортно.

– Что случилось? – выдавила она застрявший на языке вопрос.

Финч потянул воротничок, ослабляя его, и вместо ответа предложил:

– Наверное, нам лучше присесть.

– Конечно. – Мара в одно мгновение пересекла маленькую комнатку и последовала его совету. – Так в чем же дело? – снова спросила она.

Адвокат выглядел столь серьезно, что тревога Мары невольно начинала перерастать в панику. Она уже догадывалась, что случилось что-то ужасное.

– Мистер Финч, не молчите. Вы начинаете меня пугать, – взмолилась Мара.

– Мара… – начал Финч и после тяжелого вздоха продолжил: – Джеймса больше нет с нами.

– Он умер? – вырвалось у нее.

Мара словно получила мощный удар под дых и бессильно упала в кресло. Пораженная новостью, она только спрашивала: «Как? Когда?»

Финч тоже сел, остановив свой выбор на кресле, которое стояло прямо напротив Мары.

– Несколько часов назад я говорил по трансатлантическому кабелю с Калифорнией. По всей вероятности, Джеймс купил золотую шахту под Сан-Франциско и отправился туда, чтобы взглянуть на нее. Мне сказали, что, когда он был в шахте, произошло небольшое землетрясение. Он погиб. Это случилось семь дней назад. Его тело откопали довольно скоро. Однако прежде чем предать его земле, потребовалось провести большую работу по установлению личности погибшего.

Мара уперлась локтями в стол, сжимая пальцами виски. Затем закрыла глаза, вспоминая последние дни, когда она еще общалась с Джеймсом. Тогда он паковал чемоданы, собираясь в Америку. Говорил много всяких глупостей, рассказывал о путешествиях по Дикому Западу. Рассказал о последних сделках, кажется, в области железнодорожного строительства.

Он говорил, что вышлет приглашение ей и Хелен, как только устроится на новом месте. Но тогда она сказала ему, что никуда не поедет. Она не собиралась таскаться с ним по миру вместе с дочерью. Мара также напомнила ему обо всех его обещаниях осесть наконец где-нибудь. Она просила ради блага дочери. Наконец она отбросила свою гордость и начала умолять его остаться, не оставлять ее одну.

«Если ты действительно любишь меня, то никуда не поедешь. Ради меня».

Но это не помогло, и Джеймс уехал в Америку, передав жене бразды правления компанией и оставив кучу долгов. Бросил одну с ребенком на руках! Ей в одиночестве пришлось пережить смерть Хелен. Одной пришлось восстанавливать работу фабрики, когда все было против нее. Да, фабрика. Мара решительно подняла голову.

– А как насчет собственности Эллиота? Я получу в наследство фабрику?

– Ваш муж не оставил завещания, фабрика отходит к вам как к его супруге. Но…

Мара воскликнула:

– Слава Богу! – Вздох облегчения вырвался у нее из груди. – По крайней мере я смогу взять все в свои руки.

– Боюсь, что не сможете, – ответил адвокат. Мгновение Мара не понимала сказанных слов. Затем к ней пришло мучительное понимание. Под ложечкой засосало. Мара резко выдохнула:

– Банки, займы, о Господи!

Адвокат немного величавым кивком подтвердил ее худшие опасения.

– «Джослин бразерс» требует выплаты займов. Сожалею, Мара.

Картинки прошлого возвращались к Маре Эллиот снова и снова. Теперь уже не имело значения то, что в эту фабрику она вложила так много своего труда, так много за нее боролась. Уже ничто не могло спасти ситуацию. «Думай, Мара, думай», – повторяла она себе, собирая остатки спокойствия.

– А что, если продать золотую шахту моего мужа? Не может быть, чтобы я теперь не владела ею.

– Но там нет золота. Как оказалось, ваш муж, приобретая шахту, не проконсультировался с горным инженером. Шахта не стоит ни пенни.

Опять Джеймс в своем духе – погибнуть в никому не нужных бесплодных подземных туннелях. Типичная судьба того, кто всю жизнь преследовал птицу счастья, вечно пытался найти, где теплей и слаще. Снова ей придется расхлебывать заваренную Джеймсом кашу. Мара тряхнула головой, сбрасывая сгустившуюся горечь потерь.

– Что я должна сделать, чтобы спасти фабрику? – решительно спросила она.

– Детали займа, который взял Джеймс, просты и понятны. Сумма и проценты по ней должны быть возвращены не позднее десяти дней после его смерти. Чтобы оставить у себя фабрику, вам придется расплатиться по кредиту. На это осталось три дня.

Приступ тошноты накатил на Мару. Сумма основного платежа составляла пять тысяч фунтов стерлингов. Ей никогда не собрать такую сумму за столь короткий срок.

Мара обреченно думала о том, сколько труда было вложено в эту фабрику. Сколько дней она провела над бумагами, все тщательно планируя. Сколько беспокойства. Сколько жертв и лишений потребовалось, чтобы она стала самодостаточной и независимой женщиной. После четырех лет борьбы миссис Эллиот поправила наконец свои финансы, стала кредитоспособной. Впереди забрезжило светлое будущее, которое несло с собой долгожданную надежность.

«Все кончено. Один миг – и все мечты прахом».

Мара медленно брела вдоль длинного, как улица, цеха затихшей фабрики, обходя тут и там столы и машины. Финн тактично удалился, оставив скорбеть ее одну, убитую горем. Но вскоре Мара обнаружила, что скорбь не так уж и глубока. Да, Джеймс погиб, но в ее сердце он умер еще много лет назад – день за днем, год за годом умирая медленной смертью. Мара понимала, что должна сейчас чувствовать печаль. Но она не чувствовала вообще ничего.

Она должна была плакать, но вместо этого вспоминала все те слезы, что пролила за первые восемь лет своего брака с Джеймсом. Это были слезы разбитого сердца юной красавицы, совершенно не понимавшей, почему ее муж всегда от нее куда-то уходит. Слезы расставания с друзьями, когда она снова и снова паковала чемоданы, собираясь за ним в дорогу. Слезы огорчения, когда очередная затея проваливалась и вместо чеков приходили счета, которые они не могли оплатить. И наконец, слезы горечи, когда в пожаре погибла их дочь Хелен, а Джеймса рядом не было.

Слишком много слез. Их поток вымыл всю ее любовь к нему. Последний раз она плакала четыре года назад. С тех пор ни разу. И вот сейчас она чувствовала, что просто не может расплакаться.

Мара начала напряженно думать. Она просто обязана была найти решение этой проблемы. Ведь всего лишь за несколько дней рухнуло все, что она с таким трудом строила последние четыре года. И совершенно не было идей, как спасти ситуацию.

Вариантов не было, но Мара дала себе слово держаться до последнего. Утром она пойдет в банк «Джослин бразерс» и попытается уговорить их дать ей отсрочку… лучше бессрочную.

Уже уходя с фабрики, Мара обернулась и на мгновение замешкалась, глядя поверх входа, где красовалась надпись «Эллиот электрикал моторс».

«Скоро все решится», – пронеслось у нее в голове. Мара решительно повернулась и направилась домой. Мимо нее прошествовал бездомный котенок, у которого буквально торчали ребра, и угрожающе зашипел. Мара невольно передразнила его. Наверное, сейчас их настроения были похожими.

Она шла в располагающуюся неподалеку гостиницу, где снимала комнату. Уже переступив порог, Мара услышала, как часы отбивают восемь. «Если бы только я смогла найти деньги, чтобы погасить кредит», – думала она, поднимаясь по лестнице. Тряхнув головой, она попыталась сбросить с себя эту тяжелую мысль. Уж слишком походило это на ничем не подкрепленное желание ребенка. У нее совсем не было денег, так что любая ее мечта была сейчас пустой. Объятая тоской, Мара поднялась на второй этаж трехэтажного дома и оказалась в своей съемной квартире. «Если бы только…»

Охваченная этими мыслями, Мара не заметила разложенных на лестничной площадке вещей и споткнулась о них.

– Ой! – вырвалось у нее. Уронив портфель, она повалилась вперед.

С трудом восстановив равновесие, Мара наклонилась вперед и начала растирать ушибленную голень, пытаясь разглядеть в неясном свете предмет под ногами. Это был деревянный ящик, забитый под завязку металлическими дисками различных размеров. Интересно, что делает в коридоре эта странная вещь?

Маре не пришлось долго гадать. Ее размышления прервал страшный грохот прямо над головой. В испуге она отскочила в сторону.

Миссис О'Брайен отвела новому постояльцу комнату под самым потолком. Мара надеялась, что он не будет громыхать весь вечер напролет. Интересно, что он там делает?

Шум наверху стих так же неожиданно, как и начался. Мара подобрала портфель и нашарила в кармане ключ. Найдя в полумраке дверь своей комнаты, она осторожно перешагнула ящик. Пройдя половину пути до двери, Мара, к своему неудовольствию, обнаружила, что дверь слегка приоткрыта. Замок на ней сломался три дня назад, его до сих пор не отремонтировали.

Она настороженно толкнула дверь и вошла в комнату.

Сам по себе тот факт, что в комнату периодически заходили, не сильно тревожил Мару. Хуже было то, что штукатурка на потолке обвалилась, матрац был основательно промят, а стол и кресло выглядели так, что на них было страшно опереться. Из окна этой комнаты открывался вид на кирпичную стену фабрики Эллиота. Мара все хотела найти съемное жилье получше. Но только фабрика перестала быть убыточной, как забрезжил призрак конца всего, что было достигнуто.

Маре просто необходимо было найти решение. Положив портфель на стол, она зажгла газовую лампу и открыла окно. В комнату ворвался вечерний ветерок. Мара тщательно выровняла пламя на каминной решетке и поставила на огонь чайник, чтобы приготовить себе чай.

Наклонившись к столу и упершись в него локтями, она потерла глаза. Если не удастся найти деньги, она потеряет фабрику. А что ей делать дальше, если она лишится единственного, что у нее есть? Вопрос был явно риторическим.

Кому нужна вдова, чей опыт работы сводился исключительно к управлению фабрикой? Ведь на такую должность ее не примет ни один промышленник. Мара подняла голову и бесцельно уставилась на руки в перчатках. Да, она могла бы устроиться машинисткой. Но тогда ей придется снять перчатки.

Мара подергала пальцы перчатки на левой руке, приспустив ее наполовину, и принялась внимательно изучать рубцы на тыльной стороне ладони. С такими руками она будет вызывать у людей только жалость. Они начнут задавать вопросы… Мара решительно натянула перчатку обратно, пряча некрасивые рубцы, и сняла с огня чайник.

Что ей делать? Ее ждет нищета. В этом мире у женщины без перспектив будущее довольно мрачное, ведь оно отравляется вечной нехваткой денег, собственных денег.

Отчаяние все больше охватывало Мару и постепенно переросло в панику. Она встала, прошлась по комнате и извлекла из тайника жестяную банку.

«Каждый день откладывай по два пенса, Мара», – всплыли из глубины памяти слова матери, сказанные много лет назад.

Будучи ребенком, Мара видела, как мама каждый день откладывает в жестяную банку монетку в два пенса. Ее мама не уставала повторять, что если откладывать каждый день по монетке, то когда-нибудь они смогут купить собственную квартиру. Но она умерла в съемной лачуге в трущобах Южной Африки, так и не осуществив свою мечту.

Мара поклялась добиться большего. И она вышла замуж за Джеймса, поверив в его грандиозные мечты и понадеявшись, что он вытащит ее из пучины бедности. Но, помня наказ матери и не утратив еще детского оптимизма, Мара завела собственную жестяную банку и иногда, если вспоминала об этом, бросала туда монетки. Однако бывали дни, когда она и рада была бы вспомнить о банке, но лишней монетки не находилось. А иногда бывали и совсем плохие дни, когда монетки приходилось брать. И с каждым годом плохих дней становилось все больше.

Мара высыпала монетки из банки и пересчитала их. Ее крошечное жалованье (которое, кстати, она назначила себе сама) покрывало лишь основные потребности. Запасов на черный день у нее практически не было, если не считать содержимого этой банки, которое она долгое время считала детской забавой. Но жизнь диктовала свое. Сейчас Маре было двадцать восемь. Благодаря собственным усилиям она еще сохранила в себе заряд юношеского оптимизма, но теперь уже относилась к тем двадцатипенсовым монетам, которые бросала в банку, гораздо более серьезно.

Присев в кресло, Мара смотрела на довольно скромный столбик монет и думала обо всех тех усилиях и надеждах, что вложила в свой бизнес, в фабрику. Все кончено.

Она чувствовала себя такой уставшей. Ей хотелось заснуть, чтобы прогнать все переполнявшие ее страхи. «Черт тебя возьми! – прошептала Мара, поймав себя на мысли, что обращается к своему погибшему мужу, словно он мог услышать се. – Черт побери тебя и твою вечную погоню за радугой, которая привела в ад».

Отбросив листы бумаги и разрушив аккуратную стопку монет, Мара прямо за столом улеглась на сложенные руки и незаметно для себя заснула.

Разбудил ее какой-то негромкий звук. Подняв голову, она посмотрела на дверь сквозь темные волосы, уже потерявшие свою курчавость и теперь мягко опускавшиеся на глаза.

Дверь была широко открыта. В дверном проеме стоял мужчина и не отрываясь смотрел на нее. Словно зачарованная, Мара смотрела на неожиданного гостя, не в силах отвести взгляд. В его лице таилась такая безупречная мужская красота, что Маре на секунду показалось, будто она спит и это сон. Свет газового рожка таинственно мерцал в его волосах, светлых и немного растрепанных. Видимо, он давно не стригся. Мужчина, не шевелясь, стоял, упершись плечом в косяк и сложив руки на груди. Странным образом у Мары родилась ассоциация с золотым орлом, скользящим по воздушным потокам без малейшего движения крыльями.

Но нет. Это был не сон. В ее самых потаенных мечтах просто не было такого красавца мужчины.

Его глаза цвета моря были устремлены на нее. Мужчина словно пытался понять, что происходит сейчас в ее душе. Немного склонив набок голову, он спросил:

– Почему вы так печальны?

От столь неожиданного вопроса Мара резко вскочила на ноги, опрокинув кресло назад и почувствовав, как что-то зацепилось за стол и шляпка поехала набок. Сейчас она корила себя за то, что забыла снять шляпку, садясь за работу.

Заслоняя спиной беспорядок на столе, Мара попыталась на ощупь навести там порядок. Но получилось только хуже. Страусиное перо нелепо торчало над глазом и щекотало щеку.

– Кто вы? – спросила Мара.

– Я не хотел напугать вас, – вместо ответа произнес незнакомец. – Просто увидел, что у вас открыта дверь. Я и не подумал, что она сломана.

На мгновение мужчина изобразил на лице улыбку. Маре показалось, что в это мгновение все в мире изменилось, встало на свои, правильные места. Вдохнув полной грудью, она почувствовала, что воздух вокруг нее полон запахов. Определенно этот незнакомец всего лишь снится ей.

Меж тем незнакомец кивком показал на стол и заметил:

– Не стоит оставлять деньги вот так на столе. Здесь не самое милое соседство. Извините.

Взгляд Мары скользнул с незнакомца на стол. Вид рассыпанных по столу монет вернул ее к неприятной действительности. Мара почувствовала, что выглядит ужасно глупо. Попытавшись отвести перо от лица, она поблагодарила:

– Спасибо за предупреждение.

Сметя рукой монеты в жестянку, Мара немного комично прижал банку к груди и отвесила незнакомцу фривольный поклон, отчего перо опять нависло над глазом. Мара втайне надеялась, что незнакомец хоть немного приоткроет тайну своей личности, но он не торопился. Напротив, он прошел в комнату и обошел стол. Мара насторожилась, сделала шаг назад, затем еще… пока не стукнулась плечом о каминную полку. Она посмотрела вниз, на всякий случай ища глазами кочергу, но та лежала очень далеко. Мужчина подошел ближе, зацепив головой колокольчик. Этот высокий и с виду сильный мужчина выглядел немного странно.

– Кто… что вы делаете? – озадаченно спросил незнакомец и вслед за этим как-то растерянно произнес: – Вы сломали перо.

Он потянулся и поймал рукой перо, нависающее над глазами Мары, затем отодвинул его куда-то вбок, где оно уже не мешало.

– Я не силен в современных веяниях дамской моды, – добавил мужчина доверительным тоном, опустив голову так, что его безупречное лицо оказалось в считанных дюймах от лица Мары, – однако ни за что не поверю, что в этом году в моде сломанные перья на шляпках.

Мужчина кончиками пальцев убрал волосы, открывая глаза Мары. От этого легкого прикосновения у нее вдруг перехватило дыхание. Однако она оставалась абсолютно спокойной и даже не шелохнулась, пока незнакомец заправлял ей за ухо прядь длинных черных волос.

Наконец он отошел на шаг, и Мара выдохнула. Какое-то время незнакомец оценивающе смотрел на дело своих рук, а затем удовлетворенно кивнул.

– Так намного лучше. Теперь можно разглядеть ваше лицо.

– Кто вы?! – спросила Мара.

– Позвольте представиться. Натаниэль Чейз, изобретатель. – Чейз поклонился, и непокорные пряди его золотистых волос на миг осветились лучиком света.

– Рада познакомиться, – проворковала успокоенная Мара.

– Свое имя я вам назвал. А как ваше?

– Мара.

– О, тогда это все объясняет, – глубокомысленно заметил Чейз.

– Что? – спросила Мара.

– «Мара» означает «горечь». Но я думаю, что это сокращенный вариант от имени Марианна.

– Попрошу без… – начала было Мара, но так и не договорила, чувствуя, что слова Натаниэля пьянят ее.

Поклонившись, Чейз сказал:

– Ну, Мара-Марианна, мне пора идти. Сейчас открываются новые возможности, и мне грех не закончить работу. – Чейз повернулся и посмотрел через плечо: – У меня будет повод иногда спускаться к вам…

– Зачем это?!

Чейз задумался, а затем щелкнул пальцами.

– Вспомнил! – Он многозначительно указал на распахнутую настежь перекошенную дверь и ящик, о который споткнулась Мара: – В нем мои шестеренки. – Мара через дверной проем смотрела, как Натаниэль пошел к ящику и поднял его. Отвесив прощальный поклон, Чейз посетовал со странной улыбкой на лице: – Должно быть, грузчик забыл его здесь. Вызовите наконец кого-нибудь починить ваш замок. – Затем он исчез в полумраке коридора, унося ящик и беззаботно насвистывая что-то себе под нос.

Мара была почти уверена, что этот человек «немного того».

 

Глава 2

Мистер Аберкромби со своей стороны видел картину совсем иначе. Он мельком проглядел бухгалтерские книги Мары, а затем, тряхнув головой, отодвинул их в сторону.

– Сожалею, миссис Эллиот, но вашу просьбу мы удовлетворить не сможем.

– Но почему? – оторопела Мара.

– Условия, под которые давался кредит, иной трактовке не подлежат. – Президент банка был печален и постоянно теребил усы. – Вы должны согласиться с тем, что заем следует погасить немедленно.

– Но это убьет нас! – привстав с кресла и подавшись вперед, сорвалась в крик Мара. – Да, мы небольшая компания, но растущая.

– Милая леди, времена нынче очень неопределенные, и мы не можем позволить себе идти на какой-либо риск.

– Риск?! – От удивления Мара даже открыла рот. – Смею уверить вас, сэр, я не допускаю никакого риска. Моя философия бизнеса более чем консервативна.

– Убежден, что это так, – ответил Аберкромби покровительственным тоном.

Мара продолжила, отчаянно борясь с предательской дрожью в голосе:

– Мы платежеспособны. Наша фирма – достойный клиент вашего банка. Мы всегда в срок платили по процентам. Анализируя финансовые записи, я на протяжении четырех лет наблюдаю тенденцию к укреплению наших позиций. В этом году мы ожидаем увидеть прибыль.

Хотя все это было произнесено с огромным чувством собственного достоинства, банкира это почему-то не потрясло. Он ответил:

– Есть и другие соображения. Ваш муж погиб, миссис Эллиот. Я, конечно, выражаю вам свое сочувствие, но, принимая решения, мы просто не имеем права допускать сантименты в сферу бизнеса.

– А я и не думала привносить в бизнес сантименты, сэр. Факт остается фактом. Если вы настаиваете на немедленном погашении кредита, то мы просто не сможем его выплатить. Таким решением вы приведете нас к банкротству. Все наши активы пойдут с молотка. Вам еще повезет, если вы сможете вернуть основную часть займа, не говоря уже о процентах по нему.

Чиновник молчал, и Мара понимала, что ее слова лишь сотрясают воздух. Тогда она решила поменять тактику.

– Я не настаиваю на отмене выплат. Дайте мне хотя бы время, чтобы обернуть средства и получить прибыль.

Аберкромби откинулся на спинку кресла.

– Милая леди, какой от этого прок? Ну, несколько дней или даже месяцев… – Он пожал плечами. – Что от этого изменится?

– Я получу время, чтобы найти инвесторов, желающих вкладывать средства в компанию.

– Инвесторов? – изумленно посмотрел на Мару Аберкромби. – В нынешней ситуации вы столкнетесь в поисках инвестиций с большими трудностями.

– Но компания достаточно привлекательна. Если вы посмотрите на наши финансовые показатели, то увидите, что…

– Миссис Эллиот, – мягко прервал ее Аберкромби. – Все же вы женщина. У вас мало опыта выживания в жестком мире бизнеса. И мужчине-то порой трудно добиться успеха. А уж молодой девушке, такой как вы, и подавно. Я сомневаюсь, что вам повезет найти инвесторов, которые думают иначе, чем я.

– О каком везении вы говорите? – спросила Мара, уже сдерживаясь изо всех сил. – Я не верю в удачу, мистер Аберкромби. И полагаю, что такой логичный и разумный человек, как вы, также в нее не верит.

Уже жестко Аберкромби ответил:

– Однако факт остается фактом. Ваш муж умер.

– Джеймс вообще не управлял этой компанией, – сказала Мара. – Все это время фабрикой управляла я. И вы это знаете. На протяжении четырех лет я каждый понедельник приходила в банк, чтобы вносить на депозит средства. Я занималась продлением банковского счета, а также выполняла другие финансовые операции.

– Миссис Эллиот, я понимаю, что обстоятельства заставили вас взять на себя в этом бизнесе некоторую ответственность, и связано это было с тем, что Джеймс отбыл в Америку. Но все это время для принятия серьезных решений с ним можно было связаться по телеграфу. Сейчас Джеймса нет. Кто будет принимать такие решения?

– На протяжении четырех лет я принимала такие решения, сэр. Мой муж был в своем роде самородком. Он волшебно умел зарабатывать деньги. Но также грандиозно он умел и терять их. Уверяю вас, я никогда не спрашивала его совета по телеграфу. Это было и бесполезно, и неприятно.

Банкир не сдавался.

– Тем не менее именно ваш муж владел фабрикой и отвечал за все, что с ней происходило. Теперь он мертв, и наш банк хочет изъять свои средства, чтобы возможные последствия его смерти не сказались на нашем финансовом благополучии.

– Это смехотворно! – взорвалась Мара, возмущенная такой несправедливостью. – Я отвечала за все, что происходило на фабрике. Упорно работала, чтобы сделать компанию прибыльной. И я не буду стоять в стороне и смотреть, как все разваливается!

Было очевидно, что женские эмоции были банкиру не по душе. Он собрал документы и передал их Маре со словами:

– Решение принято. Искренне сожалею, если оно сделает компанию банкротом. Но бизнес есть бизнес.

Мара смотрела на аккуратно исписанные карандашом листы своей балансовой отчетности, чувствуя, что ее шансы становятся все меньше и меньше. Однако она решила больше не умолять банкира. Она не будет унижаться перед ним.

Собрав остатки гордости, Мара спросила:

– Так какова точно сумма и сколько у меня времени, чтобы уплатить ее?

Чиновник открыл свой гроссбух и ответил:

– Основная часть платежа плюс набежавшие за месяц проценты составляют пять тысяч двадцать пять фунтов двенадцать шиллингов и десять пенсов. Рассчитано на последний день выплат, пятница, двенадцатого июля.

«А сейчас среда, утро. Три дня», – прикинула Мара. Итак, у нее оставалось только три дня. Мара резко поднялась с кресла со словами:

– Прекрасно, составляйте документы, в пятницу я принесу вам полную сумму, мистер Аберкромби. Вы получите свои деньги.

– Миссис Эллиот, я очарован вашим упорством, – банкир даже встал, – но откуда вы достанете сумму более чем в пять тысяч фунтов стерлингов за три дня?

«Ограблю банк», – чуть не вылетела из уст Мары шутка. Не уверенная, что этот зануда оценит ее шутливый комментарий, она сдержалась в самый последний момент. Но сама идея ограбить банк не казалась ей такой уж плохой.

Натаниэль достал очередную деталь своей миниатюрной железной дороги. Это был фрагмент рельсов, который ему нужно было присоединить к предыдущим. Чейз с силой начал соединять. Нужно, чтобы был электрический контакт и игрушечный поезд не подскакивал на стыках.

А в это время Боггс с сыновьями возился с потолком его комнаты. Адский шум не мешал Натаниэлю соединять рельсы, ведь он знал, что его идея буквально перевернет мир многих мальчишек, когда он предложит им не просто игрушку, а единственную в своем роде игрушку.

Этой идеей Натаниэль был обязан дедушке. Теперь и он сам, Натаниэль, улыбался, глядя сверху вниз на стол, где были разложены наполовину собранные рельсовые пути, и вспоминал то далекое лето, которое он провел на острове Уайт. Тогда он, еще совсем юный парнишка, не мог произнести ни слова от охватившего его возбуждения. Дедушка буквально заразил его своей идеей и привил ему тот энтузиазм умудренных жизнью людей, в котором содержалась немалая толика терпения.

Комнату заполнял вечерний полумрак. Натаниэль зажег стоявший на столе газовый рожок и продолжил трудиться над изобретением, которое проложит ему путь в светлое будущее. Но мысли его витали сейчас в прошлом. «Если бы дедушка поверил в меня», – размышлял он.

Натаниэль вспоминал деда, для которого всегда был слишком запальчивым и горячим. Не было случая, чтобы он, дед, похвалил юного Натаниэля. Не «дотягивал» Натаниэль и в глазах отца, не заслуживал, чтобы ему дали шанс выйти в люди.

Но дед все-таки дал шанс. Натаниэль закончил Кембридж и в возрасте девятнадцати лет получил возможность проверить себя в деле. Он попал в самое сердце игрушечной фабрики «Чейзтойз», где, можно сказать, впервые вышел из тени. Впоследствии его отец начал осознавать, что именно Натаниэль, его второй сын, строит в мечтах нечто большее, чем воздушные замки. Все, что прежде задумывал Натаниэль, казалось его отцу лишь непрактичными фантазиями.

Наконец Натаниэль установил на место последнюю секцию путей. Пришло время проверить в действии игрушечный поезд, посмотреть, работает ли он после двух недель практически непрерывной тряски в дороге.

Чейз извлек из коробки локомотив и собирался было поставить его на рельсы, но громкий стук в дверь отвлек его.

– Входите!

Дверь отворилась, и за ней оказался темноволосый мужчина. С ухмылкой протянув:

– Ну-ну, – он приподнял свою шляпу и сказал: – Много воды утекло, старина.

– Майкл! – вырвалось у Чейза.

Поставив локомотив на стол, Натаниэль бросился к двери, ловко обходя расставленные на полу вещи. С горячностью он обменялся с гостем рукопожатиями.

– Ты получил мое письмо? Как ты? – сыпал вопросами Натаниэль.

– Думаю, что неплохо, – ответил Майкл. – А вот твое письмо меня немного удивило.

Майкл обвел взглядом хаос, царивший в комнате, и рассмеялся.

– За эти десять лет ты ничуть не изменился. Что это?

– Извиняюсь за беспорядок, но ты же знаешь, что я только что въехал.

Неясным жестом руки Натаниэль показал вверх, откуда доносились глухие удары.

– Я нанял рабочих, чтобы они переделали чердак над моей комнатой.

Внезапно шум усилился, и Майкл не смог вставить в ответ ни слова. Большой кусок штукатурки свалился через дырку в потолке и упал на пол, подняв клубы пыли.

Майкл оглядел комнату еще раз и заметил на столе игрушечный поезд.

– Что это? – спросил он, переступая через ящик на полу, чтобы поближе рассмотреть необычную вещицу.

– То самое, ради чего я приглашал тебя в письме, – ответил Натаниэль, уже стоявший у стола сбоку от Майкла. Меж тем Майкл взял в руки секцию игрушечных путей и даже присвистнул от удивления.

– Разборная железная дорога? – недоверчиво спросил он. – Да еще в форме восьмерки? Ты один собрал такое?

Натаниэль почувствовал в голосе друга нарастающее возбуждение и кивнул в ответ:

– Да. Это потребовало трех лет работы. Но, черт возьми, она работает!

Майкл присел, и игрушечные рельсы оказались на уровне его глаз.

– Насколько плавный ход у этой малышки? – спросил Майкл, имея в виду локомотив.

– Как по шелку, чистому шелку. Но это еще не все. – Теперь уже и Натаниэль присел рядом, запустив руки в стоявший рядом огромный ящик. Он извлек оттуда ярко раскрашенные фигурки из жести и начал расставлять на столе, приговаривая: – Железнодорожная станция, станционные фонари, мосты, стрелки, постройки. Это не просто железная дорога, Майкл, а железнодорожная станция в миниатюре.

Майкл взял одну из фигурок и стал рассматривать ее, одновременно слушая Натаниэля, который говорил без умолку:

– Все это стало возможным благодаря разборной конструкции, варианты сборки которой безграничны.

Майкл удовлетворенно кивал и, не вставая, снизу вверх смотрел на Натаниэля. Карие глаза Майкла горели от возбуждения.

– Ну, ты, конечно, уже пробовал продавать ее?

– Да, вместе с дополнительными принадлежностями. Как ты думаешь, прибыль будет значительной?

– Да просто грандиозной! – ответил Майкл, аккуратно устанавливая миниатюрный макет станции на стол, обходя его со всех сторон и показывая рукой на локомотив: – Давай посмотрим, как бегает эта малышка.

Натаниэль поставил электрический локомотив на рельсы и только потянулся за батарейками, как перед ним вырос мистер Боггс.

– Проход на чердак сделали, – доложился он Натаниэлю, стягивая кепку и вытирая потный лоб. – Нам перенести туда ваш багаж, как вы желали?

– Да, пожалуйста, – кивнул Натаниэль и стал сооружать проволочные скрутки и присоединять контакты к рельсам. Моторчик поезда зашумел, но поезд с места не сдвинулся.

Майкл стоял по другую сторону стола и ухмылялся:

– Вот тебе и изобретеньице!

Но колкости мало трогали Натаниэля.

– Тебе напомнить все твои блестящие идеи, которые не работали? – не без доли сарказма ответил он.

– Пожалуйста, не надо.

Как только изобретатели начали работать, их прервали вновь.

– Нам необходимо убрать штукатурку из комнаты, сэр, – сказал Боггс.

– Спасибо, мистер Боггс, – вежливо ответил Натаниэль, склоняясь над столом и изучая локомотив. – Все дело в электродвигателе. Подозрительные шумы.

– Сэээр, – протянул Боггс, пытаясь привлечь внимание, но Натаниэль продолжал смотреть на неподвижный локомотив. Рабочий тихонько кашлянул. – Если это все, сэр, то мы с сыном закончили. Не оплатите ли работу?

Натаниэль стоял как завороженный, пока Майкл не щелкнул пальцами перед самым его носом, перегнувшись через стол:

– Натаниэль, полагаю, что рабочий хочет получить оплату.

– Ой! – От неожиданности Натаниэль выпрямился и увидел прямо перед собой Боггса. Какое-то мгновение он пытался сообразить, кто это. Боггс, в свою очередь, смотрел на стол. Затем он поднял глаза и виновато улыбнулся.

– Уже поздно, сэр. Если вы заплатите нам, мы тут же удалимся.

– Конечно, – ответил Натаниэль, но почему-то полез отделять батарейки от контактов на рельсах. – Смотри, – обратился он к Майклу, – смотри, если поймешь. Я поменяю контакты местами.

Его собеседник покачал головой и предложил:

– Давай я проверю электродвигатель.

Натаниэль снял очки, положил их на стол и пересек комнату, разглядывая квадратное отверстие в потолке. Он снял с болта на стене лестницу и полез на чердак. Все это время стоявший рядом рабочий озирался в свете фонаря и уже начинал злиться.

Часть вещей прибыла прямым ходом из Сан-Франциско, и теперь Натаниэль искал еще место, чтобы разместить доставленную мебель. Чердак для этого не подходил, а вот для оборудования, которое он захватил с собой, чердак был идеальным местом.

– Превосходно! – крикнул он вниз Боггсу. – Теперь у меня достаточно места.

С лампой в руке Натаниэль спустился по лестнице и с явным трудом проложил себе путь к столу. Поставив лампу, он начал рыться в каких-то бумагах, книгах и других странных предметах, которыми был усыпан стол.

– То, что нужно, мистер Боггс. Вы сделали все блестяще. И ты тоже, Альфред. – Натаниэль сделал жест рукой в сторону молчаливо стоящего рядом четырнадцатилетнего сына мистера Боггса.

Боггс немилосердно мял в руках кепку и кивал, смущенный неожиданной благодарностью.

– Спасибо, папаша, – нелепо смущаясь, поблагодарил он.

Натаниэль отодвинул карусельку из белой жести, игрушечную собачку и вновь погрузился в изучение кучи вещей, разложенных на столе.

– Куда же он задевался? – спрашивал он сам себя.

Пара книг соскользнула и с шумом упала на пол, но Натаниэль, кажется, не обратил на это никакого внимания. Он один за другим открывал ящики и вытаскивал оттуда на стол вещи.

– Вот он!

Натаниэль извлек из кучи вещей свой бумажник и начал отсчитывать Боггсу купюры.

– Давайте сойдемся на двух фунтах десяти пенсах, – предложил он.

– Согласен, сэр, – ответил Боггс.

Натаниэль вложил купюры в руку рабочему и забросил бумажник на ближайшую полку. Он попал точно между музыкальной шкатулкой с танцующими клоунами и своей любимой скрипкой Страдивари.

Боггс с сыном удалились. Натаниэль вытащил из ящика пару бутылок пива и жестяную коробку со сладким печеньем, которые заботливо купила ему миссис О'Брайен. Вернувшись к столу с закуской, он стал высматривать, куда поставить пиво. Сидевший рядом Майкл расчистил место.

– Все дело в моторе, – сказал он. – Слетела ременная передача, и я никак не могу дотянуться до нее.

Натаниэль поставил пиво и коробку с печеньем на стол и взял у Майкла локомотив. Расположив его в самой светлой части стола, он заглянул внутрь электромотора. Натаниэль попытался поставить на место соскочивший ремень, но у него не получилось.

– Как же я ненавижу разбирать всю конструкцию из-за какой-то мелкой проблемы, – в сердцах произнес он.

На что Майкл лишь пожал плечами, сделал глоток пива и флегматично заметил:

– Забудь. Покажешь мне это как-нибудь в другой день.

Он подошел к камину, рядом с которым стояли софа и пара кресел, протер смятой газетой одно из кресел и уселся в него.

– А ты практически не изменился. Хотя нет, ты все же справился со своим заиканием, – заметил он чуть погодя.

– Десять лет практики. Если бы не Эйдриан, возможно, я добился бы того, что имею, много раньше. – Натаниэль слегка улыбнулся. – Но время от времени он докучает мне.

– Что заставило тебя вернуться в Англию? – спросил Майкл.

– Собираюсь снова заняться изготовлением игрушек, – ответил Натаниэль, пройдя вслед за Майклом и устроившись на софе.

– Ка-ак?! – удивленно протянул гость.

Натаниэль взял пиво, зачерпнул горсть печений и откинулся на спинку софы. Подтверждающе кивнув в ответ на возглас удивления, Натаниэль ответил:

– Этот поезд – слишком хорошая идея, чтобы продавать ее. Я хочу производить его сам.

Майкл взял из коробки печенье и сказал:

– В своем последнем письме ты писал, что компания по производству игрушек в Сент-Луисе разорилась. Так ты уверен, что хочешь попробовать снова?

– Именно, – ответил Натаниэль без колебаний. – Я планирую разместить заказ на находящейся неподалеку фабрике электрического оборудования, буду производить такие игрушечные поезда.

– Это брат дал тебе деньги? Не могу поверить, что Эйдриан согласился дать тебе в долг.

Натаниэль ухмыльнулся и ответил:

– Я и не просил его об этом.

– Тогда где же ты собираешься достать денег? – удивленно посмотрел на него Майкл. – Я думал, ты все потерял.

– Чтобы заработать начальный капитал, я продал половину своих изобретений. Заключил партнерское соглашение с владельцем соседней фабрики. Его зовут Джеймс Эллиот. Я встречался с ним в Сан-Франциско несколько месяцев назад. Как оказалось, Эллиот немного слышал обо мне и тоже хотел поговорить со мной. Тогда он сказал, что заинтересован в реализации некоторых моих изобретений, и предложил партнерство. Именно поэтому я возвратился в Англию.

– Эйдриан в этом не участвовал?

– Конечно же, нет! Я уже был его партнером, и мне вполне хватило. А ты думал, что после того ада, через который я прошел, после смерти отца, я буду просить помощи у Эйдри ана, своего брата?

– Постой! – воскликнул Майкл, – Неужели ты хочешь сказать, что будешь работать один и составишь конкуренцию родному брату?

Натаниэль рассмеялся.

– Боюсь, что придется.

– Он рассвирепеет, когда узнает о твоих планах.

– Предвижу это, – ответил Натаниэль, откинувшись на спинку и подкладывая руки под затылок. Злорадно улыбаясь, он продолжил: – Ему это не повредит.

– Я всегда знал, что ты сумасшедший.

– Вовсе нет. Я ведь пригласил тебя. Хочу предложить тебе поработать на меня.

– Что?! – Улыбка Майкла внезапно померкла. Он смял шляпу и сделал глубокий вдох. – Натаниэль, у меня уже есть работа.

– Я знаю, – стараясь вложить все свое неодобрение, произнес Натаниэль. – Портняжное дело. Но ты не портной, Майкл. Ты инженер. Черт возьми, ты лучший инженер по детским игрушкам. И я нужен тебе.

Майкл сокрушенно тряхнул головой.

– Я не смогу, Натаниэль. Дело не в тебе. Я не готов рискнуть тем, что имею, ради такого сомнительного предприятия.

– Это ты решил из-за того, что мой последний проект провалился?

– Конечно же, нет! Я всегда верил в твои идеи.

– Тогда почему «нет»? Я же не прошу тебя вкладывать собственные средства.

– Я помолвлен и скоро женюсь.

– Ты… женишься?! – вырвалось у Натаниэля. Майкл кивнул.

– Ее зовут Ребекка Голдман, и я работаю на ее отца. Сейчас он платит мне скромное жалованье. Я надеюсь, что в следующем году накоплю достаточно, чтобы сыграть свадьбу. С Голдманами я имею хоть какое-то будущее.

– И тебе нравится быть портным? – спросил Натаниэль.

– Конечно же, нет. Что я забыл в этой специальности?

– Вот тебе и ответ, Майкл, – сказал Натаниэль и, наклонившись к приятелю, продолжил: – Если ты не решишься, не попробуешь бросить то, чем занимаешься сейчас, то останешься портным на всю оставшуюся жизнь. Ты женишься, заведешь детей и когда-нибудь проснешься уже глубоким стариком с горьким осознанием того, что занимался всю жизнь нелюбимым делом.

– Натаниэль… а ты не думаешь изготавливать и продавать такие поезда? – спросил Майкл.

– Ты, никак, шутишь? Конечно же, я об этом мечтаю. – Натаниэль улыбнулся. – Вот только если ты заставишь его работать. Если справишься, я буду выплачивать тебе десять фунтов в неделю.

– Так в чем же проблема? – рассмеялся Майкл. – Соблазнительное предложение.

– Не столько соблазнительное, сколько смешное, – ответил Натаниэль.

Майкл глубоко вздохнул и медленно выдохнул:

– Сейчас ты совсем такой же, как в те старые времена, когда еще был жив твой отец и Эйдриан дурачил тебя.

– Только лучше. – Натаниэль отхлебнул пива. – Теперь я научился контролировать в партнерских отношениях свои интересы. Пятьдесят один процент. – И, помолчав, продолжил: – Мне действительно жаль, что Эйдриан тебя уволил.

Майкл с горечью ответил:

– Там ты ничего поделать не мог. Не твоя вина, что твой брат недолюбливает евреев. Так что не надо извинений.

– Я действительно ничего поделать не мог. Но ведь это я познакомил тебя со своим братом. Как бы я хотел хоть как-то повлиять на него.

– Забудь об этом. А твой новый партнер согласится взять меня инженером?

– Если ты об этом, то национальность его волнует меньше всего. Если бы ты обратился ко мне, я бы без колебаний нанял тебя. Так что давай все обсудим вместе, а уж его согласие – это не проблема.

– Когда ты планируешь встретиться со своим партнером? – спросил Майкл.

– Он еще не вернулся в Англию и ни слова не сказал о том, когда вернется. Я завтра встречаюсь с его женой и покажу ей этот поезд. – Натаниэль хлебнул еще пива. – Какое-то время мой новый партнер побудет в Америке, и, как я понимаю, до его приезда обязанности управляющего исполняет его жена. Переделка производства этой фабрики под наш профиль потребует много работы, и я надеюсь, что мы сможем приступить к делу немедленно.

Майкл внимательно слушал, периодически кивая, а Натаниэль продолжал рассуждать:

– Сейчас июль. Нам придется поторопиться, если мы хотим выпустить поезд к Рождеству.

– Нам? Ты рассчитываешь на мое участие? – удивленно спросил Майкл. – Но я не могу. Никак не могу. – Он посмотрел на Натаниэля и с тяжелым вздохом сказал: – Да, я ненавижу работу портного, но я и не могу вернуться к Эйдриану. Это было бы смешно.

– И что же тогда?

Майкл обреченно поднял бутылку пива.

– Ну хорошо! – сказал он почти весело. – Я согласен.

– Ты не пожалеешь, – пообещал ему Натаниэль.

– Возможно, просто потому, что не успею пожалеть. Ребекка убьет меня.

– Если она тебя любит, то останется с тобой.

– Уверен, что останется. Иногда и свиньи летают. – Майкл поставил бутылку пива на пол. – Если ты собираешься завтра показывать игрушку этой женщине, нам лучше починить ее.

Они принялись за работу. Вначале пытались отверткой поставить ремень передачи на место, но ничего не получилось. Майкл предложил:

– Нам нужно что-то с крючком на конце.

Натаниэль отложил локомотив, и изобретатели принялись искать нужный им инструмент. Спустя полчаса они стояли в центре комнаты, а содержимое нескольких ящиков было разбросано у них под ногами.

– Не могу поверить в это, – пробормотал Майкл. – У самого замечательного изобретателя из тех, которых я знаю, нет инструмента с крючком на конце. Как насчет крючка для застегивания пуговиц?

Натаниэль взъерошил волосы. У него такого крючка не было. Неожиданно ему пришла в голову идея, и он, щелкнув пальцами, воскликнул:

– Подожди здесь. Я сейчас вернусь.

Схватив лампу со стола, он опрометью кинулся из комнаты и начал спускаться по лестнице. Натаниэль шел на второй этаж. Уже подойдя к самой двери, он замер с поднятой рукой. Натаниэль отчетливо помнил, что замок в двери ее комнаты был сломан. Тогда он постучал в дверь, и она распахнулась сама собой, смутив бедную девушку. Теперь Натаниэль стучал уже по косяку двери.

«Как же ее зовут? Мара, определенно так. Мара с горечью во взгляде», – пронеслось у него в голове.

Натаниэль ждал, но никто не откликался. Он постучал снова, немного громче.

Наконец в глубине комнаты послышался какой-то звук, и дверь немного приоткрылась, всего на несколько дюймов. Из открытой щели на него смотрели серые глаза, зрачки которых были немного расширены от испуга.

– У вас не найдется крючка? – спросил Натаниэль.

– Простите, что? – не поняла Мара. Длинная темная коса слегка оттеняла белизну светлого платья.

– Крючок для застегивания пуговиц.

Мара продолжала сконфуженно смотреть на Натаниэля, а он гадал, понимает ли она его сейчас.

Натаниэль посмотрел вниз и увидел, что из-под ночной рубашки, которую он принял за платье, торчат ее босые ноги.

– Извиняюсь, – сокрушенно пробормотал он, поднимая взгляд, – вы, наверное, уже спали.

– Впрочем, как и большинство нормальных людей в такой час. – Ее голос потерял мягкость и звучал отрывисто и раздраженно.

– Неужели сейчас так поздно? – Натаниэль попытался изобразить на лице очаровательную улыбку, но раздражение в ее голосе не исчезло. – Иногда я теряю чувство времени.

– Это меня не удивляет, сэр.

– Извиняюсь, но для меня крайне важно сейчас найти где-нибудь крючок. Мы ремонтируем игрушечный поезд, который утром я буду показывать на очень важной встрече. Будет очень досадно, если поезд не заработает. А он не заработает, если я не найду обыкновенный крючок. Купить я его не могу, поскольку уже темно и магазины не работают. Так что я надеюсь…

Выразительным взглядом Мара прервала его речь, и дверь начала закрываться. Натаниэль больше всего боялся, что она сейчас с треском захлопнет ее перед его носом. Но из-за двери послышалось:

– Подождите.

Спустя несколько мгновений дверь открылась и через щель к нему просунулся крючок.

– Держите.

– Спасибо, – поблагодарил Натаниэль, почти выдергивая крючок. – Я никогда не забуду…

Его фраза повисла в воздухе, когда в свете фонаря он увидел маленькую руку, удерживающую крючок, а на ней шрам, уродливо смотрящийся на ее нежной коже. «Ожог», – пронеслось у него в голове.

Натаниэль принял из тонких пальчиков крючок, и Мара стремительно убрала руку, спрятав ее в складках ночной рубашки.

– Пожалуйста, уходите.

– Конечно, – ответил Натаниэль, вновь поднимая взгляд на лицо, полное гордости, с резко очерченными скулами и утонченными дугообразными бровями. Кожа казалась нежной, и жесткое выражение, застывшее сейчас на лице, ей совсем не шло. Натаниэль посмотрел в глаза Мары и увидел в них лишь густой и серый туман, которыми так славится Лондон.

– Утром я вам верну.

Дверь начала закрываться, но Натаниэль оставался стоять, словно пытался остановить мгновение. Он гадал, что с ней случилось, откуда шрам на руке и почему в ее глазах столько горькой печали.

Но более всего он пытался понять, что разбило таящиеся в ее сердце мечты.

 

Глава 3

Новости всегда как снег на голову, а Эйдриан Чейз сюрпризов не любил. Еще будучи мальчиком, он ненавидел разворачивать свои рождественские подарки, поскольку они всегда приносили только разочарования. Повзрослев, он стал ненавидеть, когда ему рассказывали неожиданные новости. Ведь они почти всегда оказывались плохими.

Эйдриан резко отодвинул свой завтрак и злобно буравил взглядом секретаря, сидевшего на дальнем конце его огромного обеденного стола.

– Ты в этом уверен?

Чарлз Баррет вжался в кресло, чувствуя себя некомфортно под столь пристальным взглядом.

– Да, сэр.

Чарлз показал из-под стола краешек строгого кейса и извлек оттуда письмо, передавая его своему работодателю.

– Оно пришло со вчерашней почтой, после обеда.

– Так ты получил его вчера?

Чарлз в ответ кивнул. Голос Эйдриана стал более мягким, угрожающие нотки исчезли.

– Почему ты не рассказал мне об этом вчера? – спросил хозяин.

Секретарь заметно покраснел.

– Я не смог найти вас.

– Мистер Баррет, я понимаю, что вы работаете у меня секретарем всего пару дней, но тем не менее хотел бы, чтобы вы были в курсе моего расписания.

– Да, сэр.

– Встречаемся здесь после завтрака, – продолжил Эйдриан. – С девяти до одиннадцати я играю в сквош в своем спортивном зале. Затем я до часу веду дела фабрики. Обедаю я в клубе, затем у меня деловые встречи. После пятичасового чая я снова возвращаюсь сюда, если только меня не заедают общественные дела. Когда приходят важные новости, вам не надо ждать до утренней встречи. Сообщайте мне немедленно.

– Я понял, сэр.

– Хорошо, если так. И помните, мистер Баррет, любая информация о моем брате относится к числу важных новостей.

Секретарь кивнул, и Эйдриан принял из его рук один-единственный лист бумаги. Он пробежал глазами несколько строк текста. По лицу его было видно, что новости плохие. Эйдриан сложил листок и откинулся на спинку кресла.

– Мой братец исчез. Не нравится мне это, Баррет.

Ответа не требовалось, и Чарлз благоразумно хранил молчание. Он ждал.

– Но где он? – Эйдриан методично начал перебирать возможные объяснения таинственного исчезновения, однако информация была слишком скудна. Совершенно ничего нельзя было сказать определенно. Натаниэля могло занести куда угодно. Эйдриан смял листок и откинулся на спинку стула. Вариантов, как действовать, было не много.

– Баррет, немедленно телеграфируй Фостеру. Я хочу точно знать, куда отбыл мой брат и что собирается предпринимать. Напомни Фостеру, что я неплохо плачу ему, чтобы он следил за Натаниэлем. Пришло время показывать результаты.

– Да, сэр. – Секретарь положил смятый листок в кейс, поднялся с кресла и вышел.

В комнате появились слуги и собрались было забирать тарелки, как Эйдриан движением руки попросил их выйти, а сам остался сидеть над незаконченными завтраком. Он смотрел на разложенные на тарелке уже остывшие тосты и гадал, что затеял Натаниэль.

В одном Эйдриан был уверен – это принесет проблемы.

Еще когда они были маленькими, Натаниэль часто неугомонно бегал, изображая жужжание мухи. Не считая мелкого неудобства, ничего серьезно угрожающего в его легкомысленных планах никогда не было, но когда умер их дед, отец был вынужден предложить Натаниэлю место в компании. Натаниэлю, который не мог нормально связать два слова! Натаниэлю, который не имел никакого представления о том, как управлять бизнесом!

Но при этом амбиции у братца росли не по годам. Натаниэль смог добиться благосклонности деда так ловко, что он, Эйдриан, слишком поздно понял всю угрозу для себя. Затем Натаниэль начал применять ту же стратегию и в отношении отца, постепенно завоевывая и его доверие.

Эйдриан хорошо помнил свою бессильную злобу, когда его младший брат, хоть и дурак дураком, начал вдруг оказываться в их компании «Чейз тойз» в центре внимания. В отсутствие отца все вдруг стали обращаться к нему за советами. И это несмотря на то что он, Эйдриан, практически с юношества был причастен к руководству компанией. Это было настоящей пыткой.

Когда их отца не стало, Натаниэлю по завещанию отошло сорок девять процентов. Это делало Натаниэля практически полноправным партнером Эйдриана, который воспринял подобное решение величайшим оскорблением в своей жизни. Ведь по сути, как думал Эйдриан, Натаниэль украл половину того, что досталось ему, Эйдриану, тяжелым трудом.

Чтобы обезопасить себя от «угроз» младшего брата, Эйдриан попросту «сослал» его. Кстати, когда у Натаниэля были проблемы в организации собственной компании по производству игрушек в Сент-Луисе, к ним имел отношение именно Эйдриан.

Эйдриан мрачно усмехнулся. Что бы там Натаниэль ни затевал, он был уверен, что сможет помешать брату. Он, Эйдриан, уничтожит все амбиции Натаниэля в зародыше, и будет делать это снова и снова; если, конечно, все пойдет как надо.

Этой ночью Мара спала прескверно. Разбуженная этим странным соседом, начисто лишенным хороших манер, она смогла уснуть лишь под утро. Когда же она заснула, ее начал мучить сон, в котором с молотка продавали их, Эллиотов, компанию и почему-то ее муж кричал в раструб что-то веселое и несуразное, а ее сосед, почему-то в образе уродца, рассказывал, что Теннисон брошен и забыт всеми. Мара проснулась с тяжелым чувством уныния и тоски. Предчувствия испытаний одолевали ее.

Весь прошедший день, точнее вечер, она провела на телефоне, названивая банкирам в надежде взять заём, но все было тщетно. По мнению всех их, вложение в бизнес, который ведет женщина, было недальновидным.

