Второй верхний предел

Гуркало Татьяна Николаевна

Такс, аннотацию повторять не буду. Кто не знает, это писалось под впечатлением от «Блич». Это не фанфик, хотя при желании похожих героев найти можно. Здесь присутствуют нестареющие маги, склонные искать приключения, бегать по крайне опасным горам с мечами и часто находящие смерть, не шибко умный интриган тоже есть, еще разноцветные сектора, белые плащи, грудастая блондинка и специфический юмор, который мне, автору, кажется смешным. Так же здесь есть пьянки, нестандартно появившийся на свет парень, герои, которые хотят казаться идиотами, хотя таковыми не являются и прочие странноватые личности. Ага, и если верить некоторым читателям, в книге присутствует АТМОСФЕРА. Точно выяснить, какая именно атмосфера, не удалось. Еще здесь практически нет любовной линии, хотя несколько парочек в процессе таки оразовалось. Сей «шедевр» не новый, просто собран в общий файл по просьбам желающих прочесть с удобством. Вычитка начата, но не закончена. Если кто-то пожелает помочь с поиском ошибок-опечаток, буду очень благодарна. В общем, я предупредила.

 

Миров множество, точнее, неизвестное количество. Они подобно перламутровым пластинкам из раковин нанизаны на нить-существование, на концах которой завязаны узлы. С одной стороны — внизу — узел-поглощение, с другой — вверху — узел-хаос, он же бесконечная возможность созидания. И называются эти пластинки — пределами. Внизу живут демоны. Чем ближе к узлу, тем они сильнее, неповоротливее и голоднее. Им необходимо есть, любая поглощенная энергия и чужая плоть тут же превращается в их материю, чтобы через мгновенье начать растворяться в ничто и, если верить некоторым философам, отправиться к верхнему узлу, чтобы спустя много много времени и событий опять быть съеденной демоном.
«Отрывок из вводной лекции для старших школ Верхнего и Нижнего Города»

Вверху обитают те, кто желает получить форму, любым способом, или хотя бы переделать уже существующее. А посередине находятся люди, которые сочетают в себе оба начала, просто в разных пропорциях. Некоторые из людей — маги — умеют пользоваться обеими силами, нижней принося жертвы, верхней позволяя силе изменять жить в себе. Другие не умеют ни того, ни другого, ибо место, где могла бы поселиться частично свободная верхняя сила, у них пусто. А несвободной слишком мало, едва хватает для того, чтобы быть живым. И на защиту материи от изменяющего хаоса ее не хватит.

Где-то на самом верху, где люди с пустотой уже выжить не смогут, настолько они там будут чужды, поселились маги. То ли изгнанные, то ли сбежавшие, то ли вытолканные миром, которому надоело слишком быстро меняться.

Мир, в котором они живут, наверное, огромен, как и любой из миров. Но людей мало и в чужие миры они ходят чаще, чем за пределы долины, в которой был изначально построен Город. Бродить по чужим мирам безопаснее, чем по окружающим долину горам. Слишком уж много там странных тварей, на которых почти не действует магия, ибо они сами большей частью — хаос, и гораздо меньшей — материя. А еще в этот мир любят забредать демоны. Выше они, как и люди, подняться не могут. Там для них слишком уж неподходящая среда обитания. А в этом пределе еда ненамного менее энергетически ценна и съеденного хватает на продолжительное время.

Итак, долина.

Уютная, давно уже безопасная, насколько что-то может быть безопасным в во втором пределе сверху, вытянутая и похожая очертаниями на человеческую ладонь. Средний палец немного длиннее, чем нужно для пропорциональной кисти и поэтому, вероятно, не поместился в пространство между горами. Он пробил в скалах широкий каньон и уперся в море. Или в океан. Других земель в этих водах пока никто не находил.

Подобно линии сердца ладонь-долину пересекает бездонная пропасть — Разлом — отделяя Верхний Город, более защищенный и старый, от Нижнего, сравнительно нового.

Разлом, если верить исследователям, просто разрыв пространства, незакрывающийся портал в самый верхний предел, а может даже не в один, в котором людям уж точно делать нечего. От того, что там обитает, научились защищаться еще в ту пору, когда Город жался к горам, а в пропасть заглядывал отдельные смельчаки.

Море в этом мире лживо и непостоянно. В нем можно плыть. Можно попасть в воды других миров, не сразу это заметив. А можно раз за разом возвращаться к родному берегу, потому что кто-то на корабле не желает отправляться в плаванье.

А горы… Горы опасны и, похоже, бесконечны. Пущенные на разведку птицы и ветра, так и не нашли того места, где они меняются на что-то другое. Даже к морю можно попасть только по каньону-пальцу.

Вот в таком месте однажды был построен город. Построен приблудными магами, которые сначала просто выживали, а потом решили обживаться, делая место своего обитания уютным и защищенным. Надо бы сказать, что к этому они приступили с размахом и неторопливостью людей, у которых впереди целая вечность. Ибо к тому времени они уже знали, что живя в долине вряд ли смогут умереть от старости. Миру не нравилось медленное угасание и в нем было слишком много свободной силы, которая не спрашивая хозяев раз за разом возвращала все утраченное.

Город рос. Скалы под ним оплетались силовыми нитями, завязаными на присутствие людей и превращались в артефакт накапливающий энергию и отдающий ее человеку, который может мгновенно влить ее как в защитный полог над городом, так и в атакующее плетение, способное смести с пути даже довольно сильного демона. Однажды этой энергии стало слишком много, город разделился на черную половину и белую, и таких людей стало двое. Спустя еще время половинки стали называть секторами и к ним присоединился синий. Потом был красный, желтый, зеленый…

Итак, город рос. Количество людей черпающих силу для защиты и атаки из артефакта увеличивалось и их маленькие армии тоже становились больше…

Зачем им армиии? Так некоторых тварей из гор и большую часть демонов магия может только задержать. А убивать их приходилось заостренным металлом, который держат человеческие руки…

 

Рыжий щенок Арая

Оплавленные края камней. Пепел, устилающий ущелье, все, что осталось от высоченной светло-зеленой травы и разлапистых кустарников. Обвалившийся склон, метрах в десяти впереди, словно здесь ворочался кто-то большой. И странный запах. Горелое железо и что-то приторно сладкое, с легким привкусом свежей крови.

— Демон, — уверенно сказал Ленок. — Примерно второго класса, относящийся к огненной стихии. Он ушел сам. Просто не смог удержаться. Здесь слишком близко вода, за тем обвалом вообще на поверхность выходит. Да и красный гранит хорошо глушит доступ к силе. Наверное, он след потерял.

Арай кивнул. В демонах он разбирался плохо. Детям белого металла это попросту не дано. У каждой палки есть два конца. С одной стороны те, в ком спит серебро, неподвластны силе нижних пределов, они могут защитить от взгляда демона толпу народа простым своим присутствием, но с другой стороны они никогда не смогут почуять демона, которого не видят.

— Он ушел довольно давно. Просто, никто раньше не наткнулся на следы его появления. Нам здесь делать нечего, — решил Ленок. — Забирай своего щенка и пошли домой. Ты мне еще бутылку красного должен. Заодно отпразднуем, что на этот раз не пришлось за этим созданием нижних пределов бегать по всем горам.

Арай опять кивнул. Он вообще не многословная личность. Должно быть, со стороны парочка Ленок плюс Арай смотрятся довольно занятно. Зеленый командир молчалив и величественен. Фиолетовый — суетлив, болтлив и всегда весел. Влияние стихий. Белый металл сила спокойная и несуетливая. Вода, тем более зимняя, сила изменчивая, в какой-то мере покоряющаяся обстоятельствам, но готовая взбунтоваться в любое мгновение. Да и с ростом беда какая-то. Арай под два метра, Ленок едва метр шестьдесят. Разговаривать удобно только на некотором расстоянии. Какая нелегкая заставила их столь тесно сдружиться?

Тошиминэ Айя ползал по завалу и занимался чем-то непонятным. Он ненадолго замирал, пытался расковырять отдельные камни, что-то мешающее ему сдвинуть, пристально что-то рассматривал, едва не засовывая нос в очередную щель. Мальчишка как никогда походил на охотничьего пса потерявшего след. Щенок Арая, иначе и не назовешь. Пес, который обожает своего хозяина. Будь у мальчишки хвост, он бы при приближении своего командира вилял ним изо всех сил, а так приходилось ограничиваться обожающим взглядом и готовностью исполнить любую команду. При этом мальчик умудрялся не казаться дураком. Собственно, он им и не был. Арай никогда бы дурака не сделал своим третьим помощником, даже самого преданного дурака во всех пределах.

Нашел щенка Арай в каком-то сожженном силой селении. Там то и выжили всего двое. Двенадцатилетний пацан, рыжий и зареванный, и древний хромой старик, потративший на спасение себя и правнука последние жизненные силы. Старик едва не отдал концы, когда Арай вывел спасшихся из подвала и показал, что осталось от города, населения в котором было около двадцати тысяч. Остались горы пепла и скелеты самых прочных в городе зданий. Что там произошло, так и осталось загадкой, ни старик ни мальчик ответа на которую не знали. Спасенных Арай привел с собой в долину. Будь мальчишка постарше, а дед помоложе, он бы вывел их к ближайшему селению людей и с чистой совестью забыл об их существовании. Но эту парочку бросить не смог. Благо, в обоих жила сила, позволяющая им жить во втором верхнем пределе.

Старик долго не прожил, едва дотянул до тринадцатилетия своего правнука, официально позволив тому самостоятельно принимать решения, признав тринадцатилетнего пацана взрослым. А Тошиминэ прижился в доме Всадников Ветра, был принят в семью, да так и остался рядом с Араем. Он оказался демонски талантливым ребенком. Так что никого не удивило, когда в семнадцать лет он получил звание седьмого помощника командира Зеленого Сектора, а к двадцати двум был уже третьим. Дом Всадников Ветра мог гордиться своим приемышем, что он и делал, периодически одаривая непохожего на темноволосых Лонэ, рыжеволосого парня то собственным небольшим домиком, чтобы было куда девушку привести, то долго хранившимся в семье без дела мечом, потому, что Тошиминэ неожиданно для всех смог его пробудить, то правом говорить от имени дома Всадников Ветра, что вообще ни в какие ворота, потому, что кроме главы дома этим правом на тот момент обладали только Арай и две его племянницы, лучшие целительницы долины. Леноку очень хотелось узнать, каким своим деянием Тошиминэ Айя заслужил это право, и почему у целой кучи благородных Лонэ не возникло желания его по-тихому прибить? Такими темпами в скором времени семью дома Всадников Ветра будут представлять две фамилии — Лонэ и Айя. Одни темноволосые, другие рыжие. Замечательный контраст.

К чести Тошиминэ он никогда не пользовался своими преимуществами и имел прекрасные отношения, как с представителями благородных домов, так и с выходцами Нижнего Города. Его могли и презирать и ненавидеть, но настоящего врага нужно было еще поискать и вряд ли бы его нашли. Такой себе паренек, неуступчивый, но неспособный на подлость, временами излишне шумный, но умеющий быть убийственно серьезным. Всецело преданный командиру Араю Лонэ.

Арай помахал в воздухе рукой.

Тошиминэ вскинул голову, кивнул, в последний раз к чему-то принюхался и ловко запрыгал по обвалившимся камням, спеша на зов своего командира. Ленок так бы не рискнул. У него не было того чутья, позволяющего щенку Арая находить безопасный путь где угодно. Он даже по болоту мог бежать как по обычной дороге, ничуть не опасаясь провалиться в трясину. Дар.

— Что-то случилось? — спросил Арай, наверное, заметил в поведении своего щенка что-то не совсем обычное.

— Нет, — неуверенно ответил тот, зачем-то оглянувшись на обнюханные камни. — Просто там огня не было, склон порушил не демон.

— Отдача, — сказал Ленок.

— Аааа, — глубокомысленно протянул Тошиминэ.

Он был рад такому простому объяснению. Словно Ленок только что избавил его от необходимости придумывать какую-то похожую на правду ложь. Странно.

Впрочем, это не важно. Щенок все равно расскажет обо всех своих находках Араю. Он всегда все ему рассказывает. Переживать не о чем. Возможно, у мальчика просто сбились чувства из-за побывавшего здесь демона. Он же не Лонэ, на него демонская магия действует, как и на всех, в ком не спит серебро.

Ленока ждали выигранная в споре бутылка вина и давно заслуженный отпуск, на целых десять дней, который он дал себе сам и на время которого намеревался сбежать от подчиненных и забыть об их существовании. Настроение у него было чудесным. Портить его не хотелось. Наверное, поэтому он в тот момент не обратил внимания на многие мелочи, способные в дальнейшем облегчить ему жизнь. Один только отрешенный от мира взгляд щенка Арая мог натолкнуть на мысли о грядущих неприятностях. Такой взгляд у Тошиминэ Айя означал, что мальчишка принял какое-то непростое для себя решение и теперь пойдет по избранной дороге до самого конца. Самое страшное, что он не спешил об этом решении рассказать Араю. Просто молчал. Рассматривал что-то внутри себя и молчал. Почему этого не заметил Арай не понятно тем более. Может и заметил, но по каким-то одному ему ведомым причинам решил предоставить мальчишке полную свободу. О чем после пожалел, или сделал вид, что пожалел. Арай — это Арай. Всех его помыслов не дано узнать даже создателю пределов.

Сбежать от подчиненных получилось, в чужой предел. В котором точно случайно не наткнешься на собственного помощника, смотрящего на нетрезвого командира с неодобрением и надеждой. Почему-то эти помощники поголовно убеждены, что Ленок существует для того, чтобы одобрять их действия. И намеки на то, что ему оно неинтересно, да и им пора научиться принимать решения самостоятельно, не беспокоя его по любому пустяку, почти всегда игнорировали.

Неделя отпуска пролетела быстро, незаметно и приятно. Насколько Ленок помнил, они что-то праздновали, но пусть будут все прокляты, если он знает что. Повода для празднования вроде бы не было. Зато были смеющиеся женщины, добрейший вышибала, дважды помогавший Леноку забраться по крутой лестнице на второй этаж к снятой кмнате, и какой-то залетный шуллер, бить которому лицо было сплошным удовольствием.

А потом пришла милая девушка — курьер от совета — и веселье пришлось сворачивать. Оказалось, не только бестолковые помощники не способны обойтись без загулявших командиров. Вроде бы мудрым старейшинам они тоже могут в любой момент понадобиться. Потому что, внутренние дела вояк из секторов совета не касаются, у мудрых и великих проблем с договорами в чужих пределах хватает. Но это вовсе не значит, что они будут спокойно сидеть и наблюдать за переполохом в Городе.

В общем, послали девушку с требованием вернуться и разобраться, не уточнив с чем именно, но непременно срочно.

И вот, приходят два не шибко трезвых командира в долину, а она стоит на ушах. И из-за кого бы вы думали? Правильно. Виноват в происходящем один единственный человек — рыжий щенок Арая. Который, таинственным образом, растворился в воздухе.

Дзиннннь!

— Осторожно, — болезненно взвыл командир Фиолетового Сектора. Каждое дзинь в его голове непонятным образом усиливалось и долго билось внутри черепа, заставляя болеть зубы. Ему хотелось умереть.

— Извините, — отозвался кто-то.

Дзиннннь!!

Тут же раздалось с другой стороны.

Ленок застонал. Теперь ему хотелось убить всех своих помощников. Они же просто издеваются. Вымещают свое раздражение на, ни в чем не повинном, командире. Да как они смеют?

Приходилось прилагать нечеловеческие усилия, чтобы сдержаться и никого не избить. Злость висела вокруг него легким маревом. Злость на всех. На флегматичного Арая, легко отмахнувшегося от всех проблем, на себя, пьянь несчастную, на неловких помощников, неспособных обойти осколки светильников, на проклятого молокососа, неожиданно для всех сбесившегося и начавшего разрушать долину.

То, во что превратилась белая комната после нашествия Тошиминэ, впечатляло. Целого не осталось ничего. Было разломано даже то, что разломать невозможно в принципе. Битые стекла, перепаханный непонятно чем пол, вывороченные светильники и куски стен, от мебели вообще остались одни щепки. Но это ерунда. Самое страшное, что мальчишка сумел превратить в щебень камни сферы. Все двенадцать. Всего за четырнадцать секунд, которые понадобились охране услышавшей шум, чтобы выломать дверь. Скорее всего, даже быстрее, ему же потребовалось какое-то время, чтобы приготовить портал перехода, в который он столь лихо запрыгнул на глазах изумленной стражи.

Талантливый мальчик.

Где же эту сволочь носит и зачем ему понадобилось разносить белую комнату? Чем она ему помешала? Он что, с ума сошел?

Ленок пнул подвернувшийся осколок, зазвеневший как колокола в столице королевства Белая Земля, злобно плюнул ему вослед и решительно зашагал к выходу. Ничего они здесь не найдут. Мальчишка же следопыт. Лучший в долине. Значит и следы скрывать он умеет лучше всех. Тем более прошло целых два дня. Если что-то и было, оно давно из этой комнаты исчезло. Следы высокоуровневых заклинаний так долго не держатся, быстрее исчезают только колебания от высокой волны. Благодарение всем богам, что мальчик хотя бы этого не умеет.

— Объявляйте всеобщий розыск! Легко мы его не найдем! — рявкнул маявшимся без дела у входа курьерам и не оглядываясь пошел домой.

Почему именно он должен искать проклятого щенка и пытаться разобраться в его действиях? Почему Араю позволили самоустраниться? Отдохнуть. Полечить больную голову. Они же вместе пили, так почему к Араю столь трепетное отношение? Не из-за привязанности к мальчишке же на самом деле. Плевал Арай на привязанность, когда дело касается безопасности долины. Он родного брата едва не убил, когда тот умудрился притащить за собой песчаного духа, а тут какой-то приемыш.

Ленок громко выругался и пнул стену.

Подчиненные переглянулись и, похоже, пришли к выводу, что их любимый командир окончательно съехал с катушек. Хорошо, хоть сочувствовать вслух никто не рискнул. Рискнувший имел все шансы оказаться в больнице с множественными переломами, да и то в лучшем случае.

День начинался хуже некуда и у Ленока было стойкое ощущение, что этот день запросто перерастет сначала в неделю, потом в месяц, а потом и в целый год.

Предчувствия редко его обманывали.

Это пугало.

Рысь скользила по крышам легкой тенью. Иногда замирала, пропуская мимо себя суетливых человечков, иногда ускорялась, спеша добежать до очередного укрытия, способного спасти бедную кошку от пристальных взоров поисковиков.

Отчаянный прыжок с белой крыши на зеленую и опять тихое скольжение. Еще немножко. Еще совсем чуть-чуть и будет надежное укрытие. Там можно будет поспать. Подремать. Чутко. Видеть сны и быть готовой в любой момент сорваться с места и побежать.

Тошиминэ Айя раскачивался в паутине, болтал в воздухе ногой и лениво следил за кошкой. Хорошо. Тихо и спокойно. Рысь в человеческом теле знает что делать, ее не найдут и не поймают. В паутине можно висеть целую вечность. Жаль, что скоро придется попросить кошку уснуть и самому выбраться в реальный мир. Рысь недостаточно разумна, чтобы понять, что происходит вокруг нее, что меняется, что в том мире неправильно.

Видеть свое тело со стороны было странно. Как и понимать, что в этом рыжеволосом, по хищному изящном и нечеловечески ловком парне сейчас Тошиминэ Айя нет. Тело целиком и полностью принадлежит лесной кошке, которая почему-то легко бегает на двух ногах, хватается за потоки силы перед очередным прыжком с крыши на крышу и способна в случае крайней необходимости сплести простенькое заклинание. Удивительно.

У кошки не было памяти. Она не знала куда и зачем бежит. Ей нравился сам процесс. Направлял кошку Тошиминэ, изредка прикасаясь к ее сознанию и тут же пугливо прячась в глубинах подсознания, пока никто из сильных не засек всплеск его мыслей. Рысь на крышах не заметят. Она для них не существует. Да и не умеют они замечать сознание животных. Тошиминэ в этот убедился давным-давно.

Как хорошо, что о кошке не знает никто. Даже командир Арай. В первую очередь командир Арай.

Впрочем, Арай многого не знает. Тошиминэ с раннего детства научился хранить некоторые секреты даже от самых близких людей. Не потому, что не доверял. Для того чтобы в какой-то момент вытащить очередной маленький секрет из его укрытия и сделать ситуацию непредсказуемой. В непредсказуемых ситуациях Тошиминэ чувствовал себя действительно сильным. Он плохо планировал, поэтому ему проще было разрушить планы всех вокруг и просто действовать по обстоятельствам. Как сейчас.

Прыжок. Бесшумное приземление и тут же слиться с тенью. На крыше двое. Маленький человек, от которого веет холодом и большой, который пахнет спокойствием.

Не шевелиться. Не пытаться слушать. Рысь все запомнит, потом услышанное кошкой можно будет извлечь из ее краткосрочной памяти. Да и вряд ли эти двое говорят о чем-то важном. Они просто ругаются. В очередной раз.

Тошиминэ закутался в паутину с головой, скрыв от внешнего мира малейшие следы своего сознания и замер, дожидаясь, когда командирам надоест выяснять отношения и они разбегутся по своим секторам, нести бремя долга.

Ждал, наверное, целую вечность. Кошка потихоньку меняла положение тела, умудряясь не издавать ни малейшего звука, даже одежда не шуршала. Командиры выясняли отношения. Ленок, кажется, кричал. Арай отвечал спокойно и величественно. А виноватый в очередной ссоре рыжий щенок качался в паутине, почти растворившись в великом ничто. Таким образом можно было перестать существовать. Или уснуть на целое тысячелетие, превратив свое тело в сгусток силы. Только это скучно. Жизнь гораздо интереснее вечного сна.

Наконец Леноку надоело кричать и он гордо удалился, напоследок окинув своего лучшего друга презрительным взглядом. Арай в ответ пожал плечами и тоже ушел. Он прекрасно знал, что обида командира фиолетовых долго не продлится. Рассыплется пушистыми снежинками и разлетится по всему миру. Или вовсе растает, как сосулька под взглядом солнца.

Тошиминэ досчитал до двух тысяч, стянул с головы паутину и в очередной раз коснулся сознания рыси.

Как хорошо, что он не умеет ничего планировать. Сейчас бы пришлось срочно менять все планы. А так просто придется бежать в другую сторону. В конце концов, поспать можно и на дереве, а вот забрать меч, даренный семьей, и подвески оставленные дедушкой нужно обязательно. Они еще могут пригодиться, артефакты все-таки и сильные. Если Арай их запечатает, на взлом придется потратить столько времени, что проще сразу отдать себя в добрые руки совета и надеяться, что наказание будет не очень суровым.

Арай резко остановился и вскинул голову.

— Что еще? — недовольно проворчал Ленок.

Сначала этот придурок не дал нормально поругаться, потом пришлось его ждать, кипя от злости и желая, чтобы Арай провалился вместе со своими принципами, теперь он опять останавливается посреди дороги. Напарничек. Проще было искать щенка самому. Жаль, что проклятый Лонэ неспособен нормально скопировать сущность своего любимчика и по-человечески поделиться этим ощущением с поисковиками. У него еще и хватило наглости заявить, что это невозможно в принципе, что малыш Тошиминэ слишком разный в разные моменты жизни. Демоны нижних пределов.

— Тошиминэ. — сказал Арай.

— Где? — подобрался Ленок.

— На крыше. Появился на долю мгновения и тут же пропал. Если бы я о нем не думал, я бы даже не заметил.

— Он что, скачет из портала в портал? Твой щенок вообще нормален? — удивился Ленок, другого объяснения он попросту не видел. — Впрочем, какая разница. Вперед! — завопил он, и побежал, показывая подчиненным пример.

Поисковая команда Фиолетового Сектора дружно рванула по лестнице вверх. Арай величественно пошел следом. Он был уверен, что никого они на крыше не найдут. Никого и ничего. Они плохо знают Тошиминэ, поэтому им в голову не приходит, что малыш появился только потому, что мог легко исчезнуть, не оставив за собой следов.

Он почти не ошибся.

Порталом на крыше даже не пахло. Так что вопрос с таинственными незаметными перемещениями Тошиминэ остался открытым. Но следы были. Очень странные следы.

— Здесь кто-то долго лежал, — заявила светловолосая четвертая фиолетовых, дотронувшись до укрытого тенью места, за пятиугольником накопителя света. — Минут двадцать, не меньше.

— Тошиминэ?! — удивился Арай, на таком незначительном расстоянии он не мог не почувствовать мальчика. Что-то здесь не так. Сильно не так.

— Не знаю. Не похоже. Вообще на человека не похоже, — тряхнула головой девушка. — Хотя и след вашего третьего тоже есть. Слабый совсем. Словно он прикоснулся к этому месту и тут же исчез. Причем, он сюда не шел, он тут, просто появился, на этом самом месте. Ничего не понимаю.

— Нечеловек исчез тогда же? — заинтересовался Арай.

— Немножко позже.

— Куда он делся? — спросил Ленок. Он не чувствовал ни щенка Арая, ни каких-либо посторонних следов. Оставалось утешать себя тем, что следопыт не его специальность.

— Не знаю, — светловолосая поводила над тенью рукой. — Может он летать умеет?

— Тошиминэ? — удивился Ленок.

— Тот, который не человек.

— Что-либо летающее давно бы заметили, — рассудительно сказал Арай. — Скорее он умеет затирать за собой след, или умеет не оставлять его. Перекрывает следы своего пребывания какой-то магической дрянью с очень быстрым временем распада, вот след и исчезает вместе с ней. Но в этом случае придется признать, что на крыше лежал все-таки Тошиминэ.

— Почему? — заинтересовался Ленок.

— Он умеет бежать по паутинке. Сплетает под ногами нити силы, наступает только на них, а через мгновение они расплетаются и бесследно исчезают в окружающем пространстве. Найти его след после этого невозможно. Мы пробовали, даже камни странников у совета выпрашивали. Все что нашли, слабое его присутствие.

— Спятить, — искренне восхитился Ленок. Бегает по паутинке. Это же надо. Беда подобных заклинаний в том, что их зачастую использовать может один единственный человек на все пределы. У всех остальных повторить не получится, даже у тех, кто в десять раз сильнее этого мальчишки. Такое необходимо придумать самому и научиться пользоваться тоже без чужой помощи. Вот это щенок. — В нечеловека он у тебя тоже превращаться умеет?

— Не знаю, — сказал Арай.

— Как это не знаешь? Он же ходил за тобой как привязанный.

— Он за мной, а не я за ним, — отмахнулся Арай, впадая в задумчивость.

— Как ты можешь не знать таких вещей о своем третьем помощнике? Он все тебе выбалтывал.

— Не все. Думаю, он знает и умеет множество вещей, о которых мне ничего неизвестно.

— Как это неизвестно? Ты что, ненормальный? Ты обязан знать.

— Не обязан. И пытать своих подчиненных я не собираюсь. Если они чего-то мне не говорят, значит, у них есть на это веская причина.

— Придурок, — Ленок был в полном восторге, в полнейшем. Арая хотелось придушить.

— Я знаю куда он пошел, — пришел к какому-то выводу зеленый командир.

— Куда? — вяло поинтересовался Ленок, подозревая, что он опять упустил какую-то мелочь. Очень важную мелочь.

— Забрать свой меч. Я же решил его запечатать. Я тебе говорил, на этом самом месте, — и все обычным флегматичным тоном, не спеша и не суетясь. Говорил на этом месте, а мальчишка лежал в нескольких метрах и внимательно слушал.

— Проклятье! — взвыл Ленок. — Шли сообщение, чтобы его перехватили. Чего стоишь, идиот? Мне, что ли твоим подчиненным отдавать приказ?!

— Это невозможно, — сказал Арай.

— Что невозможно?! Почему невозможно?

— Ловчая сеть, — Арай указал на что-то в воздухе.

Ленок присмотрелся и действительно увидел сеть. Простенькое такое заклинание, запрещенное к использованию законом, способное как перехватывать ментальные сообщения, так и взрываться, коснувшись материальных вещей. Щенок осмелился развесить здесь сеть. Тоненькую, неряшливо сплетенную, висящую кривовато. Но самую настоящую и очень большую. Пока будешь такую обходить, а тем более убирать, боясь что-нибудь в процессе повредить, щенок успеет забрать меч и испариться. Проще бежать без всяких сообщений, а сеть поручить профессионалам.

— Откуда у него сеть? — устало спросил Ленок. Ему демонски надоело удивляться.

— Сплел, наверное. У него много свободного времени, — Арай не удивлялся. Он своим щенком гордился.

— Она у него одна?

— Откуда мне знать?

— Спятить, — сдался Ленок. Даже ругаться неохота. — Чего стоим?! — рявкнул на своих подчиненных. — Вперед! В Белый Сектор! К Дому Всадников Ветра!

На этот раз Арай побежал вместе со всеми, хотя прекрасно понимал, что они уже опоздали. Они опоздали еще в то мгновение, когда Тошиминэ исчез с крыши.

Переступить через ниточки, не видимые человеческими глазами, но хорошо ощущаемые всеми кошачьими чувствами.

Где-то здесь есть нечто очень ценное для того, кто спит рядом.

Пахнет неправильным металлом.

Россыпь кружочков, звездочек и крохотных цветочных лепестков на черном бархате. Красиво. Яркие, разноцветные, вкусно пахнущие чем-то съедобным, а внутри тот самый неправильный металл. Металл, который умеет менять реальность. Страшно и весело.

Все эти спрятанные внутри цветного лака вещички нужно было аккуратно развесить на вещи называемой браслет, с помощью крошечных крючочков, очень осторожно, не спутать порядок и назначение. Иначе что-то может не получиться. Что именно, рысь не помнила, да это и не имело значения. Просто так хотел легкий, как дуновение ветерка человек, дающий жизнь.

Браслет закрепить на запястье и несколько раз им тряхнуть, чтобы цветные вещички проснулись, запомнили запах человека.

Потом найти меч. Единственный живой меч среди кучи неживого металла развешанного по стенам. Подманить его. Убедить, что хозяин спит где-то внутри стоявшей перед ним кошки. Позволить обнюхать собственные руки и покорно стерпеть порез. Погладить. Спрятать внутри сплетенного из кожи чехла, надежно скрывшего меч от внешнего мира.

И неожиданно для себя понять, что немножко не успела. Самую малость. Как жаль. Теперь придется будить того, кто спит рядом.

— Меч исчез, — сказал Арай.

— Что?! — не понял Ленок.

— Он взял Лезвие Грома и куда-то его спрятал. Меч словно исчез из этого мира, — сказал Арай.

— Проклятье.

Какого демона этот излишне талантливый мальчишка ходил с повязкой третьего помощника? Да он сильнее и умнее первого помощника фиолетовых. Это же обман. Арай всех обманул, позволил недооценивать этого щенка.

— Сежедэ сильнее Тошиминэ. Хасамин умнее. На самом деле Хасамин умнее целого совета, — отстраненно сказал Арай.

Он что, мысли читает?!

— Где ты их только берешь? — возмутился Ленок.

— Не знаю, — сказал Арай, прикосновением ладони открывая ворота Дома семьи Всадников Ветра. — Они сами откуда-то берутся. Главное вовремя их заметить и оценить. Иначе они теряют веру в себя и начинают бездельничать. Вообще, с ними сложно.

— Я заметил.

— Тошиминэ появился. Плохо.

— Появился? — тупо переспросил Ленок. Чем дальше, тем меньше он понимал. Ему стало казаться, что на самом деле он давно сошел с ума и только сейчас это заметил. — Почему плохо? Ты же сам сказал, что он меч взял. Куда уж хуже?

— Когда он его брал, я Тошиминэ не чувствовал, словно меч исчез сам по себе. Сейчас я его чувствую. Он в левом крыле, в своей комнате.

— И что? — заинтересовался Ленок. Размышления Арая его всегда удивляли. Иногда казалось, что всем было бы лучше, если бы этот молчун вообще никогда рта не раскрывал.

— Насколько я понял, в том странном состоянии, в котором я его не вижу, он почти теряет связь с силой. Поэтому его и не могут отыскать. Все поисковики на самом деле настраиваются на силу человека.

— Да?! — удивился Ленок.

— Да.

— И что?

— Он без связи с силой только и может убегать и прятаться.

— Десять тысяч проклятий, — все понял Ленок.

Сейчас щенок Арая покажет зубки и всех покусает. Если вспомнить во что превратилась белая комната, лучше сразу искать укрытие. Они же не смогут ответить ему тем же. Им никто не разрешал разносить город.

Щенку тоже не разрешали, но ему на это плевать.

— Синяя звезда, красное солнце, лепестки черной розы, устилайте дорогу сквозь день и ночь.

Риск? Конечно риск. Это вовсе не дает абсолютной защиты. Это дает скорость, частично смазывает силу, растягивая ее хвостом на половину города, что очень затруднит его ловлю, и не помешает ею пользоваться. Просто убегать уже поздно. Это ничего не решит. Не поможет узнать, что все-таки происходит в Долине Средоточия, решить, кого нужно убить, а кому необходимо довериться. Время он уже потянул. Задуматься заставил. Пришла пора поднять панику и заставить врага плюнуть на все планы. Ввергнуть город в хаос, в котором так приятно плавать. Это заставит врага действовать. Немедленно. Пока он не готов. Пока его возможно выследить. А потом будь что будет. Честь выше жизни, долг ценней спокойствия, вера сильнее убеждений.

— Дева непостоянства, прими своего брата, позволь стать частью твоей сути.

Потом будет плохо и больно. Потом от силы почти ничего не останется. Ненадолго. Максимум две недели. Но это будет почти смерть.

— Желтое солнце, зеленая звезда, белые лепестки, позвольте взойти на небо. Сын облаков и света, поделись со мной своей силой.

Слова на самом деле не имеют значения. Они помогают представить тех, у кого просишь помощи. Всего лишь. Представить, сосредоточиться на образе и почувствовать их присутствие.

— Белая звезда, черное солнце, алые лепестки, поющие песнь зова, почувствуйте мою кровь, позовите тех, кто сплел на ней судьбу. Незримый глас воли моего бога, позволь мне стать выше этого мира.

Звериный бог, добрый бог. Он никогда не наказывает своих зовущих сильнее, чем они того заслуживают. Звериный бог, честный бог, он никогда и никому не обещал спасения. Спасать придется себя самому. Впрочем, можно и не спасать. Возможно, потом никакого спасения не захочется. Иногда смерть наилучший выход.

Красивое будет самоубийство. Громкое.

Его услышали и ответили.

Подвески приняли истинную форму, став просто сгустками чужой силы, браслет растворился в их сиянии и впитался в кожу, превратившись в темную полосу татуировки, с точками цветных вкраплений.

Пора.

Дом Всадников Ветра казался бесконечным.

Коридоры, коридорчики, повороты, лестницы. Остановиться, снять защиту. Как малыш мимо нее включенной прошел? Лестница вверх, лестница вниз, поворот, коридор, запертая дверь. Подождать пока она узнает Арая и соизволит открыться. Опять защита. Не дом, а сплошная ловушка для чужаков. Нежилая часть, заполненная хламом. Так будет быстрее. Если бежать осторожнее. Если не спотыкаться и не падать. Опять лестница. Да сколько здесь людей живет? Двадцать три члена семьи и четырнадцать слуг. В этой громадине? Ах, гости… Вы что, собираетесь здесь жителей небольшого города поселять? И зачем вы запихнули несчастного мальчишку так далеко? Сам захотел. Ненормальный. Коридор, лестница, коридор. Лабиринт какой-то, а не дом. Ах, так и задумано. Чтобы враги заблудились. Здесь скелеты пропавших без вести членов семьи и слуг нигде не валяются? Что, не пропадали? Как странно. Уже левое крыло. Чудесно. И где комната твоего щенка? Как это которая? У него их сколько? Половина крыла? Вы ненормальные, зачем мальчишке столько комнат? Ах, гости, и как я мог забыть. Психи, помешанные на гостеприимстве.

Разбудить силу, вплести в нее россыпь возможностей дарованных звериным богом, пошевелить пальцами, чувствуя, как под рукой дрожит воздух и шагнуть вперед, выпуская силу из себя. Сейчас ее нельзя жалеть. Пожалеешь, она тебя сожжет. За все нужно платить. Опустошение тоже расплата.

А потом Ленок почувствовал, услышал и увидел. Сполна. Весь мир сразу. Кто-то рядом заорал от боли, кто-то потерял сознание.

— Какого демона делает твой щенок?! — завопил командир фиолетовых.

Мир вокруг колыхался и расплывался, не в силах пропустить сквозь себя поток чужой воли. Воли чего-то большего, чем демон первого порядка.

— Он попросил помощи, — флегматично сказал Арай.

— У кого?!

— У бога.

— Ты хочешь сказать, что твоего мальчишку боги слушаются?

— Только один. Бог леса. Тошиминэ из рода тех, кто даровал в его руки свою судьбу. Он имеет право просить помощи.

— Спятить. Что ты собираешься делать?

— Ничего, — спокойно ответил Арай. — Сейчас я ничего не смогу сделать. Никто не сможет. Нужно подождать, пока мальчик стабилизирует поток.

— Долго ждать?

— Нет.

Воздух вибрировал, хлестал по щекам и постепенно успокаивался. Скользил мягкими волнами, ластился как кошка. А потом пришла тишина и ощущение тепла. Мир странным образом стал светлее и ярче. Хотелось кричать и смеяться.

— Все, пошли, — сказал Арай.

Вот оно какое, присутствие бога. Понятно, почему ради такого ощущения некоторые люди способны годами молиться в храме.

Арай пошел, сохраняя невозмутимость и спокойствие. Ленок поплелся следом, смутно понимая, куда и зачем они идут. За спиной кто-то хихикал, словно укурился какой-то дрянью. Откуда-то слышались рыдания и отчаянные вопли. Лучше бы рыжий щенок демона позвал.

Идут.

Идут!

Идут!!!

Близко!

Слишком близко!

В голове тоненько звенело. Мир плавно пошатывался. Немного мутило.

Тошиминэ опирался спиной о стену и ждал. У него будет только один шанс на то, чтобы покинуть этот дом. Его нельзя упустить.

Забудь о слабости, собери волю в кулак и действуй, вопреки всему. Тебе ведь пока больно не стало. Боль придет позже. Обязательно придет. Но это будет нескоро.

Дверь открылась от легкого толчка, и в оружейную вошел тот, на кого смотреть сейчас совсем не хотелось.

— Командир Арай, — склонить голову и постараться выпрямиться. Все ведь не так плохо.

Потом вошел тот, кто не мог не прийти.

— Командир Ленок, — легкий кивок, чужому командиру кланяться не обязательно.

Потом протиснулись знакомые и незнакомые люди, с глупыми лицами, странными улыбками и непониманием в широко раскрытых глазах.

— Достойные меча, — очередной кивок для всех остальных.

Вежливым нужно быть всегда. Это помогает сосредоточиться.

— Тошиминэ, что ты делаешь? — устало спросил Арай.

— Я не могу тебе сказать, — вежливый ответ и спокойная улыбка. Собраться, второго шанса не будет.

— Почему?

— Я не могу тебе сказать.

— Когда сможешь?

— Когда будет поздно что-либо исправлять.

— Как далеко ты намерен пойти?

— Так далеко, как смогу.

— Хорошо, — сказал Арай. — Тогда я остановлю тебя здесь и сейчас.

— Хорошо, — сказал Тошиминэ и оттолкнулся от стены.

Нет, он не полетел, он просто прыгнул, вложив в прыжок всю скопившуюся за несколько долгих секунд силу. Не только кошка умеет отталкиваться от силы. У человека это тоже получается, в тот момент, когда к силе примешивается отчаяние.

Кулак скользнул по скуле, сдирая кожу, и отбросил командира Арая на висевший рядом с дверью щит. Ленок увернулся, но не успел ничего предпринять. Тошиминэ легко оттолкнулся от двери и врезался в его подчиненных, половина из которых все еще не могла понять, на каком свете находится. Дальше просто. Дальше пронестись как ветер по коридору, прыгнуть в окно, и вместе с осколками полететь вниз. Приземлиться, оттолкнуться, перекатиться, гася скорость, тут же вскочить на ноги и нырнуть в густой кустарник, начинавшегося под этим окном леса.

Потом бежать, петлять, заметать следы и наконец, вернуться в город. Ему нельзя покидать этот город. Нужно искать, пока не стало поздно.

Ленок ругался. Вдохновенно и от всей души. Как никогда до этого.

— Он же был зеленый!

Поток ругани и проклятий на голову рыжего щенка.

— Как человек в таком состоянии может сотворить такое?

Проклятья на головы всех богов вместе взятых.

— Он им кости поломал.

Еще одна порция мальчишке и отдельно его командиру.

— Он вообще человек?

— Он попросил помощи у бога и ему помогли, — флегматично отозвался Арай.

Ленок выдал ему еще порцию ругани.

— Ненавижу! — кого именно ненавидит, командир Фиолетового Сектора уточнять не стал. Он не знал, кого ненавидит больше. Рыжего щенка с его проклятыми тайнами, требующими разрушений. Арая с его побитой физиономией, как всегда спокойного и невозмутимого. Богов, помогающих разным мальчишкам в их безумных начинаниях.

— Произошло что-то очень плохое, — сказал Арай.

— Куда уж хуже.

— Ты не понимаешь, — в голосе Арая неожиданно появилась печаль. — Ты ведь не знаешь, что такое помощь бога. Прадеду Тошиминэ такая помощь стояла жизни, но позволила спасти правнука от силы, стершей с лица земли целый город.

— Твой щенок намерен издохнуть?

— Не знаю. Надеюсь, что все не настолько плохо. Но силу она из него вычерпает полностью, вне зависимости от результата.

— Потом восстановится, — отмахнулся Ленок.

— Восстановится, — не стал спорить Арай. — Знаешь, как это больно, когда вместо привычных потоков в тебе появляется пустота?

— Нет.

— Я знаю. Мне хотелось умереть. Отец меня связывал, а сестры по очереди сидели рядом, чтобы я ничего с собой не сделал.

— Я не стану жалеть твоего щенка, — огрызнулся Ленок.

— Он не нуждается в жалости. Я просто пытаюсь понять, что его заставило такое с собой сотворить.

— Может он не знает.

— Он знает. Он и меня видел и своего прадеда. Кому знать, как не ему?

— Нужно сказать Ритке. Может она что-то почувствует или придумает. Она умнее нас с тобой, — предложил Ленок.

Ему хотелось что-то делать. Он физически не мог здесь сидеть, дожидаясь отчетов от поисковых групп. Он отлично понимал, что ничего эти группы не найдут. Если раньше Тошиминэ не было нигде, то сейчас он был везде. Одновременно. Размножился на тысячи маленьких рыжих щенков и обозначил свое присутствие, где только мог. Сволочь.

— Нужно, — согласился Арай. Ему тоже необходимо было действовать. Он все еще надеялся спасти мальчишку от него самого. Вот тебе и Холодный Арай, бесчувственная глыба льда.

В городе творилось демоны знают что. Поисковые группы бессмысленно носились по улицам, иногда сталкиваясь между собой. Казалось, ребята преследуют невидимок, которые постоянно ускользают в последний момент. К группам постепенно подключались все, кто счел себя свободным от обязанностей, добавляя хаоса и бессмысленности действиям. Над городом поднималась паника. Даже не верилось, что все это сотворил один единственный человек. Напугал он всех своими просьбами о помощи.

Тошиминэ скорее всего сидел в каком-то тихом уголке и с восторгом наблюдал за происходящим. Ленок на его месте делал бы именно это. Наблюдать за посеянной тобой паникой, это ведь так приятно. Ленок не понимал только одного, почему командиры секторов не пытаются привести своих подчиненных в чувство? Зеленый и Фиолетовый сектора сидят тихо и в погоне за невидимками не участвуют, они ждут существующего в реальности противника, а не выдуманную слухами и страхом тень.

Зайдя в вотчину Алого Сектора, Ленок понял, что очень сильно ошибался. Не все командиры пустили дела на самотек. В секторе Ритке царили дисциплина и порядок. Все дежурные были на своих местах. Курьеры терпеливо дожидались заданий. Бойцы играли в карты и тренировались. Поисковики писали отчеты о проделанной работе. Идиллия.

— Что привело двух командиров в мой дом? — холодно спросила королева пламени, делая вид, что очень занята изучением какого-то документа. Как еще командиров на алкоголиков не заменила.

— Нам нужен совет, — признался Ленок.

— Совет? Ладно. Будет вам совет. Но только в том случае, если Арай мне объяснит какого демона сотворил его щенок.

— Он попросил помощи, — вместо Арая сказал Ленок.

— Помощи? — удивилась Ритке.

— У бога, — добавил Ленок.

— Какого бога? — деловито уточнила Ритке.

— У бога леса, — счел нужным ответить Арай.

— Ты знал, что твой мальчишка может попросить помощи у этого демонского жителя первого верхнего предела и получить ее? — ласково спросила королева пламени, уставившись на Арая как змея.

— Знал, — честно сознался тот.

— Почему об этом не знал никто кроме тебя?

— Я не думал, что он рискнет сотворить подобное.

— Что ему могло помешать?

— Плата. Помощь этого бога требует платы. Дара. И она очень недолговечна.

— Дааа?!

— Да. Дарованная сила уже сейчас пошла на спад. Через пару дней она исчезнет совсем, вместе с большей частью силы мальчика. Того, что останется, едва хватит на выживание. Ему будет очень больно, пока уровень силы алартай не восстановится. Ты же знаешь.

— Я-то знаю. А твой щенок в курсе?

— Да.

— Отлично. И что же заставило этого неглупого малыша сотворить с собой такое?

— Не знаю. В этом и проблема. Наверняка что-то, с чем он иначе справиться бы не мог.

— Почему он не попросил помощи у тебя?

— Не знаю, но подозреваю, что он учел возможность моей причастности к происходящему и решил не рисковать.

— Ты причастен?

— Не знаю. Возможно. Может, я сделал что-то, сам не понимая, что я делаю. Или чего-то вовремя не сделал. Или…

Арай неожиданно замолчал и впал в задумчивость.

— Или… — подалась вперед Ритке.

— Или у нас всех очень большие неприятности.

— Ты по-человечески говорить можешь?! — рявкнул Ленок, сообразив, что Арай все-таки до чего-то додумался.

— Ты же знаешь, что случилось с городом Тошиминэ. Возможно, он нашел в долине похожие следы. Другого объяснения я просто не вижу.

— Спятить, — был вынужден признать качество неприятностей Ленок. — И что нам с этой догадкой делать?

— Ловить Тошиминэ. — уверенно сказала Ритке.

— У тебя есть идея как его найти?

— Есть, — королева пламени величественно кивнула. — Мы подождем еще день, чтобы чужой силы стало меньше. А потом попытаемся отделить от нее след мальчика.

— Как?

— Путем исключения.

Арай кивнул и Ленок неожиданно почувствовал себя очень глупым. Это чувство ему не нравилось. Почему-то хотелось напиться и что-то разрушить.

— Сила леса изначально однополярная, — сказала Ритке, заметив отобразившиеся на лице командира фиолетовых эмоции. — Даже если ее поделить на составляющие и придать им облик, суть не изменится. А Тошиминэ человек. Он не может полностью соответствовать заимствованной силе. Сейчас ее очень много и малыша за ней попросту не видно, его алартай ведь немного похожа на силу леса, раз он смог принять помощь этого бога. Но не идентична. Иначе он не был бы человеком. Когда поток чужой силы немного спадет, мы наверняка среди кучи зелени найдем светлые проблески. Это и будет Тошиминэ.

— Почему светлые? — полюбопытствовал Ленок.

— Потому, что мальчик большей частью состоит из воды и гораздо меньшей из чистой силы, какой бы стихии она не принадлежала.

— Аааа, — глубокомысленно сказал Ленок. Он в очередной раз убедился, что разобраться в высоких материях, ему не дано.

Следы то появлялись, то пропадали и Тошиминэ начинало казаться, что он сходит с ума. Он третий день кружил по городу, а следы все так же продолжали издеваться и никуда не вели. Становиться абсолютно знакомыми они тоже отказывались. Он даже не был уверен в том, что все время идет по следу одного и того же человека. Возможно, он кружит в поисках обрывков следов людей с похожей по силе алартай, зря теряя время и собственную силу.

Очень хотелось сесть и завыть.

Он изначально что-то сделал не так.

Изначально чего-то не учел.

Самому думать так сложно. Очень хотелось посоветоваться, хоть с кем ни будь. И будь что будет.

Кошка терпеливо ждала где-то на дне души. Она сочувствовала и пыталась спросить, что не так.

— Я не могу его найти и я по-прежнему не знаю кто он, — честно признался Тошиминэ. Он завис на краю крыши и бездумно смотрел вниз. Там было темно и пусто, спокойно. Как на дне колодца.

— Так устрой на него засаду, — посоветовала кошка, лениво потянувшись. — Найди место, где он обязательно появится и жди его там.

— Я не могу долго оставаться на одном месте. Меня поймают, — сказал Тошиминэ. Внизу пробежала очередная поисковая группа и исчезла где-то в темноте. И не надоело им еще.

— Тогда найди такое место для засады, где тебя никогда не найдут. Где тебя никто не станет искать. Где твоя шкура настолько сольется с окружающим, что охотники пройдут мимо, едва не наступив тебе на хвост, — кошка, похоже, улыбалась. Ей было лениво и уютно.

— Это место должно быть рядом с тем, где появится тот, кого я ищу, — сказал Тошиминэ. С неба смотрели звезды. Они подмигивали и, казалось, пытались убедить, что все будет хорошо. Звездам хотелось верить.

— Должно, — согласилась кошка и зевнула. Ей хотелось спать, раскачиваясь в паутине небытия. Ей бы тогда приснился бесконечный лес и вечная охота. С тем Кто Всегда Рядом тоже было интересно, он тоже на кого-то охотился, но спать хотелось все сильнее и во сне будет охота. Кошка не знала, на что решиться.

— Такое место обязательно должно быть, — решил Тошиминэ, попятившись от края, он только сейчас сообразил, что приди кому-то из пробегавшей группы в голову посмотреть вверх и он не смог бы не заметить странное украшение на крыше похожее на человека. — Нужно просто его отыскать. Я ведь знаю, где он обязательно появится. Просто не знаю когда. Нужно сделать так, чтобы он появился раньше, чем у меня закончится сила. И найти место для засады. Где-то рядом. Где меня никто не найдет. Где меня никогда не станут искать. А где меня не станут искать? Правильно. Там никого не станут искать. Там никого нельзя найти, потому, что там уже никого нет.

— Разговариваешь сам с собой? Плохой симптом, — раздался знакомый голос за спиной и Тошиминэ почувствовал открытый портал, до этого момента спрятанный от чувств чей-то волей.

Он попытался одновременно оглянуться и отскочить. В то же мгновение понял — не успеет. Да и не нужно это. Если его поймают, он сможет решить одну из проблем и приготовить засаду. Главное, успеть вовремя сбежать. А он успеет, чего бы ему это не стояло.

Наверное, поэтому он улыбнулся и позволил холоду залить тело.

Тот, кто его поймал так и не понял, что Тошиминэ едва не смял его ледяную броню и не бросился наутек.

— Никогда больше так не делай, — попросил Арай.

— Как? — вяло отозвался Ленок.

— Не превращай моих людей в кусок льда.

— Так я же ненадолго, — отмахнулся Ленок. — Я просто не дал ему сбежать.

— Теперь он в больнице.

— Так ведь не в гробу. Скоро твой щенок очнется и можешь с ним поговорить. Заодно спросишь, как себя чувствует человек, мгновенно превращающийся в кусок льда. Мне самому интересно. На мои вопросы по этому поводу обычно отвечают матом.

— Правильно делают, — проворчал Арай. — С Тошиминэ придется поговорить тебе. Со мной он разговаривать вообще не захочет.

— Уверен.

— Да.

— Ладно. Попытаюсь.

Больница, сразу понял Тошиминэ. Полностью защищенная от побега. Нужно что-то придумать.

И уснул.

Потом он долго куда-то плыл.

Потом так же долго злился.

Одна бесконечность сменяла другую, но лучше почему-то не становилось.

А потом он вспомнил, вспомнил город и прадеда, самого умного человека, из всех, кого знал маленький потомок принявших дух. Вот с кем следовало посоветоваться. Прадед обязательно нашел бы решение и сделал единственный верный выбор. Он умел это как никто другой.

В палату вошел командир Ленок и пристально уставился на лежавшего с открытыми глазами Тошиминэ.

— Ты не спишь, — решил человек, от которого всегда пахло зимней рекой.

— Не сплю, — честно признался Тошиминэ.

Прадед говорил, что нельзя бояться своей сущности и того, кто живет на дне души. Кошка никогда не причинит вреда. Если с ней подружиться, она будет помогать и однажды сможет помочь в безвыходной ситуации.

— Я должен с тобой поговорить, — сказал Ленок. — Меня Арай попросил.

— Хорошо, — сказал Тошиминэ.

Если ты научишься слышать кошку, говорил прадед, она станет слышать тебя. Ты сможешь научиться быть кошкой. Сможешь ощутить и увидеть многое, что не дано обычным людям. Ты даже сможешь стать кошкой, задвинув человека туда, где она обычно обитает. Ты станешь сильнее. Ты научишься видеть мир иначе.

— Надеюсь, этот разговор не окажется бесполезным, — сказал Ленок, подойдя вплотную.

— Надеюсь, — эхом отозвался Тошиминэ.

Ленок сел на табуреточку для посетителей, почесал затылок.

Тебя называют диким животным? Так будь им. У животных лучше развиты инстинкты, животные терпеливее, они умеют выжидать и ловить тот единственный момент, когда можно атаковать.

— Ты понимаешь, что ты творишь? — спросил Ленок. То, что щенок ни в чем не раскаивается, было видно и так. Зачем спрашивать о таких глупостях. А вот понимает ли?

— Понимаю, — сказал Тошиминэ.

Он смотрел на окно. Сейчас антимагическая защита не действовала. Она не будет действовать все то время, пока здесь командир. Не из уважения к нему. Просто рядом с командирами подобные вещи вообще не работают. Сейчас можно попытаться выпрыгнуть в окно. Если бы здесь не было Ленока, Тошиминэ бы уже выпрыгнул. С другой стороны, если бы Ленока не было, на окне бы была защита. Дилемма. Пока нет Ленока — прыгать нельзя. Пока он есть — можно, но бесполезно.

— Может, ты мне объяснишь, зачем тебе понадобилось разрушать белую комнату?

— Может, объясню, — равнодушно отозвался Тошиминэ.

Выжидай. Не проявляй себя никак, пока не придет момент для атаки. А он обязательно придет. Запомни, мальчик, в такой момент можно ненадолго оглушить даже врага гораздо сильнее, чем ты. А потом беги. Момент долго не продлится. На то он и момент.

— Так зачем?

— Там был готовый кокон равновесия.

Голос спокойный и уверенный.

— Был, — покладисто согласился Ленок. — Думаешь, кто-то собрался вызвать демона?

— Думаю. В ущелье ведь вызвали. Ненадолго. Но совсем не потому, что испугались или не смогли удержать. Они просто репетировали. Демон сам по себе им, наверное, не нужен. Демон им нужен, чтобы занять чем-то всех сильных.

— Интересная версия. Считаешь, демона будут вызывать в Долине?

— Да.

— Поэтому ты уничтожил сферу?

— Да.

— Так почему ты об этом никому не рассказал? Даже своему командиру не рассказал, идиот, — Ленок старался сдерживаться и говорить спокойно. Рыжего щенка хотелось придушить.

— Я не могу никому из вас доверять, — отчаянно произнес мальчишка.

Жди. Замри. Слейся с окружающим и будь готов. Момент ведь уже близко.

— Чтоооо?! — сказать, что Ленок удивился, это ничего не сказать. Какая-то рыжая мелочь заявляет, что не может доверять командирам секторов. Мир перевернулся и встал на уши.

— Я нашел в ущелье след. Запах. Запах открытой алартай. Запах кого-то из командиров. И я не знаю, чей это запах. Я пытался определить и не смог. Кому мне после этого рассказывать? Человеку, который тот запах оставил? Я бы тогда вообще ничего не смог сделать. А так хотя бы ограничил число вызываемых демонов до одного. Теперь все просто. Теперь осталось дождаться, пока кто-то украдет камни из здания Дома Ступеней.

Похоже, мальчишка пытался убедить вовсе не фиолетового командира. Он пытался убедить себя. Доказать себе, что другого выхода действительно не было.

— Сумасшедший! — рявкнул Ленок. — Ты соображаешь, что творишь? Понимаешь, что обязан был рассказать о следе хотя бы своему командиру?

— Я не могу никому из вас доверять, — упрямо повторил мальчишка. — Я и тебе не доверяю. Просто теперь нет выхода. Теперь нужно рассказать всем. Даже если половина из услышавших прекрасно обо всем знают.

Жди. Мгновение обязательно придет. Жди!!!

— Щенок! Научился принимать решения, значит, — злобно зашипел командир фиолетовых, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться мальчишке в глотку. — Считаешь себя вправе. Будут тебе права. И обязанности тоже будут. Ты еще пожалеешь о своей решимости.

Ленок вскочил на ноги и рванул к двери. Если он пробудет здесь еще минуту, персоналу больницы придется оттаскивать его от проклятого щенка. Араю это не понравится. Щенок ему чем-то дорог.

Мгновение!!!

Тошиминэ взвился вверх, как умел только он один. Перевернулся в воздухе. И в тот самый миг, когда командир Фиолетового Сектора начал оглядываться на подозрительный шум, свалился ему на голову вместе с одеялом. Завязать одеяло узлом не получилось. Командир его попросту разорвал. Пришлось хватать табуретку, лупить Ленока по голове и, не оглядываясь на дело рук своих, прыгать в окно.

А потом просто бежать. Долго. Слыша нарастающий шум. Петлять и заметать следы. Почти перестав быть собой.

Разговор слышали в любом случае, скрыть что-либо в больнице невозможно, так что о следе в ущелье теперь знают все. И виноватые, и невиновные. А большего на данный момент и не требуется. Ведь после этого разговора ждать удобного момента никто не станет. Потому, что более удобного момента уже не будет. Совет быстренько выставит рядом с камнями сферы усиленную охрану и прикажет никого к ним не допускать. Даже собственного командира. При таких обстоятельствах совет имеет право отдавать подобные распоряжения. Протестовать никто не посмеет. Протестующего сразу же заподозрят во всех грехах. Так, что тем, кто вызывал демона в ущелье, придется действовать быстро. И возможно, вызыватели демонов наделают ошибок.

Тошиминэ очень на это надеялся. Иначе все окажется бесполезным. Он опять попусту потратит время. Которого с каждым часом становилось все меньше и меньше. Нужно закончить охоту раньше, чем закончится дарованная сила. Без дарованной силы он не сможет не спать, не сможет бежать без перерыва и не сможет слышать то, что слышит кошка, не выходя за пределы паутины небытия. Собственно, вместе с дарованной силой уйдет его собственная, так что он вообще ничего не сможет. Арай мог только ругаться и требовать его убить.

А пока нужно было сбежать и спрятаться. У людей ведь очень плохой нюх. Им сложно выслеживать животное. Особенно, если они не знают о существовании этого животного.

Снять меч с верхушки дерева и вместе с ним устроить засаду там, где никто не станет искать Тошиминэ Айя. Искать его там бесполезно. Его там не будет. Там будет кошка, которая ничего там потерять не может, ведь у нее нет памяти, а личность животного вовсе не похожа на личность человека, от памяти эта личность зависит в самой малой степени.

— Куда этот щенок опять делся? — неизвестно у кого спросил Ленок.

У него болела голова после удара табуреткой и настроение было соответствующим. Кто скажет, зачем в больнице нужны такие тяжелые табуретки? Они что, нормальный стул не могли поставить? Или эти табуретки нужны для того, чтобы у посетителей не возникало желания надолго засиживаться? А если возникнет? Они приносят с собой удобные стулья или на полу сидят? У кого бы спросить?

Ритке опять перебирала какие-то бумаги, вызывая у Ленока чувство вины. Он все бумаги сбросил на своего первого помощника и занялся гонками за Тошиминэ. Как там Сой справляется? Может, ему помощь нужна.

Арай сидел под стеной и смотрел в никуда. Похоже, он из сказанного мальчишкой понял гораздо больше, чем все остальные, но никому о своих догадках рассказывать почему-то не хотел. Словно эти догадки могли принести долине еще больше неприятностей, чем принес несносный щенок.

— Нужно что-то делать, — заявил Ленок, ожидание его морально убивало.

— Что? — ехидно спросила Ритке.

Точно как в детстве, когда светловолосая серьезная девочка доводила самого низкорослого и самого шумного мальчишку в классе до белого каления одной только своей невозмутимостью. Он ведь ее даже ударить не мог. У него рука не поднималась на это красивое существо умеющее ехидничать с убийственно серьезным видом. Арай считал, что его друг тайно влюблен в эту девочку. Наверное, до сих пор так думает. Арай на самом деле способен полюбить богиню и никогда не сможет понять, почему Ленок может Ритке восхищаться и не может относиться к ней как к земной женщине, которую можно любить. Любить ледяную статую глупо, сколь бы прекрасной она ни была. Если ее долго держать в объятьях, она растает и потеряет всю свою привлекательность. Леноку этого совсем не хотелось. Ему нравилось смотреть на Ритке, как на произведение искусства.

Приходилось ждать. Любых событий.

Ждать решения совета об усилении мер по охране камней.

Ждать нового появления Тошиминэ, способного преподнести любой сюрприз.

Ждать дальнейших действий таинственных вызывателей демонов.

Сейчас за Шестиугольным Залом, огромным помещением с готовым коконом равновесия для вызова демона следила куча народа. Следил наблюдатель от совета. Следили бойцы Ритке, которых общими усилиями замаскировали так, что заметить их там сможет разве что Тошиминэ с его феноменальным нюхом. Следили какие-то неясные тени, то ли посланцы других командиров, то ли решившие прославиться выскочки. Приглядываться Ленок не стал. Наверняка следил рыжий щенок, умудрившийся опять бесследно раствориться в окружающем пространстве. Как он это делает? Его маскировка совершеннее, чем та, которую смогли сотворить общими усилиями три командира.

Все ждали дальнейших событий.

Ленок ненавидел ждать.

Ему очень хотелось, чтобы произошло хоть что-нибудь. Время ведь играет против вызывателей. Как бы ни был медлителен совет, к вечеру он примет решение и тогда к камням не сможет залететь даже комар. И никто этого решения не отменит, пока не будет выяснено, кто вызывал демона в ущелье. К словам мальчишки отнеслись очень серьезно. Людей, считавших Тошиминэ дураком, способным раздуть из мухи слона, в долине не нашлось.

— А может… — Ленок и сам не знал, что хотел предложить, он просто устал ждать.

За дверью послышался шум, какие-то крики, потом громко постучали и, не дожидаясь ответа, в кабинет королевы пламени ворвался русоволосый парень с испуганными глазами.

— Беда, — выдохнул он и Ленок понял, что дождался.

Парень по коридору несся как метеор, запыхался и теперь изо всех сил пытается выровнять дыхание, чтобы внятно объяснить, что именно произошло.

— Кто-то украл камни? — спросила Ритке.

— Хуже, — сказал парень. — Они не стали их воровать.

— Кто они? Говори по существу, — велела Ритке.

— Командир Шеетэй и его первый помощник, не знаю как его зовут, — сказал парень.

— Что они там делают? — спросила Ритке, парень все никак не мог отдышаться и она пыталась облегчить общение с помощью вопросов.

— Жертвоприношение, — безжизненно произнес Арай.

— Какое к демонам жертвоприношение? — удивился Ленок, история становилась все занимательнее и страшнее.

— Тошиминэ же сказал, что демон будет отвлекающим фактором. Кокон равновесия нужен для чего-то другого. Для жертвоприношения. Шеетэй решил получить власть над созданиями нижних пределов.

— Но для этого придется принести в жертву половину долины, — не поверил Ленок.

— Или… — сказала Ритке и посмотрела на своего подчиненного.

— Троих командиров, — сказал парень. — Они сами пришли. Насколько я понял, они пришли проверить все ли в порядке. Мы даже понять ничего не успели. Пришли себе командиры и ладно. Не станут же они все вместе воровать камни. Четыре командира это как-то слишком. А потом помощник Шеетэя что-то сделал и они попадали.

— Кто попадал, что сделал? Говори точнее, — не выдержала Ритке.

— Упали командиры Матэн, Радония и Алатэ. А что сделал, я не знаю. Как будто змея из тумана. Черная такая, жирная. Она их обвила и они упали. Очень быстро. Они отреагировать не успели. Только Радония удивился.

— Удавка повиновения. Шестой уровень демонской магии, — сказал Арай. — Помощник Шеетэя не совсем человек.

— Ты откуда знаешь? — спросил Ленок.

— Прадед Тошиминэ рассказывал. Он много о высших демонах знал. В долине половины этих сведений нет. Его роду пришлось воевать с подобными созданиями, тогда они и получили зов бога, он почему-то решил им помочь. Наверное, демонов не любит. Удавка, это нечто подобное высокой волне, только слабее. Если бы командиры Матэн, Радония и Алатэ что-то заподозрили, они бы смогли защититься. Но они не заподозрили и теперь их сила связана.

— Понятно, — кивнула Ритке. — Шани, беги к курьерам, расскажи им все об удавке, командире Шеетэе и жертвоприношении. Пускай бегут по секторам, требуют помощи. Потом к совету, пусть попросят мудрых эвакуироваться из Дома Ступеней, они все равно не смогут ничем помочь. А мы идем к кокону равновесия.

Русоволосый кивнул.

— Тошиминэ, — сказал Арай.

— Его там не было, — понятливо сказал Шани и рванул к курьерам. Доверять ментальным сообщениям в такой обстановке не приходилось.

— Надеюсь, твоего щенка с помощью демонской магии не поймали, — сказал Ленок. Он как раз пытался понять хочется ему этого или нет. С одной стороны он будет полностью отмщен. С другой — мальчишку все-таки жалко.

— Его не поймали. Он о демонах знает не меньше, чем я. Возможно, даже больше, — уверенно ответил Арай. — Он знает, что высших по запаху от человека отличить практически невозможно, так что доверять не станет никому.

— Хочешь сказать, он каким-то образом учуял этого демона?

— Нет. Он нашел следы похожие на те, которые были в его городе.

— И что?

— Там тоже был человек, которому помогал высший демон. Следы человека, а не самого демона. Боюсь, демон внятных следов вообще не оставляет.

— Как твой щенок сейчас.

— Нет. Это другое.

— Ну, раз ты так в этом уверен…

Арай кивнул каким-то своим мыслям и прекратил разговор. То ли опять до чего-то додумался. То ли не желал, чтобы кто-то сравнивал его щенка с демоном. Попробуй его пойми.

Где-то в глубине души Ленок верил, что однажды Арай посвятит его в тайны связанные с рыжим щенком. Ему до лысого демона надоело узнавать об этих тайнах тогда, когда от них уже не было ни малейшей пользы. Ленок вовсе не желал этими тайнами воспользоваться и причинить мальчишке какой-то вред. Просто он был любопытен и не любил попадать в неприятности только из-за того, что ничего не знал об какой-то мелочи, о чьем-то наследстве, о чьих-то родственниках, предках, о семейных умениях и особенностях дара невидимых для того, кто об этих особенностях не знает.

— Плохо, ой как плохо, — тихонько подвывала кошка уловив мысли того Кто Всегда Рядом.

Тошиминэ ее почти не слушал. Он пытался думать и не паниковать. Ведь должен быть выход.

Он опять ошибся. Камни не стали воровать. Ими воспользовались прямо на месте. На месте, которое было самым защищенным во всей долине. Тысяча проклятий.

Почему он столь самоуверен? Почему никому не пришло в голову выбить из него эту самоуверенность? Все почему-то пытались избавить его от излишков ума, а самоуверенностью почему-то восхищались. Скопище идиотов.

Что происходит внутри активированного кокона, Тошиминэ рассмотреть не мог, для этого нужно было подойти к Воротам, а он никак не мог избавиться от страха перед ними. Впрочем, он и так знал, что ничего хорошего там не происходит. Принести в жертву командира не так-то просто. Его тело будет сопротивляться до последнего, даже если разум ничем ему помочь не может. Чтобы заставить командира умереть, его придется порезать на куски.

Мерзость какая. Лучше не видеть и даже не представлять.

Снаружи кокона было не лучше. Снаружи в Шестиугольном зале бесновался туманный демон. Самый сильный из низших демонов. Практически непобедимый, пока находится рядом с коконом равновесия. В зал успела набиться куча народа. Одни безуспешно пытались усмирить демона, или хотя бы не дать ему покинуть зал. Вне зала его победить смогут довольно быстро, но заплатить за победу над каким-то демоном половиной города, это как-то слишком. Другие столь же безуспешно пытались пробить кокон, постепенно теряя силы. Огромный Шестиугольный зал, казался муравейником, в который случайно попала мышь.

— Плохо, так плохо, — на одной ноте скулила кошка.

Тошиминэ хотелось к ней присоединиться и вволю повыть. Плакать он разучился в тот момент, когда часть потолка подвала рухнула и, в окружении мелкого пепла, в подвал прыгнул Арай Лонэ. Совершенно незнакомый человек, с виду двадцатилетний юнец, большой такой и ощутимо сильный. А оказалось, сорокалетний командир из Города Вне Мира. Они все там такие, даже в сто и двести лет их внешность не меняется. Они то и умирают только тогда, когда их кто-то убивает. К сожалению, убивают их очень часто. У всего есть своя цена. Тошиминэ тогда слушал рассуждения командира из города, где магии больше, чем во всех королевствах континента и понял, что с этого момента его жизнь навсегда изменилась. Он никогда больше не будет маменькиным сынком, никто не будет гладить его по голове, называя Рыжиком, как и обзываться, называя Полудохлой Кошкой. У него больше нет семьи, нет города, нет своего мира. Даже плакать не над чем. Не будешь же плакать над кучей пепла, в котором смешалось все, что он любил и что ненавидел. Вот он и не плакал. Никогда. Только выть иногда хотелось.