Размышляя над несправедливостью, царящей в обществе, Мара пошла к умывальнику и начала готовить себе утреннюю ванну. Джеймс был в высшей степени безответственным, но ему всегда удавалось получать финансирование под самые нелепые проекты. А она, Мара, будучи очень ответственной по природе, не могла получить кредит, сравнительно скромный для мира бизнеса.

Взяв полотенце и вытеревшись насухо, Мара вытащила белье из бельевого шкафа и начала одеваться. У нее в запасе оставалось всего два дня и ни одного приличного варианта. Завтра в пять часов она должна явиться в банк с пятью тысячами фунтов стерлингов. Без инвестора никак не обойтись.

Засунув руки в рукава белой английской блузки, Мара застегнула пуговицы, а затем надела черную юбку. Она сознательно отказалась от черного костюма, выбрав повседневный стиль. Во все черное одеться она не решилась. У нее не было ни средств, ни желания покупать траурные костюмы, как следовало бы в ее случае.

Мара накинула на шею длинную черную ленту, протянув ее под воротником и завязав элегантным узлом на шее. Внезапно она поняла, что где-то играет музыка, и от удивления даже замерла с поднятыми руками. Мотив доносился сверху и по звучанию напоминал каллиопу. Мара подошла к окну, слегка высунулась и посмотрела вверх, где было окно ее соседа сверху. Музыка доносилась из комнаты Чейза.

Уже прикрыв окно, Мара обнаружила, что сверху, кроме музыки, доносятся даже более интересные звуки. Это был тихий, но все же отчетливый стук, словно кто-то работал на телеграфном ключе. Удивленно тряхнув головой, Мара уселась на край кровати. Лишь потянувшись за ботинками, она вспомнила, что отдала крючок для застегивания пуговиц.

Со вздохом она наклонилась и начала застегивать пуговицы на высоких ботинках пальцами, что было очень неудобно. Неудивительно, размышляла Мара, что этот тип забыл о своем обещании с утра первым делом вернуть крючок. Наверное, для таких, как он, понятие времени вообще не существует.

Когда она справилась со всеми пуговицами, те же забавные звуки начали доноситься уже с лестницы. Это был диссонанс музыки и цоканья, к которым примешивалось какое-то жужжание и стрекотание. «Что же это?» – гадала Мара.

Она расплела косу, расчесала волосы и собрала на затылке в пучок. Надев шляпку, Мара взяла черные лайковые перчатки и, натягивая их, пошла вверх по лестнице, намереваясь забрать свой крючок.

Пробуждающаяся память подсказала ей, что ночной визитер что-то говорил про поезда и важную встречу. Но в сознании почему-то все больше рисовался образ растрепанной одежды и мечтательных голубых глаз. Интересно, с кем у него важная встреча? И как ее крючок для застегивания пуговиц мог решить все дело. Пока у Мары были только вопросы.

Дверь на третьем этаже была распахнута, и по мере приближения к ней Мару окружали необычные звуки, которые становились все громче. Она пересекла лестничную площадку и встала в дверном проеме, удивленно глядя в глубь комнаты. Столь странную комнату она, наверное, видела впервые в своей жизни.

Вначале Маре показалось, что движется абсолютно все. Раза три она зажмуривалась, чтобы убедиться, что это не сон, но всякий раз, открывая глаза, видела все те же картины. Сплошной водоворот цветов и какие-то танцующие фигуры. Внезапно для самой себя Мара решила, что все это происходит наяву.

Комната была тесно заставлена игрушками. Клоун на музыкальной шкатулке танцевал под мелодию каллиопы. Кукла на ниточках подмигивала и махала ей рукой. Игрушечные барабанщики били в барабаны, вращались карусельки, и куdыркались на наклонных досках игрушечные акробаты.

Игрушки стояли и на нераспакованных деревянных ящиках и чемоданах. Вся мебель была заставлена забавными фигурками. Они были беспорядочно расставлены на полу и сложены в углах комнаты вместе с книгами, тетрадями и какими-то инструментами. В общей кутерьме взгляд Мары остановился на центре комнаты, где по миниатюрной железной дороге бегал совсем как настоящий поезд! Железную дорогу окружали крошечные макеты зданий.

От двери до относительно пустого пространства в центре комнаты проходила узкая тропка. В центре комнаты на полу, скрестив ноги, сидел ее полоумный сосед. Вокруг него все было в движении – юла, небольшие фигурки животных из жести и, конечно же, поезд! Рядом стояла деревянная статуэтка в виде стройной индейской женщины. Она словно в раздумье сверху вниз взирала на весь этот хаос.

Игрушки? Мара и представить себе не могла, что у взрослого мужчины может быть такая страсть. Но глаза не обманывали ее. Взрослый мужчина действительно играл в игрушки.

Чейз держал в руках крошечную жестяную фигурку собаки и что-то сдувал с нее. Потеряв дар речи, Мара смотрела, как ее недавний знакомый с величайшей осторожностью ставит фигурку на пол. Фигурка собаки меж тем начала двигаться, вилять хвостом и качать головой, глядя прямо на нее, Мару. Игрушечная собака уже толкала головой ботинок девушки. Дальше пути не было.

Мара подняла взгляд с игрушечной собаки и смотрела теперь на сидевшего на полу мужчину. И он, тоже чему-то улыбаясь, смотрел на нее снизу вверх.

– Привет, – первым поздоровался он. Его громкий голос отчетливо прозвучал во всем этом механическом шуме.

Немного театральным жестом сосед указал на игрушечную собачку у ноги Мары.

– Ужасно извиняюсь, – воскликнул он, – но вы стоите на ее пути. Не могли бы вы подвинуть ногу?

Гадая, не ослышалась ли она, Мара озадаченно нахмурилась.

– Что вы сказали? – переспросила она.

– Я хочу, чтобы собачка вышла за дверь. Вы стоите на ее пути.

Теперь сосед повернулся в ее сторону и сел на ящик.

– Не отойдете ли чуть-чуть?

Мара посмотрела через плечо назад и резонно заметила:

– Но тогда она упадете лестницы.

– Именно.

Кажется, она начала понимать. Мужчина сошел с ума.

Должно быть, забыл, что сумасшедшая Пора Рождества давно прошла. Мара подняла ногу, пропуская собаку, и повернулась, чтобы посмотреть, как механический пес пересечет лестничную площадку. Он пересек площадку и на первой же ступени полетел вниз.

Чейз пошел вниз за игрушечной собакой. Вернувшись с игрушкой в руках, он остановился в нескольких футах от Мары и странно так прокомментировал:

– Уже в пятый раз… – Теперь он поставил собаку на пол, придав ей другое направление. – И заметьте, она все еще движется. Часовые механизмы намного более хрупкие – такого они не выдерживают.

Мара повернула голову и с сомнением посмотрела на механическую собаку, исчезнувшую между массивными ножками стоявшего рядом большого телескопа.

Сейчас у нее не было слов. Действительно, как разговаривать с лунатиком? Мара немного прокашлялась и стала высматривать, как бы ей подойти ближе к центру комнаты. Чейз стоял всего в паре футов и не сводил с нее глаз. Кажется, он был окружен сплошным движением.

Пробивающиеся через окно утренние лучи золотили его рыжеватые волосы и кончики тонких ресниц. Его ярко-голубые глаза притягивали ее взор. Мара могла поклясться, что этот изучающий взгляд она уже испытывала на себе несколько дней назад. Мужчина смотрел так, словно читал ее мысли, знал, о чем она сейчас думает. Это не могло не волновать ее.

– Я пришла забрать крючок, – выпалила Мара единым духом.

По прекрасному лицу Чейза пробежала тень. Он шлепнул себя по лбу:

– Ну конечно, я забыл вам вернуть его. Жутко извиняюсь.

Осторожно обойдя Мару, он пошел к конторке, прокладывая себе путь среди игрушек, многие из которых все еще двигались. Затем он принялся искать крючок в хаосе вещей.

– Он мне очень помог, – заметил Чейз, сделав неопределенный жест рукой в сторону локомотива, стоявшего на столе. – Как видите, поезд теперь работает. Спасибо.

– Милости просим, – довольно нелюбезным тоном ответила Мара, демонстративно игнорируя теплую улыбку, которую подарил ей Чейз.

– Я хотел вернуть вам крючок, сразу как проснусь, но… немного отвлекся, – извиняющимся тоном сказал он, прерывая поиски и поднимая голову. – Приходится принимать столько решений о том, какие игрушки стоящие. Да, моя встреча, я помню. Мы не сможем производить их все одновременно. А жаль.

– Понятно, – ответила Мара, хотя ей ничего не было понятно. Она чувствовала себя Алисой Льюиса Кэрролла. В шутку Мара гадала, нет ли у мистера Чейза кролика, который проведет ее в свою бездонную нору.

Чейз еще немного поискал в ящике, но было очевидно, что найти крючок он не сможет. Впрочем, Мару это нисколько не удивило. Чейз огляделся вокруг, посмотрел на книжной полке у окна и начал искать среди книг и игрушек, сваленных кучей внизу.

– А, вот он! – воскликнул он, доставая крючок с одной из полок. – Я знал, что он где-то здесь.

В этот момент его внимание привлекло что-то за окном. Подойдя поближе, он выглянул наружу и стал что-то высматривать на аллее. Мара почти смирилась с тем, что придется ждать, как Натаниэль повернулся и, уже проходя мимо нее к двери, протянул крючок.

– Еще раз спасибо, – рассеянно сказал он. – Мне сейчас надо спешить, но я скоро вернусь. Если хотите, можете побыть здесь.

С этими словами Натаниэль вышел из комнаты, а Мара, совершенно ошарашенная его внезапным уходом, осталась стоять посреди комнаты. Она рассеянно смотрела вперед, видя перед собой лишь пустую аллею за окном.

– Совсем чокнутый, – пробормотала она.

Оглядев еще раз неопрятную комнату, она ушла вслед за хозяином. Но Чейз словно испарился. Мара спустилась в свою комнату, гадая, кто бы согласился встретиться с человеком, у которого «не все дома».

Положив крючок в ящик, где он всегда лежал, Мара приступила к своему обычному завтраку, который состоял из чая и тостов. За завтраком она размышляла над тем, что если кто-то и назначает встречу такому странному человеку, как ее сосед, значит, на то есть веские причины. Значит, он кому-то нужен.

Когда Натаниэль вышел на аллею, там никого не было. Мальчишки убежали. «Ушли», – подумал Чейз. Привалившись спиной к кирпичной стене гостиницы миссис О'Брайен, он закрыл глаза: «Черт!»

Он же видел их в окно, тогда из комнаты. Шестеро взрослых ребят окружали совсем маленького. Натаниэль мгновенно почувствовал, что что-то будет.

Внезапно он услышал издевательский детский смех, который так напомнил ему его детство. Его восьмой день рождения.

– В-вверни! Это мое! – донеслось до него.

Натаниэль словно снова попал в детство, увидел себя в растерянности и гневе, когда группа старших ребят, среди которых был и его брат, отняла у него подарок на день рождения. Они перекидывали друг другу игрушечный локомотив из дерева, дразня и не давая дотянуться.

– Мое! – передразнивал его Эйдриан, отчего другие ребята смеялись еще громче. В конце концов, они устали потешаться над ним. Эйдриан разбил игрушку о камень, и ребята разбрелись кто куда. Даже сейчас Натаниэль хорошо помнил, как он подбирал то, что осталось от его подарка.

Открыв глаза, Чейз вынырнул из пучины мучительных воспоминаний. Он дошел до другого конца аллеи и заглянул на соседнюю улицу. Но и там он не нашел следов компании, которая так жестоко мучила малыша.

Натаниэль прошел по аллее обратно и вернулся к себе. Мара ушла, чему он нисколько не удивился. Наверное, размышлял он, она решила, что он чудак. Но его самого всегда мало заботило, что подумают о нем другие люди.

Посмотрев на пол, Натаниэль обнаружил, что движение стихло. Расстегнув манжеты рубашки и закатав рукава, он попытался выбросить из головы меланхолию, в которую его повергли новая соседка и ребята за окном. Ему еще предстояла работа, если, конечно, он хотел приготовиться к встрече с миссис Эллиот.

Но сложилось так, что все приготовления были напрасны. Тремя часами позже Натаниэль стоял перед шикарным входом на фабрику «Эллиот электрикал моторс» и, не веря своим глазам, смотрел на аккуратный листок, прикрепленный изнутри к запертым дверям.

– «Со скорбью сообщаем о смерти владельца фабрики Джеймса Сэмюела Эллиота, – прочитал вслух Натаниэль. – В память об этом «Эллиот электрикал моторс» закрыта 11 июля 1889 года. Работа возобновится 12 июля. За справками просьба обращаться к Генри Финчу, адвокату из Блумсбери. Поминальная служба пройдет этим утром, в 9 часов. Церковь Святого Андрея, Хаундсдич».

Девять часов… Определенно он уже опоздал. Натаниэль смотрел на листок и вспоминал того джентльмена, с которым познакомился в Сан-Франциско.

Джеймс увидел будущее в идеях Натаниэля, когда Натаниэль и сам уже разочаровался в себе. Тогда, после банкротства игрушечной компании в Сент-Луисе, он, Натаниэль, ушел в себя и продолжал работать над своими изобретениями, иногда продавая их другим. Он был уже практически убежден, что мечтам его не суждено сбыться, однако Джеймс первым обратил на него внимание и предложил помощь.

Джеймс поверил в него, Натаниэля, и вытащил его из пучины отчаяния. Этот долг Натаниэлю теперь не вернуть никогда. Именно Джеймс убедил его следовать своей путеводной звезде, которую зажгла для него мечта. Сейчас, стоя перед этим траурным листком и черным венком под ним, Натаниэль чувствовал, что к нему возвращаются те сомнения и разочарования, которые одолевали его прежде. Он чувствовал, что вот-вот снова потеряет свою путеводную звезду.

Что же теперь ему делать? Никаких документов не осталось. Просто два человека закрепили партнерство рукопожатием и джентльменским соглашением. Только этим. Никто на фабрике Эллиота скорее всего не знает, кто это, Натаниэль Чейз, и зачем он приехал сюда из далекой Америки. Натаниэль не был уверен, что у него есть хоть какие-то права. Надежды таяли.

Был лишь один способ разобраться во всем. Пришло время нанести визит адвокату Джеймса.

 

Глава 4

Мара чувствовала смертельную усталость. В то утро, пересилив себя, она все-таки пошла вместе с Финчем и Перси на поминальную службу, будучи уверенной в том, что кроме них никто не придет. Однако пришло несколько десятков людей, многие из которых были работниками фабрики.

Когда служба закончилась, работники толпой сгрудились вокруг Мары, чтобы выразить свои соболезнования. Они начали рассказывать, что Джеймс Эллиот сделал для них, и Мара не могла постичь, как человек, который никогда не оставался подолгу на одном месте, сумел заиметь столько друзей.

После службы она планировала провести остаток дня в поисках потенциального инвестора. Мужчины с деньгами не очень-то хотели иметь дело с женщиной-партнером.

Спускались сумерки. Уже уставшая, Мара возвращалась домой по узким извилистым улицам Уайтчепела. Вымотанная и разочарованная, она чувствовала, что теряет веру в себя. У нее оставался один день, а решения проблемы даже не намечалось. Затем банк заберет у нее компанию и она останется ни с чем, если не считать двенадцати фунтов и шести пенсов в ее потайной маленькой баночке.

В свете уличного фонаря рядом со своим домом она увидела серого котенка, которого впервые заметила еще два дня назад. Он сидел на открытой веранде. Когда Мара подошла, он зашипел на нее.

– Брысь! – Мара сделала рукой энергичное движение. Котенок отпрыгнул назад, но убегать не захотел. Маленькое существо забилось в угол между стеной и дверью и наблюдало, как Мара поднимается по ступеням и входит в гостиницу.

Мара прикрыла дверь и начала подниматься в свою комнату по ступеням крутой лестницы. Все было кончено, и Мара отчетливо понимала это. Она потеряла фабрику. Банкиры не изменят своего мнения, так что она больше не собиралась искать инвесторов. Никакой ангел-хранитель не придет к ней и не спасет от нищеты.

Она поднялась на площадку и уже повернулась к своей двери, как остановилась, в который раз удивленная странным соседом. Он стоял на коленях перед ее дверью с отверткой в руке. За ним стоял ее адвокат, мистер Финч, и держал лампу, освещая сумеречный холл.

– Поставьте свободной рукой задвижку на место, а я вставлю винт, – прозвучало распоряжение Натаниэля, и изумленная Мара увидела, как лощеный мистер Финч встал на колено рядом с мистером Чейзом. Несколько мгновений два джентльмена что-то делали, а затем оба поднялись на ноги.

Неожиданно Чейз повернулся и посмотрел в темноту прямо на Мару поверх очков и почему-то улыбнулся. Должно быть, он почувствовал ее присутствие.

– Мы починили замок, – гордо объявил он и отступил назад, так чтобы Мара могла видеть новую, отливающую латунным блеском ручку, теперь украшавшую ее дверь.

А мистер Финч пересек площадку и, протягивая ключ, начал распекать ее:

– Если вы все же хотите жить в этом районе Лондона, вам следовало бы позаботиться о более надежном замке, моя дорогая.

Изумленная Мара рефлекторно взяла у него ключ. Она не знала, что и сказать. Тщетно борясь с сумятицей, она переводила взгляд с одного мужчины на другого.

– А мы ждали вас, – произнес Чейз. – Заказали новую задвижку, какое-то время пришлось торчать на улице. Да, курьер «Хавершем харуар» только что вышел на улицу, должно быть, вы его видели.

– Спасибо, – тряхнула Мара головой, все еще пытаясь сообразить, что все же произошло. – Итак, вы ждали меня…

– Мистер Чейз сегодня пришел ко мне, – первым начал Финч, посмотрев на сумасшедшего соседа Мары. – Возможно, нам лучше подняться наверх.

– Прекрасная идея. – Чейз взял лампу у Финча и, повернувшись, пошел наверх.

Финч жестом предложил Маре последовать за ним.

– Мы с мистером Чейзом обсудили одно деловое предложение, – пояснил он. – Учитывая вашу проблему с банком, оно может оказаться в ваших интересах.

Сразу отметая проблему с банком как безнадежную, Мара не могла сообразить, какого рода бизнес-предложение может ей сделать чудаковатый сосед. Да еще и такое, чтобы она, Мара, заинтересовалась. Но, повинуясь красноречивой команде адвоката, проследовала за мистером Чейзом.

Когда Мара ступила в комнату соседа, она автоматически отметила, что многие из ящиков исчезли. Но игрушечный поезд был все там же, где и сегодня утром. Остальные забавные вещицы все также устилали пол сплошным ковром. Заметив, что теперь ни одна из игрушек не движется, Мара вздохнула с облегчением.

Глядя на Чейза, она гадала, как вообще можно жить в таком беспорядке. А меж тем Чейз посматривал на нее, и в его взгляде проскакивал веселый чертик, словно ему, Натаниэлю, было ведомо ее неодобрительное отношение, но при этом его оно нисколько не занимало. Показав на софу и кресла, стоявшие по правую руку Мары, Натаниэль предложил:

– Давайте присядем.

Он убрал с кожаной софы какие-то бумаги, игрушки и еще много всякой мелочи, расчищая место для гостей. Затем Чейз повернулся к камину и выбросил в пустой угольный бункер, охапку каких-то мелких безделушек.

– Я бы с удовольствием предложил вам чаю, но боюсь, что у меня его нет. Как видите, я еще заселяюсь.

Мара расположилась на кожаной софе, размышляя о том, что, сколько бы он ни «заселялся», бардак был бы тот же. Такие люди, как он, всегда неопрятны. Меж тем мистер Финч присел на софу рядом, а Натаниэль занял кресло напротив. Положив очки на стоявший между ними низенький столик из красного дерева, он изучающе посмотрел на Мару. В молчании прошло несколько минут.

Чувствуя дискомфорт под пристальным взглядом, Мара отбивала ногой нервную дробь. Зачем это надо так пристально рассматривать ее? Неужели он хочет прочитать, что у нее сейчас на душе?

– Может быть, вы все же расскажете мне, зачем мы здесь? – в нетерпении начала она первой. – У вас вроде было деловое предложение, которое меня может заинтересовать?

– Я уже все знаю; соболезную по поводу смерти вашего мужа, – совершенно неожиданно для Мары ответил Натаниэль. – Видите ли, я знал его.

– Что?! – Она даже вздрогнула от этой неожиданной новости. Впрочем, Мара тут же сказала себе, что ничего удивительного, ее муж знался со многими странными людьми.

В ответ Чейз кивнул, и непослушная прядь его волос упала на лоб. Порывистым движением он отбросил ее и продолжил:

– Конечно, я не знал, что вы за ним замужем, пока об этом мне не сказал мистер Финч. Я рассказал ему, зачем приехал в Лондон, и он предложил мне съездить повидать вас. Конечно же, у меня была назначена встреча с вами. Я просто не знал об этом, вплоть до девяти часов этого утра. Когда я пришел на фабрику, она была закрыта. Почитав некролог, я, как там было указано, связался с мистером Финчем. – Он вздохнул. – Итак, мы встретились здесь…

Несмотря на объяснения, Маре не было понятно решительно ничего. Еще не отошедшая от безнадеги, она решила, что все, что рассказывает сейчас этот человек, уже не имеет смысла. Отчаявшись найти зерно в его рассказе, она решила перейти к сути:

– Вы сказали, что знали моего мужа?

Кивнув, Чейз посмотрел куда-то выше головы Мары. Несколько мгновений он в задумчивости молчал.

– Он был человеком в полном смысле слова, – как-то странно начал Натаниэль. – Уж мне такого больше не видать! – Посмотрев на недоуменную Мару, Чейз кратко прокомментировал: – Это из «Гамлета». Шекспир, знаете ли.

Молясь про себя, чтобы Чейз сказал хоть что-нибудь важное для нее, она спросила:

– Где вы встретились?

– Мы повстречались несколько месяцев назад в Сан-Франциско. Я какое-то время жил там, а Джеймс приезжал туда, чтобы посмотреть на некоторые из моих изобретений. – Поймав удивленный взгляд Мары, Натаниэль сделал паузу. – Знаете ли, я изобретатель.

– Да-да, – вежливо ответила она, сгорая от нетерпения и ожидая что-либо по сути. – Вы уже говорили это. Продолжайте.

– Итак, Джеймсу мои идеи очень понравились. Он хотел наладить производство некоторых из моих игрушек, и мы решили заключить партнерское соглашение. Так сказать, соединить наши усилия. Мы договорились встретиться в Лондоне в десятых числах июля. Поэтому я и приехал.

Не выдержав, Мара воскликнула:

– Так что именно вы хотите предложить мне, мистер Чейз?!

– Мара…

– Миссис Эллиот, если вам угодно, – холодно ответила она.

Ее тон, наверное, развеселил Чейза. Улыбка медленно подняла уголки его рта, вокруг глаз собрались веселые морщины.

– Миссис Эллиот, – начал он низким и даже интимным тоном, за которым так и читалось: «Марианна». – Очевидно, что мы могли бы воплотить в жизнь планы вашего мужа. Я предлагаю нам оформить партнерское соглашение.

– Партнерство? Вы и я? – Мара чуть не рассмеялась в голос. Она оценивающим взглядом осмотрела этого чудака с ног до головы, отмечая давно не стриженную шевелюру и складки его мятой белой сорочки. – Вы, должно быть, шутите.

– Когда дело касается работы, я никогда не шучу, – ответил Натаниэль.

– Я тоже, – уверила его Мара. – И мой ответ – нет!

– Мара, нет причин торопиться с выводами, – дипломатично заметил прежде молчавший Финч. – Может быть, вам стоит хотя бы выслушать.

– А стоит ли, мистер Финч! Я не думаю…

– Как я уже говорил вам, мистер Чейз может предложить вам решение вашей проблемы, – деликатно напомнил адвокат. – У вас практически нет выбора, моя дорогая.

Хотя Маре было очень неприятно, когда в присутствии Чейза ей напомнили о весьма стесненных обстоятельствах, в которые волею судьбы она попала, адвокат был трижды прав.

– Хорошо, – кинула она через стол. – Я вас слушаю.

Чейз наклонился вперед.

– Все очень просто. Я хочу купить долю компании «Эллиот электрикал моторс».

Маре с трудом верилось, что у этого человека хватило бы средств, чтобы решить ее проблему, но она сдержала свое колкое замечание и задала самый главный для нее вопрос:

– И как велика эта доля, сколько вы хотите заплатить за нее?

– Я погашаю ваш долг перед «Джослин бразерс», что составляет около пяти тысяч фунтов, в обмен на пятьдесят один процент этой компании.

– Пятьдесят один процент, контрольный пакет акций! – Мара рывком выпрямилась. – Однозначно нет!

Чейз улыбнулся в ответ.

– Я полагаю, общая стоимость компании составляет даже меньше десяти тысяч фунтов стерлингов. Так что мое предложение вполне справедливо. Лучших условий вам не найти, а время уходит. Ведь банк собирается забрать за долги ваше предприятие уже завтра, не так ли?

Вместо ответа Мара посмотрела на адвоката испепеляющим взглядом. В ответ тот бессильно пожал плечами и добавил:

– Мистер Чейз серьезно претендует на вложение своих средств. А потенциальный инвестор имеет право знать финансовое состояние предприятия.

Мара была готова убить Финча за то, что тот с головой выдал все секреты. Теперь все козыри были у него, Чейза. Сделав глубокий вдох, она решила все же поторговаться.

– Сорок пять.

Лицо Натаниэля неожиданно приобрело жесткие черты упрямства. Маре показалось странным, как за такими по-детски голубыми глазами могла таиться такая жесткая проницательность. Наконец Натаниэль ответил, и его низкий мягкий баритон зазвучал уже значительно тверже.

– Я вкладываю пять тысяч фунтов и хотел бы иметь уверенность, что мне удается навести порядок в компании. Так что мне нужен контрольный пакет акций, чтобы разобраться с тем бардаком, что вы развели.

– Бардаком? – эхом отозвалась Мара, почувствовав, как по ее спине пробежал неприятный холодок.

– Именно, миссис Эллиот. – Натаниэль жестко смотрел на девушку исподлобья, поднимая в ней дух противоречия. – Пятьдесят один процент, и точка.

В наступившей тишине деловые партнеры схлестнулись яростными взглядами, плотно сжатые губы Мары превратились в одну обескровленную линию. Все инстинкты подсказывали ей, что у этого мужчины абсолютно нет чутья в бизнесе. Да он просто безумец. Но Мара прекрасно понимала, что у нее нет выбора. Хуже было то, что об этом знал и мужчина, сидевший сейчас перед ней.

Чтобы снять напряженность, адвокат тихонько кашлянул и сказал:

– Я имею полномочия заключить между вами партнерское соглашение.

С этими словами он приподнял кейс для бумаг и извлек оттуда документ.

Мара перевела взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, что ее обвели вокруг пальца. Нет, скорее подавили численным преимуществом. Конечно, это был реальный путь сохранить за собой компанию, но вряд ли это решение можно было бы назвать идеальным. Ей казалось, что они чего-то недоговаривают.

– Так зачем вам только пятьдесят один процент? – пошла на свою маленькую женскую хитрость Мара. – Если вам известно о том, что мы на грани закрытия, вы могли бы знать и о том, что банк пустит компанию с молотка. Тогда вы могли бы купить компанию целиком. Причем, не переплачивая много, вы получили бы существенно больше половины компании.

– Это так, – ответил Натаниэль, откидываясь на спинку кресла и с удовольствием вытягивая свои длинные ноги, – но справедливее было бы, чтобы вы оставались в игре. Мы с Джеймсом заключили этот джентльменский договор. Хоть он и погиб, я в долгу перед ним.

– Я не хочу никаких одолжений, сэр, – ответила Мара. Чейз поднял руку, останавливая поток возражений, которые уже готовы были сорваться с языка Мары.

– Это не все. Вы нужны мне, миссис Эллиот. Мистер Финч рассказал мне о вашем значительном опыте в работе с финансами. Человек с такого рода опытом мне потребуется.

Мара скептически уставилась на Чейза. Все другие потенциальные инвесторы, с которыми она говорила, высказывали прямо противоположное. Она не могла поверить, что такое возможно. Но в его глазах она не видела ни капли неискренности.

– Каково ваше решение? – спросил Чейз.

Мара прикусила язык, кляня себя за то, что готова сдаться, отдать контроль в чужие руки. Она не хотела, чтобы у руля был кто-то другой. Особенно этот тип. Нерешительность снедала ее.

«Странный тип, какой-то поэтический дурак, но он меня припер к стенке», – размышляла Мара. Она тщетно искала решение проблемы, повсюду были тупики. Владеть сорока девятью процентами акций было все же лучше, чем потерять все, размышляла она. Вздохнув, Мара почувствовала накатывающуюся волной головную боль. Она решила принять неизбежное.

– Где расписаться? – спросила она.

Финч проворно подсунул ей документ. Как только Мара внимательно прочла его, адвокат достал из кейса чернильницу и перо и поставил все это перед ней на столик. Мара подписала документ аккуратным каллиграфическим росчерком, смотрящимся еще более эффектно рядом с нечитаемой каракулей мистера Чейза. Все ее существо содрогалось от ужаса. Ведь она передавала контрольный пакет акций компании «Эллиот» человеку, который ничего не смыслил в бизнесе и был с большими странностями, если не сказать сильнее. Конечно, была предусмотрена и банковская страховка, но Мару не оставляло чувство, что от человека, сидящего напротив, веяло большой опасностью.

Миссис Эллиот положила перо на стол и подула на документ, чтобы подсушить чернила. Подписанный договор взял мистер Финч.

– Что дальше? – спросила она.

Потянувшись за чековой книжкой, которая лежала здесь же, на столе, Чейз открыл ее.

– Завтра я хотел бы провести на фабрике полную инспекцию, – сказал он, доставая перо. – Сколько именно вы должны «Джослин бразерс»?

– Пять тысяч двадцать пять фунтов двенадцать шиллингов и десять пенсов, – ответила Мара и тут же почувствовала в сердце тупую тянущую боль.

Чейз выписал банковский чек и передал его адвокату.

– Я добавил двести фунтов на банковский счет компании «Эллиот». Как видите, все улажено.

Финч взял листок бумаги и, прочитав, лишь сказал:

– О'кей.

– Прекрасно, вы проверили все остальное?

Финч кивнул. Мистер Чейз отложил чековую книжку и повернулся к Маре.

– Также я хотел бы, чтобы мы вместе производили операции с финансами, миссис Эллиот.

Мара была слишком расстроена, чтобы размышлять над тем, что кроется под словами «все остальное», что должен был проверить Чейз. Она поднялась с кресла.

– Мы начинаем работу в восемь, – сказала она своему новому партнеру, уже собираясь уходить к себе. Это странное партнерство состоялось, и сердечная боль уже не ослабляла тисков. Маре отчаянно хотелось выбежать из комнаты, чтобы не видеть и не слышать всего этого. – Встречаемся в моем кабинете, – закончила она.

– Прекрасно. Мы можем начать перепрофилирование производства уже завтра.

– Перепрофилирование? – нахмурилась Мара. – Но наша производственная линия и без того работает безупречно.

– Уверен, без этого не обойтись, – сказал Натаниэль. – Линии не заработают как надо в целом, пока мы не внесем некоторые изменения. На месте я скажу какие…

– Но постойте! – Мара протестующе подняла руку в перчатке, прерывая Натаниэля. – Что вы имеете в виду? Какие изменения?!

Чейз встал.

– Позвольте показать вам.

Он подошел к софе и взял Мару за локоть, поворачивая к стоящему у двери столу. Озадаченная, она смотрела, как Натаниэль прикрепляет провод куда-то к игрушечной железной дороге. Поезд тронулся, притормаживая всякий раз, когда проезжал станцию, а затем набирал скорость.

Чейз выпрямился во весь свой немалый рост и зашел с другой стороны стола, внимательно наблюдая, как миниатюрный поезд движется по игрушечному рельсовому полотну.

– Посмотрите, как он проходит повороты. Ну разве не чудо?

Мара стояла, сцепив руки на груди, совершенно не разделяя его восторг. Игрушки ей были неинтересны.

– Так какие изменения вы хотите внести в производственную линию? – повторила она свой вопрос.

– Нам предстоит грандиозное предприятие, миссис Эллиот, – произнес Натаниэль с сияющими от возбуждения глазами. – Благодаря нам сбудутся многие мечты.

Мара нетерпеливо тряхнула головой. «Почему этот человек постоянно говорит загадками?»

– Я не понимаю, о чем вы.

– Игрушки, миссис Эллиот. Мы собираемся производить игрушки.

Изумленная, Мара уставилась на него. Она снова посмотрела на локомотив, бегающий по миниатюрным рельсам, и почувствовала противную тяжесть в желудке. Массируя рукой в перчатке внезапно заболевшую голову, она горько жалела о том, что отдала бразды управления компанией безумцу. Из груди бывшей хозяйки вырвался стон. Компания «Эллиот» пропала окончательно.

 

Глава 5

Перси выглядел обеспокоенным. Мара смотрела в его немного бледное от волнения лицо и помимо воли чувствовала потаенное удовлетворение, разделяя с ним свой скептицизм по поводу грядущих планов.

– Игрушки? – словно полагая, что ослышался, переспросил он.

В ответ Мара кивнула. Со вздохом он опустился в кресло напротив.

– Боюсь, что так. Наш новый хозяин хочет полностью переделать производственную линию под игрушки. В основном игрушечные железные дороги, – пояснила она.

– Но, миссис Эллиот, мы ничего не знаем про игрушки, особенно как их производят.

– Я понимаю это. Но мистер Чейз так решительно настроен.

– А он знает что-нибудь о производстве игрушек?

Мара вспомнила об игрушечном поезде и других игрушках на полу в его комнате.

– Полагаю, что да, – ответила она, хотя все еще сомневалась в этом.

Пораженный неожиданной догадкой, Перси выпрямился в кресле.

– Мистер Чейз?! Не тот ли это человек, который приходил к нам и спрашивал Джеймса Эллиота? Я тогда еще назначил ему встречу с вами. Помните? Она должна была состояться вчера, в одиннадцать часов.

Тут Мара поняла, о какой важной встрече все говорил мистер Чейз. Это была встреча с ней, Марой.

– Но почему вы не рассказали мне, кто тогда приходил? – спросил Перси.

Вопрос Перси вывел Мару из оцепенения, и она уставилась на него непонимающим взглядом.

– Что вы имеете в виду? – спросила в свою очередь она. Молодой секретарь потеребил усы.

– Ну, компания «Чейз тойз». Принадлежит Эйдриану Чейзу, виконту Лейленду, если не ошибаюсь. Она относится к числу крупнейших в Англии производителей игрушек. Уверен, вы слышали о ней.

Мара вообще мало что знала об игрушках и еще меньше о компаниях, которые их производят, так что отрицательно покачала головой.

– Ну, «Чейз тойз», – продолжил Перси, – и Натаниэль Чейз – они должны быть как-то связаны.

– Он родственник виконта? – Мара вспомнила его неопрятную одежду, нечесаную шевелюру, и ей с трудом верилось в это.

– Если я правильно понимаю, – сказал Перси, – у виконта был брат, который уехал в Америку. С тех пор прошло по меньшей мере десять лет, так что я не помню его имени. Может быть, и Натаниэль. Но я могу и ошибаться. Возможно, это простое совпадение.

– Я совершенно не знаю его прошлого, – ответила Мара, нетерпеливо тряхнув волосами, словно не могла дождаться, когда неторопливый Перси закончит то, что и без того понятно. – Он прибыл на эту встречу, чтобы специально обсудить с нами производство игрушек. Так что я планирую объяснить ему, что его намерения абсолютно нереалистичны.

Перси посмотрел на часы: стрелка перевалила за восемь.

– Если только он придет сюда…

Впрочем, Мару это не удивляло. Но минутная стрелка нехотя ползла по циферблату, а Чейза все не было. Мара уже начинала гадать, что же такое серьезное могло случиться, что он задерживается.

Когда часы пробили девять, Мара прервала диктовку писем секретарю и послала его искать Чейза.

– Поспрашивай, не передавал ли он, что собирается задержаться. Если нет, то навести его. Натаниэль живет в соседнем доме, в гостинице миссис О'Брайен. Словом, найди его.

– Да, мэм.

Перси ушел, а Мара вернулась к работе. Но не прошло и нескольких минут, как дверь отворилась и вошедший Перси с порога объявил:

– Он уже здесь!

– Что?! – Мара даже встала. – Где?!

– Где он сейчас, я не знаю. Но он мне сказал, что будет у вас через полчаса. Он ходит по фабрике и представляется рабочим как новый управляющий.

Мара в сердцах кинула карандаш на стол. Обогнув стол Перси, она бросилась в коридор.

– Самая идиотская вещь, какую только можно придумать, – пробормотала она, пробегая по коридору. – Я звала его к восьми не для того, чтобы он ходил по цехам и объявлял, что «король прибыл».

У входа в цех она остановилась, внимательно оглядывая зал, а затем и полуэтаж у себя над головой. Высокая фигура Натаниэля безошибочно угадывалась за одним из сборочных столов. Мара пошла к лестнице.

«Ну и самоуверенный тип. Неужели он не мог подождать?» – про себя ругала она Натаниэля.

Уже поднявшись по лестнице, Мара остановилась и посмотрела вниз, на ряды столов, заметив, что женщины-сборщицы, которые сейчас должны собирать электродвигатели, стояли и слушали Чейза.

Натаниэль наклонялся над столом, за которым работала Эмма Логан, и смотрел на ее работу. Его золотистые волосы, казалось, ловили лучики солнечного света, пробивавшегося из окон. Чейз что-то говорил ей и улыбался. Маре вдруг почудился призрак женского смеха, хотя она понимала, что с такого расстояния ничего расслышать сквозь гул находящихся внизу машин невозможно.

Мара решительно направилась вперед, чтобы высказать Чейзу свои претензии. Ее лицо было решительно и сурово.

К слову сказать, Мара Эллиот вообще редко улыбалась. Натаниэль подозревал даже, что никогда. Сейчас, видя, что Мара направляется к нему, Чейз неожиданно для себя отметил, что женщины за сборочными столами начинали работать с нарочитым усердием, когда она проходила мимо них. Их улыбки таяли, а смех обрывался.

Мара буквально врезалась в стол и, уперев руки в бока, начала:

– Мистер Чейз, если уж вы сами настаивали на встрече в восемь часов, то могли бы проявить любезность и прийти на нее.

Натаниэль улыбнулся.

– Доброе утро, миссис Эллиот.

Не сработало. Ее взгляд стал еще мрачней, иссиня-черные брови сошлись острым углом на переносице. Глаза сузились и стали темны, как летняя грозовая туча.

– Совсем не доброе, сэр. Я решительно не намерена делать вид, что все в порядке.

Мара подняла руку, в которой сжимала часы, обычно висевшие у нее в качестве кулона поверх складок безупречно белой английской блузки. Теперь уже повернув часы к себе, она посмотрела время.

– Четверть десятого. Вы намерены приступать к работе или предпочтете потратить все утро на сплетни и разговоры?

Натаниэль выпрямился, мельком заметив взгляд мужчины у лестницы. Он узнал в нем секретаря, с которым встречался здесь несколько дней назад. Чейз видел, что женщины опять бросили работать и наблюдают за их перебранкой. Взглянув вниз, он заметил, что рабочие в машинном отделении также смотрят. Конечно, большинство из них не могли слышать, что происходит, но все было ясно и без слов. Наверное, многие ждут, что будет делать их новый босс.

– Миссис Эллиот, – начал Чейз, – почему бы нам не…

– Все, кто работает на этой фабрике, приходят на работу вовремя. Это касается и вас, сэр.

Натаниэль смотрел в наполненные решимостью злые глаза, отчетливо понимая, что сейчас она подрывает его, Чейза, авторитет перед работниками, желая вернуть утраченный контроль. Чейз это понимал и нисколько не осуждал. Когда-то он сам был в таком положении и делал, по сути, то же самое. Тем не менее это не означало, что Натаниэль был готов сдаться. И он попробовал снова:

– Миссис Эллиот…

– Не позволю, чтобы ваши опоздания вошли в привычку, – грубо прервала она его. – Я настаиваю на том, чтобы вы были пунктуальны.

Натаниэль Чейз не любил никого оскорблять, особенно если это касалось женщин. Он полагал, что шарм является намного более эффективным средством, но сейчас Мара не оставляла ему иного выбора, чем решение проблемы силой. Если работники увидят, что он уступил, ему уже никогда не заработать их уважение. И Чейз решил показать всем, кто главный. Он извлек из кармана белоснежный платок.

– Мистер Чейз, – продолжала Мара, – я понимаю, что вы не имеете представления о времени, но это производство. Мы работаем по строгому расписанию.

Чейз решил дать ей последний шанс.

– Да, я понимаю, но…

– И я не допущу, чтобы вы подавали людям плохой пример. Если я оставлю это без внимания, ничего, кроме проблем, у меня не будет. А ваше нахальное поведение…

Натаниэль настиг Мару в тот момент, когда она сделала паузу для вдоха, и просунул платок между ее зубами. Концы платка он завязал на затылке, разом прервав ее сокрушительное выступление.

– Вы совершенно правы, миссис Эллиот. Не стоит нам подавать людям плохой пример. Не стоит, и все.

Чейз смотрел на Мару и улыбался, игнорируя ее убийственный взгляд. Взрыв смеха заглушил пыхтение паровых машин. Ошарашенная Мара развернулась и опрометью бросилась прочь, развязывая на бегу узел. Она сорвала платок с губ, пробежала мимо Перси и исчезла под лестницей.

Натаниэль последовал за ней до лестницы, но остановился перед стоявшим здесь же Перси. Пожав ему руку, он сказал:

– Я новый партнер миссис Эллиот.

Перси, ничего не говоря, продолжал смотреть на Чейза. Натаниэль же рассматривал лестницу, ведущую на следующий этаж.

– Я хотел бы осмотреть фабрику целиком. Что там выше?

– Второй этаж используется под склад, а на третьем ничего нет.

Чейз огляделся.

– Я хотел бы в первую очередь осмотреть склад. – Натаниэль указал жестом на лестницу. – Ведите.

Поколебавшись мгновение, секретарь ответил:

– Конечно.

И они пошли наверх, где оказался один большой зал. Оглядевшись вокруг, Натаниэль увидел лишь множество столов и кресел. Упакованные в ящики, очевидно, мелкие предметы и части какого-то оборудования прекрасно умещались вдоль стен. Чейз меж тем поднимался выше, а Перси следовал за ним.

На третьем этаже также оказался один большой зал. Посередине до самого потолка вздымались головокружительно высокие колонны, подпиравшие плоскую крышу. Через расположившиеся в ряд окна проникал яркий свет. В дальнем углу белела раковина. Из окон открывался вид на протекающую вдалеке Темзу. Имелась и лестница на крышу. Как бы ему хотелось иметь здесь кабинет и лабораторию! Он мог бы даже жить здесь. Это было бы ему вполне удобно. Достаточно места, чтобы расположить остатки своей клади, которая продолжала прибывать.

Повернувшись к Перси, Натаниэль спросил:

– Вы нанимаете управляющий персонал?

После долгой паузы Перси ответил:

– Нет, сэр.

– Не нанимаете даже мастеров и прорабов?

– И их тоже, сэр.

Натаниэль вздохнул.

– Перси, вы можете не называть меня «сэр». Кто ведет учет продукции?

– Миссис Эллиот лично.

До того как Натаниэль задал новый вопрос, Перси решился спросить о том, что мучило его.

– Вы действительно планируете превратить «Эллиот электрикал моторс» в компанию по производству игрушек?

– Да.

Перси открыл было рот, чтобы спросить еще что-то, но не решился. Натаниэль угадал его сомнение.

– Перси, вы можете сомневаться, но, поверьте, я знаю, что делаю. Я планирую создать самую преуспевающую компанию в Англии по производству игрушек. А чтобы добиться этого, необходимо много работать, а также нужны честные люди, которые не боятся высказывать свое мнение. Так что спрашивайте обо всем, что вас волнует.

– Да, сэр, мне кажется, – Перси сделал глубокий вздох, и тут его словно прорвало, – вам следовало бы рассказать мне, что вы ждете от меня, сэр.

– Давайте так: я скажу, чего не жду. Я не жду, что вы будете всегда соглашаться со мной. А если будете, то сильно засомневаюсь в вашей честности. Я также не жду, чтобы вы говорили мне «Да, сэр», «Нет, сэр» и «Как скажете, сэр». Я не жду, чтобы вы тратили многие часы рабочего времени, стремясь только впечатлить меня. А жду я, чтобы вы прикладывали к работе максимум усилий. Вам это понятно?

– Да… – Было видно, как Перси судорожно проглотил слово «сэр». – Да, мистер Чейз.

– Уже уладили трения с законом? – неожиданно донеслось из открытой двери.

Как по команде, Чейз и Перси повернулись к двери. В комнату вошел Майкл.

– Ты опоздал, – рассмеялся Натаниэль.

– Не могу поверить в это. Чтобы ты говорил мне о пунктуальности! – Майкл огляделся. – Мало похоже на кабинет.

– Пока да, – отозвался Чейз и, повернувшись к Перси, представил гостя. – Майкл Ловенштейн. Я нанял его на должность главного инженера компании. Майкл, это мой секретарь Перси Сандборн.

Галантно коснувшись шляпы, Майкл ответил:

– Приятно познакомиться. – Он взглянул на Натаниэля: – Так ты покажешь мне, где что?

– Не сейчас. Этим утром у нас встреча с моим новым партнером.

Чейз повернулся к секретарю:

– Перси, внизу ждет джентльмен по имени Боггс. Скажите ему, чтобы поднимался. Да, и скажите миссис Эллиот, что мы сейчас начинаем оперативку. Мы будем здесь.

Перси кивнул и ушел.

Дождавшись, когда Перси выйдет из комнаты, он сказал:

– Я стал невольным свидетелем вашей встречи тет-а-тет с миссис Эллиот. Твой такт и дипломатия не перестают удивлять меня.

– Спасибо. – Натаниэль вздохнул и взъерошил рукой шевелюру. – Боюсь, что с этой женщиной у нас будут проблемы.

– А это столь важно? Ведь ты заключал договор с ее мужем.

– Не все так просто.

– Что ты имеешь в виду?

Натаниэль рассказал ему, что Джеймс погиб и что теперь они имеют дело с вдовой.

На лице Майкла отразилась странная смесь удивления и сожаления.

– Как приятно, когда партнер – прекрасная женщина. Я, наверное, даже счастлив.

– А я сейчас не счастлив совсем, – нахмурился Натаниэль. – Вся фабрика смеялась над ней. А я не люблю сталкивать самолюбия людей.

– Я знаю, но вряд ли у тебя был выбор.

Натаниэль на секунду задумался.

– Пожалуй, ты прав, – признал он. – Я не позволю ей перед всеми отчитывать меня словно школьника.

Чейз задумался и, круто развернувшись, подошел к окну.

– Я хочу, чтобы у нас была единая команда, а так мы ее вряд ли создадим. Не получается партнерства, которого я хотел.

Сейчас перед мысленным взором Чейза проносились все дрязги между ним и Эйдрианом. О какой разумной стратегии управления компанией после смерти отца можно было тогда говорить! Неожиданно свалившееся наследство отца сделало братьев деловыми партнерами. А до этого он, Натаниэль, работал бок о бок с отцом где-то около года, пока Эйдриан заканчивал обучение в Кембридже. Нет сомнений, что Эйдриан знал, что за это время у Натаниэля сложилось определенное понимание вопросов управления компанией. Однако Эйдриан никак не ожидал, что получит в наследство только ее половину.

Но половину ли он получил или всю, для Натаниэля значения не имело. Ведь он не получил контрольный пакет акций, пятьдесят один процент. Два бесконечно долгих года Натаниэль пытался научиться ладить с братом, а Эйдриан не оставлял даже шансов для достижения компромисса.

Через два года Натаниэль был вынужден отойти от дел, он мог лишь бессильно наблюдать, как Эйдриан производит откровенную халтуру и заключает сомнительные сделки.

Натаниэль прогнал свои воспоминания и былые сожаления. Теперь Эйдриан для него не более чем конкурент. Финч по просьбе Натаниэля собрал информацию обо всех производителях аналогичных игрушечных железных дорог, не исключая, естественно, Эйдриана, так что Натаниэль теперь мог с некоторой уверенностью смотреть в будущее.

Повернувшись к Майклу, он спросил:

– Так ты рассказал все своей невесте?

– Рассказал.

– И как она приняла новость?

– Легче, чем я предполагал. В ярости был ее отец.

Мара никогда не давала волю горячему темпераменту. Она даже гордилась своей способностью встречать любые трудности с холодной и трезвой головой. Это навязанное ей партнерство мало чем отличалось от всех других сложных ситуаций, о которых она вспоминала сейчас, идя по коридору в свой кабинет. Мара твердила себе, что она спокойна и рассудительна, что она не поддастся власти захвативших ее эмоций.

С силой хлопнув дверью, она вошла в кабинет.

Это партнерство было больше похоже на фарс. Мара нервно накручивала на ладонь льняной платок Натаниэля, страстно желая, чтобы его хозяин сейчас оказался перед ней. Тогда бы она смогла накинуть этот платок ему на горло и придушить его чертову улыбку.

В ее ушах еще звенел смех работников. Целых четыре года титанической работы потребовалось ей, чтобы достичь хоть какого-то уважения к своей персоне. А мистер Чейз менее чем за минуту уничтожил плоды ее труда. Да, она пошла с ним на партнерские соглашения, чтобы спасти компанию. И чем это обернулось? Что касается ее, так лучше бы такого партнерства не было.

Страдая долгие годы от тирании мужа, Мара даже сейчас не могла избавиться от этого. Она снова оказалась в исходной точке. Ей предстояло проглотить еще одну горькую пилюлю реальности.

Размышления Мары прервал стук в дверь. Бросив платок в ящик стола, она обернулась и увидела в дверях Перси.

– Миссис Эллиот, Чейз прислал меня сказать вам, что уже начинает совещание. Он ждет вас на третьем этаже.

– На третьем? Но почему?

– Я не знаю, мэм. Он так сказал.

Перси ушел, а Мара извлекла последние финансовые отчеты компании, уверенная в том, что Чейз наверняка захочет ознакомиться с ними. Ее рука застыла над ящиком стола, в котором лежал платок. «А как насчет того, чтобы теперь тебе подождать, а?»

– Подождет, – буркнула Мара непонятно кому и, обогнув стол, устроилась в кресле.

Она достала острый карандаш, лист бумаги и начала набрасывать свои аргументы, почему производство игрушек на ее фабрике невозможно.

Спустя полчаса она перечитала лист и только тогда почувствовала, что вполне владеет ситуацией. Теперь она готова была представить ему свои соображения, почему в компании «Эллиот» лучше будет оставить все как есть. Мистеру Чейзу придется отказаться от своих глупых идей производить игрушки.

Удовлетворенно кивнув, она встала с кресла, сунула за ухо карандаш и, прихватив кипу отчетов, пошла вверх по лестнице, теперь уже полностью готовая спокойно аргументировать свое мнение.

Но, войдя в зал, она смутилась, и все ее аргументы спутались и растерялись. Там на полу сидели мистер Чейз и еще какой-то незнакомый брюнет. Вокруг них были разбросаны отливающие металлом детальки. Два солидных человека собирали миниатюрную железную дорогу, словно школьники младших классов. Перси сидел рядом и делал в блокноте пометки. На полу лежали и другие игрушки, среди которых Мара увидела локомотив Чейза.

– Изготовленные тобой секции рельсового пути соединяются на удивление хорошо, Натаниэль, – донесся до нее незнакомый мужской голос, в котором явно чувствовался энтузиазм. – Перси, нам необходимо определиться с количеством олова и древесины, которое пойдет на каждый комплект.

– Ясно. – Перси сделал пометку в блокноте.

Мара стояла, прижимая к груди кипу отчетов. Она полагала, что все будут ждать ее, но совещание началось без нее. Мара выждала момент, еще момент. Казалось, в компании, над которой еще недавно она имела полный контроль, она становится просто лишней.

Сделав глубокий вдох, Мара шагнула в зал. Мужчины тут же встали.

– Прошу прощения за опоздание, – произнесла Мара, стараясь скрыть разочарование.

– Я и не ожидал, что мы увидимся. – Незнакомый брюнет сделал шаг навстречу, приподнимая шляпу. – Вы, должно быть, миссис Эллиот. Я Майкл Ловенштейн, новый инженер.

Мара не удостоила его взглядом, затем посмотрела куда-то выше головы Чейза.

– Понятно, – бросила она. – Джентльмены, извините меня. Я хотела бы поговорить наедине с мистером Чейзом.

– О да. – Перси двинулся к двери, за ним последовал и Майкл.

Мара встала прямо напротив Натаниэля, пристально всматриваясь в его лицо. Она ожидала увидеть его знаменитую улыбку, но, к своему удивлению, не увидели ни намека на веселье. Он бесстрастно смотрел на нее.

Затем спросил, не поворачивая головы:

– Майкл, когда, ты думаешь, мы можем найти нужные материалы и составить список необходимых деталей?

– Я сделаю это к воскресенью, – ответил инженер. – А сейчас пойду вниз смотреть оборудование.

Перси добавил.

– А я после обеда составлю список розничных продавцов игрушек. И сделаю вам дубликат ключа от входной двери.

Натаниэль кивнул.

– У вас есть сейф? – спросил Чейз, обращаясь непонятно к кому.

– Один, в моем кабинете, – ответила Мара. – А зачем?

Чейз жестом показал на игрушечный поезд.

– Я хотел бы локомотив с железной дорогой, приспособлениями и чертежной спецификацией на ночь запирать в сейф. В мире производителей игрушек очень высока конкуренция, и я не хотел бы, чтобы демонстрационная модель поезда неожиданно исчезла. Майкл, ты лично будешь отвечать за то, чтобы игрушка хранилась в сейфе. – Чейз посмотрел на Перси. – И еще: давайте не будем обсуждать этот проект с кем-либо еще. Когда-нибудь, не важно когда, эти игрушки поступят на склады магазинов. А до тех пор мы должны молчать обо всем этом.

Перси и Майкл вышли из комнаты, и Натаниэль повернулся к Маре.

– Вы пропустили совещание, – произнес он, но в его голосе не было и следа порицания.

– В отличие от некоторых я работала.

– Хм, я вижу, – улыбнулся он. – Разрабатывали план, как убить меня, чтобы на вас не пало подозрение. Угадал?

– Можно сказать и так.

Его возмутительный комментарий настолько точно попал в цель, что Мара не нашла ничего достойного, чтобы ответить на эти слова и на эту улыбку, тронувшую уголки его рта.

– Хорошо, у леди есть чувство юмора. Меня это начинает удивлять.

Ее улыбка угасла окончательно.

– Знаете ли, мистер Чейз, не все люди находят, что жизнь – это сплошные забавы.

Натаниэль сделал умиротворяющий жест.

– Я знаю, что все это время задирал вас, Мара. Давайте не будем занимать жестких позиций и постараемся забыть обиды.

Однако Мара и не думала о мире.

– Миссис Эллиот, если вам угодно, сэр.

Конечно, Натаниэль знал, что Мара не может не сердиться за то, что он сделал, знал, что она считает его чудаком, а может быть, даже чокнутым. Но она является его партнером по бизнесу и ему, Натаниэлю, не хотелось бы начинать партнерство с вражды.

– Я сожалею о том, что случилось ранее. Похоже, нам стоит забыть столь неудачное начало и попробовать снова. Мы можем это сделать?

Прошла, казалось, вечность, пока Мара испытующе смотрела на Натаниэля. Он был уверен, что его мирное предложение встретит отказ. Но наконец она кивнула:

– Очень хорошо.

Всего лишь два простых слова. Однако Натаниэль почувствовал, через какие внутренние колебания прошла Мара, чтобы сказать их. И он решил сменить тему.

– Что это? – спросил он, указывая на пачку тетрадей в ее руках.

Мара прошла в комнату, тщательно обходя детали из дерева и стали на полу, и остановилась перед Натаниэлем. Сняв верхний лист, она хотела передать ему остальную пачку.

– Это финансовая отчетность компании «Эллиот» за последние шесть месяцем. Наверное, вам захочется взглянуть.

Чейз тряхнул шевелюрой и отвел рукой кипу.

– У меня нет необходимости смотреть это.

– Вы не хотите взглянуть на финансовую отчетность?! – не поверила Мара.

– Я доверяю вашему мнению и вашим способностям точно вести записи. Мистер Финч очень хорошо отзывался о ваших способностях в финансовой сфере. Я сам не обладаю такими талантами, так что балансовые счета и финансовая отчетность для меня китайская грамота.

– И у вас нет вопросов о нашей финансовой ситуации? – уже более спокойно спросила Мара.

– Мистер Финч ответил на все мои вопросы. К тому же вы сами не горите желанием обсуждать со мной широкий спектр вопросов.

– Определенно так. Для начала, вы не думали проконсультироваться со мной, прежде чем нанимать инженера?

– Это я уже обсуждал с Джеймсом.

– Но нам не нужен инженер!

– Еще как нужен. Я сам неплохой инженер, но не смогу все сделать в одиночку.

– И сколько мы будем платить этому совершенно лишнему инженеру?

– Десять фунтов в неделю.

– Что? Это возмутительно!

– Майкл лучший инженер по производству игрушек. Его труд покроет каждое пенни, которое мы ему заплатим.

– Опять игрушки! – воскликнула Мара и посмотрела в свой листок, который держала в руке. – Вы все еще планируете реализовать свою дурацкую идею превратить нас в игрушечную фабрику?

– Да, и идея эта не дурацкая.

– Не могу поверить, что вы это серьезно. Расходы на перестройку производства будут слишком велики. Если вы знакомы с нашими финансовыми делами, то знаете, что мы не можем позволить себе это. Да нас разорит одно лишь приобретение нового оборудования.

– Не должно разорить. Начнем с производства этого игрушечного поезда. Моторы и корпуса игрушек можно производить уже сейчас без приобретения нового оборудования. А то, что мы не сможем изготовить на нынешнем оборудовании, закажем у субподрядчиков.

– Субподрядчики разорят нас.

– Мы не будем иметь накладных расходов.

– Стоимость одного комплекта получается все же слишком высока, – что-то прикинув, заявила Мара. – Как же вы планируете извлекать прибыль?

– За финансовые вопросы отвечаете вы, миссис Эллиот. Полагаю, что вы сможете провести анализ себестоимости, или как это у вас там называется.

Натаниэль указал на упакованный в комплекте игрушечный поезд, лежавший здесь же, на полу.

– Рассчитайте стоимость изготовления комплекта и составьте список подрядчиков, которые могли бы поставить необходимые нам части по самым низким ценам. Узнайте, предоставят ли они нам эти детали в кредит сроком на тридцать дней. Вопросы есть?

– Почему вы так упорствуете в своем желании делить игрушки? – спросила Мара. – Что плохого было в тех двигателях и генераторах, которые мы всегда производили?

– Я покупал пятьдесят один процент компании, которая производит именно игрушки. – Чейз с любовью посмотрел на коробку. – Мои игрушки, а не динамо-машины.

– Ну, если обычные электродвигатели и генераторы для вас слишком скучны, мистер Чейз, вы, возможно, купили не ту компанию – «Эллиот» не годится для ваших идей.

Озадаченный ее отказом, Натаниэль почесал затылок. Скептицизм и сомнения, О Боже, как он устал от них. Он устал от самих слов «не можешь», «не справишься». Он ненавидел эти слова.

– А мы начнем постепенно производить перемены, – терпеливо начал объяснять он, но его не покидало чувство, что он говорит с мраморной статуей. – Поэтапно мы будем сворачивать производство того, чем занимаемся сейчас, пока не останутся электродвигатели только для нашей собственной продукции. Я планирую сделать нас компанией, которая будет производить лучшие в Англии игрушки.

– Большие мечты, – издевательски заметила Мара. – Но приобретение оборудования – это не единственные траты, если уж вы решили реализовать такой проект. Где вы возьмете средства на разработку и производство новой продукции? Вам дадут их?

– Нет.

– Но почему нет? Разве вы не из богатой семьи?

Натаниэль резко вздернул голову.

– Кто вам это сказал?

– Перси. Он сказал, что ваша семья владеет компанией «Чейз тойз».

Его губы нервно сжались в одну тонкую линию.

– У меня нет доступа к моим деньгам. Компанией «Чейз тойз» владеет мой старший брат Эйдриан, и я не думаю, что он станет выделять средства для того, чтобы я конкурировал с ним.

Мара застыла, удивленная услышанным.

– Так вы собираетесь бороться с собственным братом? О небеса, в чем причина такого упорства?

Натаниэль снова посмотрел на поезд, пытаясь поточнее сформулировать в чем. Все причины перечислить будет сложно. Здесь и наследство деда, и потребность к самоутверждению. Но по-настоящему была важна лишь одна причина. Его мечта.

– Моя мечта делать игрушки. Я их изобретаю сейчас и, наверное, это единственное, чем я всегда хотел заниматься. И моему брату ничего с этим не поделать.

– Так почему бы вам не производить игрушки, которые изобретаете, на «Чейз тойз»? Зачем для этого нужно создавать собственную компанию?

– Мой брат никогда не любил делиться со мной. Даже когда мы были детьми.

– Понятно. – Мгновение Мара помолчала, а затем вернулась к своему первому вопросу: – Так как же вы планируете финансировать реализацию всех своих изобретений?

– Элементарно – возьму заем в банке.

– Что?! – Мара решительно качнула головой. – Нет, только не это.

– Но почему нет? В мире бизнеса часто начинают подниматься именно таким образом.

– Слишком рискованно.

– Если вы хотите чего-то достичь в жизни, приходится идти на риск.

– Нет! – еще более решительно возразила Мара. – Вы поднимались за счет своего труда, упорства и сосредоточенности на одной цели, а не за счет займа денег под сумасшедшие финансовые схемы, которые к тому же не работают.

– Откуда вы знаете, что они не работают? Ведь вы даже не пробовали.

Миссис Эллиот нервно выдернула карандаш из-за уха и, шагнув вперед, решительно посмотрела на Натаниэля снизу вверх, для чего ей пришлось изрядно закинуть голову.

– Я не собираюсь предпринимать ничего такого, что подвергало бы мою компанию опасности!

– Вашу компанию.

– Да, мистер Чейз, мою компанию. С тех пор как мой муж отбыл в Америку в поисках приключений, я одна боролась за нее, спасала от краха, – наступая на Чейза, все больше заводилась Мара. – Я работала. Может быть, Джеймс и организовал эту компанию, но именно я спасала ее от банкротства. – Пронзая Чейза испепеляющим взглядом, она завершила свою речь: – Я заработала право иметь свое мнение!

– Я не знал этого, – ответил Натаниэль, начиная понимать, отчего у Мары бывает столь жесткий и горький взгляд.

– Но теперь вы знаете. Вы так легко говорите о рисках, – взволнованно сказала Мара. – Существуют тысячи способов совершить ошибку. Если ваша финансовая схема не заработает, компания окажется банкротом. Меня выбросят на улицу, так же как и остальных людей, что работают здесь. – Помолчав, Мара продолжила, отчаянно жестикулируя карандашом: – Но вас это, кажется, не касается. – В ее голосе появилось презрение. – Вы всегда можете возвратиться в свой шикарный дом в Мейфэре, либо в семейный особняк под Лондоном в Девоне, или где там еще живут богатые аристократы. А многим из нас не так повезло в жизни.

– Я же говорил вам, что уже не могу присоединиться к звезде удачи Чейзов. Даже если бы я и захотел вернуться в семейный особняк. Мосты я сжег много лет назад. Так что если эта идея окажется неудачной, мне, также как и вам, – дорога на улицу. Оплатив долги предприятия, я выложился практически до пенни.

– Но почему вы пошли на такое?! – воскликнула Мара. – Почему бы вам не инвестировать средства в мою компанию и предоставить все риски мне? Ведь компания «Эллиот» платежеспособна. Почему бы не оставить все как есть?

– Платежеспособность и успех – это совсем разные вещи, – пояснил Натаниэль. – Кроме того, мы с вашим мужем разрабатывали этот план вместе. Производить детские игрушки было не только моей, но и его мечтой.

Лицо Мары помрачнело, и Чейз подумал, что говорит что-то не то.

– Вы хотите уговорить меня согласиться с этой идиотской финансовой схемой? – Мара с силой сжала карандаш в кулаке. – Мечты моего мужа были переменчивы как погода и столь же непредсказуемы. Всякий раз он задумывал подлинное чудо, которое обязательно сделает нас богатыми и счастливыми. – Глубоко вздохнув, она продолжила: – Но всякий раз, приступая к работе по новой схеме, он обнаруживал в ней прорехи. И начинал собирать чемоданы, отправляясь в новую гонку за радугой. Искал проекты, которые принесут ему горы золота, а я подчищала беспорядок, который оставался за ним, улаживала финансовые дела. А решив их, я переезжала к мужу. Так, благодаря Джеймсу я побывала в самых разных уголках мира. Наверное, сейчас я и не смогу перечислить все места, где бывала. Африка, Индия, Гонконг, Египет. Где только Джеймс не искал счастья! – В разговоре повисла неловкая пауза. Карандаш выпал из рук Мары. Звук удара эхом отразился в наступившей тишине, невольно прервав ее. – Не надо рассказывать мне о мечтах моего мужа, мистер Чейз. О них я знаю все.

– Но вы не знаете о моей мечте, – ответил Натаниэль. – Я не ищу горшка с золотом, который ждет меня на том конце радуги. И меня не пугает тяжелая работа. Да, мы тогда сошлись с Джеймсом. Но я не такой, как он.

– Совершенно такой же! Приехали сюда со своими замечательными идеями и не можете даже представить, какое опустошение после себя оставите. Еще один мечтатель, решивший пройти по радужному мосту.

С этими словами Мара повернулась и уже хотела было сделать шаг к двери, но слова Натаниэля остановили ее.

– А что плохого в том, чтобы мечтать? Неужели у вас нет мечты, Мара?

Она медленно повернула голову и посмотрела на него через плечо.

– Нет. Больше нет.

Мара ушла раньше, чем Натаниэль успел спросить, что за мечта была у нее прежде. Он смотрел на лежащий на полу игрушечный локомотив и думал о том, что когда-нибудь сможет подарить Маре новую мечту, в которую она обязательно поверит. И это будет его мечта.

 

Глава 6

«А здесь приходно-расходный баланс не сведен». Мара еще раз сложила колонку цифр, получив на этот раз иную сумму. Огорченная, она отложила карандаш и откинулась на спинку кресла. Все бессмысленно. Мара с удивлением отметила, что впервые не может сосредоточиться.

Она взглянула на часы. Было половина восьмого, а она просмотрела, наверное, лишь одну десятую кипы, с которой прежде справлялась за день. Преодолевая себя, Мара снова взялась за карандаш.

«А разве у вас нет мечты, Мара?» – этот вопрос все еще звучал в ее ушах.

Когда-то она мечтала, чтобы Джеймс наконец перестал таскать ее по миру вместе с дочерью и осел где-нибудь. Когда Мара поняла, что это не более чем фантазия, появилась новая мечта.

Теперь Мара мечтала о собственном доме с голубыми ставнями и горшками с красной геранью. Это должен быть такой красивый дом, чтобы никто оттуда уже не хотел уезжать. Чтобы в нем были огромная кухня и забитая до краев кладовая. Чтобы ее дочь никогда не голодала. Но и эта мечта также обратилась в прах, оставив в ее душе шрам более глубокий и уродливый, чем на руках.

Муж покидал ее, дома, где они жили, сгорали, а ребенок умер. И начинать все снова для Мары было очень больно.

Так что она теперь всей душой желала иметь собственное дело, контролировать свою жизнь, чтобы ее судьба была только в ее руках.

Но эта мечта также не стала явью. О чем ей оставалось мечтать сейчас? Ни о чем.

Мара застонала и уткнулась головой в стол.

– У вас проблемы? – прозвучало над головой.

Она подняла голову. В дверном проеме стоял Натаниэль Чейз, держа в руках картонную коробку и улыбаясь. Мара в ответ не улыбнулась – не сочла нужным.

– Не могу свести баланс. Уже, наверное, в десятый раз складываю и каждый раз получаю другое число. – Мара вздохнула. Она была изрядно уставшей.

– Может, сделаете перерыв? – Натаниэль прошел в комнату и положил перед ней коробку.

– Что это?

– Ужин. Наверное, вы проголодались.

Мара наклонилась вперед и посмотрела на сандвичи, стаканы и бутылки, уложенные внутри коробки, и только сейчас осознала, что не ела с самого утра. Вид пищи сделал свое дело. Но она не могла есть перед ним. Она не могла есть перед кем-либо вообще.

– Где вы это взяли? – спросила Мара.

– Сандвичи сделала миссис О'Брайен. Она часто готовит для меня. А напитки принес Перси из кафе «Сомервиль».

– Миссис О'Брайен! – раздраженно воскликнула Мара. – Наверное, она вас бессовестно обманула! Сколько вы ей заплатили?

– Два шиллинга. – Натаниэль улыбнулся в ответ на ее неодобрительный взгляд.

– Грабеж! Не давайте ей больше одного шиллинга.

Со странным смешком Натаниэль вытащил две бутылки:

– Сарсапарель или лимонад?

Мара сочла, что позволить себе напиток все-таки можно.

– Лимонад, пожалуйста.

Чейз извлек из кармана штопор и открыл две бутылки. Затем разлил лимонад по стаканам и передал стакан ей. Мара сделала глоток, смакуя во рту сладкую жидкость, и поставила стакан на стол.

Натаниэль полез в сумку и произнес:

– Я не знал, что вы любите, так что попросил сделать разные сандвичи. Ростбиф с помидором и огурец с цыпленком. Она дала также соленья.

Мара смотрела на Чейза, пытаясь придумать вежливый способ отказаться от совместного ужина с ним. Она была так голодна, что само упоминание о цыпленке переворачивало все ее внутренности.

Натаниэль заметил необычное выражение ее лица.

– Полагаю, – сказал он, вытаскивая сандвичи из коробки, – это можно считать моим мирным предложением. Какой будете?

– Спасибо, но я не голодна, – подчеркнуто сухо ответила Мара, изо всех сил сжимая руки в перчатках.

Чейз отложил в сторону пустую коробку и присел на стол, внимательно глядя на Мару. Она опустила глаза, страстно желая, чтобы Натаниэль поскорее ушел.

– Но вы должны проголодаться, – мягко возразил ей Чейз. – Вы сегодня много работали, я знаю. Могу поспорить, что вы не ели весь день.

Потянувшись, он взял сандвич и пододвинул его к Маре.

От запаха свежей выпечки у нее потекли слюнки. Она почти отчаянно отпихнула от себя ароматный бутерброд.

– Нет, я действительно не голодна. Просто я слишком занята, чтобы сейчас есть.

Натаниэль приподнял за подбородок ее голову и заглянул в глаза.

– Я всегда был уверен, что леди снимают перчатки, когда едят, – сказал он мягким тоном. – Но если вы нарушите это правило этикета, я никому не скажу.

Мара догадалась, что он знает о ее затруднительном положении, ведь однажды он уже видел ее руки без перчаток. Уязвленная замечанием, она убрала его пальцы со своего подбородка и посмотрела в сторону, чтобы не видеть в его глазах сострадания. Она не нуждалась в жалости со стороны мужчин.

Меж тем Натаниэль взял другой сандвич и откусил, посмотрев на Мару.

– Ммм… Вкусно, отличный ростбиф, свежий хлеб и много горчицы. Вы уверены, что не хотите?

Мара смотрела на сандвич, и внутри ее хорошие манеры и гордость боролись с голодом. Переборов себя, она схватила второй сандвич и откусила. Вкус был божественным.

– Неплохо, не так ли? – Не получив ответа, Чейз обратил внимание на бухгалтерскую книгу, раскрытую у нее на столе. – Над чем работаете?

– Бюджет на август, – ответила Мара, радуясь, что он сменил тему. – В середине каждого месяца я готовлю бюджет на следующий месяц. А когда он сделан, я уже могу заказывать необходимые материалы и составлять планы выполнения работ. Эти планы поступают непосредственно в сборочный цех.

Натаниэль кивнул и, проглотив очередной кусок ростбифа, сделал в воздухе движение рукой.

– Еда и этот разговор кое о чем напомнили мне. У меня появилась идея.

Мара не была уверена, что эти слова к добру.

– Что? – спросила она.

Натаниэль с ухмылкой уставился на нее сверху вниз, словно настороженность в ее голосе забавляла его.

– Не беспокойтесь, Мара, – сказал он. – Ничего революционного. Просто я подумываю о втором этаже. Ведь мы его используем только под склад. Но нам такой большой склад не нужен. – Чейз слизнул каплю горчицы с пальца и продолжил: – Что, если открывать этот этаж специально во время ленча, чтобы работники могли поесть?

Вопреки ожиданиям Мара не стала возражать против такого фамильярного обращения. Немного подумав, она ответила:

– Это хорошая идея. Столы и стулья мы можем оставить там. Но как быть с другими вещами, которые хранятся там? Полагаю, мы могли бы поднять их на третий этаж.

– Нет, мы ничего не будем трогать – там достаточно места, – а третий этаж я хотел бы отвести под свой кабинет. – Чейз посмотрел на Мару. – Если, конечно, вы не возражаете.

Немного подумав, она ответила:

– А почему я должна возражать? Этот этаж мы не используем. Но для кабинета там слишком много места.

– Я планирую также разместить там свою лабораторию. Будет много оборудования. А вы не хотите тоже перенести свой кабинет наверх?

От неожиданности Мара замерла с сандвичем в руке. Третий этаж располагался слишком далеко от входа и слишком высоко от земли, так что в случае пожара она бы оказалась запертой в ловушке.

– Нет, – ответила она.

– Но погодите. Выслушайте меня.

– Я не хочу, чтобы мой кабинет был наверху, – сказала Мара решительно. – Мне нравится сидеть здесь, и оставим это.

– Но если ваш кабинет будет внизу, а мой наверху, нам очень сложно будет работать вместе. – Натаниэль посмотрел на Мару, в его глазах загорелся дразнящий огонек. – Вы ведь не будете знать, чем я занимаюсь. А если вы не будете следить за мной, я могу натворить черт знает чего.

– Но почему бы вам не устроить свой кабинет здесь, внизу? Здесь достаточно пустующих комнат.

– Тот крошечный закуток? Нет, спасибо.

– Я не перемещу свой кабинет, – повторила Мара. Натаниэль посмотрел на нее, пожалуй, слишком пристально, так что она торопливо придумала оправдание:

– Те комнаты наверху слишком далеко от производственных помещений. Что, если я потребуюсь в сборочном цеху?

Подумав мгновение, Чеиз задал совершенно неожиданный вопрос:

– Вы так любите контролировать служащих?

– Что вы имеете в виду?

– Только то, что сказал. Вам нравится это?

В замешательстве Мара уставилась на него.

– А какая разница? Я должна контролировать.

– Зачем?

– Если я не буду этого делать, то кто?

– Майкл, – ответил Натаниэль, взяв со стола еще один сандвич. – Он к этой работе вполне пригоден – раньше он был бригадиром. Я думаю, мы можем доверить ему эту работу.

Прежде вкусный, сандвич Мары неожиданно стал напоминать картон. Этот странный человек, Натаниэль Чейз, уже сделал так, что она потеряла немалую долю заслуженного уважения подчиненных. Ей стало сложнее контролировать компанию. Тогда почему бы не упразднить ее, Мары, должность совсем? Казалось, внутри у нее все взбунтовалось.

– Но зачем? Только потому, что я теперь не могу быть хорошим управляющим после того трюка, что вы проделали этим утром? Вам так нравится выставлять меня дурой?

– Нет. – Натаниэль отложил сандвич и повернулся к Маре. Он сидел, упираясь локтями в колени. – Я не собирался оскорблять вас. Просто в самый первый, и потому самый ответственный, день вы сами оскорбляли меня перед всеми. – Чейз жестом остановил ее протест. – Да, именно оскорбляли. Но события этого утра не имеют никакого отношения к моему предложению. Просто я подумал, что это была бы неплохая идея.

– А что я буду делать целый день? Пить чай и есть кексы?

Но Натаниэль, казалось, не заметил ее сарказма.

– Полагаю, что это неплохая идея.

– А как насчет субботы? Мистер Ловенштейн ведь еврей, а фабрика работает в субботу до полудня. Кто будет на фабрике в это время?

– Я или вы. Какая разница? – Чейз вздохнул, заметив, как упрямо выпятилась челюсть Мары. – Я уже говорил, что сожалею о событиях того утра, и не хочу повторять это вновь. Мы по всем вопросам будем так спорить?

Мара совершенно не хотела борьбы и споров. Одного дня хватило, чтобы убить весь ее авторитет, заработанный за долгие годы. Кроме того, у нее совершенно не было шансов на победу.

– О каких преимуществах вы говорите?

– Сейчас вы тратите большую часть дня, чтобы разрешать проблемы внизу, в сборочном цеху. Так что до шести часов вечера у вас нет возможности даже сесть за бухгалтерские книги. Если бы бригадиром был Майкл, вы могли бы больше времени уделять непосредственно финансам и уходить домой не так поздно.

Домой? В ее крошечную комнату с облупленной штукатуркой и поломанной мебелью? Пораньше домой ее совершенно не тянуло. В этой убогой комнатушке делать было нечего.

Свои мысли Мара не произнесла вслух. Меж тем Натаниэль продолжал:

– Так, как вы работаете сейчас, вы физически не сможете заниматься финансовым планированием. Не можете покинуть пределы фабрики, чтобы увидеть, что происходит, чем занимаются ваши конкуренты. Также у вас не хватает времени на клиентов. Обычно владельцы бизнеса не тратят столько сил на рутину.

Мара судорожно сглотнула, не желая даже думать о том, что он мог оказаться прав.

– Довольно! – Она встала и закрыла бухгалтерскую книгу. Обойдя стол, направилась к двери. Сейчас у нее было одно желание – уйти. Мара сняла шляпу с крюка. – Даже если я скажу «нет», вы все равно назначите мистера Ловенштейна на эту должность.

И Мара вышла из кабинета. Натаниэль последовал за ней. В дверях фабрики Мара оглянулась и увидела Натаниэля.

– Вы так до дома и будете меня провожать?

– Если вы забыли, я живу в одном с вами доме.

Огорченно вздохнув, Мара вышла из здания, закрыла двери и быстро пошла в направлении гостиницы, пытаясь игнорировать Натаниэля, следующего за ней. Чейз шел широким и легким шагом, без труда поспевая за ней. Когда он задал новый вопрос, она поняла, что он не из тех, кого можно легко игнорировать.

– У меня еще вопрос.

Мара остановилась, выискивая взглядом в наступающей полутьме лицо Чейза. В неровном свете уличного фонаря его непослушные волосы казались еще более растрепанными.

– Что вы хотите?

– Точнее, чего я не хочу.

Он засунул руки в карманы брюк и посмотрел сверху вниз. В уголках его рта играла улыбка.

– Я не хочу, чтобы вы возвращались одна после наступления темноты.

– Но почему? Я делаю это каждый день.

Натаниэль огляделся вокруг.

– Когда мы встретились в первый раз, я говорил, что здесь недоброе соседство. Ночью здесь небезопасно.

После того, что этот странный человек выкинул утром, Мара не хотела верить, что он обеспокоен ее благополучием. Но что-то ей подсказывало, что он действительно был обеспокоен. Она попыталась, но не смогла вспомнить, когда в последний раз видела заботу со стороны мужчины. Она почувствовала что-то теплое внутри и от волнения даже затаила дыхание.

– Но ведь я живу совсем рядом.

– Не важно. С этого дня, если вы собираетесь оставаться допоздна, сообщайте мне. Я провожу вас до дома.

– Но я работаю так каждый день.

– Тогда я каждый день буду провожать вас.

«Он собирается вмешиваться в мою жизнь и после работы», – подумала Мара. Интересно, это искренняя забота или еще один способ диктовать ей условия? В ней заговорили сомнения.

– Вам не стоит беспокоиться. Я сама о себе позабочусь.

– Да ну?! – В течение долгого времени Чейз смотрел на нее долгим проницательным взглядом. – Интересно.

– Почему вы всегда смотрите на меня так?.. – спросила Мара, чувствуя себя неудобно и страстно желая сменить тему разговора.

Натаниэль продолжал смотреть, его глаза отсвечивали синевой в тусклом свете фонаря.

– Как?

– Пристально.

Чейз сделал шаг вперед.

– А вас это нервирует?

Мара сделала шаг назад, затем еще один. Чейз наступал, пока ее спина не уткнулась в кирпичную стену фабрики. Дикая паника овладела ею, когда он уперся руками в стену, зажимая ее в ловушку.

– Так это нервирует вас? – повторил свой вопрос Натаниэль, наклоняясь еще ближе. В душном летнем воздухе она ощутила на щеке его дыхание.

Мара провела языком по внезапно ставшим сухими губам. Она смотрела в его немигающие глаза, а затем чуть ниже, на ухмыляющиеся губы. Ее сердце, казадось, выскочит из груди.

– Хватит, – пробормотала она, осознав внезапно возникшую опасность. Осознание этой опасности сделало ее бессильно-слабой. – Вы убедили меня.

Натаниэль тут же опустил руки, освобождая ее.

– Хорошо, – сказал он.

Мара обошла Чейза, пытаясь восстановить дыхание, и поспешно направилась к гостинице. Она слышала шаги Натаниэля позади. Он следовал за ней и вверх по лестнице.

У двери ее квартиры он приостановился, ожидая, когда Мара войдет внутрь. Уже открыв дверь, она обернулась и спросила:

– Почему для вас так важно, чем занимаюсь я и когда иду домой?

– Важно, – сказал он спокойно. – В этом замечательном мире, Мара, есть не только прекрасное, но и уродливое, и даже опасное, с которым мы не всегда можем справиться в одиночку.

Она ступила в квартиру, наблюдая, как он повернулся и пошел вверх по лестнице. Уже закрывая дверь, она услышала его голос сверху:

– Полезно иметь друзей.

 

Глава 7

Уже более двух недель Мара старательно избегала Натаниэля Чейза. Она пыталась вести свои дела так, словно его не было и в природе. Но, к своему удивлению, обнаружила, что Чейз так и не назначил Майкла бригадиром. Мара, как прежде, обходила цеха сама. Но когда она пыталась аннулировать решения Чейза, ей это не удавалось. Когда ее решения противоречили указаниям Чейза, работники говорили, что их босс мистер Чейз, и отказывались следовать ее инструкциям.

После четырех лет абсолютной власти Мара чувствовала, что стремительно теряет позиции. Это рождало у нее чувство потерянности и страха. И чем больше она пыталась демонстрировать жесткую позицию, тем больше чувствовала, что прежнего контроля над компанией у нее уже нет.

Она никогда не встречалась с Натаниэлем по дороге на работу. Видимо, он всегда опаздывал, лишь изредка приходя около девяти. Но каждый вечер он следовал за ней до дома и пытался обсуждать с ней, что происходит на фабрике. Она лишь отвечала: «Делайте что хотите. Вы ведь все равно так и поступите».

Натаниэль же всякий раз смотрел, как она входила в свою комнату и захлопывала дверь перед его носом, обрывая его на полуслове. Он расстроенно вздыхал. Натаниэлю хотелось работать совместно. Безусловно, он знал, что она, Мара, была насторожена и боялась всяких изменений. Однако Чейз надеялся найти пути к ней.

Затем Чейз шел в свою комнату и играл на скрипке. Он искал решение, которое позволило бы прекратить этот конфликт, а музыка позволяла ему расслабиться. Однажды, отложив скрипку, он понял, что есть решение. И он надеялся, что оно единственно правильное.

На следующий день, ближе к вечеру, когда фабрика опустела и затихла, Натаниэль подошел к кабинету миссис Эллиот. Постучав в дверь, он открыл ее.

– Я могу войти? Хочу поговорить с вами.

Мара отложила карандаш.

– О чем?

Чейз вошел в кабинет и прикрыл дверь. Мара отметила какой-то плоский пакет в его руке.

– Что это?

Натаниэль прислонился к двери и, не говоря ни слова, долгое время смотрел на нее.

– Это подарок для вас, – наконец сказал он и подошел к столу, положив пакет перед ней.

Мара изучала пакет, обернутый бумагой и перевязанный лентой.

– Для меня?

Чейз устроился в кресле напротив нее.

– Для вас.

Миссис Эллиот подозрительно нахмурилась, соображая, что бы это могло быть. Память подсказывала ей образы Джеймса, дарящего ей фривольные шелка, которые она никогда не носила, и духи, которые она терпеть не могла. Ее муж надеялся, что эти подарки могли волшебным образом смыть боль, рожденную годами пренебрежительного отношения, и вернуть в семью то тепло и комфорт, о которых уже можно было лишь мечтать. Натаниэль уговаривал ее принять подарок, а она закрыла глаза, чтобы ничего не видеть.

Когда Мара открыла глаза, Натаниэль по-прежнему смотрел на нее.

– Зачем? – спросила она затравленно. – Зачем вы делаете мне подарки?

Чейз пожал плечами.

– Это рождественский подарок.

– Сейчас июль, – заметила Мара. Чейз заулыбался.

– Хорошо, по крайней мере на этот раз я не опоздаю.

Мара пыталась сопротивляться его улыбке. Кусая губу, чтобы сдержать себя, она оттолкнула пакет.

– Я не думаю, что это правильно.

Его улыбка стала еще шире. Он наклонился вперед, пододвигая пакет обратно.

– Возможно, и неправильно, зато практично.

Сгорая от любопытства, Мара протянула руку и провела перчаткой по гладкой бумаге.

– Откройте, – мягко настаивал Чейз.

Она еще колебалась, но любопытство взяло верх. Развязав узелок, Мара скатала ленту и аккуратно отложила в сторону. Затем она начала осторожно, чтобы не порвать бумагу, разворачивать пакет.

– Что же вы медлите? – сказал Натаниэль. – Просто порвите и откройте.

– Но бумагу можно использовать снова.

Натаниэль накрыл руку Мары своей ладонью, отчего она остановилась и удивленно посмотрела на него.

– Мара, знаете ли вы, что открывать подарок уже удовольствие? Не лишайте себя этого удовольствия.

Затем Чейз откинулся на спинку кресла, а Мара, секунду поколебавшись, начала разрывать бумагу. Она не могла не признать, что так получается более захватывающе. Наконец она откинула в сторону обертку.

– Что-то интересное? – спросила она, открывая коробку.

– Весьма, – ответил он.

Заглянув в коробку, Мара в замешательстве нахмурилась. Она вытащила странную прямоугольную рамку из черного дерева, украшенного позолотой. На перекладинах были надеты изящные нефритовые бусинки.

– Что это?

– Это счеты. Думаю, они помогут вам в работе.

– Я слышала об этом, – произнесла Мара, перемещая пальцем бусинки и слушая, как они щелкают. – Но я не знаю, как ими пользоваться.

– Я научу вас. Как только вы поймете, как пользоваться счетами, ваша работа существенно облегчится.

Мара провела пальчиком по золоченой отделке.

– Это очень любезно с вашей стороны, – пробормотала она. – Но подарок слишком дорогой. Я не могу принять его.

– Мара, эти счеты я хранил много лет, и у меня никогда не было необходимости пользоваться ими. Вы же знаете, что я не очень силен в бухгалтерском деле. Если это облегчит вашу работу, так пусть лучше они будут у вас.

Мара посмотрела на Чейза вновь и поняла, что не в силах отказаться.

– Хорошо, приму, если вы настаиваете. Спасибо. – Она уложила счеты в коробку. – Но если мы так рано празднуем Рождество, у меня должен быть подарок для вас.

– Уверен, он найдется.

Его стремительный ответ заставил Мару озадаченно замолчать. Внимательно посмотрев на него снизу вверх, она спросила:

– Какой?

– Все, что я хочу, – это чтобы вы были добры ко мне.

Мара замерла с коробкой в руках. «Быть доброй по отношению к нему?!» Холодная волна ненависти прошла через все ее существо. Она отпихнула коробку, словно там сидела жаба.

– Из всех низких и постыдных мыслей, – сказала она, вставая с кресла, – это, должно быть, самое низкое. Если вы думаете, что можно вот так, даря подарки, извлекать из этого выгоду, то…

– То что? – Какое-то мгновение Чейз смотрел на нее, не понимая, чем вызваны ее сердитые слова. А когда понял, то почувствовал, как волна гнева поднимается в нем.

– О чем вы подумали?

С треском надев крышку на коробку, Мара схватила портфель.

– Ни о чем. Вы непростительный хам.

Поняв, что Мара направляется к выходу, Чейз вскочил и пошел за ней, а когда она резко распахнула дверь, вернул ее обратно, захлопнув дверь. Затем всем своим весом задвинул щеколду замка. Открыть его у Мары уже не получилось.

Оказавшись волей обстоятельств в таком положении, она резко развернулась и горделиво подняла подбородок.

– Позвольте мне выйти.

Чейз обхватил ее вокруг талии и легко, словно это был всего лишь букет цветов, сделал с ней три шага, бесцеремонно усадив ее на стол.

– Слушайте меня, миссис Эллиот. Слушайте внимательно, потому что это может быть последний раз, когда я говорю с вами. – Натаниэль судорожно вздохнул, ненавидя ее за то, что она заставила его выйти из себя. – Когда я говорю «доброе отношение», я имею в виду всего лишь доброту в ее банальном смысле. Быть вежливой, вести себя прилично и, наконец, быть просто справедливой. Все!

– О… – Она смотрела на него, и постепенно острые черты на ее лице стали смягчаться. – Я и не думала…

– Естественно, что вы не думали, – процедил Чейз сквозь сжатые зубы. – Вы вообще смотрите на мир ожесточенными глазами, никому не доверяете, раскидываетесь обвинениями и предпочитаете верить худшему, что в нас есть.

Упершись рукой в стол около ее бедра, другой рукой он достал коробку, стоявшую у нее за спиной. Чейз наклонился так близко, что его бедра уперлись в колени Мары. Взяв счесы, он выпрямился, удерживая подарок перед собой.

– Я дарю вам счеты по двум простым причинам. Во-первых, хочу, чтобы вы поняли, что я пытаюсь наладить наши партнерские отношения. Надеюсь на ваши встречные усилия. Во-вторых, хочу облегчить вашу работу.

Мара опустила взгляд, боясь посмотреть Чейзу в глаза.

– Я… кажется, я неправильно поняла вас.

– Вы прекрасно сознавали, что делали. Вы выводили меня из себя. И вывели. А это долгое время никому не удавалось сделать.

Ей нечего было сказать. От стыда горели щеки.

– В любом случае, – продолжал Чейз, – я не хотел бы, чтобы вы теряли сон, беспокоясь о моих постыдных намерениях. Так что позвольте мне, ради вашего же блага, разъяснить все: если бы я намеревался сделать вас своей любовницей, то подарил бы намного более ценную вещь, чем эта. – Натаниэль опустил коробку со счетами на ее колени. – Уверяю вас, своим любовницам я дарю щедрые подарки. Кроме того, обычно я ищу женщин, с которыми было бы приятно провести вечер. И тут вы уж точно не подходите. Зная ваш жизненный опыт, общаться с вами – сомнительное удовольствие.

С этими словами мистер Чейз развернулся и ушел, хлопнув дверью. Мара сидела на столе, прижимая счеты к груди и чувствуя себя несчастной и пристыженной. Она ужасно ошиблась в оценке Чейза и теперь не знала, как исправить эту ошибку.

Соскочив на пол, она положила счеты на стол и покинула кабинет.

Уже выходя из здания, Мара заметила, что Чейз ждет ее. Очевидно, Натаниэль не кривил душой, говоря, что беспокоится о ней. По дороге он не обмолвился с ней ни одним словом.

Для Мары Эллиот с ее характером извиняться всегда было делом непростым. Но она знала, что должна извиниться перед Натаниэлем Чейзом. На следующее утро, дождавшись, когда Чейз уйдет на фабрику, она нанесла визит миссис О'Брайен. Домовладелица охотно готовила для постояльцев, если только они платили ей, сколько она скажет – то есть втридорога. Обычно Мара не покупала у нее сандвичи. Но сегодня был другой случай. После пятнадцатиминутных переговоров хозяйка согласилась на приемлемую цену.

Мара несла поднос с булочками и чаем через цех к лестнице, намереваясь подняться в новый кабинет Натаниэля на третьем этаже. Она гадала, что скажет ему. Конечно, нет ничего лучше простого, сжатого извинения. И Мара надеялась, что это удовлетворит его. Поскольку, если он начнет злорадствовать, она просто умрет от смущения. А если он невзначай скажет любимую фразу Джеймса: «Я знал, что ты образумишься», – она не выдержит и выльет этот чай ему на голову. Тогда никакого извинения не получится.

Мара уже прошла лестничный пролет и продолжала идти вверх по лестнице, размышляя о предложении Чейза переместить ее кабинет наверх. Может быть, он лишь дразнил ее, но она приняла его слова близко к сердцу. Да, она действительно хотела следить за ним, смотреть, что он делает. Но не могла это делать, когда между ними были два этажа. А Натаниэль твердо решил устроить кабинет здесь, наверху. Возможно, Маре тоже следовало бы переехать, но от этой мысли ей становилось плохо.

Поднявшись по лестнице, она приостановилась в дверном проеме. Большая часть оборудования уже была перенесена из меблированной комнаты миссис О'Брайен – его сложили в дальнем конце зала.

Из складского помещения на втором этаже было перенесено несколько столор и стульев. Мара ожидала застать Чейза в одиночестве, но в центре огромного зала с кепкой в руке стоял рабочий и Натаниэль давал ему инструкции.

– Мистер Боггс, мне нужны стол и несколько полок на той стороне. Также вы потребуетесь, чтобы поставить здесь перегородки. Штук шесть, я думаю.

– Перегородки? – Рабочий почесал затылок.

– Да. Вы не знаете, что такое перегородки?

Натаниэль жестом попытался объяснить ему, что хотел построить.

– Надо сделать раму из дерева и натянуть на нее ткань. Высотой и шириной по пять футов. Это нужно, чтобы устроить комнаты. Тогда не придется возводить стены. Такие перегородки также легко перемещать. Понимаете?

Наблюдая за Натаниэлем, Мара ощущала энергию, которая, казалось, исходила от него. Каждое его слово было уверенным и точным. Она на какое-то время даже засомневалась, бывает ли он в чем-нибудь неуверен.

Словно почувствовав ее присутствие, Чейз обернулся и жестом пригласил войти. Мара поставила поднос на ближайший стол.

– Миссис Эллиот, это мистер Боггс. На следующей неделе он будет выполнять здесь плотницкие работы. – И, повернувшись к Боггсу, добавил: – Мистер Боггс, это миссис Эллиот. Мой партнер.

– Мэм, – кивнул рабочий в сторону Мары и, повернувшись к Натаниэлю, сказал: – Я начну уже сегодня. Что-нибудь еще, папаша?

Чейз отрицательно покачал головой.

– Нет, я думаю, пока все.

Рабочий собрался уходить, но Мара неожиданно для себя самой остановила его:

– Мистер Боггс, подождите.

Когда Боггс замер и посмотрел на нее, она, кое-как успокоив дыхание и отбрасывая прочь дурные предчувствия, спросила:

– Вы не могли бы перекрасить стены?

Посмотрев на Натаниэля, она уловила в его взгляде удивление.

– Конечно, а в какой цвет? – спросил рабочий.

Мара оглядела некогда зеленые облупившиеся стены и сказала:

– Хорошо бы, в нейтральный цвет. Возможно, не чисто белый. Как только расставите перегородки и перекрасите, перенесите сюда и мои вещи.

– Я начну красить завтра, – кивнул рабочий и ушел. Провожая его взглядом, Мара надеялась, что сейчас действует правильно.

– Что заставило вас изменить свое решение? – спросил Натаниэль.

– Хочу все держать в поле зрения, – ответила Мара. – Мне нужна сторона с окнами.

– Без проблем, – сказал Чейз и осведомился, показывая на поднос: – А это что?

Внезапно Мара испытала приступ смущения. Она глубоко вздохнула, словно подыскивая нужные слова.

– Я… поговорила с миссис О'Брайен. Она приготовила чай со сливками и булочки. Помните, вы говорили… о том, что надо быть хорошей… прилично себя вести, быть честной, справедливой. Если бы вы не были так заняты по утрам… то… вот чай. – Ужасно путаясь в словах, она глубоко вздохнула и добавила: – Я очень сожалею!

Затаившаяся в уголках глаз Натаниэля смешинка постепенно превратилась в открытую улыбку, и Мара почувствовала, как проблема уходит. Глядя в его глаза, она ощущала странную уверенность, что все в мире встает на свои места. И сейчас Натаниэль казался ей удивительно красивым.

– Я принимаю ваши извинения, – сказал он, – и ваше доброе отношение тоже. Я люблю булочки со сливками.

Чейз подтянул два стула на колесиках поближе к столу. Мара заняла один из них, а сам он занял кресло напротив.

Он наблюдал, как Мара наливает себе чай, и вспоминал, как она злилась, когда он сказал ей про то, сколько платит за сандвичи.

– Миссис О'Брайен, хмм?

– Она хотела взять с меня шиллинг. – Мара выразительно посмотрела на заварочный чайник. – Представьте себе! Целый шиллинг за чайник с чаем и четыре булочки. Я дала ей за все это шесть пенсов и еще добавила два пенса за сливки.

Ее голос звучал так прелестно, что Натаниэль невольно рассмеялся.

– Я рад. Возможно, чай с булочками войдет у нас тогда в хорошую традицию.

– Положить сахар? – спросила Мара.

– Немного, и лимон. Молока не надо.

Мара налила вначале ему, как он просил, а затем и себе, не добавляя ничего. Она откинулась на спинку стула.

– Что бы вы хотели изменить в нашем кабинете, кроме этой ужасной краски на стенах? – спросил Натаниэль.

Мара осмотрелась.

– Думаю, нам потребуется больше мебели.

– Через несколько недель из Сан-Франциско должна прибыть еще мебель. Мы можем поставить ее здесь. – И, выждав паузу, словно хотел сказать главное, добавил: – Я думаю переехать сюда.

– Что? – Удивленная услышанным, Мара даже поставила чашку на блюдце. – Сюда?

– Мне нравится, когда есть возможность работать в любое время суток. Так что мне будет удобно и ночевать здесь. Вы говорили, что для кабинета это помещение слишком велико. Так что половина помещения станет моей квартирой, а другая половина нашим кабинетом.

– О нет! – решительно покачала головой Мара. – Мы не можем позволить себе такое.

– Но почему?

Натаниэль с удивлением увидел, как румянец заливает ее щеки. Слишком уж неожиданна была такая реакция. Лицо Мары вдруг потеряло острые черты и стало мягким и прекрасным. Натаниэль почувствовал, как у него пересохло горло.

– Это неправильно, – пояснила она и закусила нижнюю губу, еще больше заливаясь стыдливым румянцем.

– Но мистер Боггс мог бы разделить зал более основательной стеной, – буквально заставил себя произнести Чейз, чтобы разрушить неловкое молчание.

– Но люди… – Мара смотрела в сторону, чтобы скрыть от Натаниэля смущение, – люди скажут…

Окончательно смущенная, она чуть отъехала от стола. Натаниэль не стал говорить Маре, что люди «будут говорить» в любом случае. Он знал, что найдутся сплетники и что сплетни скоро пойдут, если не пошли уже. Чейз смотрел на черную как вороново крыло корону ее волос, представляя себе, как они, лишенные заколок, свободно рассыплются по плечам Мары. Он уже знал, что будут говорить на фабрике. И это было не столь далеко от того, что думала сама Мара относительно его намерений еще день назад. И еще он знал, что она будет страдать от этого.

– Я не подумал об этом, – наконец сказал он. – Конечно, вы правы.

Мара подарила Натаниэлю робкую улыбку, а затем взяла из корзины еще одну булочку. Затем она достала баночку с джемом и принялась намазывать его на хлеб. Чейз сидел напротив и смотрел на нее. Вчера, когда она буквально кинула подарок ему в лицо, он был слишком сердит, чтобы размышлять о том, что могла подумать она о его намерениях. Но теперь, рассматривая ее лицо в лучах утреннего света, особенно подчеркивавшего румянец на щеках, он понял, что в целом оно было весьма приятным.

Мара подняла взгляд, ее брови сложились удивленным домиком.

– Чему вы улыбаетесь?

Торопливо убрав с лица даже намек на улыбку, Чейз меж тем терзался веселыми сомнениями. Он размышлял, что сделает Мара, если он честно ответит на ее вопрос. Скорее всего она залепит ему пощечину.

– Да так, – дипломатично ушел от ответа Натаниэль и взял булочку. – Сливки будете?

Мара отрицательно покачала головой, и Натаниэль положил на булку щедрый слой густых сливок.

– Откуда это у вас?

Натаниэль поискал глазами, слизывая каплю сливок с большого пальца.

– Что?

Мара указывала на статую индианки, принесенную им из меблированной комнаты, которую Чейз снимал у миссис О'Брайен.

– А, это! Я купил ее в Канзас-Сити. Есть такой город в Америке.

– Зачем?

Он пожал плечами.

– Просто понравилась, и купил.

– А я думала, для вас она имеет особое значение.

– Не особое, но имеет. Когда я приехал в Америку, не знал, чем заниматься. Путешествуя, я из каждого города увозил нечто особенное. Так, в Канзас-Сити я заметил эту скульптуру, выставленную перед магазином. Владелец согласился мне ее продать.

– А во время путешествия все эти вещи вы возили с собой?

Натаниэль усмехнулся.

– Признаю, не очень практично. Но если я мог позволить себе путешествовать со всеми своими вещами, какое это имело для меня значение?

– А счеты? – Мара вытащила еще одну булочку.

– Чайнатаун, китайский квартал в Сан-Франциско.

– Хотя потребности в счетах у вас не было, вы все же научились пользоваться ими. Зачем?

– Мне вообще нравится изучать, как работают различные вещи. Наверное, любопытство. Вы все еще хотите, чтобы я рассказал, как ими пользоваться?

Отложив булочку, Мара внимательно посмотрела в лицо Чейза. Сейчас в ее широко раскрытых серых глазах читалась какая-то особенная ранимость. Она спросила:

– С тех пор как вы прибыли сюда, я только и делала, что боролась с вами. Зачем вы хотите мне помочь, облегчив мой труд?

– Я прежде уже говорил и сейчас повторю. Некоторые вещи человеку, если у него нет друга, бывают не под силу. Всем нам иногда нужна небольшая помощь.

Мара, прикусив губу, посмотрела куда-то вдаль.

– Все, что вы сказали обо мне, верно, – призналась она. – Я очень не люблю просить людей о помощи и вообще не доверяю людям. – И очень тихо, так что Натаниэль едва мог расслышать, добавила: – Я стараюсь все делать сама… – Словно внезапно пожалев об искренности, она неожиданно посмотрела на часы, которые висели у нее вместо кулона на шее. – Мне пора вниз, уже почти десять! – воскликнула она и встала с кресла.

Натаниэль смотрел, как она направляется к двери.

– Мара! – Она остановилась и вопросительно оглянулась. – Если потребуется, не бойтесь просить у меня помощи. Вы можете доверять мне. Подумайте об этом.

 

Глава 8

Мара об этом думала. На следующее утро ей пришлось об этом хорошенько подумать, когда она стояла, упрямо глядя в мускулистую грудь Кельвина Стайлза. Если бы сейчас рядом был Натаниэль, она бы без колебаний попросила его о помощи.

– Я даю вам распоряжение, мистер Стайлз, – сквозь зубы повторяла она нерадивому работнику.

В ответ Стайлз невозмутимо сложил руки на груди.

– Та-ак, – протянул он.

Мара подняла взгляд с рубашки, мокрой от пота, на лицо, а затем указала в направлении больших корзин, сложенных у стены рядом с открытой дверью, ведущей со склада наружу.

– Загрузите эти двигатели на тележки, прямо сейчас.

– Я не принимаю распоряжений от всяких юбок, – ответил грузчик.

Он сделал шаг вперед, подходя совсем вплотную к Маре. Она судорожно сглотнула, чувствуя на себе взгляды мужчин.

– Что ж, – вздохнула она, – тогда вы уволены.

– Вы не можете уволить меня, – ухмыляясь, произнес он, опуская голову прямо к лицу Мары. – Вы больше не босс.