Больше он своему миру рухнуть не позволит.

Пять стен Шестиугольного зала — большие зеркала, с помощью которых местные ученые наблюдали за поведением призванных демонов. Там целая система передачи изображения, в которой Тошиминэ так и не разобрался, не смотря на то, что научился видеть сквозь эти зеркала из любого места долины. Шестая стена и не стена вовсе. Шестая стена на самом деле ворота, Ворота Отсечения, сквозь которые заставляют пройти тех, кто больше не имеет права жить в долине. Собственно у них есть выбор. Либо они идут в ворота, пока сфера, защищающая от демона, стабильна. Либо ждут два часа, за которые камни обязательно разряжаются и позволяют демону себя сожрать. Большинство выбирали ворота.

А ворота это такая штука, в которые можно войти с двух сторон. Эти ворота убивают в человеке силу, но это не значит, что сквозь них нельзя попасть внутрь сферы кокона равновесия. Нужно просто разобраться, что они такое и придумать как сохранить свою алартай. Сложная задачка.

Но разве у него есть выбор?

Кошка перестала скулить и начала принюхиваться. Ворота ей не нравились. Она была уверенна, что это вовсе не ворота, это спящее живое существо. Хищник, который гораздо сильнее бедной кошки.

Тот Кто Всегда Рядом согласно кивнул головой. Он тоже это чувствовал.

— Мы по любому не успеем, — сказал Арай.

— Предлагаешь сесть, сложить ручки и позволить этой твари нас сожрать? — Ленок махнул в сторону громадной расплывчатой фигуры, постепенно глотавшей очередную порцию огня Ритке.

Огонь королевы пламени единственное, что хоть как-то задерживало демона. Все остальное он вообще не замечал. Даже на отвалившийся от него кусок никак не отреагировал. Демону хотелось есть и он пытался ловить мечущихся по залу человечков, от которых пахло силой. Человечкам пока удавалось убежать и отогнать его от выхода. На большее они уже не надеялись. Уворачиваться два часа подряд никто из них способен не был, так что дальнейшая их судьба зависела от везения. А еще от того, что собирался предпринять командир Шеетэй по завершении жертвоприношения и что смогут ему противопоставить остальные командиры.

Командиры подозревали, что ничего, поэтому пытались пробить сферу.

Как все глупо.

Шестиугольный зал не рассчитан на то, что в него будут призывать столь сильных тварей. Зато защита сферы, похоже, рассчитана.

Ленок ругнулся и в который раз стукнул по сфере собранной в клубок силой. Удар отозвался в голове гулом, перед глазами запрыгали черные точки и что-то где-то взорвалось.

— Нужно бить вместе, поодиночке мы точно ничего не сделаем, — рассудительно сказал Арай.

— Ага, — устало отозвался Ленок.

Вместе они уже били. С тем же результатом, что и поодиночке. Только гула в голове было больше.

— У тебя кровь из носа пошла, — сказал Арай. — Плохо.

— Чего уж хорошего, — сказал Ленок. Взорвалось, похоже, что-то в его голове. Вот-вот будет достигнут предел, за которым останется только умереть. Два часа они точно не продержатся.

Почему никто не подумал о том, как дезактивировать проклятые камни, находясь снаружи сферы? Ученые, чтоб их. Почему никто из них не соизволил сюда явиться?

Черная Лиса, чей сектор только тем и занимается, что изучает влияние стихий на силу и создает на основе своих наблюдений какие-то странные приборы, прибежала и половину своих гениев притащила. А тех, ради кого создавали это помещение, почему-то нет. Они же о демонах знают все, почему же не пришли помочь? Наверное, только и знают, что от демонов лучше держаться подальше. Арай наверняка знает больше, не говоря уже о его щенке.

Интересно, где этого щенка носит?

— Попробуем еще раз? — спросил Арай.

Ленок кивнул.

Кто-то слева согласно простонал. Похоже на Тарена, но поворачивать голову, чтобы убедиться не хотелось, она с каждой минутой болела все сильнее. А еще мутило. Наверное, сотрясение после удара табуреткой все же было. Проклятый мальчишка.

— Готовы? — бодренько спросил Арай. — Давайте.

Бумммм!!!

Черные точки перекрасились в белый цвет и радостно пустились в пляс вокруг головы командира Ленока. Он отстраненно за ними наблюдал. Еще немного, и он станет узнавать их в лица.

Хорошо, что скоро все, так или иначе, закончится.

Два часа он точно не выдержит.

Ворота пугали. Сейчас Тошиминэ видел, что они такое. Просто тварь. Пожирающая силу тварь. Это же так просто, слизать силу с тарелочки, именуемой человеческим телом. На тарелочке ее много, там она с приправами, называемыми человеческими чувствами. Вкусненькая. И по крупинкам собирать ненужно. Да эта тварь и не умеет. Она давно разучилась находить крупицы силы. Зачем? Ей и так силу преподносят. Сразу и в больших количествах.

— Я должен, — отчаянно прорычал Тошиминэ.

Идти в ворота глупо. Он ничего не сможет сделать, пройдя их. Он никому и никогда больше не сможет помочь. Пройдя ворота, он в долине сможет только умереть.

А если их не пройти, то жизнь вообще теряет смысл. Зачем ему жить, если больше не будет тех, ради кого он живет? Он уже однажды потерял все, больше ему ничего подобного не хотелось. Легче умереть.

Ворота нельзя пройти.

Ворота необходимо пройти.

— Ах ты тварь. Думаешь, ты меня сломаешь? Думаешь, я сдамся? Да, я животное. Да, у меня есть нюх и мои инстинкты сильнее человеческих. Да, я только и умею быть верным хозяйской руке. Несмотря ни на что. И плевать, что я эту руку уже кусал. Плевать, что со мной за это будет. Я должен. Иначе я уже мертв.

Кошка удивленно прислушалась, перестав гипнотизировать взглядом серую мглу, клубящуюся в арке ворот.

Тошиминэ вздохнул и попытался успокоиться. Зачем пугать кошку попусту сотрясая воздух? Она и без того напугана.

Воротам было все равно. Абсолютное равнодушие. Командир Арай бы позавидовал. У Арая есть чувства. Очень сильные чувства. И как бы он их не прятал, они все равно прорываются сквозь ледяную оболочку, освещая мир вокруг него. На этот свет летят глупые бабочки, выплясывают вокруг, стараются заслужить благосклонный взгляд. Нельзя позволить какому-то психу возжелавшему стать богом, какого-то из нижних пределов, уничтожить этот свет.

Тошиминэ закрыл глаза, качнулся в паутине и заставил свои мысли течь спокойно и размеренно. В такт дыханию. Вдох, выдох, вдох, выдох. И так целую вечность.

Другого выхода нет. Кокон равновесия не могут пробить командиры, значит, какой-то третий помощник тем более не пробьется. Ворота единственный путь. И нужно поспешить, пока проклятый предатель действительно не стал богом.

Принести в жертву своих друзей. Тех, кто ему больше всех доверял. Сволочь.

Убить тех, кто прикрывал тебе спину. Ублюдок.

Его необходимо разорвать на части, на меленькие кусочки, голыми руками и тогда мир опять придет в равновесие. Перестанет раскачиваться и вопить от боли.

Мысли опять понеслись вскачь, закружились, стали перекликаться друг с другом, а потом столкнулись и разом схлынули, оставив после себя то, что называется озарением.

— Я иду, — сказал Тошиминэ.

В душе неожиданно поселилось спокойствие и пришло решение. Если тварь видит силу только в теле, силу нужно отпустить, отпустить куда-то далеко, чтобы сквозь ворота шагала пустая оболочка без любимого лакомства. Как отпустить? Да это неважно. Просто отпустить. Словно закрыть глаза и перестать видеть. Шагать с закрытыми глазами. Мгновенно потерять половину чувств и способностей и приобрести защиту от ворот. Так просто.

Как рвутся связующие алартай? Очень легко рвутся. Нужно просто пожелать придать своей силе облик, как кошке. После этого сила никогда уже не будет тем безликим маревом, которое видно сквозь прозрачную пластину в башне техников. Она никогда не будет всего лишь частью человеческого тела. Она станет частью души, как в свое время стала разбуженная кошка. Или не станет. Это уже как захочет она сама. Ведь у алартай, в отличие от кошки, человеческий разум и человеческая память.

— Ты же вернешься? — жалко спросил Тошиминэ у своей алартай с птичьими глазами.

Вернусь, беззвучно пообещала она и махнула крыльями. Не держи. Вернусь.

А потом он закрыл глаза и шагнул.

— Интересно, где носит твоего щенка? — спросил Ленок, размазывая кровь из-под носа по щеке.

— Щенка? — отстраненно спросила Ритке. У нее обгорели рукава и лицо посерело. Вот-вот сознание потеряет. Но не сдастся. Королева пламени не умеет признавать свое поражение. Впрочем, кто здесь умеет?

— Рыжего щенка Арая, — уточнил Ленок.

— Не знаю, — равнодушно отозвался зеленый командир, как всегда спокойный и безмятежный, словно не чувствует дыхания смерти за своей спиной.

— Ему бы понравилось, — сказал Ленок, рассматривая потеки на потолке. — Проклятый мальчишка излишне умен и умеет ценить такие моменты. Он бы нашел выход из этой ситуации.

— Здесь нет выхода, — сказала Ритке. Королева переживала, половина ее бойцов уже еле стояла на ногах. Еще немного и демону не составит труда их поймать.

— Это для нас нет. Он бы нашел. Сволочной молокосос в щель способен просочиться.

На самом деле Леноку хотелось выть, ругаться, биться головой об стену, только бы не чувствовать себя настолько беспомощным и жалким. Он методично убивал своих людей. Делал то, за что поклялся убить любого и не мог не делать. Они бы ему не простили, скомандуй он сейчас отступление. Не простили, даже если понимают, что победить в этой битве невозможно. Они сами выбрали командира Ленока, сами пришли в его сектор, добровольно поклялись следовать за ним по его пути. Они знали, чем именно рискуют. Жизнь важнее гордости. Честь превыше жизни. Город важнее всего.

Какие глупые принципы на самом деле.

— Уже просочился, — уронил Арай, глядя на сферу. Никаких эмоций. Ни радости, ни удивления. Бездна усталости и ничего больше.

В первое мгновение никто не понял значения этих слов.

Во второе все словно очнулись.

Ленок резко развернулся, едва не запутавшись в собственных ногах. Ритке застыла с поднятой рукой. Даже туманный демон перестал завывать, словно понял, что происходит нечто невероятное.

Молокосос просочился. Вышел из Ворот Отсечения и вместо того, чтобы как все приличные пустые упасть и забиться в смертных корчах, взмахнул мечом и опустил его на один из камней в кругу сферы. Камень разлетелся на осколки, сфера неуверенно заколыхалась.

Арай вскочил на ноги и наплевав на демона ломанулся к сфере. Ленок побежал за ним, не отрывая глаз от зеленого третьего, успевшего за несколько мгновений расколошматить четыре камня. Как Ленок не навернулся, он и сам не знал, наверное, повезло. За ними побежал еще кто-то из командиров. Ритке благоразумно осталась на месте и начала лепить очередную огненную плюху для демона. Лишь бы у нее сил хватило. Ведь демон слабеет вместе со сферой. Сейчас королеве пламени не нужно его убивать, нужно просто не позволить кого-то убить и вырваться наружу до того, как будет разрушен кокон равновесия. После этого демон сам исчезнет спустя несколько минут, а если повезет, то и секунд. Такова природа этого зала.

Шеетэй оглянулся, прервав жертвоприношение Матена, несколько долгих мгновений ничего не понимая, пялился на Тошиминэ, потом махнул рукой своему помощнику. Промедление стоило ему еще пяти камней и Ленок понял, что теперь-то они точно смогут пробиться, оставшиеся три камня не преграда.

Безымянный первый с воплем прыгнул на зеленого третьего. Что ему какой-то третий, между ними слишком большая пропасть в силе, чтобы в голову первого желтого закралась хоть капелька сомнений. Идиот. Такой же идиот, как и его командир. Совсем ничего не понял. Он даже допрыгнуть не успел. Тошиминэ что-то прорычал и махнул рукой. С кончиков пальцев сорвалась чистая сила, на лету превратилась в птицу и снесла идиота прямо на Матэна, положив этим жирную точку на третьем жертвоприношении.

— Твою ж мать, — сказал кто-то восторженно рядом с Леноком.

Он не посмотрел кто. Какая разница. Смотреть на мальчишку сумевшего перепрыгнуть через три ступеньки и за день освоить высокую волну гораздо интереснее. Как этот рыжий демон сумел так быстро сообразить, что силу не обязательно всегда держать в себе? Неужели он рискнул порвать поводок алартай только потому, что не видел другого выхода? Как он сумел ее удержать рядом? Ее можно удержать, только избавившись от всех сомнений. Усомнишься на мгновение и все, ты обычный пустой, алартай больше никогда не станет тебе доверять. Эта сила не умеет доверять тому, кто не верит ей. Это сколько же нужно иметь смелости решимости и наглости, чтобы довести дело до конца вопреки всему. И где этот щенок до сих пор был? Он вышел из ворот. Из ворот, которые всегда ведут в одно место. В Долину Забвения. Как эта Рыжая Сволочь сумела сохранить там свою память? Он что, сознание умеет расщеплять? Как легендарный Соетэш? Мальчишка же говорил что-то о нюхе, нужно было обратить внимание. Нюх и способность прятать свое сознание внутри сознания какого-то животного. Точнее окружать свое сознание сознанием животного. Этот фокус столько людей пыталось повторить, но все гораздо быстрее сходили с ума, чем добивались заметных результатов. Если мальчишка сумел разделить сознание на две взаимозаменяемые половины, то становится понятным, почему его не могли найти. Его просто не видели за тем не совсем разумным существом, которому он отдавал свое тело. Вот это щенка вырастил Арай. Как только рассмотреть сумел?

— Краш! — заорал Арай, врезавшись в дрожащую сферу. — Убью, ублюдок!

От его вечной невозмутимости следа не осталось. Ярость в чистом виде. Хочется отвернуться, и никогда больше этого не увидеть. Арай излучающий злость гораздо страшнее демона.

Ленок кинул перед собой ледяную глыбу, разбившуюся в мелкую пыль, потом чистую силу. Потом к его усилиям присоединился еще кто-то. Сфера загудела как огромный барабан. В голове тоненько звенело, но это уже не имело значения.

Арай продолжал выкрикивать угрозы. То ли душу отводил, то ли внимание от своего щенка отвлекал. Лишь бы мальчишка не полез убивать Краша самостоятельно. Он не в том состоянии, чтобы сражаться с командиром. Он еще в больнице был не в том состоянии. А сейчас, наверное, вообще полудохлый, как только на ногах держится?

— Краш!!! — взвыл Арай и сфера лопнула.

Мгновенно.

Просто перестала существовать, утянув за собой в мир теней тоненько подвывавшего демона.

Ленок по инерции побежал вперед.

Арай что-то швырнул, не дожидаясь, пока сквозь поднятую коллективными усилиями пыль можно будет хоть что-то рассмотреть. Наверняка своего щенка на таком близком расстоянии чувствует безошибочно, но потом будет всех уверять, что готов был мальчишкой пожертвовать. Под потолком пронеслась птица. Белая, с голубыми проблесками на крыльях. Воздух и немного воды. У мальчика хорошее сочетание.

— Краш! — опять завопил Арай.

— Стой, сволочь! — ответил ему голос мальчишки и все пропало.

И пыль. И бело-голубая птица, успевшая напоследок разнести портал перехода, наверняка сбив все настройки и забросив проклятого Краша совсем не туда, куда он собирался попасть. А если предположить, что мальчик умеет соображать даже в такие моменты, то сил, на то, чтобы быстро выбраться с того места у Краша в скором времени не будет. Краш при всех его достоинствах высокой волны так и не достиг и не знает, что нити можно оборвать, так, что защиты у него нет.

Арай тяжело опустился на пол. Ленок присел рядом, из носа опять пошла кровь, но это такие пустяки по сравнению с тем, что могло бы быть, не вздумай рыжий щенок взбунтоваться. Ларета пошатываясь пробиралась к Матэну, наверное почувствовала, что он все еще жив и надеялась удержать его на этом свете. Тошиминэ сидел под стеной, держась за крестовину своего меча, и смотрел на то место, где был разбитый им портал. Вид у мальчика был хуже некуда. Измученный, избитый и очень уставший. Все это время держался на одной воле и желании, во что бы то ни стало, выполнить самому себе назначенные обязанности. Сейчас, когда все закончилось, вряд ли сможет самостоятельно на ноги подняться. Впрочем, это к лучшему. Не сбежит опять. Хотя, зачем ему сбегать? Смерти он не боится. Наказание наверняка принять готов. Любое. Он ведь с самого начала понимал, на что шел.

И пусть все будут прокляты, если некто Ленок Тасада позволит Совету наказать этого мальчика слишком уж сурово. Такого наказывать имеет право только собрание командиров. Впрочем, как и награждать.

А чем отличается награда собрания командиров от наказания? Да в сущности, ничем. И то, и другое означает как минимум признание, а возможно даже уважение.

Но набить мальчишке морду нужно обязательно. Чтобы не возгордился.

Кошка уснула первой. Она давно хотела спать, но не могла себе позволить бросить нуждавшегося в помощи и утешении того Кто Всегда Рядом.

Тошиминэ шел, спотыкался, пропускал мимо сознания все, что ему говорили и вдруг понял, что кошка уже спит. Спит вытянувшись на паутине и только лапы свисают через прорехи.

— Пусть тебе приснится хорошая охота, — тихонько пожелал Тошиминэ.

Командир Феринэ, по прозвищу Черная Лиса, вышагивавшая слева, посмотрела с нескрываемым любопытством.

Командир Ежен, чьи плечи сейчас были для Тошиминэ более надежной опорой, чем собственные ноги, мечтательно улыбнулся. Наверное, вспомнил свою охоту.

Ленок, изображавший бодрость духа, споткнулся, тихо выругался и окончательно повис на Тарене. Из всех присутствующих Ленок больше всего был похож на пожеванного демоном. Натурализма придавали размазанная по щекам кровь и разодранный во время очередного падения командирский плащ, напоминавший своим видом половую тряпку.

Замыкал процессию командир Таешь Лонэ, заявивший себя в качестве семейной поддержки. Арай ведь пойти не мог, Ларета поймала его за шкирку и заставила помогать тянуть Матэна из мира мертвых, у Арая это получалось немногим хуже, чем у нее.

Процессия вела Тошиминэ в Белую башню. Преступившим закон там самое место. В башне и медицинскую помощь окажут. И желающих узнать новости из уст главного участника, отпугнут. И выспаться дадут. И накормят. В общем, не самое плохое место.

В башне Тошиминэ будет думать над своими поступками. Ему так сказали. Правда, он сильно сомневался, что будет в состоянии думать.

— Не переживай, — промурлыкала Черная Лиса. — Мы тебя обижать не позволим. Никакой совет не посмеет тебя убить. Шеетэя ведь они назначили. Это их ошибка, которую ты просто пытался исправить.

— Интересное толкование законов, — прохрипел Ленок. — Ты лучше скажи ему, что наказать его все равно придется.

— Придется, — согласилась Лиса. — Только наказание бывает разным. Ты сам будешь думать, как бы его сурово наказать и между тем превратить наказание в награду.

— Дура, — сказал Ленок.

Лиса ласково улыбнулась и погладила Ленока по голове. Как ребенка.

Тошиминэ улыбнулся. Какой бы стервой Феринэ Касанна не была, утешать она умеет и Ленок от нее не в меньшем восторге, чем от королевы пламени.

Вторым уснул браслет. Он словно вздохнул, резко стал холодным и опять превратился в плотно облегающую запястье полоску кожи, украшенную узором из серебряной проволоки, к которому было так удобно цеплять подвески.

— Ого, — сказала Лиса. — Вот это украшение.

Она схватила Тошиминэ за руку чуть выше браслета и приподняла ее, чтобы лучше рассмотреть браслет с мерцавшими остатками силы подвесками.

— Какое интересное сочетание. Эта тройка отвечает за воздух и воду. Эта за землю, огонь и путь. Эта вообще должна реагировать только на кровь, причем, какую-то конкретную кровь. Кровь, похоже, должна связывать все остальное. Мальчик, ты вообще человек?

— Сейчас да, — честно признался Тошиминэ.

— А раньше? — заинтересовалась Лиса.

— Раньше нас было двое. Только она уснула. Теперь не скоро проснется. Она очень устала.

— Она?

— Да. Кошка. Рысь. Такая небольшая, с кисточками на ушах. Я очень долго завидовал брату. Он смог позвать медведя. А теперь понимаю, что кошка гораздо лучше. Она ловкая, быстрая и в темноте видит. А еще у нее интуиция. Медведь же ничего кроме физической силы дать не может.

— Так ты не щенок. Ты котенок, — чему-то обрадовалась Феринэ.

— Нет. Это рысь кошка. А я действительно ближе к собакам, возможно, даже к волкам, выть люблю и на нюх полагаюсь больше, чем на все остальные чувства вместе взятые.

— Нюх тебя не подводит, — сказала Лиса.

Она осторожно провела пальцем по подвескам и отпустила руку. Феринэ умела такие браслеты делать, вот только найти человека способного такой браслет носить практически невозможно. Люди боятся полностью доверять стихиям, как ты их не назови. Боги — это ведь просто воплощенные стихии.

— Плохо, — сказал Тошиминэ, подвески с каждым шагом становились все тусклее. Еще немного и они тоже уснут. А потом уснет и птица с голубыми крыльями. Она тоже очень устала, не меньше чем кошка. И он останется совсем один. — Мы скоро придем?

— Почти пришли, — отозвался Ежен.

— Что случилось? — спросил Таешь.

— Пока ничего. Но лучше поспешить, иначе вам придется меня нести.

— Расплата, — удовлетворенно сказал Ленок. — За мою больную голову.

Ежен ускорил шаг. Ему бы не составило труда отнести куда-то Тошиминэ, но он счел, что это будет неуважением к желанию арестованного.

Шаг, еще шаг, еще много-много шагов. А потом коридор закончился и под ногами появилась серая брусчатка площади перед Белой башней.

Лиса заколотила кулаком по воротам, стукнула пару раз ногой и величественно оскорбила явившегося на стук стража. Бедняга даже не сообразил, что можно ответить на подобное приветствие. Таешь пообещал хранить меч. Лиса погладила по щеке. Ленок пообещал набить морду. Ежен и Тарен удивительно дружно пожелали удачи. Потом были недолгие переговоры, передача Тошиминэ в руки стражам Белой башни и целая куча ступенек, ведущих вверх.

Когда дверь крохотной комнаты, наконец, закрылась, подвески были уже просто крохотными кружочками, звездочками и лепестками, без всяких проблесков силы.

Белая птица моргнула, аккуратно расправила паутину рядом с кошкой, нашла устойчивый участок и осторожно туда перелетела.

— Три дня, — сказала она. — Потерпи три дня. Дольше я спать не буду. Я не ленивая кошка.

Тошиминэ кивнул и сел на пол, ткнувшись подбородком в колени. А потом пришла боль, горячей волной вымывая все мысли и сожаления. Выть захотелось как никогда до этого. Он, наверное, выл, или скулил, точно он не помнил. Ему это, наверное, даже нравилось. Пока не пришла гордость и все не испортила. Гордость велела заткнуться и сохранять человеческий вид. Гордость не хотела, чтобы ее жалели, как избитую собаку. Гордости было плевать на боль. Гордость не знала жалости и хотела принять все заслуженное сполна.

Разве ты не заслужил? Разве ты сделал все что мог? Почему ты не поспешил? Если бы ты не позволил страху занять все твои помыслы, два хороших человека были бы живы. Так что не скули и не жалей себя. Ты виновен. Ты трус. Ты жалкое существо с большим самомнением. Так хотя бы прими с достоинством наказание за свою трусость и глупость. Разве ж ты не мог обойтись без чужой помощи? Мог. Просто испугался принять на себя всю ответственность, захотел ее с кем-то разделить. Вот теперь плати за помощь молча и не смей жаловаться. Больше ты подобной глупости не совершишь. Не станешь звать на помощь просто из страха что-то сделать не так.

Гордость была права.

Больше он никогда не позволит страху принимать решения. Страх всегда все преувеличивает.

Вот теперь Ленок понял, почему Арай заподозрил худшее, когда его щенок стал просить помощи у своего бога. Расплата. Такое врагу не пожелаешь.

Мальчишка сидел под стеной, сжавшись в комок, и трясся. Волосы обвисли мокрыми сосульками. Лицо белое, с синевой. Мертвое. В глазах ни проблеска разума, одна боль.

— Все в порядке?! — прорычал Ленок.

— Он второй день такой, ничего же не случилось. Только сначала немножко подвывал. Теперь вообще молчит и на вопросы не отвечает, — заюлил страж башни.

— А почему он такой? — ласково спросил Ленок.

— Не знаю, — честно признался страж.

— Ему больно, идиот! Немедленно зови медиков, безмозглый придурок! Быстро!

Стража как ветром сдуло.

Ленок подошел мальчишке, дотронулся до плеча.

Тот медленно поднял голову и пристально уставился в лицо, кажется, даже не узнал.

— Это пройдет, — сказал совсем тихо. — Нужно потерпеть. Это скоро пройдет. Еще немножко.

— Идиот, — припечатал Ленок.

Вот что с этим мальчишкой делать? Он сам себя наказал, дальше некуда.

— Три дня, всего три дня. Потом она проснется. Я знаю.

— Ты все знаешь. Точно как Арай. И тоже ничего никому не говоришь. Какой же идиот. Откуда такие берутся?

— Что с ним? — девица с повязкой медика появилась на удивление быстро.

Стражник маялся у нее за спиной и пытался не пропустить ничего интересного. Нужно же ему что-то по вечерам рассказывать приятелям за кружкой пива. А тут такое событие, в башне в кои-то веки появился преступник, с которым совет не знает что делать. И наказывать неохота и не наказать нельзя.

— Ему больно, — сказал Ленок. — Если верить человеку, тоже умудрившемуся опустошить себя, ему сейчас настолько больно, что хочется умереть.

— Я не умру, — безжизненным голосом отозвался пациент. — Не дождетесь. Я не настолько слаб.

— А еще он идиот, но это, скорее всего, неизлечимо, — добавил Ленок.

Девица вздохнула, тряхнула коротко стрижеными волосами и решительно опустилась на колени рядом с Тошиминэ. Смелая девочка. Не всякая рискнет приблизиться к мужчине с таким выражением лица.

— Бедный мальчик, — проворковала медик, хватая пациента за подбородок.

— Я не бедный, — не согласился Тошиминэ, тряхнув головой.

— Ладно, богатый, — не стала спорить девица, схватив мальчика за ухо. — Только глупый.

— Я не глупый, — проворчал пациент.

Интересно, он хоть понимает, что происходит, или думает, что к нему пришла галлюцинация?

Медик зафиксировала голову пациента в нужном ей положении, убрала с лица волосы и прижала большой палец второй руки к основанию переносицы.

— Какая симпатичная мордашка, — ворковала она. — Какие красивые глаза. Никогда не видела глаз такого цвета. Вот только с носом беда, перекосило нос немножко. Но это не страшно, дышится же хорошо, ничего не мешает, значит и исправлять ничего не нужно. Кривой нос такую мордашку не испортит, сломанный нос ей мужественности придает. Тебе должно быть это нравится. Мальчишкам всегда такое нравится.

— Я не мальчишка, — вяло возразил Тошиминэ.

— Конечно не мальчишка, — согласилась медик. — Ты молодой мужчина. Вот только, когда тебе сломали нос, ты был мальчишкой и почему-то не пришел выровнять его, пока не сросся в таком положении. Значит, тебе понравилось.

— Мне было все равно, — сказал Тошиминэ.

— Да? Тебя интересовали другие вещи, правда? Меня тоже всегда интересовали другие вещи.

— Ты красивая, — сказал пациент.

— Такая уродилась. А ты спи. Тебе нужно поспать. Станет легче, обещаю. Тебе очень нужно спать. Воду же ты пьешь, значит, и спать можешь.

Ленок откровенно не видел взаимосвязи между водой и сном, но на Тошиминэ подействовало. Девица еще немножко поворковала, рассказала пациенту, какой он умница и тот послушно уснул. Осталось только поаплодировать.

— Положите его на кровать и позовите меня через три часа. Дольше, боюсь, мое лечение не продержится. Давать обезболивающие бесполезно. Усыплять с помощью химии опасно. Придется постоянно снимать боль и уговаривать его спать. Храбрый парень. Я видела, как люди в таком состоянии себе головы об стены расшибают, потому, что терпеть больше не могут.

— Понятно, — сказал Ленок, убедившись, что слова медика до стража дошли в полном объеме.

— Надеюсь, это закончится раньше, чем мое лечение перестанет на него воздействовать. Тогда уже никто ничего не сможет сделать.

— Когда оно перестанет воздействовать?

— Где-то после седьмого-десятого сеанса.

— Мало, — сказал Ленок. — Тошиминэ сказал три дня. Второй только начался.

Девица задумалась.

— Ладно, я за ним присмотрю, — решительно заявила она. — Я в свой выходной могу делать все что захочу.

— Даже сидеть с преступниками в одной камере, — сказал Ленок.

— Даже так. Он моего отца спас.

И Ленок понял, кого ему эта решительная девушка с повязкой медика так напоминает. Матэн. Несостоявшаяся жертва, чудом вытащенная с того света. Папаша, значит, выгнал, не позволив наблюдать за его попытками окончательно вернуться в мир живых, так она нашла замену. Тошиминэ решила отблагодарить. Храбрая девочка.

Спящий Тошиминэ Леноку понравился. Спокойный такой, умиротворенный, ни на кого не кидается.

Арай, кажется, говорил, что у его щенка много свободного времени. Из-за этого и мысли дурные в голову лезут, и ловчие сети выплетаются от безделья. Нужно придумать что-то такое, чтобы этого времени было как можно меньше. Впрочем, зачем долго думать, командир фиолетовых ведь пообещал, что щенок пожалеет о своем желании самостоятельно принимать важные решения. Нехорошо нарушать данное слово, даже если слова были сказаны большей частью со злости. Сказано, что пожалеет, значит пожалеет. Осталось только дождаться того момента, когда совет смирится с тем, что не может придумать для Тошиминэ адекватного наказания и передаст его судьбу в руки собрания командиров. В крайнем случае, можно и не ждать, можно вынести вердикт и поставить совет перед свершенным фактом. Пусть только мальчишка придет в себя.

Ленок улыбнулся, похлопал по плечу стража, изображавшего служебное рвение, и в хорошем настроении удалился.

Идея была очень даже неплоха. Араю обязательно понравится. Да и остальные будут не против. Одной головной болью меньше.

Во второй раз Ленок пришел на следующий день. Окинул стража недовольным взглядом, так, на всякий случай, чтобы парень не расслаблялся. Заглянул в камеру, где увидел идиллическую картинку — Тошиминэ лежал на кровати, поджав колени, дочка Матэна сидела рядом, держала его за руку и что-то тихо рассказывала. Выглядел мальчишка немного лучше, чем ожидал командир фиолетовых. Возможно, просто привык к постоянной боли. Люди ко многому способны привыкнуть. Да и разговор его отвлекает.

Арая можно успокоить. Пусть лежит себе тихонько, лечится, никуда его щенок не денется.

Ленок кивнул своим мыслям и ушел. Он узнал все что хотел.

Опять появился Ленок спустя еще два дня, заранее узнав у стража, что зачастившая к бывшему пациенту медик, сегодня прийти не сможет. Ее позвал отец. Вовремя. Девушка обязательно бы стала задавать ненужные вопросы и мешать щенку настроиться на грядущую головомойку.

Командир окинул бледноватого парня насмешливым взглядом и швырнул в него комок одежды.

— Приведи себя в порядок. От тебя воняет.

Мальчишка молча кивнул.

Страж засуетился, похоже, боялся близко к Тошиминэ подходить. Репутация у мальчишки к сегодняшнему дню была откровенно пугающая.

Ленок негромко ругнулся и указал направление. Ему в свое время пришлось побывать в схожей ситуации. Помнится, тогда холоднющая вода местного заменителя душа, показалась ему чем-то нереальным. После двух то недель. А потом его вместе с такими же оболтусами в качестве наказания отправили побродить по какой-то пустыне предела пустых. И он понял, что две недели не срок, что в башне было очень хорошо и, что он больше никогда не попадет в такую ситуацию. Следующий свой проступок он довел до такой стадии, что его рассмотрение отдали на суд командиров и наказанием стало назначение в Фиолетовый Сектор. В качестве нового командира. Тогда Ленок понял, что пустыня тоже не предел, но было уже поздно. Он и сейчас иногда жалел, что вынудил совет отказаться от рассмотрения того проступка, но бросить своих подчиненных уже не мог. Арай называл это непомерным чувством долга, будь оно неладно.

Вернулся мальчишка довольно быстро, холодная водичка к долгой помывке не располагала. Вид у него был печальный и задумчивый. Наверняка мучили плохие предчувствия, интуиция у парня на высоком уровне и он об этом прекрасно знает.

Ленок ухмыльнулся. Он уже сейчас был отомщен, но облегчать жизнь этому щенку не собирался. Пареньку придется пройти по выбранной дорожке до самого конца. Безнаказанно нарушать закон не имеет права никто, даже такой гений. Что бы им не двигало и чем бы все не закончилось, закон есть закон. Он будет действительно уважаем и действенен только до тех пор, пока его нарушение будет сурово караться.

— Пошли, — велел Ленок и легко зашагал к выходу.

Мальчишка пожал плечами, зачем-то посмотрел на стража и послушно пошел. Ему в голову не пришло попытаться сбежать, хотя сейчас были все шансы. Защита долины после его игры в прятки и побега Шеетэя в таком состоянии, что сбежать могут все преступники скопом, жаль, что им этого делать не хочется. Защиту от опасностей извне кое-как наладили, хотя после этого половина командиров и большая часть старших помощников оказались в больнице, а вот изнутри… Утешает только то, что Шеетэя здесь нет, а второго идиота способного поставить на кон существование трех пределов ради получения власти над одним из нижних пределов не предвидится. Большинство живущих в долине прекрасно понимают, что власть над демонами, даже сильными демонами, на самом деле ничего не даст, эти существа чересчур нестабильны в средних, а тем более верхних пределах. Ну, разрушит это существо несколько строений, наверняка кого-то убьет, а потом лопнет, как мыльный пузырь. Кокон равновесия нужен не столько для защиты вызывающего от вызываемого демона, в первую очередь сфера помогает стабилизировать демона. Тошиминэ это знал и начал свою деятельность с уничтожения камней равновесия. Шеетэй к счастью не знал. Поэтому и не позаботился о защите камней, позволив мальчишке так легко расколошматить их в пыль. Шеетэй рассчитывал выйдя из сферы получить ручного демона, а получил горстку пыли, головную боль и, возможно, невозможность обращаться к силе. Он никогда не дружил ни с кем из профессиональных охотников за демонами. Это у рыжего щенка уйма знакомых, способных поведать ему о тайнах своей профессии.

— Куда мы идем? — спросил Тошиминэ, осознав, что они движутся в направлении противоположном Дому Ступеней, где обычно заседал совет.

— К Тренировочным Залам, — ответил Ленок. У него даже получилось скопировать невозмутимый тон Арая.

— А, — равнодушно отозвался мальчишка.

Сообщение о залах его не впечатлило. Его там уже били. В возрасте тринадцати лет. Одноклассники. Тогда и нос сломали, и признали его право делать все, что ему захочется. Не признать человека, способного раз за разом подниматься на ноги, и посылать всех к лысым демонам в принципе невозможно. Если бы он тогда попросил прощения за то, что одноклассники сочли его виной, ему бы пришлось до конца жизни делать все, что от него потребуют. А так, отделался кривым носом, прозвищем Рыжая Сволочь и репутацией не совсем вменяемой личности.

Конечно, был другой путь. Он мог не доводить одноклассников до точки кипения. Но этот путь не для щенка Арая. Ему нужно все и сразу.

Вот он, наконец, и огребет желаемое. Может и не подавится.

— Я буду сопротивляться, — сказал щенок, немного подумав над своей участью.

— Хорошо, — кивнул Ленок. — Так даже интереснее. Жаль, что ты не знаешь всех нюансов предстоящего мероприятия. Было бы еще интереснее.

Мальчишка хмыкнул и сделал самое разумное в его ситуации. Он больше не произнес ни слова, пока не оказался в тренировочном зале Фиолетового Сектора и не узрел всех, кто его там ждал.

— Ооо, — высказался по этому поводу щенок, похоже понял, что простой головомойкой не отделается. Для того чтобы набить ему физиономию хватило бы пары пострадавшей от его рукоприкладства, то есть Ленока и Арая.

— Фиолетовый Сектор. Командир Ленок Тасада, — начал церемонию Ленок. — Обвинение. Представитель меры наказания.

— Зеленый Сектор. Командир Арай Лонэ. Обвинение. Представитель меры наказания. Защита. Представитель сектора обвиняемого.

— Зеленый Сектор. Первый помощник Сежедэ Ания. Защита. Представитель сектора обвиняемого, — голос темноволосой девчонки прозвучал столь уверенно, словно она собиралась драться за Тошиминэ до последней капли крови.

— Алый Сектор. Командир Ритке Каедар. Обвинение. Представитель меры наказания. Свидетель. Обоснование меры наказания.

— Голубой Сектор. Командир Ларета Ания. Защита. Ответственная за сбор информации. Свидетель. Желтый Сектор. Представитель отсутствует в виду исчезновения командира и первого помощника. Второй и третий помощники признаны недостаточно компетентными для занимаемой должности и потребовали перевода, чтобы начать путь с нуля. Прошение было принято. Четвертый помощник найден не был. Либо это его кровью был вызван демон в ущелье, либо он по какой-то причине сбежал незадолго до этого. Пятый помощник назначен временным смотрящим и слишком занят. Мы сочли невозможным отвлекать его.

— Бедный Хаски, — пробормотал Тошиминэ.

Все сделали вид, что он ничего не говорил.

— Синий Сектор. Командир Тарен Иньес. Свидетель. Ответственный за сбор информации.

— Белый Сектор. Первый помощник Нирен Хастан. Свидетель. Голос в пользу защиты. Командир Матэн Сэйтэй отсутствует по причине полученных травм. Право говорить от его имени, было подтверждено официально сегодня утром.

— Оранжевый Сектор. Командир Валентай Асанна. Свидетель. Голос от совета.

— Серый Сектор. Первый помощник Милена Отэ. Свидетель. Голос в пользу защиты. В виду отсутствия у сектора командира получила право представлять сектор, пока командир у сектора тем или иным путем не появится.

Еще одна стальная дева. Очень похожа на Ритке. Будь эта малышка немного сильнее, лучшего командира для сектора и искать не стояло. А так, дать ей звание командира, только подвергнуть ненужному риску. Сбежится куча идиотов желающих занять ее место. Жаль.

— Бирюзовый Сектор. Командир Таешь Лонэ. Свидетель. Голос семьи обвиняемого. Семья решила выступать со стороны защиты.

Кто бы сомневался. Не смотря ни на что, у Дома Всадников Ветра появился еще один повод для гордости и так просто они человека, давшего семье этот повод, не отдадут. Скорее объявят войну всей долине. Хорошо, что столь крайних мер не понадобится.

— Коричневый Сектор. Первый помощник Толикан Каста. Свидетель. Голос в пользу защиты. В виду отсутствия командира получил право представлять сектор до тех пор, пока командир у сектора не появится.

А вот этому первому помощнику еще расти и расти. Хотя бы до уровня Хаски Дотжо, по непонятным причинам до сих пор носившего повязку пятого. Уровень силы как для первого помощника у представителя коричневых средний, да и по уму недалеко ушел. У Арая второй и третий помощники и сильнее и умнее. У самого Ленока хотя бы умнее. Он искренне считал, что уровень силы с годами можно подтянуть, а вот с умом могут возникнуть сложности.

— Черный Сектор. Командир Феринэ Касанна. Свидетель. Представитель технологического отдела. Моим отделом было принято решение держать нейтралитет, так как от действий обвиняемого меньше вреда, чем могло быть от его бездействия.

Черная лиса как всегда ускользнула от решения вопросов, которые были ей неинтересны и теперь собиралась участвовать в качестве зрителя. Ну-ну.

— Красный сектор. Командир Хашен Нэнье. Свидетель. Хотел выступить со стороны обвинения, так как пострадала собственность моего сектора, но меня убедили держать нейтралитет.

Интересно, кто это его поспешил убедить? Белую комнату так просто не восстановишь. Причин для злости у Хашена более чем достаточно.

— Салатный Сектор. Командир Ежен Каладар. Свидетель. Нейтралитет.

А еще говорят, что Арай немногословен.

— Прошу отложить начало собрания до тех пор, пока мы не решим с обвиняемым некоторых личных вопросов, — сказал Ленок с удовольствием наблюдая как вытягивается прекрасное лицо черной лисы.

— Поддерживаю, — пакостно улыбнулся Хашен. Кулаки у него тоже чесались.

— Разрешаю, — сказал Арай, единственный, кто имел право протестовать, как командир щенка.

— Поддерживаю, — промурлыкала Ритке, мечтавшая стукнуть Тошиминэ по его чересчур умной голове, в надежде, что после этого удара скособоченные мозги примут правильное положение.

— Согласен, — ухмыльнулся щенок. — Все равно, вы ничем меня удивить уже не сможете.

— Он еще и хамит, — восхитилась лиса. — Какой смелый мальчик.

— Он не смелый. Мы действительно ничем его удивить не сможем. Просто необходимо соблюсти некоторые обычаи. Чтобы на будущее не осталось никаких недоговоренностей, — сказал Ленок.

Лиса хмыкнула и спокойно отошла к зрительским местам, показывая, что никаких личных претензий к щенку не имеет. Ее примеру последовали все первые помощники, присутствующие на собрании, Таешь, не имеющий права бить того, кого взялся защищать от имени семьи, Ларета, прекрасно знавшая, что от нее гораздо больше пользы при лечении, чем при попытках кого-то избить и флегматичный Ежен, справедливо решивший, что ломать кости мальчишке не стоит, а бить не столь сильно не умевший.

Мальчишка продолжал улыбаться. Безмятежно так. Уверенно.

За что и схлопотал первый удар от Ленока. От второго щенок ловко увернулся, проскользнул под рукой Хашена и напоролся на кулак своего командира. Шансов избежать всех ударов у щенка не было. Он это прекрасно осознавал, но стоять и покорно сносить удары не собирался. Еще и отвечал на удары, сволочь.

Ритке стояла в стороне, внимательно наблюдала и готовила для мальчика сюрприз.

Спустя минут пять щенок начал уставать, не успел полностью восстановиться после божественной помощи. Хашен, Валентай и Тарен сочли себя полностью удовлетворенными зрелищем избитой физиономии обвиняемого и отошли поближе к зрителям. Ленок и Арай переглянулись, кивнули друг другу и слажено разошлись в разные стороны. Щенок заподозрил неладное, недоверчиво оглянулся и наткнулся на довольную собой и миром Ритке. В ладони стальная дева держала маленький комок пламени, грозивший навсегда избавить физиономию щенка от излишков симпатичности. Это простой ожог можно вылечить. Ожог, полученный от огня королевы пламени, излечить полностью даже у Лареты не получится.

Арай кивнул.

Ленок улыбнулся.

Стальная дева качнула кистью.

Щенок уклоняться не стал, он знал, что это бесполезно. Вместо этого мальчишка коротко ругнулся и поймал комок огня, как брошенный мяч. Постоял немного, пристально глядя куда-то в огненные глубины, и пламя исчезло, словно проглоченное чем-то прозрачным, окружившим ладони мальчишки. На память только и остался обгоревший рукав.

Мальчишка попался. Он это понял. Понял еще в тот момент, когда увидел довольную улыбку Ритке, но позволить изуродовать лицо не захотел. Арай своего щенка знает очень хорошо.

— Сбор информации закончен, — сказала Ларета.

— Что и следовало доказать, — удовлетворенно сказал Ленок.

— Чтоб я сдох, — добавил Хашен.

— У меня остался последний вопрос, — сказал Тарен.

— Да?! — удивился Хашен.

— Да. С какими потерями сбежал Шеетэй?

— Частичными, — сказал щенок. — Одна связующая точно оборвана, она лопнула еще до того, как он прыгнул в портал. На счет второй я не уверен, но я сменил спектр перехода, так что с оставшимися связующими в любом случае не все в порядке. Порталы опасный путь для перехода. Что угодно прицепиться может.

Терять мальчику уже было нечего и он решил быть предельно честным. Ответить на все вопросы. Кто бы сказал, какие вопросы ему следует задать?

— У него должна быть защита для переходов, — сказал Тарен.

— Должна. Только она не действует рядом с камнями равновесия, как и большинство плетений, держащихся на структуре предела. Камни ведь эту структуру меняют, они выравнивают взаимопроникновение двух пределов. Ваш Шеетэй идиот, не знающий элементарных вещей.

Хашен пробормотал что-то нелицеприятное, похоже, тоже не подозревал о действии камней, хоть и хранил похожие в своем секторе. Черная лиса хихикнула. Она все знала, но делиться сведениями не спешила. Стерва.

— Отлично, — сказал Тарен. — Сбор информации закончен.

— Обвинение готово требовать наказания, — торжественно произнес Ленок. На него посмотрели как на идиота. Защита выдвигать факты в пользу щенка была явно не готова, она еще не отошла от зрелища поимки пламени Ритке. — Учитывая все, что было сделано и все, что этот щенок может сделать, я Ленок Тасада, а также командиры Арай Лонэ и Ритке Каедар требуем искупления вины в должности командира Желтого Сектора, — и не забыть ухмыльнуться.

— Вы спятили? — осторожно поинтересовался Тошиминэ решительно не поверивший в собственное счастье. — Какой из меня командир? Да меня половина Желтого Сектора терпеть не может.

— Мы учли данные факты и решили, что преодоление этих трудностей будут частью наказания, — промурлыкала Ритке. — Заявить, что ты недостаточно силен у тебя не получится. Ты достиг высокой волны и способен противостоять даже мне. Заявить, что недостаточно умен, тем более. Твои действия доказывают обратное.

— Собрание готово признать командира Тошиминэ Айя? — спросил Ленок, отдуваясь за флегматично молчавшего Арая.

— Хашен Нэнье, признаю, — весело оскалился командир красных, напомнив своим видом сытого волка. Нейтралитет называется.

— Таешь Лонэ. Признаю, — двоюродный брат Арая улыбнулся сочувственно. Семья будет просто счастлива получить в свои ряды третьего командира. На нежелание командира занимать эту должность семье откровенно начхать.

— Возражений не имею, — промурлыкала Черная Лиса. Ей было весело. Она предвкушала череду громких скандалов.

Ежен ограничился кивком. Помощники, представлявшие сектора, дружно его поддержали в этом начинании, обалдевая от того, что получили возможность участвовать в избрании собранием командира. Тарен хмыкнул и тоже кивнул. Командир синих подозревал, что Тошиминэ в любом случае доставит кучу неприятностей, а так хоть какая-то часть их свалится на головы подчиненных щенка Арая.

— Признаю, — сказал Валентай. — Хоть мне эта идея не очень нравится.

— Признаю, — сказала Ларета.

— Единогласно! Поздравляю, малыш, теперь ты узнаешь как это весело, пытаться добиться пользы от скопища болванов, лентяев и тупиц, разбавленных десятком светлых голов и десятком не очень светлых, пребывающих в своем внутреннем мире, — радостно произнес Ленок. — Ты ведь умеешь принимать решения. Умеешь и принимаешь, возможно, даже не тратя времени на сомнения. Теперь ты сможешь принимать важные для целого сектора решения с полным на то правом. Так иди и принимай. Возможно, тебе даже понравится.

И улыбка довольного окружающим миром человека.

Мальчишку от этой улыбки перекосило.

Ритке извлекла из валявшейся под стеной сумки белый плащ, несколько раз ним тряхнула и направилась к Тошиминэ.

— Лысого демона! — рявкнул мальчишка. — Вы не можете так поступить! Наказание может длиться максимум три года.

— Какой умный ребенок, — восхитилась Феринэ. — Законы знает.

— Можем, — сказал Ленок. — Ты же сам сказал, наказание может длиться три года. Само наказание может быть любым.

Ритке всучила плащ командира и отошла от излучавшего злость Тошиминэ.

— Любым, значит. Отлично, — зашипел щенок. — Ровно через три года, на этом самом месте я верну вам эту демонскую тряпку.

Он швырнул плащ на пол и от полноты чувств его пнул.

— Тебе его еще одевать, — задумчиво сказал Ленок. У него было отличное настроение. Тошиминэ ведь не глуп и отлично понимает, что со стороны командира фиолетовых это банальная месть.

— Демона лысого. Нигде не сказано, что я обязан одевать эту тряпку. Я должен ее носить, пока не отдам на собрании командиров. Вот я и буду носить! — взвыл мальчишка.

Он поднял плащ, зашвырнул его на плечо и рванул к двери, справедливо считая, что на этом собрание командиров можно считать законченным.

— Так неудобно же! — крикнул вослед Ленок.

Мальчишка высказался в том плане, что всяких излишне веселых коротышек это никоем образом не касается, хлопнул дверью так, что стекла зазвенели и громко ушел, по пути ругаясь так, что Хашен наверняка завидовал черной завистью. Сочувствовал Ленок сборищу болванов Желтого Сектора. Тошиминэ и так зол сверх всякой меры, а они наверняка разозлят его еще больше. В Желтом секторе умеющих быть деликатными людей не наблюдалось никогда. Там сплошь нахалы, любители злых шуток, начинающие алкоголики и те, кто привык любые проблемы решать с помощью кулаков. Тошиминэ будет весело. В Зеленом Секторе все как-то попроще и поумней. Отличное наказание получилось. Совет будет не в меньшем восторге, чем собрание командиров. Мстить тоже нужно уметь.

 

Волк, желавший силы

Мрачный, как дождевая туча Тошиминэ Айя прихрамывая, вышагивал по улице. Его лицо носило следы недавних побоев. Рыжие, как ржавчина на старом железе, волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Не было ни тонких косичек падавших на лоб, ни дурацкой зеленой косынки сложенной в несколько раз и использовавшейся этим парнем вместо обычной кожаной повязки, ни задорно торчащего хвоста, просто неряшливые нечесаные лохмы. С плеча Тошиминэ чуть ли не до самой земли свисала пыльная тряпка. Похоже, когда-то она была белой. Может простыня. Или в очередной раз украденный шустрыми учениками флаг с Пятой Башни. Мало ли что этому странному типу приспичило потаскать с собой.

— Чё он здесь делает? — сплюнув на землю, поинтересовался Рутай. — Неприятностей ищет или чё?

Хаски Дотжо пожал плечами. Он понятия не имел, какая нелегкая принесла третьего помощника командира Зеленого Сектора в вотчину Сектора Желтого. Особой дружбы между этими секторами никогда не водилось. Слишком разный подход к жизни и мало в чем совпадающие понятия о чести. Может, Холодный Арай решил побеспокоиться о состоянии дел у соседей, оставшихся без командира и первого помощника? Или Айя спятил и пришел позлорадствовать? С него станется. А может, Рыжую Сволочь прислал Совет, уведомить личный состав о грядущих переменах. Версий куча. Смущало Хаски только одно. Рыжая Сволочь с утра все еще сидел в Белой Башне, покорно изображал почетного преступника и дожидался заслуженного наказания. Даже если Совет удивительно быстро это наказание придумал по улице Тошиминэ шастать не должен, он должен получать по шее от своего командира и пытаться искупить вину. Учитывая все его выкрутасы и все смягчающие вину обстоятельства, вешать его никто бы не стал, но и отпускать на все четыре стороны тоже. Натворил парень дел предостаточно. Даже при его правоте прощать такое нельзя. Иначе очень быстро жизнь в городе превратится в нечто хаотичное и не поддающееся никакому руководству. Что-то здесь нечисто.

Рыжая Сволочь медленно и уверенно приближался. Вид у него был не ахти. Похоже, одним Араем его избиение не ограничилось. Складывалось впечатление, что его били всем командирским составом. Вон на скуле отпечаталась звездочка с кольца Ленока, командира Фиолетового Сектора. И рукав, похоже, пострадал от огня. В общем, влип парень крепко. Хоть бери, и сочувствуй.

Так почему же он по улице ходит? Один. Даже без зануды охранника-полоскателя мозгов?

— Чё?! — грозно спросил Рутай, сложив огромные ручищи на груди. Весь его вид говорил о том, что ворота Дома Власти Желтого Сектора для Рыжей Сволочи сегодня не откроются.

Тошиминэ криво ухмыльнулся и пошевелил слишком изящными как для мечника пальцами. Словно размышлял, сплести ли какую-то магическую пакость и угостить ею здоровенного Рутая или по-простому накостылять болвану по шее. Третий помощник это вам не рядовой боец сектора, это звание подразумевает, что во всем секторе кроме командира нашлось только двое людей имеющих право говорить, что они сильнее Рыжей Сволочи. И не факт что сильнее во всем. Рутаю стать третьим не грозило в принципе, он и тридцатым никогда не станет, при всей его силе ему очень не хватает ума.

Хаски громко хмыкнул, привлекая к себе внимание. Оттаскивать взбешенного зеленого третьего от туповатого громилы совсем не хотелось. Слишком много шансов получить по физиономии от обоих.

Тошиминэ заулыбался еще паршивее и перевел насмешливый взгляд на пятого помощника Желтого Сектора. Обзавидоваться можно. Физиономию Рыжей Сволочи, похоже, ничто испортить не способно. Даже такое количество царапин, синяков и кровоподтеков. Жаль, что оно опухнуть не успело, или кто-то чересчур добрый оказал минимальную медицинскую помощь. Занятное должно быть было бы зрелище.

Тошиминэ конечно не писаный красавец. Лицо немного угловатое, хищное, нос сросся криво, улыбки одна паршивее другой, но при этом он умудряется казаться весьма симпатичным и очень обаятельным. Девицы на нем виснут. Они в восторге от его кривой ухмылки, от ржавых волос, от изящного телосложения, а от взгляда глаз, светло-коричневых с прозеленью, впадают в состояние, граничащее с поклонением. Но больше всего его любят за странную честность. Он никогда не обещает женщине того, что не сможет сделать. Например, никогда не обещает жениться и не клянется в вечной любви. А их это почему-то не обижает. Как у него это получается? Хоть бы объяснил. Хоть кому-нибудь. Завидно же.

— Ну-у-у… — протянул Хаски, надеясь, что Тошиминэ наконец скажет зачем приперся.

Очередная паршивая улыбка. Немного печальная.

— Ребята, у вас неприятности, — уверенно сказал Рыжая Сволочь.

Рутай злобно оскалился. Неприятности у Желтого Сектора уже давно, просто раньше об этом никто не догадывался. Не свезло с командиром. Причем уже со вторым. Алания умудрился поцапаться с духами Седых Гор и его за каких-то три недели благополучно ухайдокали. С горами вообще спорить глупо. Еще глупее вместо того, чтобы признать свою вину и попросить прощения, положить в кретинской борьбе с целым горным массивом половину бойцов сектора. Наверное, не зря говорят, что убили в итоге Аланию вовсе не горы и даже не хаос точечно прорвавший грань. Большинство уверенны, что его в ту глыбу льда вморозил ледяной дракон Ленока. Правильное решение, по сути, командир, который не ценит своих бойцов, не достоин высокой чести быть их командиром.

Краш Шеетэй оказался хуже Алании. Определенно умнее, но командиром ему становиться нельзя было, ни в коем случае. К сожалению это выяснилось слишком поздно. Если бы не мятеж Тошиминэ, возможно Желтый Сектор вообще бы перестал существовать, впрочем, как и половина Долины Средоточия. Демона с божественной силой тут бы само простарнство не выдержало.

Приходилось признавать, что инстинкты Рыжую Сволочь никогда не подводят, что он умнее целого совета и упрямее тысячи ослов. Он умеет принимать решения вопреки всему, умеет добиваться своего и умеет не поддаваться власти чужой репутации. Все считали Краша верхом совершенства и ни в чем заподозрить не могли, а этот и заподозрил, и на репутацию его благородства плевал с вершины Белой Башни, и пошел против всей долины, дабы доказать свою правоту. Жаль, что у него не хватило сил дойти до конца и прибить проклятого командира Шеетэя в Шестиугольном Зале. Да и его безликого первого помощника тоже нельзя было отпускать. Они обязательно вылезут из какой-то дыры. Эта парочка не привыкла проигрывать какому-то третьему помощнику. Они и с первыми не особо церемонились.

Хаски тряхнул головой и в упор уставился на Тошиминэ. Фиг он дождется здесь благодарности. За такое вообще не благодарят. На самом деле он просто исполнил свой долг, а то, что в процессе его мог прибить кто-то из командиров, а наградой могло стать решение Совета о казни, дело десятое.

Если хорошенько подумать, то результаты его бурной деятельности несколько сомнительны. Краш сбежал, вместе со своей правой рукой. Двое командиров убиты, один при смерти и вряд ли его вытащат, бойцы Фиолетового Сектора почти поголовно в больнице, бойцы Алого и Зеленого через одного, остальные сектора пострадали меньше, но только потому, что их командиры недостаточно хорошо до сих пор знали Рыжую Сволочь и не стали ради него одного держать весь личный состав в боевой готовности, в результате прибежать успели под конец разборки. Да и в защите Долины такая дыра…

Совет в панике и ждет нашествия демонов. Нижний Город скупает амулеты. Верхний стоит на ушах. Дети и скудоумные взрослые развлекаются тем, что придумывают нелепые слухи и сообщают, кому ни попади о странных явлениях и созданиях хаоса, якобы увиденных собственными глазами в защищенном центре долины. Некоторые оригиналы еще и фантомы навешивают для большей достоверности.

В общем, не зря ему физиономию начистили. Три сектора остались без командиров, четвертый вероятно тоже от них не отстанет, Совет стоит на ушах, а Рыжая Сволочь стоит здесь и ухмыляется. Никому он довериться, видите ли, не мог, даже Холодному Араю, собственному командиру не доверял. У него, видите ли, недостаточно хороший нюх для того, чтобы понять, кто оставил те следы. Он только и понял, что без кого-то из командиров там не обошлось.

Вот скажите, как будучи третьим помощником можно засомневаться в собственном командире? И как после этого можно еще что-то делать? Хаски терпеть не мог командира Шеетэя, но сейчас больше всего на свете хотелось выть от осознания предательства и биться головой о стену. А Тошиминэ ведь своего командира любит, его вообще весь сектор любит, не смотря на его всеобъемлющее равнодушие. Осознать, что возможно придется предать помыслы человека, за которого до сих пор готов был свою жизнь отдать и без всяческих сомнений пойти вперед. Это даже не смелость, это какая-то демоская сила.

— Что тебе здесь нужно? — спросил Хаски. Игра в гляделки его начала раздражать. Тошиминэ всегда его раздражал, с самого первого взгляда.

Рыжая Сволочь отвечать не стал.

Он стянул с плеча пыльную тряпку, несколько раз ее встряхнул и развернул перед носом Хаски. Тряпка самым невероятным образом из помеси простыни и флага превратилась в командирский плащ. Белый. С едва заметной вышивкой на рукавах и спине. Со знаком Желтого Сектора на воротнике. И несколькими отпечатками подошвы на спине.

— Собранием избран новый командир, — сразу же понял Хаски. Впрочем, кого избрало собрание, он тоже понял. Вот так шуточка. Впору вешаться.

Чтобы стать командиром есть три пути.

Первый — уличить командира сектора в поступке недостойном чести командира, вызвать его на бой и победить. Правда, не факт, что ты в этой должности долго продержишься. Командир — это ведь не только сильный боец и маг, там и другие качества требуются.

Второй — вынести свою кандидатуру на рассмотрение совета в тот момент, когда кто-то из командиров погиб, что случается крайне редко, или решил по каким-то причинам покинуть свою должность, или за него решили, если он оказался недостоин звания.

Третий — быть избранным собранием командиров. Это когда командиры всех секторов встречаются в каком-то малолюдном месте, долго друг на друга орут, припоминают все провалы своим оппонентам, иногда разносят парочку близлежащих строений, а в итоге находят козла отпущения, на которого взваливают какой-то осиротевший сектор. Почему козла отпущения? Да потому, что избранный бедняга до этого момента меньше всего хотел такой чести и обычно при вступлении в должность упирается изо всех сил, орет благим матом и обещает кого-то убить.

Но вот какая странность, командиры из таких бедняг получаются отличные. Те же Ленок и Арай были избраны собранием, и никому до сих пор в голову не приходило усомниться в их праве носить белые плащи. И никто из избранных собранием спустя положенные три года не отказался от плаща, как бы ни упирался вначале. Наверное, в скандале, именуемом собранием командиров, все-таки что-то есть.

— Это чё? — заинтересовался Рутай, безумными глазами глядя на белый плащ в руках ненавистного мелкого выскочки.

— Это командир Тошиминэ Айя, — сказал Хаски. — Довыпендривался придурок.

— У него чё, есть волна первого порядка? — в голосе Рутая зазвучала паника. Он так долго мечтал избить третьего помощника зеленых. Ему так долго мешали осуществить эту мечту. А теперь оказывается, что рыжая мелочь его командир, а командиров бить нельзя.

Хаски печально вздохнул. То, что все командиры при вступлении в должность уже являются носителями не привязанной к ним силы, которую никто не сможет повторить, большей частью неправда, некоторые командиры вообще никогда ее не получают. Волна первого порядка явление большей частью врожденное, чем приобретенное и вовсе не непобедимое. Даже на самую сильную магию найдется противовес, или несколько. Будь это не так, бойцы секторов никогда бы не носили мечи. То, что командиров бить нельзя, тоже не совсем верно. Тошиминэ же бил. И своего стукнул. И Ленока умудрился вырубить при побеге из больницы. Верно другое. Тот, кто бьет командира, рискует нарваться на ответный удар и вряд ли его переживет. Если твой уровень ниже седьмого помощника, лучше не рисковать.

— У меня есть волна, — мрачно сказал Тошиминэ.

— Чё? — неожиданно для себя задал излюбленный вопрос Рутая Хаски.

— Думаешь, почему они меня так долго ловили и как я смог пройти через ворота? — загробным голосом продолжил вещать Тошиминэ. — Мне нужно было пройти через Ворота Отсечения и я прошел. Жаль, что я не знал, что мой способ и есть проклятая волна. Знал бы, придумал бы что-то другое и фиг бы они на меня повесили эту проклятую тряпку.

Тошиминэ еще раз тряхнул плащом.

— Сволочи, — прорычал он. — Наказание, чтоб их. Ты умеешь принимать решения, так иди и принимай. Ублюдки.

Хаски показалось, что сейчас, в ответ на слова Рыжей Сволочи, поднимется ветер и разнесет долину в пыль и прах. Сила вокруг его фигуры скрутилась тугой пружиной и любое неосторожное движение могло выбить затвор, который ее держал. Шевелиться резко перехотелось.

Рутай попятился схватившись за меч.

Высказавшись, Тошиминэ забросил плащ обратно на плечо и уверенно зашагал к закрытым воротам. Хаски понял, что сейчас он их вынесет вместе с частью стены, а потом заставит всех, кого сочтет в чем-то виноватыми вручную ставить их на место. Нужно же ему на ком-то злость сорвать. Рутай тоже понял. Не настолько он был туп. Поэтому сорвался с места и успел открыть проклятые ворота прежде, чем злой на весь мир новый командир сектора начал разрушать Дом Власти. Что ему какой-то дом, если он сумел пройти через ворота отсекающие тело от силы. Как вообще через те ворота можно было пройти и сохранить способности к преобразованию? Это же путь в одну сторону. Это же ворота наказания. Тот, кто однажды через них прошел навсегда терял возможность жить в Долине Средоточия. Простые люди здесь физически жить не могут. Для них это все равно, что оказаться в мире без воздуха.

Дар изменять величайшее из наказаний богов. Людей с даром очень мало по сравнению с теми, у кого его нет. Но их всегда боятся и слишком часто пытаются уничтожить как вид. Кто, когда и в каком из пределов множества миров нашел вход в мир, словно специально созданный для магов не знает никто. Возможно, этот мир обнаружили одаренные всех миров разом. Возможно, обнаружили в тот самый момент, когда его создало какое-то божество-творец сжалившееся над всюду гонимыми внуками хаоса. Кто знает? Но этот мир, полный опасностей и практически непригодный для жизни стал спасением для одаренных великого множества пределов. В большинстве из них одаренных вообще не осталось. В тех, где маги, не смотря ни на что, есть, жители второго верхнего предела считаются равными богам. Их умения преувеличивают, их боятся и у них просят помощи тогда, когда обыкновенных человеческих сил уже не хватает, что не мешает продолжать их ненавидеть. На самом деле тех, чью силу можно сравнивать с силой мелкого божка можно пересчитать на пальцах. Почти все они либо командиры, либо бывшие командиры, либо главы Домов, либо Великие Нижнего Города. Но пытаться переубедить фанатиков и трусов? Да кому оно надо?

Кажется, Хаски впервые за всю свою жизнь понял, за что так уважают тех, кто сумел достичь волны первого порядка и почему так мало людей могут ее достичь. Это ведь хуже смерти на самом деле. Разделить себя на человека и силу. Наверное, это очень страшно. Словно душу напополам разорвать. И, наверное, он полный идиот, потому что сейчас ему хотелось получить свою волну больше, чем когда-либо до этого.

Просто зависть. Как всегда. Сильнейшее из чувств, которое с такой легкостью вызывает Рыжая Сволочь.

Тошиминэ Айя величайшая сволочь из всех сволочей что когда-то рождались во множестве миров.

Хаски и раньше это знал. Но сейчас убедился окончательно. Правда, легче от этого не стало.

Сначала эта сволочь заявила, что Хаски за неимением лучшего годится на роль первого помощника. Нет, нет, он не предлагал и не спрашивал, он просто приказал, и к вечеру Хаски уже пытался разобраться с документацией и докричаться до сознания девиц из архива. Когда до новоиспеченного первого помощника дошло, что он мог бы поспорить на счет этого нелепого назначения, и он пошел с этим озарением к Тошиминэ, тот сначала его внимательно выслушал, а потом обозвал всяческими непотребными словами, выхватил свой меч, сунул его под нос Хаски и прочитал целую лекцию об ответственности перед подчиненными. Больше Хаски спорить не пытался, понял, что бесполезно. Он ведь даже уйти не мог. Кому он нужен? Репутация у бойцов Желтого сектора не очень, а становиться охотником совсем не хотелось, ему не настолько горы нравились, чтобы бегать по ним за различными чудовищами.

К концу недели Хаски стало казаться, что он сходит с ума. Ему снились цифры, бланки и отчеты. А еще снился Тошиминэ с мечом в одной руке и бутылкой подозрительного пойла в другой. Он предлагал выбирать. Все время предлагал выбирать. Выбирать между ответственностью и возможностью раз в три месяца крушить очередное питейное заведение, как это принято у охотников. Тошиминэ хотелось придушить.

Когда с завалами документов было покончено, а их ежедневное пополнение благополучно распределено между подчиненными и архивными девицами, Тошиминэ гадостно улыбнулся и одарил своего первого помощника клочком бумаги, исписанным мелким почерком командира Ленока.

Хаски написанное прочитал, потом прочитал еще раз и решительно не поверил в собственное счастье. Тошиминэ захотелось сбросить в самую глубокую пропасть и засыпать сверху камнями. Это было слишком даже для него.

— Я не могу, — сдерживая ярость, заявил Хаски.

— Почему? — наивно удивился командир. И улыбнулся, гад, светло так улыбнулся, ободряюще.

— Почему?!! — ярость рванула вверх и устремилась в небеса, став почти осязаемой. — Не строй из себя тупицу! На самом деле я всего лишь пятый помощник! Это знают все! Ты сам знаешь не хуже других! Я не смогу! Это унизительно, понимаешь?!

Тошиминэ не понимал. Он склонил голову на бок и посмотрел с простодушным любопытством, как ребенок на какого-то ранее не виденного зверька.

— Да у тебя есть гордость, — сказал удивленно и почему-то улыбнулся. — Кто бы мог подумать? У Хаски есть гордость. А еще неуверенность. Странно, раньше я их в тебе не замечал. Может, спали? Что же их тогда разбудило?

Ему захотелось свернуть шею. Прямо сейчас. Пока настроение подходящее.

— Причем здесь гордость? Не в гордости дело! Я просто реально оцениваю свои силы. Я слабее все остальных. Я буду им мешать.

— Почему ты так думаешь? — заинтересовался Тошиминэ и уставился в упор, словно пытался разглядеть что-то такое, о чем сам Хаски даже не подозревал.

— Я всего месяц назад был пятым помощником, — попытался достучаться до остатков разума своего командира Хаски. Он знал, что это бесполезно, но не мог не попробовать. — Вряд ли мой класс настолько вырос.

— Все-таки дурак. Жаль, — задумчиво произнес Тошиминэ. — Я думал, ты это успел перерасти. Ладно, пошли. Я тебе покажу что-то интересное. А потом научу одному фокусу. У тебя должно получиться. Ты достаточно силен для этого. Ты же видишь связующие.

— Какие к демонам связующие?! — Хаски понял, что еще немного и у него начнется банальная истерика, или паника, как повезет. Тошиминэ это нечто. Это хуже стихийного бедствия. Это словно пожар и потоп одновременно.

— Обычные связующие. Нити, которые не позволяют частичке хаоса, живущей в нас, вернуться в хаос изначальный. Когда наполняешь плетение или слова силой, нити становятся видимыми, потому, что сила в наши тела течет именно по ним, а уже потом, перестроившись и немного изменив свои свойства, в мир вне нас. Правда, увидеть связующие могут не все. А у тебя очень точное распределение силы, в каком бы ты настроении не был, ты никогда не путаешь стихии и не вкладываешь силы больше чем нужно. Значит, ты нити видишь и чувствуешь течение силы.

— Это же просто, — растерянно сказал Хаски.

Это действительно было просто. Однажды он проснулся и увидел, как над головой танцуют три полупрозрачных лучика. Ему показалось, что сейчас он взлетит, мир сразу стал ярче, больше и зазвучал, зазвучал неслышно, но тело этот звук как-то ощущало. Ему хотелось кричать, смеяться и плакать, захотелось бежать, пока не упадет без сил. Вместо этого он лежал, смотрел и пытался понять, что происходит с миром. Ближе к утру он понял. С миром ничего не происходило. Просто у потомственного средненькой силы стихийника Хаски Дотжо разом улучшились слух, обаяние, осязание и зрение, он стал замечать то, что раньше не мог заметить физически. А еще он стал полностью чувствовать свою силу. Она была горячая и непоседливая. Она хотела движения и, кажется, умела летать. И она была одинокая. Очень одинокая. Точно как один волчонок. И точно как он своим одиночеством совсем не тяготилась, только изредка искала компанию, чтобы почувствовать себя очень живой.

— Да, просто, — согласился Тошиминэ. — Переступить грань всегда просто, если сумеешь до нее дойти и не замрешь перед ней в ужасе. Всего то и нужно иметь немного упорства и желание получить больше, чем есть сейчас. Я стал видеть связующие после того, как смог договориться с мечом. Я стал достаточно сильным, чтобы он сумел меня услышать и понять.

— А я защиту поставил, — вспомнил Хаски. — Я тогда вообще помощником не был. Мы ходили в горы. С Салишем, он уже был шестым, хотя ума было не больше чем сейчас. Он нас водил потренироваться и завел слишком далеко, мы вернуться не успели, так что пришлось заночевать в каком-то ущелье. Там на нас и напали те крылатые твари, до сих пор не знаю кто, было темно, никто их толком не рассмотрел. Салиш запаниковал, никак не мог решить, как нам защищаться. Вот я с перепуга и выставил защиту, силы вбухал уйму, эти твари на подлете сгорели, а я в обморок хлопнулся. Ребята поорали на Салиша, дождались утра и потащили меня в больницу, от переутомления лечиться. Я два дня лежал трупом, не реагируя вообще ни на что, а на третий увидел твои связующие.

— Неа, — ухмыльнулся Тошиминэ. — Свои. Поначалу только свои связующие видишь. Чужие начинаешь видеть немножко позже. Когда к изменившемуся миру привыкаешь.

— Ага, — не стал спорить Хаски.

Мир для него менялся постепенно. Словно рос.

— Пошли. У нас мало времени. Всего два дня.

Хаски печально вздохнул и пошел. Разве у него был выбор? С решениями командиров без достаточно веской на то причины обычно не спорят. Даже Тошиминэ для того, чтобы сбежать от своего обожаемого Арая понадобилась очень веская причина и закончилось это не очень для него хорошо. Чем может закончиться бунт против новоиспеченного командира Желтого сектора, Хаски не знал и искренне надеялся, что никогда не узнает. Экстремальные развлечения его как-то не привлекали. Наверное, поэтому он изменил семейной традиции, отказался пополнять собой ряды как охотников, со свистом и улюлюканьем гонявших по горам различную нечисть, так и стихийников, развлекавшихся надругательством над погодой, ландшафтом и здравым смыслом. Хаски искренне считал себя самым разумным человеком среди всех своих близких и дальних родственников. Соглашаться с ним почему-то никто не спешил. Иногда его это расстраивало. Особенно когда из глубин души выползал вечно о чем-то тоскующий волк и предлагал забраться повыше и немножко повыть. Волк был тем еще пессимистом.

— Связующих всего три. Почему, лучше не спрашивай, слишком много теорий и ни одной вразумительной, — тоном опытного лектора начал рассказывать Тошиминэ. — Условно их можно поделить на волю, желание и мысль. Собственно любая из нитей может принимать любой из этих видов. Но они никогда не бывают одинаковыми. Всегда воля, желание и мысль. Если лишаешься одной из нитей, желание и мысль перетекают друг в друга на одной нити. Если двух — к ним присоединяется воля. В общем, ничего хорошего. Голова очень болит, да и сила ведет себя совершенно непредсказуемо. Пытаться что-то выплетать в таком состоянии способен только вконец отчаявшийся самоубийца.

— Ага, — глубокомысленно сказал Хаски. Чем ему могут помочь подобные рассказы он пока не сообразил.

— У людей, способных швыряться чистой силой без всяких заготовок, то есть у тех, кто овладел так называемой высокой волной, этих нитей нет. Они оборваны.

— Чё?! — жалко пискнул Хаски. Он почувствовал опасность. Захотелось заскулить и заползти в первую попавшуюся щель. Еще и голову руками прикрыть на всякий случай. Чувство опасности до сих пор его не подводило. Тошиминэ задумал что-то не шибко приятное. Отомстить решил за что-то, что ли?

— Понимаешь, они оказались в ситуации, которая потребовала от них гораздо большего, чем они способны были сделать, — продолжил лекцию командир, не обращая ни малейшего внимания на неуверенный вид подчиненного. — Ты же знаешь, что любое плетение рассеивает вокруг себя до девяноста процентов силы вложенной в него. Срабатывает в лучшем случае процентов двадцать, остальное бесполезно рассеивается в пространстве. Когда силу вкладываешь в слова, соотношение где-то пятьдесят на пятьдесят, но, ни один противник не будет ждать, пока ты закончишь говорить. Так что заклинания годятся только тогда, когда у тебя куча времени для произнесения. Еще хуже в этом плане разнообразные ритуалы с их непременным рисованием знаков и символов для привязки. Амулеты и прочая дребедень спасают лишь в немногих ситуациях, да и разряжаются быстро. А носить с собой мешок разнообразного хлама довольно глупо. — Тошиминэ печально вздохнул и посмотрел на небо.

Хаски безнадежно уставился на ближайшее дерево. Лекция ему нравилась все меньше и меньше. Он никак не мог сообразить, чем ему могут помочь подобные знания и что задумал командир.

— Они нашли выход? — отчаявшись додуматься до чего-то стоящего, спросил Хаски.

— Нет. Это был не выход. Это был жест отчаяния. Заставить свою силу полностью становиться тем, чем ты желаешь ее сделать можно только одним способом. Уничтожить связующие и вкладывать ее в заготовку в ее изначальном виде. Заготовке в принципе все равно, какую энергию поглощать. Перестраивает силу наше тело всего лишь для собственного удобства.

— Не понял, — честно признался Хаски.

— Дело в том, что основные потери происходят из-за того, что сила течет только по связующим. Она в заготовку вливается постепенно, небольшими порциями, связующие не могут ее пропустить всю сразу. Есть теория, что в этот момент происходит какой-то анализ. Какой именно, мнения кардинально расходятся. Представь, что в заготовку влилась первая порция силы, пока вливается вторая, первая начинает терять форму и покидать границы заготовки. Все равно, что лить воду в дырявое ведро. Если вылить в это ведро сразу много воды, оно мгновенно наполнится и лишь потом станет течь, но у тебя хватит времени, чтобы перелить воду куда-то еще. А если лить понемногу, большая часть воды успеет вытечь.

— Понятно, — печально сказал Хаски. Он действительно стал понимать. — Если исчезнут связующие, можно будет бросаться большими порциями силы, не дожидаясь, пока она от тебя сбежит.

— Да, — согласился Тошиминэ и немного покивал для пущей понятливости. — Только существует одна проблема. Сила изменять привязана к нам связующими. Если они исчезнут, сила обретет свободу и спокойненько вернется в изначальный хаос, даже не попрощавшись со своим носителем. Она чрезвычайно редко остается верной человеку. Человек после этого жить в долине не сможет.

— Я здесь причем?

— Ты видишь связующие, — сказал Тошиминэ и чему-то улыбнулся.

— Вижу, — согласился Хаски.

— Есть один способ уменьшения потерь, — сказал Тошиминэ. — Идем.

Хаски пожал плечами и пошел, вернее, почти пополз вослед за командиром, вломившимся в кустарник возле медицинского комплекса.

— Вот смотри, — Тошиминэ указал куда-то влево.

Хаски отвел от лица ветку и посмотрел. А потом понял. И едва не рассмеялся. Все оказалось так просто. Просто до гениальности. Настолько просто, что ни один здравомыслящий человек до такого не додумается. Он не поверит, не поверит своим глазам и мыслям.

Тошиминэ указывал на белую плиту обозначавшую точку привязки. Одно из тех мест, к которым привязана защитная сфера долины. Место, в котором всегда есть сила. Очень много силы. Силы ни во что не преобразованной, просто собранной в этом месте дабы питать сферу. Все настолько просто.

— Я могу держать какую-то часть своей силы в подобном накопителе? — спросил Хаски.

— Можешь. Ты видишь связующие, значит, сможешь вытянуть их до предела и подвесить к ним нечто вроде мешка. Простенькую сферу, вроде тех, которые держат силу в амулете. Только твоя сфера будет намного больше и ее не нужно будет подзаряжать. В общем, должно получиться что-то похожее на высокую волну, только ограниченного радиуса действия. Главное не натягивать нити слишком сильно. Могут ведь порваться.

— Как их вытягивать? — заинтересовался Хаски.

Тошиминэ определенно задумал какую-то подлость. Но ведь в расставленную ловушку не обязательно попадаться. Главное не забывать смотреть под ноги и не терять бдительность.

— А вот этому я и собирался тебя научить. Ленок учил меня. Теперь я буду учить тебя. Самое важное в этом деле воображение. Надеюсь, оно у тебя хорошо развито.

— Тебя учил Ленок?!

Представить Ленока чему-то обучавшего раздражавшего его щенка Арая почему-то не получалось. Наверное, воображения не хватает.

— Учил, — легко подтвердил Тошиминэ, изобразив мечтательную улыбку. — Не думаю, что он об этом помнит. Он тогда был пьян до полного отупения. Арай попросил за ним присмотреть. Ленока в таком состоянии часто на подвиги тянет, и он боялся, что очередной его подвиг закончится в Зале Совета. В общем, я присматривал как мог, разговорами развлекал, за что и был вознагражден. Леноку захотелось сделать что-нибудь хорошее для такого хорошего меня. Было очень весело. Надеюсь, он об этом никогда не вспомнит.

— Понятно. А с воображением что?

— С воображением сложнее. Нужно представить невидимую сферу.

— Что?

— Сферу. Невидимую. Пространство ограниченное невидимой сферой. Представить и не выходить за ее границы. При этом постепенно ее отодвигать. Будем проверять длину твоих нитей.

— Спятить.

У Хаски определенно не хватало воображения. Представить невидимую сферу не получалось. В лучшем случае получалось представить прозрачную. К сожалению, отказаться заниматься подобной ерундой он не мог. Тошиминэ командир. Упрямый, заносчивый командир всецело уверенный в своей правоте. Переубедить его нереально. Сферу представить, наверное, будет проще. Нужно только немножко потренироваться. Свернуть мозги и стать таким же ненормальным как командир Тошиминэ Айя.

Почему Желтому сектору настолько не везет с командирами? Может этот сектор кто-то проклял?

— Двадцать семь метров, — удовлетворенно сказал командир Тошиминэ, опершись спиной на белый камень.

— А? — заторможено спросил Хаски.

У него гудело в голове, а мир перед глазами то становился ярким до рези в глазах, то выцветал и превращался в черно-белую гравюру. А еще он покачивался. Плавно. Как корабль. Взлетал на гребень волны и нырял вниз, чтобы потом опять оказаться на вершине. Хаски очень любил море. Жаль, что на пути к нему всегда стоял Нижний Город. Да и море этого мира было очень ненадежным. Его волны могли унести куда угодно. С одинаковой вероятностью можно было оказаться в далеком прошлом и несуществующем будущем. Выбирайся потом.

— Двадцать семь метров, — повторил Тошиминэ. — Твой предел. Дальше они не тянутся.

— Кто они?

— Связующие.

— Ага, — сказал Хаски и понял, что эта сволочь опять его провела. — А как же невидимая сфера?

— Это упражнение такое. Люди всегда выполняя его, начинают дуреть и неосознанно пытаются чертить сферу связующими. Это на уровне физиологии. Весело, правда?

— Очень весело, — уныло признал Хаски. — Сейчас упаду на спину, начну смеяться и дрыгать ногами.

— Дурень, — устало сказал Тошиминэ. — Меня учили так же само. Я вовсе над тобой не издеваюсь. Я не знаю другого способа. Ты сядь, а я тебе объясню, что делать дальше.

Хаски кивнул и рухнул на траву. Он бы с еще большим удовольствием лег, но боялся, что сразу же уснет. Покачивание мира почему-то убаюкивало. На грани слуха даже шелест волн слышался. А может это шумело в голове от перенапряжения.

— Мне кажется, твоя стихия ветер, или огонь. Вероятно, и то, и другое, — начал очередную лекцию Тошиминэ — Твои связующие могут менять форму и длину, растягиваться до некоторой степени, они гибкие и довольно прочные, из тебя бы получился неплохой стихийник.

Хаски скривился и покачал головой. На стихийника он точно не согласится. Лучше уж в охотники, все больше шансов сохранить свой разум.

— Нет так нет, — беспечно отмахнулся Тошиминэ — Ты меня и в качестве первого помощника устраиваешь. Я о связующих. Они будут растягиваться еще дальше, если станешь сильнее, но и этого расстояния вполне достаточно, ведь мало кто из одаренных способен бросать перед собой чистую, не оформленную в связующие заклинания силу. У тебя уже есть преимущество. Да и знаний, по-моему, достаточно. Неучем и дураком ты большей частью притворяешься, правда не так успешно, как это делает Рутай. Но он свое еще получит. Сейчас о тебе. Теперь главная твоя проблема поставить преграду. Хотя, о чем это я. Амулеты ты еще в школе умел делать. Значит, сможешь подвесить рядом с собой накопитель. А как его привязать я покажу. Даже помогу. Самостоятельно это лучше не делать. Можно пораниться, в лучшем случае. В худшем прослывешь очень оригинальным самоубийцей. Тебя не скоро забудут.

— Привязывать его будем сейчас? — спросил Хаски.

— Нет, конечно. Не пытайся казаться глупее, чем ты есть. Окружающие могут поверить.

Хаски закрыл глаза. Слушать нравоучения от бывшего одноклассника совсем не хотелось. Тем более такие, добродушно-язвительные. Словно старший брат, который о мире знает гораздо больше, но готов снизойти и поделиться сокровенным.

— А когда?

— Вечером. Поедим. Отдохнем. Мысли приведем в порядок.

— Понятно, — Хаски даже зачем-то кивнул. Возможно, командир Тошиминэ Айя действительно о мире знает больше. Наверняка. У него ведь всегда был Арай. Да и место, из которого Арай его привел, не могло быть обычным городом. Может, стоит иногда послушать ту чушь, которую Рыжая Сволочь обычно несет. Вдруг в потоке словесного мусора промелькнет что-то ценное. — Тошиминэ, кто тебе помогал вешать накопитель?

И внимательно посмотреть в лицо, чтобы с удовлетворением уловить момент, когда там промелькнула тень удивления. Твой первый помощник действительно не настолько туп, как пытается казаться. Просто так жить легче. Громила Рутай научил. Личным примером.

— Хасамин, — сказал Тошиминэ. — Он умеет хранить тайны и никогда не пытается отговаривать от очередной глупости. Считает, что каждый заслуживает ту судьбу, которую выбрал для себя сам.

— А бойцов Желтого сектора называют ненормальными. До Зеленого нам далеко. Что командир, что подчиненные.

— Ничего. Теперь у вас есть я.

И улыбнулся. Светло и радостно.

Хаски захотелось застонать и ткнуться лицом в траву. Желтому сектору очень не везет с командирами.

— И еще одно, — сказал Тошиминэ тоном не предвещавшим ничего хорошего. — У тебя наверняка появится искушение сделать больше, чем ты на данный момент способен. Не поддавайся ему. Ты попросту оборвешь алартай. После этого ты умрешь. Тебе будет очень больно умирать. Такие эксперименты лучше проводить в одном из миров пустых. Там ты хотя бы выживешь без умения изменять мир. Хотя, не думаю, что тебе такая жизнь будет сильно нравиться. Говорят, стареть очень неприятно.

Хаски кивнул. Что он мог сказать в ответ на эту речь? Поблагодарить Тошиминэ за советы и сведения. Обойдется. Самомнение у него и без того раздуто сверх меры. И предчувствия Хаски никогда не обманывают. Значит, благодарить и вовсе не стоит, ничего хорошего эти знания не принесут. А жаль.

— А этот что здесь делает? — спросил в пространство Нирен, окинув недовольного миром Хаски далеким от радостного взглядом.

Ленок сделал вид, что ничего не услышал.

— Ваша задача исследовать тридцать седьмой квадрат и понять, что за демонские странности там происходят, — он постучал по карте указкой и зачем-то посмотрел в окно. — В вашу задачу не входит выяснение отношений и попытки доказать насколько вы круты. Вы ничего не должны делать. В случае опасности бегите. Главное, разберитесь с чем именно предстоит иметь дело и кого нам звать, охотников или шамана из Нижнего Города. Все понятно?

— Да, — сказал Нирен. — Я другое понять не могу. Зачем нам этот выскочка?

Ленок вздохнул, очень аккуратно поставил указку на подоконник и обернулся к Нирену.

— Этот выскочка знает о горах больше, чем все остальные присутствующие в этой комнате вместе взятые, включая и меня. Еще этот выскочка за свою короткую жизнь умудрился передраться с половиной других выскочек, тех, которые в Нижнем Городе живут. Поэтому он сможет опознать милые шалости начинающих шаманов, призывателей духов, перепивших малолеток и брошенных девиц решивших мстить всему миру. Еще раз напоминаю, ваше дело разведка. Не смейте ввязываться в драку.

— Девиц я опознать не смогу, — флегматично заявил Хаски. — Никто не сможет. Они всегда действуют на эмоциях, часто сами того не желая. То, что в итоге может получиться, даже перепившие малолетки вообразить не смогут.

— Еще желающие высказаться есть? — ласково спросил командир Ленок.

— Есть, — все тем же отстраненным тоном продолжил Хаски. — Если там мы найдем что-то такое, с чем справиться могут только охотники, сбежать мы наверняка не успеем. Нас сожрут раньше, чем мы поймем, что оно такое. При всем моем уважении к коллегам, наша скорость реакции значительно ниже той, что необходима для выживания. Если найдем начинающего шамана, в лучшем случае очнемся через пару дней где-то далеко в горах, в худшем устроим несколько потопов, обвалов, ураганов, в общем, весело будет всем. О призывателях духов я вообще говорить не хочу. Мне только тени далекого предка, страдающего маразмом, за спиной не хватает. Эти тени поучают и действуют на нервы, а изгнать их могут только те, кто их вызвал. Знаете, чего стоит уговорить придурочного призывателя отпустить проклятую тень? Я знаю. И повторять этот опыт не хочу. У меня нет ни малейшего желания куда-либо идти. В таких ситуациях по горам должны прыгать командиры. Вот пускай и идут. Некоторым из них нужно основательно голову проветрить.

— Все сказал? — от тона Ленока повеяло холодом. Хаски неуверенно кивнул. — Отлично. Теперь вон отсюда. В горы. У командиров и без непроверенных слухов есть чем заняться. Мы все еще латаем дыры в защите. Проваливайте. И только попробуйте во что-то вляпаться. Я вам все припомню, даже то, о чем вы сами давно забыли.

Хаски посмотрел на мир за окном печальными глазами, покачал головой и первым направился к дверям. Леноку он верил. Если командир фиолетовых смог приструнить Тошиминэ, то всем остальным лучше не пытаться с ним спорить. Они ему на один зуб. Расправится походя и забудет в тот же миг.

Нирен внимательно посмотрел на излучавшего злобу Ленока и тоже пошел. Пререкаться дальше он не рискнул. Ленок никогда не слыл добрым и понимающим, скорее злобным, нервным и не желавшим слушать чужие жалобы.

Тош и Ламия молча переглянулись и синхронно шагнули следом.

Санья печально вздохнула. Это путешествие будет не очень приятным. Зачем им медик понадобился? Кого там исцелять? Малолеток от белой горячки? Или Нирена от излишков самомнения?

Санья о Хаски знала достаточно. Поэтому была уверена, что Нирен не прав. Нирен просто не желает видеть дальше своего высоко задранного носа. И не понимает, что очень часто повязки помощников достаются не самым сильным и умным, что у командиров могут быть свои требования к помощникам, что тот, кто одному командиру подойдет в качестве первого помощника, другому по каким-то причинам и десятым не сгодится. Разве тот же Ленок выберет себе в качестве заместителя рассеянную девчонку только и умеющую лечить лучше многих и организовывать толпу? Не выберет. А вот Ларете Ания такой помощник был очень нужен. Голубой сектор не участвует в битвах. Он приходит туда, где битва уже закончена.

На самом деле всех первых помощников объединяет только одно. Они должны не бояться принимать решения. За себя, за подчиненных, за случайно оказавшихся рядом людей. Принимать решения здесь и сейчас, осознавая, что никто не поможет и не подскажет. А Хаски это умел всегда. Его решения часто были глупыми и странными, но он от них не бегал и не пытался переложить на чужие плечи. Чего нельзя сказать о Нирене. Он всегда ищет кого-то виноватого. Ищет еще до того, как произойдет событие, для которого кто-то виноватый понадобится. На этот раз ему повезло. Долго искать не пришлось.

— Что командир, что первый помощник, — сказал Ленок. — Они точно скучать друг другу не дадут.

Санья кивнула. Хаски и Тошиминэ никогда не было скучно рядом. Наверное, потому, что у обоих мир всегда делился на две половины. Одна половина мира у них была совершенно непохожа, зато другая не отличалась даже в мелочах.

— Иди девочка. Боюсь, твоя помощь в этом походе пригодится.

— Надеюсь, вы не правы, — сказала Санья.

К сожалению, командир Ленок очень редко бывает не прав. Оставалось надеяться только на чудо. И немножко на здравый смысл. Должен же он быть у Хаски.

— Тихое местечко, — сказала Ламия, вцепившись обеими руками в свой меч.

Ее брат подозрительно оглядывался. Тош вообще не любил горы и будь его воля, не пошел бы сюда ни за что на свете.

— Слишком тихо. Словно мир замер и теперь больше всего на свете боится пошевелиться, — продолжила Ламия. Похоже, ее потянуло на поэзию. Очень плохо. Ламия изъясняющаяся красивыми фразами предвестник крупных неприятностей. Примета такая.

Нирен почему-то молчал, уставившись себе под ноги. Он даже не сошел с того места, на которое его выбросил портал перехода и на Хаски внимания не обращал, что было для него совсем не свойственно.

— Что там? — зачем-то спросила Санья.

— Не знаю, — рассеяно ответил Нирен. — Вот стою, думаю.

— Камни кто-то сдвинул, — заявил в пространство Хаски.

— Где?

Тош мгновенно оказался рядом с первым помощником желтых и стал очень внимательно осматривать громадные камни и следы их передвижения.

— Их что, кто-то грыз? — спросил у Хаски.

— Нет. Это кто-то вроде крылана когти точил. Крыланы на людей не нападают. Мы слишком мелкая для них добыча. Но и камни они не сдвигают. И самих крыланов почему-то нет. Словно здесь появился хищник, которого даже эти летающие ошибки природы боятся.

— Нирен, что ты там увидел? — опять спросила Санья. Ей почему-то стало казаться, что это очень важно, что от этого возможно зависят их жизни.

— След непонятный. Я учил следы, но такого ни разу не видел. Странно.

Вид у Нирена был очень задумчивый и растерянный. Ему не нравилось чего-то не понимать.

— Какой к демонам след? — спросил Тош.

Хаски обошел изображавшего размышления Нирена, опустился на корточки и положил ладонь поверх странного следа. Трехпалый. Средний палец толстый, оба крайние тонкие и немного прогнутые назад, заканчиваются когтями. След глубокий, словно существо, оставившее его очень тяжелое, но при этом не намного больше мужской ладони.

— Оступилось оно, что ли? — задумчиво спросил Нирен непонятно у кого.

Оступилось. Или камень скользкий попался. Многие горные обитатели предпочитают передвигаются прыгая с камня на камень, лапы у них для этого приспособлены. А по мягкой, нанесенной ветрами на скалы земле ходить им неудобно. От мягкого отталкиваться сложнее. Импульс, который привычно задается для прыжка, заставляет проседать землю и вязнуть лапы. Вот они и избегают таких участков. Разве что добычу подходящую заметят.

Это ниже, там, где горы опоясывают леса и луга любители попрыгать по камням встречаются редко. А здесь таких должно быть много.

— Нужно возвращаться, — тихо сказал Хаски, вставая на ноги. — Это игольчатый шихан. Мы с ним не справимся. Нужно звать охотников или кого-то из командиров.

Игольчатый шихан?

Что такое игольчатый шихан Санья вспомнила, хоть и с трудом. Когда-то давно она, вместе со своими одноклассниками и развеселым, как она сейчас понимает не шибко трезвым учителем, ходила в музей. Там было много оружия, нерабочие артефакты, чьи-то портреты. А еще был зал с чучелами, расставленными вдоль стены по степени опасности. Чем дальше от входа, тем опаснее было существо, из которого кто-то сумел сделать чучело. Шихан был одним из последних. Санью тогда это очень удивило. Рядом с двумя огромными образинами шихан выглядел мелким и не страшным. Величиной с крупную собаку. Стоит на задних лапах, похожих на общипанные птичьи ноги, в полуприсяде. Передние лапы значительно короче задних, с растопыренными когтями, словно пытается кого-то поймать. Пальцев на передних лапах четыре, а на задних только три, словно один был лишний и шихан его отгрыз. Туловище покрыто длинной черной шерстью. А морда даже симпатичная, вытянутая немного, какая-то удивленная. Шерсть на морде короткая, серая, большие глаза, черные и блестящие, нос пуговка и клыки не очень большие.

Нирен немного подумал, похоже, тоже вспомнил шихана из музея, а потом широко улыбнулся. Его мир обрел равновесие. В нем опять появился человек, которого есть в чем упрекнуть. Непонятный след ушел на второй план и временно стал ничего не стоящей мелочью.

— Может, мы еще и мамочку твою позовем? — ласково, как у душевно больного спросил он, выбросив из головы все указания и приказы Ленока.

— Если мы сейчас же отсюда не уберемся, тебе представится такая возможность, — флегматично произнес Хаски, окинув первого помощника командира Белого сектора изучающим взглядом. Так можно смотреть на незнакомый вид животного. Животного мелкого и неопасного, зато очень шумного.

— С чего бы это? — насмешливо поинтересовался Нирен.

— Потому, что ты сдохнешь, придурок. Как и все мы.

— Твою маму скушал шихан и теперь ты видишь этих тварей в любом незнакомом тебе следе, — радостно догадался Нирен. Хаски он откровенно презирал и обращать внимание на его слова не собирался. — Не паникуй, мы тебя защитим. Мы свои повязки носим по праву, а не потому, что выбирать было не из кого.

— Урод! — рявкнул первый помощник желтых. — Ты хоть знаешь, что такое игольчатый шихан? Да ему таких, носящих по праву повязки, на один зуб.

— Трус! — взвился Нирен.

— Заткнись, — лениво сказал Тош. Сказал, как припечатал. У него это здорово получалось, Нирен в ответ даже не пискнул. Наверное Тош, у королевы пламени научился. — Хаски, ты уверен, что это след шихана?

— Да, — сказал Хаски, не отрывая взгляда от странного следа.

— Можно подумать он видел эти следы вживую, — опять завелся Нирен.

— Видел, — сказал Хаски. Его голос сейчас мог заморозить все вокруг не хуже ледяного дракона Ленока. — Меня как раз вытащили из-за камня, которым папа прикрыл ту щель, в которую они меня запихнули и в которую никто кроме меня все равно бы не влез. Тогда я насмотрелся. И на следы, и на то, что остается от людей после встречи с игольчатым шиханом. То, что мамин брат был первым помощником, а папа носителем стихии им не помогло. Камень меня бы тоже не спас, если бы не пришли охотники. Они умеют этих тварей убивать. У остальных шансов нет. Шихана можно убить двумя способами. Первый — с помощью черного железа, но для этого нужно знать, куда именно бить, наглотаться той гадости, которую пьют охотники для улучшения нюха, потому, что глазами даже шихана не увидишь, не говоря уже о местах, куда нужно его бить, и состоять в команде охотников, потому, что на шихана охотятся десятками. Второй — с помощью высокой волны, не важно, к какой стихии эта волна будет принадлежать, против такой силы защита шихана не устоит, но здесь тоже есть проблема, никто из нас ничем подобным похвастаться не может.

— Сколько тебе тогда было лет? — сочувственно спросила Санья.

— Десять, — излишне равнодушно отозвался Хаски.

Тош кивнул каким-то своим мыслям, поймал взгляд Ламии, успешно притворявшейся глухонемой, похоже, переговорил с сестрой телепатически и принял решение, которое и озвучил как командир группы.

— Мы уходим.

— Что?! — не поверил своим ушам Нирен. — Уходим из-за слезливого рассказа какого-то выскочки?

— Да, — уверенно сказал Тош. — Делаем портал и убираемся отсюда. Мы узнали все, что было необходимо.

— Мы всего лишь нашли какой-то непонятный след. Да нас на смех подымут, — не внял Нирен. Верить словам Хаски он отказывался принципиально. Согласиться с принятым решением для него было равноценно признанию того, что первый желтых находится на своем месте по праву. Это в свою очередь означало то, что Нирен не прав. А он очень не любил ошибаться.

— Поздно, — сказал Хаски, поднимаясь на ноги. Он сцепил перед собой пальцы и кажется, приготовился не то бежать вперед, не то прыгать в сторону, одновременно что-то выплетая. Смотрел он куда-то за спину Тоша.

Нирен недоверчиво обернулся, не забыв изобразить при этом кривую ухмылочку. Тош и Ламия дружно сложили пальцы домиком, готовясь швыряться во все, что покажется им подозрительным своими любимыми водными лезвиями, способными нарезать на щебень любую из возвышавшихся вокруг скал. Первому помощнику желтых они почему-то верили без всяческих доказательств. Санья же безошибочно нашла глазами то, что заставило Хаски встать на ноги. Колебание воздуха и мелкие камешки, разлетавшиеся в разные стороны, как брызги воды из потревоженной чьей-то неаккуратной ногой лужи.

— Левее Белого Стража! — крикнула она.

Тош и Ламия тряхнули руками, выпуская на волю свое самое сильное плетение, наследие своей семьи. Нирен коротко ругнулся и попытался закрутить воздух вокруг скачущего по склону невидимки. У него не получилось. У Тоша и Ламии тоже. Лезвия Грозы разбились об невидимку как хрупкий фарфор об стену. Санья даже пробовать не стала. Она лекарь, а не воин. Ее плетения годятся разве что для отпугивания одичавших разбойников и оголодавших волков. Ей страшно не было, ей стало все равно. Против шихана они действительно ничего сделать не смогут.

А потом воздух вдруг застыл и камешки перестали изображать брызги воды.

— Проклятье, — сказал Хаски, все это время неподвижно простоявший на месте. Что-либо делать он тоже не пытался, просто смотрел и не шевелился. Напряженный и готовый выплеснуть в мир оформленную в нечто непонятное силу. Очень много силы. Ее почти было видно. Она клубилась вокруг его фигуры и рвалась на волю. А он держал, не прилагая никаких усилий. Он не боялся, что такое огромное количество силы сметет его самого, не боялся, что в какой-то момент больше не сможет держать. Боялся он только одной вещи, боялся пропустить мгновение, когда силу нужно будет отпустить.

Когда он успел такому научиться?

— Где он? — спросил Тош.

— На круглом камне сидит, по левую руку от меня, рядом с сосной, — ответил Хаски не спуская с того камня глаз.

— Ты его видишь?! — удивилась Санья, сразу уловив несоответствие слов первого помощника желтых с его предыдущим рассказом.

— Вижу. Я много чего умею видеть, — от камня он так и не оторвался. — Проклятье.

— Почему он не нападает? — спросила Ламия, устав изображать бессловесную тень брата.

— Ждет, — коротко ответил Хаски.

— Чего ждет?

— Глупости. Любой нашей глупости. Ждет, пока мы отвлечемся и нападет. Мы ничего не успеем сделать. Стоит только на мгновение перестать на него смотреть и он нападет.

— Так он нас боится, — радостно усмехнулся Нирен.

— Вас он не боится. Вы его даже не видите, — сказал Хаски. — Впрочем, другого выхода все равно нет. Я не смогу простоять так долго.

Он глубоко вдохнул, сжал кулаки и еще больше выпрямился.

А потом вокруг него заколыхался огонь.

Выбор.

Взвесить все за и против.

Что я теряю?

В любом случае свою жизнь.

Признайся, тебе ведь страшно. На самом деле страшно. Ты понимаешь, что умрешь в любом случае. Ты уже сталкивался с шиханом, поэтому знаешь, что надеяться на чудо не стоит. У тебя нет иллюзий. Признайся и смирись с неизбежным. Ты умрешь. Выбор только в цене, которую ты готов принять за свою жизнь.

Понял?

Смирился?

А вот жалеть себя не стоит. Это выглядит так жалко. Разрыдаться можно. У тебя ведь есть гордость. Своя родная и близкая гордость совсем не похожая на то, что называет гордостью командир Тошиминэ. Твоя гордость не взывает и не заставляет молча терпеть боль. Она просто есть. Она всего лишь просит смириться и не спорить с неизбежным. Не тратить силы на стенания и жалобы. Вот и неси эту гордость с честью. Другой у тебя все равно не будет.

Что я приобретаю?

Кроме подобия мести ничего. Одним шиханом в горах станет меньше. Слабое утешение. Этих шиханов не так уж мало. Просто их от людских дорог охотники отпугивают. Почти всех. Только изредка какой-то особо умной твари удается просочиться. Твоим родителям очень сильно не повезло. Ни больше, ни меньше. Мстить в такой ситуации бессмысленно. Ты это понял давным-давно. Потому и от пути охотника бежал как от родового проклятья.

А еще трое первых помощников и одна вторая будут жить дальше. Может даже вспомнят хорошим словом. Впрочем, какая разница? Тупица Нирен все равно никогда тебе не нравился. Неразлучная парочка Тош плюс Ламия вообще ни в ком не нуждаются, Ламия даже замуж вышла по какому-то недоразумению, да и то за охотника, видит своего муженька в среднем раз в месяц и оба по этому поводу счастливы. Странно, что эта семейная пара умудрилась завести троих детей, чудо, не иначе. Вот добрую девочку Санью искренне жаль, и как человека и как целителя. Она слишком хороший целитель, чтобы так глупо умереть. Лучше нее только ее командир Ларета Ания, да еще, пожалуй, холодный Арай, только он целительством занимается редко.

Взвесил? Выбрал? Вот и отлично.

Дальше просто. Выпустить неоформленную в заклинание силу. Чистая стихия, не нуждающаяся ни в каком руководстве к действию. Ведь чем больше ставишь условий, тем она слабее, Тошиминэ кажется так говорил. Осознать и принять то, что после этого ты умрешь и тебе будет больно. Ты же не хочешь кричать от боли? Нет? Так что лучше приготовься заранее.

Направить все свои мысли на врага, точнее не врага, на тварь, которую необходимо уничтожить. Изобразить хамскую улыбку в стиле «Командир Айя не в духе». И спустить силу с поводка, попросту уничтожив поводок как таковой.

Ничего сложного, правда?

Связующие, оказывается, рвутся очень просто. Для этого достаточно захотеть, чтобы их не было. Никогда больше. И ни о чем не сожалеть.

И умирать вовсе не страшно. Только больно. Но ведь к боли ты готов. Сосредоточься на ней и заткни ей пасть. От тебя все равно больше ничего не зависит. Ты сделал все что мог.

Теперь ты действительно можешь собой гордиться. Теперь тебе будет, чем оправдать свою смерть.

— Что он творит? — заинтересовался Нирен, на всякий случай отступив на шаг.

— Обращается к стихии, — помертвевшим голосом сказала Санья. Не использованная сила вплеталась в огонь, бесследно в нем растворялась. Она была крошечной капелькой в бездне этого огня. — Он видит свою стихию.

— И что? — любопытство в чистом виде. Ничего подобного Нирену видеть не доводилось. На его счастье.

— Если он зайдет слишком далеко, он умрет, — тоном опытного профессионала сказала Санья. Да, умрет. Перестанет существовать. Сам растворится в той бездне, которую сейчас так просто позвал в этот мир. Сам станет крошечной каплей. Это страшно, наблюдать, как стихия пожирает носителя. Еще страшнее видеть, как умирает человек, которого призванная бездна не сочла достойным своего внимания и отказалась от всяческих связей с ним. — Выжить могут единицы. Чтобы выжить, нужно быть готовым принять свою стихию полностью такой, какая она есть. На это мало кто способен. Все пытаются ее переделать. Улучшить. Изменить.

— Как можно обращаться к стихии? — спросила Ламия, неотрывно глядя на круглый камень.

— Я не знаю. Я ведь этого не умею. Нужно просто достигнуть определенного уровня. Тогда начинаешь видеть свою силу в первозданном виде. Можешь говорить с ней, позвать ее. Я не понимаю как. Я, наверное, до этого еще не доросла. Возможно, никогда не дорасту. Это уровень командира, не ниже. Первая ступень высокой волны. Попытки подняться на вторую ступень обычно заканчиваются смертью. Там нужно иметь особый психологический склад. Человеку сложно принять то, что сила, которая мгновение назад была всего лишь частью его, теперь абсолютно свободное существо, способное наплевать на его желания. Это все равно, что на равных общаться с собственной рукой.

— Понятно, — сказал Тош, легко отмахнувшись от того, что было ему на данный момент недоступно. Когда придет время, он этот разговор обязательно вспомнит.

Круглый камень заскрипел и стал трескаться.

Огонь вокруг Хаски становился плотнее и колыхался в такт его дыханию. Желто-красные лепестки, танцующие в воздухе. Наверное, его стихия не только огонь. Сам по себе огонь не способен оторваться от земли.

Тош и Ламия смотрели на камень. Нирен зачаровано рассматривал огонь. Санья неожиданно для себя начала молиться всем богам скопом. Страх за себя ушел, а его место ловко занял страх за Хаски Дотжо. Если он зайдет слишком далеко…

Прошло много-много времени. Целая вечность.

Горы закутались в тишину и терпеливо ждали. Круглый камень время от времени потрескивал, но разваливаться на куски не спешил. Сидящая на нем тварь признаков жизни не подавала. Санья боялась пошевелиться, казалось, самое незаметное движение способно нарушить вселенское равновесие и тогда, наконец, наступит ожидаемый большинством религий пределов конец света. Становилось жутко.

А потом Хаски улыбнулся и равновесие рухнуло в тартарары. Такая себе нахальная улыбка человека, который сейчас сделает не самую приятную для кого-то вещь, человека, которому плевать на последствия, потому, что его оппоненту все равно будет в несколько раз хуже.

Осознать значение этой улыбки Санья не успела. Круглый камень взорвался, разлетаясь осколками. Тош и Ламия синхронно махнули руками, выпуская очередные Лезвия Грозы. Шихан обратил на них внимания не больше, чем на пролетающую мимо муху. Он их, похоже, вообще не заметил. В данный момент его интересовал только один человек. Человек, способный его убить. Нирен что-то закричал. То ли заклинание, то ли просто ругался. Хаски вытянул перед собой руку и, не переставая зло улыбаться, качнул ладонью. Огонь пронесся рядом с Тошем и шихан стал видим, точнее, стал видим его опаленный бок, пролетающий над первым помощником алых. Хаски вдохнул, подождал целое мгновение, пока обладатель обгоревшего бока не оказался совсем рядом с ним и опять качнул ладонью. Шихан, похоже, повторил его движение, потому, что разлетелись они в разные стороны, шихан в виде компактной кучи пепла, Хаски похожий на тряпичную куклу.

— Дуууурак! — взвыла Санья, бросаясь то ли к трупу, то ли к пациенту.

Все-таки к пациенту. Трупы не имеют дурной привычки материться и истерично хихикать. Пока Санья добежала, пациент успел обматерить и шихана, и горы, и собственного командира. Чтобы заставить его заткнуться пришлось потратить кучу драгоценного времени. Чтобы осмотреть пострадавшую физиономию хватило нескольких секунд. Готовые явить себя миру синяки, ссадины, следы от камешков, об которые этой физиономией тормозили и четыре тонких и глубоких царапины, след от когтей шихана.

— Не шевелись, — велела Санья и приступила к лечению. Довольно симпатичная ведь физиономия, что бы он себе там не воображал. Жалко будет, если ее изуродует какая-то мертвая тварь.

Тош и Ламия подошли ближе, но в процесс лечения вмешиваться не стали. Нирен где-то подобрал корявую палку и потеряно ковырял ею в пепле, оставшемся от шихана. Желание высказаться у него пропало надолго. Санья бы вообще на его месте сквозь землю захотела провалиться. Хотя, кто знает, чего в данный момент хочется Нирену? Наверное, сам Нирен этого не знает.

Нирен из тех людей, которых ничему не учат совершенные ошибки. Он раз за разом их повторяет, словно надеется, что каждая следующая попытка будет лучше предыдущей. Главнейшие из его врагов, желание высказаться по любому поводу и во что бы то ни стало убедиться в собственной правоте. Жизнь же постоянно пытается дать ему понять, что он не всегда бывает прав, что на ситуацию нужно смотреть с разных сторон и учитывать то, что он может не знать всего. На Нирена это почему-то не действует. Он видит только перед собой, а заглядывать за стены желания не выявляет. Наверное, поэтому ему приходится так часто извиняться.

Извиняться Нирен не любит.

Санья осторожно стирала кровь с лица Хаски, стараясь залечить тонкие царапины оставленные когтями игольчатого шихан. Залечивать получалось плохо, даже с ее уровнем. Конечно, после ее лечения ужасающих шрамов как на спине у командира Тарена не останется, но белесые полоски все равно будут. Четыре параллельные тоненькие полосы через всю левую половину лица, начинаются на лбу, делят бровь на части, пропадают над чудом не пострадавшим глазом и опять появляются под ним, пересекают щеку и дружно виляют к скуле. По крайней мере, оригинально. Как шихан ему еще ухо не оторвал. Прихватил бы на память в загробный мир. Хорошо, что Хаски не девушка, девушке пережить такое украшение на своем лице было бы сложнее.

— Я его ненавижу, — мертвым голосом произнес Хаски, не открывая глаз.

Прозвучало так жутко, что Санья едва удержалась, чтобы не оторвать руку от пострадавшего лица, прервав лечение.

Тош и Ламия дружно уставились на первого помощника желтых, став удивительно похожими друг на друга. Нирен перестал ковыряться палкой в пепле, оставшемся от шихана, и устало спросил:

— Кого?

— Рыжую Сволочь, — сказал Хаски.

Санья даже не сразу сообразила, что первый помощник желтых только что столь непочтительно обозвал собственного командира.

Тош хмыкнул и широко улыбнулся. Ламия громко фыркнула. Их мнения как всегда совпали. Хаски может сколько угодно упираться, обзываться и вопить о несправедливости, но Тошиминэ Айя ему нравится. Нравится с того самого момента, как двенадцатилетнего рыжего найденыша в школу привел Арай, назвав недоверчиво зыркавшего рыжика принятым в семью Всадников Ветра и попросив относиться к нему соответственно, то есть, спуску не давать, расслабляться не позволять. Через неделю Хаски впервые заявил, что ненавидит этого мальчишку. Тошиминэ оказался действительно достойным быть принятым в семью хранителей. Он шел вперед сцепив зубы. Не обращал внимания ни на насмешки, ни на попытки его поколотить. Человек, который в первый день своего появления в школе едва понимал основы и имел зачатки какого-то странного образования не похожего на то, что получают дети долины, за неделю уложил свои знания в нужное русло и неожиданно для всех стал самым умным в классе. За такое стояло возненавидеть, но почему-то толком ни у кого так и не получилось.

— Ненавижу его, — повторил Хаски.

— За что на этот раз? — решил поддержать разговор Нирен, убедившись, что ничего ценного среди пепла не найдет. Хаски уничтожил шихана полностью, не оставив даже шанса на возрождение. Тем, кто вопил, что Хаски Дотжо не заслуживает звания первого помощника хотелось свернуть шею. Нирен очень не любил просить прощения, а теперь придется. Честь требует признать свою вину за несправедливо сказанные слова.

— Искушение, чтоб его, — сказал Хаски, мотнув головой.

— Не дергайся, — зашипела Санья. — Ты мне мешаешь.

Конечно, Хаски всегда равнодушно относился к своей внешности, но не до такой же степени, чтобы желать возникновения на лице бордовых шрамов стянувших кожу самым невероятным образом.

— Я тебе покажу один фокус. Не думай, он не сделает тебя сильнее, просто у тебя на данный момент достаточно сил, чтобы его повторить, да и связующие алартай достаточно гибкие. Наверное, твоя стихия ветер, или огонь. Вероятно, и то, и другое. Твои связующие могут менять форму и длину, растягиваться до некоторой степени. Будут растягиваться еще дальше, если станешь сильнее, но и этого расстояния вполне достаточно, ведь мало кто из одаренных способен бросать перед собой чистую, не оформленную в связующие заклинания силу. Ты же знаешь, что любое заклинание уменьшает силу раз в десять? Знаешь? Отлично. Частично, ты это ограничение сможешь снять.

— Чистую силу? — спросила Ламия, глядя испуганными глазами на бормочущего Хаски. — Как высокая волна?

— Как высокая волна, — равнодушно согласился Хаски. — Только не очень далеко. Мой предел оказался двадцать семь метров.

— Шихан был дальше, — уверенно сказал Нирен. Наверняка все понял. Только последний тупица бы не понял.

Санья глубоко вдохнула и продолжила прерванное лечение. Какая, в сущности, разница? Хаски и без того был сильнее всех здесь присутствующих вместе взятых.

— Дальше, — покладисто согласился желтый первый помощник. — Слишком далеко. И подойти ближе не давал, словно почуял, что я смогу его достать. Знаете, что мне эта сволочь сказала?

— Догадываюсь, — сказал Тош. — То же самое, что всегда говорят командиры. Не пытайся переступить предел, тебе будет очень плохо.

— Хуже, — Хаски зло оскалился. — Он сказал, что если я попытаюсь дотянуться дальше, связующие порвутся и я лишусь алартай. Что я могу попытаться сделать это в мире пустых, там я, по крайней мере, выживу. А здесь я сразу сдохну и мне будет в процессе испускания духа очень больно. Так почему я жив?!

— Это называется волна первого порядка, — мягко сказала Санья. Ей, наконец, удалось запустить процесс регенерации и теперь тело Хаски само избавится от яда, от которого можно избавиться. Маленькие участки вокруг царапин на усилия уже не реагировали, словно не были частью тела. Очень маленькие. Шрамы будут аккуратные и ровные, словно кисточкой нарисованные.

— Я знаю, как это называется! — взвыл Хаски. — Но почему?! Я был уверен, что умру. Мне было все равно. Почему я живой?

Он что, жалеет о том, что остался жив? Захотел парень красиво умереть, а тут такой облом. Бедняжка.

— Потому, что Тошиминэ очень умен, — сказала Ламия. — Потому, что он понял, насколько силен его помощник. Потому, что знал, что этот помощник сможет вырваться за любые пределы если перестанет сомневаться и не оставил места для сомнений. Теперь действительно можешь его ненавидеть. Он пинком отправил тебя на вершину не озаботившись узнать твое мнение на этот счет. Настоящий командир. Истинный. Не хуже Арая и Ленока.

— Я знаю, что он не хуже Арая. Собрание командиров кого-то хуже Арая бы не избрало. Это совет долго думает и вечно ошибается. Командирам думать не нужно. Они с самого начала знают кто и чего достоин. Демоны бы их всех взяли, — сказал Хаски. — Только, это несправедливо. Решение командиров никогда не бывает справедливым. Я этого не заслуживаю.

— Откуда тебе знать, чего ты заслуживаешь? — лениво произнес Тош. — Ты, как и совет, вечно ошибаешься.

Хаски прочувствованно выругался. Санья шлепнула его по макушке и велела подниматься на ноги. Незачем сидеть на холодной земле. Даже со стихией огня можно простудиться. Первый и второй помощники Алого сектора опять переглянулись, словно спрашивали друг у друга, чем в этой ситуации можно помочь. Нирен злится на себя, Хаски на своего командира, Санья на непонятливых пациентов, не берегущих собственное здоровье. Командный дух не на высоте. А ведь еще предстоит как-то перед командирами оправдываться. Они совершили кучу ошибок.

Не подготовили обратный портал.

Вместо того чтобы сразу осмотреть местность и рассказать друг другу что увидели стали любоваться природой, думать каждый о своем и сомневаться.

Едва все не перессорились.

В общем, не самая лучшая команда получилась. Если узнают охотники, точно засмеют.

— Ленок нас убьет, — сказала Ламия, озорно улыбнувшись.

— Наверняка убьет, — подхватил ее брат. — Он же настоятельно просил нас не ввязываться в драку.

— Придурки, — высказался по этому поводу Хаски.

Он тоже улыбнулся. Ленок на данный момент был наименьший из его проблем. Ему еще предстояло выяснять отношения с собственным командиром. Ленок, готовый заморозить вокруг себя все живое на фоне этой проблемы как-то бледнел. Проблемы познаются в сравнении.

— Зал В Облаках, — сказала Санья. Она здесь уже была. Давным-давно. Еще маленькой девочкой. Когда твоя мама художница побывать можно во множестве необычных и красивых мест.

Тош восторженно пялился на потолок словно сделанный из прозрачного хрусталя и, наверное, жалел, что его сестра отказалась присутствовать на головомойке, которой на правах второго помощника могла избежать. Тош выше, чем она, вот пускай и отдувается за двоих. Хаски и Нирен одинаково мрачно рассматривали переплетение лоз на стенах, словно пытались угадать, что они под собой скрывают. Санья вздохнула и стала считать черные квадраты на полу. Квадраты били похожи на бездонные колодцы, вырытые каким-то сумасшедшим. Их было ужасно много. Они были разбросаны по залу, без какой либо системы. Иногда сбивались в целые стаи, иногда были совершенно одиноки. А еще, сколько Санья их не считала, всегда получалось разное количество и казалось, что они меняются местами, пропадают или неожиданно появляются. Считать квадраты было как-то спокойно.

Мир пришел в равновесие и завис, раздумывая в какую сторону качнуться на этот раз. Осмотрелся с искренним интересом. Светло улыбнулся каким-то своим мыслям и принял решение.

Спокойствие исчезло мгновенно.

Сначала Санья сбилась со счета. Потом Хаски резко повернулся к кованой двери этого зала. Нирен вздрогнул и уставился на него, а Тош громко и печально вздохнул. Потом появились звук шагов. Сразу со всех сторон. Словно к залу приближалась целая армия, а не несколько командиров. Дверь резко распахнулась, сказала «баммм» ударившись о стену и в Зал В Облаках вошел рыжеволосый парень, очень уставший, мало похожий на никогда не унывавшего мальчишку, толкавшего одноклассников на необдуманные поступки. Шагал он уверенно и как-то зло, словно собирался воевать со всем миром. Командирский плащ, перекинутый через левое плечо, был похож на бесполезную тряпку. И Санья испугалась. До жути. Какой к демонам командир Ленок? Командир Тошиминэ в гневе намного страшнее. Он ведь не начнет орать и грозить всеми муками нижних пределов. Ему никогда не нужно было кричать. Он умел говорить тихо и столь убедительно, что ему безоговорочно верили. А еще он умел смотреть. Не как человек. Как бывшая одноклассница, лечившая его ушибы, могла об этом забыть?

Злость накатывала волнами. Тяжелыми и горячими. Она мешала дышать и о чем-то вопила, заглушая все звуки. Кроме одного. Звука шагов уверенного в себе человека.

— Ссссволочь, — сквозь зубы зашипел Хаски. Не помогло.

Мир переставал существовать. Исчезли первые помощники, ждущие своих командиров, чтобы получить от них очередной нагоняй за излишний риск. Исчез Зал В Облаках, прекрасный в своем несовершенстве. Мир сузился до ярко освещенного коридора, по которому приближался командир Тошиминэ Айя. Все остальное тонуло в красноватой тьме.

— Ты знал! — рявкнул Хаски, дернувшись вперед.

Рыжая Сволочь отшатнулся как от пощечины, а потом насмешливо улыбнулся.

— Теперь ты тоже знаешь, — очень спокойно произнес он. Совсем как Холодный Арай. Ученичёк.

— Искушение, да! — взвыл Хаски.

Тошиминэ хотелось повалить на пол и отпинать ногами. От всей души. Самое страшное было то, что Хаски неожиданно осознал, что теперь у него может получиться. Теперь он по силе не очень отстает от собственного командира. Да и то, Тошиминэ превосходит своего первого помощника только из-за того, что у него больше опыта, возможно больше ума и точно больше уверенности. Уверенности командира желтых могло бы с лихвой хватить на всю долину.

— Искушение, — кивнул головой Тошиминэ. — Это же так просто, переступить через себя, плюнуть на все и сделать больше, чем ты когда-либо мог. Собственно, так и становятся сильными. Разве ты не этого хотел?

Скотина рыжая.

Конечно этого. Но ведь он мог предупредить. Тогда бы не было так больно. Тогда не пришлось бы умирать, забрав с собой ту тварь, а потом мучительно осознавать, что ты все еще жив, сносно себя чувствуешь и, похоже, теперь знаешь что такое на самом деле высокая волна. И на физиономии тогда бы не было этих белых шрамов, похожих на странную татуировку. Хотя, физиономия ерунда. Шрамами такую физиономию не испортишь, там портить нечего.

— Ничего бы не получилось, — сказал Тошиминэ, словно мысли подслушал. — Сомнения ведут к смерти. А ты бы стал сомневаться. Ты вечно сомневаешься. Тебе, похоже, нравится чувствовать себя ничтожеством недостойным чего-то большего.

И улыбнулся. Ласково так. Как любящий отец.

Убить бы эту сволочь. Не сразу. Убивать долго и мучительно. Чтобы он прочувствовал, каково это знать, что вот-вот умрешь. Перестанешь существовать. Превратишься в чье-то воспоминание, если повезет. Заставить его пожалеть о принятом решении.

Но…

Ничего не получится, вдруг понял Хаски. Злиться бесполезно. Тошиминэ опять прав. Как всегда. Почему же не получается его возненавидеть? Даже долго злиться не получается. Злость разбивается об его невозмутимость как морская волна об скалу и тихо отступает, шипя от обиды. Бить нужно было в первый момент, когда злость и желание дать ей выход были особенно сильны. А сейчас поздно.

Почему же не получается его возненавидеть по настоящему? Жить сразу стало бы легче. Стало бы ненужным завоевывать уважение этого человека. Кому нужно уважение человека, которого искренне и всей душой ненавидишь? Никому. Хаски так казалось. Нужно его возненавидеть и тогда больше никогда не будет страшно понять вдруг, что эти зеленые глаза смотрят на тебя с сочувствием и жалостью. Хаски не любил жалость. Жалеют только слабаков, а он всегда хотел быть сильным. И хотел, чтобы приемыш Лонэ однажды посмотрел на него как на равного себе. Без этой унижающей жалости, без желания помочь и объяснить прописные истины. Когда на него так смотрели, Хаски чувствовал себя тем маленьким ребенком, которого родители прятали от шихана, не заботясь о своей участи. Маленьким, капризным и очень глупым ребенком. Существом, недостойным спасения столь высокой ценой. В такие моменты он чувствовал себя полным ничтожеством. В такие моменты он был ничем иным, как ничтожеством недостойным дареной жизни.

Чтобы принять решение о дальнейшей участи первых помощников виновных в неумении быть командой, много времени командирам не понадобилось. Да и решение получилось очень логичным. Вы не умеете быть командой, так идите и учитесь. На это у вас теперь есть три недели. Три недели там, где не будет ни родственников, ни друзей, ни прочих отвлекающих факторов. Три недели за работой, для которой нужно ангельское терпение и умение друг друга слышать, видеть и понимать. Три недели на то, чтобы понять, насколько глупо выглядит ваше неумение верить друг другу. У вас ведь нет другого выхода. Те, кто не умеет забыть о личной неприязни в опасной для жизни ситуации, как правило, долго не живут. В долине одиночки вообще очень редко выживают.

Три недели.

Теперь у Хаски было три недели где-то далеко от командира Тошиминэ Айя.

Три недели. Целых три недели на обдумывание дальнейшей жизни. Целых три недели в компании возмущенного наказанием до глубины души Нирена, равнодушного к своей дальнейшей участи Тоша и Саньи, обеспокоенно смотревшей на него из-под челки.

Хаски знал, что сделает, когда три недели наказания окончатся. Он после этого долго-долго не будет вспоминать про море, в котором его заставили искать какие-то водоросли. Первым делом он напьется. Потом выскажет Тошиминэ все наболевшее. Потом опять напьется и будет всю ночь смотреть на звезды. А еще он не будет думать. Он слишком много думает. Эти мысли мешают ему жить.

На самом деле командир Тошиминэ Айя не самое плохое, что могло с ним случиться. Командир Хаски Дотжо звучит страшнее. Ленок убедительно это доказал. Для этого ему понадобилось всего несколько слов брошенных вскользь.

Наверное, пора перестать бояться и жалеть себя. Перестать сомневаться. Тогда может получится стать действительно достойным первым помощником командира Тошиминэ Айя. Должен же кто-то присматривать за этим придурком, готовым спорить за своих неразумных подчиненных со всем командирским собранием.

Но это не значит, что некто Хаски Дотжо смирится со своей участью и простит искушение силой. Однажды он отомстит. Поставит его в такое же глупое положение. Заставит молча скрипеть зубами от злости и выслушивать все незаслуженные комплименты высказанные в его адрес. Однажды это произойдет. Вот тогда можно будет великодушно простить и забыть. И громко признать, что это искушение было достойным всяческих благодарностей подарком. Хорошо, что это будет не скоро.

 

Предок, меч и шикарная блондинка

Хаски отлично помнил, как пил с Тошем и его сестрой присоединившейся немного позже в какой-то безымянной харчевне в Нижнем Городе. Наверное, потому и помнил, что пили они не много. Выпили за счастливое возвращение, за удачно пережитый шторм и за синие водоросли, чтоб они провалились в хаос. Потом откуда-то появился муженек Ламии и все благополучно разошлись. Тош вникать в дела своего сектора, о которых ничего не знал целых три недели. Ламия, как подозревал Хаски, пытаться пополнить свое семейство еще одним ребенком, пока блудный муженек опять не сбежал в горы. Другие мужчины почему-то ей для этой цели не годились. Хаски так и не понял почему, хотя Тош пытался за время охоты на водоросли объяснить не меньше пяти раз. Возможно, не понял потому, что все эти объяснения в итоге сводились к ненормальной жалостливой дуре и ищущему острых ощущений тупице. При этом Тош был уверен, что дура и тупица друг друга обожают и изумительно друг другу подходят.

Хаски просто ушел. Без цели и намерений. Брел, сам не зная куда. Тянул время. Ему очень не хотелось возвращаться домой. Там никто его не ждал. Давным-давно. Еще меньше хотелось попасться на глаза Рыжей Сволочи. Настроение и без того было гадкое. Возможно, из-за тоскливой зависти, опять выползшей из тех глубин подсознания, куда хозяин не без труда раз за разом ее прячет. Хаски не мог не завидовать странноватому семейному счастью Ламии и увлеченности работой Тоша. У него так не получалось и наверное никогда не получится. С характером что-то не то.

А еще можно признаться самому себе в еще одной слабости. Он боится. Боится к чему-то привязаться настолько, чтобы потом было жалко это терять. Одного раза хватило. Так что прежде чем что-то обретать, следует научиться это что-то защищать. Успешно защищать. Ведь попытка без результата на самом деле ничего не стоит.

Хаски брел и брел.

Потом он где-то встретил Нирена и опять пил. С этого места воспоминания сбивались в комок, прятались в тумане, колыхались и размазывались, мешая краски и звуки. Кажется, Нирен официально, при свидетелях, как и положено, в подобных случаях, просил прощения, а Хаски столь же официально ему отказывал, требуя искупления действием. Каким именно действием никто почему-то уточнить не удосужился. Даже Нирен не спросил, фактически соглашаясь на что угодно. Чем этот цирк закончился, Хаски не знал. Он почему-то был уверен, что так и не простил, а все остальное пряталось во мраке и тишине, словно где-то глубоко под водой.

А потом, в какой-то момент он увидел невероятную вещь и засомневался в собственном душевном здоровье. Здоровяк Рутай подметал улицу метлой, которая казалась в его руках маленькой и очень непрочной. На лице Рутая застыло недоумение, перемешанное со злостью и раздражением. Хаски довольно долго стоял, пытаясь сообразить снится ему эта нелепость или кто-то сумел заставить Рутая снизойти до работы дворника? Наверное, чтобы прочувствовал, оценил и больше не ломал конечности таким полезным людям. Неплохая идея, кстати. Заставить проштрафившихся болванов мести улицы, сэкономив этим деньги выделяемые на наемную рабочую силу.

Покивав своим мыслям и удивившись тому, что уже и думает как положено первому помощнику Хаски пошел дальше. Сам не зная куда. Направление его не интересовало. Просто хотелось идти.

Как и почему Хаски оказался в саду за Домом Власти Желтого Сектора он не знал. Как-то умудрился свернуть с очередной улицы на неприметную тропку и шагал, пока не понял, что под ногами уже трава. Невысокая, жесткая, успевшая местами выпустить крохотные колоски, желтоватые от пыльцы. Куда идти дальше, он не имел ни малейшего понятия. Делать ничего не хотелось. Идти куда-то тоже. Вот лечь бы здесь и тихо умереть. Тихо и мирно, во сне. Неподобающая смерть для воина. Жаль, что для тех в ком живет хаос эта смерть и вовсе не доступна. Даже от смертельной болезни умереть проблематично. Надоело жить, иди и вешайся. Или брось вызов тому, кто гораздо сильнее тебя. В крайнем случае, можно пойти в горы, рано или поздно наткнешься на зверюшку, которая разорвет на куски, не особо напрягаясь.

Или лучше уснуть? Надолго. Как героиня из какой-то детской сказки. Время будет величественно и достойно проходить мимо, а для спящего оно перестанет существовать. Он ведь не будет видеть изменений происходящих вокруг. Значит и времени для него не будет.

Решение, принятое в тот момент казалось верным. Хаски аккуратно притоптал траву под яблоней, чтобы не мешала. Забросил в ближайшие кусты найденный в траве дрын. Поставил защиту от сырости, холода и почему-то змей. Потом разлегся, вытянувшись во весь рост, на спине, сцепил руки под головой и стал наблюдать за звездами, играющими в прятки среди облаков. Наблюдать за звездами оказалось совсем не интересно, даже скучно. Другого занятия Хаски придумать не смог, как ни пытался. Думать по-прежнему не хотелось. И в какой-то момент он уснул. Просто провалился в сон полный языков пламени и ветра. Да, огонь и ветер, такое хорошее сочетание. Именно ветер вовремя наклонит ветку, помогая огню перебраться на соседнее дерево, прогонит огненную дорожку по высоченной, подсушенной палящим солнцем траве, раздует угасающие угольки. Это ведь ветер питает огонь яростью. Без ветра он просто горит, спокойно и не спеша.

Пробуждение было, мягко говоря, неприятным. Когда тебя пинают под ребра и злобно шипят нечто похожее на отборнейшую ругань, ничего приятного не ждешь изначально. Вот Хаски и не ждал. Он неловко вскочил на ноги и попытался ударить того, кто его пинал, ориентируясь на непрекращающееся шипение. То, что он промазал, было закономерным итогом, то, что сам свалился от удара в челюсть, всего лишь маленькой неприятностью. Могли ведь и мечом пырнуть.

Хаски проверил языком наличие зубов на их законных местах, потрогал подбородок и нос, которым, судя по ощущениям, тормозил по мокрой от росы траве, и лишь потом соизволил перевернуться на спину, чтобы посмотреть кто это там дерется в такую несусветную рань.

На него брезгливо смотрел почему-то знакомый мужик. Точнее, этот мужик кого-то напоминал, кого, Хаски вспомнить не мог, а так, мужик был совершенно незнаком. Здоровенный, не меньше чем Рутай, черноволосый, смуглый, а глаза светлые и зеленые, но не такие как у Тошиминэ, зеленые по настоящему, без всяких там желтых и коричневых примесей. Определенно не красавец, такая себе предельно мужественная физиономия, на которой добрая улыбка смотрится насмешкой над природой. Одет в черные штаны, черную рубашку и белый командирский плащ, судя по непонятному символу фиолетового цвета на воротнике, снятый с мелкого Ленока. Плащ Хаски добил. Во-первых, он никак не мог сообразить, как этому мужику удалось стащить с Ленока плащ не получив при этом никаких повреждений. Но это полбеды. Мог, в конце концов, тихо и скромно его украсть. Ленок ведь тоже когда-то спит. А защитку на плащ будет навешивать только полный псих. Гораздо больше смущало другое. Как он потом этот плащ на себя натянул? Габариты не совпадают. Ни в высоту, ни по ширине. Или эти плащи растягиваются? Тогда Тошиминэ дали какой-то нестандартный, ничем от обычной пыльной тряпки его плащ на данный момент не отличался. Хоть бы постирал его, что ли?

— Жалкий выкидыш песчаной ящерицы, — очень разочаровано произнес мужик вдоволь нашипевшись. — Куда катится этот дрянной мир? Лучше бы у меня вообще детей не было, чем видеть в итоге такое.

— Сам урод, — сказал Хаски, неожиданно для себя сообразив кого мужик напоминает. Похожую физиономию Хаски видел в зеркале, только физиономия была кареглазая и не такая страшная. По сравнению с этим мужиком кто угодно красавцем покажется, даже Рутай будет выглядеть симпатягой. Слишком уж внешность нестандартная.

Мужик ухмыльнулся и замахнулся в очередной раз пнуть Хаски, которому такое обращение успело надоесть с первого раза. Да и кому понравится, что его ногами бьют? В общем, мужик не попал. Хаски успел откатиться, вскочить на ноги, схватить заброшеный вчера в кусты дрын и от всей души огреть ним мужика. Дрын удара не пережил, с треском переломился пополам. Трухлявый, наверное. Мужик задумчиво почесал пострадавшее плечо и посмотрел на Хаски, как на умалишенного.

— Ты в своем уме? — задал он закономерный вопрос.

— Нет в чужом, — зарычал в ответ Хаски, медленно отступая, не поворачиваясь к странному мужику спиной. — Не знаю, кто ты такой, но лучше проваливай туда, откуда пришел. Меня раздражает твоя физиономия, твои манеры, а еще больше твой плащ. В гробу я видал всех командиров скопом. И придурковатого Ленока, и ублюдочного Тошиминэ, и тем более тебя.

— Любопытная точка зрения, — задумчиво сказал мужик. — Чем тебе командиры не угодили?

А ведь да, чем?

— Они меня достали, — сказал Хаски.

— Странно, — сказал мужик и впал в задумчивость. Было очень похоже, что он общается с каким-то богом или своим внутренним миром. Ощущение не очень приятное, похожее на то, какое было, когда Тошиминэ орал благим матом размахивая перед носом своего первого помощника мечом и пытаясь донести до него что такое ответственность. Тогда тоже было ощущение присутствия рядом чего-то настолько огромного, что его невозможно увидеть целиком. А по частям разглядывать бесполезно, части сливаются с окружающим пространством, притворяясь кусочками пейзажа.

Хотелось трусливо сбежать. Что-то с этим мужиком сильно не так, чувства протестуют, словно его не должно здесь быть. Словно это не человек, а одно из порождений хаоса. А попытки почувствовать его истинную суть ничего не дают. Человек как человек.

Пауза в разговоре затягивалась. Мужик медитировал. Хаски пытался сообразить, откуда он взялся и как его туда вернуть. Получалось плохо. Наверное, из-за того, что Хаски не без труда сообразил, что этот командир его предок. Никем другим он быть попросту не мог. Вылез неизвестно откуда. Может из какого-то предела пришел. Или вообще воскрес. Бывали прецеденты. Но от таких воскресших поначалу хаосом несло так, что все защитки скопом в Верхнем Городе предупреждали, чуть ли не о нашествии демонов. А еще плащ очень смущал. Знать бы, почему никто из родственников не рассказал о предке командире. Они ведь должны были гордиться этим фактом. Честь семьи, избранность и тому подобное. Обычно потомки командиров трясутся над этим знанием как над величайшим сокровищем. Словно предок командир дает им надежду на то, что у них тоже есть шанс.

Иногда дает, но чаще приводит к смерти юных восторженных идиотов решивших попробовать.

— Ты первый помощник, — наконец вдоволь наобщался со своим внутренним миром мужик и посмотрел на Хаски несколько более ласково, чем до этого.

— Меня это не радует, — честно признался Хаски.

— Мог бы и отказаться, — логично предложил выход из создавшейся ситуации предполагаемый предок.

Он смотрел выжидающе, словно от того, что скажет Хаски, что-то зависело. Точнее не что-то. Зависело решение, которое он примет.

Знать бы еще, какой ответ к какому решению приведет?

— Не мог, — вынуждено признался Хаски. — Ни тогда не мог, ни сейчас. Эти тупые идиоты разбежались как крысы из охваченного огнем дома. Если бы и я сбежал, тот же Рутай пошел бы крушить долину. Чтобы душу отвести. Должен был кто-то остаться на кого можно переложить ответственность за принятие решений. Я оказался единственной кандидатурой. Салиша они бы слушаться уже не стали. Он тупица, только и умеет болтать, а когда доходит до дела ударяется в панику. Сейчас тем более не могу. Я не хочу чтобы Рыжая Сволочь себя угробил. А ведь он так и сделает, он уже пытался, неоднократно. У него какие-то дурацкие представления об ответственности, чести и гордости. В долине есть только один человек, на безопасность которого он может с чистой совестью наплевать. Этот человек он сам. Должен же за ним кто-то присматривать. У Арая уже не получится, у него целый сектор таких же недоумков.