Горячее дыхание раздражало ее щеку, а от сильного лукового перегара ее даже тошнило. В глазах грузчика стояла немая враждебность. Мара почувствовала неприятный холодок, пробежавший по спине. Но она и раньше никогда не отступала перед нахальными работниками, не собиралась и теперь.

– Есть проблемы? – неожиданно прозвучал вопрос.

Мара обернулась и увидела, как к ним направляется Чейз, перед которым расступается толпа мужчин. Она почувствовала, что Стайлз отступил назад. Когда Натаниэль поравнялся с Марой, она почувствовала облегчение. Чейз посмотрел на мужчину, затем на нее.

– Что случилось, миссис Эллиот?

– Я распорядилась, чтобы Стайлз перенес корзины на телеги, а он отказался. – Мара встретилась глазами с Натаниэлем. – Он заявил, что не будет следовать моим распоряжениям, так что я его уволила.

Чейз посмотрел на грузчика снова.

– Вы его уволили? Почему же он все еще здесь?

– Он отказывается уходить.

На секунду Маре показалось, что Чейз сейчас отменит ее распоряжение. Ожидая его решения, она затаила дыхание. Но Чейз лишь удивленно поднял брови.

– Вы начальница, – сказал он Маре достаточно громко, чтобы его слышали все мужчины. – Разве он не понимает, что должен исполнять ваши приказания?

Мара удивленно посмотрела на него.

– Очевидно, нет, – неясно пробормотала она в ответ. Натаниэль повернулся к Стайлзу и показал ему на дверь.

– Вы слышали, что сказала вам миссис Эллиот. Уходите.

– Что? – Грузчик посмотрел вначале на Мару, потом на Натаниэля. – Чтобы я подчинялся распоряжениям этой… – Стайлз ткнул пальцем в плечо Мары, отчего она подалась назад.

Но кулак Натаниэля врезался в живот грузчика даже прежде, чем Мара успела восстановить равновесие. Другой удар он нанес в челюсть, и рабочий осел на пол.

Чейз спокойно смотрел, как рабочий со стоном пытался встать.

– Вам нет нужды подчиняться здесь кому-либо, – спокойно сказал Натаниэль. – Вы уволены. Заработную плату можете забрать в понедельник.

С трудом встав на ноги, Стайлз неуверенно поднял сжатый кулак, словно хотел ударить в ответ. Боковым зрением Мара заметила, что Натаниэль готовится защищаться. В зале повисло напряженное молчание. Все стояли и с напряжением ждали, что Стайлз вот-вот ударит, но он передумал. Коснувшись пальцами опухшей челюсти, он бросил на Чейза злой взгляд и произнес:

– Вы еще пожалеете об этом.

Затем развернулся к двери и вышел.

Натаниэль оглядел пристальным взглядом толпу мужчин, наблюдавших сцену в немом изумлении.

– Ну, кто еще не хочет грузить корзины?

Мара для надежности завернула лед из холодильника миссис О'Брайен тряпкой и пошла на третий этаж, где располагался кабинет Чейза. Хотя Натаниэль не показал никаких признаков боли, Мара решила все же сходить за льдом. Она никогда в жизни никого не била и подозревала, что ему нужна помощь.

Снова и снова она думала о том, что Натаниэль был прав, предлагая сделать мастером Майкла. Хотя ее существо все еще восставало против того, чтобы передать контроль кому-то другому, ей не хотелось, чтобы события этого утра повторились. Наверное, Мара обрела уважение мужчин, и именно Натаниэль помог ей в этом, но, возможно, она в который раз лишь обманывала себя.

Когда Мара вступила в кабинет, она увидела, что Натаниэль в дальнем конце зала склонился над столом и что-то мастерил. Она оглядела зал.

– Вижу, Боггс нанес первый слой краски.

– Этим утром, – ответил Чейз, отрываясь от схемы. – Осторожно, краска еще не высохла.

Мара остановилась около него и посмотрела на детальки из олова и дерева, разложенные на столе.

– Что конструируете? Еще одну железную дорогу?

– Я пытаюсь сделать ход поезда более гладким, – ответил Чейз, продолжая соединять части рельсового пути. – К тому же мне не нравится форма восьмеркой. Думаю, можно найти форму поинтереснее. Это вопрос геометрии.

Натаниэль начал рассказывать о плоскостях, углах и каких-то кривых, а Мара, хоть и потеряла нить, слушала, наслаждаясь звуком его голоса.

Она наблюдала, как Чейз соединяет детали, изучала его руки. Она всегда смотрела прежде всего на руки людей. Возможно, причиной было то, что свои руки ей приходилось постоянно скрывать под перчатками. Рукава его рубашки были закатаны по локоть, и Мара видела, как перекатываются мышцы его предплечий, как отливают золотом на свету его волосы. В его руках чувствовались сила и уверенность. Мара вспоминала тот вечер в ее кабинете, когда они ели бутерброды. Вспоминала его прикосновение к подбородку. Теплая волна все шире разливалась, заполняя все ее существо.

– Что это?

В сознание Мары ворвался его вопрос, и она поняла, что Чейз говорит уже не о геометрии.

– Что? – безучастно подняла она взгляд и увидела, что Натаниэль кивает на кулек в ее руках.

– О, это лед, – прочистив горло, ответила Мара и внезапно почувствовала, как это было глупо начисто забыть о нем. – Я думала… вы могли повредить руку.

Она протянула сверток:

– Возьмите, я совсем отморозила пальцы.

Чейз взял пакет.

– Как ваша рука? – спросила Мара. Натаниэль несколько раз сжал и разжал правый кулак.

– Немного побаливает, – признал он, прижимая лед к суставам пальцев. – Спасибо, это поможет.

Мара прокашлялась, подняла голову, но посмотреть на Чейза не решилась.

– Вы вроде говорили, что никогда из себя не выходите?

– А вы думаете, что я со Стайлзом вышел из себя?

– Но вы ударили его?!

– Полагаю, он был не в настроении обсудить ситуацию по-дружески. Пара хороших ударов такому только на пользу. Да, я рассердился. Но если бы я вышел из себя, то, наверное, выкинул бы его из окна.

– Однако меня вы не выбросили из окна.

В ответ Чейз усмехнулся.

– Нет, но эта мысль приходила мне в голову.

Неожиданно для себя Мара рассмеялась вместе с Натаниэлем, который смотрел на нее и любовался ее улыбкой, удивляясь тому, как уходят жесткие черточки. То, что оставалось, и было воплощением красоты. Внезапно Натаниэль осознал, что никогда прежде не слышал смеха Мары. Когда смех затих, Натаниэль сказал уже спокойно:

– Мне жаль, что Стайлз так грубо толкнул вас.

– Да, такое иногда случается, – ответила Мара, беспокойно переминаясь с ноги на ногу. Черная юбка заколыхалась. – Мне нужно идти. У меня работа.

Но с места она не тронулась. Натаниэль чувствовал, что она хочет сказать еще что-то, и ждал. Глубоко вздохнув, Мара сказала:

– Мистер Чейз, вы были правы: мастером в цеху лучше сделать Майкла.

Это признание непросто далось ей, и видно было, что Натаниэль не спешил праздновать победу.

– Мара, этот человек поступил так, потому что думал, что ему все сойдет с рук. Думал из-за того утреннего инцидента с носовым платком. То, что случилось тем утром, было моей ошибкой.

– Он вел себя так не первый раз. Я пытаюсь поддерживать свой авторитет, но это дается мне нелегко, – сжимая руки за спиной и опустив голову, неожиданно застенчиво произнесла Мара. – Спасибо за помощь.

– Мара, мы партнеры. И я буду всегда поддерживать вас перед другими, даже если не согласен с вами. Все, что я хочу, – это того же с вашей стороны. В этом и заключается суть партнерства.

– Лед помог?

– Да, – ответил Натаниэль и бросил промокшую тряпку на стул. – Вы провели анализ стоимости?

Закусив губу, Мара прошла по комнате и подошла к столу, где стоял игрушечный поезд. Немного посмотрев на модель, она ответила:

– Я и не начинала. Была очень занята.

Натаниэль смотрел на ее внезапно напрягшуюся спину, чувствуя ее внутреннее сопротивление. Он догадывался, почему она не начинает. Она надеется на то, что он изменит свои планы.

– Мара, у меня прежде был партнер. Из своего опыта скажу вам, что для успешного партнерства требуются доверие и честность.

– Доверие? – удивленно спросила она. – Вы используете такие слова, как «доверие», «честность», «партнерство». Но для вас это лишь слова.

– Нет, – ответил Натаниэль, делая к ней шаг. – Это более чем просто слова.

– Почему? – спросила Мара, перебирая детали набора. – Я же сказала вам, что не хочу делать поезда. Не хочу рисковать. И каков был ваш ответ? – Прежде чем Натаниэль смог вставить слово, она продолжила: – Вы сказали, что поезда мы будем делать в любом случае, хочу я того или нет. – Горько рассмеявшись, Мара спросила: – Так это и есть партнерство?

Она отвернулась, и Натаниэль положил ей на плечо руку, чтобы как-то удержать ее.

– Мара, если бы я не пришел, вы бы потеряли свой бизнес.

– Возможно, но смысла в таком бизнесе нет. – Она скинула руку Чейза. – Когда я подписывала этот договор, совершенно не знала о ваших намерениях. Конечно, вы бы могли рассказать мне о них, но не рассказали. Вы ждали, пока я подпишу бумаги. Ведь вы знали, что я никогда не согласилась бы с вашими планами, знай я о них заранее.

Натаниэль почувствовал вспышку вины. Да, верно. Он не рассказал ей всего, поскольку видел в ее глазах сомнение. Он был уверен, что сможет рассеять ее сомнения позже. Но сейчас он не был в этом так уверен.

– Но если бы я сказал вам об этом тогда, то вы бы могли отказаться, – признался Натаниэль. – И вы бы тогда потеряли бизнес.

Мара горделиво подняла подбородок.

– Кажется, я и так потеряла его, – с обидой заметила она. Круто развернувшись, она выбежала из кабинета. Чейз даже не попытался остановить ее. Конечно, он видел ее страхи, но поделать с ними ничего не мог. По крайней мере сейчас. Как никогда, Чейз был настроен бороться за свою мечту. Его ничто не могло остановить. Даже грустные глаза Мары. На сей раз он победит.

– Вы ничего не потеряли, Мара, – сказал Чейз. – Мы добьемся успеха. Я знаю это уже сейчас, а вы узнаете позже. Непременно узнаете.

На следующий день Натаниэль решил начать кампанию, цель которой была в том, чтобы убедить Мару Эллиот, что делать игрушечные поезда – это хорошая идея. Он нашел Мару в ее кабинете – естественно, за работой.

– Добрый день, – сказал Чейз, остановившись в дверях.

Мара мельком посмотрела на него и продолжила заниматься бухгалтерскими книгами, разложенными на столе. Ничуть не напуганный холодным приемом, он пересек комнату и наклонился над ней, повторив приветствие:

– Добрый день.

Не подняв взгляда, Мара вежливо ответила:

– Добрый день.

– Над чем работаете? – спросил Чейз, словно не замечая, что его игнорируют.

– Платежная ведомость. Сейчас пятница, и я должна все рассчитать, чтобы в понедельник начать выдавать зарплату.

Натаниэль смотрел, как она складывает колонку цифр. Когда в ее основании появилась сумма, он продолжил:

– Мара, я хочу, чтобы вы отложили работу над платежной ведомостью на вторую половину дня. Мне нужна ваша помощь в одном вопросе.

На сей раз Мара подняла взгляд.

– Но я должна удостовериться в правильности расчетов до того, как в понедельник с утра пойду в банк.

– Вы можете сделать это и позже, – сказал Натаниэль, заходя ей за спину и закрывая бухгалтерскую книгу. – Сейчас вы идете со мной.

Мара попыталась открыть книгу, но Натаниэль держал ее. Тогда она вскочила и попыталась взять другую бухгалтерскую книгу, но Чейз отодвинул ее подальше.

– У меня нет времени на ерунду, – заявила она. – У меня работа, и я ее намерена сделать сейчас.

– Нет, не сейчас. – Отодвинув в сторону книгу, Натаниэль мягко потянул ее за руку. – Сегодня после обеда у вас будет выходной.

– Что?! – удивленно спросила Мара. – Я не могу себе позволить этого.

– Ну конечно же, можете. Ведь мы владеем этой компанией и не обязаны быть здесь все время. Помните, зачем мы сделали Майкла начальником цеха? Так вот настал тот самый день, ради чего мы это сделали. У меня очень важное дело, и вы пойдете со мной.

Натаниэль мягко повел Мару к двери. Поняв, что сопротивление бесполезно, она схватила со стола портфель.

– Куда мы идем?

У дверей Чейз снял с крюка ее соломенную шляпку.

– Нас ждет кеб. Мы едем в Уэст-Энд, – ответил он, надевая ей шляпку на голову.

– В Уэст-Энд? Зачем?

– Походим по магазинам, – сказал Натаниэль. Удовлетворительно кивнув, он добавил: – Так намного лучше. Шляпка очень вам идет.

Проигнорировав этот комментарий, Мара поправила шляпку и закрепила ее булавкой.

– У меня нет времени ходить по магазинам. К тому же мне ничего не нужно.

– Мы идем в необычный магазин, – ответил ей Чейз.

– Но…

Натаниэль заставил ее замолчать, прижав к губам указательный палец. Он был теплым, и от него исходил приятный, немного пряный запах мыла.

– Сделайте мне одолжение, – сказал он. – На этот раз не спорьте со мной. Просто доверьтесь.

Взяв ее за локоть, он вывел Мару из кабинета. Они прошли по длинному коридору и через цех, чтобы сказать Майклу, что после обеда их не будет.

Хватка на руке Мары не ослабла, пока они не оказались снаружи. Отпустив ее руку, Натаниэль указал на ожидающий их кеб.

– Это глупо, – уже в пути сказала Мара. Они ехали по Холборн-стрит в сторону Оксфорд-стрит. – Я нужна вам, чтобы с вами походить по магазинам?

– Да, поскольку я ценю ваше мнение. Подождите, мы скоро приедем.

Когда кеб остановился перед универмагом «Хэрродс», Натаниэль спрыгнул и протянул руку, чтобы помочь даме. Затем он сказал кебмену, чтобы тот ждал их.

– Что покупаете? – спросила Мара.

– Ничего, – ответил он, покачав головой и направляясь к входу.

Мара вздохнула и последовала за ним.

– Не понимаю, почему вы всегда говорите загадками.

– А разве вы не любите загадки, Мара?

Не ответив на провокационный вопрос, она спросила в свою очередь:

– Я думала, мы едем за покупками.

– Верно. Мы идем смотреть, что продают.

Когда они вошли в огромный торговый зал, Натаниэль прошел мимо бакалеи, галантереи, тканей и направился наверх. Мара следовала за ним, не зная, что и думать.

Несколько мгновений спустя Натаниэль зашел в игрушечный отдел на втором этаже. Мара остановилась.

– Вы хотите смотреть на игрушки?

Чейз усмехнулся и, наклонившись, прошептал ей на ухо:

– Это называется знакомство с продукцией конкурентов. Давайте осмотримся.

Ловко обогнув навязчивых продавцов, Чейз пошел вдоль полок, уставленных ярко раскрашенными игрушками. Мара шла следом, не понимая, что он здесь делает. Об игрушках она не знала ничего. Меж тем Натаниэль шел прямо к игрушечным поездам, расположенным в дальнем конце отдела.

Мара остановилась рядом. Она смотрела, как Чейз вытягивает из кармана пиджака очки и надевает их. Затем он поднял один из локомотивов и внимательно его осмотрел.

– Не то, – прокомментировал он. – Хорошая конструкторская работа, очень высокое качество изготовления, но все это чертовски дорого.

– Но почему вы сказали «не то»? – спросила Мара.

– Он на пару. Когда такой поезд едет, он всюду оставляет капли. С паром решение неудачное, – ставя на место локомотив, заметил Натаниэль.

Взяв другую модель, он повертел ее в руках.

– Понятно, – сказал скорее сам себе Натаниэль. – В общем, жалкие у тебя поделки, Эйдриан.

– Это один из поездов вашего брата? – нахмурилась Мара. – Но выглядит неплохо. Что не так?

– Все. Эту конструкцию разработал еще мой дед. Все устарело. – Натаниэль провел пальцем по крышке котла. – Они используют очень дешевую жесть, плохо приклепывают детали котла. Окрашено красиво, но через несколько недель эта вещь развалится.

Чейз поставил модель, отступил назад и принялся изучать еще несколько локомотивов производства «Чейз тойз». Ни один из них не был сделан качественно. Исследовав эти модели сама, Мара согласилась.

– Не имеет смысла использовать такие низкокачественные материалы. Это не окупит себя.

Натаниэль мрачно усмехнулся.

– Эйдриан полагается на репутацию «Чейз тойз», но о качестве не заботится. Любой конкурент обойдет его. Одним из этих конкурентов буду я.

Черты лица Натаниэля внезапно стали жесткими, и Мара от этой неожиданной метаморфозы почувствовала холодок.

– Почему вы настроены конкурировать со своим братом? – задала она мучивший ее вопрос.

Руки Натаниэля внезапно застыли над одной из игрушек и заметно напряглись. Мгновение спустя он ответил:

– Я всегда мечтал делать игрушки. Эйдриан также их делает. Конкуренция неизбежна.

Чейз поставил игрушку и сделал шаг вправо. Мара же застыла на месте, пораженная той решимостью, которую увидела в его глазах.

– О! – сказал он, глядя на нее и улыбаясь. – А вот это нечто интересное.

Он улыбался ей все той же обаятельной улыбкой, и Мара гадала, была ли та тень, которая прошла по его лицу несколько минут назад, явью или ей это только показалось.

Натаниэль с благодарной улыбкой изучал другие поезда, стоявшие совсем рядом.

– Немцы знают, как делать игрушки. Обратите внимание на проработку деталей. И качество выдающееся. Уверен, лет через десять они станут нашими главными конкурентами.

Мара сомневалась, что через десять лет они вообще останутся в бизнесе, но промолчала. Она тихо шла за ним и смотрела, как он осматривает каждую модель поезда.

Когда осмотр был окончен, Чейз снял очки и положил их в карман.

– Теперь, когда мы видели все, что предлагают конкуренты, вы можете сказать свое мнение. Что отличает наш поезд от этих?

Мара беспомощно посмотрела назад, где стояли игрушки.

– Я мало смыслю в поездах.

– Откройте же глаза. Мыслите шире, Мара.

Она подняла на него взгляд. Чейз явно ждал ее ответа. Мара вздохнула, сказала еще раз, что не знает, но тут как током ее ударила идея.

– Ни один из них не является электрическим!

– Верно, – кивнул он. – Что еще?

Она снова посмотрела на поезда.

– Ни один из них не имеет в комплекте рельсов. – И, уже уверенно глядя на Чейза, добавила: – Они ездят по полу.

– Точно. А что это означает?

Мара зрительно представила себе сложный и тщательно проработанный поезд Чейза.

– Это означает, что нет станций, мостов и других причудливых деталей.

– А если бы вы были ребенком, с каким поездом вы бы охотнее стали играть? – спросил Натаниэль уже у лестницы.

– Стойте! – воскликнула она, ускоряя шаг, чтобы догнать его. – На днях, когда Майкл и Перси были там с вами на третьем этаже, я видела те части, разбросанные по полу. Майкл сказал, что эти жестяные секции соединяются вместе в определенной форме.

– Помню, – заметил Натаниэль. – Но почему вы решили, что эту форму придумал я?

– Ясно, дети сами могут соединять эти части так, как им хочется! – пораженная внезапной догадкой, воскликнула Мара. – Дети могут создавать свои собственные миниатюрные железные дороги, – подвела она итог, остановившись.

Натаниэль замер у самой лестницы и, обернувшись, взял Мару за талию. Он со смехом кружил ее и восклицал:

– Да, да, да!

Она схватилась за его широкие плечи, и ее смех вторил ему. Вывешенные ткани смешались в одно разноцветное пятно. Голова приятно закружилась. Мара сосредоточила взгляд на лице Чейза, и весь бешено вращающийся мир куда-то отступил. В этот момент она почувствовала внутри себя что-то давно забытое и потерянное. Вот она, надежда!

Комната медленно прекратила вращаться. Мара почувствовала, как опускается вниз по мускулистому телу. Наконец ее ноги коснулись пола. Мара чувствовала под пальцами мускулатуру его плеч, его сильные руки сжимали ее талию… Предплечьями Мара упиралась в грудь Натаниэля. Поток новых ощущений лавиной промчался через нее, оставляя после себя холодок легкого опасения.

Неожиданно она обрела способность видеть, и с ужасом осознала, что они находятся в отделе тканей. Она решительно сделала шаг назад и отвернулась, неожиданно заметив испуганные взгляды трех тучных продавщиц.

Румянец разлился по щекам Мары, она обошла Натаниэля и бросилась к выходу. Чейз следовал за ней в шаге от нее. Не оборачиваясь, Мара вышла наружу и стала ждать кеб. Тут Натаниэль коснулся ее руки, заставляя повернуться к нему.

– Мара, теперь вы понимаете, что я пытаюсь создать?

– Я хочу вернуться, – подчеркнуто сухо сказала она, освобождая руку. – Мне необходимо закончить работу.

– Хорошо, – вздохнул Чейз.

 

Глава 9

У Мары были свои маленькие традиции, которые не менялись многие годы. Всю свою самостоятельную жизнь по воскресеньям с утра она принимала ванну, вытиралась свежим полотенцем, надевала все чистое. Одной из немногих радостей жизни для нее было душистое мыло с сиреневым маслом. Еще по воскресеньям она посещала прачечную, чтобы забрать чистое белье. Затем она развешивала его в своей комнате и к десяти часам уходила в кабинет.

В этот день аккуратные стопки бухгалтерских книг раздражали ее. Из-за той поездки с Натаниэлем в пятницу ей пришлось большую часть субботы провести за платежной ведомостью. Она отставала от собственного графика почти на сутки. Даже беглого взгляда на стол было достаточно, чтобы понять, насколько она отставала. Эта мысль была ненавистна Маре.

Вздохнув, она уселась за стол и принялась за первую стопку книг, сложенных слева.

Посмотрев записи, Мара почувствовала себя в замешательстве. Перед ней лежал список. «Тридцать бронзовых колес, диаметр один дюйм, с фланцами, – прочитала она. – Четыре листа жести…»

Все это касалось игрушечных поездов. Мара просмотрела толстый список и наконец добралась до спецификации проекта. Да, Майкл провел большую работу. Мара пригляделась получше, рассматривая чьи-то практически нечитабельные примечания. Они были написаны другим почерком. «Только у Натаниэля может быть такой ужасный почерк», – подумала Мара, вспоминая неразборчивую подпись, которую она видела под их партнерским договором.

Воспоминания о том договоре окончательно испортили Маре настроение. Она отодвинула список в сторону, решив для себя, что займется этим позднее. А сейчас ей надо было считать бюджет на сентябрь.

Небольшой укол совести подсказал ей, что Натаниэль планирует начать изготовление комплекта уже в следующем месяце и стоило бы подумать об этом при составлении бюджета. Но Мара решила все же повременить, ведь рост затрат означал бы ссуды в банке, о чем не хотелось даже думать.

Уже сама мысль о займе пугала ее. Она прекрасно помнила, как Джеймс много раз занимал и сбегал, когда приходила пора платить. Мару всегда поражало, как ее мужу удавалось убеждать бизнесменов снова и снова вкладывать в него средства. Но красивыми словами по счету не заплатишь. С того самого момента как вышла замуж за Джеймса, она была обречена разбираться с кредиторами всякий раз, как муж уезжал по делам, а проще говоря, сбегал. Такого для себя вновь она не хотела. Ни с Натаниэлем, ни с кем другим.

Бюджет был рассчитан пару часов спустя, и комплекта игрушечного поезда там не было. Отложив бухгалтерскую книгу, Мара занялась чтением отчетов о продажах, но ее неожиданно отвлекли.

– Я так и думал, что найду вас здесь.

Мара в изумлении вскочила со стула, глядя на высокую фигуру в дверном проеме.

– Что вы здесь делаете?

Натаниэль стоял, упираясь плечом в косяк двери.

– Ищу вас.

Мара встревоженно смотрела на него. Что он ей припас на этот раз?

– Зачем?

– Мара, посмотрите, какой великолепный день. Дождя нет, погода прекрасная. Зачем в такой день запираться в небольшой душной комнатушке без окон?

Она показала на разложенные на столе бухгалтерские книги.

– Это ваша вина. Если бы мы не мотались по универмагу, я бы успела все.

Натаниэль покачал головой:

– Не стоит обвинять меня. Я знаю, что вы все равно работаете по воскресеньям. Хотя почему-то пытаетесь скрыть это от меня.

– Работу надо делать. А воскресенья всегда тихие и спокойные, – хмуро сказала Мара. – По крайней мере были до сих пор.

Чейз рассмеялся:

– Но вы ведь сделали платежную ведомость еще вчера, не так ли?

– Да, но…

– Вот и хорошо. Значит, до понедельника все дела закончены. Пойдемте.

– Куда? – спросила Мара.

– Нам предстоит забавная прогулка, – ответил Натаниэль. Через полчаса Мара стояла в Гайд-парке на берегу озера Серпентайн и с сомнением смотрела на весельную лодку, покачивающуюся у самого берега.

– Вы хотите кататься на лодке?

– А вы можете придумать что-то более подходящее для воскресенья, да еще в самый разгар лета? – спросил Чейз, передавая деньги владельцу лодки.

Мара изменилась в лице. Лично она бы нашла много другого, что можно делать в такой день.

– Натаниэль, я не сяду в нее.

– Почему?

– Я не умею плавать.

Натаниэль улыбнулся.

– А мы и не собираемся плавать, – ответил он, глядя в ее испуганные глаза. И добавил, успокаивая: – Все в порядке, Мара, я не позволю вам утонуть.

– В любом случае это не успокаивает меня.

– Почему же? Я превосходный пловец.

С этими словами Натаниэль взял Мару под локоть и повел к лодке.

Когда они выплыли в центр озера, Натаниэль вытащил весла из воды и заговорил о главном:

– Скажите, почему вы так негативно относитесь к идее делать поезда?

– Что? – Мара уставилась на него, удивленная неожиданным вопросом. – Вы и сейчас хотите говорить о своих поездах?

– Да.

Хмурый взгляд собеседницы много чего сказал Чейзу. Сейчас он был уверен в том, что она считает его чокнутым.

– Здесь?

– Да, здесь. Полагаю, что это идеальное место, чтобы обсудить вопрос. – Он кивнул на воду вокруг. – Вы не сможете сбежать, чтобы уклониться от разговора.

Натаниэль смотрел в лицо Мары, в который раз наблюдая, как маска безразличия затягивает ее прелестные черты. Его искренне возмущала ее способность превращаться в безразличный кусок льда, когда беседа ей не нравилась. Наконец Натаниэль вытащил весла из замков и положил их поперек лодки.

Мара бросила отчаянный взгляд на окружающую их воду.

– Я хочу вернуться, – объявила она, заметно нервничая.

– Нет, мы поговорим об этом прямо здесь и прямо сейчас.

– Не о чем говорить.

– Есть о чем. – Чейз пронзил ее взглядом. – Почему вы не хотите, чтобы мы делали поезда?

– Я уже говорила. Слишком велик риск.

– А я утверждаю, что некоторый риск придется брать на себя в любом случае.

Мара упрямо выпятила челюсть, что еще больше разозлило Чейза.

– Вы самая упрямая женщина, которую я когда-либо видел. Вы так беспокоитесь о неудачах, что совершенно не думаете об успехе. Вы когда-нибудь рисковали, Мара? Неужели вам никогда не хотелось чего-нибудь столь сильно, что вы были готовы поставить на удачу все, что имеете?

– Нет, – судорожно сглотнула Мара. – Это было бы глупо.

– А не глупо прятаться по воскресеньям в своем маленьком кабинете, откладывать двухпенсовые монеты в жестянку и волноваться о том, что могло бы произойти, но никогда не происходит? Разве вы не хотите от жизни большего?

– Возможно, вы и правы – я ожидаю от жизни меньше, чем вы.

– Не столько от жизни, сколько от себя.

– Что вы имеете в виду?

– Вы ясно дали понять, что ненавидите партнерство. Я думал, что это из-за меня, но ведь это не так? Вы не желаете иметь партнера, поскольку хотите управлять всем единолично. Но, согласитесь, если полагаться только на себя – никогда не разочаруешься. Если никому не доверять, то не придется и беспокоиться, что кто-то вас подведет. Вы всегда можете все делать как хотите, и вам не придется идти ни на какие компромиссы.

– Только не надо говорить со мной о компромиссах, сэр! – воскликнула Мара. Вспыхнувший в ее затянутых ледяным спокойствием глазах гнев растопил маску Снежной королевы. – Я целых восемь лет только и делала, что шла на уступки, выполняла любую прихоть своего мужа, позволяла ему таскать нас по всему миру.

– Нас?

Чтобы как-то успокоиться, Мара сделала глубокий вдох:

– У нас была дочь, Хелен. Практически каждый год мы собирали вещи и переезжали на новое место, что плохо сказывалось на девочке. Ей нужно было постоянство. Четыре года назад, когда ей было семь лет, я решила, что с меня хватит. Мы жили здесь, в Лондоне, и Джеймс основал компанию Эллиотов. Но не прошло и года, как он опять собрался в дорогу. – Слова потоком лились из Мары, словно она больше не могла сдерживать свой гнев и боль. – Я просила его остаться ради Хелен, но он заявил, что уезжает, чтобы создать для нее будущее. Я просила его остаться ради меня, но он погладил меня по плечу и сказал, что, пока будет обустраиваться, трудные времена я переживу здесь. – Голос Мары дрогнул: – Я умоляла его! – Она впилась взглядом в Натаниэля и, почти выкрикивая слова, прорыдала: – Я просила его, вы понимаете? Я умоляла его не уезжать. Знаете, что он сделал? – Ответ Маре был не нужен. Глубоко вздохнув, она продолжила: – Он взял ссуду в пять тысяч фунтов под имущественный залог компании и уплыл в Америку. Половину средств перед отъездом он отдал мне. Не правда ли, для него щедро? Эти средства я использовала, чтобы заплатить другие долги, которые он оставил. Меньше чем через месяц от этих денег ничего не осталось. – Мара обхватила себя руками, словно хотела справиться с нахлынувшими на нее чувствами. – Но все было напрасно. Спустя несколько дней после отъезда Джеймса Хелен погибла.

– Как?

Ледяная маска опять сковала ее лицо, но в серых глазах Натаниэль видел боль.

– Как она погибла, Мара?

Нижняя губа Мары дрожала. Прикусив ее зубами, она молчала.

– Случился пожар? – спросил он мягко.

– Да, – бесцветным голосом произнесла она. – Я потеряла все. У меня оставались только убыточный бизнес и непутевый муж-бизнесмен, который не прислал мне ни одного письма за шесть месяцев, что прошли с похорон дочери.

Натаниэль слышал в ее голосе настоящий надрыв и понимал, что впервые прикоснулся к ее раненому и ожесточенному сердцу. Когда он сам встретил Джеймса, он понял, что это человек блестящего ума, способный очаровывать инвесторов, но безответственный и ненадежный. Тогда для него, Натаниэля, это значения не имело. Важно было то, что именно Джеймс дал ему шанс достичь того, к чему он всегда стремился.

Но оказалось, что Джеймс был человеком эгоистичным, способным забыть о потребностях своей семьи. Он жил своей мечтой, пока она была ему интересна. Потеряв интерес, он бросал жену с дочерью и устремлялся за новой мечтой.

– А что вы делали?

– А что я могла делать? Приняла бизнес.

– Хм… – Натаниэль глубокомысленно посмотрел на Мару. – А мне это кажется немного рискованным.

– Риск есть, если есть что терять.

– А ведь было и другое, чем вы рисковали, – мягко заметил Натаниэль. – Вы рисковали возможной неудачей.

– Это только потому, что у меня не было выбора.

– У вас был выбор. Причем вариантов было немало. Вы бы могли продать бизнес и получить от этого небольшую прибыль. Можно было работать в магазине. Вы бы могли накопить средств, чтобы вернуться в Южную Африку. Но вы поступили иначе. Почему?

Мара демонстративно смотрела в сторону и не отвечала.

– Может быть, у вас была мечта? – начал Натаниэль, уже понимая, насколько он прав. – Да, именно! Ваша мечта стать независимой и управлять собственным бизнесом. Вы ведь так хотите этого сейчас. Вы…

– Да, да, да! – закричала Мара, поворачивая голову и глядя ему в глаза. Ее подбородок вызывающе выпячивался. – Да, я хотела этого. Да, я рисковала, и признаю это. Вы удовлетворены?

– Не совсем.

– Чего же вы еще хотите от меня?

– Я уже говорил вам. Немного доверия и компромисс.

– А что относительно того, чего хочу я? – резко ответила Мара. – Почему, когда мы говорим о партнерстве и компромиссах, я всегда оказываюсь стороной, которая должна уступать? А что, если уступить вам?

– Но я всегда готов идти на компромисс.

– А бизнес с игрушками?

Натаниэль покачал головой:

– Вы не хотите идти на компромисс, боитесь рисковать, желаете, чтобы я лелеял ваши страхи. Но я не буду этого делать.

Мара демонстративно отвела взгляд. Натаниэль потянулся вперед и, взяв ее за подбородок, заглянул в глаза.

– Нравится вам это или нет, Мара, но я вложил в эту компанию пять тысяч фунтов по одной-единственной причине: я хочу делать игрушки. Но чтобы свести риски, которых вы боитесь, на нет, произвожу переход постепенно. Это мой компромисс.

– А что относительно ссуды? – высвобождаясь, спросила Мара. – Вы настаиваете на займе, несмотря на мою позицию.

– Верно. Я хочу взять ссуду, чтобы финансировать предприятие. Но если у вас есть иные варианты, я готов их с вами обсудить.

– Никаких вариантов у меня нет. Так что вы там говорили по поводу компромисса?

– Хорошо! Давайте уладим этот вопрос раз и навсегда. Забудьте о компромиссах, поскольку очевидно, что это не работает. Я предлагаю пари.

– Пари? – посмотрела Мара с подозрением.

– Именно. Просчитайте все. Если вы докажете мне, что моя идея несостоятельна и никакой прибыли на поездах мы не получим, мы их делать не будем. Мы продолжим производить то, что вы производили всегда. Но если обнаружится потенциальная прибыль, вы прекратите бороться со мной и мы начнем работать вместе.

– Я не заключаю пари.

– Почему бы вам меня не удивить? Я подожду минуту, просто подумайте. Цитируя ваши же слова, риск есть там, где что-то теряешь. А в этом споре вам терять нечего, в любом случае прибыль.

Какое-то время Мара молчала, взвешивая все «за» и «против», и наконец кивнула:

– Хорошо.

– Надеюсь на вашу справедливость, – предупредил Чейз, устанавливая одно из весел в гнездо. – Надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы найти хорошие цены и разумные предложения. А я поговорю с розничными продавцами и определю стоимость комплекта. Вот тогда мы сядем и сравним цифры. – Не отрывая от нее взгляда, он установил второе весло. – Согласны?

– Согласна, но и это вам не поможет. Проиграете вы.

С улыбкой в высшей степени уверенного в себе человека Чейз начал грести к берегу.

– Посмотрим, – сказал он.

Отвернувшись, Мара смотрела куда-то вдаль, а Натаниэль, незаметно для нее, тихо молился, чтобы удача была на его стороне.

В эту ночь Мара уснуть не смогла. Она постоянно вертелась в постели, ворочаясь с боку на бок. «Да, – сказала она себе в который раз, – это ничего не решает». Ткнув кулаком в подушку и поправив простыню, она повторила это как заклинание.

А вдруг Натаниэль окажется прав? Вдруг прибыль от поездов будет достаточной, чтобы оправдать его планы?

Поерзав, Мара устроилась на спине. Она лежала с открытыми глазами и смотрела на белый потолок, освещенный яркой полоской лунного света.

Если они будут производить поезда, им потребуется ссуда. А если поезда продаваться не будут, то после возврата долгов они окажутся банкротами. Тогда она, Мара, потеряет все. Масштаб рисков пугал ее.

«Но выбора нет», – напомнила себе Мара. Верно заметил Натаниэль, что она, заключая с ним пари, ничего не теряла. Утешаясь этой мыслью, она улеглась на бок и закрыла глаза в надежде заснуть.

За окном слышались кошачье шипение и вопли. Наверное, два кота что-то не поделили. Затем через открытое окно до нее донеслись чьи-то шаркающие шаги. Это местный констебль обходил район. И вдруг в ночи возник новый, неожиданный звук. Настолько неожиданный, что Мара даже села на кровати.

Она прислушалась снова. Один звук, другой. Скрипка? Опять играет Натаниэль. Определенно он.

Мара сбросила одеяло и подошла к окну. Высунув голову из окна, она явственно услышала, что мелодия льется сверху. Да, он играл на скрипке. Встав в полоску лунного света, Мара посмотрела на часы. Было чуть больше двух.

Почему он играет в такой час? Мара надела халат, открыла дверь и пошла наверх. Остановившись перед дверью, она постучала. Музыка смолкла, и Мара поспешно сунула руки в карманы. Она ждала, когда отворится дверь.

Дверь скрипнула, и Мара уже было открыла рот, чтобы высказать все Натаниэлю, но слова застряли в горле. В дверном проеме стоял он, обнаженный по пояс. На нем были только брюки, и Мара увидела перед собой идеальный загар его крепких плеч. Ее взгляд упирался в совершенную мускулатуру красивой груди. Мара забыла, что хотела сказать.

Зачарованная, она с трудом заставила себя перевести взгляд на лицо Натаниэля.

– Мара, что такое?

Его голос окончательно разрушил все очарование, и раздражение взяло верх.

– Мистер Чейз, сейчас два часа ночи, – сообщила она со вздохом. И, кивнув на инструмент, спросила; – Вам обязательно играть именно сейчас?

– Я не мог уснуть. Игра на скрипке успокаивает.

– О, да вы нервный человек?!

– Вам виднее, но я играю на скрипке, а не на нервах других, – ответил Чейз, и его обычная улыбка опять подняла уголки его рта.

Попытка шутить в два часа ночи не очень впечатлила Мару.

– Теперь и я не могу уснуть. Между прочим, благодаря вам.

– Мара, музыка – это одно из старых и проверенных успокоительных средств. Особенно успокаивает колыбельная Брамса. Если бы вы просто лежали и слушали музыку, то расслабились бы и уснули за несколько минут.

– Сомневаюсь в этом.

В ответ Натаниэль лишь улыбнулся. Вздохнув, Мара повернулась и пошла вниз. Тратить время на споры она не хотела. Когда она вернулась в комнату, то снова услышала сверху звуки музыки.

Нахмурившись, Мара посмотрела вверх. Чейз действительно был невозможным человеком, самым невозможным. Откинув одеяло, она легла в кровать, зная, что все бесполезно. Он, видимо, собрался играть всю ночь, и причины этому, наверное, были весомыми. Музыка сделала свое дело, и Мара, уже чувствуя, как на нее нисходит расслабление, сказала себе, что более чудаковатого человека она не встречала.

Наконец Мара закрыла глаза и заснула под трогательные звуки колыбельной Брамса.

 

Глава 10

Когда на следующее утро, выйдя из комнаты, Мара столкнулась с Натаниэлем, спускающимся вниз по лестнице, ею овладело непреодолимое желание спрятаться в своей комнате и дождаться, пока он пройдет.

– Доброе утро, – сказал Чейз, останавливаясь на ее лестничной площадке. – Как спалось?

Мара нахмурилась:

– Вы считаете это забавным?

На ее вопрос ответил взгляд небесно-синих глаз Натаниэля.

– «Музыка обладает обаянием, способным успокоить дикое животное, расплавить камни и согнуть могучий дуб». Уильям Конгрейв, – немного торжественно произнес он. – Неужели вам не помогла заснуть музыка Брамса?

Даже под страхом смерти Мара не призналась бы ему, что она заснула под звуки мелодии, доносившейся сверху.

– Только не в два часа ночи, – ответила она, закрывая свою дверь.

Чейз рассмеялся, словно ее неодобрение его никак не касалось.

– Не желаете прогуляться?

Конечно, Мара возражала. Но она не смогла придумать, как вежливо отказать ему. Этот человек был просто вездесущ. Ни днем, ни ночью от него не удавалось избавиться. Она кивнула и, положив ключ в карман, пошла вниз по лестнице. Чейз, не отставая от нее, шел следом. Они вышли из гостиницы.

– Я думаю… – начал Натаниэль.

Мара остановилась на крыльце. Обернувшись, она подняла руку.

– Пожалуйста, не надо, не думайте. Когда вы начинаете думать, в моей жизни начинаются проблемы.

– Я думаю, сегодня будет дождь, – произнес Чейз, невинно глядя на нее с крыльца сверху вниз.

Маре показалось, что в уголках его рта спряталась улыбка. Мысленно попросив у Бога терпения, она двинулась вперед, но путь ей преградил котенок.

– Опять? – непонятно кого спросила она и попыталась отодвинуть его носком ботинка. На сей раз котенок не шипел, только мяукал, но отходить отказывался. Мара переступила через него.

– Вы действительно думаете, что будет дождь? – беспокойно глядя на небо, спросила она.

Вопрос остался без ответа, и Мара обернулась. Присев на корточки, Натаниэль разговаривал с котенком.

– Осторожно, – предостерегла его Мара. – Может оцарапать.

– Может, – признал Натаниэль, однако поднес руку еще ближе. – Привет, малыш.

– Смотрите, боится!

Котенок сделал шаг назад, выгнул спину и зашипел снова. Натаниэль встал и подошел к Маре.

– Бедняжка. Смотрите, расцарапано ухо. Наверное, дрался.

– Он живет на аллее за фабрикой. Я вижу его почти каждый день.

Когда они сделали несколько шагов, Натаниэль обернулся.

– Он идет за нами.

– Что? – Мара обернулась и увидела, что котенок действительно следует за ними, хотя и на расстоянии. Увидев обращенный к нему взгляд, он мяукнул и подошел.

Натаниэль присел.

– Мара, вы ему понравились.

– Не будьте смешным. Это просто бездомный котенок, дикий, – отмахнулась она и добавила: – Прогоните его.

Меж тем котенок проворно залез Натаниэлю на колено и стал смотреть на Мару.

– Может быть, он думает, что вы его мама?

Мара посмотрела на Чейза странным взглядом и, повернувшись, пошла дальше. Котенок шел следом. Когда они подошли к фабрике, он попытался прошмыгнуть за ними, но Мара быстро закрыла дверь.

– Впустите его, – сказал Натаниэль. – Он нам ничего не испортит.

– Он будет мешаться под ногами, – покачала она головой. – Нет, оставим его здесь.

– Было бы полезно держать здесь кота. На днях я видел мышь.

– Я тут мышей никогда не видела, – уставилась на него Мара.

– Я ее видел наверху, – пожал плечами Чейз. – Так что кот нам пригодится. Кроме того, бедняжка голодает. Поставьте себя на его место. Наверное, это страшно, когда ты лишь маленький котенок в огромном мире и рядом нет мамы, которая бы защитила. Он одинок, напуган и нуждается в друге.

Мара вздохнула. Опять он терзает ее странными разговорами. Она приоткрыла дверь:

– Проходи.

Тем вечером, отправляясь домой, Натаниэль зашел в небольшой закуток, который Мара называла своим кабинетом. Она сидела за столом, уставленным аккуратными стопками книг.

– Вы идете домой?

Она предупредительно подняла руку и отрицательно покачала головой, продолжая водить карандашом по колонке цифр. Натаниэль стоял, упершись плечом в дверной косяк, и ждал.

– Тридцать восемь, сорок семь, пятьдесят семь, шестьдесят два фунта, – считала она. Записав сумму в бухгалтерской книге, сказала: – У меня работы еще на час.

– Вы собираете информацию о поставщиках?

– Да, – кивнула Мара. – Я хочу составить полный список.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – произнес Натаниэль, входя в комнату и усаживаясь в кресло напротив.

Какое-то время он смотрел, как Мара складывала колонку чисел. Когда она закончила складывать и записала сумму внизу, он спросил:

– Вы хотите, чтобы я научил вас пользоваться счетами? Это бы вам действительно помогло.

Мара посмотрела на счеты, лежавшие на углу стола, взяла их и, уже глядя на Натаниэля, произнесла:

– Да, если… – Она колебалась. – Если вы не возражаете.

– Если бы я возражал, то не предложил бы их вам.

Не вставая с кресла, Чейз обогнул стол и оказался рядом с Марой. Он взял счеты и положил их на стол так, чтобы перекладины с бусинками располагались вертикально.

– Это китайские счеты абак. Обратите внимание, что эта большая перекладина разделяет счеты на неравные части, большую нижнюю и меньшую верхнюю.

Мара кивнула.

– Здесь девять прутьев, на каждом из которых по семь бусинок. Две вверху и пять внизу. Китайцы называют верхнюю часть небесами, а нижнюю – землей.

– Небеса и земля? – скептически спросила Мара.

– Китайцы вообще очень поэтичны.

Натаниэль одним движением рук развел бусинки так, чтобы верхние прижимались к верхней планке, а нижние – к нижней.

– Это первое, что надо сделать. Мы устанавливаем на счетах ноль.

Мара наклонилась над счетами, коснувшись плечом его груди. Натаниэль почувствовал исходивший от ее волос аромат сирени. Он наслаждался им, как наслаждаются первым теплым весенним днем после долгой холодной зимы. Мара изучала счеты, а Натаниэль любовался ее профилем. Он был тонким и изящным. Чуть раскрытые губы возвышались над упрямым подбородком. Очертания щеки цвета слоновой кости казались не такими резкими. Невольно он наклонился ближе.

– Каждая бусинка обозначает число?

Не сразу поняв суть вопроса, Чейз сглотнул, стараясь прояснить свои мысли и чувства, немного затуманившиеся от аромата сирени и исходившего от ее кожи тепла.

– Нет, – ответил он. – Наверху каждая бусинка означает пять, а внизу единицу. Каждый последующий прут в десять раз ценнее предыдущего. Первый справа – обозначает единицы, второй – десятки, третий – сотни и так далее.

На самом правом пруте он поднял одну бусинку снизу и опустил одну сверху. Они звонко стукнулись о планку.

– Вот пять и один. То есть шесть. Если я сделаю то же самое еще и на следующем пруте, всего получится шестьдесят шесть. Понимаете?

Мара кивнула.

– Это просто. А как складывать на них?

– Мы установили сейчас шестьдесят шесть. Если я хочу прибавить, скажем, тринадцать, то добавляю три бусинки на первом прутке и одну на втором. Мы видим семьдесят девять.

– Как просто! – воскликнула Мара. – Можно, я попробую?

– Давайте, – сказал Натаниэль и предложил сложить два числа.

Она попыталась, но неожиданно столкнулась с трудностями.

– Мне нужно перенести десятки в следующую колонку. Как это сделать?

Чейз показал ей, как переносятся разряды, и через несколько минут Мара уже двигала бусинки на третьем пруте, где откладываются тысячи.

– Не могу поверить, что все так просто. А можно на них вычитать?

Натаниэль кивнул.

– Также можно умножать и делить, хотя это немного сложнее.

– Покажите мне.

Натаниэль показал ей все четыре арифметических действия, и час спустя Мара обнаружила, что успела вдвое больше, чем обычно.

Чейз сидел рядом и с улыбкой смотрел на нее. Она работала на диво упорно и так серьезно ко всему относилась. Наверное, такого партнера придется учить и тому, что работа – это далеко не все, что необходимо в жизни.

Натаниэль склонился чуть ближе:

– Ну, теперь, когда я оказался полезным, разве вы не признаете, что я ваш партнер? Не думайте, просто скажите «да».

– Да.

– Прямо бальзам на душу.

Мара внезапно улыбнулась. Ее лицо словно осветилось солнцем.

– У вас прекрасная улыбка, – совсем тихо сказал Чейз. – Хотелось бы видеть ее чаще.

Улыбка исчезла так же внезапно, как и появилась. Между ними опять выросла незримая стена.

– Уже поздно, – вставая, сухо сказала Мара. – Мне нужно идти.

Натаниэль, как обычно, проводил ее до дома. Когда они поднялись на второй этаж, она снова поблагодарила его за счеты, пожелала спокойной ночи, но больше не улыбалась. Солнце спряталось за тучами, а Натаниэль размышлял, когда оно появится вновь. Он надеялся, что скоро.

 

Глава 11

Вот уже две недели Мара скрупулезно собирала информацию о возможных поставщиках. Она лично общалась с ними, договаривалась о предложениях. В совершенстве научилась пользоваться счетами, подсчитывая потенциальные затраты и фиксируя все в толстых бухгалтерских книгах. Детально изучала техническую документацию, пока не почувствовала, что знает о поездах все, что знает Натаниэль. Ведь она дала слово быть справедливой. Это слово она намеревалась сдержать, да и смысла обманывать особо не было.

Несмотря на всю занятость, Мара находила время два раза в день кормить котенка молоком, которое покупала у миссис О'Брайен. Котенок все еще не позволял никому гладить его, даже ей, Маре, но охотно следовал за ней повсюду. Он играл с ее юбкой, отвлекая от работы. Несколько раз она на него даже наступала, но не ругала – не могла.

Натаниэль также был очень занят. Каждое утро он проводил много времени в своем новом кабинете, контролируя работу Боггса, который занимался перепланировкой помещения. Затем сообщал Майклу, что все в порядке, и исчезал практически на весь день, иногда захватывая с собой модель поезда. Но каждый вечер он приходил в ее кабинет, а иногда, когда она не успевала, ждал, чтобы проводить до дома.

Мара знала, что он много общается с продавцами, и ее втайне интересовало, имела ли эта игрушка успех. В любом случае, говорила она себе, это значения не имеет. Ее расчеты подтвердили то, что она прежде лишь подозревала. Себестоимость комплекта такого поезда была очень высока. Слишком высока, чтобы нашелся торговец, готовый заплатить за нее такую цену..

Со дня, когда они заключили пари, прошло две недели. Мара переписала все цифры и примечания к ним в заключительный отчет. Когда Натаниэль вечером зашел к ней в кабинет, она сообщила ему, что готова обсудить с ним вопрос с цифрами в руках. Он не стал назначать время, а просто сказал, что, как только будет готов, скажет.

На следующий день Мара возвратилась в свой кабинет и заметила на столе листок. Развернув его, она увидела написанные небрежным почерком строчки и озадаченно нахмурилась.

Все решится в семь часов. Не пропусти и будь готов. Пойди к игрушкам, и ты найдешь Тот путь, который изберешь.

Это была загадка. Перечитав, Мара невольно улыбнулась. Интересно, этот человек делает что-нибудь как все? Без сюрпризов? Он назначает встречу на семь. Это очевидно. Идти к игрушкам означает подняться наверх, поскольку все игрушки хранились там.

Мара посмотрела на часы. Было чуть больше шести. Она покормила котенка, просмотрела свои расчеты, отобрала необходимые бумаги и ровно в семь вышла из кабинета, отправившись на встречу с Натаниэлем. Котенок, как обычно, увязался за ней.

Но когда она пришла, ее партнера нигде не было видно. Мара не была здесь две недели и, увидев перемены, изумилась. Стены были покрашены. Краска лежала идеально, везде горели газовые рожки. Перегородки, которые заказал Натаниэль, уже стояли, скрывая значительное пространство зала. Мара стояла в уютной комнате, обставленной под кабинет.

Слева от нее находился огромный стол Натаниэля, на котором лежало множество бумаг. В центре кабинета были расставлены стулья. Дверной проем позади них вел в другую часть помещения. Рядом, как часовой, стояла фигурка индийской танцовщицы. А справа было пустое пространство и приклеенный к стене плакат с аккуратно нарисованными буквами «Кабинет Мары». Под плакатом находилась дверь, которой прежде не было. Мара гадала, зачем Натаниэлю потребовалось ставить дверь, которая ведет в никуда. Захваченная любопытством, она подошла и открыла ее.

Там была повисшая над пропастью стальная платформа, окруженная перилами. Стальная лестница зигзагами вела вниз и спускалась в переулок. «Пожарная лестница», – подумала Мара.