— Понятно, — сказал мужик. — Ты достиг высокой волны.

— Я в курсе, — сказал Хаски. — Мне так хотелось набить Тошиминэ морду. Почему я этого не сделал?

— Ты дурак, — подсказал мужик. — В некоторых ситуациях, — уточнил зачем-то и улыбнулся.

Улыбка на его лице выглядела очень странно. Так странно, что захотелось завыть и сбежать. Бежать, не разбирая дороги, лишь бы подальше от силы, которая приняла облик некрасивого мужчины с пугающей улыбкой. Хаски понял, что опять во что-то влип. Тихо и совершенно незаметно. Зато настолько прочно, что дергаться и пытаться освободиться бесполезно. Раньше нужно было внимание обратить. Были же какие-то намеки, наверняка были. А теперь судьба, если она есть, поменяла направление и куда-то понеслась с такой скоростью, что остановиться уже невозможно. А если и получится, то сопутствующие потери будут такие, что лучше подчиниться, вдруг куда-то да вынесет?

При виде улыбающегося мужчины огонь и ветер сжались комок и спрятались глубоко-глубоко. Эта сила гораздо больше, чем они. Она их сметет, даже не заметив. Смахнет с пути и спокойно пойдет дальше.

Божество какое-то соизволило прийти, что ли? Но зачем ему принимать облик некрасивого предка?

— Я Лой Амария, — представился мужик. — Примерно триста лет назад был командиром фиолетового сектора. Умер добровольно, с полным осознанием того, что я делаю. Собственно, я был одним из тех идиотов, которые вплели себя в защитную грань Зеркального Коридора. Знаешь, такая штука, которая отделяет реальность долины от хаоса Божественного Порога. Знаешь?

Хаски кивнул. Ребенком он часто играл с друзьями в битву с бесформенными и слушал рассказы отца о тех, кто сам превратился в неживой мир, навсегда отделивший долину от периодически прорывавшегося хаоса, поглощавшего куски мира как сладкоежка шоколад.

Герои, спасшие долину.

Наверное, в тот момент это было очень правильное решение. Единственно верное. Все остальные вели к слишком большим потерям. Но представить, что творилось в головах людей решивших обратить силу своих стихий в реальность без времени, Хаски до сих пор не мог. Да и не он один. Очень оригинальное самоубийство. Впечатляющее размахом. И пошли они на это добровольно. Просто взяли и пошли. Даже никому ничего не сказали. Их послание потомкам обнаружили в библиотеке только через два года, а до того никто не знал куда они пропали и почему хаос перестал влиять на долину.

— Хорошо, что знаешь. Тиша больше всего боялась, что ее послание так и не найдут и нас будут считать предателями сбежавшими с поля боя. Хотя, как по мне, не велика разница, — Лой Амария подергал себя за волосы и в упор уставился на Хаски. — Теперь о тебе. Ты мой потомок. Правнук кажется. Хотя, кто знает, лично я не уточнял. Официально детей у меня не было. Но скорее всего, ты существуешь благодаря той малышке, которая так и не назвала мне своего имени, хотя и вытаскивала два раза с того света. Похоже, она меня любила, не знаю уж за что, я бы себя точно не стал любить на ее месте. Женщины странные создания. Я не очень приятная личность и любить меня не за что. Но что-то она во мне рассмотрела, целители вообще иначе видят мир. Мне кажется, она даже знала, куда я иду, знала, что я пришел к ней за утешением и, судя по всему, не шутила, когда пообещала родить ребенка. Других кандидатур я просто не вижу.

— Мара Таная, — сказал Хаски. — Последняя целительница среди моих предков. Потом как отрезало. Сплошь охотники и стихийники. Ее звали Мара Таная.

Лой кивнул, задумчиво хмыкнул и продолжил:

— Мне нужно кому-то отдать меч. К сожалению, ты первая подходящая кандидатура за триста лет. Может он и не будет полностью тебе подчиняться, слишком уж ты любишь сомневаться, но, по крайней мере, не сожжет при попытке взять его в руки. Стихия тебя за что-то любит.

— Я должен радоваться? — уточнил Хаски.

— Не думаю, — подтвердил его подозрения предок.

— Где твой меч? — уныло спросил Хаски, кожей чувствуя, что с проклятым мечом что-то сильно не так. Артефакты, а ничем иным этот меч быть не мог, на дороге не валяются и чаще всего за владение собой требуют плату. Некоторые вообще прокляты. Другие имеют дурную привычку разочаровываться в хозяине и в самый неподходящий момент исчезать, отправляясь то ли на поиски более достойного владельца, то ли мстя за что-то этому. Еще бывают артефакты, которые хозяев медленно убивают. Бывают такие, которые навсегда отсекают тысячи дорог и возможностей, требуя делать только то, для чего они были созданы. Желания владельца в этом случае вообще ничего не значат, он просто носитель управляющей им силы.

— На данный момент я и есть меч, — расплылся в улыбке предок, подтверждая, что от артефакта ничего хорошего лучше не ждать. Так мог бы улыбаться игольчатый шихан своей жертве. Я тебя сожру, никуда ты не денешься. Так попробуй хотя бы не портить мне аппетит своим бессмысленным трепыханием. Еще в глотке застрянешь, вытаскивай тебя потом.

Хаски отступил еще на несколько шагов и стал потихоньку оглядываться в поисках чего-то тяжелого, отлично понимая, что победить не сможет. Никаким способом. В этом случае даже высокая волна не поможет. Улыбчивый предок давно уже не человек, он давно не жив, но при этом и не мертв. Он что-то сродни богу. Стихия обретшая разум, во много раз превосходящий человеческий.

— А сейчас мечом станешь ты, — продолжил Лой, разводя руки в стороны.

Хаски отступил еще, потом еще и еще, а потом уперся спиной в дерево, не понимая, откуда оно там взялось. Он же смотрел, деревьев на пути не росло.

— Не бойся, это не больно. Почти.

Хаски рванул в сторону и вляпался во что-то липкое и тягучее. Он забился, попытался вырваться. Настолько страшно ему никогда не было. Улыбчивый предок подошел вплотную, неодобрительно покачал головой, схватил своего потомка за шкирку и одним движением вырвал на волю. Отпускать, правда, не стал. Он положил вторую руку на голову Хаски и опять улыбнулся.

— Ты не правильно меня понял, — сказал с насквозь фальшивым сочувствием. — Ничего с тобой не случится. Просто меч обретет твою память и станет с тобой единым целым. Это совсем не страшно. Ты ни капельки не изменишься. Просто обретешь меч не хуже чем тот, которым владеет твой командир и получишь кучу чужих воспоминаний, от которых пользы будет точно побольше чем от твоей учебы. Ты же хотел стать сильным. Так воспользуйся шансом.

Хаски замер, немножко подумал, вспомнил, где уже слышал похожую фразу и обложил предка таким матом, какой Тошиминэ и не снился. Злость напрочь смела страх, вытеснила его, поднялась высоченной волной и хлынула куда-то далеко. Захотелось драться и орать во весь голос.

Хаски потянулся к своей стихии, плевать, что силы не равны и у него ни единого шанса на победу, но наткнулся на пустоту.

— Умница, — похвалил предок, одарил еще одной своей пугающей улыбкой и Хаски благополучно потерял сознание. Не от страха. От удара чем-то тяжелым по голове. Последняя мысль уныло признала, что нечто тяжелое было рукой предка. Стыд и позор. А еще первый помощник, защищать кого-то собирался. Себя бы научиться защищать для начала.

Пробуждение было странным. Хаски куда-то, то ли плыл, то ли летел. Даже не так, его куда-то несло. Течением, воздушным потоком, чем-то спокойным и неспешным, но сильным и целенаправленным. Сопротивляться не хотелось. Хотелось расслабиться и позволить унести себя далеко-далеко. Туда, где нет ни раздражающих своей непомерной самоуверенностью командиров, ни странных предков, наградивших не самой симпатичной физиономией, ни проклятых синих водорослей, которые обязательно будут являться в кошмарах. Расслабиться и перестать существовать, стать водой, воздухом, а лучше всего огнем. После этого больше не будет больно, не нужно будет пинками гнать самого себя на ту вершину, где никому и никогда не придет в голову пожалеть маленького волчонка из-за глупейшей случайности оставшегося без родителей. Жалость унизительна. Если тебя жалеют, тебе прощают больше, чем могли бы простить в любом другом случае. Ты слаб, тебе не на кого опереться, значит, тебя нужно пожалеть и сделать вид, что твоя ошибка не столь велика, как она есть на самом деле. Ты слаб. Маленький жалкий волчонок неспособный выжить без чужой помощи. Тебе это простительно, твои родители не успели научить тебя быть сильным. Не объяснили где эту силу найти и что с ней делать. А той врожденной силы, которую ты с самого первого взгляда рассмотрел в рыжем приемыше Лонэ, в тебе нет, и никогда не будет. Тебе не дано видеть цель сквозь все преграды. Ты обязательно остановишься и начнешь размышлять, а в ту ли сторону ты все это время шел? Маленький потерявшийся ребенок, которого ты так в себе ненавидишь.

Это плохо не верить себе. Гораздо хуже, чем не верить всем остальным.

— Эй!

Пощечина обожгла щеку и заставила схлынуть нечто влекущее за собой в забвение.

— Не смей поддаваться дурному влиянию. Где я второго такого потомка найду?

Странным образом голос предка рисовал совершенно другого человека, не похожего на Лоя Амарию. Этот человек был добродушным здоровяком, спокойным, немного циничным, немного ленивым, способным часами сидеть в саду под цветущим деревом, размышлять о течении жизни и с удовольствием потягивать крепкое пойло из непрозрачной бутылки, какое продают в тавернах Нижнего Города. Глаза открывать не хотелось. Слушать предка было гораздо приятнее, чем на него смотреть. Его голос был мудр и нетороплив. А еще он был по-своему добр. Настолько добр, что ему хотелось довериться. Вопреки всему.

Просто из-за того, что очень устал.

— Хватит лениться и размышлять. У нас еще куча дел.

Предок встряхнул Хаски и рывком поставил его на ноги. Глаза пришлось открыть. Потом закрыть, потрясти головой и открыть повторно. И только после этого изумленно уставиться на уходящие в бесконечность отражения двух человек. Странные отражения. Одновременно похожие и совсем не похожие на оригиналы. Отражения, живущие своей жизнью. Куда-то уходящие и возвращающиеся. Что-то беззвучно говорящие, или мечтательно смотрящие вдаль. Тысячи и тысячи отражений. Мелькающие, словно переходящие из зеркала в зеркало. Совсем тусклые, или очень яркие — до рези в глазах. От одних несло такой силой, что впору завидовать, другие всего лишь слабая тень, которую можно заметить только приглядевшись.

— О, не обращай внимания. Это просто вероятности, — сказал Лой, кивнув в сторону отражений. — Они не имеют значения.

— Какие вероятности? — зачем-то спросил Хаски. Знать ему это не хотелось. Ему было не интересно, просто странно смотреть на такого разного себя.

— Те, которые ты уже упустил, — усмехнулся Лой. — Те, которые еще возможны, эти зеркала никогда не показывают. Потому что неизвестно во что эта возможность может вырасти. Этого даже боги не знают, не говоря о каких-то отражениях прошедшего.

— Упустил? — вопрос прозвучал жалко. Упустил и не заметил. Глупо как-то. Неужели он мог стать этим?

Из зеркала на него мрачно смотрел другой Хаски. У этого Хаски на лице не было шрамов. Зато был белый плащ со знаком Желтого сектора и красно-синяя перчатка, отцовский подарок, посеянный где-то в горах, на руке. Перчатка была артефактом, который так и не признал Хаски. Бесполезным на тот момент артефактом, создателем молний. Слабеньким на самом деле, но почти безопасным, да и семейной реликвией. А он его потерял. Все равно, что потерять часть памяти.

Еще один Хаски страстно прижимал к себе какой-то музыкальный инструмент. И улыбался. Открыто и жизнерадостно. Человек, для которого весь мир подарок. Игрушка, которую можно изучать и радоваться открытиям. Еще один тоже улыбался, был длинноволос и носил знак призывателя. И еще много-много других Хаски. Куча упущенных возможностей.

— Хорошо, — сказал Лой. — Хорошо, что их так много. Когда отражений мало, человек ничего не стоит. Он просто пустышка. Ни на что толковое не способная пустышка. Ты не переживай. У тебя еще куча возможностей. К этим ты вернуться уже не сможешь. Но ведь другие могут быть даже лучше.

— Я не переживаю, — сказал Хаски.

Он правда не переживал. Ему было страшно. Страшно осознать, что у него на самом деле были шансы оказаться на месте Тошиминэ или стать вечно пьяным охотником, или вон тем типом с безумными глазами и полупрозрачными крыльями за спиной.

— Ого, хранитель дорог, — притворно восхитился крылатым типом предок. — Давненько я ничего подобного не видел. Зародыш божества собственной персоной. Интересно, чем бы он в конце своего пути стал? Судя по тебе, либо вечным странником, либо помощником мстителей, либо защитником достойных. Ты любишь взваливать на себя непосильную ношу. Впрочем, ничего плохого в этой черте твоего характера нет.

— Я мог стать божеством? — недоверчиво спросил Хаски. Божество это как-то уже слишком.

— Не мог. Не в этом случае. Если бы мог, мы бы увидели божество, а не безумца с крыльями. Хранители дорог очень редко вырастают до божества. Они слишком бестолковы и, мягко говоря, не умны. Всего лишь дети, у которых есть возможность повзрослеть. А ты и в обычном своем состоянии взрослеть не желаешь. Превратившись вот в такое нечто с крыльями, навсегда застрянешь в детстве и умрешь от собственной глупости.

Спорить с Лоем не хотелось. Верить ему тоже. Поэтому Хаски уставился вглубь странного зеркала и стал высматривать отражение, которое могло бы ему понравиться. Возможность, о которой стояло бы пожалеть. Таких что-то не попадалось. Некоторые вызывали любопытство или недоумение. Некоторые легкую симпатию. Некоторым хотелось улыбнуться в ответ. Иных никогда больше не видеть. Это все были совершенно другие люди. Люди, которыми теперешний Хаски никогда не станет. Ему не дано их понять, правильно оценить их стремления и увидеть то, что так их привлекает на избранном пути. Просто упущенные когда-то возможности. Ничего больше. Ответвления дороги, на которые он по какой-то причине раньше не бросил даже мимолетного взгляда. Словно видел где-то вдалеке что-то намного достойнее. Куда же он все это время столь целеустремленно шел? Неужели навстречу бывшему командиру Фиолетового сектора? Или ему настолько хотелось стать помощником Тошиминэ?

— Когда смотришь в эти зеркала, начинаешь кое-что понимать, — усмехнулся предок. — Понимать самую малость. Но ведь раньше ты и этого понять не мог.

— Зачем я тебе понадобился? — мрачно спросил Хаски. Он, сам того не понимая, все это время шел по однажды избранной дороге. Шел, не зная куда она его ведет и не пытаясь это узнать. Он об этом даже не задумывался. Просто слепое движение. Куда-то. Неужели он такой тупица? Идти туда не знаю куда, как в какой-то сказке. Неприятное открытие.

— Ты мне не нужен, — сказал Лой. — Не обольщайся. Просто пришло время отдать тебе наследство. Ты первый из моих потомков в состоянии это наследство получить и удержать в руках. Это не значит, что ты мне нравишься. Если честно, мне вообще никто и никогда не нравился настолько, чтобы вручать подобные подарки. К сожалению сейчас выбора у меня нет.

— Уверен, ты тоже мало кому нравился.

— Не без того, — предок улыбнулся. — Не могу сказать, что меня это совсем не задевало. Я не настолько равнодушен как может показаться. Впрочем, это к делу не относится. Идем.

Лой Амария махнул рукой и уверенно шагнул в зеркало. Хаски удивился, но пошел следом. Разве у него был выбор? Он не знает, как сюда попал и не представляет, как можно отсюда уйти.

Зеркало повело себя как вода. Прогнулось, раздаваясь в стороны, отхлынуло волнами, пропустило и с хлюпаньем сомкнулось за спиной. Только мелкие волны побежали в разные стороны.

За зеркалом оказалось еще одно зеркало. С виду самое обычное. Оно послушно отражало поцарапанную физиономию Хаски и недовольную Лоя Амарии.

— Вот, — удовлетворенно сказал предок. — Здесь спокойнее. Ничто не отвлекает и не заставляет задумываться о собственном несовершенстве.

— Ты сказал, что ты меч, — решил напомнить Хаски. Откладывать неприятности глупо, особенно те, от которых по любому никуда не денешься. Чем раньше они придут, тем раньше начнешь разгребать последствия.

— Только образно. Понимаешь, очень давно, задолго до моего рождения, один не вполне нормальный парень захотел добыть силу. Не знаю зачем. То ли он считал себя слабаком, то ли ему чего-то не хватало, то ли приключений захотелось или возвыситься решил. Не важно. Зато важно то, что у него получилось. Он смог вернуться из мира за разломом и принести с собой нечто очень похожее на меч, но не являвшееся мечом по своей сути. Возможно, это было живое существо из того мира или сгусток первичного хаоса, я не знаю. Никто не знает. Этот предмет имеет свой собственный характер и память, как свою, так и память всех, кто когда-либо им владел. Моя память у него тоже есть. И твоя будет. Когда научишься с ним общаться, он наверняка поделится с тобой чужими воспоминаниями, а там есть очень много ценной информации, считающееся утраченной. Возможно, ты даже сможешь ею воспользоваться. Это уже твое личное дело. Твой выбор. И сделанное или не сделанное будет только на твоей совести. Я же должен отдать тебе этот предмет. Ему здесь не нравится. Ему в этом мире плохо. Здесь никогда и ничто не меняется. Слишком спокойно для такого деятельного существа.

— Ага, — сказал Хаски. Все выглядело слишком хорошо, чтобы быть правдой. Предок чего-то не договаривает. То ли боится спугнуть своего недоверчивого потомка, то ли считает, что это не настолько важно, то ли думает, что Хаски недостоин знать все. А может, решил избавиться от меча любыми путями и на то, что может произойти благодаря этому решению, ему плевать. — У меня вопрос. Ты сказал, что я первый из твоих потомков способен взять этот меч. Ты в этом уверен? Уверен в том, что я смогу его взять? Или просто хочешь попробовать и посмотреть, что будет?

— В этом никогда нельзя быть уверенным, — равнодушное пожатие плечами. — Придется рискнуть. Ты можешь ему не понравиться. Можешь оказаться недостаточно силен, или не подойти из-за каких-то душевных качеств. — Лой Амария одарил своего потомка пугающей улыбкой. — Но ведь у тебя выбора все равно нет. Без меча я тебя отсюда не выпущу.

— Гад.

— Не без этого. Идем.

Предок опять шагнул в зеркало. Оно колыхнулось, пошло рябью, подражая воде, а когда успокоилось, перестало отражать. Хаски печально вздохнул и шагнул в темноту. Даже злиться не хотелось. В этой ситуации он ничего не может сделать. Угораздило же. Привлек внимание высших сил.

Пройдя сквозь очередное зеркало, Хаски с любопытством огляделся.

Здесь зеркал уже не было. Здесь ничего не было. Пустота, окруженная тьмой. Ничто и нигде.

— Бери его, — голос предка прозвучал одновременно отовсюду.

— Кого? — спросил Хаски и внимательно осмотрелся. Ничего не изменилось. Он ничего не увидел. Даже себя, когда сообразил опустить взгляд.

— Не думай и не смотри. Не ищи. Просто бери. Ты же его чувствуешь. Ты не можешь его не чувствовать. Он тебя зовет. Услышь его и возьми.

Хаски вздохнул и попытался услышать. По шее пробежало стадо мурашек. Чье-то дыхание пошевелило волосы возле уха. Беззвучное дыхание. Отчаянное. Словно кто-то бесконечно долго кричал, а сейчас и шептать не может.

— Здесь, — сказал Хаски и протянул руку влево.

В ладонь ткнулось что-то теплое и живое. Прижалось, вздохнуло и затихло, превратившись в холодный металл.

— Умница, — удовлетворенно сказал предок и Хаски стал куда-то падать. Медленно. Как в кошмарном сне.

Проснулся он от собственного вопля. Под яблоней. Звездам все еще не наскучила игра в прятки. Ветер принес с гор горьковатый запах цветущих трав и теперь шелестел листвой, словно пытался привлечь к себе внимание, дабы получить заслуженную похвалу. А ладонь сжимала нечто шершавое, удобно ложащееся в руку, по ощущениям совсем не похожее на меч. Глаза же лгали. Скудного света им хватило, чтобы рассмотреть клинок, очень светлый, красивый как хищное животное, приготовившееся к атаке. Смертельно опасный, готовый в любой момент ожить и вцепиться отросшими за мгновение клыками в руку осмелившегося возомнить себя его хозяином человека. Просто полоса стали, без украшений и каких либо опознавательных знаков и шершавая рукоять немного темнее клинка. Лежит меч, спокойный, ждет малейшей ошибки. Охотится.

Недоверчивый меч. Опасный. И совершенно чужой. А руке держаться за него почему-то привычно.

Наверное, меч тоже думает, что с хозяином ему на этот раз очень не повезло. Мир вообще далек от совершенства и на желания кого бы то ни было ему по большей части плевать.

— Почему меня не радует это приобретение? — спросил в пустоту Хаски. Хороший вопрос. Жаль, что некому на него дать столь же хороший ответ. — Отпраздновал возвращение, чтоб его. Лучше бы я на Рыжую Сволочь наткнулся. Настроение и так было паршивое. Хуже бы не стало.

Интересно, сколько возможностей он упустил на этот раз? Был ли у него выбор между встречей с мертвым предком и чем-то не настолько впечатляющим? А самое важное, что делать теперь? С мечом? С самим собой? С желанием ввязаться в драку? С кем бы посоветоваться? Выбора на этот раз похоже нет.

Есть только один человек, который ответит на вопросы, не допытываясь для чего это нужно. Просто начнет наблюдать и пытаться понять самостоятельно. Но это привычно, а временами даже весело. Вдруг опять получится подбросить обманку? Или Рыжая Сволочь в подобные ловушки для любопытных больше не попадается?

Хаски невесело хмыкнул и разжал ладонь. Меч ткнулся в пальцы, как кот холодным носом и исчез из этого мира. Может, уснул, а может, решил обдумать впечатления от нового хозяина, Хаски точно не понял. Он продолжал чувствовать меч одновременно где-то далеко и совсем рядом. Стоит только захотеть и он с радостью прыгнет в руку, которую запомнил и сделает все от него зависящее, чтобы защитить, даровать свою силу и даже утешить. Он живое существо поклявшееся хранить. И будет следовать клятве, даже если хозяин вовсе не предел мечтаний порядочного меча.

Да, Хаски всего лишь мальчишка, к которому меч относится очень снисходительно. Уважение этого меча заслужить будет не просто. Некоторым не удавалось до самой смерти. Хаски не понимал, откуда пришли эти знания, но не верить им почему-то не мог. Правильные знания. Может это еще один не шибко приятный подарок предка, может сам меч рассказал. Кто знает? Возможно, когда-то к нему снизойдут и объяснят все до малейших подробностей. А пока нужно смириться и просто жить.

Меч обмануть гораздо сложнее, чем самого себя. Когда-нибудь мальчишка, возможно, вырастет и сможет понять что-то недоступное его пониманию здесь и сейчас.

Даже обижаться глупо. И желание что-то доказать всему миру куда-то пропало. Странно.

Может, именно так и взрослеют? Признают свое несовершенство и начинают пытаться что-то изменить в себе. Учатся просить помощи, вместо того, чтобы упрямо отталкивать протянутые руки. Признают собственные ошибки вместо того, чтобы тратить время на доказательство того, что ошибаются все остальные. Прощают вместо того чтобы сидеть в одиночестве выдумывая страшную месть, осуществить которую не смогут при всей своей решительности. Учатся различать трусость и осторожность, решительность и глупость, смелость и желание героически умереть. И во всем этом сознаются сами себе. Даже если после этого все лелеемые достоинства вдруг превращаются в недостатки и обычную подростковую глупость. Говорят, люди, которые знают, насколько коротка их жизнь, взрослеют быстрее. У них нет времени на новые и новые попытки изменить мир и подстроить его под себя. Им нужно очень многое успеть меньше чем за сотню лет. Вместо этого, те, кому отпущена целая вечность погибают раньше, легче и без сожалений, не успевая даже осознать, что они живут. У них вечность. Им нечего терять. Нет никакой разницы, умереть завтра или через тысячу лет. Главное успеть изменить мир. Глупое подростковое стремление.

Может и стареть не так страшно, как говорят не умеющие взрослеть жители Второго Верхнего Предела? Кто знает? А спросить не у кого.

Стареть Хаски вовсе не хотелось. Он даже болеть не любил и третировал целителей требуя лечить быстрее. Старость ведь похожа по своей сути на неизлечимую болезнь. Так же как и от болезни, тело медленно умирает. Становится непослушным, тяжелым и неудобным. Словно чужое. И в один совсем не прекрасный момент тело становится совершенно ни на что не годным. Старость описывали именно так.

Стареть Хаски не хотелось. Да. Ему хотелось жить. Хотелось, чтобы его помнили даже через триста лет после смерти, сколь бы нелепой она ни была, как Лоя Амарию. Хотелось, чтобы вокруг была толпа восторженных почитателей восхищенно на него взиравших, точно как подчиненные на Арая. Хотелось что-то сделать. Что-то нужное. Жизненно необходимое. Достойное уважения.

И чтобы потомки, если они будут, гордились. Это обязательное условие.

Оказывается, потомки очень важны.

Искать Тошиминэ после того, как весь предыдущий день старательно его избегал было почему-то неуютно. Словно чем-то провинился перед этой Рыжей Сволочью. К сожалению никого другого способного дать толковый совет Хаски так и не вспомнил. Рутай туп по определению. Тош вообще из другого сектора и дела желтых его касаться не должны. Ему и без того есть чем заняться и наверняка не скучно. Куча подчиненных либо лелеют собственную обиду на то, что не им всучили повязку первого помощника, либо старательно увиливают от работы, которой Хаски обязан их нагрузить. Да и будь это не так, к ним советоваться он бы не пошел. Среди них очень сложно отыскать кого-то умнее, чем Рутай. Желтый сектор все-таки, не зеленый и даже не фиолетовый. Репутация, чтоб ее. Благодаря этой репутации все тупицы и дебоширы стремятся попасть именно сюда. Интересно, как скоро Тошиминэ сможет отучить их от этого? Рыжей Сволочи никому не нужные отбросы тоже нужны меньше всего. Он либо их перевоспитает, взяв пример с холодного Арая и заставит приносить пользу, либо сделает жизнь настолько невыносимой, что они сами дадут деру и не остановятся, пока не найдут место, где мнение Тошиминэ никого интересовать не будет. А это либо охотники, либо призыватели, либо Нижний Город. Хотя, с Нижним Городом, это не наверняка. Тошиминэ там слишком многие знают. А следовательно, могут захотеть сделать доброе по их разумению дело — проучить недостойных. С другой стороны — лентяи не нужны охотникам, тупицы не приживутся среди призывателей. Выбора на самом деле нет совсем. Только смириться и попытаться стать чем-то достойным в глазах Рыжей Сволочи. Иначе не выживешь. Вон у Рутая же получается, не смотря на его врожденную глупость, у остальных при желании получится не хуже. А заставить желать Тошиминэ умеет. Интриган от природы.

— Кого-то ищешь?

Хаски моргнул, удивленно оглянулся, убеждаясь, что ноги сами принесли его в Дом Власти Желтого Сектора, пока голова предавалась мечтам и размышлениям. Прямо перед ясные очи командира, сортировавшего какие-то бумаги на столе. Пришлось согласно качнуть головой. Не отрицать же очевидное.

— Тебя ищу. Мне нужен совет, — сказал Хаски.

— Как интересно.

Тошиминэ подпер ладонью подбородок и внимательно уставился на Хаски, от чего тот почувствовал себя провинившимся болваном, пришедшим за очередной лекцией на тему «Чем должны заниматься бойцы секторов помимо тренировок и защиты города». Смотрел долго, с неподдельным интересом.

— Понимаешь, со мной случилось нечто странное, — попытался начать рассказ о предке и мече Хаски, не смотря на то, что под взглядом Тошиминэ было откровенно неуютно.

Прозвучало очень глупо. Умные слова с хихиканьем разбежались и возвращаться не желали. Сам пришел, сам и выкручивайся. А они со стороны посмотрят. Умные мысли появляться тоже не хотели. Поймать бы хоть одну из них за хвост и предъявить Тошиминэ в качестве доказательства. Доказательства чего, Хаски не понимал, да это было и не важно. Возможно доказательство того, что умные мысли его голову изредка посещают и он не настолько безнадежен как может показаться. Веселое было бы зрелище.

Интересно, как выглядят материальные мысли?

— Вот.

Вместо хвоста мысли рука нащупала шершавую рукоять и вытащила меч из мира вне времени. Кисть шевельнулась, описав клинком плавную дугу. Тошиминэ шарахнулся от острия уставившегося ему в лицо, а потом хищным движением вернулся на место и криво улыбнулся.

— Интересно, — задумчиво произнес он. — Очень интересно.

— Что мне с ним делать? Это же артефакт, — спросил Хаски.

Улыбка Тошиминэ стала очень довольной, так, наверное, улыбаются обожравшиеся коты, поймавшие очередную мышь. Есть неохота, а вот поиграться в самый раз. Какое-никакое, а развлечение. Мышку ведь так интересно подбрасывать лапой в воздух, возить ее по полу, позволять на мгновенье отбежать, а потом опять поймать.

— Отвечай.

Меч качнулся перед самым его носом, словно угрожал.

Тошиминэ только хмыкнул. Насмешливо и раздражающе. Словно предлагал действовать дальше в том же направлении. Интересно ему было, как далеко Хаски сможет зайти, изображая допрос и угрозы оружием. А ответить решил меч. Тихо-тихо, шепотом. Чтобы Хаски пришлось прислушиваться, больше к себе, чем к мечу.

— Глупый мальчик. Мы защитники. Мы хранители. Хранители того, что нам дорого. Какая разница, что для этого придется сделать?

— Красивая штука. Опасная, — промурлыкал Тошиминэ, словно решил поддержать вибрирующие шепот меча. — Для опасного человека. Другой просто не удержит.

Он протянул руку и погладил воздух над клинком, словно желая и не решаясь к нему прикоснуться.

— Теплая и настороженная. Готовая атаковать. Да. Как взведенная пружина готовая в любой момент сорваться с места.

— Защищать. Всегда защищать. Защищать все и всегда. Никто не имеет права отобрать у нас то, что мы считаем своим. Мы свое никому не отдаем. Наше всегда только наше, — шептал меч где-то на границе сознания. Получалось у него зло и уверенно. Совсем как у предка.

Основополагающий закон. Сражаться за что-то свое.

— Не знаю, где ты это взял и знать не хочу, — сказал Тошиминэ, так и не попытавшись прикоснуться к мечу теперь принадлежащему Хаски. — Не знаю, насколько эта штука сильна. Понятия не имею насколько разумна и разумна ли вообще. Зато абсолютно уверен в одной простой вещи. Ты сильнее, чем вот это, принявшее форму меча. Может твоя сила все еще не проснулась, может ленится выползать наружу, может вообще никогда не явит себя миру. Это не имеет значения. Потому, что ты сильнее. Изначально. Будь это не так, эта штуковина сожрала бы тебя при первой же попытке взять ее в руки. Но ты сильнее, ты не можешь быть добычей, ты хозяин. Поэтому она будет тебя слушаться, будет вернее и послушнее пса, она будет тебя защищать и поддерживать, выпрашивать похвалу и притворяться, что ей все равно. В общем, это скорее женщина, чем мужчина, точнее ребенок женского пола. Постарайся ее не обижать. Ладно?

— Ты тоже не можешь взять ее в руки? — зачем-то спросил Хаски.

Понятно же, что не может. Он ведь любопытен, он не может не хотеть изучить и пощупать. Убедиться в материальности, прочувствовать тяжесть клинка в руке, попробовать выписать ним в воздухе какую-то замысловатую фигуру.

— Я не смогу, — чему-то улыбнулся Тошиминэ, откинувшись в кресле. — Она сразу же сбежит. У нас несовпадение стихий. У меня слишком много воды. А она воплощенный огонь. Вот ты ей подходишь в самый раз.

Помог, называется. Лучше бы вообще ничего не говорил. Женщина-ребенок, наверняка с характером. Эти артефакты всегда с характером. Чаще всего с упрямым и не шибко приятным.

— Что мне с этим ребенком делать?

Тошиминэ пожал плечами.

— Ничего. Избавиться от него не получится. Вас что-то связало, не могу рассмотреть что точно, но скорее всего проклятье, замешанное на крови. Разрушать подобную связь выйдет дороже, чем смириться с ее существованием. Меч от тебя не сможет избавиться, как и ты от него. Вы единое целое. По отдельности вы теперь попросту не выживите. Разрушить подобное проклятье можно, только уничтожив весь род, а это как я понимаю нереально, учитывая твоего многоуважаемого дядюшку к которому периодически наведываются дети, о которых он понятия не имел. Думаю, он у вас в роду такой не один и о многих своих родственниках ты даже не подозреваешь, как и они о тебе. Собственно, ты даже после смерти не сможешь избавиться от этого меча, пока не найдешь кому его передать. Веселая перспектива, правда?

— Очень веселая.

Понятно, почему предок столь поспешно всучил меч первому подходящему потомку. Обретешь тут покой после смерти, когда на тебе висит такая обязанность. Кто же это семейство так проклял и зачем? По версии Амарии меч принес кто-то из предков из мира за разломом. Причем здесь проклятье? Проклятье, просто нырнув в хаос, не заработаешь. Для этого нужно кого-то очень сильно разозлить. Полный бред. Что это за проклятье, благодаря которому обретаешь такое оружие? Обычно проклинающие желают мучительной смерти, боли и неудач. А тут такой подарок. И зеркала с вероятностями. Предок в командирском плаще. Не стыкуется оно с банальным проклятьем. Да и вопрос возникает, почему от этого проклятья до сих пор не избавились? Не захотели? Оно для чего-то нужно?

Тошиминэ тоже вряд ли ошибается, у него нюх на такие вещи. Интересно, как умерли те, кто носил меч до Лоя Амарии? Его смерть излишне героическая, да и не совсем смерть, по сути. А у остальных как? Они знали о существовании своих детей? Кому-нибудь известно, где их могилы? Как они вообще прожили свою жизнь? У кого бы спросить? Меч должен знать, но он сейчас отвечать не пожелает. Хаски его ответов не заслуживает.

— Тошиминэ, ты не знаешь, кто такой Лой Амария? — спросил Хаски. А у кого еще спрашивать? Самому искать сведения лень, да и времени на поиски может не хватить. Как не крути, а звание Первый помощник ко многому обязывает. А Тошиминэ в школе учился хорошо, может что-то и помнит. — Он лет триста назад был командиром фиолетовых.

— Амария? — задумался командир. — Если я не ошибаюсь, то один из восьми. Они создали Зеркальный Коридор из своей силы. Хаос от долины отсекли. Там тогда колоссальный прорыв был, даже жители Нижнего Города старались держаться подальше и готовились к обороне. А ведь они обычно реагируют на все гораздо спокойнее, чем те, кто живет в Верхнем.

— Это я знаю. А сам по себе Амария кем был?

Тошиминэ задумчиво посмотрел на своего первого помощника, но спрашивать о причине интереса к личности давно почившего командира не стал.

— Он был из Нижнего Города. Самоучка. Однажды просто пришел, обвинил тогдашнего командира Фиолетового сектора в убийстве матери, которая, то ли была главой шайки, если верить его оппоненту, то ли не захотела отдать какую-то семейную ценность, по версии Амарии, по всем правилам вызвал его на поединок чести и убил, тем самым подтвердив свою правоту. В Круг Десяти Равных лучше вообще не заходить, если в том, что ты говоришь есть хоть слово неправды. Там всегда побеждает тот, кто более правдив. Я думаю, мама Амарии действительно была главой шайки, но убили ее не за это. Как ты понимаешь, победив, Амария автоматически стал командиром сектора. Получил плащ с чужого плеча и кучу недовольных подчиненных, которых незнакомый тип из Нижнего города в качестве командира обрадовать в принципе не мог. Почему Амария не отказался от этой чести, знают только боги. Сразу же нашлось довольно много желающих оказаться на его месте, но Амария оказался слишком хорош, семерых убил, остальные отстали. Командиром он оказался не самым плохим, так что собрание командиров претензий ему не предъявило. А потом, тридцать шесть лет спустя он пропал, вместе с еще двумя командирами секторов и пятью бывшими командирами. Куда они делись, узнали только через два года. Точнее не помню. Учитель Далин очень занудно рассказывал. Ты вообще уснул.

— Значит, пришел из Нижнего Города, — задумчиво сказал Хаски. Это многое объясняло. Как тягу к пути охотника, так и меч, о котором никто ничего не знает. Почти все пришельцы из Нижнего Города становятся охотниками. Вовсе не потому, что они тупы, или им не хватает образования. Наверное, у них что-то не так с мироощущением. Тяга к суициду.

— Ты на него похож, — сказал Тошиминэ. — Я в школе очень этому удивился. Только ты поменьше. Амария был очень большим человеком. И глаза у тебя нормальные, карие.

— Нормальные?! — сипло переспросил Хаски раздраженно глядя на спокойное лицо командира. Задумчивый такой, возвышенно-отстраненный. Словно издевается.

— Да, — Тошиминэ величественно кивнул. — Нижний Город находится слишком близко к разлому. Это не могло не сказаться. Даже зеркальный коридор не очень помогает. На Нижний Город хаос всегда влиял больше чем на долину. Отсюда и глаза странного цвета, и огромная физическая сила, и странные способности. А еще там не бывает целителей. Целители способны привести мир в равновесие, а там полного равновесия никогда не бывает, так что и целители никогда не рождаются. Их дар там бесполезен.

— Да?!

— Да. Вон у Ленока бабушка была из Нижнего Города. По нему, конечно, не скажешь, но он может Рутая скрутить в бараний рог, не особо напрягаясь. Он очень сильный. И его ледяной дракон оттуда же родом. И способность изменять выше, чем у чистокровных жителей долины.

— Ледяной дракон?

— Да. Лед сам по себе стихией не является, он не может ожить. Чтобы его оживить нужно стихию преобразовать, а это сложно, если нет врожденных способностей. Если они есть, все происходит интуитивно, чаще всего сначала вопреки воле носителя этой способности. Арай такие веселые истории рассказывал о том, как Ленок пытался совладать со своим даром. Его одно время даже со стихийным бедствием сравнивали. А сколько от него было убытков.

Тошиминэ улыбнулся и покачал головой.

— Думаешь, мне стоит попробовать? У меня тоже могут быть врожденные способности о которых я пока не знаю?

— Если Амария твой дедушка, то да. Возможно, что-то и найдешь. Если похожесть простое совпадение, то лучше не надо. Ничего хорошего не получится. Зря потратишь время и силы.

— Понятно, — сказал Хаски.

Интересно, откуда родом способности Тошиминэ? Он же не просто так смог укротить меч, валявшийся в доме Лонэ без дела с момента основания этого дома. И звериный бог почему-то избрал именно его предков. Странно. Или это предки избрали бога и позволили ему как-то на себя влиять? Кто бы объяснил.

— Хочешь выпить? — спросил Тошиминэ, оценив смену эмоций на лице своего помощника.

— Давай, — не стал отказываться Хаски. Не часто командиры снисходят к подчиненным с подобными предложениями. Выпить хотелось очень. Чего-нибудь покрепче. Напиться в драбадан и забыть о предках, мечах и Зеркальном Коридоре.

Главное проснуться после этого там где засыпал и без ненужных предков поблизости.

Командир нырнул под стол. Чем-то там пошуршал. Потом вылез, постоял немного у шкафа, внимательно осмотрел книги и, весело улыбнувшись, выудил из-за толстой энциклопедии подозрительного вида бутылку, заткнутую плотно скрученной бумагой.

— Пошли, — махнул рукой и, предварительно осмотрев коридор, направился к лестнице, ведущей на крышу.

Потом они сидели на крыше, пили демонскую настойку на травах, отвратительную на вкус, вонючую, терпкую, но очень подходящую под настроение. Вспоминали знакомых, легенды долины и чудачества выходцев из Нижнего Города. Хаски сознался, что это он первым озвучил идею избить рыжего выскочку, а одноклассники его просто поддержали. Тошиминэ честно признался, что нарывался специально, ему очень хотелось подраться, просто он не рассчитывал, что желающих его побить окажется столько. Потом Хаски рассказывал об особо выдающихся личностях Желтого сектора и их запоминающихся поступках, Тошиминэ хохотал и делал предположения, как бы с ними поступил Арай. А потом они просто молчали и пили. По глотку. Передавая бутылку друг другу.

— Хаски, ты не помнишь, почему мы всегда ругались? — спросил Тошиминэ, тряхнув бутылкой и убедившись, что демонской настойки осталось на дне.

— Помню, — расплылся в улыбке первый помощник. — Ты же всегда был псом. Бегал за хозяином. Точно исполнял команды. Старался заслужить похвалу. Чуть ли не хвостом вилял при виде Арая. Преданный настолько, что это раздражало. А я был волчонком. Не признающим никаких хозяев, никаких запоров. Я способен бродить в полном одиночестве, жить впроголодь и не умею доверять. Это сейчас я стал спокойнее, убедился, что в стае легче выжить. А тогда я наслаждался одиночеством и презирал всех, кто желал быть кому-то нужным. Тебя я почти ненавидел. Ты же всегда был сильнее меня и совсем не мог жить один. Я этого не понимал. Я гордился своим одиночеством, оно меня делало сильнее в собственных глазах.

— Зачем жить, если ты никому не нужен? — пожал плечами командир.

— Не знаю. Разве нельзя просто жить?

— Можно. Только для чего? Человеку нужна цель, иначе он будет просто существовать, медленно затухая от скуки. Моя цель сохранить мой мир, мою семью, быть всегда кому-то нужным. Понимаешь?

— Понимаю. Только моей целью всегда было стать настолько сильным, чтобы не нуждаться ни в чьей помощи. Пускай во мне нуждаются. Это приятнее.

— Дааа? — задумчиво протянул Тошиминэ. — Почему же ты тогда так разозлился получив в свое распоряжение силу, о которой даже мечтать не смел?

— Ты меня обманул.

— Когда? — искреннее недоумение в глазах. Настолько искреннее, что кулаки зачесались.

— Ты не сказал, какую силу на самом деле даешь мне в руки, — как можно равнодушнее сказал Хаски.

Изобразить спокойствие ведь не сложно. Вдруг оно и его злит?

— Разве? — командир Тошиминэ ухмыльнулся, став похожим на Бога-Лиса обведшего вокруг когтя старших богов Первого Предела. — По-моему я все сказал. Я ничего тебе не давал. Я просто показал тебе, чем ты на самом деле владеешь и сказал, что ты можешь получить больше.

— На одно мгновенье, — злость клокотала где-то глубоко внутри. Это правильно. Потому, что в тот день, когда рыжий щенок Арая перестанет вызывать в Хаски злость, мир перестанет существовать. Главное, чтобы она наружу не прорывалась. — А потом я должен был по твоим словам умереть в страшных мучениях.

— Если ты не готов получить силу на мгновенье, ты никогда не будешь готов получить ее навсегда, — все с той же лисьей ухмылочкой сказал Тошиминэ. А может он и не щенок вовсе. Может он один из тех таинственных людей, между которыми Бог-Лис в итоге и разделил выигранную у старших богов мудрость, щедро приправив ее своей хитростью и нахальной самоуверенностью. Очень похоже. Ведь даже Арай на самом деле не знает откуда в Третьем Пределе взялись поклонники Лесного бога и что его щенок способен сотворить в следующее мгновение. — Стихию нужно просто отпустить. Я это понял, когда стоял перед Воротами Отсечения. Она же разумная. Нельзя разумное существо держать на цепи.

— Я наверное недостаточно умный, — сказал Хаски, изобразив бледноватую улыбку. — Я ее отпускал навсегда. Она сама захотела ко мне вернуться.

— Я просто отпускал, — сказал Тошиминэ. — Я верил, что она вернется. Это же часть меня. У меня плохо получается обманывать тех, кто мне верит.

— Мы разные, — удовлетворенно сказал Хаски. Кто бы мог подумать, что с командиром Тошиминэ так приятно пить? И кто сказал, что волка нельзя приручить? Очень даже можно, если он сам этого хочет. А он хочет? Бегать за хозяином вертя от восторга хвостом? Нет, неохота. А вот тихонько ходить, делая вид, что оказался здесь совершенно случайно, это можно. Вдруг на его пути попадется что-то такое, с чем он в одиночку справиться не сможет?

Внизу что-то громыхнуло и возмущенный женский голос поинтересовался, какая сволочь сперла бутылку?

Тошиминэ замер, смерил бутылку подозрительным взглядом и быстренько допил остатки пойла, бултыхавшиеся на дне.

— А теперь отползаем, — шепотом велел своему первому помощнику и, показывая пример, пополз по крыше.

— Кто там? — спросил Хаски, послушно следуя за командиром.

— Мой второй помощник. Ты ее, наверное, не знаешь. Хорошая во всех отношениях девушка, только немного импульсивная. Если она нас здесь найдет, обязательно стукнет чем-то тяжелым по голове. А потом будет долго убеждать, что не узнала меня.

— Это была ее бутылка, — догадался Хаски.

— Ее. У Тэйтэ всегда где-то бутылка припрятана. На случай внезапных гостей. Пойло конечно отвратительное. Внезапных гостей она не любит.

— Хорошая девушка, — сказал Хаски.

О своих словах, он пожалел всего лишь через мгновение. Хорошая девушка поднялась на крышу, заметила ползущую парочку и, недолго думая, запустила вослед свою туфельку, по виду и весу напоминавшую обычный солдатский ботинок. Туфелька приземлилась аккурат на голову командира. Хаски повезло меньше. Его догнала забытая на месте преступления бутылка.

— Тэйтэ, ты опять меня ударила, — картинно возмутился Тошиминэ, со второй попытки поднявшись на ноги. Его покачивало и, кажется, тянуло говорить и делать глупости роняющие честь командира.

Хаски попыток встать не делал, он подозревал, что ничего не получится. Перед глазами плясали цветные круги, а крыша плавно колыхалась.

— Командир, я вас не узнала, — наигранно запричитала метательница различных снарядов, прыгая к своему командиру на обутой во вторую туфельку ноге. — И вы себя вели странно. С кем это вы здесь ползали?

— Со своим первым помощником. Знакомься, Хаски Дотжо.

Второй помощник доскакала до своей туфельки, обула ее и только после этого подошла ко второму пострадавшему от ее меткости.

— Знакомая личность, — заявила девушка. — Умник, притворяющийся дураком, склонным полагаться только на силу своих кулаков. Почему у него лицо полосатое?

— Шихан поцарапал. Игольчатый.

— Ооо. — уважительно протянула второй помощник, округлив для эффекта глаза.

Действительно хороша, во всех отношениях. Сероглазая блондинка, с лицом прекрасным как у богини. Да и фигура, мягко говоря, впечатляет, особенно размер бюста, особенно юнцов и нетрезвых личностей. Только Тошиминэ не идиот. А значит, девушка получила повязку второго помощника вовсе не из-за бюста и красивого личика. Да и, не смотря на все ее выкрутасы, этой девушке давно уже за пятьдесят, может даже ближе к сотне. Ее сыну недавно тридцать исполнилось. Хаски в тот день оказался одним из тех несчастных, кому не повезло спасать «Жареную утку» от праздновавших это знаменательное событие охотников. Ребята напились настолько, что спасателей приняли за снежных демонов и пытались их упокоить. С помощью подручных средств.

Потом пришла мама именинника и всех разогнала по домам. И демонов, и охотников. Помнится, ей для этого хватило ведра воды и сломанной по дороге гибкой ветки. С ней даже спорить никто не попытался. Не очень-то поспоришь с женщиной, которая с помощью ветки разбрызгивает в помещении воду, превращая капли в пчелиный рой. Как тогда все разбегались, до сих пор вспоминать не хочется. Едва стены не снесли.

Стыд и позор.

К удивлению Хаски архивные девицы наконец-то научились работать. Они ничего не потеряли, не стали задавать глупых вопросов, старались делать все быстро и только время от времени перешептывались и почему-то хихикали. Лентяи и бездари как-то перестали попадаться на глаза. Вряд ли исчезли как вид, скорее научились маскироваться. А это уже обнадеживает. Учиться ребята все-таки умеют. Хоть чему-то и при хорошем стимулировании.

Очень скоро Хаски стало скучно. Даже поругаться не с кем. Может пойти к Тэйтэ, выпросить у нее заначеную бутылку и опять напиться? Правда, если вспомнить чем закончилась предыдущая попытка напиться, желание куда-то пропадает. Мало ли, вдруг где-то еще один предок своего часа дожидается?

Печально вздохнув, первый помощник желтых отправился на поиски какого-нибудь занятия.

После часа бесцельных поисков он окончательно убедился, что блондинка успела везде навести порядок. Ее, похоже, боялись больше, чем Тошиминэ и Хаски вместе взятых. За ласковый характер, наверное. А еще за терпимость и умение прощать и поощрять. Хотелось бы на это посмотреть.

И вообще, как Тошиминэ ее уговорил на роль второго помощника?

Делать было нечего.

Хаски уселся под деревом и стал вспоминать, чем именно занимаются первые помощники в других секторах.

По всему выходило, что ходят хвостиком за своими командирами и стараются во всем им помогать. Жуткая перспектива. Большую часть времени находиться рядом с Рыжей Сволочью. Кошмар. Может он сразу сжалится и придумает какое-нибудь поручение? Вдруг? Не садист же он. Наверное.

Или садист?

Хаски попытался мысленно разобраться в характере своего командира. Получалось не очень. Многогранная он личность. Полная сюрпризов и тайн. Выкинуть может все что угодно и неугодно.

Похоже, один обожавший одиночество волчонок умудрился где-то свернуть с бесцельной дороги, по которой до сих пор столь бездумно шел. Жизнь начала меняться, заставлять задумываться о своих действиях, учиться самостоятельно решать проблемы, а не делать вид, что они его не касаются и искать их, чтобы от скуки не умереть. Эта дорога безжалостно заставляет наконец-то переосмыслить собственное существование и попытаться стать настоящим первым помощником, а не гонцом от имени командира. Командир ведь тоже не может знать всего, именно потому ему помощники и нужны.

Как у Тэйтэ получается так легко и быстро со всем справляться? Не угрожает же она всем подряд своими оригинальными призывами? Может ей репутация помогает? Или женщине сумевшей вырастить охотника уже ничего не страшно?

Интересно, куда избранная дорога его в итоге выведет и сможет ли он когда-нибудь найти на ощупь еще одну развилку? Провести всю жизнь рядом с Тошиминэ не самая лучшая перспектива и не самая достойная цель. Возможно, где-то есть что-то более важное, или хотя бы более интересное.

А еще нужно научиться разговаривать с мечом. Знания лишними не бывают.

Чему-чему, а этому жизнь его научить успела.

Может, снизойдет и еще чему-то полезному научит? Только желательно не пытаясь при этом убить или просто покалечить.

А еще нужно как-то подтвердить свое звание первого помощника. Это, оказывается, неприятно обнаружить, что второго помощника, который вроде как стоит ниже, подчиненные слушаются с большей охотой.

Жизненного опыта не хватает, что ли?

 

Неудачник с добрыми глазами и парочка мелких неприятностей

Каково быть человеком, который не оправдал ни чьих надежд? Даже своих собственных.

У тебя врожденный талант.

Ты мой сын, ты не можешь быть слабым.

Надежда нашего дома. Самый одаренный из всех, кто рождался за последние три сотни лет.

У мальчика великое будущее.

Все чего-то от тебя ждут. Все надеются. Не спускают глаз, ожидая великих свершений. И ты в какой-то момент осознаешь, что не в твоих силах соответствовать этим ожиданиям. Ты не сможешь нести эту ношу. Ты их разочаруешь. Ты слаб. Больше всего на свете тебе хочется сбежать и никогда больше не чувствовать этого давления со всех сторон. На самом деле ты даже не знаешь, чего тебе самому хочется. Человек не способный воплотить в реальность свои желания, достоин жалости. Человек не способный понять, чего же он так желает, не достоин и этого. Тебе ничего не хочется. Лишь бы тебя оставили в покое и перестали ждать. Однажды ты это понял и сбежал. От всех. И от себя в том числе.

Тиаш Даено из дома Черного Пламени слабак, трус, ничтожная личность, алкаш и просто придурок. Однажды родственники это поймут и перестанут уговаривать вернуться домой. А пока можно прятаться за этой маской. Маской тупого громилы, бездельника из Нижнего Города, вечно пьяного, шумного, лезущего в драки и не знающего, чем бы еще заняться. Большего ты все равно не достоин.

Нашелся бы кто-то достаточно сильный и убил.

Позволять себя убивать тому, кто еще слабее, чем он, Тиаш не собирался. Больно много чести. Доблестные предки дружно встретят в мире мертвых и наверняка проклянут. Так что придется ждать достойного противника, как бы странно для самого Тиаша это не звучало.

— Нет, — твердо сказал Тошиминэ, качнувшись на стуле и одарив Ленока таким взглядом, что он должен был вспыхнуть и мгновенно сгореть. Жалко лед гореть не умеет. А некоторые его представители даже таять.

Хаски кивнул, готовый поддерживать это решение командира руками и ногами. Правда, это вряд ли поможет. Если Ленок решил кому-то испортить жизнь, он своего добьется. Иначе ему яд девать будет некуда, изливать его на собственных подчиненных он себе, почему-то, не позволяет.

Близнецы стояли в сторонке и изображали святую невинность. Кто из них девочка, кто мальчик понять было сложно, точнее совершенно невозможно. Они как-то умудрялись скрывать свою половую принадлежность. С виду абсолютно одинаковые. Парочка тощеньких, неряшливых подростков подобранных добрым дядей на ближайшей помойке. С ходу и не скажешь что эта парочка истинные гении. Правда большую часть своей гениальности они употребляли на порчу чужого имущества, хулиганские выходки и кражу разнообразных флагов. Хобби у них такое.

— Хаски заняться все равно нечем, пускай воспитывает, — добродушно предложил Ленок, улыбнувшись Хаски, как новообретенному родственнику. То есть, как незнакомому типу, которому придется долго доказывать, что родственные связи там вообще есть.

— Ему есть чем заняться, — уверенно возразил Тошиминэ.

Хаски стал лихорадочно придумывать неотложные занятия. В голову ничего достойного не приходило, так, всякая мелочь, с которой Тэйтэ справится быстрее, чем первый помощник о ней вспомнит. Может собрать всех бойцов и провести несколько внеплановых тренировок? Или лучше сразу пойти в горы и надежно там затеряться, на пару дней, а лучше месяцев?

Близнецы переглянулись и стали изображать послушных детей с ласковыми улыбками. Их хотелось придушить и закопать от греха подальше в саду под яблоней.

— В школе им давно делать нечего. Они от безделья дурью маются… — продолжил уговоры добрый дядюшка.

— Дурью они маются от большого ума и желания довести до бешенства всех окружающих. Я не собираюсь расплачиваться за всех, — не пошел на уступки Тошиминэ. Близнецов он знал хорошо, большую часть украденных флагов на место пришлось возвращать именно ему. Видите ли, никого более ловкого найти не могли. Почему-то никто так и не додумался заставить этих детей самих исправлять то, что напортачили. Возможно, это помогло бы им вправить мозги, а теперь видимо уже поздно.

— Совет все равно своего решения не изменит, — насмешливо выдал напоследок Ленок и, развернувшись, зашагал к двери.

— Гады, — охарактеризовал совет Тошиминэ.

Близнецы потупились и зашаркали ножками, наверняка загибаясь внутри от смеха. Репутация Желтого Сектора от такого приобретения только ухудшится. Но кого это волнует? Остальные командиры наверняка пьют, празднуя счастливое избавление от этой парочки. Зато второму помощнику желтых теперь будет чем заняться. Заодно и потренируется на будущее, вдруг собственные дети такими же шалопаями будут?

Хаски представил, что эта парочка его дети и понял, что долго такого счастья не выдержит. В горы отправится. Самоубиваться.

Может попросить Тэйтэ помочь? Смогла же она как-то воспитать своего ненормального сыночка. Правда результат этого воспитания как-то не вдохновляет. Оголтелый охотник вряд ли может служить хорошим примером.

— Хаски.

— Да.

— Найди им какое-то занятие, чтобы времени на глупости не хватало.

— Какое? — не говорить же что себе вторую неделю не можешь подыскать достойной работы.

— Любое. Ребята сообразительные. С чем угодно смогут справиться.

Отдав распоряжения, Тошиминэ ловко отступил с поля боя, оставив своего помощника держать оборону почти павшего города. Захватчикам только и осталось сплясать танец победителей и хорошенько пнуть ворота, держащиеся на честном слове и двух гвоздях.

— Сволочь Рыжая.

Чем бы таким занять близнецов? Отправить бы их подальше от сектора. Куда-нибудь в Нижний Город, или в море водоросли ловить. Синие. Которые воняют, умеют нырять, прятаться и всячески портить жизнь тем, кто их ищет. Жаль, что детей в море отправить не позволят. Остается Нижний Город. Какое-то место поближе к Разлому. Там куча событий происходит. Скучать этой парочке будет некогда. А что, это идея. Второй помощник ведь хотела какие-то замеры получить.

— Тэйтэ! — заорал Хаски полностью уверенный, что блондинка отдыхает от трудов праведных в каком-то укромном месте неподалеку от зала приема.

Близнецы подскочили от неожиданности и уставились на Хаски многообещающими взглядами. Мстить наверняка будут, садисты малолетние.

Интересно, чем блондинка занимается по ночам, если отоспаться старается днем? Куча любовников конечно полный бред, распространяемый из зависти. Кучу любовников скрыть совсем не просто. Знали бы и соседи и знакомые. А они только и знают, что последний мужчина был изгнан из ее жизни знакомыми многим пчелами из воды около двух месяцев назад. Она поэтому и на предложение Тошиминэ согласилась. Заняться ей, в сущности, было нечем. Сын давно вырос и сбежал к охотникам. Достойный мужчина никак не попадался. С Черной Лисой разругалась, так что на место среди ее гениев рассчитывать не приходилось. Да и на подработку по мелочам тоже. А тут целый командир, у которого некомплект помощников и развеселый сектор в подчинении. Наверняка решила, что это будет интересно и не зазорно для дамы с ее талантами. А там кто знает, может еще и получится утереть нос закадычной подружке так не вовремя затеявшей очередной скандал.

Все-таки интересно, из-за чего могли разругаться две такие выдающиеся во всех планах и характеристиках женщины как Феринэ и Тэйтэ? Не из-за мужика же. Слишком для них просто. Мужика они скорее бы напополам распилили, чтобы никому обидно не было.

— Вот, — указал Хаски на близнецов появившейся блондинке. Подозрительно бодрой и жизнерадостной. Еще и вином от нее попахивало. — Помощники.

— Помощники? — Тэйтэ недоверчиво осмотрела приобретение Желтого сектора. Некоторое время их изучала взглядом. Наконец фыркнула и подвела итог своим наблюдениям: — Скорее вредители.

— Не важно, — поспешно отмахнулся Хаски. Лишь бы не спросила, кому они тут понадобились? Рассказывать о мстительном Леноке будет совсем неуютно. — Я тут подумал, ты же хотела кого-то отправить к разлому…

— Предлагаешь отправить этих детей и подтолкнуть, чтобы наверняка не вернулись? — в голосе Тэйтэ явно проскользнуло одобрение этому плану.

Близнецы неуверенно переглянулись, о подобном развитии событий они, похоже, до сих пор не думали. Привыкли, что все с рук сходит. А за все их шалости морально страдает директор школы. Как же, дети, сироты, какой с них спрос? Но теперь-то они официально взрослые и самостоятельные, следовательно, и за свои поступки будут отвечать сами. Объяснить им, что ли? Или сами поймут, что звание «совершеннолетний» полученное пару дней назад дает им не только преимущества?

— Я бы с удовольствием, но боюсь, совет и командир этого поступка не одобрят.

— А если я подтвержу, что ты защищался?

— От этих? — неподдельно удивился Хаски. — Если бы это был мелкий Тошиминэ, я бы еще подумал. Он в таком возрасте взрослых охотников по крышам гонял. Но они? Меня же засмеют.

— Зато решим проблему.

— Нет. Я остатками своей репутации дорожу. Этих остатков и без того мало.

— Жалко, — сказала блондинка. — Неплохой был план. Ладно, берем этих недорослей и идем столбить хорошее место возле разлома. Может, пока будем ругаться со стражами, эти бесполезные существа сами в разлом влезут. Не забудь набрать десяток посолиднее. В смысле, кулаки побольше, мозгов поменьше, чтобы, когда старшие по званию говорят «фас» сразу бросались на противника, а не думали, как на это кто-то там может отреагировать.

— Таких у нас хватает, — вздохнул Хаски.

Таких в Желтом Секторе вообще большинство. Поменять бы это большинство на что-то более толковое. Хотя бы в соотношении три к одному. Вон Тошиминэ даже четвертого помощника выбрать среди них не смог. Сказал, максимум на седьмого парочка человек годится, да и то с большой натяжкой. А еще Рутаю веселую жизнь пообещал, уже не в первый раз. И что он в этот здоровяке рассмотрел?

Искать третьего Тошиминэ даже не пытался. Наверное, надеется встретить где-то на стороне кого-то незанятого и скучающего от безделья.

Покивав своим мыслям, Хаски отправился на поиски представительного десятка, решив брать тех, кто опять попадется на распивании спиртных напитков и послеобеденном сне под ближайшим кустом. Скуку ребятам давно нужно развеять, по их же словам. Вот и будут развеивать, может, заодно ума немного наберутся. А если еще и заставить их за малолетками присматривать…

Хаски довольно улыбнулся. Неплохая же идея. Будем следовать примеру командира, перебрасывать на подчиненных неприятные обязанности. С Тэйтэ этот номер, конечно же, не пройдет, зато со всеми остальными запросто. Возражать, сборище лентяев, не посмеют. Хотя бы потому, что побоятся выставить себя на посмешище. Как же, взрослые мужики, а испугались мелких близнецов. Репутация детишек здесь особой роли играть не будет.

Интересно, столь разумные мысли результат влияния подсунутого предком меча, или назначения первым помощником? Это назначение ведь тоже что-то дает, не так много как командирам их звание, но все же.

Командир, например, начинает слышать призывы о помощи других командиров, способен мгновенно сориентироваться, где именно люди из его сектора вляпались в какую-то дурно пахнущую кучу и его физически не могут ослушаться подчиненные. А первый помощник разве что поймет, что кто-то куда-то вляпался и при нужде сможет отдать приказ с таким посылом силы, что недовольные мгновенно заткнутся. Командиров сама долина может напитать силой по макушку и некоторое время пополнять растраченное, пока организм не вымотается до последней грани. А помощникам она просто не будет мешать, рядом не появится аномалия с противоположно направленной стихией, не начнет какое-то дерево во имя собственного роста тянуть из незаконченного плетения силу, даже туча наберется выдержки и не прольется не вовремя на магический огонь дождем. Еще командиры запросто найдут своего подчиненного, где бы он ни был, исключением из этого правила получилось стать только Тошиминэ, но он очень постарался. А первый помощник сможет задать направление поиска, не больше.

При всем при этом менять свою повязку помощника на командирский плащик Хаски совершенно не хотелось. Это ведь не только практически бездонный колодец с силой, знай, тяни себе, пока руки работать не откажутся, это в первую очередь ответственность за сектор. Наверное, не очень приятно ни с того ни с сего почувствовать, что где-то кому-то из твоих подчиненных голову отрывают.

Хаски хмыкнул, отгоняя яркий образ голов близнецов в пасти шихана, и внимательно осмотрел открывшийся его взгляду пейзаж. Лентяи и алкоголики научились маскироваться. Или начали чуять приближение начальства. Во дворе никого не было, только Рутаевская метла сиротливо опиралась на куст сирени.

— Метла, это хорошо, — пробормотал Хаски. — Значит они где-то рядом. Может даже за тем кустиком.

За кустиком никого не оказалось, за вторим, не смотря на все надежды — тоже. Пришлось искать. Целых пятнадцать минут бесшумной тенью обыскивать растущие вокруг кусты, пока не наткнулся на компанию устроившую пикник под самым забором. Прикрывали эту компанию своими ветвями пышная ива и согнувшаяся под тяжестью плодов невысокая яблонька.

— Вот вы-то мне и нужны, — обрадовался своей находке Хаски.

Рутай, словно для того, чтобы подтвердить подозрения Тошиминэ, что он не так туп, как кажется, выдал широченную улыбку и попытался усесться сразу на три бутылки. С двумя получилось, третья выскользнула и покатилась к ногам Хаски. Остальные тунеядцы и лентяи застыли как суслики перед змеей и уставились на первого помощника с таким ужасом, словно увидели перед собой здоровенного лохматого демона пришедшего их сожрать.

— Так, трех человек не хватает, придется еще поискать, — задумчиво произнес Хаски. — А вы давайте, собирайтесь, мы к разлому пойдем.

— Куда? — ошарашено спросил Рутай.

— К разлому, — терпеливо повторил Хаски. — Знаешь, такая штука, похожая на бездонную пропасть? Она еще Нижний Город на два неравных куска разделяет. Там мосты есть, с которых всякие придурки имеют дурную привычку прыгать, обвязавшись канатом. Некоторые потом даже обратно вылезают, а от большинства только канаты и остаются.

— Я знаю, — пробасил Рутай.

— Отлично. Именно туда мы и пойдем.

— Зачем? — задал следующий вопрос Рутай. Его собутыльники слушали очень внимательно, словно от этого разговора их дальнейшая жизнь зависела.

— Прыгать с канатами вас заставлю, — улыбнулся Хаски. — Проверю, кто насколько удачлив.

Рутай задумчиво почесал голову, остальные переглянулись и глупо вытаращились на первого помощника. Наверное, задумались о том, насколько давно он спятил.

— А зачем? — опять спросил Рутай, оправдывая репутацию великого мыслителя.

— Чтобы ты спросил! — рявкнул Хаски. Рутай своими глубокомысленными вопросами кого угодно доведет до бешенства, дайте ему только время. — Быстро встали и построились перед Вторыми Воротами. А я пока еще троих бездельников поищу.

Подходящую Тэйтэ троицу пришлось искать долго. Бездельники расползлись и замаскировались под лопухи. Собственно, в лопухах Хаски одного из них и нашел. От парня разило кислым вином и копченой колбасой, но виноватым в том, что пьет в то время, когда должен хотя бы делать занятой вид, а лучше самостоятельно отрабатывать удары мечом, парень себя явно не чувствовал. Спал как младенец, следовательно, совесть его была безмятежна и чиста. Вспомнив про Амарию, Хаски решил применить его методику побудки и хорошенько пнул любителя копченостей. Тот в ответ заорал и довольно шустро вскочил на ноги, после чего столь же быстро свалился, запнувшись об раскидистый лопух.

— Ко Вторым Воротам в строй, немедленно! — приказал Хаски.

Любитель лопухов что-то невнятное замычал.

— Искар, если через пять минут ты не будешь там стоять, я заставлю тебя мыть крышу погодной башни. И таскать воду тебе придется вручную, — предупредил Хаски на всякий случай. Вдруг до этого алкаша не дошло, кто с ним разговаривает.

— Ведром по лестнице? — спросил Искар.

— Еще слово и будешь носить в чашке, — пообещал первый помощник.

Парня как ветром сдуло.

Следующих добровольцев для похода к разлому Хаски нашел в сарае среди садового инвентаря. Они там сидели возле облепленного паутиной окошечка на перевернутых ведрах и играли в карты. Этим лодырям первый помощник великодушно предложил выбор между должностью садовника, раз их так тянет к граблям и лопатам, и Вторыми Воротами. Парни чуть карты от желания сходить к разлому не растеряли. Наверное, наивно надеялись, что доиграть смогут где угодно. Не сталкивались бедняги до сих пор с Тэйтэ и близнецами.

Выбор Хаски блондинка одобрила. Прошлась несколько раз вдоль неровного, временами покачивающегося строя, поморщила носик и сказала, что сойдут. После чего приказала бегать вокруг Дома Власти, пока не протрезвеют.

Близнецы за этим представлением наблюдали с непередаваемым интересом, наверняка представляли себя на месте набранного десятка и были уверенны, что они бы точно таких приказов выполнять не стали. Придется бедных сироток разочаровать. При первой же возможности.

Бегали ребята долго. Хаски успел найти Тошиминэ и рассказать ему о десятке добровольцев. Пришлось в ответ выслушать напутствия и длинный рассказ о том, сколько идиотов уже пропало возле разлома. Потом Тошиминэ проникновенно попросил не ссориться с местным населением, и Хаски был отпущен.

Дальнейшие события показали, что Рыжая Сволочь успел неплохо изучить своих подчиненных, а близнецы не самое страшное в этом походе. Сначала за представителями Желтого Сектора долго шла пара оборванцев и заунывно требовала отдать долг. Они так всех достали, что Тэйтэ приказала остановиться и пообещала оторвать должнику мужское достоинство, если он немедленно не расплатится. Один из любителей садового инвентаря протяжно застонал, но деньги отсчитал. Слишком уж блондинка была убедительна. Потом компанию до самой границы Верхнего Города сопровождала с лаем свора лохматых собак. Кого они настолько невзлюбили, выяснить не удалось. Ребята делали честные глаза и клялись, что обожают животных.

В Нижнем Городе стало еще веселее. Не шибко умных громил узнавали часто и спешили напомнить о таких подвигах, что Хаски очень скоро захотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы отойти в сторону и сказать, что он не с ними. Блондинка хмурилась и кажется, обдумывала дальнейшую участь данных подчиненных. Близнецы вели себя тихо-тихо, спокойно-спокойно. То ли впечатлились размахом репутации сослуживцев и задумались о том, а нужна ли им похожая? То ли старались не привлекать к себе внимания, чтобы кто-то знакомый не опознал и не заинтересовался, как их занесло в подобную компанию?