Мара уронила портфель и издала странный звук, словно ее кто-то душил. Она прижала руки к щекам и опустилась на холодную сталь. Слезы текли из глаз. Она потеряла счет времени, сидя так и пытаясь принять факт, что Натаниэль сделал подобное. Для нее.

– Не самый обычный подарок, который мужчина может сделать для женщины, – прозвучал у нее за спиной низкий голос.

Мара повернула голову и увидела стоящего в дверном проеме Натаниэля. Выражение его лица было скрыто густой тенью. Мара хотела поблагодарить его, но неожиданно для себя разрыдалась.

– Пожалуйста, – сказал он, устраиваясь около нее на корточках. – Вы знаете, что плачущие женщины заставляют меня чувствовать себя идиотом. Вам подать платок или духи?

– Я не пользуюсь духами, – шмыгнула носом Мара. – И не плачу. Я никогда не плачу.

– Конечно же, не плачете. Просто что-то попало вам в глаз.

– Зачем вы сделали это?

Натаниэль слегка подвинулся в сторону, прижимаясь спиной к кирпичной стене и с удовольствием растягивая свои длинные ноги на стальной платформе.

– Считайте это взяткой. Я в грубой форме пытаюсь льстить вам на случай, если ваши цифры окажутся лучше моих.

Мара подавила приступ смеха, однако один смешок выскочил и, похоже, был услышан.

– Это не сработает, – сказала она.

– Я и не надеялся, но попытку предпринять стоило.

– Не будьте легкомысленным, Чейз.

Мара начала поворачиваться и, чтобы не смотреть на Чейза, опустила голову.

– Это был очень хороший подарок, – сказала она застенчиво.

Чейз взгляда не отводил. Он размышлял о том, что опять удивил ее, сделав нечто, чего она никак не ожидала. Но на вопрос, зачем все это, он ответить не мог. Ему хотелось больше знать о Маре, о ее дочери. Но если бы он спросил, она бы опять стала бесчувственно-холодной и их шаткое перемирие рухнуло. А этого он допустить не мог.

Натаниэль слегка прокашлялся.

– Ну, в общем, здесь не совсем закончено. Боггс еще должен установить дверь на втором этаже. С полуэтажа на пожарную лестницу выхода нет, так что я попросил его поставить лестницу еще и с противоположной стороны здания. Тогда в случае пожара смогут выйти все работники, где бы они ни находились. Почему вы раньше не поставили пожарную лестницу?

– Мы не использовали эту часть здания. Эти расходы оказались бы неоправданными.

Установка пожарной лестницы не потребовала бы больших средств. Но Чейз видел достаточно информации о компании, чтобы знать, что в данном случае это действительно было роскошью. На счету фабрики в банке практически не было средств. Отсутствие у Чейза глубоких познаний в вопросах бухгалтерии не помешало ему понять, что предприятие едва выживало. Им едва хватало средств, чтобы еженедельно выплачивать зарплату. Мара очень долго несла тяжкое бремя управления разваливающейся компанией.

Натаниэль думал о Джеймсе, пытаясь понять, почему он оставил жену и дочь одних. Подобное вряд ли можно чем-либо оправдать. Натаниэль уже начинал думать, что Джеймс был человеком сомнительной репутации.

– Обещания Джеймса не стоят и пенни, – сказала Мара. Чейз посмотрел на нее.

– Что? – спросил он.

– Ведь вы думали о Джеймсе?

Натаниэль уперся затылком в кирпичную стену и смотрел, как между перилами начинают загораться огни Лондона.

– Да, не стоят и пенни. Я действительно думал о Джеймсе, – подтвердил удивленный Натаниэль.

Между ними повисла долгая тишина, прежде чем ее нарушила Мара:

– Мистер Чейз, я знаю, что вы согласились на партнерские соглашения с моим мужем. Но знали ли вы его?

– Не очень.

– Он был… – Мара на мгновение задумалась. – Не всегда честен со своими деловыми партнерами.

– Я подозревал. Но в тот период моей жизни для меня единственно важно было то, что он поверил в мои идеи. Он тогда сказал мне, что владеет фабрикой, которая может производить мои изобретения. Конечно, эту информацию я проверил. Я настаивал на контрольном пакете акций, чтобы контролировать его. Но, несмотря на мои подозрения, он мне нравился.

Мара устроилась рядом с Натаниэлем и сказала:

– Да, многие симпатизировали Джеймсу. У него было обаяние, которое покорило и вас. Когда-то он и мне нравился, – вздохнула Мара и поправилась: – Когда-то я любила его.

– Любовь уходит вместе с деньгами.

– Дело было не в деньгах, – покачала головой Мара. – Мистер Чейз, я знаю, что вы считаете меня скупой. – Она подняла руку, чтобы остановить его протест. – Мой отец был шахтером в Южной Африке. Он работал в алмазных шахтах за жалкую зарплату. Я была старшим ребенком в семье, а всего детей было восемь. Мы были очень бедны. В шестнадцать лет я вышла замуж за Джеймса, и причиной этому стала не только любовь. Я хотела убежать. Вы понимаете это?

Натаниэль прекрасно знал о желании убежать по своему опыту.

– Да, – ответил он.

– Джеймс подарил мне мечту, надежду. Но его самой большой мечтой было разбогатеть. Обо мне он не заботился. Что бы вы там ни думали, деньги никогда не были для меня самым главным в жизни. Я хотела иметь семью – дом, мужа, который был бы рядом и не срывался на новое место уже спустя несколько месяцев. Но у Джеймса была охота к перемене мест. Когда мы приезжали к нему, первое время все было замечательно. Он рассказывал о том, что на сей раз нас точно ждет успех. Что он нашел свое истинное призвание. Но…

– Но все обрывалось слишком быстро, – закончил за нее Натаниэль.

– Не быстро, а мучительно долго для меня. Джеймс становился раздражительным и начинал совершать длительные одиночные прогулки. Затем на несколько дней исчезал. А вскоре появлялся возбужденный, взволнованно рассказывал о каком-нибудь новомодном веянии. Скажем, археология в Египте или разведение овец в Аргентине.

– Должно быть, вы это тяжело переносили, – глубоко вздохнул Натаниэль и поднял запретную тему: – А что ваша дочь?

Мара приподнялась.

– Думаю, скоро начнется дождь. Нам лучше войти внутрь.

Она встала, взяла портфель и пошла внутрь. Натаниэль последовал за ней, закрывая за собой дверь. Вопросов он больше не задавал, но от его внимания не укрылось, что на небе не было ни тучки.

Чейз подошел к столу и начал рыться в своих бумагах.

– Что вы об этом думаете? – спросил он, показав рукой на стены и умудрившись при этом не прерывать поисков.

– Немного пусто, – сказала Мара. – Не хотите ли вы этим сказать, что у меня нет никаких обязанностей вообще?

– Я сожалею, – с виду искренне ответил Чейз. – Боггс мог бы поднять ваши вещи, но вас здесь не было и мы не знали, где вы.

Натаниэль посмотрел на Мару и заметил на ее губах улыбку.

– Мара, иногда мне кажется, что вы специально дразните меня.

– Возможно, – признала она. – Что вы ищете?

– Уверен, это где-то здесь, – пробормотал Натаниэль, скорее всего самому себе.

Маре показалось, что он ее вопроса даже не слышал.

Пока Натаниэль занимался поисками, Мара зашла за перегородку, чтобы осмотреть его лабораторию. Справа стоял рабочий стол, беспорядочно заваленный деталями.

Хотя Боггс и построил им полки, они мало помогали ему сохранять порядок. Мара силилась понять, как Натаниэль вообще мог в таком хаосе что-либо делать. Если бы ей пришлось работать в таких условиях, она бы, наверное, сошла с ума.

– Нашел, – раздалось сзади.

Мара зашла в кабинет и увидела, как Натаниэль достает из стола пачку бумаг и читает на расстоянии вытянутой руки.

– Да, это оно, – кивнул он.

– Что?

Чейз положил свои записи на стол и подкатил Маре кресло.

– Начнем?

Мара уселась, но подъезжать к столу не торопилась, дожидаясь, пока Натаниэль подвинет ее. Он подвинул, и она положила свой портфель на стол, вытащила карандаш и стала ждать, когда усядется Натаниэль. Но он все не усаживался. Чейз ходил вокруг стола, хмурился и ощупывал карманы своего пиджака.

– Куда же я положил их?

Мара тут же поняла, что он ищет.

– Ваши очки лежат на столе в лаборатории. Я их там видела.

– Ах! – воскликнул Чейз. – Вот где я их оставил. Теперь вспомнил.

Он исчез в лаборатории, а Мара, воспользовавшись ситуацией, попыталась изучить бумаги на столе Чейза. Однако удовлетворить свое любопытство она не успела.

– Не подглядывайте, – сказал он, выходя из-за перегородки.

Мара виновато отвела взгляд. Спустя пару секунд Натаниэль уселся напротив нее. Надев очки, он спросил:

– Ну и каковы ваши результаты?

Мара положила перед ним первый лист своего заключения:

– Это список всех частей поезда, которые мы будем делать у себя. А также их себестоимость.

Мара водила карандашом по колонкам цифр.

– Двигатели и корпуса мы можем делать у себя. А вот то, что нам придется…

– Мара, подождите, – воскликнул Натаниэль, поймав конец ее карандаша. Он посмотрел на нее поверх очков. – Я знаю, что вы проделали большую работу, чтобы собрать эту информацию. Но давайте так. Детали вы мне расскажете попозже. А сейчас важна заключительная цифра. А именно, сколько будет стоить набор, в который войдут локомотив, вагоны, комплект рельсов для складывания восьмерки и две батарейки?

Мара выдернула карандаш из пальцев Чейза.

– Вы не хотите увидеть, как я получила эти цифры?!

– Не хочу, поскольку верю вам. Вы ведь не обманываете меня?

– Не обманываю, – немного надменно сообщила Мара. – Я старалась быть справедливой.

– Это мы посмотрим, – ответил Натаниэль.

Мара принялась искать лист, где была записана итоговая сумма. Чейз ждал. Наконец она показала карандашом цифры внизу страницы. Натаниэль посмотрел на нее и издал приглушенный ликующий крик.

Стараясь сохранить серьезно-бесстрастное выражение лица, он поднял взгляд.

– Очень дорого, я знаю, – прокомментировала Мара, и Натаниэль уловил в тоне ее голоса небольшой намек на сожаление. Или это ему лишь показалось? Мара продолжила: – Но я была предельно объективна. Это самое точное значение себестоимости, которое только можно получить.

– Ясно, – сказал Натаниэль и вытащил документ. Это было коммерческое обязательство от универмага «Хэрродс».

– Вот заказ от Чарлза Хэррода, владельца «Хэрродс», на поставку ему к пятнице, двадцать седьмого ноября, пятисот комплектов.

С этими словами Чейз положил бумагу перед Марой и показал пальцем на цифры внизу документа.

– Вот его отпускная цена.

– Три фунта! – воскликнула Мара. От удивления у нее расширились глаза. – Он хочет купить у нас комплекты за три фунта каждый. Но это означало бы прибыль в семнадцать шиллингов за штуку!

Натаниэлю комментировать ничего не пришлось. Ее удивление было столь красноречиво, что он расслабился и улыбался, наверно, как накормленный сливками кот.

– По моим предварительным данным, прибыль составит пятнадцать шиллингов за комплект.

– Вы хотите сказать, что знали, каков будет результат моих расчетов? Заключая со мной пари, вы знали, каков будет результат? – В тоне Мары проскочила обвинительная нотка.

– Это были предварительные данные. Я лишь предположил, не зная наверняка. А вы бы удовлетворились лишь моим предположением?

– Нет, – честно призналась Мара. – Но как вы смогли так точно предсказать результат? Ведь так много факторов…

Наклонившись вперед, Чейз с некоторым нажимом произнес:

– А вам не приходит в голову, что я все же знаю, что делаю?

Мара удивленно уставилась на него. Когда она только встретила его, то подумала, что он чокнутый. Ей казалось, что он, так же как и ее муж, гонится за птицей счастья, мечтает пройти по радуге и найти горшок с золотом. Возможно, она его недооценила. Да, он странный, не такой, как другие. Наверное, честный. Но вдруг у него был хитрый способ узнать ее результат?

– Может быть, и знаете.

Ухмылка Натаниэля превратилась в открытую улыбку. Он больше не сдерживался, и низкие звуки его голоса вырывались наружу. Чейз откинулся на спинку стула и громко, от души рассмеялся. В его смехе чувствовались триумф и радость.

Мара смотрела на него и пыталась сохранять строгий вид. Но все было напрасно. Смех Натаниэля был столь заразителен, что она тоже засмеялась вместе с ним.

Да, они сделают это. В воображении Мары танцевали причудливые видения. Зеленые поезда с латунными колесами, гордо выставленные на витрине. Солидный счет в банке, чтобы свободно платить по счетам. Белый домик с синими ставнями и горшками с красной геранью на подоконниках. Ее дом.

Мара поднималась в небеса все выше. Но как бы не упасть.

Сколько раз она строила такие планы с Джеймсом? Наверное, сотни. И где все эти воздушные замки сейчас?

Смех стих, и призраки воздушных замков растаяли в воздухе. Мара снова очнулась здесь, в небогатом района Лондона. Она снова посмотрела на документ.

– Но это лишь консигнация, пилотная партия, – категорически заметила она.

– Конечно, – удивленно ответил Чейз. – Стандартная практика с любым новым товаром от новой компании. Я делаю так же, как все.

Мара смотрела в документ, чтобы не встречаться с ним взглядом.

– Если эти поезда не купят, «Хэрродс» имеет право их возвратить. Что мы тогда будем делать?

– Поезда хорошо пойдут, – уверенно ответил Чейз.

Хотя в голосе Натаниэля уверенности было хоть отбавляй, Мара знала, что одной уверенности недостаточно. Но они заключили пари, и победил он.

– Уже поздно. Я должна идти.

От нее не укрылся тяжелый вздох. Мара знала, что ее внезапные уходы разочаровывали его. Чейз подвинул стул на место.

– Конечно, – просто сказал он.

Она собрала свои записи и уложила в портфель. Затем встала и убрала из-под ноги котенка.

Уже когда они пошли вниз, Чейз заметил, что он идет сзади.

– Вы приобрели друга, – сказал он. – Еще пока не придумали, как назвать?

– Нет, придумаю, когда он станет домашним.

Натаниэль усмехнулся.

– Алджернон, – предложил он.

– Что? – Мара замерла и изумленно посмотрела на Натаниэля.

– Имя для кота, – пояснил он. – Мне кажется, это неплохое имя.

– Я думала о чем-то более простом, – ответила Мара. – Скажем, Джордж.

– Никакого воображения, – вздохнул Натаниэль. Они ступили на крыльцо дома. – Если бы я захотел придумать самое унылое и скучное имя, то выбрал бы Джордж.

Они вошли в гостиницу. На втором этаже Мара отперла дверь своей комнаты и проскользнула внутрь. Обернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Чейзом.

– Надеюсь, что вы победите, – сказала она, окончательно признавая свое поражение, и закрыла дверь.

Она привалилась к двери, ожидая, что вскоре послышатся шаги Натаниэля по лестнице, но вместо этого услышала его низкий голос:

– Нет, Мара. Мы победим. Если вы не видите этого, то просто слепы. Мы победим.

Она закрыла глаза, слушая звук его шагов.

– Надеюсь, что так, Натаниэль, – прошептала она, словно молилась. – Надеюсь, что так.

 

Глава 12

Эйдриан ударил ракеткой по мячу, посылая его через сетку. Отскочив от стенки, мяч упал далеко от противника – барона Северна.

– Очко и матч мои, барон, – объявил Эйдриан, удовлетворенно улыбаясь и с трудом переводя дыхание. Он ловко проскочил под сеткой, чтобы обменяться с противником традиционным рукопожатием.

– Виконт, я бы и не подумал, что вы это сделаете, – произнес барон, когда они уже уходили с корта. – До сих пор вы всегда проигрывали.

– Я не люблю проигрывать, – ответил Эйдриан, замечая своего секретаря, стоящего у дверей. – Учтиво посмотрев на барона Северна, Эйдриан сказал: – С вашего позволения я присоединюсь к вам позднее, на Уайте.

Барон кивнул и пошел в раздевалку клуба. Эйдриан остался с секретарем наедине.

– Да, мистер Баррет?

Чарлз вручил ему телеграмму.

– Для вас, милорд, из Сан-Франциско. Получили вчера ночью, а утром ее доставили.

Эйдриан взял телеграмму. Она была от Фостера. Просмотрев небольшой листок, Эйдриан в сердцах выругался.

– Лондон! Все-таки ему хватило наглости вернуться.

Смяв телеграмму в руке, Эйдриан решительно посмотрел на Чарлза.

– Баррет, я хочу, чтобы вы нашли моего брата, – распорядился виконт. – Нанимайте детективов, все расходы будут оплачены. Я хочу знать, где он живет, чем занимается – словом, все.

– Да, сэр, – учтиво кивнув, ответил Чарлз и скрылся.

А Эйдриан на несколько минут задержался у корта, размышляя, зачем Натаниэлю понадобилось возвращаться в Лондон. Прошло почти десять лет, как он, Эйдриан, избавился от своего надоедливого младшего братца. И вот он вернулся. Эйдриану эта новость не нравилась, очень не нравилась.

Оценивающе склонив голову, Мара смотрела, как рабочие устанавливают стол.

– Нет, – говорила она, – поверните еще.

Боггс с сыном подняли стол и развернули его от окна.

– Так намного лучше, – кивнула Мара. – Мистер Боггс, пожалуйста, повесьте полки здесь и чуть повыше.

Также она распорядилась поднять снизу и разместить на полках свои бухгалтерские книги.

– Сделаем, мэм, – в ответ кивнул Боггс и тут же вместе с сыном отправился выполнять распоряжения. А Мара поставила на стол коробку, подкатила стул и принялась выкладывать свои вещи, расставляя их в точности так, как они стояли час назад на другом столе, внизу.

Уже устроившись и начав работать, Мара периодически посматривала через плечо, проверяя, не исчезла ли дверь пожарного выхода.

«Глупо все это», – не раз говорила она себе. За это утро Мара уже два раза спускалась и поднималась по этой лестнице, чтобы убедиться, что та достаточно прочная. Да, лестница была сделана на совесть.

Вернувшись к столу, Мара взялась за пенал с карандашами и посмотрела на соседний стол, на Натаниэля.

Этим утром она еще не видела его и задавалась вопросом, что он делает в эту минуту. В ее сознании все еще звучали отголоски его заразительного смеха, и она жалела, что не могла разделить с ним его ликование. Маре хотелось, чтобы он сейчас поднялся по лестнице и начал, как обычно, говорить какую-нибудь ерунду, излучая при этом неземную уверенность в себе. И улыбка, главное, чтобы его неподражаемая улыбка говорила ей, что все будет хорошо.

– Миссис Эллиот? – окликнули ее с лестницы.

Мара подняла взгляд и увидела стоявшего в дверном проеме секретаря.

– Да, Перси. Что у вас?

– Меня послал за вами мистер Чейз. Они с Майклом ждут вас внизу.

– Зачем? – спросила Мара, вставая из-за стола и следуя за секретарем. – У нас проблемы?

– Не думаю, – ответил Перси, когда они уже спускались по лестнице. – Просто они обсуждают некоторую перепланировку цеха и хотят узнать ваше мнение.

Мара последовала за секретарем вниз, уступив дорогу Боггсу с сыном, которые несли ее книжный шкаф.

Привалившись на стол, пожалуй, единственный оставшийся предмет мебели, в старом кабинете Мары, стояли Майкл и Натаниэль. Остановившись в дверном проеме, не замеченная ими Мара стала свидетелем их разговора.

– Я не буду делать это, Майкл, – сказал Натаниэль. – Ты же знаешь, как я не люблю говорить речи.

– Но работникам надо рассказать, что мы затеваем.

– Согласен, – ответил Натаниэль, изучая лежавший на столе план. – Но ты начальник цеха. Ты и расскажи им.

Вздохнув, Майкл ответил:

– Лучше, если они узнают об этом от тебя.

– Я не буду этого делать, – повторил Натаниэль. Со своего места Мара видела его в профиль. От нее не укрылось, что он напряжен. На какое-то мгновение ей показалось, что на красивом лице Натаниэля появился намек на страх. Мара удивилась этому, поскольку ей казалось, что Натаниэль никогда ни о чем не волновался.

Но в этот момент Натаниэль увидел Мару. Он посмотрел на нее поверх очков, и призрак волнения на его лице столь же быстро исчез.

– Доброе утро, – поприветствовал он ее.

Да, это была знакомая ей улыбка. Только почему-то сейчас она не вселяла в нее уверенность, которую она так жаждала. Напротив, она рождала странное внутреннее напряжение, натягивая нервы до предела. Мара глубоко вздохнула и ответила:

– Доброе утро. Перси передал, что вы хотели видеть меня.

Чейз кивнул.

– Мы обсуждаем кое-какие идеи и хотим знать ваше мнение.

Мару не покидало чувство, что вопрос, который они хотели обсудить с ней, не имел ничего общего с предстоящей речью Натаниэля перед работниками фабрики.

– Мы с Майклом говорили о том, чтобы устроить здесь сборочный цех, – сказал Натаниэль. – Кабинеты Майкла и Перси мы можем разместить выше, на полуэтаже, а здесь будем собирать модели.

Мара посмотрела на нарисованную Натаниэлем схему первого этажа и невольно залюбовалась движением его рук. Какие же они красивые и сильные! Мара вспомнила эти руки у себя на талии, и лицо ее озарилось теплой улыбкой, а голова мечтательно склонилась набок.

Мара заставила себя сосредоточиться на словах Чейза, а когда он закончил свою мысль, уже сумела избавиться от очарования собственных неуместных фантазий.

– Мы выигрываем совсем немного, а сносить придется несколько стен, – сказала Мара, показывая стены на плане. Ее рука коснулась его руки, и сквозь перчатку она почувствовала теплоту его кожи. Мара отдернула руку.

– Это не проблема, – вмешался Майкл. – Несущими являются только две стены в этом коридоре. Частично мы можем их оставить.

– Если мы переместим работу по сборке поездов сюда, то конечный продукт будет получаться сразу на первом этаже, – добавил Натаниэль. – Нам достаточно будет пронести их в дверь в конце этого коридора, прямо на склад. Не нужно будет спускать коробки по лестнице.

Это действительно имело смысл, так что Мара кивнула, соглашаясь с ним, но ее мучил один вопрос:

– А как мы будем платить за перепланировку помещения?

Натаниэль встал и снял очки. Мара напряженно следила за ним, ожидая ответа. Вместо этого он положил очки на стол и произнес:

– Майкл, ты поговоришь с мистером Боггсом? Он сейчас на втором этаже устанавливает дверь на пожарную лестницу. – С этими словами Натаниэль свернул и передал Майклу схему: – Попроси его вначале составить смету предполагаемых работ.

Майкл взял схему и вышел. Мара, хоть и не смотрела на Натаниэля, почувствовала его пристальный взгляд. Она заставила себя поднять глаза и посмотреть на Чейза.

– Это будет очень дорогостоящая перепланировка, – сказала она.

– Мара, нам необходимо взять ссуду в банке.

Она вздохнула и отвернулась.

– Вы знаете мое мнение по поводу кредитов, – ответила она.

– Верно, есть и другие способы заработать капитал, – сказал Чейз, делая шаг к ней, – но сейчас наиболее целесообразно взять кредит.

Мара почувствовала, как в ней поднимается волна паники.

– Если поезда не будут продаваться, мы не сможем погасить ссуду и я потеряю все, что имею, – нервно сказала она.

Повисло долгое молчание. Мара опустила глаза. Она почувствовала, как Натаниэль положил ей руку на плечо и развернул, чтобы взглянуть в лицо.

– Вы же не изменили данному вами слову, когда мы заключали пари?

В его тоне прозвучали обвинительные нотки.

– Нет, мы заключили соглашение, и я буду верна своему слову, – сказала она. – Но… я боюсь, – неожиданно вырвалось у нее.

Рука Натаниэля на ее плече заметно отяжелела.

– Все будет в порядке, поезда будут раскупать.

– Почему вы в этом настолько уверены? – спросила Мара.

– Я все сделаю для того, чтобы это было так, – просто ответил Натаниэль.

Мара смотрела в его глаза. Она чувствовала, что может поверить ему.

Перед самым закрытием фабрики Мара решила еще немного поработать.

Она пошла к себе в кабинет, зажгла пару газовых рожков и заточила карандаш. Возможно, без ссуды в банке действительно не обойтись. Но надо, чтобы она была минимальна. Мара начала считать бюджет производства поезда. Ее сосредоточенную работу прервали громкие вопли и нетерпеливое царапанье в дверь. Мара посмотрела на дверь пожарного выхода – очевидно, Алджернон нагулялся и теперь хотел войти.

– Хорошо, хорошо, – проворчала Мара и отложила карандаш. Отодвинув стул, она пошла открывать котенку дверь. Он сидел на пожарной лестнице.

– Я не вижу, чтобы ты ловил мышей, как того хотел Натаниэль. Да и как это можно сделать, если ты целыми днями пропадаешь бог знает где, – проворчала она. Котенок прошел в комнату.

На ее критику Алджернон зевнул и начал блуждать по комнате. Мара закрыла дверь и пошла к столу. Котенок устроился под столом. Уже когда садилась, Мара почувствовала у своих ног что-то теплое.

«Какой сообразительный кот, – подумала она. – Не прошло и суток, как разведал пожарную лестницу».

Мара вернулась к работе.

– Эй, вы здесь? – окликнул ее Натаниэль откуда-то сверху. Она встала и тут же через стекло в верхней части двери увидела, как он спускается на площадку.

– Привет, – неожиданно для себя поприветствовала она его, когда он вошел в кабинет. – Я не знала, что вы вернетесь. Как прошла встреча?

– «Уайтли» к Рождеству покупает у нас три сотни.

– Три? – Мара что-то прикинула. – А «Хэрродс» заказал пятьсот. Итого восемьсот.

– Нет, тысяча двести. Я получил заказы и от магазинов поменьше.

Мара начала было расспрашивать, но Натаниэль нетерпеливо кивнул и жестом предложил ей подойти.

– Давайте поговорим об этом позже. А сейчас пойдемте на крышу. Вы должны это видеть.

Мара не тронулась с места и лишь спросила:

– Видеть… что?

Натаниэль улыбнулся.

– Ну почему вы всегда и во всем сомневаетесь? Просто доверьтесь мне. Это изумительно.

Подвинув котенка, Мара встала и направилась к Натаниэлю.

– Прибыли ваши вещи, и мы их поместили на склад, – сообщила она. – Их было так много, что мы не знали, где их разместить еще.

– Да, я знаю, – нетерпеливо ответил Чейз и, схватив ее за руку, потащил на крышу. – Пойдемте же.

Когда они поднялись на самый верх, Маре показалось, что они оказались в кромешной тьме. Светившие откуда-то снизу уличные фонари выхватывали из темноты силуэт его телескопа на другом конце крыши.

– Не знаю, что вы хотите показать мне. Кромешная тьма.

Натаниэль, не отставая, ступал сзади.

– Посмотрите наверх.

Мара подняла голову, но там лишь светились мириады звезд.

– Ничего не вижу.

– Просто смотрите.

– Я не… – начала было Мара, но тут заметила падающую звезду.

– Кажется, я видела падающую звезду, – с сомнением в голосе сказала она.

Натаниэль наклонился ниже. Легкий ветерок развевал его волосы, и одна из прядей приятно щекотала щеку Мары.

– Это не звезда, а метеоритный дождь. – Чейз положил руку на ее плечо, указывая в какую-то точку. – Смотрите, вот еще одна. Разве это не удивительно?! – Взяв Мару за руку, он подвел ее к телескопу. – Через телескоп все видно намного лучше.

Мара, не сопротивляясь, подошла к высоченному, ростом с Чейза, агрегату. Натаниэль показал ей, как с ним обращаться, и она, закрыв один глаз, припала к окуляру. Вначале она не видела ничего, но потом перед ее глазами расцвела вспышка. Эта вспышка напомнила ей фейерверк, который она видела в Бангкоке. С волнением Мара наблюдала, как из одной точки вылетают три метеора, оставляя за собой следы, складывающиеся в строгие геометрические фигуры.

– Боже мой! – в восхищении выдохнула она. – Это великолепно.

– Этот метеоритный дождь продлится час или два, – сказал Чейз. – Но для большинства метеоров все кончается за считанные минуты.

Мара выпрямилась и почувствовала, как прикоснулась к груди Натаниэля. Он поднял руки, чтобы поднять телескоп чуть выше. Заключенная в неожиданный плен, она затаила дыхание и ждала, когда Натаниэль опустит руки и отойдет назад. Она чувствовала теплоту его рук, которые окружали ее, но не касались. Внезапно ее охватило страстное желание откинуться назад, чтобы упереться в его грудь, почувствовать его силу. Но Мара не позволила себе этого. Она оставалась совершенно спокойной, боясь приблизиться к нему. Казалось, прошла вечность, когда Натаниэль опустил руки и отошел назад.

Мара посмотрела в телескоп, пытаясь сосредоточиться на звездном небе. Но все ее мысли сейчас были о Чейзе.

Посмотрев в телескоп еще несколько мгновений, она повернулась и нашла глазами Натаниэля. Ее привыкшие к темноте глаза моментально нашли его – он лежал на крыше и смотрел в небо. На его губах блуждала улыбка. Да, это действительно был самый эксцентричный человек в мире.

Мара сделала шаг к нему и заметила, как он повернул к ней голову.

– Телескоп – это здорово, но мне нравится так, – сказал он.

Мара была убеждена, что вот так вот лежать рядом с мужчиной на крыше и смотреть на звезды для нее никак не приемлемо. Но сейчас это ее не заботило. Она опустилась на сланцевую плитку и растянулась неподалеку. В течение долгого времени Мара и Натаниэль лежали в тишине и наблюдали метеориты. Мару мучил вопрос, думал ли сейчас Натаниэль о звездах или…

Натаниэль думал не о метеоритах, а о черных как вороново крыло волосах Мары, ее грустной улыбке и аромате сирени. Легкий ветерок доносил до него этот аромат. Он думал о маленьких женских руках со следами ожога, об ожесточенных серых глазах, о тени страха, лежавшей на красивом лице Мары, а также о темной стороне радуги. Сейчас Мара была настолько близка, что он мог коснуться ее, и ему было искренне жаль, что он ничем не может помочь ей.

– Почему вы сказали Майклу, что не будете говорить с работниками?

Ее невинный вопрос болью отозвался в сердце Натаниэля, вернув его в далекие детские годы, проведенные в Харроу, его родном городском округе.

– Я не люблю произносить речи, – лаконично ответил он, надеясь, что на этом вопрос будет закрыт.

– Но почему? Что вас беспокоит?

Беспокоит? Как же это описать? Натаниэль закрыл глаза, чтобы не видеть падающих звезд, постарался отрешиться от сиреневого аромата, исходившего от Мары. Остался только мальчик, стоящий перед одноклассниками и неуклюже пытающийся цитировать Мильтона, его «Потерянный рай». Хотя тогда все смеялись, это произведение было далеко не комедией.

– Просто не люблю. – Натаниэль сел. – Все, метеоритный дождь закончился, – сказал он и встал. – Давайте я провожу вас.

Чейз протянул ей руку, чтобы помочь встать. Когда они входили внутрь, Мара на секунду оглянулась и заметила, как упала еще одна звезда.

Пытаясь отдышаться, Билли Стайлз лежал на земле. Он еще слышал торопливые шаги убегающих в переулок мальчишек. Билли сел, затем попробовал встать. Колени подгибались, кружилась голова. Он упал на булыжную мостовую, затем сел и подождал несколько минут, пока не пройдет головокружение. Фыркнув, он утер кулаком нос. В свете уличного фонаря, маячившего в дальнем конце переулка, мальчик увидел на руке полоску крови.

У него не было носового платка, так что пришлось вытирать кровь рукавом. Прижав к разбитому носу запястье, Билли ждал, когда кровь остановится.

Как же это нечестно, думал мальчик. Его душили слезы позора. Билли ненавидел Джимми Паркса, известного хулигана, и его дружков. Их колкости до сих пор звучали в его ушах; кажется, он все еще чувствовал, как кулак Джимми врезается в его живот.

Билли снова попытался встать, но головокружение возвратилось. Чтобы не упасть, он наклонился, рассыпая яблоки, которые час назад украл из тележки торговца, и его затошнило.

Затем Билли пошел домой на Олд-Касл-стрит, где в крошечной комнатенке жил вместе с отцом. Зажимая рукой кровоточащий нос и стараясь проморгаться от слез, он все еще с трудом держался на ногах. Болела голова, ныли бока, кажется, болело все тело.

Будь сейчас отец Билли дома, он поговорил бы с сыном. Велел бы перестать плакать, быть мужчиной.

Но крошечная комната была пуста. Когда была жива его мама, она могла обнять его, вытереть кровь, сказать, чтобы он не обращал внимания, когда смеются над его родимым пятном. Она его любила и таким. Когда мама была жива, он мог спрятаться, прижавшись к ее груди. И тогда мальчишки, которые высмеивали его, а иногда и били, не были так страшны.

Но теперь не было никого, кто мог бы вытереть кровь и слезы. Не было никого, кто бы мог успокоить испуганного и одинокого восьмилетнего мальчика.

Его отец был в пабе, а мать умерла. Билли Стайлз залез в свою постель и натянул на голову грязное шерстяное одеяло. Он пытался убедить себя не быть ребенком, не плакать. Билли тихо сжимал подушку, страстно желая, чтобы это была его мама.

 

Глава 13

Жизнь никогда не казалась Маре медом. Захваченная размышлениями, она остановилась на углу и купила с тележки корнуэльский мясной рулет. Сейчас она была так погружена в свои мысли, что даже не обратила внимания на высокую цену. Надев перчатки, она шла по Уайтчепел-Хай-стрит, потихоньку откусывая от рулета. Мара возвращалась на фабрику. Прошла неделя, но ее мысли все время вертелись вокруг той ночи, когда они с Натаниэлем наблюдали на крыше метеоритный дождь.

Да, как было бы здорово прижаться спиной к груди Натаниэля, почувствовать его прикосновения! Даже память о той ночи смутила Мару, и ее щеки покрылись румянцем. Да, она ничего такого не сделала, но ведь подумала и захотела. Она захотела почувствовать его объятия, его силу. И, что пугало ее больше всего, она хотела положиться на него, довериться ему.

Мара пыталась, но не смогла вспомнить в своей жизни такое время, когда у нее была подобная роскошь – довериться кому-либо. Насколько помнила Мара, она ни от кого никогда не зависела. Казалось, все было устроено так, что от нее зависели другие. Прежде Мара никогда не думала об этом, безотчетно делая выбор в пользу полного контроля – своего контроля. Но той ночью все было иначе.

Она, Мара, представила себе, что способна дать Натаниэлю, пусть и на то краткое мгновение, то, о чем он все время просил. Свое доверие. И сила этого воображения была такова, что это принесло ей невероятное облегчение. Она больше не чувствовала себя одинокой. Она имела партнера. Впервые она разглядела преимущество этого, но партнерские отношения все еще пугали ее.

Мара доела ленч, стряхнула крошки с перчаток и пошла вниз. Ее встреча с Халстоном Тином прошла неплохо. Мара давно обнаружила, что их цена самая низкая, еще когда проводила поиск подрядчиков. Его цены были даже ниже, чем у Честерфилда, от которого они этим утром получили сообщение о готовности поставить жесть, заказанную накануне. Честерфилд согласился поставлять ее в кредит с рассрочкой платежей на тридцать дней, так что вопрос был решен.

Уже открывая дверь фабрики, Мара поймала себя на мысли, что не слышит привычного шума машин. Она зашла в цех и заметила Майкла, стоявшего на сборочном столе в окружении работников-мужчин. Посмотрев вверх, она заметила и женщин, стоявших у перил и слушавших речь Майкла. У самого стола Мара разглядела высокую фигуру Натаниэля.

Майкл рассказывал о планах компании начинать выпускать игрушечные поезда и объяснял, что сборочный конвейер будет перестроен. Детали этого плана они обсуждали с ней, Марой, неделю назад.

Закончив свою речь, Майкл поблагодарил всех и объявил об окончании встречи. Мара видела, как Майкл спрыгнул с импровизированной трибуны и Натаниэль похлопал его по спине. Внезапно мужчины обступили их. Под рев смеха они начали поднимать Натаниэля на трибуну.

Майкл старался остановить их, но все было напрасно. Люди хотели послушать босса.

Мара видела, что Натаниэль противится. Несмотря на все его протесты, работники поставили его на стол. Натаниэль выпрямился и начал что-то говорить. Со своего места Мара не слышала его слов, но стоявшие ближе люди снова взорвались смехом.

Мара пошла через толпу, чтобы встать поближе. Она видела, как Натаниэль обводит взглядом постепенно стихающий зал. Чейз глубоко вдохнул, пригладил рукой непослушные волосы и уже открыл было рот, чтобы начать говорить. Но тут же закрыл снова и почти с отчаянием посмотрел вокруг.

Да, он действительно боялся. Осознание этого факта поразило Мару. Недоверчиво глядя на него, она недоуменно остановилась в нескольких футах от стола. Он уже говорил ей, что не любит выступать публично. Но это было больше, чем просто нелюбовь. Это был настоящий страх. Мара явно видела, что его охватывает настоящая паника. Натаниэль был сейчас уязвим как никогда.

– Я… хмм… не хотел бы сейчас выступать, – сказал Чейз, отрывисто произнося слова, словно это было действительно трудно для него. Он прокашлялся и осмотрелся. Мару не оставляло чувство, что если бы он не был окружен толпой, то спрыгнул бы сейчас со стола и убежал.

«Я буду всегда поддерживать вас перед остальными. В этом суть партнерства», – вспомнились ей слова Натаниэля.

Мара не знала, что послужило причиной этого панического страха. Но сейчас это было не важно. Она не представляла, чем могла помочь Чейзу, но знала, что должна сделать это. Мара начала сквозь толпу обходить стол, пока не оказалась перед Натаниэлем.

– Как уже говорил Майкл… мы хотим здесь… переделать все… – продолжил Натаниэль, отчаянно борясь с собой. Но Мара видела, что он все больше путается в словах.

Мара подняла руку и помахала ему, обращая на себя его внимание. Затем она встретила его взгляд, и страдание в его глазах поразило ее до глубины души. Подняв руки, она показала ему пальцами на свои глаза.

«Смотри на меня, Натаниэль. Смотри на меня», – беззвучно сказала она ему.

Мара одобрительно кивала ему, стараясь удержать его внимание. Она надеялась, что Чейз понял ее. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Затем Мара увидела, как он уже более спокойно кивнул ей. Сосредоточив на ней, как на путеводной звезде, свой пристальный взгляд, он еще раз сделал глубокий вздох и начал говорить:

– Я… я говорил Майклу, чтобы… он рассказал вам… что мы планируем. Я… не собирался выступать.

В толпе раздался новый взрыв смеха. Пока звучал смех, Мара кивнула ему еще раз, показывая, что она с ним.

– Большинство из вас не знает, что я был знаком с вашим прежним работодателем, Джеймсом Эллиотом.

Натаниэль говорил медленно, словно тщательно взвешивал каждое слово, и не отводил взгляда от Мары.

– Мы с Джеймсом решили заключить партнерский договор и начать производить игрушки. Я… прибыл… в Лондон, чтобы вместе с ним превратить «Эллиот электрикал моторс» в компанию по производству игрушек.

Через толпу пробежал ропот удивления. Мара продолжала пристально смотреть в глаза Натаниэлю. Затаив дыхание, она слушала. Натаниэль, не отводя взгляда, продолжал:

– Джеймс погиб. Но то, что мы вместе замыслили, я планирую довести до конца. Миссис Эллиот унаследовала эту компанию, так что я заключил партнерское соглашение с ней. Как уже говорил Майкл, в течение следующих нескольких месяцев… мы планируем перепрофилировать «Эллиот электрикал моторс» под производство игрушек. Начнем с производства игрушечных поездов и постепенно перейдем к лодкам, другим игрушкам, а также настольным играм. – Речь Натаниэля становилась все быстрее, он уже не спотыкался на словах. Но он все еще смотрел на Мару, словно она была единственным человеком в комнате. – Для успеха предприятия нам потребуется помощь каждого из вас. Мы с миссис Эллиот будем требовать от вас, работников компании, упорного труда, слаженной работы, а ближе к Рождеству, может быть, даже удлиненного рабочего дня. Окажись я на вашем месте, я бы спросил, что даст мне все это? – Толпа немного зашевелилась, словно люди и вправду начали задавать себе этот вопрос. Чтобы успокоить дыхание, Натаниэль сделал глубокий вздох. – Вы знаете свои рабочие места, как никто другой. Если вы знаете, как ту или иную вещь можно сделать лучше, я хотел бы, чтобы вы рассказали об этом. Также говорите мне обо всех проблемах, жалобах. Предлагайте нам свои возможные пути выхода из затруднительных ситуаций. Это не послужит причиной увольнения и выговоров. Я вам даже буду приплачивать. – По толпе пробежал ропот, и Натаниэль подождал, когда он стихнет. – Если вы принесете мне идею, которая поможет нам сэкономить средства, я заплачу вам за нее фунт. Конечно, я мог бы сказать, что предлагаю это из щедрости, но тогда бы я обманул вас. – Натаниэль сделал это признание с легкостью и непринужденностью. – Это я делаю по одной-единственной причине: ваши идеи сберегут наши деньги и обернутся для компании успехом и финансовым благополучием. Соответственно, больше денег будет и в ваших карманах.

Это заявление зал встретил одобрительным гулом, и Натаниэль впервые отвел взгляд от Мары и поднял голову, чтобы посмотреть в зал.

– Начальником цеха теперь является Майкл, но свои предложения вы также можете нести мне и миссис Эллиот. Впереди много работы. Нам предстоит нелегкий путь, но мы справимся, если будем работать сообща.

Под приветственные возгласы Натаниэль легко спрыгнул со стола. Он пошел к Маре, толпа перед ним учтиво расступалась, и люди одобрительно кивали головой. Прежде чем Мара успела что-либо подумать, он подошел к ней и, взяв за руки, сказал:

– Спасибо.

– Вам не нужно благодарить меня, – ответила она с улыбкой. – Мы партнеры, помните?

В ответ Натаниэль не улыбнулся. Он смотрел сверху вниз, и в его глазах застыло чувство благодарности, признательности и, может быть, чего-то большего.

– В детстве я заикался.

Руки Мары невольно напряглись.

– Я всегда поддержу вас, – ответила она.

– Я это знаю, – сказал он в ответ.

Улыбка медленно осветила лицо Натаниэля, и Мара ощутила внутри странное чувство волнительного ожидания. Это была дрожь сродни той, что испытывает человек, когда, спрыгнув с обрыва, остается живым и невредимым. Мара даже затаила дыхание. Она жалела, что не может вот так сделать шаг в бездну, не размышляя о том, что будет дальше.

Пытаясь сосредоточиться на своей новой идее, Натаниэль раскладывал на рабочем столе детали механизмов. Он все еще пытался придумать, что изменить в игрушечном паровозе, чтобы тот не оставлял на полу воду. Но мысли его были заняты другим.

Чейз снова и снова переживал события предыдущего дня. Люди хотели, чтобы выступил именно он. Страх от пережитого сидел в кишках, вызывая отвратительную тошноту. Натаниэль как сейчас слышал свое заикание.

И среди этого темного моря было одно светлое пятно. Лицо с темными бровями и грустными глазами шекспировской леди сонетов. Натаниэль видел, как шевелились ее губы. Она шептала ему спасительные слова. Если бы не Мара, он бы спрыгнул с того стола и убежал.

Может, она действительно поверила в то, что они делают. Натаниэль почувствовал это во внезапно напрягшихся ее руках. Он знал, насколько это трудно для Мары – доверять кому-либо. И она доверилась ему в самом дорогом, что имела. В управлении компанией. Чейз дал себе слово, что не подведет ее.

Звук шагов на лестнице заставил его поднять голову. Поверх невысокой перегородки, отделявшей лабораторию от кабинета, он увидел Мару, входящую в дверь с подносом в руках. На подносе были чай и булочки. Котенок следовал за ней подобно тени.

Подойдя поближе, Мара подняла взгляд от подноса и посмотрела на Натаниэля.

– Доброе утро, – сказала она с улыбкой. – Вот так новость. Вы начали рано приходить на работу?

– Как и вы.

– Я всегда прихожу рано. – Мара поставила поднос на стол. – Выбираю банк, где мы будем брать кредит. Я… лишний раз убедилась, что банки хотят знать, на что мы берем деньги и как собираемся их тратить. И подумала, что для нас было бы благоразумно предоставить им бюджет компании, – предложила Мара.

– Очень благоразумно, – совершенно серьезно ответил Натаниэль.

Мара начала разливать чай.

– Снова чай с булочками? – спросил Чейз, наблюдая за ее движениями.

– Когда этим утром я посмотрела в окно, то заметила у вас свет. Я поняла, что вы работаете, и подумала, что будет неплохо позавтракать вместе.

– Да, – согласился Чейз. – Полагаю, мы можем делать это каждое утро.

Мара поставила чашку на блюдце и любезно преподнесла Натаниэлю чай.

– Мы можем использовать эти утренние встречи, чтобы обсуждать деловые вопросы, – предложила Мара.

Натаниэль внутренне был против такой мотивации. Он предложил ввести завтрак в традицию только потому, что просто любил начинать так свой день. Но высказывать все это он не стал. Вместо этого Чейз взял булочку и заметил:

– Если мы хотим каждое утро встречать чаем, то приносить сливки должен я, поскольку я прихожу позже. – Взяв крошечный молочник, он добавил: – Это еще лучше тем, что я возьму столько сливок, сколько нужно. Вы никогда не берете достаточного количества сливок.

– Сливки дорогие. Вам надо быть поскромнее.

– Мара, я полагаю, что каждый сам выбирает ту роскошь, в которой хочет жить. Я люблю булочки со сливками, а вы – сиреневое масло. Это также дорого.

Щеки Мары зарделись румянцем.

– Как вы узнали? – спросила она.

Натаниэль любовался ее румянцем. Он придавал лицу Мары волшебные краски. В эти минуты она выглядела такой беззащитной и мягкой. Она была самой собой, скрывая в остальное время свою очаровательную мягкость под маской деловой женщины.

– Просто я знаю, как пахнет сирень, – ответил Натаниэль. – Также я знаю, что вы не пользуетесь духами. Вы сами сказали мне об этом.

Осознание того, что этот человек знает о ней такие интимные вещи, расстроило Мару. Натаниэль же окунулся в свои мысли, но не стал высказывать их ей, зная, что это шокирует ее. Он думал в тот момент о том, как она усаживается в ванну, высовывая наружу ногу, чтобы намылить ее. Ему казалось, что еще немного, и он сойдет с ума.

– О таких вещах не говорят, – сказала Мара, смущаясь.

Уже ближе к вечеру она поднялась наверх и увидела, что Натаниэль с карандашом в руках размышляет над замысловатой схемой, начерченной на большом листе бумаги.

Услышав шаги, Чейз поднял голову, но, лишь мельком взглянув на Мару, вновь склонился над схемой. Подойдя поближе, Мара наклонилась над столом и принялась разглядывать ее.

– Что вы делаете? – спросила она, пытаясь прочитать каракули на полях схемы.

– Пытаюсь улучшить наш паровоз, – ответил он, делая очередную пометку. – Конечно, дети этого не замечают, но мне не нравится, что он оставляет лужи на полу. Пытаюсь исправить это.

Мара рассмеялась. Натаниэль удивленно оторвался от схемы и посмотрел на нее поверх золотой оправы очков. Звук ее смеха был очарователен, но почему она засмеялась?

– Над чем вы смеетесь?

– Над вами, – призналась она, широко улыбаясь и усаживаясь в кресло напротив Чейза. В ее глазах стояло изумление.

– Вы всегда опаздываете, в вашем кабинете бардак, всегда теряете очки и при этом беспокоитесь о том, что под паровозом на полу остаются капельки.

Сейчас Мара дразнила его, и ему это нравилось.

– Может быть, я и неорганизован. Но к своей работе, как вы знаете, отношусь со всей тщательностью, – внешне строго сообщил он. – Я не хочу продавать игрушки, из-под которых течет вода.

– У вас такая страсть к игрушечным поездам? – спросила Мара, наблюдая, как он пишет на полях очередное примечание. – Неужели только потому, что вы выросли в семье производителя игрушек?

– Отчасти да, но я думаю, что это простое упорство, – начал свою мысль Натаниэль, и Маре показалось, что подробности он рассказывать не хочет. Однако спустя мгновение Натаниэль отложил карандаш и продолжил: – В детстве отец не позволял мне принимать участие ни в одном проекте компании «Чейз тойз». Бразды правления планировалось передать моему старшему брату. Меня же отец никогда не учил, поскольку не считал это нужным. Он не хотел доверять мне никакой более-менее ответственной работы в компании.

– Почему не хотел?

Сняв очки, Натаниэль положил их на стол и откинулся на спинку кресла, задумчиво глядя в потолок.

– Когда я родился, мама во время родов умерла. Меня не оставляло чувство, что отец винил в этом меня, хотя сам и словом об этом не обмолвился. Да и я часто его разочаровывал. В детстве я часто болел, страдал астмой, так что не мог играть со всеми в спортивные игры. – Он задумчиво покатал карандаш между ладонями. – Также я заикался, и у отца никогда не хватало терпения выслушать меня. Учился я тоже плохо, поскольку у моих наставников терпения было не больше. Я так стыдился своего заикания, что до десяти лет плохо читал. Короче говоря, отец считал меня идиотом.

Хотя это признание Натаниэль сделал легко, далее с улыбкой, от Мары не укрылась боль, которую должна была скрыть эта самая улыбка.

– Дети дразнили вас? – спросила она.

– Да, – со вздохом ответил Чейз, пожал плечами и отложил карандаш.

– Астма и некоторые другие болезни быстро не проходят. На борьбу с заиканием ушли годы, и все равно в самые неудачные моменты оно ко мне возвращается.

– Это когда вы выступали? – уточнила Мара. Чейз кивнул.

– А что касается поездов, я точно не помню, как эта страсть появилась. Я помню, что однажды разобрал один из подаренных мне поездов, чтобы посмотреть, как он работает. Мне было около пяти лет. – На лице Натаниэля появилась улыбка сожаления. – Моя нянька все рассказала отцу, и он рассердился. Отец думал, что я сломал поезд. Я пытался все объяснить, но он, не дослушав, потребовал, чтобы я больше никогда такого не делал. – После короткого молчания Чейз продолжил: – Но остановиться я уже не мог. Мне было интересно, как что работает. Я разбирал каждую игрушку, которую получал в подарок. Я изучал их и складывал в отдельном месте. Иногда я даже находил, как улучшить их. Но все приходилось держать в тайне. Иначе неприятностей было бы не избежать. Я надеялся, что когда-нибудь представлю отцу свои идеи, чтобы доказать, что я не идиот.

Мара ничего не отвечала. Она смотрела в его задумчивые глаза и понимала, как это трудно для человека с таким творческим потенциалом и стремлением изобретать постоянно скрывать свой ум, словно в этом было что-то постыдное.

– Что стало вашим первым изобретением?

Натаниэль со смехом ответил:

– Естественно, крошечный двигатель для паровоза. Я переделал один из поездов, которые мне дарили, так, чтобы он двигался на пару. Тогда мне было двенадцать лет. Игрушки на пару только начали появляться, и компания «Чейз тойз» еще их не производила. Как я вспоминаю, мой дед навестил нас под Рождество. Он застал меня за изготовлением игрушки. – Натаниэль перестал смеяться, но улыбка на его лице осталась. Он продолжил: – Тогда дедушка спросил, что я делаю, и у меня не было никакой возможности скрыть от него правду. Я знал, что он все расскажет отцу и у меня будут неприятности, так что взял с него слово не раскрывать никому эту тайну.

Мара, склонив голову, пытливо посмотрела в лицо Натаниэля:

– Дедушка сыграл в вашей судьбе важную роль?