Разлому Хаски обрадовался как родному. Даже стража не смогла ухудшить настроение, возможно только потому, что дальше уже было некуда. Или потому, что разговаривала на этот раз с добровольными охранниками разлома Тэйтэ, при молчаливой поддержке здоровенных парней без признака интеллекта на лице. Переговоры прошли успешно. Очень уж громко блондинка орала, невероятно цветасто и разнообразно материлась, довольно оригинально угрожала. Хаски бы тоже решил не связываться с этой дамой.

— И так, — сказал Хаски, заглянув в пропасть и убедившись, что цветной туман на месте. — Кто будет первым добровольцем в испытании собственной удачливости?

Подчиненные дружно замотали головами и попятились. Блондинка одобрительно кивнула. А близнецы одарили такими взглядами, что стало ясно, об интеллекте первого помощника Желтого Сектора они не высокого мнения. Они уверенны, что он даже значения слова «интеллект» не знает.

— Добровольцы у нас определились, — улыбнулся Хаски. — Сразу двое. Кого будем сбрасывать первого, Нэя или Диян?

— В некоторых мирах девушек принято пропускать вперед, — задумчиво высказалась Тэйтэ, за что получила взгляд означавший, что она, во-первых, предательница всего женского рода, а во-вторых, тоже не шибко умна. — Ладно, дети, объясняю в первый и последний раз. Именно вас в нашем секторе и не хватало, чтобы заслужить звание неудачников. Поэтому избавиться от вас мы будем рады. Лучше не давайте повода для самозащиты и превышения уровня наказания, иначе, кто-нибудь обязательно воспользуется.

— Вы нас пугаете? — удивилась Диян.

— Нет, малышка, Тэйтэ объясняет и показывает истинное положение вещей. Вам, кстати, нигде рады не будут. Никому не охота возиться с парочкой малолетних недоумков, — сказал Хаски. — К сожалению, у нас нехватка людей, иначе мы бы от вас отказались, ссылаясь на законы и экономическую нецелесообразность.

Близнецы возмущенно фыркнули.

— Захочется прыгнуть в разлом, никто вас держать не будет. Вдруг вернетесь великими магами. Это было бы очень интересно, — сказала Тэйтэ.

— Над детьми нельзя проводить эксперименты, — буркнул Нэй.

— А вы уже не дети, вас признали совершеннолетними, — улыбнулась Тэйтэ. — Ладно, хватит пустых разговоров. Будем изучать ритмы, смену оттенков тумана. Есть теория, что на эту смену влияет прочность защиты Долины. И лично мне очень хочется знать, насколько нам нагадил Шеетэй перед своим побегом. Буду пытаться просчитать, к чему нам готовиться и как тренироваться.

— В смысле? — спросил Хаски.

— Ох, мальчик. Похоже, ты, как и наш командир, да и большинство командиров Долины, думаешь, что если в дыры никто не полез в самом начале, то и в следующие полгода все обойдется? История же говорит, что это не так. Создания нижних пределов не сразу эти дыры замечают, а у некоторых из них достаточно мозгов для того, чтобы перед попыткой влезть в пахнущий пищей мир поднакопить сил, набрать армию из безмозглых родичей и тому подобное. Еще история говорит, что сопоставив измененные ритмы с теми, которые были до обрушения защиты, можно попытаться высчитать местоположение дыр, которые мы, по каким-то причинам не можем увидеть.

— А данные о предыдущих ритмах есть у Лисы, — понял Хаски.

— Конечно, — улыбнулась Тэйтэ.

— Но у нее нет, ни людей, ни возможностей для изучения того, что есть сейчас. Ее гении все свои силы и таланты тратят на то, что латают те дыры, которые нашли.

Тэйтэ кивнула.

— Таким образом, ты надеешься помириться с Феринэ? — спросил Хаски.

— Что ты, я с ней уже помирилась. Таким образом, я выполняю свою работу. Тошиминэ, между прочим, одобрил и благословил. Пока затишье лучше потратить это время на подготовку, не находишь?

— Ага, — сказал Хаски.

Конечно, в каком еще секторе можно найти столько бездельников? А то, что предложил сходить и посмотреть на разлом все-таки Хаски, а не вторая помощница, дело случая. Тошиминэ давно разрешил и позволил сбегать к Лисе, уточнить параметры. Тэйтэ только дату похода не уточнила. А тут близнецы и предложение Хаски. Хоть бы, болван, спросил для чего ей это нужно, прежде чем бросаться помогать в этом походе. Оказывается, близнецы дело второстепенное и незначительное.

С другой стороны, заняться тренировками сектора придется по любому. Вот и себе занятие нашел. Еще бы понять каким образом их тренировать? Где-то должна быть учебная программа, которую обязан знать первый помощник. Но вот где ее искать? В архиве? Или каждый первый помощник собственную разрабатывает, беря за основу свои тренировки?

— Ладно, Тэйтэ, вы тут поосторожнее.

Блондинка кивнула и улыбнулась. Интересно, к какому делу она близнецов приспособит? Должна же быть и от них какая-то польза. Жалование получать будут, вредители мелкие.

— Какого хрена? — задумчиво спросил у вселенной Тиаш.

То, что он видел, с одинаковой вероятностью могло быть галлюцинацией окончательно пропитого мозга и подтверждением того, что идиоты на свете все еще не перевелись и никогда не переведутся. Прямо напротив окна заведения, из которого его сначала выбросили из-за бурного несогласия с проигрышем в карты, а потом он под ним же и уснул, решив, что ходить куда-то бессмысленно, парочка непонятных мелких личностей стояла с чем-то подозрительно похожим на удочки в руках и таращилась в разлом. Наверное, ждали клева, придурки.

— Какой идиот подпустил так близко к разлому детей? — задал следующий вопрос Тиаш. Вселенная по-прежнему не отвечала. — Это намек на то, что оттаскивать их от опасного места придется мне? — вдруг кто-то ответит и расскажет, что делать дальше?

Отвечать желающих не нашлось. Пришлось идти к детям, хватать их за шкирки и под возмущенные вопли тащить в безопасную зону. Удочки детки из рук не выпустили. А Тиаш не сразу рассмотрел их улов. Зато когда заметил, понял, что боги за что-то на него окончательно обозлились и начали мстить.

— Это что? — спросил у детей, указав кивком на то, что они за собой волочат.

Недоросли оглянулись и застыли с открытыми ртами.

— А где банки? — ошарашено спросила девочка, если судить по голосу.

— Какие к демонам банки? — спросил Тиаш.

— Большие, — сказал мальчик. — С широкими горлышками. Мы хотели тумана набрать и напустить в комнату Хаски. Может у него после этого рога вырастут.

— Или хвост, — добавила девочка.

Тиаш мысленно посочувствовал неизвестному Хаски. В следующий раз эти детки могут додуматься до того, что есть способы проще и испытают на нем плетение собственной разработки.

— Возможно, это и есть ваши банки, — сказал Тиаш, опять переведя взгляд на какую-то полупрозрачную, крылатую и клыкастую пакость. Кругленькую такую, толстенькую. В количестве двух штук. — Или это ваши банки сожрало и решило выползти из разлома в надежде, что вы и дальше будете его так же вкусно кормить.

— И что нам теперь делать? — спросила девочка.

— Без понятия. Можете попытаться забросить это обратно в пропасть. Только у него есть крылья, может вернуться и обидеться, — сказал Тиаш. — Вы вообще чьи?

— Мы сами по себе, — гордо произнес мальчик.

— Совершеннолетние, — добавила девочка.

Тиаш тяжко вздохнул. Это же надо было на них нарваться. И чего ему не спалось? Ну выскочило бы что-то, сожрало этих недорослей. Подумаешь, невидаль.

Если эти мелочи совершеннолетние, следовательно их выперли из какой-то школы, за гениальность, вероятно. А выбрасывают подобных гениев обычно в какие-то сектора, дети все-таки, нельзя их без присмотра оставлять.

— Сектор какой? — спросил Тиаш.

— Желтый, — поморщилась девочка.

— Ага, — если их вышвырнули в этот сектор, то детки успели своим поведением насолить слишком многим. В таком то возрасте. Явные таланты. — Здесь вы как оказались?

— Пришли, — сказал мальчик.

— Изучать ритмы вместе с грудастой блондинкой, — добавила девочка, наблюдая как ее улов, перебирая тоненькими лапками в количестве шести штук бегает влево, вправо.

Грудастая блондинка, это конечно интересно. Вот только обрадуется ли она возвращению подчиненных вместе с уловом? Впрочем, какая разница? Разбираться по поводу этого улова со старейшинами близлежащих кварталов ей точно не захочется. Значит, заберет и подчиненных и улов. Не захочет портить и без того не радужные отношения. Начальство ее за это по головке не погладит.

— Где ваша блондинка? — спросил Тиаш.

Дети указали направление и он, обматерив напоследок хромую удачу в этом направлении пошел, не выпуская из рук воротников малолеток и стараясь не упускать из вида их улов. Упустит, придется искать новое место жительства. Старейшин мало будет волновать, хотел ли он упустить или оно само, мог удержать или нет. Важен факт. Подошел ближе, чем на три метра, значит это уже твоя проблема. И ведь обязательно какая-то сволочь все увидит и побежит рассказывать.

Найдя блондинку, Тиаш понял, что удача окончательно от него отвернулась. Эту даму он знал. Из личного опыта. Быть повторно искусанным мелкими насекомыми хотелось еще меньше, чем уловом детишек, поэтому ругань пришлось затолкать как можно дальше и обратиться к блондинке предельно вежливо.

— Это ваши? — спросил Тиаш, размышляя, сочтет ли она такое обращение подходящим случаю? Может, нужно было сначала поздороваться, про погоду спросить, светскую беседу по всем правилам провести. А потом, когда дамочке окончательно надоест, что ее отвлекают, отдать детей вместе с уловом и пока будет пытаться понять, что именно ей досталось тихонечко скрыться.

— Наши, — не стала отрицать блондинка, уделив капельку внимания подопечным и удивленно уставившись на их улов.

— Рыбку они у вас тут ловили, точнее туман, — объяснил Тиаш.

Блондинка величественно кивнула.

— Держи этих, — приказала как кому-то из своих подчиненных и пронзительно заорала. — Раяд, Теса, немедленно ко мне!

Сквозь кусты ломанулось что-то большое и перед злобной блондинкой предстали два высоких, широкоплечих парня, пытавшихся хлопками что-то понезаметнее уложить в карманах. Вид у них был излишне радостный, словно весь день только и мечтали о вопле блондинки.

— Я вам чем приказала заниматься? — спросила ласково-ласково, впору было нырять обратно в кусты и пытаться зарыться как можно глубже.

— Смотреть за детьми, — неуверенно пискнул один.

Второй с отвисшей челюстью уставится на натягивавшее лески удочек крылатое нечто. Тиаш ему улыбнулся и отошел в сторонку, чтобы обзор на эту гадость не загораживать. Дети в свои удочки вцепились так, словно тонули, а они были единственным плавсредством. Наверное, сообразили, что если упустят свой улов, блондинка им отомстит. Страшно.

— Отлично, — улыбнулась блондинка. — Не знаю, чем вы там занимались вдвоем. Страстью друг к другу воспылали или просто женщин не любите, но дети при ваших развлечениях присутствовать не захотели.

Первый громила отчаянно покраснел и замотал головой, отрицая свою нелюбовь к женщинам. Второй не отреагировал.

— Мы это, в карты… — попытался оправдаться первый.

— Мне без разницы, во что вы там это, — зарычала блондинка. — Но теперь воспитанников у вас прибавилось. И если вы сейчас же не избавитесь от лишних, я все-таки вспомню о совете Хаски и начну вас испытывать на удачу. Вдруг она решит вам ума добавить?

Первый громила захлопнул рот, подавившись возражениями и начал бледнеть. Второй начал безумно улыбаться и молча указывать пальцем на лишних воспитанников.

— Чего стоим, вперед, — велела блондинка.

Более вменяемый громила несмело затоптался на месте.

— Может это, командира позвать или Хаски, они их быстро…

— Может вам еще весь совет командиров позвать? — раздраженно спросила блондинка. — Трусы, несчастные.

— Хотя бы командира Ленока, он бы их заморозил, а мы бы выбросили, — внес конструктивное предложение громила.

Тиашу начало казаться, что он случайно попал в цирк, и теперь наслаждается представлением клоунов. Если в Желтом Секторе все вояки такие, блондинке остается только посочувствовать. Как она вообще могла с ними связаться? Умная же женщина, вроде бы. Может от скуки?

— Сейчас я тебя заморожу, — пообещала блондинка, складывая пальцы домиком. — Точнее отморожу. Все что позволяет тебе считаться мужчиной. Приведу так сказать внешние параметры в соответствие с душевными качествами.

— Второй помощник Тэйтэ, оно пищит! — жизнерадостно заорал еще один громила вываливаясь из еще одних кустов.

Тиаш сел на землю и подпер ладонью подбородок. Представление становилось все веселее и веселее. Число клоунов множилось.

— Что пищит? — спросила блондинка.

— Эта штука. Перебор, кажется, — не выходя из образа веселого идиота, ответил громила.

— Прибор? — расшифровала блондинка. — Как пищит.

— Ну, так, пи-пи-пи, — попытался изобразить громила.

— Немедленно тащи его сюда, — велела блондинка. — И остальных позови.

Громила кивнул и скрылся в кустах.

— Почему вы все еще стоите и ничего не делаете? — вернулась она к первым подчиненным.

— А что мы можем сделать? — печально спросил фанат заморозки от командира Ленока.

— Мечи вам для чего, для красоты? — спросила блондинка.

Парни неуверенно посмотрели на мечи. Наконец более молчаливый вытащил свой из ножен, полюбовался на солнечные блики и сделал крошечный шажок в направлении крылатых монстриков. На него зашипели.

— А оно не ядовитое? — спросил громила тут же остановившись.

— Заодно и проверим, — доброжелательно сказала блондинка. — Главное трупы не сильно повредить, я их отдам на изучение Феринэ.

— Чьи трупы? — спросил громила.

— Если не замолчишь, отдам твой. Немедленно атакуй.

Парень протяжно вздохнул и сделал еще один несмелый шажок. До сознания его напарника по кустам, наконец, дошли слова о мече, и он его выставил перед собой, не вынимая из ножен. Тиаш ткнулся лбом в колени и попытался скрыть давящий его смех. Вдруг блондинка обидится и решит сорвать злость именно на нем? На подчиненных орать, кажется, бесполезно. Это надо же, какие вояки, а он еще считал себя ни на что толковое не способным. Да по сравнению с подчиненными несчастной Тэйтэ он вообще гений, каких искать придется долго и нудно, так как редкость неимоверная.

— Вы, придурки, — произнесла второй помощник, обращаясь наверняка к храбрым воякам.

— Вот, оно пищит! — жизнерадостно заорал знакомый по предыдущему сообщению о писке прибора громила, тыкая пальцем в коробку, которую тащил перед собой четвертый громила.

Тиаш поднял голову и с любопытством присмотрелся к попискивающему прибору. Кажется обычная измерительная панель. С помощью похожих, только поменьше, силу заглянувших на огонек демонов узнают, решая, хватит присутствующих при этом знаменательном событии для победы или придется звать подмогу из соседних кварталов. Чаще всего не хватало.

Пришлось встать на ноги и подойти поближе, мало ли чего эта штука попищать вздумала? Вдруг поблизости действительно демон бродит? А он все-таки смотритель равновесия, хоть и официально от этой чести отмахивается руками и ногами. А неофициально приходится. Ему тоже тут еще жить. А с демонами по соседству это несколько неудобно.

— Демон? — спросил у блондинки.

— Не похоже, — дернула плечиком она. — Так, недоросли, тащите сюда свои удочки.

Близнецы переглянулись, посмотрели на нерешительную парочку с мечами и покорно потащили. Прибор продолжал все так же пищать на одной ноте, никак не реагируя на приближение зубатых существ.

— И не они, — решила блондинка. — Такое чувство, что здесь поблизости бродит что-то достаточно опасное, на что почему-то не сработала стандартная сигналка.

— Это не стандартная? — заинтересовался Тиаш.

— Это не сигналка. Это точный измерительный прибор, который должен был зарегистрировать изменения в разломе на отдельно взятом участке. А он регистрирует на что-то достаточно живое для того, чтобы захотеть пообедать человечиной. Или силой из людей. Что-то странное, не поддающееся определению.

— Сильное? — уточнил Тиаш.

— Не знаю. Я же говорю, это что-то незнакомое этому прибору. А он, поверь мне, различает все известные типы демонов и большую часть обитателей гор.

— И где оно?

— В том то и проблема, — блондинка тряхнула головой и внимательно осмотрела окрестности. — Если верить сетке координат, то мы находимся уже внутри этого существа.

— Хочешь сказать, что нас сожрали, а мы даже не заметили? — удивился Тиаш. Такого он от себя точно не ожидал. Это сколько же выпить надо, чтобы не заметить, как тебя едят?

— А нам что делать? — спросил Нэй, подергав удочку.

— Стойте на месте, — приказала блондинка.

— Не люблю я детей, — задумчиво произнес Тиаш. — От них одни неприятности. Вечно какую-то хрень выловят, а ты потом думай, что с ней делать. И все случайно, не со зла.

— Ничего, эти дети за свои художества ответят, — мрачно пообещала Тэйтэ.

Она не шевелилась, просто внимательно слушала пространство, быстро-быстро перебирая пальцами в воздухе. Словно струнный инструмент настраивала.

Тиаш тоже попытался слушать. Его же учили, давно, но ведь такое невозможно забыть. Как же там?

Настроиться на пространство. Сначала отделить ветер, он всегда в движении и всегда что-то с собой несет. Какие-то запахи, звуки, холод или тепло, мелкую пыль и невесомую паутину. Он есть всегда, но он всегда врет, слишком в нем много принесенного издалека. Потом услышать пространство без ветра. Почувствовать ногами легкую вибрацию земли. Ритмичную, словно кто-то идет, или монотонно бьет по земле палкой. Да, на палку похоже больше. Удар. Удар. Удар.

И в воздухе эти удары отражаются, расходятся кругами, затихая где-то вдалеке. Да, если воздух неподвижен, то можно определить центр этих кругов. А если подвижен? Нужно делать поправку на ветер, как при стрельбе, кажется. Поправка. Опять почувствовать ветер и попытаться понять насколько он смещает еле слышную вибрацию. Наверное, следует ориентироваться на себя, так проще.

Тиаш легонько стукнул пяткой по земле и попытался проследить, как круги от этого звука сносит в строну. Совсем немного. Но ведь звук слабый, от него не вздрагивает земля. И на поверхности…

— Тэйтэ, оно кажется под землей, — сказал Тиаш, сам не веря своим словам. Слишком уж невероятно.

Блондинка кивнула, опустилась на колени и прижалась ладошками к камням.

— Вот тут, — указала немного левее места, над которым склонилась. — Оно смещается. К разлому. Похоже, под нами какая-то пустота в скале.

— Что будем делать? — спросил Тиаш. Хотя и так понятно что. Звать помощь. Если нечто настолько большое, что в сетке координат занимает достаточное пространство для того, чтобы поместились все присутствующие, то оно вряд ли слабо и безобидно. Травоядные существа из разлома не лезут, как известно. Их там, наверное, вообще не существует. Как и травы.

— Мелочь, немедленно в сектор, зовите Тошиминэ и Хаски, — приказала блондинка.

— Подожди, пускай один бежит в харчевню «Жирный кот», там местные стражи порядка отдыхают.

Блондинка внимательно посмотрела на Тиаша и кивнула. Пускай бежит.

— Где твоя харчевня?

— Два квартала вверх по этой улице, — указал Тиаш. — Повернуть налево, там будет тупик. В конце тупика харчевня, она без вывески. Просто дверь, но местные и так знают. Пускай скажет хозяину, что его послал Тиаш Даено и что тут вот-вот из разлома вылезет что-то большое. Он поймут и позовет всех, кто находится поблизости.

— Тиаш Даено, вот как, — задрала бровь блондинка.

— Не имеет значения. Отправляй своих недорослей.

— Неудачник с добрыми как у домашнего пса глазами, — сказал Тэйтэ. — Очень похож на это описание.

— Женщина, не теряй времени.

— И злой, словно пес, прогнанный из дому, хотя ушел сам.

Знал же, что не стоит с этой гадиной связываться. Походя поставит на место и макнет в ведро с отходами твоей же жизнедеятельности. Добрая женщина.

— Нэй, бегом в харчевню, — приказала добрая женщина.

— Но, — мальчишка дернул удочку.

— Да плюнь ты на эту мелочь, не до него. Бегом!

Мальчишка судорожно дернул головой, отбросил в сторону свой улов и рванул по улице.

— Диян, ты за командиром и Хаски. Бегом!

Девочка повторила действия брата и скрылась в кустах.

Присутствующие громилы неуверенно переглядывались.

— Так и знала, что надо брать с собой компанию повнушительнее, — пожаловалась Тиашу блондинка. — Но ведь придурковатые стражи местного спокойствия наверняка бы скандал затеяли. Пользы от этих стражей. Только ругаться и умеют. Так вы, — она обернулась к паре притащившей прибор. — Зовите товарищей по оружию, будем готовиться к бою.

Парни понятливо кивнули и испарились. Парочка, от которой сбежали малолетние рыбаки, уныло друг на друга посмотрела. Этих личностей точно не тянуло сражаться с чем-то незнакомым и большим. Воины и защитники, чтобы их. Представители сектора. Тиаш на месте их командира давно бы этих представителей выгнал пинком под зад, чтобы никого не позорили и место не занимали. Неужели никого лучше нельзя найти?

Земля под ногами все так же еле заметно вздрагивала. Существо под землей двигалось. Может по пустоте, по какой-то пещере. А может, прогрызало себе путь. Или пробивало, собственным телом. Хорошо бы оно свалилось в бездонную пропасть и не смогло из нее выбраться. Но это вряд ли. Если бы оно считало пропасть для себя опасной, оно бы не двигалось в ее сторону. А так, для него это самый легкий и вероятно самый безопасный путь.

Хорошо бы оно просто не умело двигаться вверх. Только вперед и назад.

Но ведь так не будет. Никому не может так повезти. Тут никакой удачи не хватит, ни хромой, ни безногой, ни крылатой. Твари из разлома не бывают легкими противниками и никогда не страдают суицидными порывами. Они просто хотят жрать и люди им кажутся более легкой добычей, чем другие твари из бездны. Им невдомек, что эти слабые существа сильны именно тем, что умеют объединяться и наносить совместный удар. Ни одной твари на это мозгов не хватит. Даже если они приходят толпой, действуют они поодиночке и главное вовремя успеть от них избавиться.

Какое счастье, что эти твари никогда не бывают разумны. В отличие от демонов, некоторые из которых могут похвастаться умом ребенка, очень маленького ребенка.

— Гораздо хуже будет, если припрется что-то из Нижних Пределов, — сказала блондинка.

Словно мысли подслушала.

— Там что-то лезет под землей в сторону разлома и второй помощник сказала: «Зови командира и Хаски!».

Тошиминэ внимательно посмотрел на нетерпеливо переминающуюся на месте девочку, кивнул и махнул рукой своему первому помощнику, мол, пошли, зовут.

— Это не мы виноваты, честно, наши монстры маленькие, — добавила девочка. — И мы их случайно поймали, на банки.

— Может вы детей поймали, а теперь мамочка лезет их спасать? — предположил Хаски.

Девочка споткнулась и с ужасом на него уставилась. Такая идея ей в голову не приходила. Собственно и не могла прийти. Монстры в разломе размножаются как-то иначе и мамочек у них не бывает. Но ведь проняло. Такой виноватый вид.

Тошиминэ хмыкнул и ничего не сказал. Забросил на плечо перевязь с мечом, чтобы в руке не нести и не тратить время на правильное закрепление на поясе. Бросил на кресло свой командирский плащ, чтобы не мешался и зашагал к выходу. Девочка бросилась вперед, дорогу показывать.

— Так кто там лезет? — спросил на ходу Хаски.

— Не знаю, — пропыхтела девочка. — Прибор блондинки его не определил, только показал, что большой. А когда она и тот парень послушали землю, они поняли, что оно там лезет в сторону разлома и скоро вылезет, а потом начнет лезть вверх, к Нижнему Городу.

— Какой еще парень? — спросил Хаски.

— Тиаш Дайего, или что-то в этом роде.

— Тиаш Даено, вероятно, — поправил Тошиминэ. — Хороший парень, Хаски. Только родственниками обиженный. Вечно они были его действиями недовольны. Считали, что он может и должен больше. Никогда не понимал кому и что он там должен? Он одно время даже в Зеленом Секторе числился, только не долго, родственники попыток воспитывать и требовать не оставляли. Потом он сбежал в Нижний Город.

— И что?

— И ничего. Ему надоело, он ушел и старательно спрятался.

— Понятно, — сказал Хаски. Хотя ничего ему понятно не было. Он слабо представлял как можно уйти от родственников. Своих же он терпит, не смотря на все их претензии и уверенность, что Хаски живет неправильно. Даже не смотря на то, что особого дела им до него нет. Просто обозначают свое присутствие.

Дальше бежали молча, не обращая внимания на удивленные взгляды прохожих и попытки заговорить. В какой момент к забегу присоединился командир Ленок и откуда он вообще взялся, Хаски не понял. Просто отметил краем сознания, что Тошиминэ не постеснялся попросить помощи у ближайшего командира. Суждениям Тэйтэ он доверяет и раз девушка позвала самых сильных в секторе, там что-то очень серьезное. Интересно, на призыв своего первого помощника он бы так же отреагировал, или сначала бы предпочел узнать, что именно там происходит?

Верхний Город пролетел мимо, как яркая картинка. Потянулся Нижний. Серый, запутанный с вкраплениями цветных вывесок и картин на стенах. Девочка уверенно неслась вперед, словно ежедневно тут ходила и запомнила каждый переулок. Хаски краем сознания отмечал знакомые места и пытался настроиться, хоть на что-нибудь. Чтобы не замереть перед противником памятником самому себе. Даже на мгновенье. Иногда этого мгновения достаточно для того, чтобы проиграть, полностью и бесповоротно. Никто ведь не будет ждать, пока некто с повязкой первого помощника осознает, что именно он перед собой видит. Это только в детских сказках чудище долго рассматривает мага и примеряется левую ему ногу откусить в первую очередь или правую? А маг тем временем выплетает страшное по силе плетение, способное испепелить десяток таких чудовищ сразу. При встрече с настоящим чудовищем, чтобы выплести что-то сильное, нужно, чтобы рядом был кто-то способный это чудище отвлечь на время достаточное для плетения и наполнения узора стихией. А в одиночку лучше сразу хвататься за меч и надеяться на удачу.

Оказывается умение выпускать свою стихию на волю сразу, ни во что не оформляя дает такие преимущества. Почему он раньше об этом не подумал? И жаль, что сейчас некогда.

Улица закончилась и девочка ломанулась в кусты. Тошиминэ поймал ее за шкирку и, не церемонясь, отбросил в сторону, рявкнув что-то нелицеприятное про малолетних самоубийц. Хаски продрался сквозь кусты, слушая проклятья Ленока рядом, выскочил на свободное пространство и едва удержался от того, чтобы остановиться, открыв рот от изумления. Над разломом студенистой массой колыхалось нечто. Казалось, из пропасти выползла часть способного изменять тумана и теперь нападает на человеческие фигурки, носящиеся рядом, отсекающие выращиваемые туманом щупальца, уворачивающиеся от других. И все в тишине, словно все звуки, испугавшись вида этого тумана, куда-то сбежали.

— Твою ж мать, опять! Каждые двадцать лет оно лезет! — взвыл Ленок. — Малявка, — он поймал любопытную девочку увязавшуюся следом и в данный момент осторожно раздвигавшую ветки кустарника для лучшего обзора и подтянул к себе, для большей доходчивости, наверное. — Немедленно в Верхний Город и делай, что хочешь, но найди как можно больше командиров. Нас они не услышат, эта штука любой призыв отсекает, даже командирский. Расскажешь, что увидела, ясно?

Девочка кивнула, потерла разбитый локоть и рванула в город. Оказывается, даже от таких бесполезных личностей можно чего-то добиться. Главное правильные задачи ставить.

— Как угадала, гадина. У нас и без нее проблем, — непонятно кому пожаловался Ленок.

Хаски не слушая его разглагольствований пошел к разлому, высматривая Тэйтэ.

Тошиминэ махнул в воздухе мечом, зашвырнул в кусты ножны и побежал вперед, к одному ему ведомой цели.

Ленок словно испарился. Только от студенистой массы оторвались сразу несколько обледеневших щупалец и исчезли где-то в пропасти.

Дальнейшее было самым странным боем в жизни Хаски. Тэйтэ он так и не нашел. Рядом бесшумно появлялись и исчезали какие-то люди, а он рубил и рубил щупальца, как дровосек деревья, растущие с неимоверной скоростью. Бесконечный лес деревьев. Сначала рубил своим мечом, потом заметил, что он начинает ржаветь и вязнуть в щупальцах и позвал меч предка. С ним дело пошло веселей. В какой-то момент Хаски выпустил на волю огонь и мир вокруг окутался паром, почти прозрачным и едва ощутимым, который заставлял щупальца шарахаться и замедляться. Уворачиваться сразу стало легче, и перерубать щупальца проще. Отрубить, сжечь, переступить, помочь какому-то незнакомцу, сжечь, переступить, шагнуть дальше. Повернуться, отреагировав на движение мгновенно заледеневшего воздуха и заметить, как щупальце умудрившееся подобраться слишком близко рассыпается ледяными осколками. Шагнуть, рубить, уворачиваться и опять рубить. Бесконечно долго, потерявшись в пространстве и времени.

Человеческих тел на пути не попадалось. То ли все столь же уверенно уворачивались как Хаски и рубили, то ли тела щупальца сразу же уволакивали в свою утробу. Думать об этом не хотелось. Пока что нужно было уничтожать щупальца, не обращая внимания ни на что другое, в первую очередь на давящую тишину.

Тишина словно пыталась дать понять людям насколько они мелки, незначительны и жалки. А она величественна и вечна. Поэтому жалкие мелкие существа должны пасть перед ней на колени и покорно склонить голову.

А Хаски шел и рубил, матерясь в голос и не слыша собственных слов. Главное не остановиться. Все же хорошо. Вон опять лед Ленока повлек в пропасть еще часть обладателя щупалец. А вон там промелькнула птица Тошиминэ, оторвав от студенистой массы хороший такой кусок, объемом на небольшой пруд. И если они так могут, то стоит только понять, как они такое делают, и огонь тоже вырастет и снесет к лысым демонам вот тот клубок из щупалец, тянущийся куда-то в сторону рассыпанных возле пропасти камней.

Да и зачем понимать? Может, просто увидеть перед собой этот клубок щупалец и послать в него всю скопившуюся ярость, наполняя ее стихией? А потом опять рубить, краем сознания отмечая, что щупальца расплылись безобидным паром, покрыв камни мелкими капельками.

Пропустить над собой следующий отросток, махнуть рукой, рассыпая по нему крохотные огоньки, шагнуть, разрубить очередное призрачное дерево и едва не налететь на людей. Раскрасневшуюся блондинку, выводящую в воздухе узоры тонким мечем, по лезвию которого пробегают солнечные блики, непонятно как пробившиеся сквозь туман и щупальца, а пальцами второй руки непрерывно складывающей какие-то знаки или символы. И высокого кареглазого шатена. Симпатичного и почему-то улыбающегося. У него меч был самый обычный, но почему-то до сих пор не ржавый. А на правой руке раскачивался какой-то камешек на кожаном шнурке и на этот камешек щупальца натыкались как на прочный щит, еще и отлетали обратно. Амулет, что ли?

Спрашивать было бесполезно, да и невозможно. Немного дальше Хаски заметил несколько рослых фигур, отчаянно размахивающих мечами, все остальное прятал туман.

Шагать, рубить, делиться своей яростью с огнем. И ждать, ждать, целую вечность. Даже не помнить, что именно ждешь. Не пытаться вспомнить. Не отвлекаться. А потом вдруг понять, почувствовать, что они, те, кого ждал, пришли, и все стало легко и просто. Туман начал редеть, щупальца пропадать раньше, чем Хаски успевал на них замахнуться.

Командиры. Не много командиров, недостаточно для того, чтобы каждый сектор мог с гордостью назвать имя, но зато достаточно, чтобы куски от студенистой массы начали отрываться быстрее, чем она их выращивает.

В какой-то момент Хаски уселся на мокрую землю и понял, что больше встать не сможет. Пускай его едят или рвут на части, а он будет сидеть, и смотреть на небо. Быстро светлеющее небо. Синее и солнечное.

И улыбаться, как последний идиот.

Потом появились звуки, и пришлось приложить кучу усилий, для того, что чтобы рассмотреть на кого именно там ругается Тэйтэ. Оказалось, на кареглазого незнакомца с безжизненно висящей правой рукой и носовым кровотечением.

Парень сжег все внутренние резервы, до которых смог дотянуться. Глупо наверное, если не вспомнить, что именно это позволило ему выжить. Разве жизнь того не стоит? А резервы, они восстановятся через некоторое время. Главное потерпеть.

Хаски улыбнулся и на четвереньках пополз к грозной блондинке. Пускай и его поругает. У него наверняка с внутренними резервами тоже не очень, не зря же ноги отказываются держать.

Такой странный бой. Словно затянувшийся кошмар, не очень страшный, но давящий непонятной тяжестью.

И ведь ничего героического. Тяжелая и нудная, однообразная работа. Смешно на самом деле.

Хаски хихикнул и уселся рядом с излучавшей злость Тэйтэ. Они ведь на самом деле по сравнению с ней дети. И он, и этот кареглазый незнакомец. И Тошиминэ. Наверное, даже Ленок. Она мудрая женщина, не такая сильная, как они все, но сумевшая сохранить достаточно своих сил, чтобы теперь оказывать им первую медицинскую помощь. А они мальчишки, которые бросаются в бой, не задумываясь о том, что будет дальше.

Глупые мальчишки?

Интересно, у них есть шансы стать такими же взрослыми и умными как притворяющаяся юной девушкой мудрая женщина?

— Мы его не уничтожили, — сказал Ленок. — Эта дрянь как всегда сбежала, копить силы и мечтать о возвращении. Вы же прекрасно понимаете, что если бы Тэйтэ не захотелось выгулять подопечных, а этот парень, мальчишка Даено не решил пинками пригнать нашкодивших близнецов пред светлые очи их начальницы, никто ничего бы не заметил, пока не стало бы поздно. Эти же два идиота, наблюдавшие за прибором, сообщили о том, что что-то там пищит только для того, чтобы спасти от немедленной выволочки других идиотов, неспособных уследить за парочкой детей. Вы же понимаете, что бы было, если бы эту гадость не встретили с оружием в руках. Несколько близлежащих кварталов опустели бы за считанные минуты, просто потому, что никто настолько большой пакости не ожидает. Никто к ней не готов. Как всегда. К ней невозможно быть готовым.

— Успокойся, все всё понимают, — попросил Арай, как всегда после полномасштабной драки тихий и унылый, потративший кучу сил на лечение пострадавших.

— Оно ведь вернется, — продолжил высказываться Ленок. — Оно всегда возвращается. Мой дедушка эту штуку помнит. И наш разлюбезный Шеетэй рано или поздно вернется. А еще твари из Нижних Пределов имею дурную привычку искать тут пропитание. Представляете, что будет, если все явятся одновременно?

— Представляем, — сказала Ритке. — Поэтому прошу, всучить Хаски в зубы один из бесхозных плащей и решить хотя бы эту проблему.

— Я не согласен, — сказал Тошиминэ.

— Я тоже, — поддержал его Ленок. — Этот парень не умеет принимать решения. Он слишком долго думает и вечно сомневается. Пускай для начала научится быть первым помощником, а не собачьим хвостом при щенке Арая.

— Отличное сравнение, — одобрил Хаски, подпиравший своего бледноватого командира плечом. — Я хвост. А у хвоста, как известно мозгов нет. Так что я в принципе не могу принимать решения.

— Заткнись, — душевно попросил Ленок. — Я все равно считаю, что с этой штукой надо что-то сделать и как можно быстрее, пока она не уползла слишком далеко и не спряталась.

— Иди и делай, — сказала Ритке, махнув рукой в направлении выхода.

— В принципе, он прав, — поддержал Ленока Хашен. — Во всем прав. Оно вернется. Как всегда неожиданно и как всегда выбрав для своего появления новое место. И да, нужно что-то делать как можно быстрее. Учитывая то, что на данный момент эта штука ослаблена и у нас есть шансы ее победить. Но для начала нужно подумать. Мы ведь не можем отправлять на охоту толпу. Не можем оставлять сектора без бойцов. Не можем отозвать охотников. Я вообще уверен, что людей должно быть немного, просто они должны быть очень хорошо и разносторонне подготовлены. Атака и защита отдельно, лечение и поддержка отдельно. Никакого универсализма.

— Да, да, универсализм зло, — ласково сказала Феринэ. — Вы лучше подумайте о том, что реально шансы против этой штуки есть только у командиров, и нескольких очень сильных бойцов, включительно с присутствующим Хаски и моей бесценной подругой. В таком случае, вам либо придется оставить несколько секторов без командиров на неизвестное время, либо смириться с тем, что эта тварь опять сбежала.

— Я не дам ей сбежать! — рявкнул Ленок. — Сам пойду, если никто меня не поддержит. Эта дрянь мне надоела. В прошлый раз она четыре квартала уничтожила и не подавилась, нам очень повезло, что ее вовремя заметили в этот раз.

— Ты повторяешься, — заметила Ритке.

Разговор пошел по третьему кругу, потом по четвертому, по пятому. Но что делать с обитателем глубин так и не решили, отложив это решение на несколько дней, чтобы все остыли и немного подумали.

Хаски помог встать Тошиминэ и осторожно повел его к выходу. Ленока к выходу потащил Тарен, который привел его и сюда, сгрузил на руки обожавшим своего командира подчиненным, ждавшим его там и потащившим дальше, в родной сектор, отдыхать и лечиться. Хаски с транспортировкой практически бесчувственного тела помогал Рутай. Оказывается, Тэйтэ ко всем ее достоинствам еще и неплохо лечит. Не настолько хорошо, чтобы считаться лекарем, но напитать силой и подправить внутренние разрывы умеет. Так что Хаски и Тиашу в этом плане очень повезло. На скоростную подпитку Тошиминэ блондинке сил уже не хватило и пришлось ему ждать помощи профессионалов, которая как всегда опоздала, и срастить все одним махом не сумела. Придется ему полечиться несколько дней. Правда он не против, очень уж симпатичная медик к нему приходит.

Близнецы сидели в Доме Власти, ожидая пока им выделят жилье и вели себя тише воды, ниже травы. Диян с гордостью демонстрировала всем разбитый локоть, практически боевую рану, полученную тогда, когда командир не дал ей броситься на врага и швырнул на камень. Она рассказывала, как бегала по секторам, ловила знакомых бойцов и слезно умоляла немедленно найти командира и рассказать ему о чудище в тумане и с кучей щупалец. Вид у девочки был такой, что ей предпочли поверить, не смотря на репутацию.

Нэй все это время просидел в каком-то подвале, утешая ревущих в голос чьих-то дочек в количестве трех штук. Его там заперли, чтобы не побежал подвиги совершать. Как почувствовали, что этот ребенок способен на любые глупости. Он был горд уже тем, что смог выдержать голосистую компанию и вел себя как взрослый разумный человек.

И бродил в тумане Хаски вовсе не так долго, как ему показалось. Жители Нижнего Города начали прибегать уже минут через пятнадцать, а командиры практически в полном составе появились через полчаса. Еще через десять минут тварь сбежала, сообразив, что командиры ей не по зубам.

Самое странное, что Хаски был готов поддержать Ленока. Впервые в жизни у них совпали мнения. Тварь нужно уничтожить. Чтобы больше никому не пришлось бродить в тумане и тишине, орать, не слыша собственного голоса и рубить, рубить, чувствуя, как меч с каждым взмахом становится все тяжелее и тяжелее. Словно машешь им целую вечность. Половину своей жизни. И неизвестно, сколько это будет продолжаться. Тишина, она пугает, она очень тяжелая. Вместе с ней приходит ощущение, что твои действия не имеют ни малейшего значения, что ты уничтожаешь наведенные кем-то фантомы, попусту тратишь силы. А враг в это время стоит за спиной и ждет, когда ты лишишься последних сил и рухнешь к его ногам.

Хаски улыбнулся и тряхнул головой. Лысого демона он на что-то подобное попадется. Если есть враг, его нужно уничтожить, а не думать о том, что где-то там может быть кто-то сильнее или хитрее.

— Ну как? — спросила Тэйтэ, встречая их чуть ли не у ворот.

— Уверен, через пару дней я окажусь одним из тех, кто пропрется убивать эту туманную тварь, и вы пойдете вместе со мной, — сказал Тошиминэ.

— С чего ты взял? — спросил Хаски.

— Математика. Обычная математика. От моего сектора меньше всего пользы, следовательно, его можно не учитывать при расчете расстановки сил. Из этого получается, что меня как командира можно отправить далеко и надолго, а вместе со мной всех полезных личностей из моего сектора.

— Логично, — согласился Хаски. — Главное, чтобы бесполезные не успели ничего натворить.

— Не успеют, я им такое внушение сделаю, что спать будут урывками из-за кошмаров. Надоели, честное слово, — Тошиминэ широко зевнул и посмотрел в сторону своих окон.

Но ведь спать он все равно не ляжет. Еще медик должна прийти.

— Там тебя, кстати, ждут, — сказала Тэйтэ, указав подбородком в сторону темного коридора Дома Власти.

— Тогда пошли, чем быстрее закончим, тем быстрее я доберусь до своей любимой подушки.

Тэйтэ загадочно улыбнулась и пошла в Дом Власти. Хаски и Рутай терпеливо потащили командира следом. Не такой он и тяжелый. Просто неудобно. Он ведь продолжает делать вид, что участвует в процессе передвижения. Ногами перебирает невпопад, спотыкается обо что-то. А они его держат с каменными рожами. Дань уважения, чтоб ее.

Тэйтэ привела их в один из кабинетов. На стульях под стеной дремал знакомый высокий парень. Откинул голову на стену и спит, как младенец, даже улыбается во сне. Спокойный такой.

— Тиаш, — позвала вторая помощник, легонько потрясся парня за плечо.

Он вскочил, дико осмотрелся и сфокусировал взгляд на висевшем между Хаски и Рутаем Тошиминэ.

— Командир Тошиминэ Айя, я принимаю Ваше предложение, — сказал как-то подозрительно торжественно.

— Отлично, — Рыжая Сволочь улыбнулась и посмотрела на Хаски. — Знакомься, Хаски Дотжо, мой первый помощник.

Тиаш кивнул, словно впервые этого первого помощника увидел. Хаски ответил тем же, догадываясь, что Тошиминэ исполнил угрозу и нашел еще одного помощника на стороне. Идиотам сектора должно быть очень стыдно. Ладно, один помощник из чужаков, но два, это равносильно оплеухе. Правда, вряд ли они это поймут.

— Ну, Тэйтэ ты знаешь хорошо, — продолжил церемонию знакомства Тошиминэ. — Она мой второй помощник.

Парень улыбнулся, словно ему величайшую тайну во всех пределах открыли.

— Хаски, Тэйтэ, с сегодняшнего дня Тиаш Даено мой третий помощник. Мне удалось его убедить, что здесь он не сможет ничего испортить по той простой причине, что портить нечего. А в Нижнем Городе ему с некоторых пор небезопасно по улицам ходить. Какие-то девицы на шею вешаются и пытаются изнасиловать, странные личности пытаются напоить, другие странные личности на семейный амулет покушаются. Никакого покоя.

Тиаш покивал головой, подтверждая, что Тошиминэ кругом прав. Приятный же парень. И родня его тут не достанет. Благородные и прочие многомудрые не ходят по секторам с плохой репутацией. Это ниже их достоинства. Проще сделать вид, что они этого парня вообще не знают и дожидаться того момента, когда Тошиминэ превратит сектор в более-менее достойный их высочайшего взгляда.

А Тошиминэ опять повезло, нашел он своего третьего помощника. Теперь бы еще понять, почему он так в Рутая вцепился. Не просто же так. Просто так Рыжая Сволочь ничего не делает. У него на все и всех есть какие-то планы. Сопротивляться которым, как показывает собственный опыт Хаски, мало того что бесполезно, так еще и неразумно.

Бедные бездельники, они еще не раз пожалеют, что вовремя не сбежали. Главное не давать им прятаться в саду и тратить свое время на азартные игры и выпивку.

Звание самого бесполезного сектора почему-то не греет. И хочется этот сектор сделать лучшим. Просто чтобы был еще один повод для гордости.

Хаски подумал, почесал затылок и был вынужден признать, что гордость у него все-таки есть. Взялась откуда-то, пустила корни, и вымахала на данный момент в высоченное дерево с верхушкой, теряющейся среди облаков.

Хорошо это или плохо?

 

Воплощение льда

— Что скажешь? — мысленно спросил Тошиминэ у отчаянно зевавшей кошки.

Киска мотнула головой, прищурившись, осмотрела шумное сборище и насмешливо фыркнула. Утешать того кто всегда рядом она не собиралась. Да он и не нуждался. Сам все понял и успел смириться.

Вот только спать ей не хотелось. Выспалась на несколько лет вперед. Поэтому она сидела на раскачивавшейся паутине и наблюдала, иногда зевая от скуки.

Наверное, это было самое скучное из собраний командиров за всю историю Верхнего Города. Похоже на море. Шумный всплеск, облизнувшей берег волны, потом еще один и еще. Своеобразный ритм, который успокаивает и убаюкивает. Только изредка где-то закричит чайка.

Тошиминэ хотелось качнуть кистью, выпуская под потолок птицу с синими крыльями и вместе с кошкой лениво наблюдать за ее полетом. Бывает такая сытая ленивость, когда ничего делать не хочется, а наблюдать за чем-то стремительным и ярким очень приятно. Еще хорошо бы при этом лежать в тени под деревом, слушать шелест листьев и щуриться от солнечных бликов, которые не без помощи ветра прорываются сквозь крону.

Спокойствие, да.

Вместо этого приходится сидеть в довольно пыльном помещении, изображать заинтересованность происходящим и терпеливо пережидать очередной спор командирского состава долины. Точнее очередной спор командира Ленока против всех. Странно не громкий и довольно монотонный. Одни и те же слова повторялись раз за разом, ходили по кругу и пытались кого-то там убедить, что именно они правильные. Для Тошиминэ этот спор не имел ни малейшего значения. Для него мало что изменится. Глава героического похода. Исторического, по уверениям излишне веселой Феринэ.

А раз Феринэ весела, значит, кто-то куда-то вляпался. Примета такая.

Впрочем, командир желтых не питал иллюзий с самого начала. А сейчас попросту завидовал Хаски, способному безмятежно спать, наплевав на свою дальнейшую жизнь в целом и героический поход в частности. Зачем размышлять о том, на что твои мысли, предпочтения и желания повлиять не смогут. Просто трата времени, лучше уж спать.

Тэйтэ и Тиаш самым неуважительным образом к высокому собранию играли в карты. Собственная судьба их, то ли вообще не заботила, то ли была малоинтересна.

Одному Тошиминэ пришлось делать заинтересованный вид и время от времени улыбаться, раздражая и без того злого Ленока, хотя все мало-мальски полезное и вразумительное было сказано еще час назад. То, что происходило сейчас, было просто маловразумительным спором. Ленок рвался сражаться с подземным монстром и пытался убедить остальных командиров, что без него в предстоящем походе обойтись нельзя. Монстр ведь так хорошо морозился и если поднакопить сил, одного удара хватит для полного и окончательного уничтожения. Командиры же ему пытались доказать, что он нужнее тут, а Тошиминэ умный мальчик, следовательно сам разберется. Нужно в него верить.

Пустая трата времени. Никуда Ленока не отпустят. В крайнем случае, сбегают в Дом Совета и выпросят для него запрет на участие в сомнительной авантюре. Вплоть до временной изоляции в какой-то из сильных башен на то время, что потребуется борцам с монстром для того, чтобы уйти так далеко, что догнать не получится при всем желании. И Ленок на самом деле понимает это не хуже всех остальных.

— Все еще спорят? — спросил Хаски, не открывая глаз.

— Да, ты спи, не отвлекайся.

С доблестными воинами Желтого Сектора Тошиминэ справился настолько легко, что даже сам себе позавидовал. Они его разозлили. Все. Поэтому самые бесполезные были поставлены перед фактом немедленно вылета из сектора, если до возвращения командира с помощниками не смогут придумать как доказать им свою полезность. Чуть более полезные личности отмывали Дом Власти, свои казармы и готовились сдавать экзамен на владение оружием. Те, кто шли следом за ними в этом своеобразном рейтинге изучали тактику, стратегию и также готовились защищать свое звание воина и мага в одном лице. Присматривать за этим цирком Тошиминэ оставил Рутая. Чтобы прочувствовал, ощутил и перестал изображать тупицу, не понимавшего, что он делает не так. Образ тупицы мало вязался с тем, как здоровяк ловко обыгрывал сослуживцев в карты. Еще меньше у этого образа было общего с человеком, который тайком читал великомудрые труды не менее великомудрых магов прославивших свои имена в веках и самостоятельно тренировавшего по ночам свое умение плести сложные структуры. Тошиминэ когда впервые почувствовал, что кто-то совсем рядом балуется с магией такого порядка, еле удержался от того, чтобы оторвать признанному тупице голову. Не удержит и половину сектора отстраивать придется. Хорошо, Рутаю хватило ума не вливать в свои конструкции достаточного для того, чтобы они сработали количества силы. Понаблюдав за этим экспериментатором еще немного и убедившись, что увиденное явь, командир немного подумал и пришел к правильному с его точки зрения выводу. Изображая большого парня с интеллектом ребенка, Рутай вовсе не издевается над командиром и помощниками, таким нехитрым образом парень увеличивает количество свободного времени для отдыха, так как ночи у него заняты изучением плетений из книг. Тошиминэ понял, что пора этого умника возвращать на землю. И начал с того, что повесил на него всех болванов сектора. Может, поймет, как весело с ним общаться тому же Хаски. А не справится, злобный командир пообещал страшно отомстить, гонять до седьмого пота и сжечь все его книги. Упоминание книг Рутая особенно проняло. Дороги они ему чем-то, наверное, в наследство от великого предка достались.

— Долго они еще? — спросил Хаски, зевнул и попытался удобнее устроиться на своем стуле.

— Кто их знает? — равнодушно пожал плечами Тошиминэ. — Ленок, он ведь упрямый.

— Ну да, — согласился Хаски. — Надоел он мне.

Тошиминэ промолчал и, прищурившись, посмотрел на солнечные блики на потолке. Свет, отраженный от пыльных стекол открытых настежь окон. Спокойствие, да. Кошка бы перевернулась на спину и ловила солнечных зайчиков лапами, даже не понимая, что не дотягивается до них. А Тошиминэ хотелось качнуть кистью и с удовольствием понаблюдать за тем, как воплощение его стихии разносит этот потолок на мелкие осколки. Может хоть это отвлечет высокое собрание от жаждущего славы истребителя подземных монстров Ленока? Хотя не факт. Слишком уж увлечены пошедшим на седьмой круг спором. Развлекаются в свое удовольствие. Страшные и мудрые командиры, лысого бы демона им на головы.

Причем, Ленок отлично понимает, что ничего в этом споре никому не докажет. Да и не особо пытается доказать. Слишком уж неубедительны его аргументы.

Зачем же тогда так старается? Говорит и говорит.

Еще и помощников зачем-то посмотреть на этот цирк пригласили. Не только первых, некоторые командиры даже шестых с собой привели.

Странно.

А потом Черная Лиса Феринэ, прекрасная и величественная, как воплощенный гнев сказала:

— Ленок, ты всем надоел. Раз утверждаешь, что малыш Тошиминэ не обойдется без помощи твоей стихии, то и посылай вместе с ним свою стихию. А тебе придется остаться здесь, и заняться художественной штопкой дыр между пределами. Пока демоны не начали падать на город, как странного вида градины.

Сказала спокойно, тихо и уверенно. Вздернув подбородок и подпустив во взгляд немного презрения.

Ленок в ответ улыбнулся. Широко. Жизнерадостно.

Кошка на эту улыбку зашипела и попятилась куда-то в глубины подсознания. Нет, не испугалась, решила переждать первый удар и напасть, если придется, со спины. Вдруг тот кто всегда рядом отреагировать вовремя не успеет? Мало ли чем взбешенный командир начнет лупить, куда попало. Были прецеденты. Тошиминэ приготовился к худшему, растолкал Хаски, рявкнул на увлекшихся картами Тэйтэ и Тиаша. Разозленных командиров лучше не игнорировать.

— Значит, стихию послать? — мрачно спросил Ленок.

Воздух вокруг его мелкой фигуры похолодел и, кажется, сгустился.

— Стихию?

Крохотные снежинки невесомо падали на пол, появляясь из ниоткуда. Иней бы смотрелся как-то более естественно.

— Стихию!

Снежинки собирались в маленькие смерчики и пытались танцевать, тут же осыпаясь крошечными драгоценными камнями. Но почему-то не таяли, даже когда падали далеко от Ленока, прямо на теплые солнечные пятна.

— Сейчас вам будет стихия! — злобно рявкнул командир фиолетовых и сделал то, что так хотелось сделать Тошиминэ. Качнул ладонью, заставив снежинки дружно метнуться к потолку. Разрушений, к сожалению, не последовало. Снежный вихрь разбился о преграду и с потолка пошел снег. Медленный, с крупными пушистыми комковатыми снежинками, которые на полу собирались в небольшой сугроб.

— А вот это уже плохо, — ровным без эмоций голосом произнес Арай.

На его слова отреагировали, как на приказ отступать. Командиры довольно спокойно разошлись подальше от Ленока, не забыв прихватить своих ошарашенных помощников и стали громко рассуждать о том, как этого придурка теперь успокоить. Тошиминэ остался сидеть, сочтя, что он находится достаточно далеко. Хаски душераздирающе зевнул.

— Что он делает? — спросил, понаблюдав за полетом все увеличивающегося числа снежинок.

— Стихию призывает, — сказал Тошиминэ.

— Зачем?

— Мне откуда знать? Кажется, его разозлили.

— Аааа, — глубокомысленно протянул Хаски, подпер ладонью щеку и стал смотреть как на не шибко талантливого фокусника. Разозленного Ленока настолько близко он видел впервые. Ему было интересно.

Тошиминэ захотелось уйти. Дурацкое представление, наверняка отрепетированное командирами Араем, Леноком и Феринэ. Остальные подключились позже и их недоумение, и раздражение менее наигранное. Догадаться догадались, но злятся, что их не предупредили. Кого они пытаются обмануть? Мальчишку, которому насильно всучили плащ, а теперь отправляют непонятно куда, на поиски не пойми кого? Или совет, которому обязательно что-то не понравится. Точнее все не понравится. С одной стороны, совет сочтет, что на борьбу с обитателем подземелий следовало послать отряд повнушительнее. С другой стороны, тот же совет решит, что командиры не имели права отпускать из долины сильных магов в тот момент, когда на голову может свалиться очередной демон нижних пределов или вернуться пылающий жаждой мести бывший командир, наверняка с теми же демонами в качестве подмоги. С третьей — Краша совет избирал самостоятельно, не учитывая пожеланий командирского собрания, так что особо спорить по его поводу они не будут, а монстр повторно явится не скоро, поэтому многомудрые мужи и не менее умные дамы будут призывать сектора на борьбу с демонами.

Или попытаются поставить зарвавшихся командиров на место? Доказать, кто тут главный?

И вот тут подойдут любые доводы. Даже если они будут противоречить друг другу.

«Как вы могли отправить туда неопытного мальчишку!» звучит достаточно красиво и внушительно.

«Вы не имеете права ослаблять и без того ослабленную защиту долины!», тоже звучит неплохо.

Мальчишку в одиночку отпускать нельзя. Отправлять кого-то из опытных командиров тем более. Следовательно, нужно придумать что-то неожиданное, на что у совета не найдется высокопарных, прочувствованных аргументов. И помощники подтвердят, что все произошло случайно. Даже если они неплохо изучили собственных командиров, реакция всех остальных будет неплохим доказательством.

— Вот гады, — улыбнулся Тошиминэ.

— Догадался, да? — спросила Тэйтэ. — А я ведь ей с самого начала говорила. Наивный ребенок, наивный ребенок.

Тошиминэ отмахнулся, пытаясь понять, что творит Ленок. Его стихия плыла и менялась, уплотнялась. Скручивалась жгутом, рисовала какие-то странные узоры и насыщала силой то, что скрывала за собой. Немного похоже на призыв демона. Только демоны любят чистую силу, в крайнем случае огонь. Соседства с таким количеством воды, даже ставшей снегом и льдом они долго не вытерпят, сбегут при первой же возможности. Стену снесут, но сбегут. Вода ослабляет их атаки и дает силу противнику. Со стихией воды они предпочитают бороться на расстоянии, камнями там зашвыривают. Исключения бывают редко и эти исключения слишком сильны, чтобы их можно было вызвать без, все еще не восстановленных, камней сферы.

— Зеркало, — сказал Хаски, мотнув головой. — Одна из упущенных возможностей.

— Что? — спросил Тошиминэ.

— Есть такое место, там зеркала, в которых можно увидеть упущенные возможности. То, кем ты по какой-либо причине не стал и уже никогда не станешь. Ощущение очень похожее. Словно командир Ленок смотрит в такое же зеркало и не может поверить, что он мог стать чем-то подобным. Не знаю, как объяснить, нужно почувствовать.

Хаски вздохнул и опять уставился на пляску снежинок. Не мигая. Словно боялся упустить тот момент, когда они опадут на пол, позволив рассмотреть упущенную возможность Ленока.

— Хаски, я знаю, что это будет, — сказал Тошиминэ.

Иногда, при очень сильном желании и прорве энергии, которой могут похвастаться разве что командиры, стихию можно наделить собственной внешностью, памятью и даже даром. Получится копия человека. Точнее, не совсем копия. Получится кто-то очень похожий на своего создателя, наделенный его способностями. У него будет и воля, и разум, но он будет лишен возможности отказаться делать то, что по какой-то причине отказался делать его создатель. Гибель этого существа не имеет ни малейшего значения. На самом деле оно даже не живет. Существует, пока так или иначе даренная творцом энергия не закончится. А хватает ее ненадолго.

— Хаски, нам же рассказывали…

Первый помощник громко выдохнул, мол, не мешай смотреть.

Ленок махнул рукой, сжал кулак, и снежинки исчезли, оставив невысокого паренька, стоявшего напротив Ленока, удивленно озираться.

— Упущенная возможность, — окрестил его Хаски.

Паренек был очень похож на Ленока. Только моложе и светловолос.

— Призыватель стихий, — по каким-то одной ей ведомым признакам определила Тэйтэ.

— Уверенна? — спросил Тошиминэ.

— Абсолютно. Этот мальчик половину долины сможет заморозить при необходимости, — улыбнувшись, сказала блондинка.

— А как ты это увидела? — спросил Хаски.

— Ей, наверное, Феринэ сказала, заранее, — Тошиминэ потянулся и встал на ноги. — Пошли знакомиться с новым членом нашей грозной команды по уничтожению неизученного вида монстров.

— Правда сказала? — спросил Хаски у Тэйтэ, ему почему-то хотелось, чтобы у блондинки обнаружилась необычная способность.

— Правда, — легко подтвердила она. — Неплохая ведь идея. Воплощенная стихия Ленока собственной персоной. Мало чем отличающаяся от своего создателя.

Копали на указанном Феринэ месте уже третий день. Точнее, как копали? Сначала дробили скалу, обнаружившуюся под тонким слоем грунта. С помощью какого-то визжащего прибора дробили, жители близлежащих домов разбежались от этого визга еще в первый день работ. Работникам пришлось запастись затычками в уши.

Потом работники садились кружочком вокруг ямы и терпеливо ждали, пока все раздробленное остынет. После этого начинали копать.

Место Феринэ выбрала не случайно, один из ее точных приборов показал, что под этим местом есть пещеры, в которых уже нет тумана из разлома. Любителей порассуждать о сквозняке и «вдруг затянет» Черная Лиса разогнала с помощью скалодробительного прибора и заверений, что она сразу же установит стеночку и защиту от тумана.

Совет все еще прибывал в счастливом неведении. Официально Феринэ вела исследования и доказать обратное не было никакой возможности, даже если бы кто-то что-то заподозрил. Впрочем, никто и не пытался. Все были заняты. Одни собирались на охоту за монстром. Другие развлекали совет рассказами о том, насколько это необходимо и якобы пытались выпросить вернувшихся с гор охотников. Третьи перерывали все библиотеки Долины в надежде, что смогут найти какие-то сведения о студенистом обитателе пещер. Четвертые упивались собственным величием и спорили о том, что на данный момент важнее — монстр или демоны с Крашем? Ленок ускоренными темпами воспитывал свою светловолосую копию. Давал наставления, делился впечатлениями от встречи с будущим противником копии, вел долгие разговоры о тактике и стратегии. Где-то между делом назвал светловолосого парня Лед, познакомил с соратниками и провел небольшую экскурсию по городу, совсем уж непонятно для чего.

Один Тошиминэ продолжал запугивать подчиненных в смутной надежде, что хотя бы некоторые из них не выдержат и добровольно покинут сектор. Надо же было как-то от них избавиться. К сожалению, тупицы так и не дошли до такого простого решения. Просто не додумались, что это может стать для них выходом. Или решили остаться кому-то на зло, не смотря на все тяготы и лишения, которые они искренне считали несправедливыми.

А потом стало поздно. Командир отправился совершать подвиг во имя будущих поколений и прочих странных вещей.

Спуститься под землю, это полбеды. Даже если спуск сопровождался насмешливыми пожеланиями в исполнении веселых людей, которых хочется убить садистски смеясь. Настоящая беда, это когда уныло смотришь на абсолютно одинаковые ответвления подземного лабиринта и понимаешь, что блуждать здесь можно веками, никого не найдя. И начинаешь подозревать, что над тобой изыскано поиздевались. А тут еще команда как на подбор. Двое на ходу тихонько о чем-то спорят, уже довольно долгое время, мало интересуясь тем, что происходит вокруг. Раз есть командир, зачем напрягаться и думать? Особенно если нашли занятие интереснее. У Тэйтэ еще и иногда что-то позвякивает в сумке. У одного на лице написано, как происходящее ему не нравится и в каком месте он видел и эти пещеры и этот поход. Девица медик задумчива настолько, что спотыкается обо все, что под ноги попадет. Зачем она тут нужна вообще непонятно. Слишком юная и явно не очень опытная. Может, отправили кого не жалко? Или без кого обойтись смогут? Последний член развеселой компании краснеет, глядя на Тэйтэ, смотрит в пол и молчит, молчит, молчит. Многообещающе молчит. То ли о несправедливой судьбе думает, то ли сравнил командира зеленых со своим создателем и решил, что данная личность не стоит того, чтобы при нем о чем-то говорить. Весь в Ленока.

— Что будем делать? — мрачно спросил Тошиминэ? — Есть у кого-то идеи как искать нашего монстра? Следов я не вижу. А надеяться на то, что он нас ждет за следующим поворотом, не приходится.

— Нужно было потребовать следопыта, — сказал Тиаш.

Лед почему-то фыркнул.

Хаски тяжко вздохнул.

— Не хочу тебя огорчать, но лучший следопыт Долины перед тобой, — сказал, указав на своего командира. — Если он следов не видит, то никто не увидит.

— Положимся на удачу? — спросила Тэйтэ, просияв улыбкой и вогнав беловолосую копию Ленока в краску.

— Ты настолько везуча? — заинтересовался Тиаш.

— Как сказать…

— Мы не будем полагаться на удачу, — сказал Тошиминэ.

— У меня других идей нет, — призналась второй помощник, поправляя сумку на плече.

— А может вибрацию послушать? — робко предложила девица-медик, разглядывая что-то на полу.

Помощники Тошиминэ переглянулись.

— Можно попробовать, — решила Тэйтэ. — Но одна я точно дотянусь, не настолько я талантлива в этой области. Как сказал мой уважаемый командир, вряд ли нас ждут за следующим поворотом.

— Я вибрацию слушать не умею, — сказал Хаски.

Тошиминэ молча прислонился плечом к стене пещеры. Человек не может уметь все. А звание лучшего следопыта не предполагает, что кто-то сможет что-то услышать, прижавшись ладонями к полу.

— Я умею, — робко улыбнулась медик своим рукам.

— Я тоже, — дернул плечом Тиаш.

Потом Тошиминэ долго наблюдал, как присевшая кружком троица прижалась ладонями к полу ближе к центру своего круга и застыла восковыми фигурами. Они не шевелились и, кажется, даже не дышали. Смотреть на них не хотелось, в голову лезли мрачные мысли и воспоминания о том, что были случаи, когда попытки услышать чьи-то шаги заканчивались смертью слушающего. Просто защита, которую невозможно учесть. С другой стороны Тэйтэ и Тиаш однажды обладателя бессчетного количества щупалец уже услышали. Так что беспокоиться, наверное, не о чем.

Тошиминэ перевел взгляд на противоположную стену пещеры. Стена как стена. Серая, с какими-то красноватыми прожилками, неровная. Наверное, при свете факела она бы выглядела мрачно, но светляк разогнал большую часть теней, так что смотреть было не на что.

Время шло. Лед молчал, неуловимо чем-то похожий на представительницу Лареты Ании. Возможно проскальзывающей неуверенностью, что для девушки-медика было довольно привычно. Совсем юная девочка. А вот в исполнении кого-то настолько похожего на наглеца Ленока робость выглядела странно. Неужели фиолетовый командир в юности был такой же? Или он специально смягчил характер своей стихии? Чтобы выполнила, что от нее требуют, не пытаясь изобретать гениальных планов и не отвлекаясь ни на что постороннее. Есть у Ленока такая дурная привычка. Он все время лезет не в свое дело.

Хотелось сесть под стеной, закрыть глаза и поговорить с дремлющей кошкой. Вряд ли она что-то учуяла. Просто говорить с кошкой было привычно и правильно. А тут куча подчиненных, за которыми следует присматривать. Не отвлечешься.

Хаски еще какой-то странный. Гладит ладонью стену, лицо спокойное, взгляд пустой, словно не в этом мире находится. Может с мечом разговаривает, может, задумался о какой-то ерунде, вроде собственного несовершенства. Далось ему то несовершенство. Где он его вообще видел?

— Туда, — голос Тэйтэ прозвучал как гром среди ясного неба.

Лед опять покраснел. Раздражает.

Хаски очнулся и неуверенно осмотрел пространство, словно пытался понять, где он находится.

Отличная команда. Робеющий мальчишка, витающий в неизвестных далях Хаски. Тэйтэ с подозрительно позвякивавшей сумкой. Непробиваемый Тиаш, демонстрирующий изо всех сил свою некомпетентность в походах по пещерам. Слишком юная медик. И командир, который понятия не имеет, что будет делать, когда они найдут монстра, но вынужденный изображать уверенность. Послать бы совет к демонам и отправить в эти пещеры хотя бы половину командиров. Как бы неразумно это не выглядело.

— Мы идем? — спросила Тэйтэ.

— Да идем, — согласился Тошиминэ.

Выбора изначально не было. Не о чем думать. Решили, что одного командира достаточно для охоты на пещерного монстра, значит хватит. Иначе, какой он командир? И то, что командиром ему быть не хотелось, не имеет ни малейшего значения. Так же как и то, что среди его подчиненных большинство бесполезные личности, а меньшинство слишком ленивы для того, чтобы проявлять свои таланты.

— Идем.

Подземный лабиринт медленно менялся. Сухие пещеры становились влажными. С потолка свисали каменные сосульки, им навстречу такие же сосульки росли с пола, словно зеркальное отражение. Неправильное отражение в кривом зеркале. Иногда сосульки на полу были поломаны, снесены чем-то тяжелым и неповоротливым. Других следов по-прежнему не было. Словно пещерный монстр был не только не живой, но и не нуждался в подпитке магией.

Или он ее накапливал, когда выбирался на поверхность, а потом очень аккуратно и неторопливо использовал, всю до последней капли. Не роняя, не выпуская за пределы своего тела. Но разве это возможно? Энергия сбегает при первой же возможности. Расплескивается и растекается.

Под ногами захлюпала вода. Медленно и неумолимо капельки стекали по стенам пещеры, собирались в лужи, перетекающие друг в друга, пока не превратились в ручей, пробивавший себе русло в камне.

— Близко, — сказала Тэйтэ.

— Где? — спросил Хаски.

Девушка окинула его раздраженным взглядом и указала вперед.

— Насколько близко? — спросил Тошиминэ, подозревая, что именно этот вопрос пытался задать его первый помощник.

— Слишком близко. Кажется, там огромная пещера и много воды. Звук изменился.

Тэйтэ положила ладонь на влажную стену пещеры и на мгновенье застыла. Потом кивнула. Очень близко.

— Будем готовиться? — спросил Тиаш.

— К чему? — Тошиминэ осмотрелся. — Мы не знаем что там. Сначала нужно посмотреть.

— Я пойду и посмотрю, — беззаботно предложил Тиаш.

— Нет, — решил Тошиминэ. Если то, что находится в пещере помимо воды, нападет, у Тиаша не будет ни малейшего шанса. — Никто никуда не пойдет в одиночестве. Бессмысленно.

Тиаш дернул плечом и хмыкнул. Храбрый парень. Тошиминэ пошел вперед, чувствуя, как кошка соскакивает с паутины и крадучись подбирается к грани своего мира. Она прислушивалась, настороженно припадала, повиливала хвостом и еле сдерживала рычание.

Огромный хищник. Враг.

Прижать уши, угрожающе оскалиться и замереть, готовясь к атаке. Ждать.