– Он стал первым человеком, который выслушал меня, не нервничая и не пытаясь поскорее заканчивать за меня фразы. После того Рождества я проводил каждое лето в его доме на острове Уайт. Так было до самой смерти дедушки. Мне тогда исполнилось восемнадцать лет. Мы вместе придумали много идей, как делать игрушки. Дед научил меня ловить рыбу. Мы гуляли вокруг острова и много разговаривали. Он заботился обо мне, дал мне шанс, когда все от меня отвернулись. Когда дедушка умер, я потерял самого близкого человека.

В голосе Натаниэля звучала боль одиночества. Мара тоже знала, что такое одиночество. Она смотрела на Натаниэля и начинала понимать, что у нее с ним много общего. В порыве души она положила ладонь поверх его руки.

Натаниэль удивленно посмотрел на Мару, и только тут она поняла, что сделала. Она хотела убрать руку, но Чейз не позволил. Он переплел ее пальцы со своими, словно вместе с рукой Мара хотела забрать и прежде данное предложение дружбы.

Так, в молчании, они сидели довольно долго и думали каждый о своем. В эту минуту Мара поняла, что Натаниэль все же прав: иногда каждому нужна небольшая помощь. Даже если эта помощь предлагается в виде протянутой руки или знании того, что есть в большом мире кто-то, кто тебя поддержит.

 

Глава 14

Пролетело несколько дней. Мара практически не виделась с Натаниэлем. Заболел Майкл, и Натаниэль все время проводил в цеху, выполняя обязанности мастера. Мара готовила деловое предложение для банка.

Как она ни пыталась сосредоточиваться на своей работе, ее мысли постоянно возвращались к тому вечеру в кабинете, когда Натаниэль перевернул ее жизнь с ног на голову. Когда во время разговора она коснулась его руки, это было порывом души. Она тогда не думала, что делает. Но отдернуть руку Натаниэль не дал…

Несмотря на неспособность собраться с мыслями, Мара сумела к пятнице приготовить деловое предложение. Она спустилась на полуэтаж, чтобы найти в цеху Чейза. Надо было сказать ему, что документ закончен.

Она заметила Натаниэля практически сразу. Он стоял, прислонившись к сборочному столу, и разговаривал с несколькими рабочими.

Пиджак висел рядом, белая рубашка была темна от пота. Рядом работали паровые машины, так что было жарко. Чейз что-то сказал рабочим. Те рассмеялись. Мара видела, как Чейз улыбнулся в ответ. Мара тоже улыбнулась. Несколько минут она смотрела на Натаниэля, и ей казалось, что она снова чувствует на своей руке его сильные пальцы. Мысль о том, что она не одинока, грела ей душу.

Краем глаза Мара заметила движение и, повернув голову, увидела стоящего в дверях мистера Финча. Адвокат махал ей рукой. Она жестом позвала его подняться. Финч подошел к Натаниэлю и коротко переговорил с ним. И вот уже они вдвоем пошли по лестнице к ней наверх.

– Мистер Финч, – поприветствовала его Мара и спросила, не отводя пристального взгляда: – Что привело вас сюда?

– Доброе утро, Мара. Прибыли вещи Джеймса из Сан-Франциско. Я подумал, что вы могли бы посмотреть их. – И, глядя в уже встревоженные глаза Мары, добавил: – Но если вы не настроены, я не настаиваю. Я могу просто…

– Нет, – прервала она его. – Я посмотрю. Где они?

Адвокат указал вниз, где располагался цех. Мара увидела около входных дверей чемодан.

– Мне поднять его наверх? – спросил Финч.

– Я найду Боггса и попрошу его поднять, – предложил Натаниэль. – Почему бы не показать мистеру Финчу наш новый кабинет?

Натаниэль пошел вниз.

– Посмотрите? – спросила Мара, жестом приглашая Финча.

Адвокат кивнул, задержав взгляд на производственном цехе.

– Здесь большие перемены. Когда вы переехали в новый кабинет? – спросил он.

– Несколько дней назад, – ответила Мара. Уже на лестнице она добавила: – Мы также делаем перепланировку помещений.

– Я заметил, что вы сносите стены, – сказал Финч.

– Когда мы закончим, всем будет удобнее. А пока я слышу только жалобы. Никто не любит беспорядок и пыль.

Поднявшись на третий этаж, Финч удивленно остановился в дверях некогда пустого зала.

– Это прелестно, – прокомментировал он увиденное. Мара огляделась.

– Неплохо, – осторожно допустила она.

Финч посмотрел на ее стол, отмечая его опрятный вид. Взглянув на стол Натаниэля, он рассмеялся:

– Кажется, я могу угадать, кому из вас какой стол принадлежит.

Мара вслед за адвокатом посмотрела на беспорядочную груду бумаг, покрывавших стол Натаниэля, и вздохнула:

– В его лаборатории то же самое. Он не позволяет мне касаться своих вещей. Говорит, что ему так нравится.

– Естественно, – раздался из дверей голос Чейза. Натаниэль вошел в кабинет под взглядами Мары и Финча.

– Если бы она навела порядок, я ничего не смог бы найти. У меня собственная манера раскладывать вещи.

Финч рассмеялся.

– Знаю я вашу манеру. Я же был у вас в гостях.

– Хотите чаю? – спросила Мара. – Я могу попросить Перси…

– Нет-нет, – покачал головой адвокат. – Не отказался бы, но не могу. У меня еще много дел. – Посмотрев на Натаниэля, он добавил: – Здесь практически ничего не изменилось. Пойдемте вниз, поделитесь со мной вашими планами.

Натаниэль посмотрел на адвоката и все понял.

– Конечно, – тут же ответил он. Повернувшись к Маре, Финч сказал:

– Дайте мне знать, если вам что-нибудь потребуется.

– Хорошо, – сказала она. – В следующий раз побудьте у нас подольше.

– Непременно, – ответил Финч и пошел вместе с Натаниэлем вниз.

Мужчины ушли, а у Мары осталось чувство, что они хотят обсудить что-то без лишних ушей. Интересно, какой конфиденциальный вопрос они будут обсуждать в ее отсутствие.

Стук в дверь заставил ее обернуться. Взвалив завязанный крепкой веревкой большой чемодан на спину, в дверях стоял Боггс.

– Куда сгружать, мэм?

– Да ставьте уже! – Мара неопределенно указала в центр комнаты.

Поставив чемодан на пол, Боггс вынул из кармана ключ и, положив его на крышку, ушел.

Мысли о странном поведении Натаниэля и Финча как ветром сдуло. Внимание Мары занял огромный чемодан. Конечно, она знала, что вещи мужа рано или поздно пришлют, но эмоции, которые она переживала при виде старого знакомого чемодана, оказались сюрпризом для нее самой.

Мара медленно подошла к чемодану и уселась около него на колени. Но открывать не спешила. Довольно долго она смотрела на знакомую вещь, вспоминая прошлое. Если этот чемодан извлекался на свет, значит, наступала пора расставания или воссоединения с Джеймсом. Мара взяла ключ и, открыв замок, откинула крышку.

Затем одну за другой она начала извлекать из него вещи. Несколько рубашек, хорошо скроенные костюмы, комплект для бритья, золотые запонки, которые она подарила ему. Наверное, тогда были хорошие времена. Рисунок, который Хелен сделала в пять лет. Потертое обручальное кольцо. Ее письма к нему, перевязанные шелковой лентой.

Мара перебрала письма. Там были все, кроме последнего, в котором она отказалась следовать за ним и просила больше не возвращаться. Наверное, Джеймс выкинул его. Как это похоже на Джеймса – игнорировать то, что ему не нравится.

Мара отложила рисунок Хелен в сторону. Остальное она хотела пожертвовать церкви Святого Андрея. Конечно, глупо отдавать кольцо и запонки, но хранить их у себя она не могла. Продать тоже. Наклонившись над чемоданом, она заметила последнюю оставшуюся вещь.

Это была перевязанная суровой ниткой коробка. Мара знала, что там подарок для нее. Эта коробочка лежала в чемодане так, словно могла смыть все те страдания, что перенесла она, Мара, и расставить все по своим местам. Она вытащила коробку, а остальные вещи, которые хотела отдать в церковь, уложила обратно. Довольно долго Мара смотрела на коробку, не решаясь ее открыть.

Должно быть, этот подарок Джеймс купил уже после того, как встретил Натаниэля и решил вернуться в Англию. Только он, с его невероятным оптимизмом, мог предположить, что она, Мара, все простит и забудет. Возможно, она и простила бы ему его отъезд, поскольку знала, что он связан с их семейными разногласиями. Ее, Мары, любви никогда не хватало, чтобы удержать Джеймса. Но то, что Джеймс бросил Хелен, Мара ему простить не могла. Такое не прощается.

Сходив за ножницами, Мара разрезала веревки, сняла крышку и вытащила из коробки синее шелковое платье. Платье для балов.

Осознавая нелепость этого подарка, Мара начала неудержимо хохотать. Джеймс часто говорил ей о том, что, когда разбогатеют, они будут ходить на балы, танцевать вальсы и пить шампанское из высоких бокалов. А также о том, что он купит ей бальное платье из синего шелка.

Смех Мары уже звучал сквозь слезы. Она спрятала лицо в мягком синем шелке платья, которое никогда не будет носить. Мара так плакала впервые за четыре года. Сейчас она плакала над своими разбитыми мечтами. Плакала потому, что не сможет растить свою дочь, что потеряла любовь и шансы жить достойно. Но больше всего ее слезы вызывала мысль о том, что Джеймс уже никогда не вернется к ней.

Натаниэль знал, что в здании они разговаривать не будут. Когда они вышли за ворота, он уперся плечом в кирпичную стену фабрики, глядя в лицо адвокату.

– Полагаю, что вы хотели бы побольше узнать о компании вашего брата? – спросил Финч.

– Вы что-то узнали?

– Ничего определенного, так, слухи.

Натаниэль, как и многие, любил самое вкусное оставлять на десерт.

– Расскажите мне сначала о других главных конкурентах.

Финч вытащил из кармана пиджака маленькую записную книжку и вкратце рассказал Натаниэлю о производителях игрушечных поездов. Компания «Бассет-Локе» преуспевала, но выбор их моделей был весьма ограничен. Американская компания «Айвес» не производила моделей, популярных на британском рынке, а «Айсмайер» хотя и изобрела составные рельсовые пути, пускать в производство это новшество пока не намерена.

– А у вашего брата, – продолжил Финч, – кажется, серьезные проблемы.

– Я слушаю.

– Во-первых, проблемы со стороны профсоюза. Вы что-нибудь слышали о взрыве на фабрике компании «Чейз тойз»?

– Читал в газетах. Кажется, дефектный котел.

– Именно. Члены профсоюза зацепились за это, и теперь оказывают на вашего брата давление, чтобы улучшить условия труда на фабрике. По слухам, условия труда на «Чейз тойз» откровенно опасны, рабочий день исключительно длинный, а заработная плата ничтожно мала.

– Я не удивлен, – сказал Натаниэль. – Я бы даже сказал, что Эйдриан специально удерживает средства, чтобы начать действовать, как только на него станет давить профсоюз.

– Вряд ли он на такое способен, – сказал адвокат. Натаниэль резко повернул голову.

– Неужели финансовые проблемы? – спросил он. Финч кивнул и добавил:

– Опять же это просто сплетни, но, по слухам, финансовое состояние компании плохое. Вот уже несколько лет их продажи падают.

– Я видел то, что производит «Чейз тойз», – сказал Натаниэль. – Ничего нового. Видел и каталоги. Последняя их новинка была изобретена лично мной много-много лет назад. К тому же у них плохое качество изготовления. Так что не удивляюсь, что их продажи падают.

– Да, я знаю. Но есть еще кое-что.

Натаниэль с удивлением посмотрел на Финча. Тот продолжил:

– По слухам, за несколько последних лет ваш брат успел набрать столько кредитов, что все, что он имеет, по сути, заложено. – Адвокат покачал головой. – Я не понимаю этого.

– Я знаю своего брата достаточно хорошо. На него это похоже. Скорее всего он не использовал кредитов на совершенствование технологий или на расширение ассортимента. Вы видели его новый особняк в Мейфэре? Весьма внушительный. Он должен был стоить Эйдриану немалых денег.

Натаниэль оперся на стену.

– Понимаете, Эйдриан жадный. Он не хочет поступиться ничем даже для того, чтобы спасти собственный бизнес. Для него важен наружный блеск, если вы понимаете, о чем я. Пока он хорошенько не пострадает, он не поймет, что не может позволять себе шелковые шейные платки и расточительные приемы. Хотя вряд ли поймет и тогда.

– Он действительно любит хорошо жить, – согласился Финч. – У него большой штат домашней прислуги, дом в Мейфэре, поместье в Девоне и вилла в Брайтоне, внушительная коллекция произведений искусства и членство в нескольких клубах.

Натаниэль кивнул.

– Именно так. Проблема в том, что его дела идут все хуже и хуже. Продажи продолжают падать, доход снижается. Фактически он не делает деньги, а теряет их. Именно поэтому он использует материалы все худшего качества. Это еще более ускоряет падение.

– Но что могло обрушить такую компанию? Когда вы, продав ему свою долю акций, уехали в Америку, дела у «Чейз тойз» шли очень неплохо. А спустя десять лет компания стала практически неплатежеспособной. Что же случилось?

– Эйдриан никогда не умел управлять компанией. Он хочет получить прибыль мгновенно и никогда не возвращает часть прибыли назад в бизнес.

Тут Натаниэля поразила мысль.

– Если бы Эйдриан действительно был в таком положении, кредиторы бы потребовали возврата средств. Компания бы рухнула.

Финч покачал головой.

– Такое вряд ли случится. Эйдриан женится. Богатая американка с завидным состоянием.

– Да, я знаю. Гонория Монтроуз, – ответил Натаниэль. Финч продолжил:

– Если дела столь плохи, кредиторы будут выжидать. Когда Эйдриан женится, все финансовые проблемы будут решены. Если брак сорвется, кредиторы порвут Эйдриана на куски.

– Но если Эйдриан действительно в таком положении, богатая невеста должна знать об этом, – возразил Натаниэль.

Финч пожал плечами.

– Не сомневаюсь, что адвокаты этой женщины изучили состояние дел. Возможно, она сама игнорирует их советы. Поговаривают, она его любит.

Недвусмысленно фыркнув, Натаниэль сказал:

– Эйдриан обаятельный. Но уверен, он не любит ее. Эйдриан ценит лишь ее деньги. Если завтра она все потеряет, он в мгновение ока расторгнет с ней брачный контракт.

– Возможно, но Гонория Монтроуз умная женщина. Может быть, Эйдриан и женится на ее кошельке, но она сама выходит замуж за его титул. В наши дни среди богатых американок стало модным выходить замуж за титулованных, хотя и обедневших англичан, – возразил ему Финч.

– Вы узнали что-нибудь еще? – спросил Натаниэль.

– Да.

– Что? – спросил Натаниэль, удивленно посмотрев на адвоката.

– Почему вы не сказали мне, что основали игрушечную компанию в Сент-Луисе, но обанкротились?

Натаниэль вздохнул. Он не хотел обсуждать свои неудачи.

– Я не люблю говорить об этом.

– Полагаю, что у вас были трудности с приобретением кредита на материалы. Вам не хватило наличных, чтобы расплатиться с кредиторами в срок, поскольку вы практически не производили продукции. Также у вас были проблемы со своевременным получением материалов.

Натаниэль искоса посмотрел на Финча.

– Спасибо, но я не просил подводить итоги. Я прекрасно помню, что произошло, и не нанимал вас исследовать мое финансовое состояние.

– Затем вы обанкротились, – продолжал адвокат, не обращая внимания на слова Натаниэля.

Чейз хмуро смотрел на Финча, но тот не уступал. Натаниэль прикрыл глаза.

– Да, я обанкротился и совершенно не хотел повторять все снова… – замешкался Чейз, – пока не встретил Джеймса.

– Я понимаю, – ответил Финч. – Джеймс обладал способностью убеждать людей поверить в свои силы. После общения с ним люди верили, что все их желания достижимы. И у вас, мой друг, есть та же способность.

Натаниэль покачал головой и открыл глаза.

– Пожалуйста, не надо сравнивать меня с Джеймсом. Я бы никогда не оставил свою жену и дочь.

Мистер Финч вздохнул.

– Ну хорошо. Скажем, Джеймс был безответственным. Он по-своему любил свою семью, но не мог заниматься одним делом долгое время. Наверное, он относился к числу тех, кому не нужно было жениться вообще.

Адвокат помолчал и спросил:

– Вы планируете рассказать Маре о своем неудачном бизнесе?

Натаниэль к этому не был готов. Во-первых, это было бессмысленно, а во-вторых, ставило под угрозу то шаткое доверие, которое он смог получить со стороны Мары.

– Нет.

– А вы не думаете, что она имеет право знать об этом? Она ведь ваш партнер.

– Мара не имеет к этому никакого отношения. Все прошло, – произнес Натаниэль, отталкиваясь от стены. – Зачем ворошить прошлое? У нее и так хватает поводов для беспокойства.

– Но она будет волноваться гораздо больше, если узнает об этом от кого-то еще.

– Этим кем-то планируете стать вы?

– Нет, но я надеялся, что вы сами ей все расскажете. – Финч внимательно посмотрел в глаза Натаниэлю и со вздохом добавил: – Я знаю, что вы чувствуете. Вы полагаете, что должны защищать ее от волнений, но правда открывается всегда, хотим мы того или нет. Как вы думаете, что она почувствует, если все-таки узнает правду, которую вы от нее скрыли?

Натаниэль не отвечал. Он отвернулся и посмотрел в распахнутую настежь дверь фабрики. Помолчав, Финч продолжил:

– Натаниэль, в ваших руках не только ваше будущее, но и будущее Мары. Не забывайте об этом и не травмируйте ее.

– Я и не думал.

Финч прокашлялся.

– Ну, в общем, вы знаете, чем вымощена дорога в ад.

Натаниэль возвратился на фабрику, с силой захлопнув дверь. Да, он знал, что дорога в ад вымощена благими намерениями. Знал лучше, чем кто-либо другой.

Когда он вошел в кабинет, увиденное поразило его, мигом вытеснив все мысли о брате. Мара сидела на коленях перед чемоданом мужа, спрятав лицо в складках синего шелкового платья. Услышав ее приглушенные рыдания, он остановился в дверях.

– Мара?

Она резко выпрямилась, и Натаниэль увидел ее мокрое от слез лицо.

Мара спешно вытерла слезы, встала и попыталась выйти из комнаты, но Натаниэль сделал шаг навстречу и положил руку ей на плечо. Чтобы заглянуть в ее лицо, ему пришлось наклониться.

– Мара, что случилось?

– Ничего, – ответила она, но заплаканные глаза говорили сами за себя.

Через плечо Мары Натаниэль посмотрел на предметы одежды, сложенные аккуратными стопками в чемодане, на отложенные ею вещи и на пустую картонную коробку и платье из шелка. Вновь взглянув на Мару, Чейз спросил:

– Что это?

– Подарок от Джеймса, – немного волнуясь, ответила она осипшим голосом. – Бальное платье. Его подарки всегда были глупыми и бестолковыми. Наверное, он хотел возвратиться в Лондон с этим платьем.

Натаниэль мягко погладил Мару по плечу:

– А по-моему, очень красивое платье.

Губы Мары, сжатые в обескровленную линию, дрожали, а в глазах блестели слезы.

– Это самое бесполезное платье от самого бестолкового мужчины. Ну куда я надену его? – Голос Мары дрожал. Видно было, что она с трудом справляется с эмоциями. – Должно быть, очень дорогое. Ну почему бы ему просто не выслать мне денег? Тогда бы я могла ими воспользоваться.

Натаниэль несколько раз провел рукой по волосам Мары, желая успокоить ее.

– Он хотел подарить вам не платье, а мечту. Мечту о той жизни, которую он желал для вас.

– Мечты, фантазии, сладкие обещания! Какой прок от них? – сказала Мара, отстраняясь от Натаниэля и поднимая перед собой платье. – Какой прок от этого платья?

– Вы бы могли когда-нибудь надеть его.

Мара усмехнулась.

– Ну конечно. Я постоянно хожу на балы и приемы. Приглашения приносят мне каждый день с утренним чаем. Разве не так?

Лицо Мары забавно наморщилось, подбородок опустился, платье соскользнуло на пол.

– Я и танцевать-то не умею, – прошептала она. На ее щеке блестела слеза. – Джеймс обещал научить меня. – Смущенно посмотрев на лежащее на полу платье, Мара печально добавила: – Но так и не сдержал обещания.

Закончив фразу, Мара стремительно вышла из комнаты. Натаниэль не стал останавливать ее. Он наклонился, поднял платье и задумчиво провел пальцами по складкам воздушного шелка. Ему было жаль, что он не может научить Мару танцевать, не может вернуть ей звонкий смех и избавить от душевной боли, но больше всего ему было жаль, что он не может заставить ее понять, что именно мечты наполняют жизнь смыслом. Что только ради них и стоит жить.

 

Глава 15

Эйдриан нахмурился, глядя на маленького человека, сидевшего в кресле напротив. Озадаченно поставив чашку, он переспросил:

– Он… что?

– Он купил компанию по производству электрического оборудования, в Уайтчепеле, – ответил человечек. – По слухам, у той компании были серьезные неприятности, вплоть до банкротства. Ваш брат купил пятьдесят один процент этой компании.

– «Электрикал эквипмент»? – нахмурился Эйдриан. – Вы в этом уверены?

Оуэн Резерфорд, частный детектив, напрягся в кресле. По его лицу было заметно, что он оскорблен. Эйдриан быстро поправился:

– Извиняюсь, я просто высказал удивление. Я думал, что мой брат снова влезет в игрушечный бизнес.

Детектив немного расслабился, вытащил из лежащего на коленях портфеля пачку бумаг и просмотрел пометки.

– Определенно, не игрушечная компания, – заключил он. – «Эллиот электрикал моторс» производит динамо-машины, прожекторы и другое электрическое оборудование. Никаких игрушек.

Эйдриан отхлебнул чай.

– Пятьдесят один процент, – пробормотал он и спросил детектива: – А кому принадлежат остальные сорок девять процентов?

– Некой Маре Эллиот.

– Женщине? – брезгливо произнес Эйдриан.

– Кажется, это жена Джеймса Эллиота – владельца бизнеса, – пояснил детектив. – Джеймс был повесой, оставил после себя кучу долгов. Погиб недавно. Банк потребовал возврата кредита, а ваш брат купил пятьдесят один процент компании примерно за пять тысяч фунтов стерлингов, погасив тем самым долг компании перед банком. Да, поселился он в меблированных комнатах по соседству.

Эйдриан нахмурился.

– А где он взял эти пять тысяч фунтов?

– Кажется, продал патенты на несколько своих изобретений, – ответил Оуэн, переворачивая страницу на коленях и еще раз просматривая свои записи. – Этого хватило, чтобы покрыть сумму долга, но впритык.

Эйдриан откинулся на спинку кресла и несколько минут молчал.

– Но почему? – задал он вопрос. – Почему Натаниэль решил вложить все свои деньги в компанию по производству электрического оборудования? На него это совершенно не похоже.

– Его игрушечная компания обанкротилась. Возможно, он решил попробовать себя в чем-то другом.

– Нет, – решительно возразил Эйдриан. Уж он-то знал, что Натаниэль никогда не будет производить динамо-машины только для того, чтобы как-то остаться в бизнесе. – Игрушки – это его навязчивая идея.

Оуэн вежливо прокашлялся.

– Но, виконт, у вашего брата репутация большого чудака.

Такое объяснение Эйдриана не удовлетворяло. Он знал, что его братец хорошо умел дурачить других. Натаниэль был странным, но отнюдь не глупым. Это Эйдриан знал лучше кого бы то ни было и боялся его недооценить. Однажды он недооценил Натаниэля, и это стоило ему почти половины компании «Чейз тойз».

– За этим стоит не только чудачество, мистер Резерфорд. Узнайте о его планах все, что сможете.

– Да, милорд.

– Натаниэль что-то замышляет. Я это чувствую и хочу знать, что именно.

Детектив положил свои записи в портфель, закрыл его и ушел, а Эйдриан продолжил сидеть над остывающим чаем, выстраивая предположения.

Каковы на самом деле планы брата? Возможно, он сделал еще одно изобретение и теперь планирует производить что-то новое. Но что? Эйдриан покачал чашку в руке. Все невероятно усложнялось, когда дело касалось Натаниэля. Так было с самого детства.

– Уайтчепел, – пробормотал Эйдриан. Это было вполне в характере брата – иметь квартиру в Ист-Энде и жить в меблированных комнатах по соседству с бродягами и мусорщиками. Натаниэль никогда не заботился о своей репутации. Его совершенно не волновало, что думали о нем люди.

Эйдриан допил чай и поставил чашку из тонкого фарфора на стоявшее в стороне блюдце. Да, пришло время навестить брата.

Мара пришла домой поздно. Едва она ступила в тускло освещенный холл меблированных комнат, как стену закрыла огромная тень миссис О'Брайен.

– Миссис Эллиот?

Мара обернулась. В дверях своей комнаты стояла хозяйка. Свет падал на нее сзади, высвечивая лишь темный силуэт.

– Да? – отозвалась Мара.

Миссис О'Брайен шагнула вперед и протянула Маре свернутый и запечатанный воском лист бумаги.

– Мистер Чейз просил передать это вам.

Мара взяла письмо и сорвала печать. Миссис О'Брайен наклонилась вперед, очевидно, надеясь подсмотреть, что там. Развернув лист, Мара прочитала необычную записку.

Ты вся в слезах — Обмануты надежды. Но иногда сбываются они. Друг ждет тебя, Где делают игрушки И где сбываются мечты.

Мара улыбнулась. Еще одна загадка. Очевидно, Натаниэль ждал ее на фабрике. Но что он задумал?

– Спасибо, миссис О'Брайен, – поблагодарила Мара и вышла на улицу.

Мара шла на фабрику, чувствуя странную смесь любопытства и предвкушения чего-то необычного. Ей было интересно, что задумал Натаниэль. Войдя в здание, она невольно ускорила шаг. Взбежав по лестнице, вошла в кабинет и невольно остановилась.

Натаниэль уже сдвинул стол и стулья в сторону и теперь с трудом поднимал на стол тяжелую деревянную коробку своеобразного вида. Услышав шаги, он поднял взгляд и спросил:

– Вы получили мою записку?

– Да, мне передала ее миссис О'Брайен, – ответила Мара. – Но я не понимаю, что все это значит. – Она посмотрела на Чейза и добавила: – Я не очень хорошо разгадываю загадки.

– А вам и не надо их разгадывать. Достаточно того, что вы пришли.

Натаниэль наклонился над столом и повернул ручку сбоку деревянной коробки. Неожиданно из большого рожка полилась музыка. Это была ритмичная мелодия вальса Штрауса.

Мара с благоговейным страхом уставилась на хитрое изобретение.

– Что это?

Натаниэль шагнул ей навстречу.

– Это граммофон. Изобретение Эдисона. Он выслал мне его примерно год назад.

– Как же он работает?

– Давайте, я расскажу об этом в другой раз.

Чейз порывисто подошел к Маре. В его глазах читалось какое-то странное устремление. Она затаила дыхание. Натаниэль взял ее за руку. Мара аж подскочила на месте.

– Что вы делаете?

Пальцы Натаниэля переплелись с ее пальцами. Мара попыталась выдернуть руку, но не смогла. Мягко, но настойчиво Натаниэль вел ее в центр комнаты.

– Я собираюсь научить вас танцевать.

– Что?

Мара попыталась вырвать руку, но неудачно.

– С вашей стороны это очень мило, но…

– Каждая женщина должна уметь танцевать, – сказал Натаниэль, все больше приближаясь к ней.

Мара облизнула сухие губы и уставилась на грудь Чейза, она еще не забыла его гладкую кожу и упругие мышцы.

– Я так не думаю.

– Да? – удивился Натаниэль. Он положил ее руку на свою и обнял за талию.

Мара слегка отпрянула, стараясь побороть желание убежать. Она сделала свободной рукой неуверенное движение, и Натаниэль подсказал ей:

– На мое плечо.

Ее рука, затянутая в черную перчатку, легла на плечо Натаниэля. Она очень эффектно смотрелась на фоне белоснежного льна.

– Это глупо, – пробормотала Мара.

– Ничуть, – ответил Натаниэль. – Сейчас я буду учить вас танцевать вальс. Следуйте за мной.

И Натаниэль начал двигаться в такт ритмичной мелодии, одновременно подтягивая Мару руками, чтобы показывать направление.

– Проще всего отсчитывать такты, – говорил он. – Раз-два-три, раз-два-три.

Мара следила за его ногами и пыталась следовать за ними. Движения получались неуклюжими и неестественными. Мара пыталась сосредоточиться на танце, а не на Натаниэле. Но он был так близок. Она чувствовала теплоту его рук. Его дыхание. Близко, слишком близко.

Запутавшись в собственных ногах, Мара споткнулась. Натаниэль остановился.

– Мара, не смотрите на пол. Смотрите на меня.

– Тогда я наступлю вам на ноги.

– Но вы и так уже наступили. Смотрите на меня.

Мара подняла взгляд насколько смогла. Перед ней был его подбородок, а выше, в уголках рта, спряталась улыбка. «Неужели он смеется надо мной?» – подумала она.

Поглядев выше, она увидела задорные морщинки в углах его глаз.

– Так лучше, – сказал Натаниэль и улыбнулся.

Чейз снова начал двигаться в ритме музыки, подтягивая за собой Мару. Она старалась смотреть ему в глаза, но через три шага споткнулась вновь. Чейз остановился и вздохнул.

– Если хотите следовать за мной, то должны хотя бы позволить вести вас.

– Я же сказала вам, что не умею танцевать. И давайте забудем об этом. – В голосе Мары проскочила нотка отчаяния.

Но Натаниэль покачал головой:

– О нет. Вы хотите научиться. Значит, я вас должен вести, а вы должны за мной следовать. И мы будем танцевать вальс. Считайте, – мягко подсказывал он. – Раз-два-три…

Мара сосредоточилась на счете, повторяя его про себя в такт шагам. Натаниэль смело вел, не оставляя никаких шансов для неуверенности Мары. Лишенная возможности видеть, она постепенно начала входить в ритм вальса.

Вскоре Мара уже не считала. Она лишь цеплялась за него, Натаниэля, как за нечто единственно надежное во всем мире. А Натаниэль все вращался в ритме вальса, и вместе с ним вращалась и Мара.

Музыка постепенно затихала, и Мара могла поклясться, что слышала биение собственного сердца. Напряженная скованность покинула ее, оставляя ощущение уверенной силы, источником которой был Натаниэль.

Мару переполняли чувства.

– Я сделала это! – восторженно проговорила она. – Натаниэль, я действительно, сделала это.

Он рассмеялся.

– Да, вы это сделали, и у вас получилось очень неплохо.

– Спасибо, я чрезвычайно благодарна.

Тут Мара почувствовала, что платок все еще скользит по ее шее, и поняла, что это Чейз снимает его, упираясь запястьями на ее плечи. Она была готова оттолкнуться и убежать, но Натаниэль так приятно щекотал ее шею большим пальцем. Мара даже затаила дыхание.

Пальцы Натаниэля коснулись ее плеча, затем подбородка. Он медленно, чрезвычайно медленно поднял голову Мары, а сам наклонился к ней близко-близко. Пока не соприкоснулись их губы.

– Как говорила мне одна весьма эмансипированная особа, – произнес он, – мне ваши благодарности не нужны.

Легкое касание губ вызвало у Мары невольную дрожь.

Этот человек обладал удивительной способностью заменять ее старые, вполне безопасные мысли на новые, опасные. Он легко угадывал ее маленькие тайны и срывал защитные оболочки. Легко, потому что она сама позволяла ему делать это.

Мару переполняли чувства. Она смотрела широко открытыми глазами в лицо Натаниэля, которое было сейчас очень близко, видела ниспадающие золотистые пряди его волос. Мара чувствовала, как он терзает ее губы своими губами, пробуя на вкус, словно это была мякоть фрукта. Неожиданно что-то внутри ее заставило ответить на поцелуй Натаниэля.

Мара поняла, что именно этого он и хотел от нее. Его руки добрались до волос Мары. Они были стянуты в тугой узел, и теперь Натаниэль стремился его ослабить и распустить шелковистые локоны. Наконец они свободно рассыпались по плечам Мары.

Натаниэль прервал поцелуй и немного отстранился, любуясь ее лицом. Он тяжело дышал. Мара почувствовала, что также тяжело дышит. Звук их тяжелого дыхания смешивался с шипением граммофона.

Сердце Мары отчаянно билось, она с удивлением смотрела на Чейза и не могла поверить, что они целовались и их поцелуй длился так долго.

Натаниэль улыбался, но в его улыбке теперь была бесконечная нежность. Ладони Натаниэля приподняли тяжелый занавес ее волос, открывая овал лица. Он провел большими пальцами по щекам, чувствуя всю нежность ее кожи, и наклонил голову. Мара уже знала, что он собирается поцеловать ее снова. Неожиданно для себя она почувствовала панику и отступила назад. Чейз вздохнул, но удерживать ее не стал. Когда он убрал руки с ее плеч, Мара опять была свободна и… одна.

Но теперь ей уже не хотелось быть одной. Она хотела прильнуть к Натаниэлю, почувствовать его силу и нежность снова. Хотела удержать его. Но не стала. Не смогла. Что-то внутри сдерживало ее. Мара знала, что все это ненадежно, что она не сможет удержать его около себя, а если и сможет, то ненадолго.

– Полагаю, вас надо проводить домой? – спросил Натаниэль.

Его голос прозвучал резко. Так резко, что Мара удивилась. Закусив губу, она опустила голову и почувствовала одновременно с неким облегчением и разочарование.

– Хорошо, – не поднимая взгляда, кивнула она. Натаниэль отвернулся, и она услышала его тяжелый вздох. Всю дорогу он шел сзади и не вымолвил ни слова. Когда они пришли, Мара отперла дверь и, подняв взгляд, сказала:

– Натаниэль, я…

– Уже поздно, – прервал он ее, открывая ей дверь. – Увидимся завтра.

Он повернулся, но, вместо того чтобы идти наверх, пошел вниз по лестнице.

– Куда вы? – спросила Мара.

– На прогулку, – ответил он через плечо, не глядя на нее. – Хочу прогуляться…

Мара видела, как он спустился по лестнице и исчез в дверях. «Прогулка в такое время?!» – подумала она. Покачав головой, она зашла в комнату и закрыла дверь. Да, Натаниэль действительно был непредсказуемым человеком.

 

Глава 16

На часах было двадцать минут девятого. «Натаниэль часто опаздывает. Раньше девяти он не приходит», – в который раз напоминала себе Мара. Она знала, что ей надо работать, а не смотреть на часы и не ждать его с чаем и булочками. На ее столе лежала записка от Майкла. Он просил зайти к нему, чтобы просмотреть график выпуска продукции на следующую неделю. Но Мара не поторопилась выполнять его просьбу. Она сидела и ждала.

Предложение для банка было закончено. Конечно, Мара могла бы еще раз проверить его, до того как передаст Натаниэлю. Она вытащила документ из пачки законченных дел и начала перечитывать.

Почему он поцеловал ее? Этот вопрос мучил ее, но, боясь думать об этом, Мара пыталась сосредоточиться на цифрах. По крайней мере они были просты и понятны. А вот мужчины всегда являлись непостижимой тайной для Мары. Прожив с Джеймсом в браке двенадцать лет, она так его и не поняла. Одно она знала точно – Натаниэль Чейз был намного более глубокой и сложной личностью, чем Джеймс.

Неужели он считал ее, Мару, привлекательной?! Про себя Мара знала точно, что она некрасива. Смотрясь в зеркало, она видела только жесткие черты лица. Но, может быть, прошлой ночью все было иначе? Определенно, после той ночи она изменилась.

Прочитав до конца документ, Мара обнаружила, что совершенно не думает о том, что читает. И она пошла к вечно заваленному бумагами столу Натаниэля, прикидывая, куда бы положить документ, чтобы его сразу заметили.

Положив листок поверх кипы бумаг, Мара собралась было вернуться, но увидела пиджак, небрежно брошенный на спинку стула. Она улыбнулась, вспоминая события прошлой ночи. Видимо, Натаниэль забыл его.

Она сняла пиджак со стула и решила повесить его на одном из бронзовых крюков, прибитых Боггсом около двери. Сделав пару шагов к двери, Мара почувствовала чистый пряный аромат – тот самый, который вдыхала прошлой ночью. Воспоминание об этом повергло ее в смятение.

«Зачем же вы поцеловали меня?» – прошептала она и потерлась щекой о мягкую черную ткань. Прижавшись к ней губами, Мара вновь ощутила жар на губах, прикосновения его крупных пальцев, ласкающих шею, и приятную дрожь. Она чувствовала это снова и снова, балуя себя роскошью, которую не позволяла себе в течение долгого времени. «Я желаю…» – начала Мара вслух и задумалась.

Впрочем, никакие свои мечты и мимолетные желания Мара вслух никогда не высказывала.

Звук шагов на лестнице прервал ее мечтания. Быстро повесив пиджак на один из крюков, она отошла в сторону. Когда Натаниэль с подносом в руках вошел в кабинет, Мара уже сидела за столом. Перед ней лежала открытая бухгалтерская книга, в руке карандаш. По всему можно было сказать, что она все утро работала, не вставая.

Зря она посмотрела на него. Все самообладание разом покинуло ее. Подумать только! Один танец, один поцелуй – и все так изменилось. Мара больше не могла смотреть на сильные руки Натаниэля, не вспоминая, как они касались ее волос. Один вид его дорогих кожаных подтяжек вызывал в ней воспоминание о твердости мускулатуры под ее ладонью, которая во время танца лежала у него на плече. А шейный платок напоминал ей, как этот шелк был повязан на ее шее.

Мара смотрела на его сильные губы и чувствовала на своих губах вкус его поцелуя.

Она больше не хотела быть одна. Не хотела одна нести все трудности. Но все же она боялась довериться ему. Когда Мара смотрела на Натаниэля, все ее существо заполняла сладостно-горькая тоска. «Я хочу…» – в который раз начинала Мара, но так и не договаривала.

Натаниэль прошел к столу и поставил поднос.

– Доброе утро, – спокойно произнес он.

По выражению его лица Мара совершенно не могла сказать, о чем он думает.

Она посмотрела в сторону:

– Доброе утро. – Почувствовав, что нужно сказать что-то еще, она спросила: – Ну как, хорошо прогулялись вчера вечером?

Не отвечая на вопрос, Натаниэль лишь молча смотрел на Мару. Подняв глаза, она встретилась с его взглядом и без слов поняла: «Нет».

Меж тем Натаниэль жестом пригласил ее к столу:

– Будете?

Заинтригованная, Мара присоединилась к нему. Она испытывала любопытство, смешанное с опасением, но о прогулке больше спрашивать не стала. Она заняла кресло, а Натаниэль сел напротив.

– Я думала, вы захотите прочитать, что я написала, прежде чем мы пойдем в банк, – сказала она, наливая чай. – Предложение для банка лежит на вашем столе.

– Хорошо, – ответил он. – У меня сегодня до обеда встреча с Артуром Гамиджем, а после обеда еще несколько встреч. Я все прочитаю позже. А сейчас расскажите мне суть делового предложения.

Мара передала Чейзу чашку с чаем.

– Нам нужно три тысячи фунтов.

Внимательно посмотрев на нее, Натаниэль достал из корзинки булку. Он спросил:

– А это даст нам достаточно средств, чтобы выполнить имеющиеся заказы?

Мара кивнула.

– А как насчет выполнения дополнительных заказов, которые могут к нам поступать?

– Наших средств хватит на производство тысячи двухсот комплектов. Я думаю, нам не стоит соглашаться на дополнительные заказы, пока мы не узнаем, покупают ли эти.

– Если моя встреча с Гамиджем пройдет хорошо, заказов будет больше.

– Но все наши заказы пока лишь отгружаются. Если поезда покупать не будут, магазины нам просто вернут товар и потребуют возмещения его стоимости. Тогда у нас будут тысячи единиц неходового товара и никакой возможности заплатить по счетам.

Натаниэль сделал глоток:

– Но, Мара, мы об этом уже говорили. Это стандартная практика при работе с новой компанией или новым продуктом. И Чарлз Хэррод, и Уильям Уитли убеждены, что поезда продаваться будут. А такие люди знают, что пользуется спросом.

Мара явственно вздохнула. Натаниэль продолжил:

– Мы уже сейчас планируем взять большой заказ и установить свое господство на рынке. Стоит другим производителям игрушек увидеть, что производим мы, как они быстрыми темпами разработают собственную версию. И к весне следующего года в Англии буквально все производители игрушек будут иметь в своем ассортименте подобные поезда.

– Но ваш поезд запатентован, не так ли? – спросила Мара, намазывая джемом половинку булочки.

– Конечно, и здесь, и в Америке. Но патент защищает вас от конкурентов, выпускающих точно такое же изделие. Обычно же компании-конкуренты лишь немного меняют его и продают практически то же самое, что и вы. Нам с самого начала необходимо заявить о своем лидерстве.

– Сколько… – Мара на секунду замолчала и, откладывая нож, продолжила: – Сколько же тогда мы должны просить у банка?

– Полагаю, что мы сможем удвоить наши продажи еще до Рождества. Так что нам потребуется как минимум восемь тысяч фунтов и еще две тысячи на непредвиденные расходы.

– Десять тысяч фунтов?! Да это стоимость всей нашей компании. Нам никогда не дадут столько.

– Дадут. Я же, в конце концов, брат виконта и могу получить кредит просто под имя.

Мару охватила паника. Она вскочила:

– Но мы не можем…

Натаниэль встал и обошел стол.

– Можем!

– Десять тысяч фунтов, – простонала Мара, закрывая лицо руками. – Десять тысяч.

Чейз остановился около нее.

– Все будет хорошо, – мягко сказал он, отводя ее руки от лица.

Натаниэль положил руки на ее плечи и развернул кресло, чтобы заглянуть в глаза, но она не поднимала головы и казалась настолько потерянной, что ему вдруг захотелось защитить ее. Он хотел пообещать ей, что все пойдет как надо. Хотел, но не мог.

– Я знаю, что вы переживаете, – сказал он, успокаивающе поглаживая ее по плечам. – Но сейчас все или ничего. Мы должны побеспокоиться о том, чтобы поставить комплекты к двадцать седьмому ноября. И самой большой ошибкой, которую мы только можем совершить, будет недооценка предстоящих расходов.

Мара подняла голову.

– Ну почему мы не можем занять пока только три тысячи? – прошептала она. – Если потребуется, мы всегда сможем попросить еще.

– Нет, я не хочу так, – покачал головой Натаниэль. – Сейчас мы на коне. У нас есть новинка, средства производства и, главное, нет долгов. Если появятся проблемы, нам придется просить у банка еще средства. Банк может подвергнуть сомнению нашу платежеспособность и отказать в дополнительном финансировании.

– Вы говорите так, словно ждете неприятностей, – с беспокойством сказала Мара.

– Мара, я знаю, вы любите планировать всевозможные непредвиденные обстоятельства. Но они бывают всегда. И я хочу быть готовым к встрече с ними. Только и всего.

Он улыбнулся Маре, как улыбался всегда, когда хотел успокоить, но она была далека от спокойствия.

– Пожалуйста, не надо, – прошептала она. – Не просите меня подписываться под долгом в десять тысяч фунтов. Я не могу.

Улыбка Натаниэля потухла, в синеве его глаз мелькнул холодный стальной отлив. Губы напряглись, а руки безразлично соскользнули с ее плеч. Мара думала, что он сейчас начнет ее убеждать, но он просто отвернулся. Подойдя к своему столу, он взял предложение и положил его Маре.

– Сейчас я должен идти. Давайте поговорим об этом, когда я вернусь.

Мара кивнула и взяла листок. Она сидела и смотрела ему вслед.

Сняв с крюка пиджак, Чейз прошел к своему столу и захватил с собой коробку, в которой лежал поезд. Уже в дверях он остановился и оглянулся на Мару.

Она на этот раз взгляда не опустила. Не хотела скрывать, что чувствовала. Не сказав ни слова, Натаниэль вышел.

Уже во второй половине дня Мара ушла с фабрики, чтобы взять у миссис О'Брайен молоко для Алджернона. С бутылочкой в руке она возвратилась на фабрику и пошла в свой кабинет вверх по лестнице. Ее окликнул Перси:

– Миссис Эллиот?

Мара подошла к сидевшему за столом Перси. Майкл и Перси сдвинули столы и уже занимались сборкой, хотя перепланировка помещения еще не была окончена.

– Если вы опять будете жаловаться на шум и пыль, то узнаете, какой злой я могу быть, – сказала она. – Боггс все закончит через пару дней.

Перси покачал головой:

– Я не об этом. Один джентльмен ждет вас наверху. Он хотел видеть мистера Чейза, но я сказал, что Чейз отсутствует, и спросил, не желает ли он говорить с вами. Он сказал, что желает, и я проводил его наверх. – И, понизив голое, добавил: – Это сам виконт.

– Что? – спросила Мара, посматривая на лестницу. – Брат Натаниэля?!

Перси кивнул:

– Я знаю, что это наш конкурент. Но мистер Чейз унес с собой коробку, так что я подумал, что могу проводить виконта наверх.

Мара нахмурилась. Она прекрасно запомнила безжалостную решимость, которую видела в глазах Натаниэля, когда он в игрушечном отделе универмага «Хэрродс» говорил о конкуренции со своим братом. Должно быть, виконт отвратительный человек.

Однако, ступив в кабинет, Мара обнаружила, что красота и обаяние являются наследственной чертой Чейзов. Эйдриан Чейз также обладал всем этим в изобилии. Он стоял у ее стола и смотрел в окно. Когда Мара вошла, Эйдриан обернулся.

Его родство с Натаниэлем было очевидно. Он был столь же высок и почти столь же красив. Те же золотистые волосы и очаровательно синие глаза. Но были и отличия. Волосы были аккуратно пострижены, ботинки начищены до блеска. Шелковый шейный платок был завязан элегантным узлом, на котором красовалась булавка с драгоценным камнем. Виконт был одет со всей роскошью состоятельного человека, у которого на службе наверняка состояли камердинер и многие другие.

Мара сделала к нему шаг, чувствуя себя под его пристальным оценивающим взглядом пришпиленной в коллекции бабочкой.

– Лорд Лейленд? – учтиво спросила она.

– А вы, должно быть, миссис Эллиот, – ответил виконт, неторопливо и с явным желанием осматривая ее с головы до ног.

Мара сама посмотрела вниз и вспомнила, что держит бутылочку с молоком. Она подошла к столу и поставила ее.

– Для кота? – с улыбкой полюбопытствовал Эйдриан.

– Мм… да. Секретарь передал мне, что вы хотели видеть своего брата. Но мистер Чейз отсутствует. Боюсь, он не скоро подойдет.

– Если вы не возражаете, я хотел бы его дождаться. Мы не виделись десять лет, так что, уверен, вы поймете меня. Как только я узнал о его возвращении в Англию, мне не терпится возобновить с ним связи.

– Конечно, – жестом пригласила его присесть Мара, совершенно упуская из виду, что у Натаниэля может быть иной взгляд на этот вопрос. – Садитесь, пожалуйста.

Эйдриан подошел к стулу, но не сел. Следуя этикету, он ждал, когда первой сядет дама.

Мара обошла свой стол и села. Следом за ней сел Эйдриан.

– Я слышал, что Натаниэль вложил свой капитал в новый бизнес и теперь у него появился партнер, – сказал он, откидываясь на спинку кресла. – Но, должен признаться, я не ожидал, что его партнером окажется такая красивая женщина. Расскажите немного о себе миссис Эллиот.

Слова Эйдриана еще больше смутили Мару. Она опустила взгляд на стол, не в силах что-либо сказать.

Внезапно она нахмурилась. Бумаги у нее на столе всегда лежали в идеальном порядке. К тому же она хорошо помнила, что положила свое предложение в центр стола, чтобы затем над ним поработать. Но теперь лист был сдвинут немного влево. Это бросалось в глаза из-за отсутствия былой симметрии. Мара никогда бы не оставила документ в таком виде. Значит, кто-то его взял, прочитал и положил обратно.

Волна гнева перевернула все намерения вести светскую беседу с виконтом. Да, ее первое заочное заключение оказалось верным. Мерзавец! Неудивительно, что Натаниэль ненавидел его.

Пару мгновений Мара смотрела на виконта, отчаянно пытаясь вспомнить, что конкретно она писала в том документе о поездах.

– Милорд, скажу вам лишь одно, – начала она с милой улыбкой и, встав с кресла, уже без улыбки добавила: – Прочь из моего кабинета.

Виконт не шевельнулся. Он просто смотрел на нее, как кот смотрит на мышь. Словно он догадался, что Мара все поняла, и теперь уже ничего не скрывал. Затем он с улыбкой произнес:

– Милая леди, я виконт, лорд Лейленд. Я уйду, когда сочту нужным.

Мара ощетинилась высокомерным тоном:

– Только не на моей фабрике, сэр, – сказала она сквозь сжатые зубы. – Внизу трудятся тридцать восемь рабочих, которым все равно, кто вы. Так что выходите, или я сделаю так, что вас выведут.

Эйдриан пожал плечами, но улыбаться не перестал.

– Не беспокойтесь так, миссис Эллиот. Я найду дорогу сам.

– Интересуйтесь лучше своими делами, сэр.

Эйдриан поднялся.

– Желаю вам удачи в изготовлении динамо-машин или что вы там производите. Надеюсь, что с вами, как с партнером, Натаниэль достигнет большего, чем самостоятельно. Бедняга!

Мара чувствовала, что этим разговором ее затягивают в ловушку, но приманку взяла все равно.

– Что вы имеете в виду?

Эйдриан удивленно поднял брови.

– Разве Натаниэль не рассказывал вам? Однажды ему очень не повезло. Все, что имел, он вложил в собственную компанию по производству игрушек, там, в Америке. Естественно, обанкротился.

Мара не смогла сдержать удивление, и виконт видел это. Он жалостливо улыбнулся.

– Натаниэль довольно странный, но это вы, наверное, уже знаете. Он склонен излишне рисковать, и в конце концов ему не платят. Мне жаль об этом говорить, но ребяческое рвение часто мешает его способности здраво судить о вещах.

Мара почувствовала дрожь в теле и, чтобы скрыть это, неловко затолкала кулаки в карманы юбки. Собравшись с мыслями, она справилась с недоуменным выражением на лице и уже солидно ответила:

– Спасибо за информацию. Всего хорошего, сэр.

Виконт ушел. Мара опустилась в кресло, слушая, как стихают его шаги на лестнице. В ее сознании еще звучали слова о Натаниэле, «…вложил в собственную компанию по производству игрушек… естественно, обанкротился».

Мара пыталась вспомнить то бесчисленное количество раз, когда Натаниэль просил и даже настаивал на доверии. И всякий раз он подчеркивал важность партнерства и взаимных обсуждений. Но во всех этих обсуждениях он неизменно забывал упомянуть, что прежде уже владел компанией по производству игрушек и обанкротился. Да, подспудные ощущения не обманывали Мару. Доверие и партнерство были только на словах. На деле это был пустой звук.

Когда Натаниэль вернулся в кабинет, он сразу понял, что что-то изменилось. Мара сидела за столом, но не работала. Не открывала бухгалтерских книг, не складывала цифр на счетах. Она даже не посмотрела на него, когда он вошел. Не сказала ни слова. Словно и не заметила его присутствия. Бутылка молока стояла на столе. Кот сидел на полу и мяукал, но Мара не слышала и этого.

– Мара, – позвал Натаниэль, положив коробку на свой стол. Он подошел к ней вплотную, не понимая, чем вызван этот прямой и невидящий взгляд. – Мара, что случилось?

Пару секунд она оставалась невозмутимой, а затем подняла глаза прямо на него:

– Почему вы не рассказали мне?

– Не рассказал… что? – нахмурившись, спросил Натаниэль.

– Что у вас в Америке была компания по производству игрушек и вы потерпели фиаско.

Судорожно вдохнув, Натаниэль медленно выдохнул.

– Как вы узнали об этом?

– Так это правда?

– Да, – ответил Натаниэль и увидел в глазах Мары разочарование и сомнение. Это его ранило подобно тому, как ранили все сомнения в нем и в его способностях. Натаниэль надеялся, что время залечит все раны, но получалось иначе. Сомнения преследовали его всю жизнь. Он отвернулся. – Это так.

– Почему вы не рассказали мне об этом?

Натаниэль задумчиво пригладил волосы.

– А какой смысл? – через плечо спросил он. – Все в прошлом, и я не люблю говорить об этом.

– Но вы могли бы по крайней мере сказать мне.

– А могли? – резко обернулся к ней Натаниэль. – Я потратил шесть недель, пытаясь заручиться сотрудничеством и поддержкой с вашей стороны. И тут бы я стал рассказывать вам обо всех своих неудачах? Скажите, это усилило бы ваше доверие ко мне?

– Конечно же, нет. Но хуже то, что я слышу о ваших неудачах от какого-то третьего лица, – раздраженно заметила Мара, реагируя гневом на сарказм Натаниэля.

– Какое такое третье лицо? – спросил он, опираясь о край стола и глядя на нее сверху вниз.

– Виконт, лорд Лейленд, сегодня нанес мне небольшой визит.

– Эйдриан?! – резко выпрямился Натаниэль. Такого удара он не ожидал. Чейз надеялся, что у него есть по крайней мере месяц, прежде чем Эйдриан обнаружит, где он и чем занимается. А ему так нужно было сейчас конкурентное преимущество! Дикая смесь тревоги и огорчения разлилась холодящим душу страхом. – Так он был здесь?

– Да, и сказал, что хотел бы видеть вас, чтобы восстановить семейные связи.

Натаниэль издал странный, полный иронии смешок.

– Семейные связи? И вы поверили этой гнили?

– Я не впускала его! – замахала рукой Мара. – Я ходила к миссис О'Брайен за молоком для Алджернона. Эйдриан пришел, когда я отсутствовала. Перси сказал, что меня ждут в кабинете. Когда я поднялась, он уже был здесь. Я ему сказала уходить, но он ответил, что дождется вас. И что мне было делать?

– А к разговору о моих неудачах в бизнесе вы подошли в ходе беседы? – спросил Натаниэль.

– Да, он поведал мне об этом. – Мара нервно теребила пальцы. – Вы должны были рассказать мне об этом раньше.

– Мое прошлое – это мое личное дело, – ощетинился Натаниэль. – Оно не имеет никакого отношения ни к вам, ни к тому, что мы делаем сейчас.

– Не имеет? – впилась в него взглядом Мара. – А я думаю, это имеет отношение к доверию, о котором вы так любите говорить. Неужели вы не могли довериться мне? – И, не дав Натаниэлю сказать ни слова, она продолжила: – Я имела право знать это.

– Зачем? Чтобы осудить и казнить меня, прежде чем я смогу доказать что-либо?

– Я бы не сделала этого, – возразила Мара.

– А чем, по-вашему, вы занимались с тех пор, как мы встретились? Вы это делаете и теперь. Бесконечная критика, уничижительные заключения.

– Но это не так! – уже запротестовала Мара.

– Ой ли. Представляю себе, о чем бы вы подумали, расскажи я вам о своей неудаче. Он обанкротился! Голову с плеч! – Натаниэль провел рукой по горлу.

Мара вздрогнула от вида этого безжалостного жеста.

– Как это случилось? – спросила она.

– Да какая теперь разница?

Мара сглотнула:

– Люди склонны повторять свои ошибки, причем много раз. Я не хочу, чтобы вы повторили свою.

– А вы думаете, что я ее повторю? – спросил Натаниэль. Ответ на этот вопрос он видел в её глазах. – Давайте, судите меня. Я рисковал, совершил некоторые ошибки и потерпел фиаско. Но вы ведь меня не поймете, поскольку восседаете выше всех – на белом коне, в броне и кольчуге. Вы чувствуете свое превосходство, наблюдая, как остальные выкарабкиваются из своих жизненных проблем. Чувство защищенности вам дает убеждение, что вы уж точно не совершаете ошибок. – Чейз устало вздохнул: – Вам неудача не грозит, Мара, поскольку вы никогда не рискуете.

Эти слова, словно пощечина, ударили ее. Дрожа, Мара наблюдала, как Натаниэль развернулся и исчез в своей лаборатории. На лестнице послышались шаги. Она знала, что Чейз поднимается на крышу.

Неужели он видел ее такой?! Злобной и придирчивой критиканкой, поверхностно смотрящей на все с «высоты» своего положения. Мара потупила взгляд, чувствуя обиду. Если у нее и были латы, то сейчас они не защищали.

Еще какой-то месяц назад она бы и не задумалась над тем, что говорит этот странный человек. Она бы просто приняла его слова за бред сумасшедшего.

От неприятных мыслей Мару отвлекло жалобное мяуканье. Мара посмотрела вниз и увидела, что на полу, рядом с ее креслом, сидит Алджернон. Она внезапно осознала, что еще не кормила его. Взяв миску, Мара наполнила ее молоком, поставила на пол около стола и стала наблюдать, с какой жадностью кот лакает свой запоздалый ленч.

– А мы идеальная пара, – пробормотала она. – Шипящие на всех бездомные кошки.

Маре не хотелось быть шипящей бездомной кошкой. Она села, упершись локтями в стол и положив подбородок на кулаки. Вчера вечером все было иначе. Она прикрыла глаза и вспоминала, что это такое – доверять и уступать. Чувство изумительное, волшебное. Тебе здорово и одновременно очень страшно. Мара почувствовала, что так в жизни и должно быть.

Алджернон закончил с молоком и направился к Маре. Он боднул ее ногу, словно требовал внимания. Пораженная, Мара посмотрела вниз. Раньше он никогда не подходил так близко.

Она осторожно наклонилась и протянула руку. Протянула медленно, легонько коснувшись головы котенка. Он тут же поднял мордочку и потерся о ладонь, громко мурлыча.

Так они сидели долгое время. Мара поняла, что доверие невозможно заработать, пока один не протянет другому руку. И она решила, что пришло время пробовать.

 

Глава 17

Натаниэль сидел на крыше и любовался закатом между каменными колоннами парапета. Он знал, что его еще ждет работа, но не торопился.

Итак, Эйдриан его разыскал. Натаниэль не ожидал, что это случится так скоро. А Эйдриану не потребуется много времени, чтобы изучить, что уже сделано. Если Эйдриан сумеет наладить выпуск игрушки раньше, то шанс Натаниэля занять рынок будет навсегда утерян. Они не смогут конкурировать с «Чейз тойз». Нечего и сомневаться, что при малейшей возможности Эйдриан, не задумываясь, украл бы его изобретение и попытался бы защитить его как собственное. И Натаниэль решил не дать брату такого шанса. Однако здесь ему было не обойтись без помощи Мары.

Да, они были нужны друг другу. Подумать только, ему потребовалось шесть недель, чтобы заработать ее доверие, а Эйдриан за считанные секунды с помощью нескольких, с умом выбранных слов разрушил его. Что ж, значит, доверие, которым он заручился на данный момент, оказалось слишком хрупким.

Но Натаниэль не хотел перекладывать всю вину на Эйдриана. Ему все же следовало самому рассказать Маре правду. А он в гневе набросился на нее, когда сам же был не прав.

Натаниэль услышал, как открывается дверь и по плиткам кровли стучат каблучки. Он смотрел прямо вперед, ожидая, когда Мара сядет рядом.

– Я сожалею, – произнес он, не обернувшись. – Мне нужно было все вам рассказать.

– Это не имеет значения, – ответила она.

– Нет, имеет. Я…

– Натаниэль, – прервала его Мара, – у всех у нас в прошлом были ошибки и неудачи. – Сделав небольшую паузу, она мягко добавила: – Даже у меня.

Натаниэль украдкой посмотрел на Мару. Она любовалась закатом.

«Интересно, какие неудачи могут быть у такого совершенного создания»? – подумал Натаниэль. По взгляду Мары он догадался, что эти мысли он произнес вслух.

– Многие, – поправив юбку, ответила она. – Во-первых, я была не очень хорошей женой.

Натаниэль смотрел, как вечерний ветерок играет темными волосами, теперь распущенными по плечам. В свете уходящего солнца волосы Мары окрасились в оттенок красного дерева.

– Почему вы так говорите?

Мара собрала волосы в пучок и ответила, не отрывая взгляда от заката:

– Помните тот день, когда вы подарили мне счеты?

– Конечно.

– Вы тогда просили меня, чтобы я была добра к вам. Джеймс также имел обыкновение говорить это, так что я подумала, что вы такой же. – То ли от солнца, то ли от стыда на ее щеках играл румянец.

– Да?

– Вначале я говорила себе, что Джеймс должен ехать, чтобы обустроить нам жизнь, но спустя какое-то время начала понимать, что старается он не для нас, а исключительно для себя. Тогда я стала относиться к нему холодно. Естественно, это еще больше оттолкнуло от меня Джеймса. Так мы пришли к ситуации, когда я больше не могла прощать ему бесконечные отъезды. Но также я не могла простить себе, что сама же отталкиваю его.

– Мара, это не имело значения. Он в любом случае покинул бы вас, – сказал Натаниэль, коснувшись ее плеча, но она не обернулась.

– Много раз я корила себя. За годы совместной жизни я сказала Джеймсу так много ужасных вещей, что иногда мне кажется, что внутри меня живет бес. – Она посмотрела на Натаниэля уже знакомым ему взглядом Снежной королевы. – Вы и понятия не имеете, насколько жестокой я могу быть.

Чейз смотрел в лицо Мары и видел только одиночество и страх.

– Но я не вижу в вас жестокости, – возразил он.

– Поверьте, это так. Неудача моего брака лежит не только на плечах Джеймса, но и на моих.

– Полагаю, вы слишком хорошо думаете о Джеймсе. Любой бы рядом с ним стал ожесточенным.

Мара покачала головой:

– Я помню, каким был Джеймс, когда мы поженились. Тогда мне было шестнадцать. Я думала, что Джеймс изменится в лучшую сторону. И обвиняла его, когда он не менялся. Он не мог измениться, поскольку был таким… каким был. Так я начала ненавидеть человека, в которого прежде была влюблена. – Мара обхватила руками колени, словно пытаясь сдержать в себе накопившиеся чувства. – Когда Джеймс решил уехать в Америку, мы еще жили в арендованном доме на Хэнбери-стрит. Это был милый домик, но сразу после того, как Джеймс уехал, нам пришлось оставить его. Арендная плата была мне не по карману. Денег у меня не было, поскольку те деньги, что оставил мне Джеймс, ушли на оплату других долгов.

– Вы имеете в виду деньги, которые он брал в кредит под производство? – спросил Натаниэль. – Вы говорили мне об этом, я помню.

Мара не посмотрела на него, и Натаниэль даже не понял, слышала ли она его слова. Она смотрела на горизонт.

– Мы снимали комнату в дешевой гостинице на Брик-лейн. Я не знаю, как начался пожар. Я проснулась от крика Хелен, все было уже в огне.

Натаниэль видел, что Мара вновь переживает все, о чем рассказывает.

– Было слишком высоко, чтобы прыгать. Спуститься тоже не удалось. Пол прогорел и провалился, и мы вместе с ним. Хелен оказалась зажата между балками. Дым был настолько густым, что я не могла дышать. Я ничего не видела. Я хваталась за балки в надежде освободить дочь. Она еще кричала. Потом перестала кричать. Я продолжала разгребать завал, когда мужчины схватили и вытащили меня из дома. Мне кричали, что она погибла, кричали снова и снова. Они не позволили мне вернуться в горящий дом. – Мара повернула голову и посмотрела на Натаниэля. В последних лучах солнца ее лицо блестело от слез. – Мне дали морфий и перевязали руки. В своем письме Джеймс написал мне, где обосновался. В ответном письме я написала о том, что Хелен погибла, и обвинила в этом его. Я написала: «Если бы ты не уехал, Хелен была бы жива». Я назвала его убийцей и просила никогда не возвращаться. – Издав легкий смешок, она продолжила: – Как обычно, Джеймс не придал моим словам значения. Он планировал вернуться через четыре года и думал, что я приму его с его новым подарком и обещаниями сладкой жизни на устах. Что я в этом платье буду вальсировать с ним.

Натаниэль взял Мару за руку. Ему нечего было ей сказать. Как бы он хотел избавить ее от этой боли, но понимал, что это не в его силах. Они сидели долгое время молча, держа друг друга за руку и глядя в небо, где вечер сменялся ночью.

– Натаниэль? – сказала Мара.

– Что?

Она убрала руку.

– Ваш брат видел предложение банка. Он читал его, я знаю.

– Откуда?

– Обычно я держу вещи на столе в порядке. Возвратившись от миссис О'Брайен, я заметила, что листок передвинут. Уверена, он читал его, когда меня не было.

Натаниэль почесал затылок:

– Если он читал этот документ, то знает о поезде.

– В моем предложении ничего о поезде не упоминалось.

Натаниэль вопросительно нахмурился.

– Я решила, что было бы более эффектно, если бы вы вместо объяснения продемонстрировали сам поезд. Так что я убрала из него все упоминания о поезде. Виконт мог узнать только то, что мы планируем выпускать поезда. И все.

– А вы не упоминали о разборной железной дороге и других аксессуарах?

– Нет.

Натаниэль пару минут подумал:

– Эйдриан поймет, что мы делаем электрические поезда, поскольку мы компания по производству электрического оборудования. Но, не зная концепции, он не сможет скопировать идею. Это дает нам время. – После небольшой паузы он сказал: – Сегодня суббота. В понедельник мы пойдем в банк.

– Хорошо, – ответила Мара.

Ее уступчивость немного удивила Чейза.

– Сколько будем просить у банка? – спросил он.

– Полагаю, что трех тысяч, что я предлагала, мало?

– Я тоже так думаю, – ответил Натаниэль.

– Четыре? – спросила Мара.

Попытка Мары вести переговоры вызвала у Натаниэля улыбку.

– Восемь, – предложил он.

– Пять.

– Семь, – уже твердо сказал Чейз, надеясь, что они сойдутся на шести тысячах фунтов.

Мара простонала, прижимая лоб к коленям.

– Договорились, – сказала она так тихо, что Натаниэль едва расслышал ее.

Мара выглядела настолько несчастной, что он не знал, рассмешить ее или просто обнять. Но он не сделал ни того ни другого.

– Мара, вы нужны мне. Если мы хотим добиться успеха, то должны работать вместе. Вы должны доверять мне.

Мара, не поднимая голову от колен, кивнула:

– Я доверяю вам. У меня нет выбора. – Она подняла голову и посмотрела на Натаниэля. Луна ярко освещала его профиль. Легкий ветерок поднял прядь ее волос, она щекотала ей уголок рта. – Но я волнуюсь. Должно быть, вы думаете, как это глупо с моей стороны.

– Нет, – очень нежно ответил Натаниэль. Он протянул руку и убрал прядь волос с ее губ. – Напротив, я полагаю, что вы очень храбрая.

Но что бы он ни полагал, Мара знала, что все не так. Она никогда не была храброй. А сейчас она вообще была напугана.

* * *

В понедельник днем они пошли в банк. Проведя десять минут в приемной Милтона Аберкромби, Мара так и не смогла решить, раздражена она или чувствует облегчение. Шесть недель назад, когда она пришла к этому банкиру, чтобы просить о простом продлении ссуды, ей отказали. Ее даже не стали слушать.

Но у Натаниэля таких трудностей не возникло. Если сначала мистер Аберкромб не проявил достаточной почтительности к благородному Натаниэлю Чейзу, то после одного лишь упоминания имени виконта все недоразумения тут же уладились.

Мистер Аберкромби стал столь заботлив, что Натаниэль не удержался и подмигнул Маре, намекая на то, как удачно можно использовать титул.

Мара смотрела на мужчин, склонившихся над столом в кабинете банкира. Они наблюдали, как маленький игрушечный поезд накручивает круги. Она слушала, как Натаниэль воспевал уникальные особенности этой игрушки, а также то, что она работает от электричества. Вопрос о кредите был решен, остальное было лишь любопытством.

Мара сидела в стороне, сцепив руки в перчатках над деловым предложением, лежавшим у нее на коленях. Банкир мельком просмотрел этот документ и сейчас уделил все свое внимание Натаниэлю Чейзу. Все ждали, пока клерк подготовит необходимые для получения ссуды бумаги. Когда все было готово, Натаниэль отсоединил батареи, и поезд остановился.

Клерк отдал Натаниэлю бумаги, которые тот немедленно передал Маре. Она тщательно прочла документ. Договор был честным. Она кивнула и вернула его Натаниэлю. Уже не читая, он взял перо и неразборчиво написал внизу свое имя.

Мара приняла у Натаниэля перо и подписанный документ. Их взгляды на мгновение встретились. Мара опустила перо в чернильницу и, пару раз глубоко вздохнув, поставила внизу свою подпись.

Дело сделано. Выслушав сердечные поздравления директора «Джослин бразерс», они вышли из банка, зная, что через пару дней на счет их компании придет семь тысяч фунтов стерлингов.

– Брат виконта – тоже что-то значит, – весело заметила она. – Близкий друг лорда Баррингтона… и всей этой нечисти.

– Да, я близкий друг Баррингтона, – ответил Натаниэль, посмотрев направо и налево. Позволив Маре взять себя под руку, он пошел через дорогу.

– Мы вместе год учились в Кембридже. Конечно, я не видел его, наверное, лет десять. Но что это значит для старых друзей?

Мара рассмеялась. Они шли обратно на фабрику.

– Что мы будем делать дальше, когда у нас появились деньги? – спросила Мара.

– Надо встретиться с Майклом и определиться с квотами. Затем мы можем начинать делать двигатели к поездам. Майкл наймет жестянщиков и начнет заказывать отдельные части корпуса. Нам также надо решить, что из прежней продукции будем снимать с производства.

Мара кивнула:

– Мы не можем допускать перегрузки станков.

По дороге они обсуждали варианты. Мара была удивлена тем, что по многим вопросам ее мнение совпадало с точкой зрения Натаниэля. А по вопросам, где у них были разногласия, шли горячие споры.

– Прожекторы приносят нам наибольшую прибыль, – говорила Мара. – Почему они оказались в числе первых на исключение?

– Они и требуют максимальных трудозатрат. Я не…

Внезапно Натаниэль остановился и отпустил руку Мары.

Уже практически у дверей он сделал шаг назад и посмотрел куда-то вдаль, в переулок, мимо меблированных комнат.

– Что там? – спросила Мара, немного отстраняясь от Натаниэля, чтобы посмотреть тоже.

Вдалеке боролись двое мальчишек. Один сидел на другом и бил его кулаком. Окружавшие их другие мальчишки шумели в поддержку товарища, причем весьма громко. А она, Мара, и не услышала их. Их голоса тонули в привычном уличном шуме. «Почему же Натаниэль обратил на них внимание?» – подумала Мара.

– Стойте здесь, – сказал Чейз и решительно двинулся к ним, невольно подвигая плечом Мару. Натаниэль сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул. Громкий свист эхом отразился в переулке. – Что происходит? – крикнул он.

Мальчишки мигом разбежались, оставив на земле свою плачущую жертву. В этом плаче было расстройство от позора и бессильный гнев. Натаниэль ускорил шаги.

Натаниэль знал этого мальчика, поскольку видел и прежде, как его задирали. Его огненно-рыжие волосы были в грязи. У мальчишки из носа шла кровь, и Натаниэль, вынув из кармана носовой платок, протянул его пареньку, а затем наклонился к нему и стал утешать:

– Ну хорошо, что произошло?

Мальчишка изо всех сил пытался сесть, прижимая руку к носу.

– Оставьте меня в покое!

Он поспешно отвернулся, однако Натаниэль успел разглядеть родимое пятно на его левой щеке и сразу понял, что произошло. Ему было хорошо знакомо, что дети иногда бывают жестокими.

– Меня зовут Натаниэль. – Чейз протянул носовой платок. – Возьми.

Мальчишка схватил платок и прижал его к носу, пытаясь одновременно прикрыть родимое пятно на щеке. Короткая челка мальчика оставила на лбу тонкую полоску уже начинающей засыхать крови. Еще мокрые от слез ярко-синие глаза блеснули над белизной платка.

– Уходите.

Натаниэль не двинулся с места.

– Ты в порядке? Позволь, я посмотрю.

Он потянулся, чтобы взглянуть на нос мальчика, но парнишка отдернул голову, пытаясь спрятаться от его рук.

– Оставьте меня!

– А вдруг у тебя сломан нос? – сказал Натаниэль, подвигаясь поближе к мальчишке. Когда тот попытался встать на ноги, Натаниэль удержал его за плечи.

– Пустите меня! – закричал мальчик, пинаясь и пытаясь прикрыть лицо платком.

Натаниэль ждал. Через пару минут мальчик сдался и Натаниэль исследовал нос.

– Нет, не сломан, – объявил он. – Просто разбит.

Натаниэль приложил носовой платок обратно.

– Держи так, через пару минут кровь остановится.

Мальчик повиновался, вскоре его рыдания превратились в тихое сопение.

Натаниэль услышал шаги и повернул голову. Приближалась Мара.

– Он в порядке? – спросила она, наклоняясь к мальчику.

– Кажется, да, – ответил Натаниэль. – Это миссис Эллиот. У тебя что-нибудь болит? Может быть, ребра?

– Все болит, – пробормотал мальчик через платок.

– Я только посмотрю, – сказал Натаниэль, быстро проводя рукой по ребрам ребенка. Когда-то белая рубашка мальчика была порвана и испачкана. Один рукав измазан кровью – должно быть, на локте содрана кожа.

– Тебя хорошо потрепали, но ничего не сломано.

Натаниэль посмотрел на Мару:

– У него содрана кожа. У меня дома есть йод и бинт, необходимо промыть рану.

Мара кивнула.

– Конечно.

– Нет! – завопил мальчик. – Я не пойду с вами никуда.

Натаниэль встал и протянул руку, игнорируя его протест.

– Пошли.

– Нет, – ответил он, сверкая глазами из-под окровавленного платка.

Натаниэль положил руки на бедра.

– Молодой человек, вам предстоит многое узнать о борьбе. Первое правило: не деритесь с теми, кто в пять раз больше вас. У вас раны, которые необходимо промыть. В общем, если ты не пойдешь сам, я просто подниму и понесу тебя.

Мальчик не отвечал и не двигался. Когда же Натаниэль начал претворять угрозы в жизнь, мальчишка вскочил.

– Хорошо, хорошо, я пойду, – проворчал он сквозь платок.

Натаниэль крепко взял мальчика за плечо, и они пошли к гостинице. Мара пошла за ними.

Когда они поднялись, Натаниэль легко поднял и посадил мальчика на стол.

– Давай почистим тебя, – сказал он.

Мара стояла рядом и смотрела, не отводя глаз. Ей было жаль, что единственное, что они могут сделать для этого мальчика, это промыть раны. Запах от него был таким ужасным, что Маре захотелось отвести его в ближайшую баню.

Меж тем Натаниэль сходил в другую комнату и принес кувшин с водой и таз.

– Следите за ним, – проинструктировал он Мару, подыскивая место, куда бы поставить таз. – Я сейчас найду йод и бинт.

Мара подошла к столу поближе и взяла кувшин. Наливая воду в таз, она посматривала на мальчика, но он сидел без движения и все еще держал запачканный кровью носовой платок у самого носа. Другой рукой он теребил дырку на штанишках.

– Как тебя зовут? – спросила Мара.

– Билли Стайлз.

– Стайлз? – удивленно спросила она.

Натаниэль подошел и поставил на стол пузырек с йодом, а рядом положил льняной бинт. Туда же легли несколько чистых тряпок.

– Кельвин Стайлз – твой отец? – спросила Мара.

– Да, это мой папа.

Услышав это, Натаниэль нахмурился, но ничего не сказал. Он снял пиджак, отложил его в сторону и начал закатывать рукава.

– Хорошо, Билли. Давай посмотрим твои раны.

Однако стоило Натаниэлю поднести руку к носовому платку, как мальчик яростно замотал головой. Мара смотрела, как Чейз аккуратно вытаскивает окровавленную тряпку из сжатых пальцев Билли и пытается говорить с ним.

– Знаешь, когда я был ребенком, меня тоже часто били. Другим мальчишкам казалось забавным высмеивать меня. Я говорил необычно.

Билли поднял голову и ослабил пальцы. Он озадаченно смотрел на Натаниэля.

– Не может быть.

– Может. Я заикался, – ответил Натаниэль, откладывая носовой платок и доставая чистую тряпку. Опустив тряпку в воду, он продолжил: – Я за… за… заикался все время. Мальчишки смеялись надо мной, а когда я злился – били. – Подняв подбородок мальчика, Чейз начал осторожно вытирать засохшую кровь с его лица. Мара видела, как мальчик вздрогнул, а Натаниэль принялся говорить снова и снова, чтобы успокоить его. – Однажды я тоже пришел домой с разбитым носом. Было лето, и я жил у дедушки. Моя одежда была порвана и испачкана кровью. Я думал, что за драку мне дома достанется. Но все было в порядке.

Натаниэль окунул тряпку в воду. Расстегнув манжет, он поднял рукав и изучил царапины на локте мальчугана.

– Дедушка не стал кричать на меня. Он помог обработать мои раны и спросил, что случилось. Я рассказал дедушке, что они всегда смеются надо мной, пытаются побить. Я всегда оказывался битым, потому что был ниже их ростом. Я заикался так сильно, что удивлялся, как дедушка меня понимает. Он не стал смеяться надо мной. Знаешь, что он сделал?

Билли отрицательно покачал головой, не сводя глаз с Натаниэля.

– Дедушка отвел меня к Доновану, местному кузнецу.

Мара размотала бинт и отрезала нужную длину, чтобы обернуть его вокруг локтя мальчика. Билли спросил:

– А зачем он отвел вас к нему?

– Мистер Донован мог научить меня драться, – ответил Натаниэль, обрабатывая йодом поцарапанный лоб мальчика. – Когда осенью я вернулся в город, в школе снова пытались меня бить, но теперь уже я побеждал. И ты знаешь, ко мне перестали приставать.

– Действительно?

– Да, – ответил Натаниэль.

– Я тоже хочу научиться.

– Драка не всегда лучший ответ, – сказала Мара, хмуро поглядывая на Натаниэля. – Обычно лучше всего просто уйти.

– А если уйти нельзя? – спросил мальчик.

Не ответив на вопрос, Мара принялась забинтовывать его локоть.

Наконец она спустила рукав Билли и застегнула манжет.

– Сегодня же твоя мама должна постирать рубашку, – сказала она. – Тогда кровь легче отстирается.

– У меня нет мамы, – ответил Билли. – Только папа.

На мгновение Мара замерла, глядя в лицо мальчика, а потом посмотрела на Натаниэля. В его глазах она увидела беспокойство, которое сейчас, наверное, проглядывало и в ее глазах. Но они оба знали, что ничего поделать не могут.

Натаниэль взял мальчишку за талию.

– Пошли. Темнеет, мы должны отвести тебя домой.

Мальчик изменился в лице:

– Я не хочу домой.

Секунду поколебавшись, Чейз снял мальчика со стола и, поставив, взял за руку.

– Уже поздно. Твой отец будет волноваться.

Взгляд Билли внезапно стал совсем взрослым.

– Он сейчас в пабе. Может быть, придет к полуночи.

Мара увидела, как напряглась челюсть Натаниэля, а глаза в гневе загорелись. Но он ничего не сказал об его отце. Вместо этого он спросил:

– Хочешь есть? Давай мы тебя покормим.

Чейз повел мальчика вниз. Мара пошла вслед за ними.

Спустя полчаса Билли, сидя в крошечной гостиной миссис О'Брайен, уплетал пирог. С болью в сердце Мара смотрела на мальчика, не понаслышке зная, что такое голодное детство.

Наевшись, Билли со вздохом удовлетворения отодвинул тарелку.

– Уже закончил? – спросил Натаниэль. Мальчик кивнул и соскользнул со стула.

– Спасибо, миссис, – сказал он Маре, когда та подошла убрать тарелку.

Натаниэль расплатился с хозяйкой за пирог, и они покинули гостиницу. При свете уличного фонаря Мара видела на лице Билли удрученное выражение. Она вздохнула, чувствуя, что ничем больше не может помочь ему.

– Где ты живешь?

Билли сжал зубы, отказываясь отвечать на этот страшный вопрос. Он выглядел настолько несчастным, что сердце Мары сжалось. Страшила уже сама мысль, что он сейчас пойдет в пустую каморку и будет ждать своего отца Кельвина Стайлза из пивной.

Мара показала на верхние этажи длинного здания фабрики.

– Смотри, мы там работаем.

– Мой папа тоже работал там.

Мара вопросительно посмотрела на Натаниэля, а затем повернулась к Билли:

– Эта фабрика производит игрушки. Приходи завтра, и мы покажем тебе некоторые из них. Хорошо?

Мальчик шмыгнул носом и кивнул:

– Хорошо.

– Но вначале ты должен отдохнуть. Мы проводим тебя до дома. Где ты живешь?

Билли совсем повесил голову.

– Олд-Касл-стрит, – с неохотой пробормотал он. Мара посмотрела на Натаниэля. Чейз улыбнулся. До его дома нужно было пройти пару кварталов.

– Ты уверен, что твой отец сейчас дома? – спросила Мара на повороте на Олд-Касл-стрит.

– Его нет, если только пабы уже не закрылись. Иногда он не приходит ночевать совсем.

Потрясенная Мара посмотрела на Натаниэля. Она заметила, как напряглись его губы. Но он промолчал.

Съемная квартира, где жил Билли, была невероятно грязной. Крепче схватив за руку мальчика, Мара зажала другой рукой нос. Однако от мерзкого застарелого запаха мочи и пригоревшего жира никуда было не скрыться.

– Сюда, – сказал Билли, уверенно поднимаясь по неосвещенной лестнице. Он привычно шел вверх, ведя за собой Мару. Натаниэль следовал за ними. Билли Стайлз жил на третьем этаже в комнате, располагавшейся в самом дальнем конце неосвещенного коридора.

Билли зашел первым, Мара с Натаниэлем последовали за ним. В темноте чиркнула спичка, и в ее тусклом свете Мара бросила взгляд на Натаниэля. Высоко подняв спичку, он пытался что-либо разглядеть во тьме. Заметив на столе свечу, Мара передала ее Натаниэлю. Вскоре комната осветилась ее тусклым пламенем. Из обстановки Мара увидела только стол и две кровати. Эта комната была не чище лестницы и коридора, по которым они шли минуту назад. Тошнота подступила к горлу Мары.

Она стащила с кровати одеяло… под ним оказались доски. Простыни не было. Билли, не раздеваясь, забрался в кровать, и Мара натянула ему одеяло до подбородка.

– Здесь ты будешь в безопасности, – сказала она, прекрасно понимая, что это не так.

Глядя на мальчика в тусклом свете свечи, она по его глазам поняла, что он тоже так не думает.

– Приходи к нам завтра, – прошептала она дрогнувшим от сострадания голосом. – Придешь?

– Да, миссис… – сглотнул мальчик, и на его щеке блеснула слеза.

Мара заметила, как он торопливо смахнул ее. Она поцеловала его в щеку. Прямо в то место, где было родимое пятно.

– Спокойной ночи, Билли.

– Спокойной ночи, – ответил он.

– Выспись получше, – сказал Натаниэль.

Мара и Натаниэль вышли из дома. Обратно они шли в полном молчании. О своем соседстве тяжелым запахом напоминал кожевенный завод, но Мара старалась дышать полной грудью, силясь изгнать из своих легких зловонный смрад меблированных комнат на Олд-Касл-стрит.

 

Глава 18

На следующее утро, после уже ставшего традиционным чая, Мара и Натаниэль встретились с Майклом. В ходе разговора определились с квотами и решили разместить свой первый заказ на поставку частей. Также решили нанять дополнительный штат и разработать эмблему компании. Натаниэль продолжал искать заказы на комплекты поездов, а Мара занималась финансовыми вопросами.

Натаниэль и Мара сказали Майклу, что примут окончательное решение по производству и дополнительных принадлежностей. Перси сообщил, что распорядился перенести вещи Натаниэля со склада, который теперь стоял свободный. Решение других вопросов было отложено на потом.

Билли Стайлз пришел днем. Натаниэль повел его по фабрике и, показывая оборудование, рассказывал, что опасно, а что нет. Вспомнив про обещание, данное Маре, он еще раз проверил все машины. Все было в отличном состоянии.

Потом Натаниэль провел Билли в кабинет и показал ему пожарную лестницу. Мара смотрела со стороны, довольная, что он догадался показать ребенку пожарный выход. Затем Натаниэль начал показывать Билли поезд, а Мара возвратилась к работе.

Мальчик провел на фабрике несколько часов, а когда пришло время, Натаниэль сказал:

– Скоро стемнеет, Билли. Нам лучше проводить тебя домой.

На лице мальчика было разочарование, но спорить он не стал. Спрыгнув с табурета, он спросил:

– А можно я завтра приду?

Натаниэль посмотрел на Мару. Она на мгновение задумалась.

– Хорошо, – сказала она наконец, но тут же твердо добавила: – Но только после школы.

– А не могу я прийти утром? Я не хожу в школу.

Мара подняла взгляд и с беспокойством посмотрела на Натаниэля.

– Почему? Ты вообще не ходил в школу? – спросила она Билли.

– Ходил, когда была жива мама. Она заставляла меня. С тех пор как она умерла, я в школу больше не хожу. Можно я приду утром?

– Билли, ты должен учиться, ходить в школу, – мягко сказала Мара. – Придешь к нам позже.

Мальчик упрямо выпятил подбородок:

– Я не люблю школу. Папа сказал, что этого мне и не надо.

– Но… – начала было Мара, однако заметила, как покачал головой Натаниэль, незаметно для мальчика, прося ее не спорить. Она подчинилась.

Натаниэль присел на корточки и заглянул Билли в глаза. Он пригладил его взъерошенные огненно-рыжие волосы.

– Утром мы с миссис Эллиот должны работать. Если мы не сделаем свою работу, то не сможем производить поезда. Так что приходи днем.

– Я хочу помогать. Разве я не могу участвовать в сборке поездов?

– Конечно, можешь. Но есть и другие дела, которые мы должны делать. А ты не сможешь помочь нам, пока мы не покажем как. Так что приходи днем, и я покажу, что ты можешь делать, чтобы помочь. Хорошо?

– Хорошо.

Чейз взъерошил волосы мальчика:

– Пошли, задира. Я отведу тебя домой.

Мара пошла за ними следом, с улыбкой наблюдая, как они направляются к двери.

– Спокойной ночи, мэм, – крикнул Билли, у самых дверей помахав ей рукой. – До завтра.

– Спокойной ночи, Билли.

О том, что «Джослин бразерс» предоставляет Натаниэлю кредит, Эйдриан узнал еще до подписания договора. Оуэн Резерфорд передал ему новость за несколько часов до этого, специально разыскав Чейза в оперном театре. Эйдриан откинулся на спинку кресла и больше не мог сосредоточиться на опере.

Конечно, он мог бы помешать брату получить ссуду, но предпочел «помочь» ему залезть в долги, зная, что это будет самым эффективным способом разрушения всех его начинаний.

Все, что Натаниэль делал до сих пор, не вызывало у Эйдриана ни капли удивления. Интересным ему показалось то, что брат занял семь тысяч фунтов, тогда как в коммерческом предложении, которое он видел на столе у его партнера, стояла сумма три тысячи.

Эйдриан смотрел на сцену, где певица исполняла арию Кармен, но думал совсем о другом. Мару Эллиот он находил намного более интересной особой.

Хотя их беседа была совсем короткой, он узнал о ней многое. Подготовленное Марой предложение свидетельствовало о том, что она занимала более консервативную позицию и наверняка была против безумных финансовых схем Натаниэля. К тому же она обладала проницательностью – не лучшее качество для женщины. Эйдриан такими женщинами не интересовался, поскольку излишняя проницательность могла стать проблемой.

«Мара не красавица, но в ней есть некий шарм, так что наверняка у Натаниэля к ней романтические чувства», – размышлял Эйдриан. Он в деталях вспоминал ту встречу. Итак, Мара покраснела, когда он, Эйдриан, сделал ей комплимент. Это означает, что она не привыкла их получать. Но она отнюдь не холодна, как хотела представить себя. Да… если Натаниэль сможет найти подход к этой особе, она послужит ему верой и правдой.

На сцене умирал возлюбленный Кармен. Эйдриан скользнул взглядом по сцене, затем посмотрел на сидящую рядом женщину. Гонория была полностью поглощена действием и не замечала, что Эйдриан размышляет совсем о другом. На пухлой щеке женщины блестела слезинка. До чего же сентиментальны эти американцы! Да и американки тоже. Особенно Гонория. Поразмышляв на отвлеченные темы, Эйдриан возвратился к насущным вопросам.

Итак, первое его подозрение подтвердилось. Он вновь планировал производить игрушечные поезда. Когда Натаниэль организовал компанию в Америке, за тысячи миль отсюда, он, Эйдриан, эту проблему решил без всякого труда. Но теперь он вздумал обосноваться здесь, в Англии, прямо по соседству. Брат даже принял обратно того инженера-еврея, надеясь, что он поможет ему. Эйдриан решил для себя, что разрушит планы Натаниэля, прежде чем они осуществятся.

Эйдриан Чейз искал возможности, как помешать брату. На этот раз у Натаниэля было дополнительное преимущество – партнер Мара Эллиот. Но этот партнер мог оказаться и уязвимым местом брата.

Наличие займа тоже не сильный момент Натаниэля. Да, было много способов разбить его амбиции. К тому времени как все будет закончено, у него не останется ни пенни. Он вновь униженно ретируется. Эйдриану все представлялось не столь сложным.

Первое, что он решил сделать, – это нанести визит в банк. Уже завтра он будет знать все счета Натаниэля в банке «Джослин бразерс». Затем узнает всех поставщиков Натаниэля, а также условия, под которые брался кредит. Немного удачи, немного денег нужным людям, и эти условия будут изменены.

Мара просматривала свои записи.

– Мы не можем так распыляться.

Она смотрела на ошеломленного Натаниэля, сидящего за столом напротив. Он покачал головой и ответил:

– Но мы должны уже сейчас начинать продавать принадлежности. Иначе какой смысл?

– Да, но у вас комплект из семнадцати различных наименований. Вам не кажется, что это много? – ответила Мара, изучая список, и со вздохом добавила: – Ну, два моста оставим. Но три станции – это многовато!

– Хорошо, – сразу же согласился Натаниэль. – Мы предложим две. Но я хотел бы оставить все четыре пассажирских вагона.

Мара со стоном взялась за карандаш. С момента начала обсуждения прошло более трех часов. Числа складывались и вычитались, а от идей, которыми просто фонтанировал Натаниэль, у нее кружилась голова. Мара начала одной рукой растирать лоб, а другой затекшую шею. По крыше барабанил дождь.

– Болит голова? – спросил Натаниэль.

– Из-за вас, между прочим, – проворчала Мара. Чейз отодвинул кресло.

– Что ж, постараюсь помочь, – сказал он, подходя к ней и укладывая руки на ее напряженные плечи.

Мара напряглась еще больше:

– Что вы делаете!

– Расслабьтесь, – приказал Натаниэль и провел большими пальцами чуть ниже шеи.

Через ткань белоснежной сорочки Мара почувствовала прикосновение его теплых ладоней и поняла, что он хочет сделать ей массаж.

Она наклонилась вперед, надеясь, что Чейз передумает. Но он не передумал.

– Нет, в этом нет необходимости, – сказала она, чувствуя, как горячий румянец затягивает ее щеки, оживляя воспоминания.

Естественно, что Натаниэль на это не обратил внимания.

– Почему вы всегда спорите со мной? – спросил он, водя пальцами по полотну ее сорочки.

Мара все уклонялась, прижатая креслом к массивному столу, явно желая убежать. Но подлокотники кресла были высоки, а Натаниэль – настойчив.

– Я не всегда спорю с вами, – ответила она.

– Спорите, причем все время.

– Нет, не спорю.

– Перестаньте вертеться, – невозмутимо сказал он. Его руки неожиданно крепко сжали плечи ушей, a большие пальцы жестко врезались в напряженные мышцы чуть ниже шеи.

Почувствовав острую боль, Мара воскликнула:

– Мне больно!

– Не удивлен, – спокойно заметил Натаниэль, сжимая руки еще сильнее и начиная совершать неторопливые круговые движения. – Да вы просто комок нервов. Неудивительно, что у вас постоянно болит голова.

Мара сжала зубы от боли. Через несколько минут напряженность в мышцах спала и боль ушла, осталось только ощущение спокойного тепла. Закрыв глаза, она слушала успокаивающий стук дождя по крыше, наслаждаясь новым чувством. Меж тем Натаниэль продолжал совершать спокойные движения руками, массируя ей шею. Мара тихонько застонала.

– Вам лучше?

Мара кивнула. Расслабленная волшебными прикосновениями, говорить она уже не могла.

Рука Натаниэля скользнула немного вперед. Прежде чем Мара поняла зачем, он уже развязал завязку на шее и расстегнул верхнюю кнопку сорочки. Разомлевшая, Мара почувствовала, как, прикасаясь к голому телу, под воротником нежно скользит его рука.

Сердце Натаниэля билось так, словно хотело выпрыгнуть из груди, пульсация наполняла уши барабанным боем. Лучше идеи, чем сделать массаж, у него не было, и теперь он проклинал себя за излишнюю импульсивность. Хотя он видел только полоску безупречной кожи цвета слоновой кости со слегка розовым отливом, ее мягкость он уже успел оценить, прикасаясь к ней пальцами. Неохотно Натаниэль перевел руку с жаркой шеи на более прохладное и потому более безопасное плечо. Но это не помогло. Искушение нагнуть голову и поцеловать кожу, которую он ласкал, вдыхая аромат сирени, было велико. Так хотелось зарыться лицом в шапку этих темных волос.

Почти с отчаянием Чейз напомнил себе, что есть такие вещи, как уместность и честь. Напомнил он себе и о собственном решении держать дистанцию в отношениях с Марой. Ради общего блага. Его руки замерли. Несмотря на все свои решения, он начал медленно наклонять голову.

Торопливый звук шагов на пожарной лестнице заставил Натаниэля резко поднять голову. Теперь уже и Мара смотрела в сторону пожарного выхода. Раздался дробный стук, и прозвучал голос Билли:

– Натаниэль, вы там?

Не зная, хорошо это или нет, что Билли вернул его к реальности, Чейз снял руки с плеч Мары и пошел открывать дверь. Отодвинув засов и открыв дверь, он увидел Билли, без пальто и промокшего.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Натаниэль.

– Так было короче, – ответил Билли, – Иначе бы мне пришлось обходить здание и заходить в переднюю дверь.

– Я не это имел в виду, – сказал Натаниэль, затягивая мальчика внутрь и закрывая дверь. – Я только что отвел тебя домой.

– Я не мог заснуть. Меня разбудил гром.

– Ты испугался?

– Нет, просто шум ужасный.

Мара встала с кресла и сказала:

– Ты должен быть дома, в постели. – Посмотрев на свои часы, кулоном висящие на шее, она еще больше помрачнела: – Уже полночь. Пабы закрыты. Твой отец знает, что ты здесь?

Билли посмотрел на Мару:

– Он еще не пришел. И какой прок оставаться в постели, если не можешь заснуть?

Синие глаза мальчика светились святой невинностью.

– Если вы не хотите видеть меня, я пойду домой, – горестно закончил он.

Мара посмотрела на Натаниэля. В уголках его рта опять спряталась ехидная улыбка.

Заметив хмурый взгляд Мары, он поспешил состроить на лице серьезную мину.

– Конечно, мы тебе рады, Билли. Но миссис Эллиот права: нехорошо гулять так поздно, особенно в дождь. Ты промокнешь, – нарочито размеренно ответил Чейз.

– Не так все плохо. – Билли изобразил головой движение мокрого пуделя. – Когда я просохну, мне можно будет поиграть с поездами?

Натаниэль вновь посмотрел на Мару, но она решительно покачала головой:

– Нет, Билли. Тебе уже давно пора спать. Натаниэль отведет тебя.

– Но я не хочу идти домой, – сказал мальчик, пиная ногой лужицу натекшей с него воды. – Мне там не нравится.

Мара почувствовала, как жалоба мальчика острой иглой проникла в ее сердце, но не могла позволить ему остаться.

– Я знаю об этом, – мягко сказала она. – Но твой отец будет волноваться, если он придет, а тебя не будет.

– Не будет, – с легким налетом презрения ответил мальчик.

– Билли, ты должен идти домой. – Мара заставила себя проявить твердость.

Но Билли упрямо сложил руки на груди и заявил:

– Я не хочу.

– Глупости, – строгим тоном ответила Мара. Опыта общения с особо упрямыми работниками ей было не занимать. – Молодой человек, вы сейчас же пойдете домой.

– Но…

– Я сказала, сейчас же!

Чтобы остановить протесты мальчика, Натаниэль положил ему руку на плечо и наклонился. Достаточно громко, чтобы слышала Мара, он прошептал ему на ухо:

– Ты знаешь, Билли, когда женщина начинает говорить таким тоном, с ней лучше не спорить. Все равно проиграешь.

Билли удивленно поднял голову и посмотрел Натаниэлю в глаза.

– Моя мама говорила так же, когда заставляла меня есть горох, – спокойно ответил он.

Натаниэль в ответ кивнул и посмотрел на Мару хитрым взглядом.

– Ну тогда ты понимаешь, что я имею в виду.

– Да, сэр, – ответил мальчик.

Мара нахмурилась и обоим показала на дверь, стараясь напустить на себя как можно более строгий вид:

– Идите!

– Да, мэм, – ответил Натаниэль, вставая и протягивая Билли руку.

– Да, мэм, – эхом отозвался мальчик, беря за руку Натаниэля и следуя с ним к пожарному выходу.

Натаниэль открыл дверь, и они вышли на площадку. Чейз обернулся и немного постоял, глядя на Мару.

– Ждите здесь – я приду, и мы пойдем вместе. Одна не возвращайтесь.

– Хорошо, – ответила она и, уже подойдя к самой двери, прошептала: – Если его отец дома, можно нарваться на неприятности; не заходите с ним.

– Волнуетесь обо мне? – с усмешкой спросил Натаниэль. Мара действительно волновалась, но ни за что бы не призналась.

– Я волнуюсь за Билли.

– О… – почти разочарованно протянул Натаниэль. Она смотрела, как Натаниэль вместе с Билли спускался по лестнице. Натаниэль шел первым, а мальчик – за ним. Дождь прекратился, и луна, выйдя из облаков, освещала им путь. Мара еще долго смотрела, как две фигуры – высокая и низенькая – двигались по переулку в сторону улицы.

– Натаниэль? – уже издалека расслышала Мара в безмолвии ночи.

– Да?

– Если миссис Эллиот говорит со мной так, значит, она любит меня?

– Да, Билли, думаю, что любит.

– Я рад.

Мара улыбнулась.

– Я тоже рада, Билли, – произнесла она совсем тихо и прикрыла дверь.

Прислонившись к ней, она удовлетворенно вздохнула, начав массировать себе шею. Она закрыла глаза, вновь вспоминая волшебные прикосновения пальцев Натаниэля.

Удивительная вещь – массаж. Головная боль ушла. Мара могла поклясться, что никогда еще не чувствовала себя лучше.

 

Глава 19

Недели бежали своим чередом. Мара проводила много времени с Натаниэлем в цеху, помогая налаживать работу. Сырье и готовые части начали поступать на фабрику в середине октября, и Натаниэль настаивал на том, что она нужна здесь, в цеху окончательной сборки.

О той ночи, когда Чейз массажем снял Маре головную боль, ни Чейз, ни Мара больше не обмолвились ни словом. Однако память все чаще возвращала Мару к той ночи. Когда Натаниэль говорил с рабочими, он жестикулировал, и иногда эти движения напоминали ей о том чудесном массаже. Когда во время работы он ослаблял воротничок, Мара вспоминала, как он развязывал завязку у нее на шее. Сладкие воспоминания вновь относили ее к той ночи. Ей хотелось, чтобы Натаниэль снова прикоснулся к ней. «Если бы только…» – иногда шептала она.

Но всякий раз, когда Мара осознавала, что она грезит наяву, ее охватывал страх. Ужасный страх, что она влюбится в Натаниэля.

Билли стал завсегдатаем на фабрике, и Мара в душе была даже рада, что он отвлекает ее от неприятных мыслей. Мальчик выполнял ее поручения. Он помогал и тем, что играл в игрушки, называя это гордым словом «исследование», а затем давал Натаниэлю и Маре свое непредвзятое мнение.

Мара привыкла к присутствию Билли, но тяжело переживала его отказ ходить в школу. Возможно, она беспокоилась о мальчике даже больше, чем стоило бы. Но это было потому, что заботиться о благосостоянии мальчика было для Мары куда менее мучительно, чем разбираться с собственными противоречивыми чувствами. Кроме того, была одна проблема, которая не давала Маре покоя. От мальчика плохо пахло.

Фабрика на выходные закрывалась, Натаниэль уходил налаживать связи с продавцами игрушек, так что субботний день застал Мару наедине с Билли. Она оторвалась от работы и наблюдала, как он увлеченно играет с последней идеей Натаниэля – проволочной катушкой, которая непонятным образом переворачивается и начинает ползти по полу. Не так давно Натаниэль с энтузиазмом объяснял ей, как эта штука работает, но от всего этого физического вздора у Мары просто кружилась голова. В конце концов, она бросила все попытки понять и просто приняла тот факт, что проволочная катушка может двигаться сама.

Билли по-турецки сидел на полу, увлеченный игрушкой. Мальчик был одет как обычно – бриджи до колен и некогда белая рубашка, все это грязное и рваное. Мысль о том, каких паразитов таскает на себе Билли, заставила Мару действовать, но стоило ей заикнуться об этом, как он заупрямился:

– Что? Чтобы я весь окунулся? Никогда!

С этими словами он выбежал из кабинета, словно за ним гнались черти.

Мара посмотрела ему вслед и вздохнула. Билли необходимо было помыть. Она дала себе слово, что в тот же день сделает это, но мальчишка, угадав ее намерения, уже не возвратился.

Ничуть не напуганная трудностями, Мара решила на следующий день подойти к этому вопросу по-другому. Приняв ванну сама, она отправилась в Чипсайд походить по магазинам. Затем пошла искать Натаниэля и обнаружила его в лаборатории. Поприветствовав его, она показала сверток одежды.

– Привет, – ответил он и, взглянув на аккуратную стопку одежды, спросил: – Что это?

– Новая одежда для Билли, – ответила Мара, укладывая сверток на пару чистых полотенец. – Уже почти полдень, он придет с минуты на минуту. Вы его помоете?

– Я?!

– Да, – довольно решительно сказала Мара, выкладывая поверх полотенец кусок мыла. – Он пахнет невыносимо. Я это больше не выдержу. Ясно, что отец не придет за ним. Так вы помоетесь с ним?

– Но я сегодня уже принимал ванну. Кроме того, мне еще встречаться сегодня с Майклом.

Мара поставила рядом с бельем банку с керосином:

– Еще раз принять ванну для вас проблемы не составит. А я встречусь с Майклом и сообщу ему наши решения.

Чейз посмотрел Маре в глаза и понял, что она настроена в высшей степени решительно.

– Ему это не понравится.

– Очень не понравится, – подтвердила его мысль Мара.

– Но почему вы не помоете его?

– Натаниэль, мальчик слушается вас. С вами он скорее пойдет.

Со вздохом Натаниэль кивнул, признавая очевидное.

– Хорошо, – неохотно согласился он и, покачав банку с керосином, спросил: – А это зачем?

– От вшей.

– А у него есть вши? – задумался Натаниэль. Мара кивнула в ответ:

– Конечно. Вши, блохи и что там еще он нахватал. Все это надо вычистить. После этого вымойте его мылом.

– Ясно.

На лестнице послышались торопливые шаги. Это пришел Билли.

– Следите, чтобы керосин не попал в уши, – уже шепотом давала последние наставления Мара, – и, ради Бога, держитесь подальше от газовых рожков.

– Да, мэм, – ответил Натаниэль.

Прошло два часа. Мара сидела за столом, обсуждая с Майклом окончательный план выпуска продукции. В их разговор ворвался звонкий детский голосок:

– Миссис, миссис!

Мара повернула голову и увидела, как в комнату ворвался Билли. Он подбежал к ее столу и чуть не сбил ее вместе со стулом.

– Ну как?

– Хм… – изобразила замешательство Мара. – Кто это?

– Билли, это Билли, – ответил мальчик, показывая пальцем на свою грудь.