Тошиминэ тоже крался и пытался услышать, почувствовать, не пропустить нападение. Шаг, еще шаг и еще. За спиной союзники, впереди враг. Выбор невелик, либо победить, либо умереть. Сбежать не получится. Да и не хочется. Враг просто большой, не настолько он силен, чтобы считать его непобедимым. Он ведь глуп и неповоротлив.

Забыть о том, что несколько командиров за спиной значительно бы повысили шансы. В конце концов, Хаски почти командир, всей разницы, что связь с Долиной не настолько крепка. Но это исправить легко, стоит только получить белый плащ и признание. Тэйтэ мудра и решительна, и пустяк, что ей нравится притворяться юной девицей с ветром в голове. Когда нужно, она становится решительнее командира Ленока и спокойнее Арая, а это многого стоит. Тиаш привык не верить. Себе. Зато почему-то поверил рыжему командиру от отчаянья предложившему ему должность. Понять бы еще — почему. Спрашивать бесполезно, он сам не знает. Лед воплощенная стихия и для чего бы Ленок его не создал, он сделает все вовремя, правильно и без пожирающих время сомнений. А девочке медику лучше близко к опасности не подходить. Ее помощь может понадобиться потом. К счастью она это отлично понимает. Медики всегда очень разумны, а иногда и хладнокровны.

Все так, как должно быть.

А кошка чужой атаки не пропустит.

Шаг, еще шаг и светляк влетает в огромную пещеру с потолком, теряющимся в темноте. Ручей ведь течет в эту пещеру, значит, они все это время спускались под землю глубже и глубже. Пока не вышли сюда, на берег почти круглого озера. Темного, по ощущениям бездонного.

— И где оно? — спросил Хаски.

— В озере, — сказал Тошиминэ. — Не подходите близко. Эта тварь, похоже, растворилась в воде. Теперь собирается в кучу, нас почуяла. Голодная она.

— Уверен?

— Абсолютно.

Кошка была уверенна. Усы нетерпеливо подрагивали, а глаза видели, как в озере подобно крохотным рыбкам плавает нечто не намного плотнее воды, постепенно собираясь в косяк. Сейчас нападать бесполезно. Сражаться с водой глупо.

— Что будем делать?

Какой нетерпеливый первый помощник. Словно дождаться не может того мгновенья, когда его спустят с поводка и он вопьется зубами в бок добычи. Затрясет с рычанием головой, упиваясь боем с сильным противником.

А есть ли поводок? Может он, просто ждет команды вожака стаи?

— Ждать, — сказал Тошиминэ. — Нам пока сражаться не с кем. Просто вода и вкрапления какой-то слизи.

— Ждать.

Он же сейчас кругами начнет бегать. Настроился атаковать, а его противник запаздывает. Невоспитанный.

Огонь гонит его вперед, захватить новую территорию, превратить все в пепел и весело побежать дальше, чувствуя, как подгоняет ветер. Стать большим-большим, чтобы боялись и спешили убраться с пути.

Кошке огонь нравился. Она не могла обжечься, поэтому нетерпеливо поерзала, желая подбить лапой язычки пламени. Ей казалось, что они полетят, как алые осенние листья. А потом осыплются на голову, приземлятся на нос, заставив тряхнуть головой и довольно фыркнуть. Играть с листьями интересно. Даже маленький рыжий мальчик это знал. Почему же теперь этот мальчик игнорирует такую хорошую игрушку? Разве что-то кроме подросшего тела изменилось?

Тошиминэ мысленно потрепал кошку за ухо, поскреб ей подбородок и улыбнулся. Листья хороши, но взрослые мальчики не носятся по листяным кучам, падая на них, пиная и хохоча. Особенно те, которым вручили белый плащ. Кошка не понимала, что такое ответственность, не знала, для чего нужна репутация. Ей это было не интересно. Поэтому она, не мигая, уставилась на плясавшие язычки пламени и решила ждать. Вдруг тот кто всегда рядом передумает?

Существо в озере постепенно собиралось в единое целое. По воде пробегали легкие волны, крупными рыбами мелькало что-то темное. Медленно и как-то спокойно. Существо в озере не умело ни бояться, ни сомневаться, ни нервно по-кошачьи повиливать хвостом. И никуда не спешило. Оно просто хотело есть, все остальное для него не имело значения. В том числе и возможность того, что противник опять попадется сильный и сможет причинить ему вред.

— Да что же оно такое? — спросил Тошиминэ.

— Тварь из нижних пределов, без зачатков разума, — уверенно сказала Тэйтэ. — Или недовоплощенная фантазия какого-то придурка, прыгнувшего в разлом. После этих прыжков иногда такое появляется, что демоны в сравнении с ним милашки — белые и пушистые.

— Ненавижу ждать, — сказал Хаски.

И был услышан. Монстр в озере встрепенулся, поспешно собрал в кучу отставшие от основной массы свои куски и полез на берег, рыская впереди себя щупальцами.

— Вот я стою и думаю, почему мы не попросили нашего неразговорчивого спутника заморозить озеро, пока эта образина там купала части своего тела? — произнес Тиаш, обрубая особо проворное щупальце.

— А ты уверен, что оно бы не разморозилось и не ожило? — сварливо спросила Тэйтэ.

— Оно не живое, — застенчиво сказал Лед, наблюдая за менявшим форму монстром. Его тело уменьшалось, зато щупалец становилось больше.

— Тем более! — рявкнула Тэйтэ, заставив паренька вздрогнуть и отступить от нее на шаг. — Что делать будем? Мне почему-то кажется, что рубить его на части бессмысленно. Оно ведь умеет на куски делиться и без чужой помощи.

Кошка заинтересовано проследила за тем, как обрубленное Тиашем щупальце шлепается обратно в озеро и проворно плывет к менявшему размер и форму телу существа. Странная добыча. Неправильная. Она фыркнула и задумалась о том, стоит ли с ней связываться? Пользы никакой.

— Отступаем, — сказал Тошиминэ.

— Что?! — удивился Хаски, как раз примерявшийся к очередному щупальцу.

— Нужно его выманить из озера, с водой что-то не то.

— В смысле?

Кошка прищурила глаза и присмотрелась, принюхалась и фыркнула. Да, озеро было не правильным, где-то в глубине был разлом похожий на тот, что проходил через Нижний Город. Только намного уже и меньше. Но его хватало для того, чтобы существо, обитавшее в озере, могло непрерывно меняться, перекатывая энергию по своему телу, как горошины в ладонях.

— На дне разлом, — сказал Тошиминэ.

— Откуда тебе знать?

Не первый помощник, а какой-то недоверчивый заседатель из совета.

— Кошка его видит.

— Какая… — начал Хаски, послушно пятясь обратно в лабиринт. — Ах, да. Так она проснулась.

— Проснулась! Отступаем, медленно и вдумчиво!

— А оно не сбежит обратно в озеро, если поймет, что не может с нами справиться? — забеспокоился Хаски.

Тошиминэ задумался, посмотрел на свод пещеры, но сразу же отбросил мысль обвалить его на выходе к озеру. Слишком велика вероятность быть похороненными под обвалом. Да и монстр может разделиться на части и просочиться в мельчайшие щели. Лови его потом, обвал разбирай, укрепляй как-то. Зачем создавать самим себе такие трудности?

— Не сбежит, — тихонько пообещал Лед.

Тошиминэ перевел на него взгляд и кивнул. Если этот паренек умеет выращивать огромные глыбы льда с той же скоростью, что и его создатель, то перекрыть путь к озеру не будет проблемой. Но вот как после этого уничтожать монстра? Мечи отличная вещь, но их наверняка окажется недостаточно. Разве что отвлекать, от чего-то. Воды озерный монстр не боится. Он в ней живет, как оказалось. Лед будет занят, да и растаять существо может, ни чуть от пребывания в замороженном состоянии не пострадав. А рубить его на куски и тащить на поверхность, предложив Феринэ интересную работу довольно утомительное занятие. Проще уж монстра выманить целиком. Хотя захватить кусочек на всякий случай придется. Вдруг это существо в лабиринте не одно?

— Тиаш, твоя основная стихия огонь.

— Что? — третий помощник оглянулся и одарил Тошиминэ непонимающим взглядом.

— Твоя стихия огонь, — терпеливо повторил командир. — Кошка видит, впрочем, неважно. Твой огонь слабее, чем у Хаски, но он сейчас может очень пригодиться.

— Предлагаешь мне на ходу научиться извлекать из себя стихию в чистом виде? — скептически спросил Тиаш.

— Да?

— А как?

И даже не стал сомневаться, что это возможно. Странно.

— Просто его почувствуй, — сказал Тошиминэ.

— Издеваешься?

— Нет, предлагаю воспользоваться моим амулетом.

Тиаш споткнулся и изумленно уставился на своего командира.

— А он меня станет слушаться? — озвучил свои сомнения.

— Я попрошу, — сказал Тошиминэ. — Главное, чтобы ты не сопротивлялся.

Тиаш кивнул и оглянулся на монстра успевшего наполовину вылезти из озера. Неаппетитное зрелище — бугристые полупрозрачные наросты, в которых что-то перетекает, белесые, словно выцветшие и давно издохшие щупальца и темные пятна, бессистемно двигавшиеся по телу существа.

— Можем пока остановиться, — решил Тошиминэ, тоже посмотрев на скопище шевелящихся щупалец. Похоже, он пока не до конца проснулся. Медлительный, зараза.

— Действительно, — согласилась Тэйтэ. — Возле разлома он двигался быстрее и туман создавал.

— На туман у него сейчас сил не хватит, — улыбнулся Тошиминэ, извлекая из кармана браслет.

— Тоже кошка видит? — спросил Хаски.

— Да, она много чего видит. И раз сочла это существо сильным, а себя способной ему противостоять, значит, оно не намного сильнее ее. Возле разлома она его боялась и пыталась спрятаться. О противнике даже речи не было.

— Понятно, — кивнул Хаски. — Хорошенько же командиры его потрепали.

Тошиминэ кивнул, нашел коробочку с подвесками и обернулся к Тиашу.

— Если решился, давай руку.

Третий помощник молча кивнул и протянул руку.

Тошиминэ тряхнул коробочкой, пробуждая подвески, надел на запястье Тиаша браслет и выудил несколько красных кружочков.

— Повторяй за мной, если покажется, что в голове кто-то шепчет, ничего страшного, эти подвески по-своему живые и могут захотеть пообщаться. Мысленно ответь на их вопросы, и они отстанут.

Тиаш опять кивнул и покривил губы, пытаясь изобразить бодрую улыбку. Перспектива общаться с подвесками его не вдохновляла.

— Готов? Повторяй. — Тошиминэ повесил на браслет кружочки и торжественно произнес. — Красное солнце, укажи дорогу к твоему детищу, дева непостоянства, позволь пойти по указанному пути.

Тиаш повторил, немного неуверенно и не отрывая взгляда от красных кружочков, начавших светиться.

Тошиминэ добавил на браслет желтые кружочки.

— Желтое солнце, поделись своим гневом, сын облаков и света, поделись своей силой.

Тиаш опять повторил, кружочки вспыхнули, и браслет превратился в узорчатую татуировку обхватывающую запястье. Парень замер и рассеяно уставился куда-то сквозь стену.

— Отлично, — сказал Тошиминэ. — Теперь ты должен чувствовать свою стихию.

— Они разговаривают, — пришибленно сказал Тиаш.

— Я предупреждал, — командир посмотрел на монстра, уверенно вытаскивающего свое тело из озера. — Отступаем дальше. Это существо скоро начнет нас догонять.

— Они разговаривают, — никак не отреагировал на его слова Тиаш.

Тэйтэ молча схватила его за руку и поволокла за собой.

— И в голове щекотно.

Девушка остановилась, посмотрела на блаженное выражение на его лице и отвесила пощечину.

Тиаш не без труда сфокусировался на ней.

— Пришел в себя? Отлично, идем.

— Сосредоточься на огне! — рявкнул Тошиминэ.

Тиаш споткнулся и затряс головой.

— Огонь, — пробормотал он. — Огонь. Вот тут, — прикоснулся ладонью к левой ключице. — Да, больше всего огня тут.

— Стоим! — приказал Тошиминэ. — Тиаш, ты должен сосредоточиться на своем огне и направить его в браслет. Почувствуй, как он течет по телу, перетекает в руку и обхватывает запястье. Словно плетение энергией наполняешь. Дальше просто. Махни рукой, попроси, в общем, не важно, что, тебя поймут. Главное, чтобы ты осознавал, что сжечь хочешь нашего преследователя, а не нас.

Третий помощник кивнул и почему-то стал улыбаться. Анекдоты ему амулет рассказывает, что ли?

Обладатель неисчислимого числа щупалец, наконец, вылез из озера и довольно шустро пополз следом за побеспокоившими его людьми. Приближался он бесшумно, как призрак.

— А мне что делать? — нервно спросила Тэйтэ.

— То же что и мне. Обрубать щупальца, которые окажутся слишком близко и всячески отвлекать от Тиаша и Хаски. Можешь бить чистой силой. Плетениями не стоит, я видел как плетения эта тварь жрет. Зато неоформленную силу переварить сразу не может и начинает давиться. Только не переусердствуй.

Тэйтэ кивнула.

— Так, — Тошиминэ повернулся к стоявшему с безучастным видом Льду. — Отрежешь пути к отступлению, как только решишь, что пора.

Мальчишка отстраненно улыбнулся.

— Я пытаюсь сжечь противника, — сказал Хаски, удостоившийся мимолетного взгляда командира. — А девочка стоит в сторонке и не вмешивается.

— Ты отлично все понял.

Медик понятливо побрела подальше от основной группы.

Обитатель озера приближался. Хаски почему-то потянулся за мечом, потом попытался сосредоточиться на огне.

— Ненавижу ждать, — пробормотал себе под нос.

Кошка качнула хвостом и дернула ухом. Нетерпеливый человек, отвлекает. Хотя смотреть на него интересно. Огонь пляшет и сплетается в странные узоры, словно приглашает побегать за ним.

— Пора, — сказал Лед и вокруг его фигуры закружились знакомые снежинки, тут же метнувшиеся к озеру.

Кошка вскочила на лапы и изумленно уставилась на то, как снежинки, заморозив левую сторону монстра, начали выплетать странные ледяные скульптуры. Которые через мгновенье срастались между собой, увеличивались, падали ледяными глыбами и обрастали острыми сосульками, торчащими как пики во все стороны.

Тот кто всегда рядом скользнул вперед, обнажая на ходу меч.

А противник так и не понял, что только что ему отрезали путь для отступления. Он двигался с той же скоростью, не обращая внимания на обледеневшую часть тела.

Очень странный противник. Неправильный. Не знающий, что такое опасность.

Тэйтэ рванула следом за командиром.

Хаски ругнулся и качнул кистью. Огненные лепестки сорвались с места, сплелись в бесформенное облако и проявились в реальном мире. Огненный комок кометой пролетел под потолком пещеры, прочертив на нем темную полосу, и обрушился на противника, заставив его остановиться и начать медленно затягивать глубокий кратер в теле.

Тиаш проследил за огнем Хаски и тоже качнул ладонью. Настолько зрелищно у него не получилось. Его комок пламени, покачиваясь как пьяный, долетел до монстра и шмякнулся на то, что можно было считать его макушкой. Огонь расплескался и потек вниз. Щупальца заметались, словно пытались поймать обидчика.

— Быстрей! — заорал Тошиминэ. — Не стойте!

Его меч снес слишком длинное щупальце и метнулся к следующему. Монстр встряхнулся всем телом, словно хотел избавиться от странного текущего по его телу огня, попытался отступить и уперся в ледяную стену. Больше всего раздражало, что даже горело это существо бесшумно. Зато воняло так, что хотелось зарыться прямо в камень.

— Быстрее!

Две порции огня снесли половину щупалец, превратив их в пар, устремившийся к потолку. Монстр замер и начал отращивать новые, не обращая ни малейшего внимания на две маленькие, по сравнению с ним фигурки, бегавшие достаточно близко для того, чтобы попытаться их поймать.

Странная тварь, не знавшая что такое боль и страх, зато голодная. Вечно голодная. Ей просто не дано познать, что такое сытость. Она уходит не потому, что сожрала достаточно чужой силы, просто возвращается в озеро, чтобы вернуть своему телу способность быстро меняться. Вне озера эта способность быстро исчезает. Если присмотреться, то видно, что щупальца с каждым разом растут все медленнее, а странные темные тени почти перестали двигаться.

Кошка зашипела и выпустила когти. Ей противник нравился все меньше и меньше.

Сколько прошло времени до того мгновенья, как очередная огненная комета превратила значительно уменьшившегося обитателя озера в пылающую кучу, никто потом вспомнить не мог.

Зато Тэйтэ прекрасно помнила, как резко вспыхнувшее существо опалило ей волосы, а командир схватил ее за шкирку и потащил сквозь дым и пар непонятно куда. Он не мог ничего видеть, но шел настолько уверенно, что ей в голову не пришло протестовать. Если бы она увидела, что идет Тошиминэ с закрытыми глазами, то, наверное, испугалась бы, но этого ей так никто и не сказал. Тиаш еле держался на ногах и плохо соображал, чего от него хочет Хаски. Лед вглядывался в клубы пара и шевелил пальцами левой руки, вокруг которой прямо в воздухе рождались снежинки.

— Бегом, отступаем! — рявкнул Тошиминэ, не открывая глаз.

Кошка видела как в дыму плавятся остатки противника, а вся та сила, которую он не успел использовать накапливается под потолком, готовясь смести все на своем пути, вплетается в пар, стекает по холодным стенам капельками воды.

— Да бегите же!

Хаски дернул Тиаша на себя и поволок его в лабиринт. Тэйтэ сообразила чего командир требует, и поспешила следом. Лед застыл на месте и поднес к лицу ладонь полную снега.

— Не успеете, — сказал он.

— Что? — Тошиминэ даже глаза открыл и остановился.

Кошка отступила на шаг. Вокруг мальчишки водоворотом кружилась сила, равноценная той, которая была готова обрушиться из-под свода пещеры. Силы на самом деле родственные. Лед и пар, почти братья, готовые превратиться в воду и хлынуть по лабиринту, неся за собой не успевших сбежать людей.

— Защитить, что бы ни случилось, обязательно защитить, иначе никак, — спокойно и безжизненно произнес мальчишка, стряхнул с ладони снег и две силы сорвались с места, устремились друг к другу, столкнулись и переплелись. Расцвели ледяными цветами, стали расти, успокаиваться, оплетать пещеру узорами, украшать ледяными зеркалами и россыпями мелких снежинок.

Кошка зажмурилась, желая уползти как можно дальше от этого места. Лед это плохо. Лед это холод. Зато ее человек смотрел во все глаза.

— Значит так, — задумчиво произнес он. — Значит, он все понял и предусмотрел. Родственная сила, не мог не понять. Но не предупредил, гад. Теперь скажет, что без его помощи и защиты я бы не выжил, — Тошиминэ посмотрел на продолжавший расти как диковинные растения лед. — Я не желаю быть твоим должником, понял Тасада! Не желаю!

Все же так просто.

Нужно было только подумать. Сопоставить факты.

А из любой ловушки всегда есть выход, главное успеть проскочить. И плевать на ободранные бока.

Тошиминэ вздохнул и отступил в себя. Здесь он не успеет.

Зато успеет кое-кто другой.

Кошка рявкнула и послушно прыгнула вперед, разбивая обе силы на осколки, оказавшимся таким удобным мечом. Ветер бывает сильнее воды. Особенно замерзшей воды. Особенно ветер, собранный в гудящую плеть оплетающую меч.

Еще раз взмахнуть и еще, пока меч не превратится в обычную железку. Мечу тоже иногда нужно спать.

Человек бы не смог увернуться от жадных глоток обозленных стихий не успевших выстроить совершенный ледяной мирок, ему бы не хватило ловкости, чтобы пронести свое тело между острыми осколками, кружившимися в воздухе. Впрочем, и кошке не удалось, но это ведь мелкие царапины, человек не обидится.

А потом кошка отступила, возвращая тело владельцу, и с восторгом наблюдала, как он подхватил руками из ветра готовые разнести лабиринт осколки льда, смял их, кроша в пыль, заставил вернуться в мир за гранью и швырнул безликую силу воды с примесью озерной силы изменять в оседавшего на пол паренька. Зачем он это сделал, Тошиминэ сам не очень понимал. Точно не чтоб убить. Ему хотелось, чтобы мальчик выжил, вопреки тому, что в него заложил Ленок.

Ведь можно понадеяться на чудо?

Просто Тошиминэ был зол на командира фиолетового сектора. Очень зол. И на Арая, который наверняка обо всем догадался, но решил, что подросший воспитанник должен свои проблемы решать самостоятельно. А не сможет, так ему и надо.

Еще он вспомнил старую сказку, в которой скульптор оживил каменную девушку, обратившись к хранителю силы камня.

И паренька было очень жалко. Он ведь не кукла, куклы не умеют смущаться и краснеть.

Потом мир померк, и кошка испугано заметалась в темноте. С трудом сообразила отойти к паутине спокойствия, у которой обзор на происходящее снаружи шире и оттуда последить за тем, как светловолосая женщина тормошит сидевшего в луже воды паренька, а тоненькая девочка падает на колени перед тем кто всегда рядом и начинает водить над бессознательным телом руками.

Медик.

Медик это ведь хорошо. Под руками девочки затягиваются порезы, и крохи оставшейся силы равномерно распределяются по телу. Так ведь правильно. Так защита от этого мира лучше.

Кошка вильнула хвостом и решила, что медики стоят того, чтобы их защищать.

— Поздравляю Ленок, ты стал папой.

Эти слова для Тошиминэ звучали музыкой. Он был отомщен. Полностью. А главное, никому ничего не должен.

Лед был жив, здоров, помнил и умел все, чем с ним поделился Ленок и по всем параметрам ничем от человека не отличался. Просто еще один очень сильный маг умеющий замораживать все, на что упадет взгляд. Способность необычная, но мало чем отличающаяся от способностей Ленока.

Командира фиолетовых успели поздравить с появлением такого сына жители половины Долины. Вторая половина это знаменательное событие праздновала в многочисленных кабаках. Обе половины веселились и считали, что так ему, хитрому гаду, и надо. С этим мало кто мог не согласиться. Особенно люди причастные к уничтожению озерного монстра.

Когда медик привела Тошиминэ в чувство и строго настрого запретила ему обращаться к силе в ближайшие несколько дней, точнее скажет ее начальница. Когда Тэйтэ посокрушалась о загубленной прическе и успела достать Хаски вопросом о том, подойдет ли ей короткая стрижка? Когда Лед перестал ошалело таращиться на свое отражение в луже. Когда Тиаш снял уснувший браслет, отдал его владельцу и торжественно поклялся научиться слышать свой огонь, потому что это непередаваемое ощущение. Тогда запасливая блондинка потянулась к своей сумке и предложила отпраздновать победу над врагом.

Праздновали они долго. Тэйтэ умудрилась запастись пятнадцатью разнообразными бутылками и терпеливо их тащила весь путь, мирясь с тяжестью и неудобством. Она была уверенна, что нервы после повторной встречи с монстром подлечить захотят все. Собственно второй помощник взяла бы и больше, просто еще три бутылки в сумку не влезли, как она их не укладывала.

Взять стаканы Тэйтэ забыла, но всем было плевать.

Путь к выкопанному гениями Феринэ выходу из лабиринта был длинным, путанным и очень веселым. Тошиминэ подозревал, что они ходили кругами, и если бы решившая выйти ближе к миру своего человека кошка не решила взять все в свои лапы, плутали бы еще долго. А так кошка указала направление, и командир желтых решительно туда пошел. Остальные не спорили.

Зато надо было видеть лица встречающей героев делегации. Особенно лицо Ленока безошибочно уставившегося на свою покачивающуюся светловолосую копию. Такое ошарашенное лицо. Редкостное зрелище, хоть бери и в исторические хроники записывай.

Хаски тогда улыбнулся и радостно заорал:

— Сюрприз!

Собственно, он первым и поздравил командира фиолетовых с отцовством. Ларета Ания и Арай Лонэ подтвердили этот занимательных факт несколько позже. Герои подземного сражения даже проспаться успели.

Потом была головомойка в исполнении совета требовавшего предупреждать о подобных авантюрах великомудрых заседателей. Впрочем, требовали не только от Тошиминэ, всем досталось, даже Феринэ, старательно запугивавшей великомудрых изучающим взглядом.

Командиры совет внимательно выслушали, пообещали предупредить, если опять придется охотиться за подобным монстром и разошлись по секторам. Командиру желтых пришлось остаться еще на некоторое время. Ему выдавали инструкции в частном порядке, даже о каких-то всеми забытых правилах поведения истинного командира вспомнили. Впрочем, эти правила с тем же успехом могли оказаться очередной байкой и их было не жаль пропустить мимо ушей.

Тошиминэ тогда стоял и светло улыбался. И ему было все равно. Даже сборище тупиц в желтом секторе значения не имело. Потому что он сделал нечто невозможное, способное обрасти легендами и прочими выдумками. Такое не каждому дано.

Больше всего ему нравилось, что для этого он воспользовался частью силы Ленока, переплетенной с напитанной изменчивостью хаоса из разлома силой озерного монстра. Это ведь все равно, что прыгнуть в разлом с моста в надежде, что заветное желание сбудется. Зато не настолько опасно.

Впрочем, о том, кому на шею повесит обретенного сына Ленок, Тошиминэ тоже не сомневался. Оставить в своем секторе он его не мог. Нельзя командовать собственным ребенком, каким бы странным образом этот ребенок не появился на свет. Следовательно, оставались либо Арай, способный воспитать кого угодно, либо Тошиминэ, которому хотелось подгадить. Командир желтых поставил на себя и не прогадал. Светловолосая копия Ленока прибрела к воротам Дома Власти желтого сектора спустя четыре дня. Неизвестно как Ленок убеждал совет и уговаривал сына, но он своего добился. Назначение на ближайшие четыре года. Наверное, на случай, если Тошиминэ удастся уговорить парня попроситься в другой сектор.

Впрочем, приобретение было не самым плохим из всего того, что способен был направить в сектор Ленок Тасада.

Мстительный гад и счастливый папаша в одном лице.

Так почему же настроение настолько хорошее?

— Тошиминэ, — Хаски зевнул и оторвался от своей писанины, над которой сидел с мученическим видом.

— Что?

Взгляд Рыжей Сволочи полностью соответствовал настроению Хаски. Мол, и так плохо, тебе чего еще надо? Он был сонный, растрепанный и недовольный. Впрочем, сам виноват, никто его не заставлял придумывать экзамены для тупиц и лично их принимать. Выгнал бы за какую-то провинность и забыл. Так нет же, честь, гордость и ответственность не позволили. Теперь расплачивается. И не он один. А большинство тупиц даже не попытались сделать то, что от них требовалось. Некоторых Хаски с превеликим удовольствием пинком вышвырнул из сектора за несоответствие. Давно руки чесались, еще при предыдущем командире. Остальных пришлось отдать на растерзание Тэйтэ и предупредить, что следующая попытка сдать экзамен будет последней.

Где бы взять им замену? Хоть ходи по Нижнему Городу и предлагай работу. Может кто-то и согласится.

Хаски вздохнул и задал вопрос, который его мучил уже достаточно долгое время.

— Ты случайно не знаешь, когда Ленок перестанет ходить в наш сектор с целью подбросить очередную никому не нужную проблему?

— Никогда, — уверенно ответил Тошиминэ.

— Почему?!!

— Он мне таким способом мстит. И ему это нравится, — флегматично произнес командир желтых и закрыл глаза. Так его проснувшейся кошке удобнее смотреть, а она любопытная.

— Понятно, — печально сказал Хаски.

Впрочем, другого он и не ожидал. Облегчать ему жизнь никто не собирался. Да и с командирами сектору традиционно не везет. Уже долгое время. Рыжая Сволочь еще не самое плохое из того, что могло оказаться на месте командира. Совет ведь тоже считает себя вправе раздавать эти должности.

Хаски посмотрел на список, вздохнул и развернулся к окну. Там прекрасная погода, солнечная, ветерок листьями шелестит. Может отложить поднакопившиеся бумажки до вечера и уйти подышать свежим воздухом? Тошиминэ вряд ли будет против. Скорее растянется на полу и закроет глаза, позволив кошке наблюдать за пляской пыли в солнечных лучах.

Да и самые выдающиеся личности сектора разбрестись, кто куда, успели.

Близнецы шлялись неизвестно где, наверняка с целью сделать очередную пакость. Может флаги воруют, может, удят какую-то пакость в разломе. Фантазия у этих деток странная. И сомневаться они не умеют. Просто идут и делают, даже завидно.

Лед потерянно бродил среди деревьев и грыз яблоки, осмысливая то, что непонятно как из плетения превратился в человека и был признан сыном Ленока.

Сам счастливый папаша давно смылся в неизвестном направлении, наверное, где-то напивается в компании невозмутимого Арая и пытается примириться с мыслью, что его очередная попытка нагадить командиру Желтого Сектора сделала его папочкой. Не рой другому яму, как говорится.

Тэйтэ скорее всего спала в чулане, чтобы по первому возмущенному воплю убедительно изобразить рабочий вид. И как ей это удается? А может и не спит, издеваться над тупицами ей нравится, ее учеба граничит с садизмом.

Тиаш вообще со вчерашнего дня не показывается. Может с семьей пошел мириться. Что вряд ли. Или опять проигрывает деньги в Нижнем Городе. Он вообще натура увлекающаяся. То сутками пытается почувствовать свой огонь, то теми же сутками в подозрительной компании проигрывает деньги. В азартные игры ему везет редко, но его это не останавливает. Самое странное, что выиграть он вовсе не стремится, ему процесс нравится.

И только один Хаски как идиот сидит рядом с командиром и задает глупые вопросы. Нужно что-то с этим сделать.

Вот чем занимаются первые помощники в других секторах? Может пойти и попросить поделиться опытом?

 

Следы и память

Учебные бои были не лучшей идеей.

Эту истину Хаски осознал почти сразу, но ничего способного их заменить он так и не придумал. К вечеру пришлось выпрашивать у Лареты Ании еще одного медика, первый выпрошенный не справлялся. К счастью наплыва больных и увечных в ее секторе не было, поэтому она пожертвовала сразу двумя. Даже свою первую помощницу не пожалела. Сказала, что Санье не помешает практика в условиях хотя бы минимально приближенных к боевым.

Тошиминэ сидел на заборе, лениво наблюдал за происходящим и вмешиваться не собирался. В том, что большинство не изгнанных из сектора вояк умеют пользоваться оружием, он уже убедился. А вот заставить самых не умных и неумелых учитывать при этом находящихся вокруг людей дело помощников. Так что пускай развлекаются, может, и сами чему-то научатся.

Учиться Хаски пытался, но, ни все перечитанные книги, ни вопли какого-то ненормального предка, пришедшего в сон благодаря странноватой заботе меча, не могли помочь заставить этих идиотов убивать наведенных призраков, изображавших демонов, а не калечить друг друга. Сил ребята не жалели. Они с одинаковым рвением ломали деревянные мечи и кости оказавшимся поблизости друзьям. Хаски боялся думать о том, что будет, когда Тошиминэ потребует от этих бездарностей пользоваться магией.

Впрочем, все оказалось не так и плохо. На этой площадке всего тридцать семь человек. Остальные в пространстве ориентируются намного лучше и умеют не лезть под чужое оружие. Поэтому они занимаются своими делами, дежурят, учат теорию или ушли вместе с Тэйтэ и близнецами бродить по горам.

А ведь могло оказаться гораздо хуже. Если честно, Хаски сам не помнил, когда его, в последний раз хоть чему-нибудь пытались учить. Предыдущий командир ни от кого ничего не требовал. Походы в горы по плану, спарринги со всеми желающими и все. Если подумать, желающих было не так и много. Даже непонятно каким чудом выживали при встрече с демонами большая часть бойцов желтого сектора. Может все дело в том, что эти встречи были не так уж редки и они ни разу не произошли в помещении вроде того, в котором бывший командир пытался принести жертву? А на просторе тупицы вроде тех, что изображают боевое рвение на этой площадке, большей частью умудрялись оказываться далеко друг от друга. Везучие, чтоб их лысые демоны роняли головами об камень.

Жалко, что учить данных личностей сражаться в строю бесполезно, возможно, это было бы сделать гораздо проще, чем заставить их учитывать присутствующих рядом людей. Их противники не будут бить в лоб и не попытаются обойти с флангов. Они будут взлетать, зарываться под землю, пытаться разметать человеческие фигурки ударом воздушного кулака или попросту шлепнутся всем весом сверху, позабыв позаботиться о целостности собственной шкуры. А если таких противников несколько, то строй совсем уж бесполезная штука. Скорее вредная. И для чего эту тактику ведения войн изучают, неясно. Может кто-то когда-то воевал в чужих пределах? С людьми. Вот и осталось как традиция.

На данный момент Хаски рассчитывал только на одно. Скоро закончатся учебные мечи. И пока Тошиминэ будет у кого-то там выпрашивать следующую партию, в этой пародии на обучение наступит передышка.

А возможно ли этих одаренных непонятно чем личностей хоть чему-то научить? Как им объяснить, что именно они делают не так? У Хаски приличные слова давно закончились, остались только те, говорить которые в присутствии командира как-то не принято.

Если кто-то за столько лет не научился чувствовать бой, может он вообще бездарен и это просто пустая трата времени?

С другой стороны, совсем уж бездарных бойцов давно должны были убить. А эти живы, что странно. Вдруг у них таланты проявляются только при реальной опасности? А тут деревяшки в руках. И три медика рядом. Чего бояться?

— Тиаш, следующему кто сломает меч, заменяй его на настоящий! — крикнул Хаски.

И посмотрим, что будет. Рядом ведь три медика. В том числе и первый помощник Лареты Ании. Умереть они никому тут не позволят.

— Какой же ты болван.

Женские руки порхали над боком, залечивая порез. Ощущалось так, словно его сшивают тоненькими иглами, тысячами игл, по всей ране одновременно.

— Глупый и большой болван.

Шевелиться не хотелось. Казалось, стоит только сделать попытку рассмотреть свой бок и руки девушки-медика упорхнут подобно пугливым бабочкам. Да и что он там не видел? А то, что болван он уже понял. Мечи нужно было менять всем и сразу, тогда не пришлось бы оттаскивать злющего Кайва от недоумевающего Искара. У первого в руках был настоящий меч, с которым он обращался очень осторожно, боясь задеть находящихся рядом людей. Второй жизнерадостно размахивал деревяшкой и незаметно для себя так врезал Кайву по плечу, что он чуть меч себе на ноги не уронил. Это его разозлило. Может он бы и не убил улыбчивого приятеля, но на крики Кайв не реагировал и вид у него был достаточно невменяемый для того, чтобы Хаски решил вмешаться. К сожалению, вмешаться решил не он один и выяснить теперь, кто же там бросился в бой не догадавшись спрятать меч в ножны, было практически невозможно. Пытать этих бледных личностей не хотелось, а самостоятельно признаваться они не спешили. Впрочем, рана не страшная. Просто неприятно осознавать, что поступил мягко говоря не умно.

Хорошо, что Тошиминэ не видел этого героического броска. Наверняка бы лекцию прочитал. Вовремя же его на очередное командирское собрание позвали. На этот раз тайное, присутствовать на котором помощники не достойны.

Может нового командира пытаются выбрать, пока это не сделал совет?

— Все, — сказала Санья, проведя ладошкой по боку. — Когда же ты научишься поступать не столь самоубийственно?

Хаски улыбнулся. Беспокоится почему-то и смотрит как на неразумного ребенка. Словно знает что-то такое, что ему познать не дано. Причем, знает о нем.

Спросить, что она там рассмотрела, или не стоит?

Или перестать вести себя как незабвенный предок всучивший меч и пригласить Санью на свидание? Помнится, он даже имени девушки которой нравился не знал. Дурость та еще.

Или хотя бы погулять по городу? Или вообще отпроситься у Тошиминэ и отправиться в какой-то из чужих пределов? Тэйтэ вроде знает места куда не стыдно пригласить девушку, и знакомые в каких-то пределах у нее есть. Но тут нужно ждать ее возвращения, надеяться, что у блондинки будет хорошее настроение и запастись терпением. А ведь там еще и какие-то свои странные правила поведения могут оказаться. Учить их, тратить время. Как-то оно все слишком сложно.

Знать бы еще, что же Санья в нем такого хорошего нашла? Может просто любит заботиться о всяких несчастных и обиженных судьбой? А ведь это совсем не то, что хотелось бы услышать.

— Хаски! — возмущенно позвала девушка.

Ах, да, вопрос.

— Наверное никогда, — произнес улыбнувшись. Собственные ошибки нужно исправлять, тем или иным способом.

— Что командир, что помощник, — проворчала девушки, поправляя что-то в своей сумке.

Так она и о подвигах Тошиминэ не шибко высокого мнения. Радует это или огорчает? Командир, все-таки, командирами положено гордиться. Но ведь не хочется. Да и нечем, если подумать. И желание однажды поставить на место этого наглого рыжего выскочку никуда на самом деле не делось. Просто пока отступило в тень, ждет своего времени.

Да, месть дело святое. Хоть бери и иди брать уроки у Ленока. Умеет он мстить без применения оружия. Причем мстит зрелищно и так, что последний идиот легко догадается за что.

Санья посмотрела на сидевшего под забором Искара. Несчастный, избитый, все еще не понимающий за что Кайв попытался свернуть ему челюсть. У него в руках был деревянный меч, а рядом три медика, чем не причина весело провести время, показав девчонкам Лареты Ании свою удаль? Широкие замахи, красивые удары не глядя. Попробуй такому объяснить, что именно не так.

Интересно, что-то бы изменилось, если бы медики были не хорошенькими девушками, а мрачными парнями, которых подобные учебные поединки давным-давно раздражают? Впрочем, и девушек раздражают, но читать по девичьим лицам болваны, подобные Искару не умеют. Для них мир прост, и женщины в этом мире делятся на две категории — злобные бабы вроде Тэйтэ и Феринэ, и все остальные, которые будут восхищенно хлопать или жалеть, смотря как обстоятельства сложатся.

— Пойду его подлечу, — сказала Санья. — На лицо смотреть страшно.

Встала, поправила рукав, осмотрела землю перед собой, словно боялась что-то забыть.

— Санья, ты пойдешь со мной погулять, куда-нибудь?

Посмотрела удивленно, а потом улыбнулась.

— Куда?

— Не знаю, но я что-нибудь придумаю, — пообещал Хаски. В этом городе должны быть места, куда можно пойти с девушкой. У кого бы спросить, где они находятся? Может Тошиминэ знает?

— Ладно думай, пойду, — согласилась как-то слишком серьезно. — Но только вечером. Мне еще отчеты писать и график составить нужно.

— Хорошо.

Такая странная девушка. То ворчит, то улыбается. А потом становится очень серьезной, словно в этот миг судьба мира решается. Может медики все такие? Вон и та, что Тошиминэ подзатыльников надавала, смотрела, словно он нашкодивший мальчишка, а она умудренная жизнью женщина. Как она там сказала? «Вы все рискуете только своей жизнью, а мы всегда чужими». Или как-то иначе?

Хаски провел ладонью по жестким травинкам, потеребил примятый колосок и вздохнул.

А ведь дочка Матэна не права. Никто и никогда не рискует исключительно своей жизнью. От того насколько правильно ты себя поведешь в том или ином случае, зависят и жизни тех, кто находится рядом. Как бы донести эту простую мысль до тупиц Желтого Сектора?

Тошиминэ вернулся ближе к вечеру. Мрачный и чем-то очень недовольный. Разогнал по углам бездельников имитирующих уборку перед Домом Власти. Особо невезучих заставил разыскать всех своих помощников, даже Тэйтэ в горах и сказать им, что завтра с утра они должны дружно ждать своего командира возле его кабинета. А пока все должны сделать вид, что его нет. Ему необходимо подумать и выспаться.

Спорить и что-то выяснять бездельники не рискнули. Слишком уж многообещающий взгляд был у командира. Когда человек так смотрит, его чужое упрямство и глупость не расстроят. Они просто дадут ему повод сорвать на упрямце и глупце злость. Кому оно надо? Пускай уж лучше спит и думает, хоть одновременно. А блондинку можно перехватить на подходах к городу. Дороги там всего три, не пойдет же второй помощник в обход, так что и людей много не нужно.

Добровольцев определили с помощью жребия.

Если бы Хаски узнал, что кто-то из его подчиненных самостоятельно додумался до этого решения, он бы очень удивился.

— Что-то случилось? — спросила Тэйтэ.

Тошиминэ перестал рассматривать карту незнакомой местности, лежавшую перед ним на столе и перевел рассеянный взгляд на блондинку.

— Да, случилось, — ответил, наверное осознав, что помощники уже продолжительное время сидят под стеной и ждут, пока он на них обратит внимание. — Знаете, что такое предел Островных Империй?

Помощники переглянулись и кивнули. Это даже дети знают.

Предел Островных Империй один из немногих, в котором маги Долины могли чувствовать себя почти как дома. Магия там была обыкновенным делом. В некоторых местах даже правители были магами. В других маги били советниками, у них были свои гильдии, учебные заведения, а иногда целые острова, на которые доступ не магам был закрыт.

С другой стороны, это было довольно странное место. Островные Империи вовсе не были одним миром. Этих миров было много, некоторые признанные мудрецы и ученые даже утверждали, что больше сотни. Тысячи и тысячи островов в разных мирах, которые каким-то непостижимым образом соединяли океаны.

— Когда сбежал Краш со своим любимым помощником, совет при поддержке собрания командиров поставили в известность о произошедшем магов в некоторых пределах. Многие откликнулись, сходили на экскурсию в Дом Ступеней, посмотрели на следы и были награждены за это дощечками с зафиксированными на них параметрами основных способностей Краша.

Эту историю помощники тоже знали. Ходили также слухи, что совет рассылал по всем пределам, где были хоть какие-то маги целые посольства. Правда действительность эти слухи не подтвердила. Никто надолго никуда не исчезал. А предположить, что посольства состояли из охотников и призывателей стихий даже самый заядлый сторонник этой версии не мог.

— Так вот, — сказал Тошиминэ, обведя присутствующих взглядом и убедившись, что помощники примерно представляют о чем он говорит. — Вчера в Дом Ступеней пришел младший сын какого-то мага-полководца Империи Алых Рифов. Не помню, как этого полководца зовут, но дело не в том. На одном из островов этой империи какие-то приключенцы, искавшие не то пиратский клад, не то древние артефакты, нашли что-то от чего они едва унесли ноги. Приключенцы попались сознательные, поэтому на странное существо пожаловались грандейну ближайшего густонаселенного острова. Грандейн, это что-то вроде командира сектора, военный управленец, в общем, — объяснил попытавшемуся задать вопрос Тиашу. — На остров с неизвестным существом направили небольшой отряд воинов, укрепленный тремя магами. Обратно вернулись всего несколько человек, причем то, что на них напало они даже рассмотреть не успели. После этого о проблеме узнали на центральном острове империи. Еще через пару дней посланная туда экспедиция выяснила, что живых людей на острове вообще не осталось, рыбацкие деревеньки разорены, все, что могло плавать разломано в щепки. А то существо, которое это сделало, оставило следы немного похожие по своим параметрам на силы Краша. В общем, больше они ничего изучать не стали. Решили, что во-первых, это скорее всего наша проблема, во-вторых, с этой проблемой местные маги скорее всего не справятся, разве что грандов привлекать, а у них и без того есть чем заняться.

— Грандов? — задумчиво спросила Тэйтэ. — Хочешь сказать, что наш любимый совет согласился отпустить командиров на поимку неизвестно чего?

— Да, — изобразил свою любимую неприятную улыбку Тошиминэ. — Точнее, наш любимый совет предложил помощь командиров. Вопроса о том, отпускать или нет, вообще не было. У Долины, видите ли, с пределом Островных Империй в целом и с Алыми Рифами в частности очень хорошие отношения, начиная с торговых и заканчивая обменом талантливыми учениками и знаниями. Совету не хочется эти отношения портить. У некоторых там дети учатся. С другой стороны, тому же совету, да и собранию командиров тоже, не хочется, чтобы какой-то местный гранд нашел время и отправился на остров. Мало ли что он там найдет. Вряд ли самого Краша, но следы его ритуалов запросто. А гранды бывают разные. Кому-то может показаться интересной идея с превращением в божка нижнего предела. Подумаешь, место не шибко приятное, зато бессмертие получаешь почти полное. Убить божество практически невозможно.

— От нас что требуется? — спросила Тэйтэ.

Хаски задумался о том, хотел бы он обрести полное бессмертие или нет? Почему-то такое бессмертие казалось глупым. Словно выбора себя лишаешь. Попытаться выжить или умереть? Интересный же вопрос, именно тот вопрос, который заставляет чувствовать себя очень живым. А если этот вопрос перестанет иметь какое-либо значение?

То?

Интересно, боги могут совершить самоубийство? Почему, неважно. Просто для того чтобы опять их существование начало хоть в какой-то мизерной степени зависеть от их на то желания.

Может не зря помудревший лесной бог-лис отпустил свою силу на волю и где-то уснул? А легенды о том, как какие-то боги неожиданно сходили с ума, становились самим злом, заставляя целые пределы с собой сражаться. Сражаться до смерти, либо божества, либо предела. Могло это быть попыткой самоубийства или нет?

— Хаски, — блондинка ткнула локтем в бок, возвращая к реальности и мысли о полном бессмертии трусливо разбежались под ее взглядом. — Ты слушаешь?

— Да, слушаю.

Тошиминэ что-то чертил пальцем на карте и кажется опять потерял интерес к разговору со своими помощниками.

— Отлично, — сказала Тэйтэ. — Теперь ты, — она перевела недовольный взгляд на командира сектора. — Чего от нас хочет высочайшее собрание. Точнее целых два высочайших собрания. Командиры и совет.

— Перекрыть дыры, — виновато сказал Тошиминэ, глядя на карту.

— Что?! — возмущенно воскликнула блондинка.

Даже Тиаш вздрогнул.

— Они совсем спятили?!

— У них выбора нет, — сказал Тошиминэ. — Командиров ведь мало.

— О чем вы вообще говорите? — спросил Хаски.

— О замене, — вздохнула Тэйтэ. — Такой себе маленький обман. На человека накладывается образ другого человека. Не внешне. Скорее что-то вроде запаха. Из-за этого Долина чувствует этого человека как кого-то другого.

— Вы хотите заставить Долину ощущать кого-то как ушедших командиров? — недоверчиво произнес Хаски.

— Да. Ты же должен понимать, что каждый командир представляет собой фокус в котором собирается какая-то часть силы накопленной городом, — раздраженно произнесла Тэйтэ. — Его специально так строили. Если все будет хорошо и население не перестанет расти, то лет через двести у нас появится еще один сектор. В смысле, окончательно станет сектором, а не ничейными пристройками. Тогда же появится еще один командир.

— Но Нижний Город, — Хаски сам не очень понимал, что хотел сказать.

Зато Тэйтэ его поняла.

— Нижний Город, это часть находящаяся возле разлома. Там сфокусировать свободную силу невозможно в принципе.

Что-то такое рассказывали в школе, только он кажется, прослушал. Или проспал. Интересно, почему его никогда не интересовало из-за чего командиры способны черпать силу из источника принадлежащего городу? Это же интересно.

— Совет и командиры хотят чтобы сила фокусировалась на ком-то другом? — спросил Хаски.

— Какой догадливый! — фальшиво восхитилась Тэйтэ.

— Временно, — сказал Тошиминэ.

— А в чем подвох?

— В том, что отрекаться от должности командирам нельзя, — сказала Тэйтэ. — Однажды отрекшийся больше командиром не станет. Не помню в чем там дело.

— Город запоминает, что на этом человеке фокусировать больше нельзя. Переубедить его невозможно. Что-то там при постройке первых накопителей не учли, а теперь менять опасно, да и бессмысленно, — объяснил Тошиминэ.

Хаски понятливо хмыкнул. Вот этот всегда все знает. В школе учился хорошо и читает все, что покажется ему интересным. Может пример взять?

— Так вот, — продолжила лекцию блондинка. — Из-за того, что кто-то что-то не учел, заменить командиров невозможно. Приходится идти на обман. И вот тут кроется твой подвох. Фокус на фальшивого командира на самом деле не настроен. Он может воспользоваться силой, если придется, может залатать пробитую демоном дыру и стабилизировать разлом, но этого деяния в семи случаях из десяти не переживет. Второй подвох в том, что человек на которого накладывают чужой образ не может возобновлять свои внутренние силы и если командир не успеет вернуться вовремя, все закончится очень плохо. Ну а то, что ты не сможешь все это время пользоваться своей силой, у тебя частенько будет болеть голова, да и в общем будет тоскливо — сущие мелочи, которые лечатся выпивкой в приятной компании и просто приятным для души времяпровождением.

— Ага, — сказал Хаски. — И кто кого будет заменять?

— Болван, — сказала Тэйтэ. — Подумай. Я, например, могу подменить Феринэ. Однажды я даже это делала, у меня получилось, значит и в этот раз получится. В таком деле важен уровень восприятия мира и способность отнестись к человеку которого заменяешь критически. В общем, нужно его знать достаточно долго и не бояться.

— Проклятье, — сказал Хаски.

— Ага, проклятье, — согласился Тошиминэ. — Арая подменит Хасамин, а Тош заменит Тарена. Весело в общем. Ты хотя бы в своем секторе останешься, Тэйтэ у Черной Лисы уважают и если она примчится к Аинаре с требованием хвататься за мечи и куда-то бежать, пререкаться и задавать глупые вопросы та не станет. Зато Тошу не повезло. Рино упрямый идиот, которому жизненно необходимо доказывать всем подряд, что место первого помощника он занимает не зря. А хуже всего Леноку. Его некем заменить, представляешь? Перед ним либо трепещут, либо его обожают, уж не знаю за что, либо хотят уронить ему на голову что-то тяжелое, чтобы хоть немного полежал в секторе медиков и под ногами не путался. Вот так вот. Сражаться с озерным монстром его не пустили. Сейчас опять придется сидеть дома. В общем, он очень зол.

Хаски почувствовал, что по-дурацки улыбается. Бедный Ленок. Все самое интересное все время мимо него проходит. Судьба наверное. Некем заменить столь выдающуюся личность.

Похоже, неприязнь к Леноку — болезнь. И Хаски умудрился заразиться ею от своего командира.

Перефокусировка накопителей, о которых, как с удивлением узнал Хаски, детям рассказывают в школе чуть ли не в первый день учебы, прошла обыденно и скучно. Больше всего Хаски занимало то, что он зная, что командиры откуда-то берут огромные запасы энергии, не то, что ни разу не задумался о том откуда именно, а даже умудрился забыть основы преподаваемые в школе. Наверное ему было не интересно. Или другие дела занимали. Или Тошиминэ прав и кто-то приложил к этому руку, например тот же Краш, которому были не нужны умные и понимающие среди подчиненных.

Бывший командир раздражал Хаски все больше и больше. Неприятно осознавать, что кто-то старательно подчищал память, а он этого не заметил.

Правда, доказать что-то подобное практически невозможно. Разве что Феринэ согласится провести исследования, но связываться с ней как-то не хотелось. Проще оставить все как есть и учитывать возможность вмешательства в память на будущее. Мало ли с кем столкнешься. Наверняка ведь есть какие-то способы проверки, если верить Араю, в истории попадались командиры, которые боялись собственных подчиненных и поэтому старались сделать их глупее, чем они были.

Хаски постарался выбросить пробелы в образовании из головы и сосредоточиться на происходящем. Стоять в круге напротив Тошиминэ было неуютно. Хаски казалось, что кто-то стоит за спиной и рассматривает и рассматривает его как кандидата на обед. Хотелось обернуться и убедиться, что никого там нет, а делать этого было нельзя. Пол под ногами светился, то ли для того, чтобы обозначить границы круга, то ли просто энергия утекала. Больше вроде ничего не происходило. Стоят трое командиров за пределами круга, лица сосредоточены, глаза закрыты, что делают неясно.

— Тошиминэ, пора, — сказала Ритке Каедар, прерывая затянувшуюся тишину и заставляя невидимку стоявшего за спиной трусливо отступить на шаг.

Тошиминэ кивнул, стянул с плеча пыльный плащ и набросил его на голову Хаски.

— Идиот, — высказался первый помощник, выпутавшись из плаща.

— Носи его с честью, — немного насмешливо произнес Тошиминэ. — Тебе, кстати, носить его придется все время, даже спать рядом с ним. Настройки привязаны к этой тряпке, как к символу.

— Я счастлив, — сказал Хаски. Неужели нельзя было плащ постирать? Или для Тошиминэ его непрезентабельный вид дело чести?

Наблюдать со стороны за ритуалом обмана города с его накопителями было довольно интересно. И оказалось, все происходит довольно быстро. Время растянулось для восприятия участвующего в ритуале, для всех остальных оно оставалось прежней неспешно текущей сквозь них рекой.

Тэйтэ стояла в круге гордо вскинув голову, непривычно одетая в струящееся по ее фигуре платье. Прекрасная и недоступная, словно воплощение какой-то скучающей богини.

Феринэ излучала злость. Недовольная настолько, что казалось вокруг нее сейчас воздух загорится.

Арай был как всегда спокоен и невозмутим. Стоявший напротив него Хасамин добродушно улыбался. Словно был взрослым добрым дядюшкой, которого малолетние племянники пытаются пугать страшными историями.

Тош чувствовал себя неуютно и изо всех сил пытался это не показать. А Тарен смотрел скептически. То ли своей заменой был недоволен. То ли тоже считал, что его первый помощник будет пререкаться и выяснять ненужные подробности, а стоявший перед ним Тош не сможет поставить Рино на место. Не слышал он каким тоном этот парень умеет разговаривать. Даже склочник Нирен сразу умолкает.

Лишь бы на самом деле не пришлось изображать из себя командиров. Ничего хорошего из этого наверняка не получится.

— Тэйтэ, — позвал Хаски хмурую блондинку идущую на шаг впереди. — Меня давно интересует один вопрос. Почему ты согласилась стать третей в таком жалком секторе как желтый? Ты наверняка могла найти что-то получше.

— Мне стало его жалко, — тихо сказала блондинка не оборачиваясь. — Вы куча болванов, которые чаще всего не понимают, что творят. А он слишком честен. Он, даже зная, что его наказали, не смог бы предоставить вас вашей судьбе. Взвалил на себя за вас ответственность. Слишком тяжелая ноша для мальчишки на самом деле.

— Понятно, — сказал Хаски.

Пожалела, подумать только. Помочь решила. Странная она. Сына отпустила в горы, а о чужом ребенке беспокоится.

Пройдя сквозь арку стационарного портала четверо командиров оказались в городе переполненном солнцем. Точнее, сначала они вышли в гулкий, пустой, холодный каменный зал с узкими высокими окнами. Там их ждали. Семь воинов в чешуйчатых доспехах, с непокрытыми головами и одинаковыми кривыми мечами. Сосредоточенные и недоверчивые. Очень юный парень, почти мальчишка в белой широкой одежде, на голове намотана странная тряпка украшенная черным камнем. Смотрит с любопытством и нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Слева от мальчишки немолодой мужчина с крючковатым носом. Он тоже в белом, но у него по рукавам и низу туники речными волнами струится синяя вышивка. Головной убор такой же как у мальчишки, а выражение лица как у Арая. Совершенно непроницаемое. Трое в красных халатах одетых поверх зеленых рубашек и черных штанов стоят левее мужчины с вышивкой. На головах у них нечто похожее на цветочные горшки. Роста они как на подбор небольшого, один упитан, двое тощие. У всех на лицах спесь, самодовольство и недоверие. Справа от мальчишки стоит женщина закутанная в зеленую хламиду полностью скрывавшую ее фигуру. Она старается приветливо улыбаться и держится за какую-то блестящую штуковину висящую на шее. Возле женщины стоят тоненькая девушка в белом платье с синей вышивкой и двое мужчин обряженных в черное. Вместе эта компания выглядела очень странно.

Впрочем, командиры одетые как попало, даже без объединяющих плащей оставшихся в родном пределе наверняка для этих людей выглядели не менее необычно.

— Приветствуем путников, — наконец сказал мальчишка, слегка склонив голову. — Я Гушт, третий сын светлого Меядея, чьим владениям принадлежит этот остров волей Великого Императора. Эйна и Батас служители Изменчивого Океана, — указал на девушку и мужчину с крючковатым носом. — Каяра, великая заклинательница ветров, представил женщину в хламиде. — Дайх и Вирей, хранители знаний.

Красно-зеленых коротышек и воинов он представлять не стал.

Арай шагнул вперед и монотонно представился сам и перечислил спутников, не забыв указать, кто командир какого сектора. Спеси после этого на лицах коротышек поубавилось, у одного даже испуг промелькнул. Девушка на гостей уставилась с любопытством. А крючконосый мужчина безошибочно нашел глазами самого молодого командира и одарил его недоверчивым взглядом. Остальные попытались сохранить спокойствие и невозмутимость. Похоже прихода четырех командиров они не ожидали.

Третий сын Меядея поинтересовался тем, не устали ли гости? Узнав, что не устали, сразу же пригласил их поговорить с отцом, который ждет на загадочном Белом Пути. Пока шли сначала по залу, потом по городу переполненному солнечным светом, желтыми стенами и цветущими деревьями, Тошиминэ думал о том, что бы это могло быть? Вряд ли местный правитель собирается встречать гостей посреди дороги. Оказалось, узкое и длинное помещение выкрашенное в белый цвет. Даже под ногами был какой-то белый камень.

Местный правитель сидел в конце помещения на возвышении. Под стенами стояли какие-то люди, провожавшие командиров недоумевающими взглядами. Впрочем, Тошиминэ сразу понял, что сейчас будет. А еще вдруг узнал, что терпеть не может длинные и нудные церемонии в которых выступает в качестве невежественного варвара. Правитель его раздражал. Хотелось плюнуть на все и уйти, оставив Арая изображать ледяную глыбу, подавлявшую присутствующих своим величием, и Феринэ пугать всех вокруг изучающим взглядом. Тарен в обстановку тоже не вписывался. Он стоял сложив руки на груди и старательно изображал скуку. Кажется, ему было даже весело.

К вечеру Тошиминэ большую часть жителей этого острова почти возненавидел. Каждый второй был самодоволен и смотрел на одетых не по местной моде, без намеку на касту и принадлежность к храмам и гильдиям, командиров как на грязь под ногами. Они же расплывались в слащавой улыбке, когда осознавали, что эти не по статусу одетые люди равны грандейнам. Большая часть остального встреченного населения шарахались как от чумных. И только у некоторых хватало ума для начала поинтересоваться кто перед ними, а уже потом принимать решение о том, как себя вести с этими людьми.

Церемонии местное население устраивало по любому поводу. Словесные кружева плели такие, что хотелось спать. Говорить они могли часами, повторяя одно и то же разными словами. И при этом все жаловались, что им катастрофически не хватает времени.

До проблемы, которая командиров привела в этот предел добрались только к вечеру. Как ни странно, разговаривать о существе обнаруженном приключенцами пришли люди встретившие гостей острова в зале с узкими окнами. Не было только третьего сына правителя и красно-зеленых коротышек. Для чего нужно было знакомиться с толпами посторонних людей Тошиминэ так и не понял. Может местные жители таким образом развлекаются? Или думали, что отсутствие этих знакомство командиров Долины чем-то обидит?

— Корабль отплывает завтра утром, — сказал крючконосый Батас, после повторного представления присутствующих друг другу, перечисления всех титулов, упоминания императора, богов и ясного солнца, и расспросов о самочувствии гостей. Хорошо хоть про погоду не спросили. Погоды бы Тошиминэ уже не выдержал, рассмеялся самым непочтительным образом. А потом после возвращения домой пришлось бы выслушать очередную нелепую лекцию совета.

Арай величественно кивнул.

— Мне нужны накопители, — заявила Феринэ. — Хотя бы восьмого класса. С местными накопителями будет проще настроить поисковик, хотя бы потоки не придется регулировать и подстраивать.

Хранители знаний синхронно кивнули. Величественно так и невозмутимо, словно специально репетировали.

— Что-то еще нужно? — спросил Батас.

— Сведения о том, что убило людей на острове, — ответил Арай. — Любые сведения, которые могут быть полезными.

Батас о чем-то подумал, кивнул и отослал Эйну за приключенцами сбежавшими от неизвестного существа и каким-то Хаем.

Хранители знаний опять поклонились и молча и молча протянули Араю черные овальные камешки. Дождались пока он их осторожно возьмет, еще раз поклонились и ушли. Тошиминэ заподозрил, что они немые.

— Это что? — спросила Феринэ.

— Кажется что-то похожее на сигналку с возможностью хранить параметры обнаруженного, — задумчиво произнес Арай, перекатывая камешки в ладони. — Только на ощущения настроенную. Сами по себе эти камешки не сработают, только в руках питающего их силой мага.

— Понятно, — потеряла к камешкам интерес Феринэ.

Батас похоже удивился, но быстро вернул на лицо невозмутимость и пригласил гостей обговорить дальнейшие планы в более подходящей обстановке.

Более подходящей обстановкой здесь считалась комната заставленная разноцветными пуфиками, на которых полагалось сидеть, и низкими столиками с подносами с фруктами. Тошиминэ чувствовал себя огромным, неуклюжим и нелепым. Он почти не вслушивался в то, что говорили и удивился, когда Тарен передал ему камешки-сигналки. Что с ними делать спросить не успел, камешки начали делиться чужими ощущениями.

Голод, обида, поиск чего-то и запах очень знакомой силы. Светлой и яркой, как город на этом острове, бесшабашно веселой, сводящей с ума своего обладателя. Она не могла ему принадлежать и не могла его себе подчинить. И сколько бы этой силы ни было, существо к которому ее кто-то привязал, все время было голодно. Сила была сама по себе, и существо было ей чуждо и даже неприятно.

Кошка спрыгнула с паутины, крадучись подошла ближе, принюхалась и попыталась что-то поддеть лапой, предлагая поиграть. Она не могла понять, почему никто не откликнулся. Это было не правильно. Обладатели такой силы всегда откликаются, делятся своим миром и ощущениями. Предупреждают о встреченных на пути врагах, рассказывают о друзьях и просто чем-то интересных местах.

— Тошиминэ, — позвал Арай, наверное заметил, что у бывшего подчиненного слишком уж ошарашенное лицо.

— Я знаю что это такое, — произнес командир Айя, сжимая в ладони камешки. Их хотелось раскрошить в пыль, словно это они держали взаперти не принадлежащую существу с острова силу.

— Что? — впервые проявила любопытство заклинательница ветров. А ведь она тоже слышала и поняла, что сила тому существу не подчиняется. То, что помогает ей наполнять паруса кораблей ветром, близкий родич пленной силы.

— Дар моего бога, — сказал Тошиминэ.

— В смысле? — заинтересовалась Феринэ.

— Такое чувство, что кто-то попросил помощи у Бога-Лиса и вместо того, чтобы ею воспользоваться попытался наделить этой силой какое-то животное. Не знаю уж как получилось эту силу удержать. Зато сделать ее целым с животным не получилось. Всего лишь привязь.

— Неудавшийся эксперимент? — спросила Феринэ.

— Не знаю. Но если мы сможем убедить эту силу, что мы не враги ей, то помогать существу, к которому привязана она не станет, — сказал Тошиминэ. Кошка пошевелила ухом и выпустила когти на передних лапах, словно пыталась что-то подсказать. Впрочем, Тошиминэ ее понял. — Нужно ее отпустить. Причем чем скорее, тем лучше. Мой бог имеет дурную привычку иногда просыпаться и разносить в прах, все, что ему не нравится. А попытка украсть у него дар ему очень не понравится. Хорошо, если просто остров вместе с обитающим на нем существом утопит. А может со злости и горы вырастить. Кому оно надо?

— Похоже, Шеетэй действительно тут побывал, — задумчиво произнес Тарен.

— И как мы будем ее убеждать? — спросила заклинательница ветров.

— Я попробую поговорить, — решил Тошиминэ. Если пленная сила не услышит его, то проигнорировать кошку она точно не сможет. Кошка дитя такой силы.

— А нам придется удерживать противника на месте и стараться его не убить, пока ты разговариваешь. Я ведь прав? — спросил Арай.

Своего щенка он знал. А у Тошиминэ опять не получилось спрятать промелькнувшее чувство вины. Убить ведь проще, чем удержать и если кого-то ранят, виноват опять будет он. Почему на этот раз Ларета Ания не навязали ни одного из своих подчиненных? Или в этом пределе тоже есть медики подобного класса?

— Прав, — сказал Тошиминэ. — Я не представляю, что будет, если убить животное до того, как получится договориться с привязанной к нему силой. Может и ничего. Может она просто уйдет. А может ведь попытаться отомстить за это существо. Она изменчивая и почти ничего не помнит.

— Понятно, — сказал Арай. — Значит, будем удерживать.

Даже Батас согласно кивнул. Хотя у него причин верить какому-то рыжеволосому мальчишке вроде не было.

Остров был похож на синеватый клочок тумана на горизонте, но скоро он превратится в громаду красно-коричневых скал, украшенных темными полосами цеплявшегося за щели вьющегося растения, из которого жители окрестных островов готовили терпкий слабоалкогольный напиток. Его было очень уютно пить из нагретой глиняной чашки маленькими глотками, разговаривая на отвлеченные темы и заедая желтым сыром.

Под скалами будут расти деревья со светлыми кронами и громадными цветами. А у самой воды будут россыпи разноцветных отполированных волнами камешков и мелких раковин. Эйна рассказывала, что когда-то по этому океану долго плыл огромный корабль со сбежавшими от жестоких завоевателей людьми. Воду умел очищать от океанской соли маг недоучка, а еда подходила к концу и люди ежедневно боялись, что на этот раз не получится поймать ни одну глупую рыбину и вглядывались в горизонт в поисках земли. Когда отчаяние достигло предела, старый маг, учитель недоучки, который казалось вот-вот умрет из-за недолеченной раны вдруг выбрался на палубу из своей каморки и сказал какое-то слово. Какое именно, почему-то никто не запомнил. Но это слово несло в себе что-то такое, что удар мага палкой по палубе заставил содрогнуться весь океан. Корабль зашвырнуло на огромную волну. Дно резко ушло вниз, а совсем рядом с кораблем поднялись скалы и открылся проход в другой океан, в котором и была найдена новая земля. А скалы постепенно превратились в живой остров. Откуда-то на нем появились растения с островов в другом океане, прилетели птицы, даже какие-то мелкие грызуны поселились. А потом появились и люди. То ли откуда-то сбежавшие, то ли просто не нашедшие для себя лучшего дома. Жили они тихо и мирно, иногда приплывая на другие острова для торговли. И почему-то никого не удивило, что довольно долго жители этого острова нигде не появлялись. Наверное, они просто никому были не интересны, даже сборщикам налогов. Таким мелким селениям обычно позволяли сначала разрастись. Взять у них можно гораздо меньше, чем потратишь на то, чтобы к ним добраться.

Тошиминэ сидел на корме, слушал рассказ девушки и с интересом наблюдал за огромным квадратным парусом растянутым между мачтой, какой-то странной палкой, диагонально крепившейся к мачте и еще одной палкой, лежащей горизонтально. У кораблей, на которых ему приходилось плавать до сих пор, все паруса были треугольные, а у этого только маленький парус на носу. Поэтому «Погонщик ветров» выглядел очень непривычно. Даже равнодушная к кораблям кошка заинтересовалась.

— Почти приплыли, — сказала Эйна. На остров Батас на правах учителя решил ее не пускать. Велел сидеть на корабле и следить за потоком силы. Кто знает, каким образом был привязан дар бога к существу живущему на острове и как отреагирует тот же океан на попытку эту связь разорвать? Девушка была вынуждена согласиться.

Заклинательница ветров изначально на остров не рвалась. Ее дело следить за тем, чтобы не оказаться на пути шторма и не попасть в штиль, остальное ей не очень интересно. С возраста, когда приключения кажутся чем-то притягательным эта дама давно выросла. Она даже с Феринэ умудрилась найти общий язык. А это как показывает практика удается только очень умным женщинам.

Рассказы приключенцев полезной информации практически не несли. Они увидели что-то страшное, зеленое, услышали вой и предпочли не дожидаться того момента, когда это страшное слезет со скалы. Даже Хай изо всех сил старавшийся вытянуть из их памяти крохи затерявшейся информации ничем помочь не смог. От овальных камешков, с которыми поплавали вокруг острова хранители знаний было гораздо больше пользы.

А медики у империи были. Способные за час срастить сломанную руку, излечить большинство болезней и не дать умереть человеку, готовому ступить на путь за грань. Один из них сейчас стоял на палубе и ревниво смотрел на Эйну. Тощий какой-то и некрасивый. Его хотелось пожалеть. Вот только жалость этому человеку вряд ли нужна. Лучший ученик, лучшего целителя острова. Пообщавшись с которым, Феринэ всех попросила уцелеть или хотя бы не дать нанести себе сложную для лечения рану. Потому что кого-то одного она может и вытащит, а на двоих ее сил уже не хватит.

— Точно сюда? — спросил Тарен, рассматривая крутой подъем.

Феринэ сверилась со своим набором металлических палочек и кивнула.

Тошиминэ подъем откровенно не нравился. Ему казалось, что оттуда сейчас на голову свалится преследуемое существо. Кошка тоже недовольно виляла хвостом и идти туда не хотела. Невозмутимыми выглядели только двое из присутствующих. Арай и Батас словно соревновались в умении не демонстрировать окружающим свои эмоции.

— Лучше туда не идти, — решил сказать Тошиминэ. Ему даже начало казаться, что он слышит чьи-то шаги. — Оно само нас найдет, точнее уже нашло. Теперь идет к нам.

Арай кивнул. Феринэ начала поспешно паковать палочки. А Батас одарил подозрительным взглядом. Похоже он до сих пор не мог смириться с тем, что где-то настолько молодой парень успел стать равным грайдену. Ему это казалось неправильным. Будь его воля и он оставил бы мальчишку на корабле, вместе со своей ученицей.

А Тошиминэ очень хотелось узнать, как же этот человек умудряется вычислять возраст жителей Долины. С виду Арай выглядит не старше, Феринэ вообще юна, только взгляд у нее облику не соответствует. Один Тарен каким-то образом повзрослел.

На остров командиров и служителя Изменчивого Океана доставили на лодке перепуганные моряки, которых сразу же отправили обратно, чтобы они не привлекали к себе голодное животное. Пугаться морякам было чего. Корабль смог подойти к острову достаточно близко для того, чтобы люди рассмотрели, что осталось от селений. Недоучившегося целителя решили с собой не брать. Лучший ученик явно не привык далеко ходить и выполнять приказы. Следить за ним никому не хотелось.

Феринэ настроила свои палочки, напитала их силой из накопителей и уверенно повела маленькую группу в глубину острова. Блуждали они не долго, едва дошли до скал, как Тарен и кошка одновременно засомневались в том, что стоит идти дальше.

— Оно далеко? — спросил Тарен.

— Не очень.

Кошка слышала мягкие крадущиеся шаги. Они заставляли вибрировать паутину и шевелиться ее хвост. Тот, кто шел, был знаком кошке настолько, что хотелось броситься навстречу и одновременно, достаточно страшен для того, чтобы замереть на месте и приготовиться к драке. Именно это ей больше всего не нравилось. Ей казалось, что ее пытаются обмануть, приманивают как несмышленого котенка.

— Может, немного отойдем от скал? — спросила Феринэ. — Там дальше пространства больше.

Арай и Батас переглянулись, после чего молча пошли в указанном Черной Лисой направлении. Остальные поспешили за ними. Прорубили себе путь через кустарник и оказались на поросшей сухой и ломкой травой поляне засыпанной камнями и ракушками с пляжа. Батас поворошил ногой камешки.

— Сильное место, — сказал он. — Похоже, тут портал открывали, вот и побеспокоились, чтобы кустарник и деревья не росли. Наверное, хотели со временем сделать его постоянным.

— Портал? — переспросил Тошиминэ.

Портал совершенно не сочетался с рыбацкими поселениями. С другой стороны, как-то ведь существо с привязанным к нему даром лесного бога сюда попало. Не могли же здесь тайком жить служители божества. Даже кто-то вроде самого Тошиминэ здесь никогда не было. Он бы почувствовал, точнее кошка бы почувствовала.

Но дар откуда-то взялся. Или взялось существо. Кто-то его сюда переместил. Словно оно стало мешать в том месте, где находилось раньше. Словно создатель сам боялся этого существа, оно некоторое время что-то охраняло, а потом хозяин решил, что может в любой момент вернуться и не захотел случайно столкнуться со своим созданием. И просто от него избавился. Отправил туда, куда возвращаться не собирался.

— Я знаю, что Краш тут делал, — сказал Тошиминэ. — Всего лишь переместил сюда существо с привязанной силой. Краша давно тут не было. Несколько лет, судя по состоянию останков селений. Чем-то этот остров его ожидания не оправдал.

Феринэ фыркнула.

— Нам все равно придется что-то сделать с животным и силой твоего бога, — сказал она. — Иначе многомудрые заседатели совета от нас не отстанут. Так что подождем. Может, даже сможем что-то узнать, найти какой-то след. Или… — Феринэ присела и прикоснулась ладонью к камешкам. — Действительно сильное место, — сказала задумчиво. — Конечно, следов самого Краша давно тут не осталось, но божество, это совершенно другое дело. Его следы так просто не пропадают, их даже спрятать практически невозможно. Мы можем попытаться проследить путь силы твоего бога. Найти место, откуда ее вышвырнули сюда. Главное успеть провести замеры до того как отпущенный на свободу божественный дар собьет все настройки. Может получиться.

Тошиминэ кивнул.

Тарен хмуро посмотрел на деревья, потом на Арая и Батаса. Феринэ больше не боец, ей нужно настроиться на давно не работающий портал и попытаться найти там путь, по которому пришло существо, уничтожившее человеческие селения на острове. Вряд ли портал срабатывал лишь однажды. Никто бы не строил площадку, если бы это было так. Бессмысленно.

— Близко, — сказал Тошиминэ.

Кошка насторожила уши и смотрела в одну точку.

— Немного левее того дерева с желтыми цветами.

Арай и Тарен обернулись в указанном направлении. Батас заинтересованно посмотрел на Тошиминэ, хмыкнул и снял с шеи подвешенный на кожаном шнурке невзрачный камень.

— Мальчик, скажешь, когда его можно будет убивать.

Тошиминэ кивнул.

Кошка слушала шаги, виляла кончиком хвоста и хотела броситься вперед. Не важно, для чего. Лишь бы не стоять на месте, лишь бы что-то делать.

Тошиминэ тоже слушал. Силу. Такую близкую и знакомую силу, с запахом молодых листьев. Он с детства знал, что этот запах приносит покой, что те, кто так пахнут, смогут защитить и удивлялся, что друзья, чьи родители не поклоняются лесному богу, этот запах не чувствуют.

А сейчас ему казалось, что с этой силой что-то было не так. Словно ее сначала разодрали на части, подмешали множество других запахов и слепили из кучи крошечных лоскутков хоть немного, но отличавшихся друг от друга заново. И эта сила так и не смогла стать той одноцветной рекой, которая все сносит на своем пути. Чужие запахи мешали ей стать единым целым.

Кошка зашипела и вздыбила шерсть.

— Возле высокого камня, — сказал Тошиминэ.

Существо, которое там стояло было очень голодно. Больше всего оно напоминало демона, не самого сильного. Большая, кажущаяся неуклюжей фигура с длинными руками, и полусогнутыми ногами. Когти, словно ножи, шерсть почему-то зеленая, вытянутая вперед морда. Интеллекта у подобных созданий обычно не бывает. Такими всегда движет только голод. Он их гонит в чужие пределы, заставляет откликаться на зов начинающих демонологов, помогает рвать путы и даже может удержать рядом с таким нелюбимым источником воды. Такие существа не думают и не сомневаются. Не умеют. Они просто едят. Еда их жизнь, ничто другое им не интересно.

Но это был не демон, демоны ощущаются не так. От демона в нем остались только голод и кажущаяся неуклюжей фигура.

— Какой красавчик, — восхитилась Феринэ, зарывавшая что-то в камешки площадки. — Постарайтесь его сюда не подпускать, или хотя бы держать подальше от меня.

Арай опять кивнул и пошел навстречу голодному существу.

Тошиминэ тоже пошел, пытаясь понять, откуда взялись чужие запахи в знакомой силе. Тарен догнал Арая, а Батас со своим камнем остановился на краю площадки.

Зеленое существо тоненько взвизгнуло, неуверенно потопталось на месте и рвануло к людям, решив, что кажущаяся незнакомой еда лучше, чем ее отсутствие. Кошка качнула хвостом и удивленно принюхалась. Чем ближе зеленое подобие демона подбегало, тем более знакомым оно ей казалось. Она уловила запах корицы и свежей выпечки, апельсиновой кожуры и мяты, словно ее человек опять стал ребенком и прибежал в магазинчик маминого брата выпрашивать тоненькие хрустящие кругляши, а добрая тетя к печенью вынесла чашку с мятным чаем. Следующим пришел запах горячего железа, и кошка прижала уши, но звук гулкого удара почему-то не появился. А еще был запах мокрой кожи и молока с медом, старый и пыльный запах ненужных вещей, которые жалко выбросить, теплый запах увядшей травы и запах больших черных слив, которые коптились в печке толстой крикливой женщины жившей по соседству. Все эти запахи хранились в памяти того кто всегда рядом и кошка пыталась сообразить, что они там делают.

— Не может быть, — сказал Тошиминэ.

Это ведь не дар, не река чужой одолженной силы, это что-то принадлежащее людям.

— Не может быть.

Батас и Феринэ остались где-то за спиной. Тарен и Арай впереди. Спешат, хотят перехватить подобие демона подальше от площадки для портала. А Тошиминэ застыл посередине и пытается вспомнить слова прадеда. Долгий разговор, как тогда казалось на отвлеченную тему.

Освободить мертвых может только живой. Удел мертвых покой и подготовка к перерождению, которое обязательно будет, даже если не скоро. Мертвые ведь не могут себя забыть, пока о них кто-то помнит, поэтому по настоящему великие люди долго хранят свою память, и даже могут в мир живых приходить.

Кажется так.

Прадед знал, догадывался. И, наверное, даже надеялся, что Тошиминэ однажды повстречает это существо или что-то на него похожее. Вот только ничего не сказал, чтобы глупый мальчишка не побежал искать плененных мертвых немедленно.

Удел мертвых покой.

Кошка прислушалась и мягко шагнула вперед, почти на грань восприятия. Там был кто-то очень знакомый и если его позвать, то он может подойти к грани с другой стороны.

— Там много знакомых, — сказал Тошиминэ. — Только не надо их звать. Мы их просто отпустим, туда, где они должны были оказаться с самого начала.

Удел мертвых покой, нельзя пытаться их удержать. Ничего хорошего из этого не выйдет. Призраки, привязанные к когда-то любимым домам, предметам, людям и делам очень быстро сходят с ума. Потому что все это больше не принадлежит их миру, или они больше не принадлежат миру того, что когда-то любили. Совсем другое дело мертвый, желающий мести и мертвый, которого удержали вопреки его желанию. И тот и другой будут пытаться уничтожить то, что их держит, потому что только так они могут обрести столь желанный покой.

— Рискнем? — спросил Тошиминэ у кошки.

Зеленое подобие демона тоненько визжало, размахивая обрубком руки и пытаясь второй рукой поймать обидчика. Просто глупое и голодное животное, истратившее всю заложенную в него нейтральную силу, пожравшее демона в себе и не способное воспользоваться той силой, которая рвется на привязи. Сейчас бы его могли убить даже простые солдаты империи, если бы не испугались странного вида этого существа. Демонов, даже ненастоящих, нельзя бояться, они от этого становятся сильнее. Страх тоже их еда, что-то вроде десерта. Вроде вкусно, а много не съешь.

Кошка прикоснулась лапой к преграде, ткнулась в нее носом, удивленно понаблюдала как с той стороны неторопливо, словно издеваясь, прошелся косматый пес с рыжим ухом.

Они просто уйдут. Не станут ничего разрушать. Они хотят покоя.

Тошиминэ оглянулся. Черная Лиса уже встала на ноги и довольно улыбалась, на немой вопрос она ответила кивком.

— Его можно убивать, — сказал Тошиминэ.

Они уйдут и когда-нибудь вернутся, в другом обличье и с другой памятью.

Камень в руках у служителя Изменчивого Океана увеличился, расплылся клочком тумана, и ненастоящий демон на несколько мгновений застыл, словно окаменел. Командиры не стали выяснять, сколько он так простоит, один меч подрубил ноги и толкнул в спину, второй перерубил шею. Арай отшвырнул голову в заросли цветущего кустарника и поспешил за Тареном, подальше от побежденного противника, способного жить некоторое время даже в таком состоянии. Далеко отойти они не успели. Безголовое тело дернулось, попыталось подняться, опираясь на целую руку и вспыхнуло. Мир утонул в ярком свете. Зеленоватом, с голубыми и оранжевыми проблесками, обтекающем застывшие человеческие фигурки, толкающим их небольшими волнами. Свет куда-то спешил, менялся, становился тусклее, исчезал, пока не смешался с солнечными бликами на осколках раковин и растворился в воздухе.

— Их нельзя было держать, — объяснил Тошиминэ обиженной кошке.

А ведь хотелось. Хотя бы поговорить. Хотя бы с кем-то. Но их нельзя было держать, ведь кто-то мог захотеть остаться.

Фэринэ сразу же по возвращении в родной предел ушла в свой сектор и пообещала первого, кто рискнет ее побеспокоить убить особо зверским способом. Ей необходимо было провести расчеты и попытаться выяснить, куда вел найденный след.

Тошиминэ сбежать не успел. Поэтому сидел сейчас в очередном давно не убиравшемся помещении и отстраненно слушал рассказ Тарена об эпической битве, которую умудрился не заметить.

Ко всеобщему счастью светлый Меядей вместе с возвращавшимися домой командирами послал своих представителей во главе с крючконосым Батасом и именно эти представители сейчас развлекали совет, давая собранию время на то, чтобы подумать о том, что стоит, а что нет рассказывать многомудрым заседателям. Феринэ и ее гениев дергать не стоит, а ведь к ним обязательно начнется паломничество, если станет известно, что на острове она нашла куда-то ведущий след Краша. Точнее, существа созданного Крашем. Лгать совету тоже не стояло. Поэтому эту тему нужно было как-то аккуратно обойти, заинтересовать многомудрых чем-то более ярким и бросающимся в глаза. С этим согласился даже Батас, пообещавший сохранить в тайне то, чем на острове занималась командир черных.

— Значит, на острове был какой-то демон, скрещенный с силой божества твоего щенка? — спросил Ленок, выслушав менее эмоциональный, чем у Тарена рассказ Арая. — Демон, наделенный божественной силой и такой слабый при этом?

— Он был не завершен, поэтому сила была сама по себе, а демон вовсе не был демоном, — тихо произнес до сих пор молчавший Тошиминэ.

— Что?! — переспросил кто-то.

— Не завершен, — повторил командир желтых и зачем-то посмотрел на Арая. То ли поддержки искал, то ли пытался что-то взглядом спросить.

Арай не отреагировал, остался спокойным и равнодушным, словно не человек, а ледяная скульптура.

— Первое жертвоприношение тоже не получилось, там тоже не все умерли, — попытался объяснить Тошиминэ. — Поэтому установить равновесие не получилось. Сначала перевешивал демон, быстро истративший всю свою суть, потом стал перевешивать дар бога, который не желал подчиняться.

— Какое к демонам первое жертвоприношение? — спросил у потолка Тарен. На рыжего щенка Арая он смотреть уже не мог. Не парень, а сплошной сюрприз. Кажется, ты уже все о нем знаешь, а он поворачивается другой стороной и тебе на голову падает очередной пыльный мешок.

В это мгновение Арай решил ожить и присоединиться к своему ученику.

— Его город, — тихо произнес он.

— А?! — Тарен обернулся к Араю.

— Структура силы у зеленого создания изначально похожа на Тошиминэ. Наверное, это врожденный дар. Семейное умение. Как моя способность не замечать демонов, — продолжил Арай. — Ее было плохо видно, слишком много этому существу досталось от божества и демона, но я стоял близко и рассмотрел. Наверное, это существо когда-то было человеком.

Лучше бы молчал.

— Но причем тут жертвоприношение? — раздраженно спросил командир фиолетовых. — Я думал, он собирает силу для себя.

Ленок поймал себя на том, что безумными глазами смотрит на Тошиминэ. Несколько голосов удивительно дружно выругались.

— Не знаю, — сказал Арай. — Скорее всего, после того, как силы не пришли в равновесие, Краш запихнул их в первое подвернувшееся существо, потому что иначе не мог удержать.

— Всего два человека и столько проблем, — удивленно сказала Ритке. — Методика у Краша, похоже, далека от совершенства.

— Двадцать семь, — поправил Тошиминэ и быстро заговорил, словно боялся, что его сейчас попросят заткнуться или он сам передумает говорить. — Мой город назывался Четыре Столба.

— Город Соетэша, — ахнул кто-то.

— Изначально это было место поклонения, — не обратил внимания на восклицание Тошиминэ. — Звериному богу. Наглому и рыжему лису, который уснул, оставив возможность к нему обращаться. Там жило всего четыре семьи призванных и несколько сотен молящихся. Но бог лесов добрый бог и постепенно там вырос город. Хороший такой город, многие жители которого даже не помнили, что это место на самом деле священное место Бога-Лиса. О том, что место хорошее они знали, его стороной обходили эпидемии, местным жителям везло в торговле, да и просто жить было приятно. Но о боге забыли. Не все. Моя семья забыть не могла. Я из семьи призванных, я ношу в себе частицу воли бога, его дар, такое забыть невозможно. Из-за этого нас и выбрали в качестве ступеньки для превращения в божество. Краш откуда-то знал и о боге, и о призванных, и о том, когда у нас день воздаяния. В день воздаяния в городе должны были быть все призванные.

— Но их не было, — сказала Ритке, сообразив, откуда взялись двадцать семь человек.

— Не было студентов из Валании Тойсе, — сказал Тошиминэ. — Они подрались с королевским патрулем в Кордесе и сидели в Башне Плача. В честь праздника их никто естественно не отпустил. Краш этого знать не мог. Этого не знал даже наш Старший. Мой прадед очень ругался, но решил, что без этих оболтусов можно обойтись, незачем портить всем праздник.

— Твой прадед… — мягко сказала Ритке.

— Голос бога лесов.

— Чудесно, — сказала Ритке. — Несущий волю бога в мире живых, а мы даже не заметили.

— Он к тому времени не был несущим, — сказал Тошиминэ. — Он умирал. А кто несущий сейчас я не знаю. Да и знать пока не хочу. Незачем к ним привлекать внимание.

Ритке кивнула. Мудрое решение. Если почитатели бога настолько слабы, а бог настолько силен, им лучше затаиться пока их опять не станет достаточно для того, чтобы смерть одного не смогла повлиять на хрупкое равновесие. Будить богов чревато, разбуженные из-за пустяка они особенно злы.

— Значит, этот ублюдок принес в жертву детей леса и кучу ни в чем неповинного народа. У него ничего не получилось и он приперся сюда, — устало произнес Тарен.

— Да, — кивнул Тошиминэ. — Нас было проще принести в жертву, мы слишком давно ни с кем не воевали. С жителями второго верхнего предела сложнее, местные жители воюют все время. То с демонами, то с горами, то с разломом. Ему пришлось десять лет потратить, чтобы втереться в доверие и заманить командиров в ловушку.

— И у него опять ничего не вышло. Бедняжка, — презрительно отозвалась Ларета.

— Значит, ты, когда нашел те следы в ущелье, сразу заподозрил, что кто-то пытается опять выполнить ритуал призвания подходящего для игр с равновесием демона, — начал соображать Ленок.

— Да, — сказал Тошиминэ. — Там был запах. Точно такой же, как на пепелище моего города. Кошка узнала.

— И ты заподозрил кого-то из нас.

— Я всех вас заподозрил.

— Даже Арая.

— Его в первую очередь, — признался Тошиминэ, невесело улыбнувшись. — Это ведь мог быть вовсе не тот человек, который сжег мой город. В первую очередь это мог быть Арай. Он там был и мог понять больше, чем всем говорил. Он, конечно, не стал бы сжигать целый город. Не такой человек. Но в долине этого не требуется. Здесь очень много сильных. Что такое три командира по сравнению с двадцатью тысячами случайных людей, среди которых половина дети?

— Ничто, — спокойно согласился Арай. — Я над этим думал и понял, что чужая сила мне не нужна. Чужая сила имеет скверную привычку поедать своих носителей. Я лучше полностью получу свою. Это интереснее.

Тошиминэ согласно кивнул.

На голову бедному Тарену свалился очередной мешок. Теперь со стороны Арая. Бесстрастный и честный, который думал о возможности принести кого-то в жертву, дабы стать сильнее. Странный образ.

Ленок ухмыльнулся. Лысого демона Арай станет кого-то призывать. Ему гордость не позволит пользоваться заимствованной силой. Это все равно, что признаться всем пределам в своей слабости. Но учитель и ученик друг друга стоят. Их сама судьба свела.

— Значит, ты знал, что случилось с твоим городом, — сказала Ритке. — Почему же никому не рассказал? Мы могли попробовать его поймать.

— Мой прадед сказал, что вы хорошие люди и попросил не вводить таких хороших людей в искушение. Никакая месть не способна вернуть близких людей, — печально признался Тошиминэ. — Жаль, что сейчас у меня нету выбора. У Краша опять не получилось завершить ритуал, значит, где-то может появиться еще одно существо похожее внешне на демона и таковым не являющееся. Он может даже попытаться сюда его забросить, когда решит избавиться. И вначале оно наверняка будет очень сильным. Вначале демона в нем будет много, причем демона, который сможет тут удержаться, даже оказавшись по шею в воде. Невеселая перспектива, правда?

Ленок неожиданно для себя кивнул. Остальные просто переглянулись.

— Вот это мы совету и расскажем, — решила Ритке. — Пускай боятся. А понять, что произошло в мертвом городе спустя столько лет уже невозможно. Даже если кто-то найдет, опасаться уже нечего.

Тошиминэ кивнул. Незачем это понимать. И хорошо, что разрушенный кокон равновесия перемешал следы силы в Доме Ступеней. Одного претендента на звание божества более чем достаточно.

— Тошиминэ, почему твой бог, это бестолковое и сверх меры нахальное воплощение стихий так не любит демонов? — спросил Ленок, окинув готового рвануть к своему сектору щенка недовольным взглядом. — Какое ему вообще до них дело? Не понимаю.

— Они заставили его стать богом, иначе он не мог спасти своих детей, — хмуро ответил Тошиминэ.

— Шутишь?

— Нет, — сказал Тошиминэ. — Можешь считать это легендой сочиненной необразованными дикарями, если тебе так проще, но дело было так. Жил в каком-то из пределов счастливый отец пятерых детей. Он был магом, сильным. У него даже своя школа была. И когда он понял, что демоны пробившие путь в его предел прямо над городом, в котором он жил скоро преодолеют последнюю защиту, маг сделал то, что считал единственно возможным.

Щенок изобразил кривую улыбку и насмешливо прищурился. Ждет следующего вопроса, иначе рассказывать не интересно.

— И что он сделал? — спросил Ленок. Легенду хотелось дослушать до конца. Интересно же, как маги становятся не самыми слабыми из божеств.

— Поменялся местами со своей стихией, — сказал Тошиминэ. — Вместо того чтобы у нее взять силу, вплел в стихию свою жизнь и смог создать в месте не наделенном силой портал в другой предел. И перекрыть этот проход для демонов, навсегда. Проще говоря, принес сам себя в жертву каким-то совсем уж странным образом. Каким, не спрашивай, этого человек, рассказавший мне легенду, не знал. Стихия после этого обрела разум, осознала себя и превратилась в божество. Кажется, бывшему магу это очень не понравилось, быть божеством скучно. А разрушить целый мир надеясь, что при этом получится разрушить и себя он так и не смог. Ему всегда больше нравилось создавать.

— А его дети? — спросил Ленок. Странная легенда. Обычно божествами становятся герои спасшие целые миры или злодеи, попытавшиеся эти миры уничтожить. А тут всего лишь маг, защитивший своих детей от демонов.

— Кто-то из них мой предок.

Щенок раздраженно усмехнулся и уставился в упор. Ждет следующего вопроса?

А стоит ли его задавать? Какая разница, верит ли сам мальчишка в то, что сказал? Если хорошенько подумать, то почему бы и не поверить? Если свою стихию можно отпустить, то почему бы ее не наделить при этом собственным разумом? Лед ведь как-то ожил, а для этого всего то и понадобилось примешать к стихии немного изменчивого хаоса способного исполнить чье-то глупое желание. Изменить таким образом мир в который его занесло, вплести себя в сопротивляющуюся реальность.

Возможно, отец пятерых детей просто не хотел умирать, а демоны частенько несут в себе хаос. Если нескольких убить, то его как раз на желание хватит. Были прецеденты.

Расспросить бы Ритке, она разных теорий знает кучу. Наверняка среди них есть те, которые пытаются объяснить, что происходит с человеком в тот момент, когда он умирает. Потратить что ли время? С другой стороны, ни одна теория так и не смогла внятно объяснить, почему маги, растратившие слишком много своих сил, во всех пределах становятся слабее и начинают стареть, пока однажды дар не покидает их. А жители Второго Верхнего либо сразу умирают, либо восстанавливаются. Ссылки на разлом весьма неубедительны. Разлом скорее должен изменять слабых, а не возвращать им силу.

Фиолетовый командир кивнул своим мыслям и решил, что теории смогут прекрасно и дальше существовать без его к ним интереса. Щенок Арая гораздо интереснее.

— Потомок бога, — Ленок улыбнулся и осмотрел Тошиминэ с ног до головы.

— Кого-то из его детей, — фыркнул мальчишка и, не прощаясь, ушел в сторону своего сектора.

Ни капли почтения. Неправильно его Арай воспитывал.

 

Огонь и ветер

Спокойно дойти до своего сектора у Тошиминэ не получилось. Сначала его с воплями догнала чем-то рассерженная пара, оказавшаяся соседями Тэйтэ. Командир подчеркнуто внимательно выслушал их претензии, пообещал положительно повлиять на своего второго помощника, и дал себе слово напиться. Уйти в запой на несколько дней и пускай подчиненные делают что хотят. Главное не забыть предупредить их, что запой закончится колоссальным разносом и любому из них будет лучше, если командир не найдет причины, чтобы сорвать злость именно на нем.

Следующим на пути попался развеселый парень, решивший, что Тошиминэ с удовольствием передаст Хаски выигранную у этого парня бутылку вина. Этот же парень рассказал, где первый помощник провел большую часть времени в отсутствие командира, с кем он его провел и даже высказал предположение, что без свидетелей это время проводилось гораздо веселее и с большей пользой для психики и здоровья. Тошиминэ бутылку взял, мысленно пообещав разбить ее о голову Хаски, если тот посмеет что-то сказать в свое оправдание.

И без того паршивое настроение постепенно падало.

Последней каплей стало трио, поджидавшее Тошиминэ у ворот Дома Власти Желтого Сектора. Директриса какой-то школы на повышенных тонах рассказала, что она думает об этом секторе, о командире этого сектора и о подчиненных этого командира. Уговорив ее успокоиться и рассказать, что именно произошло, Тошиминэ довольно быстро понял, кто виновен в недовольстве уважаемой женщины. Он даже готов был ее поддержать в этом недовольстве. Дурость же совершенная. Третьему помощнику резко захотелось уронить на голову что-то тяжелое, в надежде, что мозги после сотрясения на место станут. Пообещав директрисе, что больше подобного вопиющего случая не повторится, а виновный будет наказан, Тошиминэ обернулся к нетерпеливо переминавшимся мужчинам, догадываясь, что именно ему сейчас скажут. Очень лица были знакомые. И ведь, что важно, не ошибся в своих предположениях. Близнецы, похоже, вернулись в привычное для себя состояние и опять начали заниматься мелким вредительством. Хоть бери и ищи для них персонального монстра, так как после встречи с монстрами они становятся тихими и очень разумными на непродолжительное время. Слишком непродолжительное, как показала практика.

Спровадить мужчин получилось быстро, чему поспособствовала репутация человека возвращавшего на место снятые близнецами флаги. И не важно, что Арай его таким способом, скорее всего, наказывал. Теперь наказывать придется ему, а воображение думать на тему соответствующих проступкам наказаний отказывается.

Может при виде проштрафившихся личностей что-то в голову придет?

Тошиминэ глубоко вдохнул, осмотрел пространство и, заметив робко выглядывавшего из-за угла светловолосого здоровяка, поманил его пальцем к себе. Не самому же командиру носиться по сектору разыскивая помощников и близнецов. Многовато чести для них.

Если подумать, в назначении командиром есть свои преимущества. Всегда можно найти подчиненного, который с радостью, или с постной миной на лице отправится выполнять даже самое дурацкое поручение.

С другой стороны, не всучи ему высокое собрание белую тряпку в качестве наказания и то, каким именно образом помощники развлекались было бы не его проблемой. Да и помощников бы у него не было. Которых на данный момент катастрофически не хватает, а выбирать не из кого.

Недостатков у этой должности все-таки больше.

Помощники желтого командира и рядовые не вовремя попавшиеся ему на глаза по дороге в кабинет понятливо выстроились под стенами и приготовились получать очередной нагоняй. Занятное зрелище. Хотя виноватыми они себя, похоже, не чувствуют. Или не догадываются, в чем их желает обвинить командир?

Тошиминэ прошелся вдоль строя, изображая задумчивость, подумал немного и решил сесть за стол. Подходить к каждому персонально не хотелось, тогда уж лучше всех выгнать и звать в кабинет по очереди.

— Меня не было чуть дольше, чем сутки. Это на самом деле совсем недолго. Я был уверен, что за это время ничего не случится. Ведь все помощники на месте. Некоторые из них даже разумны, как мне казалось. А что я увидел по возвращении? — не самым ласковым тоном начал Тошиминэ.

Компания под стенами дружно уставилась в пол. Каждый ощутил свою вину. Или скорее вид сделал. Просто чтобы командира еще больше не огорчать. Командиров вообще огорчать как-то не принято, по крайней мере, специально.

Зато случайно у этих личностей получается просто превосходно. С теми же детскими шалостями близнецов должен был разобраться кто-то из помощников, но ни один из них не соизволил выйти к стоявшим возле ворот Дома Власти людям. Не до них им было.

Не хотите выходить, назначьте дежурного и пускай принимает жалобы от населения. Неужели так сложно додуматься до такого простого решения?

С другой стороны, хороши бы помощники были, если бы несчастный дежурный пришел к ним с жалобами на них же.

— Мой первый помощник, — командир посмотрел на старательно изображавшего вину на лице Хаски, — вместо того, чтобы поддерживать порядок и разбираться с документацией устраивает экскурсию но Нижнему Городу девушке. Спорит там с кем-то. В драке участвует и дает поводы для зависти парням, у которых, похоже, большие проблемы с поиском хорошеньких подруг.

Хаски тяжко вздохнул, всецело признавая свою вину. И на бутылку, сволочь, покосился. Наверное, догадался, что командир случайно перехватил его выигрыш и понял, кто его источник информации.

Тошиминэ злобно улыбнулся.

— Надеюсь, эти страдальцы не начнут сюда ходить, дабы ты опытом поделился. Или станут? Если станут, делись опытом в обмен на то, что они останутся здесь в качестве твоих подчиненных. Может хоть от них какая-то польза будет.

Хаски удивленно вылупился на командира и деревянно кивнул. О таком способе поиска желающих послужить в Желтом Секторе он не думал. Ему даже в страшном сне ничего подобного не снилось.

Тошиминэ перевел взгляд на следующего провинившегося помощника, точнее следующую.

— Мой второй помощник в это же время, судя по всему, вообще спит в объятьях зеленоглазого недоразумения, неспособного определиться человек он или нет, наплевав не только на обязанности, но и на здравый смысл.

Тэйтэ вызывающе сложила руки на своей впечатляющей груди и гордо вскинула точеный подбородок. Хороша. И виноватой она себя вряд ли почувствует. В конце концов это ее личное дело с кем и когда спать. Но неужели нужно счастливых избранников демонстрировать всему городу, привлекая как можно больше внимания в первый же день? Для чего? Чтобы соседи от зависти самоубиться решили? И кому они там завидовать должны, ей или осчастливленному мальчишке?

Светловолосая копия командира Ленока отчаянно покраснела и уставилась в пол. Мальчишка же мальчишкой. Как бы он не выглядел, и сколько воспоминай ему бы не досталось от папочки, жизненного опыта у парня нет совершенно. Да и вряд ли Ленок стал с ним делиться такими воспоминаниями. Зачем оно ему? Изначально Лед не должен был долго просуществовать и вряд ли бы успел заинтересоваться девушками.

— На нее еще и соседи жалуются, — мрачно продолжил Тошиминэ, отметив, что на подчиненных блондинка бросила предупреждающий взгляд. Может ей хоть немного стыдно. Хотя бы за вот это вот представление перед неподготовленной публикой? С другой стороны, ребята еще не раз пожалеют, что слышали, как ее отчитывает командир. Впрочем, так им и надо, особенно если не догадаются держать язык за зубами. — Буянила полночи, завывала, как мартовская кошка, мебель двигала, сопровождая это действо нецензурной бранью, а потом кого-то насиловала, громко убеждая, что он все делает правильно.

Изнасилованный покраснел еще отчаяннее и издал какой-то невнятный звук. Кажется, хихикнул. Мартовская кошка громко и непочтительно фыркнула.

— Тэйтэ, ты ребенка совратила?! — удивленно воскликнул излишне веселый Тиаш, подпиравший собой дверь. То ли под стенами стоять не любил, толи выход перекрыл, чтобы присутствующие в случае чего не разбежались. — Лед, тебе хоть понравилось?

Беловолосый прорычал какое-то ругательство, бросив на Тиаша испепеляющий взгляд, напомнивший недовольного Ленока. В смысле, ему понравилось, но это никого не касается. Особенно развеселых третьих помощников не сумевших разобраться в собственной жизни, поэтому вряд ли имеющих право лезть в чужую.

Второй помощник даже бровью не повела. Очень уверенная в себе девица. Хотя, какая она девица? Постарше Арая будет, а ведет себя иногда как полоумная малолетка. Вот хочется ей так себя вести и все тут. Интересно, с чего бы?

— Кстати о совращении, — нехорошим тоном продолжил командир Айя, переведя изучающий взгляд с Тэйтэ на Тиаша. — Может мне кто-то объяснит, какого хрена мой третий помощник делал на крыше Привратной Башни не озаботившись прихватить туда с собой одежду? Кому он там демонстрировал свое идеальное телосложение и выдающиеся мужские достоинства? Пролетающим мимо птицам, или рассчитывал, что его там заметят озабоченные поиском спутника жизни красотки? Неужели у него другого занятия не нашлось, только и осталось загорать голышом на крыше?

— Я не загорал, — возмущенно не согласился с определением своего времяпровождения Тиаш. Даже на шаг от двери отошел.

— Ах, не загорал?! Сам будешь это доказывать директрисе верхней школы. На тебя успели полюбоваться половина ее учениц.

— Ну и что? — отмахнулся парень. — Я же был далеко. Что они могли там рассмотреть?

И ведь знает сволочь, где эта школа находится. Может у него там какая-то родственница учится?

— Они за приближающей линзой не поленились сбегать, — припечатал командир. — Из музея школы стащили.

— Надеюсь, им понравилось, — жалко улыбнулся парень, почесав задумчиво затылок. Похоже, ученицы в качестве красоток ему не подходят. По возрасту, наверное.

— Так что ты на крыше делал?! — рыкнул Тошиминэ, едва удержавшись от того, чтобы обозвать третьего помощника идиотом. Непедагогично оно как-то, особенно в присутствии его же подчиненных.

— На стихию настраивался, — скромненько признался Тиаш. И улыбнулся, вымучено, но обоятельно.

На него вылупились даже близнецы и некоторые рядовые. Рядовых Тошиминэ отметил как подающих надежды, близнецами полюбовался и, вздохнув, опять посмотрел на Тиаша.

На стихию настраивался, это надо же. Кто ему сказал, что валяясь на крыше можно на что-то настроиться? Он вообще в школе учился? Или приходил туда спать и отдыхать от излишне деятельных родственников?

— С чего ты взял, что таким способом можно настроиться на огонь? — спросил Тошиминэ, поняв, что интересно это не ему одному, просто все остальные считают себя не вправе спрашивать.

Тиаш вздохнул.

— По правилам у меня не получалось, — признался. — Я и всматриваться пытался и тянуться. Может я это не совсем правильно делал, но у меня не вышло. А от солнца ощущения похожие на мой огонь. Вот я и подумал, что если позволить солнцу воздействовать на меня снаружи, то внутренне мне что-то почувствовать будет проще.

— А разделся ты для того, чтобы площадь воздействия была как можно больше, — предположил Тоштминэ.

Тиаш согласно кивнул и улыбнулся.

— Помогло? — спросил Тошиминэ.

— Нет, — мотнул головой третий помощник.

— Отлично, — широко улыбнулся Тошиминэ. Кажется, для двоих он наказание уже придумал. — Хаски, объяснишь Тиашу как, когда, при каких обстоятельствах ты впервые почувствовал свой огонь. После этого выпросишь у Лареты Ании ее первую помощницу, раз уж тебе так нравится ее общество, и под присмотром этой девушки устроишь Тиашу встряску похожую на ту, которая помогла тебе.

— Как? — обреченно спросил Хаски.

— Что как? Если, как ты будешь выпрашивать помощницу, то пожалуй вежливо и убедительно. Медиков сердить нельзя. Если не получится, то у девушки должно быть свободное время, попытайся ее уговорить в это время поработать. Может даже заинтересуется. Или на жалость дави. От своих прямых обязанностей ты, кстати, не освобождаешься.

Хаски решительно отмахнулся от обязанностей, похоже, они перестали его пугать. Или научился распределять работу среди более-менее сообразительных подчиненных.

— Как я буду встряску устраивать? — уточнил вопрос первый помощник, окинув командира недоверчивым взглядом.

Наверное, думает, что над ним издеваются. Правильно думает, между прочим. Но ведь должен же он понимать, что нельзя бросать сектор не уточнив, есть ли на кого его бросить. Хорошо хоть Тэйтэ ушла ближе к вечеру. От экспериментатора Тиаша вообще никакой пользы бы не было. Его бы в случае чего попросту не нашли на крыше. Да и искать вряд ли бы стали. Хаски единственный кого более-менее слушаются. Тэйтэ может, и слушаются, но при этом слишком старательно прячутся, а Тиаш даже не пытается изображать из себя грозного помощника командира. Похоже, даже не очень понимает, что звание помощника предполагает кучу обязанностей. Перечислить ему их, что ли? После того как он придет в чувство и перестанет все свое внимание отдавать огню, к которому вряд ли способен сейчас дотянуться.

Кажется, командир в Желтом Секторе пока тоже не шибко понимает, как обращаться с подчиненными. Ведь если все будут заниматься тем, чем должны, все будет гораздо проще. Проблема как раз в том, что они не знают о большей части своих обязанностей и узнавать, как разумные люди не стремятся. Инициатива она наказуема.

Может списки составить с обязанностями? Или посоветоваться с кем?

— Придумай что-нибудь, — сказал командир первому помощнику и перевел взгляд на следующих любителей развлекаться в рабочее время. Причем развлекаться зрелищно и желательно за чужой счет.

— Еще меня интересует, куда опять делся флаг с Белой Башни? — продолжил разбор полетов Тошиминэ.

— Они его у нас не найдут, — хором заверили Нэй и Диян, широко и радостно улыбаясь. Вредители.

— Не найдут? — заинтересовался командир, подавшись вперед.

Близнецы шарахнулись и переглянулись.

— То есть, мы его не брали, — неубедительно поправили близнецы.

— Чтоб завтра же вернули обратно! — рявкнул командир и обвел недобрым взглядом строй, выискивая следующую жертву.

Рутая почему-то в строе не было. Спрятался, зараза. Чутье на неприятности у него такое, что даже Ленок позавидует, если узнает.

Пришлось довольствоваться тем, что есть. Рядовые получили персональные задания по уборке территории и были отпущены, заниматься той самой уборкой. Хаски ушел составлять лекцию для Тиаша. Тиаш пошел извиняться перед директрисой школы, бормоча что-то себе под нос. Может, репетировал, а может и ругался. Лед был отпущен без заданий и наказаний, парню и так не повезло. Что со способом рождения, что с папашей, что с женщиной, которой он неожиданно понадобился.

Тошиминэ вздохнул и внимательно посмотрел на близнецов. Вот что с ними сделать? Наказания здесь не помогут, в школе их наказывали, пока окончательно не надоело, сдвигов в лучшую сторону никто так и не заметил. Не отправишь же этих детей в горы шиханов ловить. И в море их никто не пустит, слишком нестабильны сила и психика. Вышвырнуть бы их из сектора на вольные хлеба. Так ведь опять же, дети еще, нельзя, пока не вырастут.

— Тэйтэ, — позвал Тошиминэ отвлекшуюся на окно блондинку.

— Что?

— Тэйтэ, сделай одолжение, распредели обязанности помощников между собой и Тиашем. Хаски и так знает, чем должен заниматься, а Тиаш, похоже, понятия не имеет, зачем он здесь нужен.

Второй помощник величественно кивнула.

— А еще найди воспитателя для этих детей и нескольких надсмотрщиков, кого не жалко. У тебя наверняка есть на примете подчиненные, которых следует как-то поэкзотичнее проучить.

— Есть, — Тэйтэ загадочно улыбнулась. — Но это не поможет. Ни подчиненным, ни близнецам.

— А я и не собираюсь никому помогать, — сказал Тошиминэ, задумчиво проведя ладонью по подбородку и мысленно пообещав себе побриться как можно быстрее. Щетина ему вряд ли идет. — Подчиненные либо поймут, что были не правы, либо нет. А близнецы ведь скоро вырастут. Подождем два года и уволим со всеми почестями. Пускай делают что хотят. Я не намерен отвечать за людей, которые не ценят ни свое время, ни чужое.

Тэйтэ кивнула, а близнецы переглянулись и недоверчиво уставились на командира.

Может они все-таки поймут, что взрослые люди должны отвечать за свои поступки?

— Кстати, если на них приходили жалобы по нанесению финансового урона, пускай вычтут из их зарплаты. Или пусть идут отрабатывать. Сектору за их шалости платить незачем. Да и лишних средств нет.

— Хорошо, — серьезно сказала Тэйтэ. — С голода не помрут, будут питаться пайками для служащих. А на одежду они похоже и так не тратятся.

Тошиминэ кивнул и взмахом руки разрешил близнецам и блондинке уйти.

Быть командиром вовсе не так весело как казалось ему тринадцатилетнему. Или это с сектором настолько не повезло?

Сейчас Тошиминэ хотелось, чтобы Феринэ как можно быстрее нашла предел, в который сбежал Шеетэй. Тогда наверняка придется отправляться туда и можно будет на некоторое время забыть о своем секторе.

С другой стороны, это глупо и неправильно. О проблемах лучше не забывать, с ними нужно бороться сразу, как обнаружил. Ведь у проблем тоже есть свойство расти и накапливаться. Так что прочь недостойные желания и вперед приводить подчиненных в чувство. Даже если для этого придется гонять их до полного упадка сил и изобретать наказания в стиле злящегося Ленока. Наверняка ведь в этом секторе есть люди способные справиться с обязанностями помощников. Просто они привыкли проводить дни в безделье, изредка вымахивая мечом перед мордой очередного заглянувшего на огонек демона и теперь старательно маскируются под ни на что не способных тупиц. С толпой сливаются. Мимикрируют, чтоб их.

— Как бы этих людей найти? — спросил то ли у самого себя, то ли у кошки Тошиминэ.

Кошка в ответ качнула кончиком хвоста и посоветовала учить плавать, бросая в воду. А утонут, не жалко. Такие бы все равно долго не прожили. Неумение бороться за свою жизнь не способствует выживанию.

Тошиминэ улыбнулся. Если подумать, то тот же Арай всегда швырял своих подчиненных в бурный поток, не интересуясь тем, учились они плавать или нет. Давал сложные задания, отправлял в чужие пределы, посылал в горы группы без занятых более важными делами помощников и всегда делал вид, что он ни капельки не сомневается в том, что подчиненные с полученными заданиями справятся. И ведь что самое интересное, почти всегда справлялись, иногда просто потому, что в них верили.

Но и учили и тренировали в Зеленом Секторе со всей возможной старательностью и требовательностью.

— Еще где-то нужно найти парочку инструкторов, — сказал кошке Тошиминэ. — И нескольких специалистов, как по чужим пределам, так и по живности, обитающей в горах. Лишним оно наверняка не будет. Уверен, мои тупицы в школе уроки прогуливали, да и те, которые не прогуляли давно забыли.

Пожалуй, в качестве специалиста по горам можно пригласить кого-то из знакомых бывших охотников. Со всем остальным несколько сложнее. Хоть бери и иди советоваться с Араем.

С другой стороны, почему бы и нет?

Оказалось, Арай Лонэ командир и Арай Лонэ коллега это вовсе не одно и то же. Если своего подчиненного командир Зеленого Сектора внимательно выслушивал и либо давал советы, либо говорил где можно найти ответы на интересующие вопросы, то командиру Желтого Сектора предложил посидеть за бутылочкой вина и просто поговорить.

Вопросы о том, где бы взять нужных специалистов каким-то странным образом переросли в байки о подчиненных, причем с обеих сторон, а бутылка вина то ли была более вместительна, чем казалось, то ли она была не одна. Где найти специалистов совместными усилиями все-таки придумали и разумно отложили это дело до тех пор, пока что-то, так или иначе, решится с беглым командиром. Потому что ловить этого несчастного, если он найдется, придется Тошиминэ. Не самому конечно, но без него точно не обойдутся. Во-первых, он может обнаружить какие-то следы, которые не заметят все остальные. Во-вторых, у Желтого Сектора репутация все еще не очень, поэтому ослабить его не жалко. В-третьих, к тому времени совет как раз может назначить каких-то не особо везучих личностей на вакантные должности командиров и вот им-то точно придется сидеть в городе, привыкать к назначению и доказывать первым помощникам, успевшим привыкнуть быть главными, что совет на этот раз не ошибся.

Благодаря пространным рассуждениям Арая все становилось понятно и логично. Спешить пока некуда и незачем. За учебным процессом лучше проследить. А так как помощников вероятнее всего отправят на поиски Шеетэя вместе с командиром, то следить будет некому. Кто знает, сколько времени придется потратить на эту нелепую охоту? Вдруг несколько месяцев?

Главное, чтобы тупицы не успели окончательно облениться и не свернули свои не шибко умные головы. Все остальное исправимо.

Лучше пока не думать о высоких материях, а попытаться наладить нормальную работу того, что уже есть. Ведь не убили до сих пор болванов из Желтого Сектора. Они не спились, не разбежались и даже не устроили в своем секторе небольшое такое стихийное бедствие. Следовательно, не все так плохо, как кажется. Воевать эти парни умеют, хоть и не лучшим образом, защитить себя смогут. Да и магию свою контролируют. Улучшить и то и другое можно со временем. Нужно их просто тренировать. А это как раз одна из обязанностей помощников.

Тошиминэ согласно покивал, прислушиваясь к легкости, разлившейся по телу. Хотелось вот так сидеть с глиняной чашей в руках, греть ее ладонями и ни о чем не думать. Сектор ведь никуда не денется, даже если сгинут все болваны и тупицы числящиеся там воинами. Просто придут другие люди. Возможно более толковые.

В конце концов, назначение командиром было для Тошиминэ всего лишь наказанием, а вовсе не честью, как оно полагается. Может ему вовсе не обязательно об этом секторе заботиться? Наказание очень скоро закончится и тогда он будет волен уйти. Куда-нибудь. Вряд ли обратно в Зеленый Сектор, потому что становиться после таких разговоров опять подчиненным человека, с которым эти разговоры вели, будет очень некомфортно. Причем для обоих.

И куда же он в таком случае пойдет?

И почему все бывшие командиры стараются держаться как можно дальше от Домов Власти, не важно, в своих секторах или чужих? Некоторые вообще в другие пределы уходят.

А ведь если подумать, уходить из Желтого Сектора пока не хочется. Возможно, даже вероятнее всего не захочется и через три года. А он дал слово, что по окончании наказания вернет командирский плащ.

Обещание, произнесенное при таком количестве свидетелей, придется сдержать, иначе станешь тем еще посмешищем. Командир и посмешище как-то плохо сочетаются. Следовательно, это обещание придется как-то обойти, чтобы и не нарушить его и в секторе остаться, если остаться захочется. Как бы это сделать? Наверняка есть какой-то незаметный выход.

Тошиминэ покачал чашей, наблюдая, как вино тяжело перекатывается по стенкам, оставляя темные разводы, медленно стягивающиеся в капли, и задумался над проблемой с плащом, который следовало отдать. Арай думать не мешал, он медленно, маленькими глотками пил вино и чему-то улыбался. Возможно каким-то своим мыслям.

Потом, спустя много-много времени потраченного на размышления появился Хасамин, поздоровался с Тошиминэ, что-то шепнул на ухо Араю, и командирам пришлось расходиться, каждому к своим делам, которые успели заждаться.

В голове командира желтых приятно шумело, напоминая о терпком привкусе вина. Кошка раскачивалась на паутине, делая вид, что дела хозяина ее совсем не касаются. А пустынная улица казалось, ведет в бесконечность. По ней можно идти и идти, ни о чем не думая. Просто идти, ради самого процесса.

Воспоминания, точнее приятные воспоминания, хорошая штука. Однажды он уже так вот шел. Навстречу теплому дню и аромату цветущих возле школы лип. Он тогда знал, что все будет хорошо. Потому, что он так решил. Ему выпал еще один шанс, досталась целая жизнь, которую чудом не смогли отобрать, так что незачем тратить эту жизнь на всякую ерунду, портя себе и окружающим настроение. Все будет хорошо. Если плохое игнорировать, оно отступает. Если не отступает, ему следует дать пинка. А репутация, как и знания дело наживное и изменчивое. Просто и там и там следует приложить немного усилий, чтобы добиться нужного результата.

А пока можно просто идти. Не в бесконечность, конечно, а к массивным воротам, к величественному зданию, которое на данный момент принадлежит рыжему парню, найденышу Арая.

Тошиминэ улыбнулся Дому Власти, благодушно посмотрел на изображавших стражу здоровяков и решил пройтись по саду. Липы там конечно не цветут. Не сезон. Но деревья, они всегда хороши, да и кошке будет приятно.

Далеко Тошиминэ в этот раз не зашел. Сад оказался довольно запущенным, заросшим сорняками и какими-то явно выросшими по собственной воле кустами. Хотя даже в таком виде смотреть на него было приятно. Тошиминэ немного прошелся по петляющей среди кустов тропинке, аккуратно обошел раскидистое дерево, отвел с пути загораживающую обзор ветку и замер одновременно с кошкой, спрыгнувшей с паутины.

Оказалось, тропинка вела к крошечной поляне окруженной яблонями. И поляна была уже занята. В ее центре сидел Хаски. Сидел перед воткнутым в землю мечом, глядя в никуда. Молчал и не шевелился, словно окаменел. А кошка слышала тихий разговор на грани слуха. Слов она разобрать не могла, но была уверенна, что прерывать этот разговор не следует. Тошиминэ согласно кивнул, отпустил ветку и пошел в обратную сторону. Под деревом можно посидеть, не углубляясь в заросли. И подчиненным там будет его легче найти, если срочно понадобится. Выглянет кто-то в окно и наверняка увидит.

Лишь бы не начали ходить с какой-то ерундой.

А еще он по-прежнему будет находиться достаточно близко к Хаски, чтобы в случае чего успеть до него добежать.

— Он всего лишь просит совета, — сказала кошка, запрыгнув на свою паутину.

— Я знаю, — отозвался Тошиминэ. Он даже знал, в каком деле Хаски совет понадобился. Вот тебе и наказание. Существо, притворяющееся мечом, может посоветовать что угодно, как что-то стоящее, так и то, что делать не следует ни в коем случае. Чувство юмора у таких существ столь же странное, как и у подсунутых Леноком близнецов.

А может еще страннее.

Идея, наверное, была дурацкая, но другая в голову так и не пришла. Если честно, то Хаски в глубине души надеялся, что меч разговаривать не пожелает. А он взял и захотел, с превеликим удовольствием, и сейчас отступать уже поздно. Осталось только проклинать в душе Рыжую Сволочь и пытаться предельно доходчиво сформулировать вопрос. Чтобы его невозможно было истолковать двояко. Ведь если спросить о встряске для третьего помощника, то меч вполне может великодушно предложить устроить небольшое землетрясение. Баллов этак на десять. Останутся от города одни руины, а первый желтый будет стоять над ними и пытаться кому-то там объяснить, что он вовсе не этого хотел.

Весело будет.

Объяснять и просить Хаски замучался довольно быстро. Меч, похоже, издевался, демонстрируя, что нынешнего хозяина он не уважает, да и не особо ценит. Потом мечу, а может даже какому-то предку, мечом притворяющемуся, это надоело, и его с какой-то радости решил заменить Лой Амария.

Хаски глупо уставился на бывшего командира, зависшего подобно призраку над мечом, зачем-то себя ущипнул, после чего робко повторил заданный не меньше сотни раз вопрос.

— Как заставить человека почувствовать свою стихию не пользуясь амулетами?

Амария презрительно сплюнул.

— Недостойный недоросль, — поставил диагноз, отошел по воздуху от меча и уселся на траву. — Амулеты, подумать только. Ты еще про костыли скажи.

— Но… — Хаски не очень понимал, что именно хочет сказать. То ли амулеты защитить, в конце концов, благодаря каким-то совсем уж несуразным амулетам командиры получают свою мощь, и ведь не жалуются и костылями не обзывают. То ли просто хотелось возразить, хоть что-нибудь. Не нравился ему взгляд бывшего фиолетового командира. Оценивающий и, похоже, не находящий ничего особо ценного.

— Молчи, — величественно приказал Амария. — Я слушаю.

Хаски послушно замолчал и уныло уставился на дерево за спиной предка. Идея с мечом была очень плоха. Хуже не придумаешь. Сейчас ему объяснят какой он идиот, чего он на самом деле достоин и опять затащат в какое-то место, из которого, не выполнив определенные условия, выбраться будет невозможно. Наверняка так и будет. Не ценит Амария своих потомков. Недостаточно они для него талантливы и хороши.

Хотелось бы знать, с кем сравниват.

— Отлично, — сказал бывший командир. — Он тебя обратно вытащит.

— Кто? — спросил Хаски. Откуда вытащит, спрашивать не хотелось, наверняка из очередной задницы.

— Не важно, — отмахнулся Амария и мир изменился.

Хаски осмотрелся, встал на ноги, потрогал свисающие с неба мохнатые водоросли, похожие на те, за которыми он охотился в океане, после этого отрешенно посмотрел на предка.

— Что за ерунда? — спросил почти равнодушно.

— Не знаю, — пожал плечами Амария. — Это место подстраивается под тех, кто в него приходит. Так что с подобным вопросом обращайся к самому себе. Я мертв, меня здесь не видят.

— Здесь, это где? — устало спросил Хаски. Хотелось плюнуть, сесть на землю покрывшуюся ненормально-фиолетовой травой и больше ничего не делать. Никогда. А еще ни о чем не думать.

— В разломе. Точнее, в одном из тупиковых ответвлений разлома.

— Чего? — Хаски удивленно вытаращился на предка, в душе надеясь, что он шутит.

— Не делай такое глупое лицо, — попросил Амария. — Тебе же сказали, что меч принесли из разлома. Следовательно, один из твоих предков сумел вернуться.

— И что? — спросил Хаски. Амария его раздражал. Странно, что подобного командира не прибили при первой же возможности его же подчиненные.

— Чему вас только учат? — спросил в пространство Амария. — Наследственность, болван. Простая наследственность. Если кто-то смог вернуться, то этот талант может передаться потомкам подобно темным глазам, смазливой физиономии или высокому росту.

— Мне передался? — решил уточнить Хаски.

— Конечно, иначе ты бы не смог удержать меч. Он бы тебя сожрал.

И улыбнулся. Самодовольно так.

— И что мне теперь делать? — спросил Хаски, почему-то успокоившись. Поучиться, что ли у предка быть неприятным типом? Может, тогда тупицы будут исполнять приказы, не пытаясь отлынивать и делать вид, что чего-то недопоняли?

— Учиться видеть хаос, заключенный в людях, — одобрительно произнес Амария.

Хотелось бы Хаски знать, с какой радости у него настроение изменилось.

— Зачем? — спросил первый желтых. Хаос нужно видеть медикам, чтобы лечить правильно, а всем остальным вроде без надобности.

— Ты же хочешь кого-то заставить почувствовать спящую в нем стихию? — спросил предок.

— Я не хочу. Мой командир хочет, чтобы я заставил. Издевается, сволочь.

— Хороший командир, — одобрил Амария. — Жалко, что настолько молод. Опыта маловато, но это дело наживное.

Хаски возмущенно тряхнул головой. Дожился. Собственный вроде как мертвый предок хвалит Рыжую Сволочь.

— Ты же сам знаешь, что хороший, — насмешливо улыбнувшись, сказал Амария. — Именно поэтому продолжаешь сопротивляться. Не можешь его признать целиком и полностью. Потому, что это будет означать, что ты все-таки хуже, чем он. Не дорос до него, упустил время, которое он потратил с пользой. А сейчас тебе приходится бежать следом, даже тогда, когда он спокойно идет. Больше всего тебя раздражает в этой ситуации то, что вы с ним однолетки и изначально стояли на шаткой доске с разных концов, а она даже не вздрагивала. Зато сейчас он мгновенно перевесит, заставив тебя потерять равновесие и упасть.

— И что? — спросил Хаски.

Ну да, Тошиминэ перевесит. Потому, что в то время, когда Хаски в Желтом Секторе изображал придурка, в душе радуясь, что от него ничего не требуют, эта сволочь лезла не в свое дело, носилась за Араем, а потом вообще начала принимать кретинские решения, наплевав на любые авторитеты. И ведь не издох при этом, зараза, и не прибил его никто. Даже Ленок мстит как-то вяло, без огонька. Скорее издевается, чем вредит.

— Да ничего, — улыбнулся Амария. — Просто ты неправильно его догоняешь. Ты не сможешь пройти по его пути, потому, что он не твой. Хочешь догнать, становись на свою дорогу и иди вперед.

Философский бред какой-то. Или не бред? Думать об этом совершенно не хотелось. Да и о своей дороге Хаски имел смутное представление. Она опять спряталась в тумане и только изредка показывалась на глаза, гораздо чаще по-простому подбрасывая под ноги камни, об которые он спотыкался.

Или?

Хаски тряхнул головой и удивленно уставился на предка.

Или это вовсе не его дорога, а спотыкается он обо что-то на пути Тошиминэ Айя. Поэтому и не видит ничего, потому, что не для него предназначено.

— И как мне свою дорогу найти? — спросил Хаски.

— Перестань бегать за собственным командиром. Смирись с тем, что у тебя не получится то, что получилось у него.

Какой ценный и своевременный совет. Понять бы еще, как ему следовать.

И с чего это предок такой добрый?

— Сейчас ты собираешься меня научить видеть хаос? — спросил Хаски.

Амария широко улыбнулся, как хищник, поймавший глупую жертву.

— Нет, — задумчиво протянул он. — Этому невозможно научить. Этому можно только научиться. Прочувствовать, как хаос тебя меняет, и научиться его видеть.

Хаски тряхнул головой. Интересно, что он имеет в виду? Желает, чтобы его потомок превратился в непойми что? Одним больше, одним меньше. Рано или поздно наверняка появится на свет кто-то более достойный внимания Амарии, чем Хаски Дотжо. Так что он ничего не теряет. Эта же сволочь вроде бы будет существовать, пока существует зеркальный коридор.

Пойти, что ли его разрушить? Интересно только, как?

— Меняет? — переспросил первый желтых, искренне надеясь, что он просто чего-то недопонимает.

— Да, меняет, — легко подтвердил Амария. — Ты не беспокойся, это не так и страшно. Всего лишь нужно удержать себя. Говорят, первые люди, которые появились в долине только этим и занимались. Хаос тогда ничто в разломе не сдерживало. Защита и город строились постепенно и довольно долго. А моего коридора вообще не было.

— Меня это не утешает, — сказал Хаски.

— Тебя и не должно утешать, — улыбнулся предок.

— И что мне делать? — спросил первый желтых, отводя от лица очередную небесную водоросль.

— Ничего, изменения уже начались, просто они пока незначительны и незаметны.

— Что?! — возмутился Хаски. — А предупредить нельзя было?

— Зачем? — удивленно приподнял бровь Амария. — Я же тебе сказал, что сейчас ты в разломе, следовательно, ты не можешь не меняться. Тебе следует научиться слушать и думать.

Сволочь. Мертвый ублюдок.

Меняться Хаски что-то не хотелось, даже если в результате он получит дар, о котором никогда даже мечтать не смел. Тут бы для начала разобраться с тем, что есть. Да и неохота быть носителем чего-то, что в любой момент может решить зажить самостоятельной жизнью, сведя человека с ума, или, если повезет, бросив его с тем, что у него было от рождения. Это ведь все равно, что свалиться с пресловутой вершины. Хватит и одного раза. Прекрасно все прочувствовал, когда отпускал свою алартай. Но тогда хотя бы собирался немедленно умереть, а здесь ведь придется с этим жить, потому что отправиться самоубиваться из-за того, что бросила заимствованная сила как-то совсем глупо и недостойно.

— Удержать себя? — спросил Хаски.

Амария величественно кивнул.

Удержать себя. А как? Предок ведь не ответит, скотина. Возможно, он вообще таким вот странным образом развлекается. Скучно ему в зеркальном коридоре.

Удержать себя.

Наверное, чтобы не впустить в себя что-то чужое, для начала следует понять, что там было изначально.

А что там было?

Огонь там был и ветер. Алые языки пламени, выплясывавшие в завораживающем танце, переплетающиеся, то сражающиеся, то сливающиеся воедино, желавшие разрушить, захватить, превратить в серый пепел, очистив пространство для чего-то нового и наверняка интересного.

Удержать себя? То есть удержать огонь? Остановить его?

Но как огонь можно остановить? И нужно ли? Ведь огонь, который не бежит вперед подгоняемый порывами ветра рано или поздно сожрет всю пищу, которая есть на этом месте и погаснет. Умрет от голода, как неразумный ребенок не способный самостоятельно найти себе пропитание.

Огонь жив пока движется. Пока перебирается с ветки на ветку, полыхает алым знаменем, потом притворяется крошечным и жалким росточком, чтобы в следующее мгновение вспыхнуть до небес, поедая деревья, которые только что насмешливо шелестели листвой.

Да, огонь умеет только разрушать. Бежать вперед, оставляя за собой свободное пространство усеянное пеплом. Потом на этом пространстве вырастет что-то новое, у чего не было бы шансов прежде, потому, что старое бы не позволило. Бежать, лететь и не оглядываться, не застывать на месте, не пытаться удержать форму, оставаться навсегда одинаковым и неизменчивым. Огонь, это вечное движение, а значит…

Что это значит?

На самом деле, огонь это только огонь. То есть, либо огонь, либо нет. Он сам по себе меняется, но меняется в каких-то доступных ему рамках. Все, что выходит за эти рамки явно лишнее и его следует уничтожить, позволить огню пообедать необычным блюдом.

Неужели так просто?

Позволить огню сожрать все, что он сочтет лишним. Поверить в то, что он не ошибется, словно поверить самому себе.

А полностью доверять самому себе могут только такие предельно самоуверенные личности как Тошиминэ Айя.

Но ведь бежать за командиром, подражая ему, нельзя. Разве не так?

Хаски тряхнул головой и посмотрел на подозрительно улыбчивого предка, словно надеялся найти в его облике подсказку. Пустые надежды. Этот человек не станет подсказывать, если уверен, что кто-то может найти ответ самостоятельно. С другой стороны, если он настолько в этом уверен, то, наверное, следует гордиться и немного больше доверять такому далекому от совершенства первому помощнику, как Хаски Дотжо. В конце концов, Тошиминэ не настолько глуп, чтобы доверить сектор какому-то совсем уж недостойному этого парню.

Наверное, стоит рискнуть. Превращаться во что-то несуразное совершенно не хотелось. А если он ошибся, то что же, однажды он уже умирал, придется попробовать еще раз. Возможно, на этот раз попытка даже увенчается успехом.

Хаски закрыл глаза, чтобы не видеть Амарию, потянулся к огню, погладил его, словно нетерпеливо приплясывающего охотничьего пса и кивнул, позволяя броситься на добычу.

— Ты что творишь, мальчишка?! — вопль предка заставил открыть глаза и удивленно уставиться на его ошарашенную физиономию.

— Расчищаю территорию, — сказал Хаски.

— Территорию?! Ты должен был почувствовать в себе то, что тебе не принадлежит!

— А я чувствую, — задумчиво признался Хаски.

Ведь и вправду чувствует. Странные светлые блики, пытающиеся притвориться пламенем. Что-то тяжелое и вязкое, как размокшая глина, сбивается в комок и пытается убраться как можно дальше от казавшегося таким уютным места. И ветер, очень много пахнущего грозой ветра. Он отрывает от огня языки, кружит их, заставляет изгибаться и трепетать. Постепенно нагревается и меняется, сливаясь со знакомым сухим и горячим погонщиком огня. Ветер это хорошо, чем больше ветра, тем быстрее побежит пламя. А может оно вообще крылья обретет, превратится в диковинную птицу и наконец, сможет взлететь над привычным миром и оглядеться.

— Болван?! — взвыл Амария, как-то неуверенно оглядываясь. — Ты внимание привлек! Отпускать огонь следовало, когда из разлома выберешься!

— И что? — спросил Хаски, не став уточнять, что о чем-то подобном многоуважаемый предок, вероятно, забыл предупредить.

— И все. Надеюсь, твой командир сможет тебя вытащить.

— Вытащить? — удивился Хаски.

— Сам ты уже не выберешься, — припечатал Амария. — Ты, как бы это помягче сказать, из чужака превратился в часть изменчивой реальности. Ты ведь ее сейчас меняешь, придурок. Но надолго тебя не хватит, поэтому, довольно скоро тебя разорвут на части, поделят между собой, встроят в себя и опять расползутся по своим углам.

— Кто? — спросил Хаски, решив не уточнять, откуда предку это известно. Кто знает, какие тайны открываются ушедшим за грань?

— Местные боги. То из чего рождаются стихии.

Хаски зачем-то кивнул, хотя даже не попытался представить этих богов.

— И как Тошиминэ меня вытащит из пасти бога?

Тошиминэ конечно по своему велик, наверное, но до бога пока не дорос.

— Они его не видят. Они слепы и чтобы они кого-то заметили, он должен стать частью их мира, можно даже сказать, частью их самих. Они и есть этот мир. Их ведь много, поэтому этот мир столь нестабилен и способен принять любую форму, отреагировав на желание, а иногда просто мысль кого-то твердо стоящего на ногах. Уверенного и знающего чего он хочет, понимаешь?

Хаски кивнул. Чего уж непонятного. Сам он, к сожалению, понять чего желает, не способен.

— А как он узнает, что меня нужно тащить?

— Узнает, — улыбнулся предок. — Почувствует, что твоя энергия, а вместе с ней и жизнь утекает в какую-то бездонную пропасть и бросится спасать. У тебя правильный командир. Понимает, что должен сначала спасти подчиненного и лишь после этого его наказать. Если подчиненного не вытащить их той дыры, в которой он решил распрощаться с жизнью, то отпинать его морально и физически будет практически невозможно. Мертвых очень сложно удержать.

— Удержать? — удивленно переспросил Хаски. Ему почему-то казалось, что никто в здравом уме мертвых вообще не трогает. Хотя был ли здравый ум у Лоя Амарии достоверно неизвестно.

Предок мрачно кивнул.

— Наконец-то, — сказал, глядя поверх головы Хаски и первого желтых резко дернуло и куда-то потянуло. Подбросило и приложило физиономией обо что-то твердое.

Хаски открыл глаза, некоторое время удивленно таращился на траву и лишь потом сообразил оглядеться. Над ним стоял мрачный Тошиминэ.

— Идиот, — сказал он. — Ты что творишь?

Хаски потрогал травинки, глубоко вдохнул пахнущий жарой и пылью воздух и улыбнулся.

— Я вернулся, — сказал жизнерадостно.

Кажется, он совсем не изменился. Огонь сжег все, что пыталось его изменить. Приятно чувствовать себя самим собой.

— Вернулся? — раздраженно спросил Тошиминэ. — Ты никуда не уходил, придурок. Сидел над мечом, потом он тебя чем-то приложил и ты начал тянуть силу из долины, прямо из воздуха. Даже погода поменялась, ни одного облака не осталось. Еще бы немного и на тебя бы защита отреагировала. Доказывал бы потом, что ты не демон и все произошло случайно. Посмешище, а не первый помощник. Пришлось врезать тебе по физиономии, иначе ты в чувство приходить отказывался.

Хаски задумчиво потер щеку.

— Он меня обманул. Точнее они, — сказал уверенно.

— Кто?

— Меч и предок, или оба сразу. С другой стороны…

А ведь ощущение вечно голодного пламени, приплясывающего от нетерпения, желавшего помчаться куда-нибудь, вперед, вместе с ветром никуда не пропало. Даже, кажется, усилилось. Или это ветер, рвущий в разные стороны языки огня, усилился. Кажется, поддайся ему и взлетишь над миром вместе со своей стихией.

— Тошиминэ, похоже, моя стихия усилилась, — сказал Хаски.

— И что? — равнодушно пожал плечами командир. — Я же сказал, ты тянул силу из долины. И как только не подавился?

— Она потом опять слабее станет? — спросил Хаски.

— Вряд ли. Слишком уж похоже на тест по выявлению предела возможностей. Твоя алартай переварит полученное и немного подрастет.

— Ага, — сказал Хаски.

Интересно, чего на самом деле добивался то ли предок, то ли меч? А боги разлома существуют, или его просто напугали, чтобы действовал не раздумывая? А самое главное, зачем им это понадобилось? Мечу не хочется, чтобы его держали руки какого-то слабака, вот он и пытается усилить хозяина? Или тут что-то другое? Он ведь спрашивал о возможности рассмотреть в ком-то стихию, а вовсе не о росте собственной алартай. Точнее, о возможности рассмотреть собственную стихию не используя амулеты.

— Тошиминэ, не шевелись, — попросил Хаски.

Командир озадаченно нахмурился, но замер.

Хаски закрыл глаза, чтобы зрение не отвлекало. Погладил пламя, кончиками пальцев подцепил прохладное марево, тянущее к огню любопытные отростки. Ощущение было странное, словно пытаешься удержать в руках тающие снежинки, а они стекают по ладони капельками воды.

— И? — спросил Тошиминэ, когда его помощник открыл глаза.

— Я ведь прикоснулся к твоей стихии, — сказал Хаски.

— Прикоснулся, — кивнул командир. — Только она от тебя сразу сбежала. Жару не любит. А возле огня всегда жарко.

— Я понял, — отмахнулся Хаски. — Я даже понял, что мне хотел сказать меч. Чтобы почувствовать в себе стихию, нужно быть достаточно сильным для того, чтобы ее удержать. Кажется так. Твой ветер я удержать не могу, потому что усилить в себе что-то связанное с водой не смогу ни при каких условиях. Я и почувствовал его только потому, что меня решили испытать на предел возможностей и моя алартай обожралась чужой силой. Вот только, что делать с Тиашем?

— Придумай что-нибудь, — усмехнулся командир. — Можешь даже попытаться испытать его пределы возможностей. Ты же стал видеть связующие после того, когда впервые подошел к свои пределам вплотную. Неужели не видишь взаимосвязи? Ты подходишь ближе и они либо отодвигаются, либо отодвигают тебя. Тут уж у кого на что упорства хватит.