– Билли Стайлз? – покачала головой Мара. – Не может быть. Билли Стайлз никогда не носит белых рубашек, и от него не пахнет мылом.

Мальчик гордо расправил плечи:

– Теперь носит.

Мара наклонилась вперед, внимательно рассматривая Билли. Его волосы были еще влажными, но уже чистыми. Купленная ею одежда была мальчику вполне по фигуре. Даже чуть на вырост. Ботинки были так начищены, что сверкали. Мара улыбнулась:

– Да, это ты, Билли Стайлз. Теперь вижу.

– Натаниэль посадил меня в ванну и лил на голову керо… керо…

– Керосин?

Мальчик кивнул.

– Он поливал керосином и оттирал, – скорчил недовольную рожицу Билли. – Затем он наполнил ванну водой и стал мыть меня мылом. Сначала мне не нравилось, но потом я понял, что это не так уж неприятно. Натаниэль помог мне выбраться и дал одежду. Он сказал, что вы купили ее для меня. Она мне так понравилась. Спасибо, мэм, – на одном дыхании выпалил Билли.

Мара рассмеялась:

– Пожалуйста, Билли. Ты ведь будешь ухаживать за своей одеждой?

– Да, мэм.

Мара провела рукой по его волосам, отводя назад длинные пряди, завитками лежащие на лбу.

– А ты очень красивый.

– Я?

– Да, – сказала она. – Ты действительно красив.

Натаниэль стоял в дверях и смотрел. Встав, Мара посмотрела на Натаниэля поверх головы Билли. Его волосы также блестели от воды и были немного взъерошены. И также курчавились у воротничка белой рубашки.

– Вы оба, – добавила она и увидела, как расцвела улыбка Натаниэля. Поняв, что сказала, Мара выпустила руки Билли и отвела взгляд. Внезапно она поймала на себе удивленный взгляд Майкла и покраснела.

Билли дернул ее за рукав:

– Я пойду, мэм. Натаниэль берет меня в магазин за покупками.

– За какими покупками?

Натаниэль подошел к столу, и Мара заметила, что в уголках его губ все еще прячется улыбка.

– Зачем вы идете? – спросила она во второй раз. Натаниэль наклонился и практически над головой мальчика тихо произнес:

– Вы забыли купить ему нижнее белье.

Странное хрюканье с противоположной стороны стола подсказало Маре, что Майкл все слышал и сейчас сдерживал смех. Она почувствовала, как по ее щекам разливается румянец, и смутилась окончательно.

Пристальный взгляд Натаниэля был слегка насмешливым и одновременно преисполненным нежности. Выпрямляясь, Чейз спросил:

– Пойдете с нами?

Мара покачала головой:

– У меня еще здесь работа.

– Сегодня воскресенье, – напомнил ей Натаниэль. – Не работайте слишком много.

– Пока, мэм, – сказал мальчик, махнув рукой, и направился с Чейзом к двери. – Пока, Майкл.

Они ушли. Мара смотрела на Майкла. Его глаза смеялись.

– Ни слова, мистер Ловенштейн. Никому ни слова!

– Я никому не скажу, – ответил Майкл. Уже без улыбки он спросил: – Билли Стайлз? А не его ли отец Кельвин Стайлз?

– Да, Кельвин Стайлз – его отец.

– Я не знал этого, – нахмурился Майкл. – Я ничего не имею против того, чтобы он был рядом, – сказал он, откидываясь на спинку кресла. – Но правильно ли это?

– Вероятно, нет, – допустила Мара, бессильно разводя руки. – Но что мы можем сделать? Мальчик голодает. Ему не хватает внимания и заботы. Мы не можем просто стоять в стороне и ничего не предпринимать.

Майкл смотрел на нее из своего кресла напротив.

– А вы изменились, – спокойно сказал он.

Столь резкое отклонение от темы сбило Мару с толку.

– Что?

– Да, – кивнул Майкл, – действительно изменились. За те три месяца, что я вас знаю, вы изменились очень сильно. Не поймите меня неправильно, но сейчас вы не такая жесткая, как тогда, когда мы встретились в первый раз.

Мгновение Мара подумала.

– Я подозревала, что изменяюсь, – признала она. – Стала иначе чувствовать. Я чувствую… – замешкалась она, подбирая нужное слово. – Я чувствую в себе больше оптимизма.

– Натаниэль умеет вселять оптимизм. Он умеет вдохновлять людей. Когда я работал в «Чейз тойз», все боготворили его. Трудно было противостоять его энтузиазму. Когда он хочет, он может быть очень убедительным. Поверьте мне, я знаю это.

Мара знала это и без Майкла.

– Прежде вы работали на них, не так ли?

– Да, Натаниэль нанял меня главным инженером, еще когда был жив его отец, Гордон Чейз. Но когда его отца не стало, Эйдриан вначале принял меня, а потом уволил.

– Почему?

– Я еврей. А Эйдриан не любит евреев.

– Разве Натаниэль не мог помешать своему брату?

– Боюсь, что нет, – сказал Майкл, вставая. – Если мы закончили, я пойду домой. До завтра.

Мара кивнула. Она долго смотрела вслед Майклу и размышляла над тем, что он сказал. Его слова как нельзя лучше соответствовалцтому, о чем она как-то подумала пару недель назад. С тех пор как здесь появился Натаниэль Чейз, в воздухе повеяло чем-то иным. Появилось ощущение товарищества, в их коллективе укрепилась кооперация, не говоря уже о возросшем оптимизме людей.

Эйдриан не отрываясь смотрел на трех мужчин, сидящих на стульях у противоположного края длинного стола для переговоров.

– Что за жалкие цифры, – говорил он, отбрасывая в сторону листок. – Я еще три месяца назад проверял и убедился, что наши продажи растут, а не падают, как вы мне сейчас говорите.

Мужчины обменялись взглядами. Один из них нервно прокашлялся и сказал:

– Но, виконт, наши коммерческие представители все еще получают жалобы от клиентов, причем именно на наши игрушки. Многие заказчики обеспокоены, что наши игрушки слишком быстро ломаются. Сам Чарлз Хэррод лично…

– Это же смешно, – прервал его Эйдриан. – Дети играют с игрушками, вот они и ломаются. А родители, естественно, покупают новые.

– Да, но уже не наши, – указал один из посетителей, мистер Маганн. – Люди все больше убеждаются, что наше качество никуда не годится, что наши игрушки не стоят тех денег, которые мы за них хотим. Нам надо повышать качество либо снижать цену.

– И то и другое обойдется мне в копеечку. Так что это неприемлемо. Если проблемой является то, как нас воспринимают покупатели, пусть наши торговые представители работают и в этом направлении. Я плачу им.

– Из свиного уха шелкового кошелька не сошьешь, – не удержался от остроты Маганн.

Эйдриан хлопнул руками по столу и поднялся с кресла:

– Достаточно, мистер Маганн. Если вы не можете вдохновить наш отдел продаж работать лучше, я найму другого человека, который это сможет. А вам придется поискать другую работу. Это ясно?

Маганн тоже встал, а вслед за ним двое других.

– Абсолютно ясно, – ответил глава отдела продаж и вышел из зала. Мастер цеха и главный инженер последовали за ним.

– Идиоты, – простонал Эйдриан, опускаясь в кресло. – Я окружен идиотами.

Его трудностей не понимали ни Маганн, ни все остальные. Да и посвящать в них Эйдриан никого не хотел. Он прекрасно знал, где и на чем экономит, но до запланированной на апрель свадьбы с Гонорией ничего поделать не мог. Конечно, он мог бы позаботиться о лучшем качестве, но на это нужны были средства. А пока они не появились, им приходилось обходиться тем, что имели.

В дверях появился Чарлз Баррет, разрывая цепь его тягостных размышлений.

– Сэр, мистер Резерфорд хочет встретиться с вами.

– Ах да, конечно, зовите.

Кивнув, секретарь исчез в дверях. Спустя несколько мгновений он появился вместе с шедшим сзади Оуэном Резерфордом. Баррет показал детективу стул, на котором минуту назад сидел Маганн, и тихо вышел.

– У вас для меня новая информация? – спросил Эйдриан, подождав, когда закроется дверь.

– Несколько интересных фактов, – ответил детектив, поудобнее устраиваясь на стуле и открывая портфель. – Вы просили меня узнать, не испытывает ли ваш брат каких-либо производственных трудностей. Я изучил этот вопрос. Кажется, у него трудностей нет.

– Что, вообще никаких трудностей? – изумленно спросил Эйдриан, не веря своим ушам. – Работники всегда жалуются на низкую зарплату, долгие смены, несправедливое обращение.

– Был один инцидент, – ответил Оуэн, вытаскивая свои записи и просматривая их. – Да, вот. Мистер Чейз уволил мужчину за неповиновение. Это случилось вскоре после того, как он купил компанию. Зовут этого мужчину Кельвин Стайлз. По слухам, миссис Эллиот дала ему распоряжение, а он отказался его выполнять. Вроде бы он толкнул ее, вмешался Чейз и ударил Стайлза. Чейз тут же объявил ему об увольнении. Мужчина высказал несколько угроз и ушел. Но дальше эта история развития не получила. Это единственное, что я смог найти, что бы хоть отдаленно напоминало производственную проблему.

Частный детектив пересмотрел записи.

– Вашего брата, кажется, все обожают. Я слышал много хороших слов о его способностях.

О больших способностях Натаниэля Эйдриан хотел слушать меньше всего. Однако информация о Кельвине Стайлзе показалась ему очень ценной. Упершись локтями в стол, Эйдриан сжал ладони. Несколько секунд он сидел, размышляя. У него проскочила мысль: «Этот Стайлз еще сыграет свою роль».

– Что-нибудь еще? – спросил Эйдриан детектива. – А что насчет поездов?

– Как вы и предполагали, они планируют производить электрические игрушечные поезда, – ответил Оуэн. – Я слышал много разговоров о рельсах и аксессуарах.

– Рельсы и аксессуары? – Эйдриан опустил руки и подался вперед. – Что вы имеете в виду? Разборные рельсовые пути?

– Я этого не знаю, сэр. Мне самому сказали. Это довольно туманно. Я смогу сказать больше, как только они начнут производить эти поезда.

– А кто его поставщики? Вы узнали, где он приобретает детали?

– Да, сэр, – сказал детектив, открывая новую страницу. Он начал читать список имен. – Олово у Халстона, бронзу у компании «Брасс Уоркс, Конклин». Поскольку это электрический поезд, то, думаю, в комплект войдут батареи питания. Так что я поговорил и с производителями батарей. Ему их поставляет компания «Харви энд Пик».

Оуэн перевел дыхание, и Эйдриан воспользовался этим, чтобы прервать детектива.

– Все это прекрасно, мистер Резерфорд, – сказал он, вставая с кресла. Это было знаком того, что встреча завершена. – Оставьте мне список, если хотите.

Детектив положил листок на стол и тоже встал.

– Я доложу, когда узнаю больше, – сказал Оуэн.

– Давайте. Я хочу знать о его поезде любые детали. Проведите расследование, поговорите с людьми, изучите все, что сможете.

Детектив кивнул:

– Это не составит трудностей. После нескольких пинт пива в пабе мне расскажут все, что угодно.

Эйдриан уперся в Оуэна тяжелым взглядом:

– Надеюсь, мне не надо напоминать вам об осторожности, мистер Резерфорд.

– Я всегда осторожен, сэр, – ответил Оуэн и вышел.

* * *

Билли гордился своей новой одеждой. Когда на следующий день он шел по Уайтчепел-Хай-стрит к фабрике, он просто раздувался от важности. У него никогда прежде не было такой нарядной одежды, и сейчас он решил заботиться о ней, как и обещал миссис Эллиот.

Когда Натаниэль привел Билли домой, мальчик аккуратно сложил свою одежду, как учила его мама, и положил под кровать, рядом с ботинками и носками. Он залез в постель в новом нижнем белье и долго смотрел в потолок уже после того, как Натаниэль ушел. Его отец, Кельвин, пришел домой, как обычно, после закрытия паба. К тому времени Билли уже крепко спал, уставший после столь насыщенного событиями дня, проведенного вместе с Натаниэлем. Они ходили в Чипсайд, чтобы купить ему, Билли, нижнее белье. А затем Натаниэль купил ему шерстяную куртку и кепку под цвет брюк, которые выбрала для него миссис Эллиот. Когда с покупками одежды было закончено, Натаниэль купил на лотке мясную запеканку и пакет вишни. Они сидели на самом краешке, у воды, и плевали косточки в воду, глядя, кто плюнет дальше. И смотрели на проходящие вверх и вниз по течению суда.

Затем они пошли к гостинице «Линколнс инн филдс» и смотрели, как играют в футбол. Натаниэль ввязался в игру и забил гол. Они с Билли отпраздновали это мороженым. Да, хороший получился день!

Билли широко улыбался. Он свернул в переулок фабрики и замер, увидев трех мальчишек, игравших в шарики около пожарной лестницы. Его веселого настроения как не бывало. Билли решал, идти ли ему здесь или через передний вход. Тут его и заметили.

– Хорошо, что ты зашел, – воскликнул Джимми Паркс, вскакивая на ноги и вынимая сигарету изо рта. В сопровождении Дейви Боггса и Хала Сифорда он подошел к Билли. – Смотрите, а Билли Стайлз сегодня при параде!

Билли осторожно отступил назад, но убегать не стал. Это было бы трусостью. Он стоял, глядя, как Джимми приближается к нему.

Отбросив сигарету, тот посмотрел на Билли сверху вниз.

– Хм, а у Пятнистого обновка, – сказал он двум другим. – Не слишком ли для тебя?

Дейви схватил Джимми за руку.

– А ну его! Пусть идет!

– Отстань, Боггс. – Джимми стряхнул руку Дейви и показал на кепку Билли.

– Я на днях потерял такую же, – с вызовом глядя в глаза Билли, сказал он. – Наверное, ты украл ее.

– Я не крал, – сказал Билли, натягивая кепку плотнее на голову и пытаясь обойти Джимми.

Но тот сделал шаг в сторону, преграждая ему дорогу.

– Верни мне мою кепку.

– Она не твоя. – Билли почувствовал в желудке знакомый комок отвращения. Он попытался обойти еще раз, но Джимми опять преградил ему дорогу. – Оставь меня в покое!

Джимми в ответ рассмеялся и поглядел на других.

– Что я слышу! Ты уже командуешь?

– Стал начальником? – встрял Хал, но подходить не стал. Джимми стащил кепку с головы Билли и отпихнул его так, что он споткнулся.

– Сифорд прав: ты слишком зазнался.

– Она моя! – С трудом удержав равновесие, Билли попытался схватить кепку.

Но Джимми отошел в сторону, ловко уклоняясь от его руки.

– Нет, моя! – подзадорил он его. Джимми надел кепку:

– Это моя кепка. Видишь, мой размер.

Он обманывал. Кепка была ему мала, и все это видели. Видел и Билли, но это не имело значения. Если Джимми что-то хотел, то всегда брал.

Билли подпрыгнул снова:

– Отдай!

Джимми увернулся от его руки и ударил мальчика кулаком в живот. Билли согнулся. Джимми стукнул его по шее, и Билли повалился на землю. Тот поправил кепку и, насвистывая, пошел прочь.

Подняв голову, Билли смотрел вслед, переполняемый страданием и гневом. Смотреть, как Джимми уходит в кепке, которую ему купил Натаниэль, было выше его сил. С отчаянным криком он кинулся на Джимми, и они оба повалились на землю. Кепка слетела. Дейви и Хал отчаянно бросились в стороны.

– Отстань от меня, проклятый ублюдок! – закричал Джимми, когда Билли придавил его к земле.

– Моя кепка! – говорил Билли, молотя кулаками Джимми. – Ты не можешь взять ее!

Наконец Джимми перевернулся на спину и, схватив Билли, перекатился вместе с ним. Теперь он оказался сверху. Он бил Джимми кулаками куда мог достать – по лицу, ребрам и животу.

Билли сопротивлялся как мог, но против более крупного мальчика ничего поделать не мог. Он завывал и ругался. Напоследок стукнув его в живот, Джимми вскочил:

– Это моя кепка. Пятнистый, тебе повезло, что я не хочу тебя убивать за то, что ты пытался украсть у меня кепку.

Пнув мапьчика под ребра, Джимми поднял кепку и пошел к пожарной лестнице, чтобы забрать шарики, в которые они играли. Хал последовал за ним. Дейзи задержался, глядя на Билли.

– Пошли, Боггс, – крикнул ему Джимми. – Что ты там стоишь?

Дейви что-то пробормотал и развернулся, оставляя Билли Стайлза на булыжной мостовой – одного и в слезах.

 

Глава 20

Днем на фабрику Билли не пришел. За месяц это был первый раз. Пробил час, но мальчика все не было, и Мара начала беспокоиться.

Отложив бухгалтерскую книгу, в которой подводила бюджет, она отправилась искать Натаниэля в надежде, что Билли с ним. На полуэтаже она склонилась через перила, высматривая в цеху Чейза с мальчиком. Натаниэля она нашла быстро. Она не торопилась спускаться, глядя, как он жестикулирует. Вот он кивнул и кого-то подозвал движением руки – очевидно, чтобы дать инструкции.

Его пиджак висел в стороне. Натаниэль стоял, подняв руку, и лучи солнца высвечивали сквозь белую рубашку его рельефную мускулатуру. Мара вспомнила, как видела его без рубашки. Какая же у него гладкая кожа и выпуклые мышцы.

– Оставьте это там! – Громкий голос Натаниэля, вывел Мару из состояния романтического тумана. Внезапно она почувствовала себя очень глупо – забыла, зачем шла к Натаниэлю.

Натаниэль делал кому-то знак рукой, что можно поднимать. Мара подошла совсем близко и только тут заметила, что стоящий внизу Майкл таким же жестом повторяет команды Чейза.

– Вы перемещаете оборудование? – удивленно спросила Мара, когда увидела, что рабочие тянут толстые, свисающие со шкивов на потолке веревки и закрепляют крюки на одном из паровых двигателей.

– Мы полагаем, что пайку лучше вести с другой стороны котлов, – объяснил Натаниэль. – Так что паровую машину лучше передвинуть поближе к полуэтажу.

Мара смотрела, как рабочие с помощью лебедок приподняли тяжелый агрегат и, немного раскачав, опустили чуть ближе к ним.

– Да, так лучше, – согласилась Мара. Подняв взгляд, она спросила: – Натаниэль, вы видели сегодня Билли?

Чейз ответил удивленным взглядом:

– А разве он не с вами?

– Нет. Я думала, что он с вами.

Натаниэль покачал головой:

– Сегодня я вообще его не видел.

– Он бывает здесь каждый день и приходит к четверти первого, – сказала Мара. – Уже около часа, а его нет.

– Около часа? – удивленно переспросил Натаниэль. – Майкл просил меня помочь, и я немного заработался. Сейчас я посмотрю, могу ли отлучиться. Мы поищем его.

– Спасибо, но, наверное, я зря волнуюсь. Скорее всего он играет сейчас с друзьями.

Натаниэль в этом сильно сомневался. Он по себе знал, что в таком возрасте, как у Билли, завести друзей не так-то просто. Но говорить об этом не стал.

Прогулявшись до дома, где снимал квартиру отец Билли, Натаниэль не обнаружил там мальчика. Близлежащие улицы он обошел также безрезультатно. Он нашел Билли в ближайшем переулке от фабрики.

Мальчик сидел на ступеньках пожарной лестницы, свесив ноги вниз. Услышав шаги, он поднял голову. Подойдя ближе, Натаниэль заметил фиолетовый синяк, смешивающийся с родимым пятном на щеке. Губы были разбиты.

– Что случилось? – спросил Натаниэль, отмечая, что совершенно новая одежда мальчика вся в грязи, а рукав рубашки порван.

– А как вы думаете? – ответил мальчик, с болью в глазах глядя в глаза Натаниэля.

– Хм… – ответил тот, зная, что сейчас лучше ничего не говорить. Что бы он ни сказал, лучше Билли не будет. Подойдя ближе, Натаниэль сказал: – Поднимайся.

Билли лишь подвинулся влево, и Натаниэль присел рядом. Краем глаза Чейз следил за мальчиком и ждал. После продолжительного молчания Билли спросил:

– Почему они меня обижают?

– Я не знаю, – совершенно искренне ответил Натаниэль. Ему было на двадцать лет больше, но он действительно не знал ответа на этот вопрос, хотя задавал его себе, наверное, сотни раз.

– Джимми отнял у меня кепку, – сказал Билли. – Она ему мала, а он все равно захотел взять ее. – Он ударил кулаком по стальной ступеньке: – Обзывал меня! Я пытался сопротивляться, но оказался слабее его.

В неловких выражениях Билли рассказал Натаниэлю свою историю. В его расстроенном и полном обиды рассказе Натаниэль Чейз услышал голос совсем другого мальчика – собственный голос из своего прошлого.

– Я нарушил слово, – продолжал Билли. – Я обещал миссис Эллиот, что буду заботиться о новой одежде.

– Я думаю, она поймет, – ответил Натаниэль. – И, наверное, поможет привести ее в порядок.

– А какой смысл? Джимми побьет меня снова.

– Возможно.

– Но это несправедливо!

Натаниэль долго молчал. Он вспоминал о том, как часто, до того как научился драться, стоял перед директором школы в порванной и окровавленной школьной форме. Вспоминал, как часто его наказывали за драки – при том что он ни разу не ударил более сильного противника. Не имел даже такой возможности. Жизнь редко бывает справедлива.

– Натаниэль. – Голос мальчика вытащил Натаниэля из пучины детских воспоминаний.

– Что?

Билли пристально посмотрел на него:

– Помните, вы мне рассказывали о своем детстве?

– Конечно.

– Не могли бы вы научить меня драться? – решительно сказал он. – Чтобы я мог защитить себя. Научите?

Натаниэль задумался. Он должен был предвидеть, что подобное случится. Мара не одобряет драк, и почти наверняка это ей не понравится.

Нельзя было забывать и об отце ребенка. Натаниэль подозревал, что реакция Кельвина вряд ли будет доброжелательной, если он узнает, что Натаниэль помогает его сыну. А если они будут проводить вместе больше времени, чем сейчас, это более чем вероятно.

– Билли, я не уверен, что это хорошая идея.

– Но почему?

Натаниэль не хотел говорить прямо, надеясь, что мальчик поймет сам.

– Твой отец будет против.

Билли фыркнул:

– Не будет. Он всегда говорил мне, что я должен сопротивляться. Говорил, что я трус.

В этот момент Натаниэль пожалел, что не убил тогда Кельвина Стайлза.

– Нет, ты не трус, – сказал он мальчику. – Просто те ребята умеют драться, а ты нет. Вот и все. – Натаниэль покачал головой и продолжил: – Твой отец вовсе не будет против, что ты учишься драться. Он будет против, что я помогаю тебе.

– Вы имеете в виду тот случай, когда ударили его?

Натаниэль удивленно посмотрел на мальчика:

– Ты знаешь об этом?

Билли пожал тонкими плечами:

– Конечно, об этом все знают.

– А ты догадываешься, почему я сделал это?

– Некоторые утверждают, что мой отец толкнул миссис Эллиот, – ответил Билли и, помолчав, добавил: – Мою маму он иногда даже бил.

Натаниэль вздохнул. Боже, до чего уродлив мир!

– А ты знаешь, что так поступать нельзя?

– Знаю, – кивнул Билли. – Мама говорила мне об этом. А отец сказал, что вы избили его, потому что вы плохой человек.

Натаниэль не знал, смеяться ему или огорчаться. Но когда он увидел, что Билли улыбается, то невольно рассмеялся и сам.

– Могу понять, почему твой отец так думает, – признал он. – Именно поэтому ему и не понравится, что учу тебя я.

– Я не скажу ему, что мы дружим, что вы учите меня, – пообещал Билли. – Я не скажу никому. Ну пожалуйста.

– Хорошо, – согласился Натаниэль, чувствуя, что не в спилах сказать Билли «нет». – Но миссис Эллиот тоже не понравится, что я учу тебя драться. Так что не говори и ей. Я сам скажу.

– О'кей, Натаниэль, – кивнул Билли, восторженно глядя в глаза Чейза.

– Да вы сошли с ума?! – воскликнула Мара, со стуком опуская чашку на блюдце. Она сердито смотрела на Натаниэля.

Да, он был прав. Эта идея не понравилась ей ни в каком виде. Натаниэль усмехнулся, предвкушая сражение.

По утрам его радовал не только чай, но и споры. Положив на булочку сливки, он сказал:

– Вы видели, что сделали с ним ребята? Такое происходит постоянно.

– Но зачем ему учиться драться? Почему бы просто не уйти?

– Это не всегда возможно. Страдает его гордость, и он научится противостоять мальчишкам. Ему нужно становиться мужчиной.

Это Мару не впечатлило.

– А не слишком ли рано? Ему же только восемь. Кроме того, умение драться не делает мальчика мужчиной.

– Не делает. Но факт остается фактом. Его регулярно бьют. И если он уходит – это мало помогает. Билли должен уметь постоять за себя. Этому надо учиться.

– Лучше бы он учился читать, – возразила Мара, решительно поблескивая своими серыми глазами. – Он должен ходить в школу, а не драться с хулиганами в глухих переулках.

– Согласен. Но он не хочет идти в школу. И вы бы не захотели, если бы вас все дразнили. Сначала ему надо развить уверенность в себе.

– А умение драться даст ему уверенность? – спросила Мара и сама же ответила: – Нет.

– Что-то я не припоминаю, чтобы вы возражали, когда я встал на вашу защиту, – указал Натаниэль. – Это была тоже драка.

Мара зарделась и опустила взгляд на руки в перчатках.

– Тогда было все иначе.

Натаниэль секунду выждал, только для того, чтобы полюбоваться на ее румянец.

– И в чем же было отличие?

– Вы дадите впечатлительному молодому человеку неправильные установки в жизни, – сказала она, поднимая обеспокоенный взгляд. Она пристально посмотрела в глаза Натаниэлю: – Вы научите его плохому.

– Но я же не научился плохому, когда был мальчиком. Я обещал Билли, что научу его давать обидчикам отпор, и сделаю это, – твердо сказал Чейз. – Вы хотите, чтобы я нарушил обещание?

Мара закусила губу:

– Нет.

– Я постараюсь внушить ему, что драка – это последнее средство, к которому следует прибегать, чтобы защитить себя или кого-либо другого.

Со вздохом Мара отложила разломанную пополам булочку, стряхнула крошки с пальцев и начала:

– Я не думаю…

– Натаниэль? – ворвался в комнату крик, а вслед за ним в кабинет вбежал Майкл. – У нас проблема.

– Что такое?

– Мы не получили олово. Оно должно прибыть этим утром. Подвозят обычно в девять часов. Прошло уже полчаса. Я обеспокоен.

Натаниэль посмотрел на Мару:

– Разве Халстон не обещал подвезти олово утром?

– Обещал, – ответила она, вставая с кресла. – Я схожу к нему лично и все узнаю.

– Напомни им, что если они не смогут вовремя выполнять заказы, то есть и другие поставщики олова, которые с радостью будут иметь с нами дело.

– Не волнуйтесь, скажу. Скорее всего это лишь временная задержка.

Но задержка оказалась значительной. Час спустя Мара возвратилась из лондонского отделения Халстона и все рассказала.

– В понедельник? – воскликнул Натаниэль, отрываясь от настройки конвейера, над которым они с Майклом колдовали. – Через пять дней!

– Кажется, у них проблемы в шахте в Корнуолле, – пояснила Мара. – Они приносили извинения, но раньше чем через пять дней не смогут.

Мара покачала головой и добавила:

– Скорее мы не получим ни у одного поставщика.

Натаниэль вздохнул.

– Без олова мы не сможем сделать ничего. Мы неминуемо отстанем.

– Догоним, – пообещал Майкл. – Где-нибудь выкроим время.

Натаниэль не был в этом так уверен. Он прекрасно помнил, как задержки и неудачи обрушили прежний его бизнес. От ожидания худшего у Чейза закружилась голова, но он решительно стряхнул с себя наваждение. «Совпадение, всего лишь совпадение», – сказал он себе твердо.

 

Глава 21

Натаниэль сдержал обещание и начал учить Билли драться. За неделю он показал то, чему когда-то учил его Донован. Билли узнал, как отбивать удары с любых направлений, как и куда бить.

Воскресенье выдалось на славу. Был погожий солнечный день, какими богат конец октября, и Натаниэль решил преподать Билли урок иного рода.

Чейз попросил миссис О'Брайен упаковать для пикника ленч, сходил в Чипсайд и купил несколько вещей, в том числе и большую картонную коробку. Вернувшись в комнату, он принялся за работу. Когда все приготовления были закончены, Натаниэль уложил все в коробку и спустился вниз. Захватив корзину с ленчем, Чейз пошел к фабрике. Устроившись на ступеньке пожарной лестницы, он ждал Билли. Когда мальчик пришел, Натаниэль объявил ему, что они берут на пикник и миссис Эллиот. Затем открыл коробку и показал содержимое Билли.

Хотя особой необходимости не было, Мара свое воскресенье проводила в кабинете. Натаниэль ни минуты не сомневался, что найдет ее там. Отдав мальчику коробку, он взял корзину с едой и пошел следом. Когда Чейз появился в кабинете, мальчик как раз ставил коробку на стол Мары.

– Смотрите, что делает Натаниэль, – сказал Билли.

– Правильно говорить «что сделал Натаниэль», – поправила его Мара и, вставая, заглянула в коробку.

Стоя в проеме двери, Натаниэль смотрел, как Мара приподняла деревянный каркас и с сомнением разглядывала его.

– Что это?

– Это воздушные змеи. У них есть веревки и вообще все, что надо. Смотрите!

Билли вытащил из коробки моток веревки и показал Маре.

– Мы собираемся запускать воздушного змея. Это потрясающе!

Мара подняла взгляд и посмотрела на Натаниэля в дверях. Ее губы растянула улыбка.

– А, и пикник тоже. Уверена, вы хорошо проведете время.

– Вы идете с нами, – решительно сказал Натаниэль. – Сегодня хороший день для запуска змея.

Когда Мара уже открыла рот, чтобы возразить, он добавил:

– Если вы не пойдете с нами, некоторые из кулинарных изысков миссис О'Брайен пропадут. Вы ведь не хотите этого?

Эта детская ловушка, которую подложил Натаниэль, вызвала у Мары улыбку.

– Конечно, не хочу, – ответила она с улыбкой и положила воздушного змея обратно в коробку. – Пойдемте.

Втроем они сели в кеб и поехали в Уэст-Энд. Через тридцать минут они стояли у самой воды озера Серпентайн в центре Гайд-парка. Натаниэль снял пиджак, закатал рукава рубашки и достал из коробки один из воздушных змеев. Затем он поставил в коробку корзину со снедью и начал рассказывать Билли, как запускать змея.

Прикрыв глаза рукой от яркого солнца, Мара смотрела, как радостно мальчик носится по траве. Блики играли на поверхности озера. Мальчик бежал, бежал, пока ветер не поймал воздушного змея и он не полетел сам, вырвавшись из рук Билли.

– Посмотрите, миссис, – крикнул Билли, показывая на змея. – Он летит!

Мара мельком взглянула на небо и перевела взгляд на Натаниэля. Он стоял в десятке футов от нее и с улыбкой смотрел, как ветер уносит воздушного змея.

Мара поймала себя на мысли, что этот человек получает удовольствие от самых простых вещей: булочки со сливками, игрушечные поезда и воздушные змеи, воскресный день в парке… Когда-то она думала, что он похож на Джеймса, но теперь знала, что это совершенно не так.

В отличие от бывшего мужа Натаниэль был человеком решительным. Чейз не только мечтал, но и много работал, для того чтобы эти мечты свершились. Однако он мог и отложить работу, чтобы запускать вместе с мальчиком воздушного змея. Мара подозревала, что Натаниэль решил устроить пикник не только ради удовольствия Билли, но и ради своего удовольствия. «Делу – время, потехе – час. Это про него», – подумала она.

Натаниэль тем временем вернул змея обратно и помог Билли запустить его еще раз. Мара сидела на траве и смотрела, как по просеке вязовой рощицы бегут мальчик и мужчина.

– Отпускай его! – крикнул Чейз, и Билли разжал руку. Встречный ветер поймал змея и под радостные возгласы мальчика и Натаниэля начал поднимать его все выше. – Разматывай катушку, – сказал он Билли. – Так он полетит выше.

Как только у Билли начало получаться вести змея, Натаниэль отошел к Маре и поднял с ящика пиджак.

– Наверное, ему сейчас весело, – сказала Мара. – Я вот только смотрю, и мне уже весело. Это хорошая идея – запускать змея.

Натаниэль вытащил из коробки второго воздушного змея и, улыбнувшись, помахал им.

– Ваша очередь.

– О нет. Я предпочитаю смотреть.

Чейз покачал головой:

– Нет, так не пойдет. Когда-нибудь вы должны попробовать.

С этими словами Натаниэль протянул ей руку. Мара сняла плащ и шляпу и взяла Натаниэля за руку. Они пошли к огромному вязу – Маре предстояло запустить воздушного змея.

– Сначала надо разбежаться, – давал указания Натаниэль. – Когда вы почувствуете, что ветер сам тянет его вверх, отпускайте.

Мара вздохнула и побежала. Билли запустил змея с первой попытки, а у нее не получилось. Когда она отпустила воздушного змея, он кувыркнулся и упал в нескольких футах позади нее.

– Что я сделала не так?

Поднимая змея, Натаниэль ответил:

– Если вы хотите отправить его в воздух, надо бежать быстрее.

Мара со вздохом посмотрела вниз.

– Вам легко говорить, вы не носите юбку.

Натаниэль посмотрел на подол ее черной юбки и сказал:

– О, я понимаю. Давайте я сделаю это за вас.

– Нет, – решительно ответила Мара и взяла змея. – Я хочу попробовать снова.

Она набрала в грудь побольше воздуха и побежала. Натаниэль бежал рядом и смотрел на нее. Оторвавшись от руки Мары, воздушный змей поймал поток и взлетел ввысь.

– Освобождайте веревку! – крикнул ей Натаниэль.

Прочная хлопчатобумажная нить заскользила между пальцами Мары. Воздушный змей стал подниматься. Когда он оказался высоко в небе, Натаниэль и Мара остановились.

– Вы сделали это! – воскликнул Натаниэль. Подняв голову к небу, Мара улыбалась; она была счастлива.

– Да, у меня получилось! – засмеялась она. – Это было чудесно! Я могу попробовать еще? – Ветер трепал ее волосы, рассыпая длинную челку на лоб и глаза. Свободной рукой Мара отбросила волосы назад. – Я потеряла свой гребень, – запыхавшись, сказала она.

– Я найду его, – предложил Натаниэль. – Следите за змеем, чтобы он ни за что не зацепился.

Чейз отправился на поиски потерянного гребня, а Мара попыталась следить за воздушным змеем. Но как она ни старалась, ветер все равно отнес его к высоким вязам. Веревка запуталась в ветвях, и змей повис в кроне дерева.

Спустя пару минут к Маре подошел Натаниэль. Он посмотрел на воздушного змея, запутавшегося в ветвях, и, глядя на Мару, с шутливым осуждением сказал:

– Полет продлился не долго.

Мара улыбнулась с немного виноватым видом:

– Жаль. Но я ведь в первый раз запускаю змея.

– Это не оправдание, – шутливо сказал Натаниэль. Посмотрев на Натаниэля, Мара спросила:

– Нашли гребень?

– Нет.

Это был маленький обман. Гребень лежал у Натаниэля в кармане. Чейз любовался прекрасными длинными волосами, развевавшимися на ветру, и не хотел, чтобы их снова собрали в тугой узел.

Однако его желанию не суждено было сбыться. Мара положила моток с веревкой на землю и принялась заплетать косу.

Повернув голову, она обнаружила, что Натаниэль не сводит с нее глаз. Их взгляды встретились. Руки Мары замерли, а глаза расширились. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Натаниэль понял, что Мара догадалась о его чувствах, и отвел глаза.

– Мы не можем оставить змея там, – сказал он, нарушая затянувшееся молчание.

Мара поняла намерения Чейза, когда он сделал шаг к дереву.

– Вы собираетесь залезть? – спросила она с легкой тревогой в голосе.

– Конечно, – ответил Натаниэль. Одним быстрым движением он подтянулся и начал карабкаться вверх.

Закусив губу, Мара наблюдала, как Натаниэль приближается к белеющему квадратику воздушного змея. Через несколько минут змей был освобожден, и Натаниэль сбросил его вниз.

Не отводя глаз, Мара смотрела, как Натаниэль начал спускаться вниз. Вот его нога скользнула по ветке, и Мара почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Натаниэль схватился за ветку над головой и долго, бесконечно долго, висел на ней, восстанавливая дыхание. Затем продолжил спуск.

Но на землю он не спрыгнул. Вместо этого он устроился на самой низкой ветке, всего в нескольких футах выше головы Мары, и начал вглядываться в даль.

– Я отсюда вижу Кенсингтонские сады, – сказал он через плечо. – Давайте устроимся на пикник здесь. Шикарный вид.

«Опять он меня дразнит, – подумала Мара. – С ним всегда все так сложно!»

– Натаниэль, пожалуйста, спускайтесь оттуда.

Чейз вместо этого повис, зацепившись ногами за ветку. Его лицо оказалось прямо напротив лица Мары.

– Так вы тоже выглядите прекрасно, – сказал он и добавил: – Только немного иначе.

«Да… – подумала Мара, – этот мужчина явно безумен». Она сделала шаг навстречу, и теперь ее лицо было всего в нескольких дюймах от лица Натаниэля.

– Спускайтесь, пока не упали и ничего себе не сломали.

– Сильно сомневаюсь в этом, – ответил он. – Этот сук всего лишь в восьми футах от земли.

Это Мару не успокоило.

– Натаниэль… – начала она.

«Шутник!» Даже сейчас, когда он висел вверх ногами, в его глазах сидела дразнящая усмешка. Прежде чем Мара успела что-либо понять, Натаниэль качнулся вперед и украдкой сорвал с ее губ поцелуй. Столь же быстро он качнулся обратно.

– Вам надо отойти.

Губы Мары все еще покалывало от быстрого и горячего прикосновения. То, что Натаниэль говорил с ней, Мара поняла не сразу.

– Что?

– Если вы хотите, чтобы я спустился, то должны отойти с дороги.

– О, конечно.

Мара сделала пару шагов в сторону, Натаниэль одним движением корпуса поднялся, ухватившись рукой за шершавую поверхность ветки. Его ноги скользнули вниз, и вот он уже стоял на земле. Пригладив свои взъерошенные волосы, он обернулся и улыбнулся Маре той успокаивающей улыбкой, которую она так любила.

– Все живы-здоровы. Давайте есть.

– Никогда больше такого не делайте, – сказала Мара, но счастливая улыбка невольно тронула ее губы и нужной строгости не получилось.

– Такого обещания я дать вам не могу, – ответил Чейз, взяв из руки Мары моток веревки. – Если бы представилась возможность, я это сделал бы снова. Я нахожу это… весьма приятным.

Не отводя взгляда от Мары, Натаниэль рывком освободил веревку, и вот уже ее конец волочился к ним по траве.

Чейз намотал веревку на моток и, уже серьезно глядя на Мару, произнес:

– Я никогда не даю обещаний, которые не могу сдержать.

Сопровождаемый ее пристальным взглядом, Чейз пошел к Билли, который все еще держал своего змея в воздухе.

Натаниэль оставил Мару у двери гостиницы и, передав ей корзинку с продуктами, отнес вместе с Билли воздушных змеев на фабрику, а затем проводил мальчика до дома. Проходя мимо паба «Кингз хэд», Чейз замедлил шаг. Он подумал, а вдруг Кельвин Стайлз сейчас там?

Если и не в этом, то в другом – на углу Голстон-стрит. Хотя Натаниэль отводил Билли домой каждый день, он Кельвина ни разу не видел. Билли говорил, что его отец проводит в пабах все вечера.

Натаниэль стоял у входа в паб и думал о том, чтобы войти и поговорить с Кельвином о его сыне. Но вряд ли от этого мальчику будет лучше.

Вздохнув, Натаниэль пошел дальше. Он знал, что слишком сильно вмешивается в жизнь Билли. Он не был ему отцом, но его подмывало вести себя с ним так, словно Билли его сын.

Пока Кельвин Стайлз не обнаружил их дружбу. Однако тайное всегда становится явным. Натаниэлю не хотелось думать о том, что будет потом.

Проходя вдоль стены фабрики, Чейз заметил свет в окне кабинета и остановился. «Наверное, Мара там», – подумал он.

Поднявшись наверх, он обнаружил, что Мара сидит, склонившись над бухгалтерской книгой. Она была настолько поглощена работой, что даже не услышала, как вошел Натаниэль. Чейз не смог сдержать улыбки.

Сейчас она напоминала школьницу за выполнением уроков. Натаниэль смотрел на нее и вспоминал, как ее волосы развевались по ветру, как она смеялась, когда змей поднимался в небо. Он вспоминал выражение её глаз, когда урвал тот мимолетный поцелуй.

Вздохнув, Чейз вошел в кабинет. Мара подняла взгляд.

– Если не ошибаюсь, я проводил вас до комнаты? – спросил Натаниэль.

Мара опять уткнулась в бухгалтерскую книгу перед собой.

– У меня осталась работа. Надеюсь, вы не забыли, что я потратила целый день, запуская воздушного змея?

В ее голосе было столько обвинения, что Натаниэль едва сдержал улыбку. У Мары в жизни все было взвешенно и размеренно. Если она провела пару часов, забавляясь со змеем, то такое же количество времени она должна провести за работой. Натаниэль поклялся себе, что когда-нибудь сможет убедить ее, что жизнь не сводится к приходу-расходу.

Натаниэль подошел к столу и просто стоял. Он ждал, не произнося ни слова. Ему нравилось просто смотреть на Мару. Наконец она подняла голову:

– Что?

– Ничего.

Чейз улыбался, глядя на нее, и от вида ее хмурого, раздраженного взгляда улыбка становилась все шире. Сняв пиджак, он кинул его на спинку кресла.

Мара подняла взгляд:

– Вы что-то хотите?

«Да, конечно, да!»

Но Натаниэль ответил:

– Нет.

Мара опять склонилась над работой. Однако через несколько секунд подняла голову:

– Натаниэль, что вы там стоите как изваяние?

Чейз обошел стол и встал рядом с Марой.

– Так лучше?

Мара нахмурилась еще больше.

– Нет. Пожалуйста, уйдите. Я не могу работать, когда вы стоите над душой.

– Не можете? Жаль, – ответил он, но не сдвинулся с места. На самом деле он нисколько не сожалел.

«Мара старается казаться сильной и независимой, но достаточно одного поцелуя, – подумал Натаниэль, – как она вновь становится уступчивой и мягкой».

– Кажется, я влюбился в вас, – сказал он.

Эффект оказался обратным. Мара нахмурилась и отодвинулась от стола.

– Это не смешно!

– Вы правы, – сказал Натаниэль, наклоняясь ниже. – Мне не до смеха.

– Вы сошли с ума!

Мара встала с кресла и обошла стол, осторожно поглядывая на Чейза.

– А разве люди сходят с ума от любви?

Мара скептически хмыкнула, однако по глазам было заметно, что она в панике.

– Ерунда.

– Вы не верите мне? – Натаниэль сделал шаг ей навстречу. Мара отступила.

– Вы сумасшедший!

– Верно, – признал Натаниэль.

Мара попыталась его обойти, но Натаниэль загнал ее в ловушку, приперев к стене.

– Хотите знать почему? – Ответа ему не требовалось. – Все из-за вашего лица.

До крайности удивленная, Мара уставилась на него:

– А что с моим лицом?

Натаниэль слегка наклонил голову, словно стремился придать своим словам рассудительность.

– Во-первых, подбородок.

Мара упрямо подняла подбородок:

– И что с ним?

– Он упрямый. – Наклонившись, Натаниэль поцеловал ямочку на ее подбородке. – Очень упрямый. И нос.

Мара с беспокойством смотрела на него.

– А с ним что?

Натаниэль провел пальцем по ее носу сверху вниз.

– Он классически прямой, но… кончик нахально курносый. – Он поцеловал кончик носа. – Вот тут.

Губы Мары задрожали.

– Не надо…

– И наконец, ваши губы… – с самым серьезным видом продолжил Натаниэль, нежно проведя пальцем по губам Мары. – Так и хочется их поцеловать.

Положив руку на шею, он наклонил ее голову. Их губы соприкоснулись, прежде чем Мара, слегка ойкнув, убрала лицо.

– Не надо, не смейтесь надо мной!

– А почему вы постоянно думаете, что я смеюсь? – спросил Натаниэль. – Как я могу доверять вам, если все, что я делаю, подвергается сомнению и необоснованному осмеянию?

Мара приняла глухую оборону.

– Я вас не осмеиваю, – раздельно произнесла она.

– Еще как осмеиваете, – сказал Натаниэль. Он поцеловал ухо Мары и почувствовал, что она вся дрожит. – И еще спорите со мной, постоянно спорите.

– Может, это потому, что вы выжили из ума? – ответила Мара. Голос ее слегка охрип. – Вы говорите не то, что думаете, дарите в июле рождественские подарки и, вися на дереве вверх ногами, сообщаете мне, что я прекрасна. Так ведут себя только безумцы.

Натаниэль намного подался назад и внимательно посмотрел на нее.

– А вы много понимаете в женской красоте? Да, вы прекрасны, даже когда я смотрю на вас вверх тормашками. Знаете ли, нелегко увидеть красоту, когда смотришь на женщину в таком ракурсе. Например, представьте себе королеву вверх ногами или…

Из горла Мары вырвался непонятный звук – то ли она смеялась, то ли это был придушенный крик отчаяния.

– Не надо, – умоляла она. – Не заставляйте меня смеяться. Я не хочу чувствовать это снова.

– Снова чувствовать что? Вы боитесь влюбиться в меня?

Мара проскочила под рукой Натаниэля.

– Жизнь и так сложна. Так что я не могу влюбляться в вас.

Натаниэль развернулся к Маре и смотрел, как она почти бежит к двери. Да, он действительно напугал ее. Но сделанного не воротишь.

– Снова убегаете. Боитесь, да?

– Да, – крикнула Мара, останавливаясь на полпути к двери и поворачиваясь к нему. – Да, боюсь!

Натаниэль сделал шаг к ней, словно приближался к пугливой лани:

– Чего вы боитесь, Мара?

Ее лицо исказилось мучительной неуверенностью.

– Всего. Боюсь чувствовать и не чувствовать. Боюсь того, что останусь одна, и боюсь довериться другому. Боюсь вас. Что случится со мной, когда вы уедете? А вы обязательно покинете меня, ведь я недостаточно хороша собой. – Мара качнула головой. – Боюсь, что не сумею удержать вас рядом.

Натаниэль увидел, как заблестела на ресницах и сорвалась вниз слезинка. Да, он определенно любил эту женщину. Любил ее мягкую и чуткую натуру, которая скрывалась под ледяной оболочкой. Его приятно забавляла та бравада, которой Мара пыталась скрыть свою уязвимость. Чейз задавался вопросом, как человек может быть настолько жестким и хрупким одновременно.

– Я знаю, что вы боитесь, Мара, – мягко сказал Натаниэль. – Знаю, потому что сам боюсь. Мне больно смотреть, как, убегая, вы замыкаетесь в себе. Вы мысленно возвращаетесь в закрытые от всех потаенные глубины, и это придает вам уверенность в себе. Ведь там вас я уж точно не достану. Неужели вы этого не видите?

Натаниэль сделал шаг вперед, желая стать той броней, которая защитит эту женщину.

– Но мы не можем провести всю свою жизнь в страхе, вечно боясь чего-то. Нам всем, Мара, дается шанс. Шанс любить и быть счастливым. Я не собираюсь покидать вас. Я не хочу, чтобы вы страдали.

– Покинете! – воскликнула Мара. – Сейчас не хотите, но потом обязательно покинете. – Она схватила с крюка плащ и надела его. Оглянувшись через плечо, она неестественно сдавленно закончила: – Я не могу позволить себе влюбиться в вас. И не хочу, чтобы влюблялись вы!

Стремительно повернувшись, она выбежала из комнаты.

– Поздно, слишком поздно, – ответил Натаниэль.

Кельвин Стайлз еще не был пьян. Он потягивал лишь пятую пинту пива. Сделав пару глотков, он ущипнул за ляжку симпатичную официантку, а затем присоединился к нестройному хору моряков, затянувших какую-то песню.

Пение смолкло так внезапно, что Кельвин не сразу услышал наступившую тишину. Весь паб замолчал. Подняв голову, Стайлз увидел, что все посетители смотрят в сторону двери. Посмотрел и он. Там стоял лакей в богатой ливрее, на его лице была гримаса отвращения.

Стайлз нахмурился. Он вообще не любил тех, кто ставил себя выше других. А этот тип явно нездешний. Как он дерзнул морщить здесь нос, прикидываясь существом высшего порядка, только потому, что был в позолоченной ливрее и носил в карманах несколько шиллингов, а не пенсов?

Сопровождаемый взглядами посетителей «Кингз хэд», лакей прошел к барной стойке и что-то сказал бармену солидным низким голосом. Тот кивнул в сторону его, Стайлза.

Лакей прошел через зал и остановился у его столика.

– Кельвин Стайлз?

Хотя лакей спрашивал, было видно, что это лишь акт вежливости.

Кельвин усмехнулся.

– Да, – ответил он. – А вы, черт побери, кто?

Лакей бросил на стол монету в одну гинею и посмотрел в глаза Кельвину.

– Мой господин хочет поговорить с вами. Он ждет снаружи.

Стайлз секунду смотрел на золотую гинею на столе, затем пожал плечами и, взяв ее, положил в карман.

– Следуйте за мной, – сказал лакей.

Стайлз прошел вслед за ним к ожидающему их крытому кебу на углу. По отделке Кельвин догадался, что такой кеб мог принадлежать только очень богатому человеку.

Открыв дверь, лакей жестом пригласил Стайлза пройти внутрь. В кебе сидел белокурый красивый джентльмен. Губы Кельвина скривились в презрительной усмешке.

– Мистер Стайлз, я хотел бы нанять вас для одного дела, – произнес джентльмен, сверкнув белоснежной улыбкой.

Стайлз выпрямился на кожаном сиденье. Как только заговорили о работе, все презрение куда-то испарилось.

– Я хочу, чтобы вы сделали для меня одну работу, – продолжил джентльмен. – Оплата будет очень хорошей.

Спустя двадцать минут Стайлз возвратился в паб «Кингз хэд» и потратил всю золотую гинею на выпивку, предвкушая, что скоро у него будет много таких.

Подняв пинту, он мысленно поприветствовал госпожу Удачу. Кельвин любил подраться, а тут еще представилась возможность расквитаться. Он давно не был так счастлив.

 

Глава 22

На следующее утро Мара проснулась с улыбкой на лице. Она сидела на кровати и вспоминала, как бежала по траве со змеем в руках, а волосы ее свободно развевались на ветру. Еще пару месяцев назад она бы о таком и не мечтала.

Она так долго держала себя в строгости, а вчера в парке – впервые за много лет – смеялась, была беззаботна и действительно счастлива. И все это из-за Натаниэля. Или благодаря ему.

До того как Чейз появился в ее жизни, дни проходили просто, предсказуемо… и безрадостно. Потом он, нахальный, полный энтузиазма и желания жить, подобно вихрю ворвался в ее судьбу и открыл ее разум новым идеям. Натаниэль заставил ее пересмотреть свои прежние взгляды и настроил ее сердце на новые чувства. Как много в жизни прошло мимо нее! Сейчас Мара чувствовала, словно внутри ее что-то подспудно растет, подобно тому как росток пробивается к солнцу.

Она вспомнила перевернутое лицо Натаниэля, и ее губы невольно растянулись в улыбке. Только Натаниэль мог выкинуть такое – поцеловать ее, вися на дереве головой вниз. Только он без особенных раздумий мог сказать, что любит ее.

Мара больше не улыбалась. Она наклонилась вперед и обняла руками колени. А вдруг Натаниэль имел в виду совсем другое? Ведь чувство любви ощущаешь совсем иначе. Любовь просто так не приходит. Не сваливается на голову как манна небесная. А вдруг?

Мара думала о Джеймсе. Пыталась вспом