— Именно упорства? — спросил Хаски.

— Ну не таланта же. Талант штука неизменная. Сколько его отмеряно, столько его и будет.

— Понятно.

Придется придумать для Тиаша испытание. Какое-нибудь. С другой стороны, обучение подчиненных всего лишь одна из обязанностей помощника, так что ничего совсем уж неожиданного в этом нет.

Но вот как это испытание должно выглядеть? Не засунешь же его в пасть шихана со светлой мыслью «Авось выживет!». И опять посоветоваться не с кем. Родственникам данная темя вряд ли интересна. Всем остальным не интересен он. У Тошиминэ спрашивать бесполезно. Рыжая Сволочь решил брать пример с Ленока, придумывать заковыристые наказания и наблюдать за тем, как наказанный трепыхается, пытаясь доказать, что такая малость ему по плечу.

Просто, если Тошиминэ по плечу быть командиром сектора полного разнообразных идиотов, то его помощнику должно быть по плечу изобретение испытаний на выдержку для Тиаша.

Или он надеется, что Хаски это задание провалит и придет каяться?

В любом случае не дождется.

Командиров в осиротевшие сектора совет назначил на удивление быстро. Наверное, многомудрые решили не тянуть, дабы первые помощники не успели войти во вкус и не стали особо ерепениться. Где они этих командиров выкопали, осталось неясным.

В Серый Сектор назначили блондина, то ли изображавшего уверенность, то ли бывшего изначально самодовольным молокососом, как его обозвал Ленок. На счет молокососа можно было еще поспорить, Тошиминэ, кажется, моложе. Зато самодовольство из него выплескивалось настолько явно, что у Хаски кулаки зачесались. Пришлось в очередной раз признать, что Тошиминэ не самое плохое, что могло случиться с Желтым Сектором.

Тэйтэ пренебрежительно посмотрев на нового командира, проворчала, что это просто овца на заклание. Какой-то умник в совете видимо надеется, что блондина в ближайшем будущем кто-то прибьет, избавив этого умника от необходимости разбираться с проблемой в лице самодовольного молокососа самостоятельно. Кому блондин настолько насолил, Тэйтэ не знала, да и знать не хотела. Она вообще считала, что совет неплохо справляется всего с несколькими вещами, среди которых экономика и политически теплые связи с различными пределами. И если блондин влез в эти вещи и кому-то там помешал, то туда ему и дорога. Другой вопрос, почему этот наивный юноша согласился на должность командира? Неужели настолько самоуверен? Или считает, что талантливый маг и хороший командир это одно и то же?

В таком случае он глупее тупиц желтого сектора. Ни один из них под подобным утверждением бы не подписался.

Новый командир Коричневого сектора был гораздо интереснее. Высоченный, немного нескладный и, судя по ощущению неправильности, когда-то этот человек сделал глупость, решив поискать силы, прыгнув в разлом. Ему повезло, он вернулся обратно и чужая сила все еще его не бросила. Наверное, он ей чем-то понравился. Наверняка опасный человек, осознающий свою опасность и привыкший держать ее в узде. Этого человека знал Ленок, видимо хорошо знал, иначе не таращился бы как на привидение, пока Арай не тряхнул его за плечо, заставив очнуться.

— Дейш Кадия, живой ублюдок, — проворчал Ленок. — Я думал, он давно подох в своих горах. Интересно, что его заставило вернуться?

Представитель от совета начал церемонию представления новых командиров, которую все, кто услышал Ленока, целеустремленно игнорировали, предпочитая уделять внимание ожившей легенде. Парень, который в одиночку скрутил в бараний рог не самого слабого демона, зашвырнул его в разлом и пошел в Нижний Город напиваться. От него, видите ли, жена ушла, а демон стоял на пути к месту, где это славное событие следовало отметить. Еще этот парень снес голову собственному командиру, когда узнал, почему так часто погибают бойцы его сектора и каким именно образом командир копит силу для создания амулетов защиты для себя любимого. И от плаща отказался. Просто ушел в горы. А вот теперь соизволил вернуться, видимо за плащом, правда, вернулся он в совершенно другой сектор. Место фиолетового командира после четверки неудачников занял Ленок, и уходить с этого поста пока не собирался.

Представитель совета довольно скоро понял, что его монолог никому не интересен и быстро закруглив речь, отправился куда-то по важным для него делам. Командиры, как положено, подошли к новым коллегам представиться. Помощники от скуки бродили по помещению, обмениваясь мнениями. Все делали вид, что считают честью свое здесь присутствие. Хаски решил, что на более странном мероприятии до сих пор не бывал. Командиры отлично могли бы познакомиться и без участия представителя от совета. А помощникам тут вообще делать нечего. Да и Тошиминэ вроде никто подобным образом не представлял. Его просто избрали, всучили плащ и отправили изводить подчиненных.

— Несправедливость какая, — пробормотал Хаски.

А с другой стороны, Тошиминэ и так все знали, зачем его представлять?

Или кто-то пытался продемонстрировать таким образом, что Желтый Сектор не достоин уважения? Зря старался. Никто в Желтом Секторе этого оскорбления не заметил. А Тошиминэ игнорировал, его репутация сектора на тот момент не сильно касалась, наказание же. Хорошим сектором не накажут.

Хаски тряхнул головой и мрачно посмотрел на свое отражение в оконном стекле. Что-то его на размышления о высоком потянуло. Не к добру это. Парни с такой внешностью вообще должны думать об оружии, противниках, выпивке и не шибко разборчивых красотках, которым нравятся рассказы о победах над демонами.

И почему-то хотелось набить морду бывшему командиру, пропавшему среди чужих пределов. Словно это он виноват, в чем-то.

— Умнею я, что ли? — задумчиво спросил Хаски. — Или наоборот глупею? Теряя инстинкт самосохранения, и принимая обязательства?

Уважения почему-то хочется. Чтобы ни один первый помощник из тех, которые сейчас собрались в кружочек и что-то обговаривают, не посмел пренебрежительно смотреть. Но доказывать им что-то? Обойдутся. Оно само докажется, или не докажется, как повезет. Нирен вон ведет себя гораздо скромнее. А помощники Арая и Королевы пламени всегда изображали вежливость. Попробуй, пойми, что они на самом деле думают.

— Взять с них, что ли пример?

Хаски представил как стоит с вежливой улыбкой, выслушивая какую-то чушь от того же Рино и презрительно хмыкнул. Обойдутся.

Лучше все эти усилия потратить на что-то более достойное. Например, на изобретение испытаний для Тиаша.

Если хорошо подумать, то это может быть довольно весело. Над кем еще можно будет столь безнаказанно поиздеваться?

Испытание Хаски придумывал долго и безуспешно. Советоваться с мечом он больше не рискнул, мало ли куда затащит в следующий раз улыбчивый предок? Сначала бы не мешало понять, что этот меч такое, вдруг ему можно сопротивляться? Впрочем, как подойти к этой проблеме Хаски не имел ни малейшего понятия. Поэтому решил отложить, сейчас есть дела важнее.

Испытание не давалось, не помогла ни библиотека, ни долгие разговоры с умными людьми Нижнего Города. Хоть бери и в разлом его бросай, вдруг выберется обратно? Правда если не выберется, Тошиминэ не обрадуется. Четвертого помощника он все еще не нашел.

Идея с походом в горы почти сразу же показала свою несостоятельность. Идти вдвоем с Тиашем было невозможно. Требовалось взять с собой несколько десятков болванов, выгулять их там, горными жителями попугать. Вести этих болванов в опасное место Тошиминэ бы не позволил. Они ему, конечно, не нравились, но не настолько, чтобы позволить какому-то крылохвосту или шихану основательно проредить их ряды. Так что пришлось поход отложить, до лучших времен, оставив честь выгуливать больших парней с мечами Тэйтэ. У нее это неплохо получалось. Возвращались болваны обычно тихие и скромные, некоторые даже от теней шарахались первое время. Потом привыкали.

Хаски начал подозревать, что у него туго с воображением.

А время себе шло и шло. Странная природа долины опять вспомнила, что в каких-то пределах существует смена времен года и начала изображать засушливое лето. Казалось, даже солнце, проплывающее над горами, раздвоилось, обретя брата близнеца. Или это какое-то божество решило открыть второй глаз, понаблюдать за чем-то ему интересным.

Наказанные болваны уныло поливали деревья в саду. Ненаказанные неохотно шли на тренировку на воздухе, тоскливо взирая на крытое помещение, с большой площадкой предназначенное для этих целей. Впрочем, желающих добровольно взяться за ремонт этого помещения что-то не находилось. А совет обещал выделить деньги и рабочих после того, как будут решены первоочередные задачи.

Тошиминэ небезосновательно подозревал, что одной из этих задач является поимка беглого командира, так что вся надежда на Фэринэ, все еще пытавшуюся распутать обнаруженный след.

Наверное, обитатели Желтого Сектора обрадовались бы даже свалившемуся им на головы демону. Все не зря мечами придется махать. Но демоны почему-то приходить не спешили, словно решили дождаться того момента, когда закончится латание дыр в защите. Впрочем, ждать им осталось недолго. Недостающей энергии, нагло уворованной бывшим командиром Желтого Сектора странные амулеты, находящиеся под городом, наконец, накопили достаточно и теперь потихоньку выправляли разбалансировку в ее поступлении в защиту Долины.

А потом, в какой-то из жарких однообразных дней на тренировочную площадку явился чем-то довольный Тошиминэ, тащивший на плече плащ. Движением руки подозвал к себе Хаски, велел крутившимся рядом близнецам найти второго и третьего помощника и привести их в Дом Власти, к нему в кабинет. После чего, ничего не объясняя, приказал Хаски идти туда же и куда-то резво умчался, заставив всех присутствующих проводить его удивленными взглядами.

Хаски пожал плечами и пошел. Хоть какое-то разнообразие.

Болванам к их глубокому сожалению пришлось остаться. Отменять тренировку командир не приказывал.

— Его нашли, — обрадовал собравшихся Тошиминэ.

Собравшиеся непонимающе переглянулись.

— Краша нашли. Гении Фэринэ клубок распутали.

— Ааа, — задумчиво протянула Тэйтэ.

Хаски хмыкнул. Остальные решили промолчать. Тиаш потому, что в глаза Краша не видел, и он ему был совершенно неинтересен. А Лед и Рутай наверняка потому, что не очень понимали, зачем командир притащил их на это высокое собрание.

— Так как у нас опять полный набор командиров, да и защита долины практически в норме, совет решил не скупиться и отправить на его поимку целую толпу народа. Не знаю точно, кто там идет, они все еще спорят, кому достанется эта великая честь, но мы ее не избежали.

— Понятно, — сказала Тэйтэ. — Тебя продолжают наказывать, а нас за компанию.

— Примерно, — согласился Тошиминэ. — Идея была Ленока.

— И кто идет? Все присутствующие? — спросил Хаски.

Вряд ли конечно, на кого-то ведь сектор нужно оставить. Хотя если идея Ленока, то ждать можно чего угодно.

— Все, минус Рутай, и плюс близнецы, которых лучше без присмотра не оставлять.

Тэйтэ кивнула и почему-то улыбнулась. Хаски задумчиво посмотрел на изображавшего смущение здоровяка. Получалось у него неубедительно. Слишком физиономия нахальная.

— Дальше, Рутай остается за старшего и провозглашается четвертым помощником, — продолжил радовать подчиненных Тошиминэ.

— Чё?! — возмущенно взревел облагодетельствованный.

— И перестает изображать умственно-отсталого идиота. Потому что если к моему возвращению здесь не будет, хотя бы такого же относительного порядка как сейчас, я унижусь и схожу к Леноку. Думаю, он после некоторых уговоров согласится взять тебя в свой сектор.

Рутай подавился следующим возмущенным воплем и тоскливо посмотрел на блондинку. Она только хмыкнула, похоже именно на это решение и рассчитывала. Впрочем, если даже первый помощник заметил некоторые несоответствия в поведении Рутая, то она могла понять гораздо больше. Как и командир.

— И куда мы пойдем? — Спросил Хаски, решив не думать о собственной ненаблюдательности.

— В Седьмой Верхний. Он же мир Двух Отражений.

— Двух Отражений? — переспросил Хаски, вспоминая яркие картинки, которые любила развешивать по стенам мама. — Это там где зимой солнце отражается на западе и там видно его бледную копию, а летом это отражение раздваивается, фальшивые солнышки постепенно отодвигаются на север и на юг, пока не становятся в одну линию с настоящим солнцем, после чего пропадают до зимы?

— Он самый, — улыбнулся Тошиминэ.

— Папу увижу, — задумчиво произнесла Тэйтэ. — И сестер…

— Увидишь, — великодушно пообещал командир. — В Империи мы тоже побываем, хотя Фэринэ считает, что Краш прячется в Радужных Горах. Там затеряться легче. Источников много.

— Ну и хорошо, — улыбнулась блондинка.

Что-то она не очень рада предстоящей встрече с родственниками. Или не с ними? Ушла же она почему-то из мира, в котором родилась.

Хаски тряхнул головой и приготовился слушать командира. Не хватало еще пытаться разобраться в помыслах второго помощника. Ей это вряд ли понравится.

С другой стороны, вдруг именно в мире с красивыми пейзажами найдется испытание для Тиаша? Главное его не пропустить, а то еще немного и оно превратится в навязчивую идею.

 

Заснеженный мир

.

Когда Тошиминэ узнал кого именно совет решил отправить в мир Двух Отражений, он даже ругаться не стал. Просто вздохнул, махнул рукой в сторону жизнерадостного парнишки подрабатывавшего при совете курьером и ушел, заявив, что будет пить и спать. Точнее сначала пить, потом спать, а там как получится. На подготовку к походу совет великодушно дал целых четыре дня и, судя по поведению командира, готовиться помощникам придется самостоятельно. Потому, что Тошиминэ окончательно убедился в несправедливости мироустройства.

Желание напиться было понятно и обосновано. Это же надо подобрать в команду именно тех первых помощников, которые друг с другом не ладят. Словно специально постарались. Следить за этим детским садом придется Тошиминэ и Леноку, потому что Фэринэ сделает занятой вид и величественно проигнорирует данную обязанность.

Наличие Тоша, Ламиии и даже с некоторой натяжкой Нирена, ситуацию исправить не могло. Медиков четыре идиота привыкших выяснять кто из них круче при любом подходящем, а частенько и совершенно неподходящем, случае традиционно проигнорируют. Собственно, они даже Ленока игнорировать попытаются, ибо не их командир, но с ним этот номер вряд ли пройдет.

Вот только тратить время и силы на растаскивание Рино, Тэшэнэ, Таликана и Соя в разные стороны, когда и то и другое может пригодиться для чего-то более важного? Совет либо не понял, что он сотворил, либо за что-то таким вот образом отомстил Леноку.

А кому еще мстить? Не Тошиминэ же, которому белый плащ вручили совсем недавно.

— Ненавижу эту жизнь, — устало сказал Тиаш, недовольно наблюдая за тем, как излишне деятельный Рутай пытается выстроить своих собутыльников и просто приятелей в шеренгу.

Пожелать счастливого пути захотели ребята уходившим на неизвестное время командиру с компанией, торжественно пожелать, чтобы главные люди сектора видели, что их ценят и о них помнят. Некоторые накануне это знаменательное событие успели отпраздновать и теперь маялись головной болью. У других большими буквами было написано на лице, что они понятия не имеют, для чего эта торжественность сдалась, и с большим удовольствием отправили бы Рутая вместе с его инициативами далеко и надолго. Только нельзя. Как-никак высшее командование на неопределенный срок.

— Надеюсь, от сектора что-то останется до нашего возвращения, — продолжал бормотать третий помощник.

Его Хаски понимал. Тэйтэ, получив от Тошиминэ задание распределить обязанности, облагодетельствовала парня всем, что, так или иначе ей не нравилось. Тиашу оно тоже не понравилось, но спорить с блондинкой он не рискнул, за что и поплатился. Когда понял, что над ним поиздевались, спорить было уже поздно, а жаловаться командиру на женщину — не по-мужски оно как-то. Пришлось приспосабливаться. Возможно, в перспективе все не так и страшно и большая часть проблем возникла именно из-за того, что в сжатые сроки пришлось налаживать работу с учетом отсутствия как командира, так и трех высших помощников. Возможно, дальше оно пойдет легче. Но настроение список его обязанностей, приколоченный гвоздиком на дверцу шкафа в кабинете, Тиашу портил одним своим видом.

— Подумай, как придется Рутаю, — сказал Хаски. То ли чтоб утешить, хотя кому оно надо? То ли чтоб позлорадствовать. — Он же буквально несколько дней назад с этими ребятами прятался от меня по кустам.

— Плохо придется, — согласился третий помощник. — А потом вернемся мы, и нам будет гораздо хуже. Придется все разгребать, разгребать, разгребать.

— Я в него верю, — покривил душой Хаски.

У Рутая был такой растерянно-непонимающий вид, что верить в него не хотелось совершенно. И зачем оно Тошиминэ понадобилось?

Наконец явился командир. Хмуро посмотрел на кривоватый строй, кивнул Рутаю, многословно и довольно торжественно попросил всех вести себя хорошо. Строй ответил невнятным гулом, который при желании можно было принять за согласие. Тошиминэ наверное желал. Поэтому не стал вдаваться в подробности, еще раз кивнул Рутаю и махнул рукой троице стоявших в стороне помощников. Мол, кого ждем? Держатели врат нас ждать не будут.

— И начался великий поход героев в логово злодея, — заунывно произнес Тиаш. — И лежал их путь, к великим магам умеющим открывать дорогу в иные земли. И думали герои, не забыли ли чего дома. И все старательно делали вид, что доверяют младшенькому туповатому братцу, на которого оставляют дом.

— Заткнись, — велела Тэйтэ.

— И была среди героев дева неземной красоты… А, кстати, дева, где сейчас носит твоего возлюбленного против его же воли и парочку недоразумений?

— В фиолетовом секторе. Ленок им лекцию читает.

— Значит, кому-то хуже, чем мне, — сделал вывод Тиаш. — Это не может не радовать. И шли они под палящим солнцем навстречу приключениям. И точил злодей свои зубы, рассчитывая покусать деву неземной красоты за попу. И хотелось бы героям воспринять данный поход как отпуск, только здравый смысл не позволял. О, еще один вопрос. Там, куда мы отправимся сейчас что? Какое время года?

— Зима! — рявкнула Тэйтэ. — Надеюсь, ты себе язык отморозишь.

— Жестокая женщина, — вздохнул Тиаш. — Помнится, в одном забавном мире меня учили спускаться с горы на таких не менее забавных, чем мир досках с завернутыми с одной стороны концами. Весело было, пока в сосну не въехал. Впрочем, лоб что, зажил, даже сотрясения не было. А дерево жалко.

— У тебя там трясти нечего, — сказала Тэйтэ.

Хаски улыбнулся и прищурился на солнце. Зима, это хорошо, зимой не жарко. А если выпросить у Фэринэ один из амулетов, которые эта многоуважаемая дама наверняка с собой захватила, то и холодно не будет. Попросить, что ли Тэйтэ сходить к подруге? И причину можно придумать. Например, в шубе сражаться будет неудобно. Движения она сковывает.

Оказалось, никого никуда посылать не надо. Айнара, первая помощница Фэринэ встретила новоприбывших у дверей, изобразила мрачную улыбку, молча раздала подвески на веревочках, обозвала их стабилизаторами и нехотя объяснила, что с этими штуками можно бегать по сугробам голышом. После чего жестом разрешила идти дальше.

— Мрачная девушка, — сказал Тиаш, подбросив подвеску на ладони. — Хорошо, что она с нами не идет. Рядом с такими девушками я себя чувствую в чем-то виноватым.

— Да замолчи ты хоть на минуту, — потребовала Тэйтэ.

— С другой стороны, злобные девушки мне нравятся еще меньше…

Блондинка отвесила ему подзатыльник и ускорила шаг. Тошиминэ наоборот отстал, пытаясь поправить сползающий с плеча командирский плащ. Хаски посмотрел на одухотворенное лицо Тиаша и понял, что не последовал их примеру зря. Сейчас третий помощник разродится продолжением рассказа о героях, идущих навстречу приключениям. Лучше уж Тэйтэ догнать.

Ворота между мирами не впечатляли. Наверное, потому, что изначально они были всего лишь двумя столбами, вкопанными в землю, с накопителями энергии, привязанными на уровне человеческого роста. Потом эти столбы обнесли оградой, чтобы неумные школьники, едва узнавшие, что нити стихий можно скручивать друг с другом не пытались открыть дверь в другой мир. Нет, открыть они бы ее не смогли. Дело ведь не в столбах, просто между ними растягивать линзу проще, чем строить портал с нуля. Но настройки эти деятельные дети сбивали запросто, после чего несчастным держателям врат приходилось перебирать нити и заново привязывать их к координатам. Долгая и нудная работа, на самом деле, с которой ни один амулет не справится.

Постепенно к ограде добавилась крыша, подпертая резными столбиками. Потом это сооружение было обнесено каменной стеной, которая очень быстро превратилась в стены здания. У ворот поставили стражу. На окна решетки. И все равно дети умудрялись пробраться внутрь и сбить настойки. То ли учителям не верили, твердившим, что их знаний не хватит для открытия хода в другой предел, то ли сам процесс нравился.

Плохое настроение держателей врат с течением времени оставалось неизменным. А сейчас оно было откровенно паршивым, виной чему были изображавшие скромников близнецы. Наверняка малолетние вредители и тут успели отметиться. Не могли они пройти мимо этого здания, репутация не позволяла.

Ворота уже были открыты. Выглядевшая довольно неряшливой паутиной в нерабочем состоянии линза сейчас напоминала овальную картину с зимним лесным пейзажем. Голые черные ветви деревьев, тянущиеся к небу, одинокая родственница елки, сумевшая в отличие потерявших листву собратьев удержать на своих ветвях снег, сугробы с намерзшим настом и тихая поляна, которую кто-то расчистил, с довольно ветхим деревянным сооружением почти по центру.

На поляне неуверенно топтались несколько знакомых личностей, похоже, они не рассчитывали оказаться в заснеженном лесу рядом с заброшенным домиком.

— Это что? — спросил Хаски, налюбовавшись вдоволь пейзажем. — Что-то оно не похоже на императорский дворец. И для города выглядит странновато.

Тэйтэ фыркнула, громко и пренебрежительно.

— Понимаешь, — произнесла она задумчиво. — Слишком много людей в империи традиционно боятся магов. Их еще бабушки в раннем детстве запугали страшными сказками. Это первое. Именно из-за этого совсем нехорошо получится, если мы появимся непонятно откуда в людном месте. Наверняка последует паника, будут вопли о злобных колдунах, которые пришли захватывать в рабство несчастных людей и прочие сопутствующие глупости. Поэтому появимся мы в безлюдном месте. Второе, что для народа империи не менее важно бабушкиных сказок, это этикет. А он говорит, что приличные люди просто так не являются в гости. Исключения делаются только для очень близких родственников. Так вот, нам полагается послать кого-то в ближайший к лесу город, точнее пойдут командиры, но это уже частности. Они там представится градоначальнику, которого о нашем прибытии и без того предупредили. Градоначальник сделает вид, что впервые о нас слышит, расспросит о всякой ерунде, вроде урожаев зерновых и выпишет подорожную своей собственной рукой. Это, кстати, высочайший признак уважения. Потом секретари градоначальника скопируют эту подорожную в нужном нам количестве. Примерно так и закончится первый день нашего пребывания в империи. Прийти туда хотя бы после того как командиры получат подорожные мы не можем, это оскорбление и о подобных оскорблениях всегда тем или иным способом узнают. Так что придется сидеть в лесу и делать вид, что нас тут нет.

— А второй день? — спросил Хаски, размышляя о том, как они все поместятся в несчастный домик, и есть ли там на чем спать. Он, конечно, может поспать и на полу, но не тогда, когда кто-то вроде Рино будет лежать хотя бы на матрасе набитом соломой.

— А на второй день градоправитель отправит гонца к императору со счастливой вестью о нашем прибытии и мы, наконец, пойдем в город.

— Занятный этикет, — признал Хаски.

Каждый сходит с ума по своему, и жители империи в этом вопросе простых путей не ищут. Лишь бы не оказалось, что по их этикету нужно сверять с ближайшим градоправителем любое свое движение. Бывшего командира ведь как-то искать надо. А то пока со всеми раскланяешься, эта сволочь успеет исчезнуть из предела.

Впрочем, скучно не будет.

Эту простую истину Хаски понял в тот момент, когда прошел сквозь линзу и увидел, с каким нездоровым любопытством на него смотрят трое из пятерых присутствующих на поляне помощников. Тоже желают обвинить в том, что звание ему досталось не по праву? Заняться им больше нечем?

Хаски тряхнул головой, посмотрел на изображавшего приветственную улыбку для Ленока Тошиминэ, перевел взгляд на задумчивого Тиаша и обернулся к Тэйтэ.

— У нас ведь есть свободный день? — спросил у блондинки.

Она кивнула.

— А у тебя наверняка припрятана бутылка…

— Напиться хочешь? — насмешливо спросила вторая помощник.

— Нет, согреться. Где-нибудь подальше от этой компании. Чувствую, что долго я их не выдержу. А бить лица коллегам из соседних секторов нехорошо.

— Думаешь, выпитый алкоголь тебя оправдает?

— Наверняка, — улыбнулся Хаски. — Выпил, расслабился. А тут они. Но это только в том случае, если кто-то из многоуважаемых коллег решит поискать меня в лесу.

— Берешь пример с подчиненных вечно прячущихся по кустам?

— А почему бы и нет? У нас целый свободный день. В течение которого мы должны сидеть в этом лесу и делать вид, что нас тут нет. Искать никого мы не можем. Заняться нечем. Я ведь правильно понимаю — следы применения плетений могут напугать местных жителей?

— Могут, — подтвердила блондинка. — И бутылка у меня есть. Только давай подождем ухода Феринэ, Ленока и, Тошиминэ. Порядочные помощники не должны нарушать дисциплину в присутствии командиров.

— Давай подождем, — согласился Хаски.

Тиаш жизнерадостно кивнул, решив, что без него распитие бутылки не обойдется.

Спрятаться от коллег сразу по отбытии командиров не получилось. Пришлось заглянуть в домик, удивленно посмотреть на внутреннее пространство, больше всего напоминавшее тюремную камеру рассчитанную на два десятка постояльцев. У этой камеры было только две вещи, которые могли примирить с ее неприглядным видом. Внутри домик оказался раза в три больше, чем снаружи, и выстроившихся в два ряда кроватей было гораздо больше, чем претендентов на них. На этом преимущества заканчивались. Сквозняки в домике гуляли такие, словно это был школьный класс в котором учили детей различать просто ветер и ветер кем-то созданный, или призванный. Хаски точно не помнил, как оно называется, а спросить у кого-то было неловко. Первый помощник все-таки.

Огромный камин, делавший вид, что он способен обогреть это помещение при должном старании желающих его растопить и всю ночь подбрасывать дрова в неимоверных количествах, на самом деле был скорее дизайнерским изыском. Тем более запаса дров никто найти не смог, а рубить их — не захотел.

О еде, воде и прочих удобствах хозяева тоже побеспокоиться забыли.

— Гостеприимство Яжега Северного во всей его красе, — фыркнула Тэйтэ. — Старый хрыч экономит на чем только может.

Хаски пожал плечами. Им-то в принципе все равно. Благодаря поделкам помощницы Ферине не замерзнут. А вот как тут ночуют другие несчастные совершенно непонятно. Наверное, если вырыть в сугробе пещеру и набиться туда всей толпой, будет теплее.

— И главное, умный сволочь, — продолжила рассуждать блондинка, заметив, что на нее с интересом смотрят все присутствующие. — Домик явно поддавался воздействию магии, обратное вряд ли кто-то сможет доказать. Поэтому отсутствие запасов можно объяснить тем, что селяне из ближайшей деревеньки боятся к нему подходить, а кто-то умный и образованный из родового замка прибудет не раньше завтрашнего вечера. С другой стороны, магия же и защищает домик от грабителей и разбойников, которые не прочь найти на зиму более надежное жилье, чем неглубокие землянки и шалаши из веток.

— А из города никто не мог прийти? — спросила Санья, брезгливо рассматривая отродясь нестиранное одеяло.

— Нет, город не принадлежит семье, а звать кого-то со стороны, значит нанести гостям оскорбление.

— Меня больше этот домик оскорбляет, — сказал Тиаш.

— Брось ему вызов, — улыбнулась блондинка.

— Хозяину? — с надеждой спросил Тиаш.

— Нет, домику. Чтобы бросить вызов хозяину, нужно сначала доказать, что он преднамеренно довел это строение до оскорбляющего тебя вида. А если тебе это и удастся, то первенство в вызове будет принадлежать императору, потому что мы его гости. Как ты понимаешь, император сам сражаться не будет, у него для этого есть заместитель, встречу с которым пока ни один противник не пережил. В общем, безнадежно оно. Я же говорю, умная сволочь. Понимает, что обиженные захотят отплатить за оскорбление собственными руками, не опускаясь до жалоб кому бы то ни было. А это невозможно.

— А если бросить ему вызов за что-то другое? — спросил Тиаш.

Тэйтэ посмотрела на него с интересом, покачала головой.

— Попробуй. Только не забудь меня пригласить в качестве зрителя, если получится.

— Договорились, — величественно кивнул третий помощник, как-то сразу преобразившись из разгильдяя в потомка достойных преедкой.

Хаски только вздохнул. Это надо же так уметь. Наверное, с этим умением нужно родиться. Попробуй Тиаш с таким вот выражением лица покомандовать болванами желтого сектора, ни один из них даже не вспомнит, что он чего-то там не умеет, не особо желает уметь и вообще собирался потратить время как-то веселее.

А бутылке пришлось подождать еще пару часов. Присутствующие медики во главе с Саньей уперлись рогами и заставили всех желающих и нежелающих вычистить предложенный в качестве жилья на одни сутки хлев. Впрочем, сильно оно не помогло. Радовало только то, что постели стали выглядеть привлекательнее пола.

Если мужчина не занят делом, он начинает искать приключения на свою задницу.

А если таких мужчин несколько, причем, они уже пару лет пытаются выяснить кто из них сильнее, умнее и привлекательнее для противоположного пола?

Правильно, они начнут выяснять отношения, совмещая приятное с полезным. Все равно же больше заняться нечем, остановить некому, да и зрители имеются в наличии. То есть свидетели, которые потом подтвердят — да именно этот парень вышел победителем из затянувшегося спора. Причем, победитель будет уверен, что на этом спор можно закончить, ведь все было доказано, побежденные с этим не согласятся и вражда выйдет на новый уровень.

А что-то объяснять и доказывать им бесполезно. Они же мужчины, что им слова какой-то женщины, пусть даже и разумные слова?

Напоминать о том, что в этом лесу нельзя привлекать внимание и оставлять следы примененных плетений тоже бессмысленно. Они ведь аккуратно. Никто ничего не заметит. Подумаешь, несколько деревьев повалят и половину поляны перепашут. Так может деревья не выдержали груза снега. А еще, тот же снег прикроет перерытую землю до весны. А там кто знает, может случится наводнение и смоет все следы.

Великовозрастные идиоты! Кто им сказал, что завтра небеса великодушно разродятся обильными снегопадами? Сами будут собирать облака и портить жизнерадостно-морозную зимнюю погоду? Незаметно так соберут, незаметно засыплют все снегом, а потом весной вернутся и еще более незаметно устроят наводнение.

И как их теперь остановить?

Если бы эти идиоты не были нужны завтра вменяемые и готовые совершать подвиги во имя своего мужского «я», Санья приласкала бы их общей анестезией и попросила кого-нибудь затащить в дом и свалить в углу. А так…

Снотворное тоже не годилось.

Ламия все еще не появлялась со своей подмогой.

Санья стояла, сцепив пальцы в замок, от греха подальше, и пыталась не закричать. Точнее не завизжать и, схватив что-то тяжелое, не броситься бить по головам этих великовозрастных идиотов, решивших проигнорировать приказы командиров. Стадо упрямых баранов, захотевших выяснить у кого рога крепче. Опять поругались придурки, на пустом месте. Кровати не поделили, как дети. А потом ругань как всегда переросла в действия и началась эта никому не нужная драка. Первые помощники называется. Пример для подражания подчиненным. Умственно отсталые. Выполняют приказ не привлекать внимание. Болваны.

Хорошо хоть на улицу догадались выйти. Восстанавливать домик, принадлежащий какому-то жадному старику, экономящему на гостях императора, Санье хотелось меньше всего. Обойдется без таких щедрых даров.

Тош стоял в стороне и насмешливо наблюдал, он никогда не принимал участия в подобных выяснениях отношений. Наверное, чувствовал себя мудрым и старым. Никого останавливать он не пытался. Понимал, что четыре первых помощника для него одного многовато. С Рино и Тэшенэ он бы справился, но, к сожалению, в драку плавно влились Таликан и Сой, которые пройти мимо этого веселья не могли.

Хотя, вероятнее всего, он бы не вмешался даже будь дерущихся всего двое. Старые и мудрые за детскими драками наблюдают издали, улыбаются, себя вспоминают. А разнимает детишек обычно кто-то моложе и глупее. Ему можно, на его репутации это никак не скажется.

Нирен тоже не вмешивался. После той схватки с игольчатым шиханом он стал на удивление тихим и рассудительным, перестал бросаться обвинениями и отстаивать свои слова кулаками. Наверное, все дело в том, что Хаски так и не принял его извинений, заставив искупать вину действиями. А это сложно. Это словно идти по льду, который трещит под ногами. Больше Нирен в такие ситуации попадать из-за собственного болтливого языка не собирался.

Четыре первых помощника методично разносили поляну. Остальные старались держаться подальше. Кто-то кого-то подбадривал. Кто-то тихонько обещал командиру пожаловаться. Все как всегда. Веселье бьет ключом. Только и не хватает толпы рядовых сбежавшихся со всех секторов и кого-то шустрого принимающего ставки на исход этой драки.

Где же носит Ламию с ее подмогой?

Санья оглянулась и наконец-то ее увидела. Точнее их, нехорошо улыбающуюся Ламию и недовольного миром Хаски. Гениальное решение. Сейчас первый помощник желтых надает всем по рогам и загонит в хлев. Его сил на четырех идиотов хватит. Он и с десятком справится.

А уж старым и мудрым он вероятно никогда нестанет.

— Сейчас же прекратите! — заорала Ламия.

Стоявший рядом Хаски покривился и затряс головой. Вид у него был не очень. Сонный, помятый и не совсем трезвый. Интересно, от какого жутко важного совещания оторвала парня третья алого сектора? Наверняка совещание было интересное, под бутылочку.

Санья покачала головой и задумалась о том, как напроситься в веселую компанию желтого сектора. Правильные же люди, глаза никому не мозолят, скандалы на пустом месте не устраивают, ничего не ломают и скучать самим себе не дают.

— Не смейте меня игнорировать! — возмущенно взвыла Ламия, швыряясь в противников готовых приступить то ли к третьему, то ли к четвертому раунду своего боя шишкой. — Уймитесь идиоты! Иначе вас уймут насильно!

На Ламию начали оглядываться. Четыре идиота обратить внимание не соизволили. Наверное, потому, что шишка пролетела у них над головами. Что им какие-то летающие предметы, когда есть дела важнее.

— Перестаньте!!! — завизжала Ламия, добившись только того, что на нее неодобрительно посмотрел брат.

Хаски болезненно покривился, отодвинул девушку с дороги и уверенно зашагал вперед. Ровно четыре шага. Потом поднял вверх руку, пошевелил пальцами и воздух в середине своеобразного ринга взорвался горячим ветром, раскидав противников в разные стороны. До болванов, кажется не дошло, либо они решили, что кто-то из них уже начал бой. Любители выяснять отношения повскакивали на ноги и опять пошли на сближение. Сой еще и что-то бормотал, готовил емкое заклинание. Придурок.

— Если вы сейчас не остановитесь, — злобно зашипела Ламия — то вас остановят.

— Кто? — лениво поинтересовался Рино, не соизволив обернуться. Достойных противников для себя он вокруг не видел. Он же первый синих, а сильнее синих никого быть не может. Это закон природы такой. Да и от противников отвлекаться как-то неправильно. Вдруг кто-то из них в этот момент как атакует.

Санья хихикнула, представив, как тройка непримиримых врагов дружно бросается на четвертого и расцепила пальцы, подозревая, что сейчас кому-то может срочно потребоваться ее помощь.

— Он, — Ламия указала пальцем на недовольного Хаски. — Он вас поджарит.

Хаски ответил ей удивленным взглядом. Наверное, никого жарить не собирался, да и разнимать особо не стремился.

— Оооон?! — насмешливо протянул Рино, обернувшись и окинув первого желтых изучающим взглядом. — Насмешила. Он ничто. Выскочка.

Противники поддержали его кивками, и нападать не стали, решив благородно дождаться возвращения Рино к их важному делу.

— Хаски, делай с ними что хочешь, — устало разрешила Ламия, махнув на любителей подраться рукой.

Первый желтых в ответ задумчиво хмыкнул.

Если подумать, терять то уже нечего. Следы эпохальной битвы все равно скрыть не получится, не наследив еще больше, так что попадет и правым и виноватым. Наследить в пределе, где жители не любят магов, рядом с человеческим городом. Идиоты. Жители города наверняка испугаются, доказывай им потом, что нападать на них никто не собирался. Кому нужны такие проблемы? Наверняка здесь найдется и полоумный служитель веры, призывающий паству на бой со злом, и несколько идиотов с мечами, мечтающих прославиться и не шибко умные колдуны-самоучки уверенные, что если съесть мозг или сердце мага, обязательно получишь в нагрузку с этой весьма экзотической пищей знания, таланты и чье-то благословление. Придется тратить на них время, вместо того, чтобы тихо и мирно заняться поисками.

Может многоуважаемому командиру Леноку вместо того, чтобы лезть в чужие дела, попробовать добавить немного здравого смысла своему первому помощнику? Вон, стоит, выплетает что-то, выскочку проучить захотелось. Почему Ленок не объяснил Сою, что из себя представляет Хаски на данный момент? Решил, что будет лучше, если парень однажды нарвется и набьет большую шишку? Это поспособствует его развитию и выработке осторожности? Или командир фиолетовых опять развлекается?

Сой закончил бормотать, щелкнул пальцами, и над поляной взвилась сеть, сплетенная из ярких ломких на вид лучиков света. Которая даже развернуться не успела, рассыпавшись искорками под недовольным взглядом Хаски. Первому фиолетовых этого зрелища хватило с головой, чтобы прийти в себя и вспомнить, где и почему он находится, какие приказы давал командир и почему нельзя недооценивать противника.

Интересно, что он вообще собирался сделать? Похоже на парализующую сеть, только ячейки великоваты.

— Следующий, кто дернется, очень об этом пожалеет, — холодно предупредил Хаски.

Сой нахально улыбнулся и осторожно отступил. Наверное, почувствовал, что его сплетенные воедино ниточки силы и не пыталось сопротивляться чужому вмешательству, но так и не понял, что с ними случилось. Нельзя же просто эти нити оборвать, заставив силу рассеяться без подпитки.

Как оказалось, можно. Просто до этого момента никто не снисходил до его игрушки. Сейчас же никого из командиров в округе не наблюдалось, а кроме них существует очень мало людей способных проделать такой фокус с чужими связками. Да и у них есть дела важнее, чем демонстрировать, что может сделать со всеми требующими концентрации и времени узорами человек, способный видеть, как эти узоры наполняются энергией.

А вот медики, умея видеть, вряд ли смогут как-то воздействовать. Направление не то. Умеющий разрушать никогда не сможет лечить. К сожалению.

Тэшенэ и Таликан переглянулись. В силу Хаски они не верили, рассыпавшуюся сеть списали на случайность, но желание кого-нибудь прибить в тоне первого желтых почувствовали безошибочно. Это заставило их задуматься. Должен же парень понимать, что трое на одного, это многовато. А если понимает и верно оценивает свои силы, то они вероятно чего-то не знают.

Рино был самым дурным. Поэтому задуматься не соизволил. Он просто хлестнул воздух плеткой заставив его рвануть вперед сметавшим все на своем пути вихрем и широко ухмыльнулся, уже видя, как Хаски размазывает по ближайшему дереву.

— Я предупреждал, — уронил первый желтых.

Стена ветра перед его лицом пропала, успев взметнуть вверх волосы, и осыпав остатками перемешанного с землей снега.

Рино моргнул, потом радостно заорал и метнулся вперед, намереваясь хлестнуть прямо в лицо, чтобы наверняка.

Хаски подождал, пока он подбежит поближе, вытянул перед собой руку, пошевелил пальцами и резко дернул вверх.

И мир изумленно застыл.

Застыл Сой, глядя на вечного соперника с неподдельным ужасом. Замолчали болельщики, по неясным причинам признанные достойно представлять синий сектор. Остановились Тэшенэ и Толикан, решившие под шумок покинуть поляну и поговорить по мужски в другом месте, подальше от истеричных женщин и собственности жадного старика. Даже злая на весь мир Ламия не смогла заставить себя отойти от Хаски, чтобы не мешать. Просто стояла и смотрела.

Рино завис в воздухе, едва касаясь земли носками сапог, выгнулся дугой и побледнел до такой степени, что казался мертвым. Упасть ему не давал Хаски. Его рука крепко держала натянутые струны соединяющие тело Рино и его плеть ветров, почему-то сейчас ставшие видимыми для всех.

— Это называется связующие алартай, — мрачно произнес Хаски, перебрав пальцами второй руки по струнам, от чего они басовито загудели и стали ярче, а Рино болезненно застонал. Может алартай так сопротивляется чужому вмешательству? — Это то, что удерживает силу в хрупком человеческом теле. У большинства командиров ничего подобного нет, у них эти нити оборваны, что и позволяет им бросаться силой высокой волны. Нити они оборвали сами, наверное, у них в тот момент не было другого пути. Почему алартай после этого осталась рядом с ними точно не знает никто. На этот счет есть множество мнений. Одни говорят, что она остается рядом с человеком, у которого очень сильная воля, другие, что она не может уйти от того, кто разучился сомневаться, третьи, что алартай не может покинуть тело, которое уже большей своей частью состоит из силы, ей там уютно. Ничего из вышеперечисленного к тебе не относится, насколько мне известно. Так что, если я оборву одну струну, тебе будет очень больно и твой уровень упадет в два раза и пока она не срастется, не повысится. Если две, тебе лет двадцать понадобится на восстановление способностей, да и то не факт, что у тебя получится, гораздо больше шансов, что последняя не выдержит нагрузки, и ты станешь человеком без способностей. Если все три, то тут и ждать нечего, сразу станешь либо обычным пустым, без намека на силу когда-то в тебе жившую или носителем уровня высокой волны. Как повезет, в общем. Рискнем?

— Нет, — выдохнул Рино.

— Я почему-то так и подумал. Не подскажешь почему? Неужели я настолько хорошо тебя знаю? — Хаски покачал головой, прикоснулся пальцем к одной из струн и улыбнулся, широко и пугающе. — Страшно, правда? Умирать вообще страшно, я знаю, я пробовал. Ты точно не передумаешь? Ты же сам свои связующие не видишь, слишком низкий уровень, а мне повторно ловить их неохота. Не самое приятное дело. Они у тебя колючие и холодные как ветер зимой, а моя стихия огонь и ветер, пожар в общем. Несовпадение.

— Отпусти, — потребовал Рино. — Свои рви.

— Увы, там рвать уже нечего, — ласково, как ребенку сказал Хаски. — А еще я в тот момент, когда они оборвались, был слишком занят, так что не обратил внимания на все нюансы. А мне интересно, что чувствует человек, который собирается после того как исчезнут связующие, жить дальше. Я жить не собирался, так что почти ничего не чувствовал, даже боли, у меня и без того все болело.

Звучало страшно. Слишком спокойно и поэтому пугающе.

— Хаски, прекрати.

Откуда взялся командир Ленок не понял никто. Должен же бить на пути к городу, так нет, стоит, смотрит мрачно. Неужели вернулся, чтобы присмотреть за буйными помощниками? Стыд и позор. Драчливые дети, которым обязательно нужен присмотр воспитателя.

Когда именно командир фиолетовых появился, позже вспомнить никто не смог, словно он из воздуха соткался. Интересно, он успел понаблюдать за всем цирковым представлением, или пришел к финалу?

— Аааа?! — лениво отозвался первый помощник желтых, не соизволив посмотреть на не своего командира.

— Немедленно отпусти его, — велел Ленок. — И иди проспись, пьянь.

— Я бы спал, возможно, если бы не они, — заявил Хаски. — Я хотел выпить и лечь спать. А они лес хотели разнести в щепки. Наши желания не совпали. Поспишь тут под такое шумовое сопровождение.

— Лучше отпусти, — предупреждающе произнес Ленок, почему-то улыбнувшись. — Ты же меня знаешь. Желаешь повторить судьбу Тошиминэ? Впрочем, у тебя может получиться, или не получиться. Интересно будет наблюдать. Хочешь, я потребую собрания командиров и предложу твою кандидатуру.

— Демона лысого, — усмехнулся Хаски. — Я вам не Тошиминэ. Меня пока наказывать таким образом не за что. Да и назначать некуда.

— Ключевое слово «пока», — развеселился командир Ленок. — Пока не за что, пока некуда. И то и другое может в ближайшее время измениться.

— Я вам не дам повода, — уверенно заявил Хаски.

— Нравится заменять несуществующий хвост Тошиминэ?

— Не твое дело.

— Преданный пес рыжего щенка. Оригинально.

— По крайней мере, не твой сбежавший первый помощник.

— Я не сбежал, — возмутился Сой.

— Отлично, — не стал расстраиваться Хаски. — Можете продолжать драку под присмотром ледяного дракона. Как дети при няньке. Большего вы не стоите.

Он разжал пальцы и Рино тяжело упал на перерытую общими усилиями землю. Полюбовавшись на то, как первый синих пытается встать, Хаски хмыкнул и развернулся, намереваясь уйти. Наверняка к прятавшимся в лесу Тэйтэ, Тиашу и алкоголю.

— Еще одно, — остановил его Ленок. — Как давно ты стал видеть связующие?

— Года три назад, — дернув плечом, ответил Хаски, словно надоедливую муху отгонял.

— Понятно, — сказал Ленок.

— Что понятно? — Хаски даже соизволил к нему обернуться.

— Понятно почему пятый. Не вызывает подозрений и находится достаточно далеко, чтобы самому ничего не заподозрить. Ниже ни в коем случае нельзя было. Ты бы во мгновенье какой ни будь выходкой дал понять всем, что твой уровень сильно занижен. Это вызвало бы подозрения.

— Даааа?! — равнодушно протянул Хаски. — Мне это неинтересно.

— Тошиминэ ходил с повязкой третьего всего по двум причинам. Первая — Сежедэ на тот момент была сильнее, чем он. Вторая — Хасамин и сейчас умнее. Занятно, правда?

— Обхохочешься прямо, — согласился Хаски. Рассуждения Ленока его раздражали.

— Если бы он поставил тебя выше, ты бы рано или поздно вызвал его на бой чести. Ты недостаточно глуп, чтобы ничего не замечать перед собственным носом. И тогда командиром желтых был бы ты, а Тошиминэ радостно продолжал бы изображать щенка при хозяине, вилять несуществующим хвостом и радоваться, что на твоем месте не оказался. То есть, делать то, что сейчас делаешь ты. Вы очень похожи.

— Демона лысого мы похожи, — улыбнулся Хаски. — Точнее, похожи гораздо меньше, чем тебе кажется. И меня это уже не злит.

— Рад за тебя.

И ведь действительно рад чему-то.

Хорошо, что великий и ужасный Ленок Тасада так быстро потерял к нему интерес. А еще неожиданно стало понятно, почему Тошиминэ предпочитает держаться от него подальше и по возможности не вступать в споры. Эта же сволочь своими намеками, догадками и озарениями раздражает больше, чем некоторые ором и попытками доказать какую-то глупость.

Хаски остановился, прижался ладонью к шершавой коре дерева и попытался согнать разбегавшиеся в разные стороны мысли в подобие очереди.

С одной стороны изобразить Лоя Амарию получилось, не полностью, но того же Рино проняло. С другой, Хаски почему-то чувствовал себя недалеким идиотом, все время казалось, что он упустил из вида что-то важное. С третей, то, что он смог поймать чужую алартай стало для него самого тем еще сюрпризом, когда замахивался, рассчитывал, что первый синих что-то почувствует, и на этом можно будет строить дальнейший разговор. С четвертой, вряд ли это такая уж особая способность, Ленока оно ни капельки не заинтересовало, осталось только понять, откуда оно взялось. Может он давно умел хватать чужие нити, просто ему забыли об этом сказать. С пятой, а стояло ли влезать в чужие разборки? Ну, пошумели бы, зайцев попугали. Вряд ли тут зимой много народа ходит.

Многовато мыслей на одну несчастную голову. Пока обо всех подумаешь, дружная компания под хвойным деревом успеет допить бутылку.

— Хаски.

А еще в этом лесу обитают знакомые женские голоса. Впрочем, голоса сами по себе не ходят, так что следует перестать пялиться в пустоту и повернуться к зовущей.

— Все хорошо?

Вот, теперь беспокоится. Заботливая.

— Хорошо, — решительно кивнул первый желтых. — Задумался просто.

Санья стояла в трех шагах, рядом с кустом украшенным гроздьями рыжих как волосы Тошиминэ ягод. Маленькая задумчивая женщина в огромном зимнем лесу. Словно иллюстрация к страшной сказке. Вот сейчас откуда-то выскочит большой голодный зверь и ее придется спасать.

Пускай выскакивает, герою ведь положена награда.

— Санья, хочешь вина под пошлые побасенки? — спросил Хаски, не дождавшись сказочного зверя.

— Под пошлые? — переспросила девушка.

— Тэйте лечит Льда от стеснительности, — улыбнулся первый желтых.

— Тогда хочу, — решительно сказала Санья. — А близнецов вы куда дели?

— Связали и засунули под кровать.

Недоверчивый взгляд.

— Под тем же деревом, что и все остальные, — признался Хаски. — Куда мы от них денемся?

Улыбнулась, светло, словно он сказал что-то хорошее. Потом нахмурилась.

— Хаски, ты на самом деле мог оборвать нити Рино?

— Нет. Думаю, это вообще невозможно. Нити может оборвать только тот, кому они принадлежат, так или иначе. Перенапрячься там, влезть, куда не следовало, или схватить и дернуть, желая, чтобы оно оборвались. Как-то так, примерно. А чужие… Я просто его припугнул. Дерни я сильнее и моя рука бы прошла сквозь них. В общем, сложно оно.

— Понятно, — кивнула девушка. — Частичная материализация.

Попросить, что ли у нее пару уроков? Чтобы рассказала, что за зверь эта частичная материализация. Возможно, об этом говорили в той же школе. А может, эти знания нужны только медикам, вот остальные ими и не интересуются.

Но сначала пошлые басни, вино и хвойное дерево похожее на шатер.

Добрая девушка Санья первым делом с утра напоила своих собутыльников какой-то гадостью снимающей головную боль. Вторым делом пришлось приводить в относительный порядок одежду и дружно являться пред светлые очи вернувшихся командиров. Причем, откуда вернулся Ленок, весь такой веселый и довольный знал только он один.

Тэйтэ оказалась не единственным запасливым человеком в посланной на охоту за сбежавшим командиром компании и вышедшая из домика толпа была больше всего похожа на недолеченных пациентов сектора медиков. На бодрых и свежих любителей посидеть под хвойным деревом неизвестного вида они смотрели с завистью. Вероятно, попросить у медиков лекарство гордость не позволила. Или не догадались об этом, а теперь было поздно.

Феринэ на помятую с утра толпу взирала с таким равнодушием, словно перед ней стояли, а некоторые и покачивались, деревья. Тошиминэ чему-то задумчиво улыбался. Ленок делал вид, что его вчера здесь не было, и смотрел с фальшивым удивлением.

Хорошо хоть рассказывать о вреде пьянства и недостойном поведении никто не стал. Наверное, не хотели тратить на эту ерунду время. Предпочти наказывать действием. В первую очередь за глупость. Ленок мрачно сказал, что доблестных представителей Второго Верхнего уже ждут и рукой указал направление. Попутно предупредил решивших вчера продемонстрировать друг другу свои умения первых помощников, что по возвращении домой их ждет длинная и нудная лекция о недалеком уме, недостойном поведении и избирательной глухоте.

Первые помощники в ответ изобразили раскаяние, у Сойно даже уши покраснели.

И пришлось хорошо вчера проводившей время толпе уныло брести по зимнему лесу, мечтая о воде и заменяя ее время от времени снегом с обочины кем-то протоптанной тропы.

Ленок бодро вел разговор сам с собой о том, насколько полезны для здоровья такие прогулки. Тошиминэ задумчиво пялился в пустоту и время от времени чему-то улыбался. Феринэ делала вид, что идет сама по себе.

А потом лес закончился и буквально в двух шагах от него обнаружился город. Точнее городок. Точнее…

Хаски не очень понимал, как это селение можно назвать. По территории оно было меньше любого из секторов. Зато обнесено толстенной и высоченной крепостной стеной. С пригорка было отлично видно, что большинство домов гораздо ниже этой стены. Да и выглядят на ее фоне хлипкими времянками. Еще в городе за что-то очень не любили деревья и обожали цветы, высаживая их даже на крышах.

Интересно, как они их там поливают? С ведрами по лесенке лазят?

— Занятный пейзаж, — оценил увиденное Тиаш. — Как они цветочки поливают? — озвучил мысли Хаски.

— Кто их знает? — пожала плечами Тэйтэ. — Никогда в этом городе не была.

— Но ты же рассказала о владельце домика.

— Так владелец сам по себе достопримечательность, родственники уже лет пятьдесят ждут его смерти. Он маг, слабый, но жизнь себе продлить смог. О нем одно время даже анекдоты ходили. Город же ничем не интересен.

— Понятно, — покачал головой Тиаш. — Пользы от тебя как от местной жительницы немного. Наверное, забыла все за давностью лет.

Тэйтэ загадочно улыбнулась. Точнее, многозначительно. Наверняка болтливому третьему помощнику эту давность лет еще припомнит.

Город так и не смог ничем удивить или обрадовать. Запоминать его было не за что. Даже свисавшие с крыш цветы и шарахающиеся от гостей из Второго Верхнего предела стражники не спасали положение. Унылое место, не шибко чистое и неприветливое.

Почему подорожные следовало вручать в пыльном кабинете каждому в руки, обязательно перед этим задав несколько довольно дурацких вопросов об отношении к императорской семье, Хаски так и не понял. Зачем гонца в столицу отправляли под торжественное завывание труб, даже не пытался понять. Мало ли, может они так злых духов от парня отпугивали. У всех свои традиции.

К счастью вскоре выяснилось что тратить еще одни сутки в этом городе не надо. С местным начальством еще вчера раскланялись командиры, всем остальным это начальство на глаза показаться не соизволило, сославшись на занятость. Можно было спокойно поесть и полечить больные головы в ближайшей таверне, или как оно там называлось, и отправляться дальше. Вслед за гонцом в столицу империи.

Пешком. Потому что Феринэ захотелось настроиться на одной ей ведомые сферы, а делать это лучше всего неспешно куда-то идя. Да и появляться в столице раньше, чем пройдет хотя бы полдня после прибытия гонца не следовало. Плохой тон, чтоб его.

Тэйтэ ходившая по ее словам погулять, вернулась одетая в серебристую шубу и была чрезвычайно этим довольна. Лед глаз с нее не спускал.

Обещанное второй помощницей желтого сектора отражение солнца увидеть так и не получилось. Сначала мешали деревья. Копия как оказалось бледнее оригинала и голых ветвей хватало для того, чтобы она затерялась в небе. А когда вышли из леса, солнце вместе со своей копией спряталось за тучами. Словно стеснялось. Или это тучи поспешили появиться, чтобы присыпать лес, а вместе с ним и перепаханную выяснявшими отношения помощниками поляну, скрывая следы их недостойного поведения. Только снег так и не пошел. Наверное, тучи решили подумать о том, а достойны ли четверо драчливых парней их помощи? Или ждали, что драчливые парни их об этой помощи попросят. А те не догадывались это сделать.

А потом, Феринэ нашла след. Просто посреди дороги. Застыла на несколько мгновений, недовольно посмотрела на пейзаж слева и присела, чтобы положить ладони на снег и опять застыть, к чему-то прислушиваясь.

— Кровь, — сказала, кивнув сама себе. — Кровь мага. Не случайно пролитая. Точнее, пролитая для того, чтобы собрать крохи покидавшей мертвое тело энергии.

— Жертвоприношение? — спросил Ленок.

— Не совсем. Скорее ритуал.

— Нас это касается? — недовольно поинтересовался Ленок.

— Кто знает? — загадочно произнесла Феринэ. — Но я бы не хотела разных любителей приносить магов в жертву оставлять за спиной. Вряд ли они смогут проделать что-то подобное с кем-то из нас. Местные маги в большинстве своем пугливы и слабы. Но мешаться под ногами будут. Могут попытаться какие-то тайны выяснить. Нажалуются на нас кому-то. Мо видели, как мы насылали проклятье на целый город. Еще какую-то глупость сделают. Или заподозрят, что нас позвали чтобы их поймать и начнут всячески этому сопротивляться. Идиотов-наемников специализирующихся на убийстве магов подсылать…

— Да понял я. Придется их выследить. Только мы не можем. Нас ждут.

— Тэйтэ, если придут не все, это будет оскорблением местному правителю? — спросила Феринэ даже не взглянув на раздраженно взиравшего то на небо, то на дорогу фиолетового командира.

— Нет, — тряхнула головой блондинка. — И дорогу я найду. Откуда угодно. Не все же я забыла за давностью лет.

— Не заблудитесь, значит, — широко улыбнулся Ленок.

Его дружно проигнорировали.

— Мы пойдем, посмотрим, — решил Тошиминэ.

— Идите, — великодушно разрешил Ленок.

Его опять проигнорировали. Тасада в ответ улыбнулся и уставился на небо. Словно надеялся, что там сейчас оба солнца появятся.

— След сможете держать? — спросила Феринэ, чертя на месте ритуала непонятные закарлючки.

— Я считаюсь лучшим следопытом, — пожал плечами командир желтых.

— Уже неплохо, — кивнула Феринэ. — Тогда настраивайся. Снег не помешает, я его отделила.

Тошиминэ послушно присел рядом, закрыл глаза и замер, словно прислушивался к чему-то неслышимому для всех остальных. Потом встал, не открывая глаз. Мягко, словно опять впустил в свое тело обитавшую непонятно где кошку, прошелся туда-сюда и замер перед ничем не примечательным кустом.

— Туда, — указал рукой уверенно.

Куст словно испугался. Подернулся дымкой, потемнел, а потом рассыпался мелким пеплом, не долетевшим до белого снега, будто запачкать не хотел. На месте куста обнаружилось начало кем-то расчищенной тропинки ведущей вероятно в засыпанную снегом ложбину. Тропинка изредка петляла, радовала глаза ошметками коры, какими-то серыми пятнами и замерзшими алыми капельками и сугробы по ее краям постепенно становились все выше и выше, пока не загораживали ее от взгляда.

— Интересный пейзаж, — как-то слишком серьезно сказал Ленок. — Надо же, иллюзия, которую я не почувствовал. Которую никто из нас не почувствовал. Тут из двух одно. Либо тот, кто ее создавал, ничего кроме иллюзий делать не умеет. Либо слухи о слабости местных магов сильно преувеличены.

— Либо у создателя иллюзии где-то завалялся древний артефакт, — добавила Тэйтэ. — Около семи столетий назад, существовала одна школа, ученики которой умели делать очень мощные, но чересчур однобокие артефакты. Создающие иллюзии были самые популярные и покупаемые. С их помощью подготавливали дома к праздникам, мошенничали и даже пару раз заменяли королей на троне. А потом в школе произошел переворот и они неожиданно для всех перестали заниматься почти безобидными игрушками и взялись за создание оружия. Не успели, правда. Двум объединенным армиям им нечего было противопоставить.

— Ага, — сказал Ленок.

— Мы будем осторожными, — улыбнулся Тошиминэ.

Командир фиолетовых только недовольно что-то пробормотал. Мол, и не беспокоился он вовсе. Ему ли беспокоиться о раздражающем рыжеволосом парне, его не шибко умном первом помощнике и прочем сброде, в который к несчастью затесался неожиданно обретенный сын. Впрочем, о сыне он тоже не беспокоился. Отлично ведь жил долгие годы без него, да и теперь не знает, как к своей светловолосой копии относиться. Воспитывать вроде поздно, а чем еще заняться — непонятно.

Дабы доказать, насколько он не беспокоится, Ленок неспешно зашагал по дороге, решив никого не ждать. Его первый помощник рысью побежал следом. Феринэ обозвала обоих идиотами, что-то сказала Тэйтэ, попросила Санью тоже прогуляться по тропинке, раз уж она так сдружилась с представителями желтого сектора и немногословно попросила не задерживаться.

На этом церемония прощания завершилась, и пришлось добровольцам сворачивать на тропинку в поисках никому не нужных приключений. И чего любителям проводить разные странные ритуалы зимой по морозу дома не сиделось? Или выбрали бы они для своего ритуала какое-то другое место. Тут одного бывшего командира более чем достаточно для остроты ощущений.

Сугробы по бокам тропинки становились все выше и выше. Словно кто-то специально сгребал снег, стараясь выровнять местность и замаскировать получше низину. Серые пятна становились чаще, пока полностью не скрыли под собой остатки снега. Хаски даже потрогал серую пыль, убедившись, что это не пепел. Больше на песок похоже. Посыпал этим песочком тропинку кто-то что ли? На случай обледенения. Или после обледенения. Может эту тропинку вообще не раскопали, а проложили растопив снег. Точнее, раскопки в сугробах вели у дороги, чтобы проезжавшие мимо маги ничего подозрительного не учуяли, а дальше применили стихию огня, или плетение на ее основе, облегчив себе труд. Но тогда должны остаться какие-то следы и если прислушаться, точнее, принюхаться, точнее…

Хаски остановился, почувствовал, как дрожит невидимое пламя на кончиках пальцев, готовое броситься в бой и увидел. Тонкую алую ниточку под серым песком. По центру тропинки. Какое-то плетение в спящем состоянии. Не стандартное, не очень сильное, но почти незаметное.

— Тошиминэ, — позвал первый помощник.

Командир оглянулся.

— Тошиминэ, тут под песком и слоем льда узор, сплетенный почти из одной стихии огня. Не очень сильный, но стабильный. Уверен, он годится не только для того, чтобы снег растопить. Непрошеных гостей с его помощью тоже можно попытаться поджарить.

— Насколько мощный? — спросил командир, поправив свисавший с плеча тряпкой плащ.

— Средний, — кивнул сам себе Хаски. Действительно ведь средний. Его огонь при желании запросто эту ниточку съест. Только процесс это не быстрый. А еще стихия, из которой нить выплетали, была какая-то странная. Словно неживая, не имеющая собственной воли, не отражающая характер человека, в котором живет. Безликая. Как будто она… — Тошиминэ, мне кажется, этот узор создали тоже с помощью древнего артефакта. Не знаю, чем нам это грозит.

— Ничем, если с помощью артефакта нельзя обратиться к божеству, — улыбнулся командир. — Так даже проще. Меньше сюрпризов. Просто огонь. А вообще, я, похоже, знаю, зачем ритуал проводили. Игрушки свои заряжали. Поэтому и большая часть силы убитого спокойно сбежала. Сила неохотно поселяется в неживое, еще более неохотно чем в сплетенный магом узор. Потери вообще запредельные. Единственное исключение — сила создателя игрушки. Но создатели, похоже, давным-давно вымерли.

— Понятно.

Дальше шли молча. Хаски то закрывал глаза, и в целом мире переставало существовать все, кроме алой ниточки под ногами и трепещущих язычков пламени на кончиках пальце. Изредка в этот мир вплетал свое присутствие меч, словно выныривал откуда-то, и, убедившись, что ничего интересного не происходит, тут же прятался обратно. С хозяином он общаться не желал. Потом первый помощник желтых глаза открывал. Ниточка тут же пропадала. Зато появлялись белые сугробы, едва не смыкавшиеся аркой над головой. Тусклый свет, пробивавшийся сквозь вязкие серые тучи. Тэйтэ, закутанная в меха опирающаяся на плечо сосредоточенного Льда. Хмурый Тиаш, которому снег не нравился. Ощутимо спокойная Санья. И почему-то улыбающийся одними глазами Тошиминэ, беззвучно шевелящий губами. Близнецы шли за Хаски и оглядываться на них не хотелось. Достаточно было ощущения, что они идут следом, не отставая, и не отвлекаясь на свои обычные авантюры. Даже снежки лепить не пробовали. И ведь огромное количество замерзшей воды их в отличие от третьего помощника не нервировало. Их пугало что-то совершенно другое. Почему-то казалось, что ограниченное снегом пространство. Свободолюбивые малыши.

— Близко, — сказал Тошиминэ, на мгновение замерев, а потом резко ускорив шаг. — Быстрее!

— Что-то случилось? — спросила Тэйтэ.

— Кошка кровь унюхала. И много боли. Кого-то, кажется, убивают.

Дальше почти бежали. Ниточка под ногами не реагировала. Либо ее хозяева были слишком заняты для того, чтобы заметить приближающихся чужаков, либо не умели этого делать, либо сидели в засаде и готовились неожиданно атаковать. А возможно, им не хватило фантазии для того, чтобы додуматься использовать огненный узор как-то иначе. Раз предназначен артефакт для расчистки местности от снега, значит только так и будет использоваться.

— Быстрее!

И тропинка вильнув влево наконец закончилась, словно вопля Рыжей Сволочи испугалась. Впрочем, закончилась и низина, упершаяся в черный скалистый обрыв, тянущийся к небесам и украшенный наверху бахромой заснеженных деревьев и кустарников. Перед обрывом была вытоптана, или выплавлена довольно обширная поляна с одиноким деревом в центре. Точнее, от дерева остался ствол и две тонкие ветви на самой верхушке. Вокруг этой пародии на дерево стояли люди, держа друг друга за руки, словно пытались таким вот образом удержать на месте дерево. Или того, кто к дереву был привязан. Или непонятную штуковину, примотанную к стволу у него над головой. Или медленно растворяющуюся в пространстве силу, которая, похоже, должна была достаться непонятной штуковине.

— Какой ужас, — пискнул кто-то из близнецов, вероятно девочка.

— Кретины, — уверенно добавил Тиаш. — Она же и их сожрет.

Кто такая она, Хаски спросить не успел. Потому, что командир оценил открывшуюся картину, принял какое-то ведомое только ему решение и ни слова не сказав подчиненным рванул вперед. Пришлось бежать за ним.

Людей, стоявших вокруг дерева, он убивать не стал. Просто толкнул ближайших и те послушно упали, не сгибаясь, не опустив рук, словно были не живыми людьми, а куклами, или статуями. И вставать эти люди не спешили. Остальные любители ритуалов на свежем воздухе на произошедшее никак не отреагировали. Зато отреагировала жертва, издав непонятный булькающий звук и попытавшись задрать голову вверх. Следом за жертвой отреагировала штуковина висящая у нее над головой. Она развернулась, став похожей на лохматую гусеницу с крыльями. Встряхнулась, попытавшись избавиться от мешающей веревки, и громко зашипела.

— Твою ж… — восхищенно произнес Хаски, не отрывая от лохматой твари взгляда и пытаясь нащупать меч.

В итоге даже нащупал. Хотя, скорее, меч сам ткнулся ему в руку.

— Где они ее взяли? — спросила Тэйтэ, отступая на шаг. Магия тут не поможет. Только оружие, да и то не любое.

— Из разлома вытащили, — ответил Тиаш. — И, наверняка, не они.

— Это не мы, — дружно произнесли близнецы.

Хаски хмыкнул и медленно пошел к дереву, выставив меч перед собой. Вдруг тварь разорвет веревку и атакует. Тошиминэ занят освобождением жертвы. Крылатую гусеницу он вряд ли игнорирует, но у него есть кошка, она проследит. А вот всем остальным лучше быть осторожнее.

Кандидатура на вытаскивание разных тварей из разлома была только одна. Бывший командир Желтого Сектора. Но вот зачем он эту тварь отдал каким-то любителям убивать магов? Развлекается? Ведь полезного в подобных созданиях нет ничего. Жрут все подряд. Притягивают к себе демонов. Орут громко.

Рыжая Сволочь наконец справилась с веревками и аккуратно оттащила полузамерзшего и раненого парня к ногам Тэйтэ, подождал, пока подойдет Санья. После чего догнал крадущегося к дереву первого помощника и уверенно его обогнал.

Хаски пожал плечами и оглянулся на Тиаша, заставившего близнецов спрятаться ему за спину и теперь рассматривавшего меч. Наверное, размышлял, подходит ли он для убийства крылатых гусениц.

Слишком уж беспечно себя ведет Тошиминэ. Но, возможно, он знает, что делает. Поэтому первому помощнику пришлось его догнать, а потом остановиться плечом к плечу у дерева, стараясь не смотреть на людей-кукол.

— Убить ее? — спросил Хаски.

— Нельзя, — сказал командир. — Думаю, он это сразу почувствует. Уверен, такая тварь в этом мире не одна. И рассчитано все это на то, что охотники за его шкурой мимо порождений хаоса не пройдут, и действовать будут соответственно. А он, таким образом, узнает, где именно мы находимся, и поспешит спрятаться получше. Возможно, даже из предела сбежит. Если его алартай восстановились. Запасливый, сволочь. И умный. Интересно, где он тварей прятал? Точнее, как? Он ведь должен был носить их все время с собой.

— Должен, — эхом отозвался Хаски. — Но нам что теперь делать? С собой ее забрать? Чтобы она в каком-то городе сбежала?

— Привести в чувство мальчика-жертву. Возможно, он знает, откуда эту тварь достали его обидчики. Вряд ли она все время на дереве висела.

— А этих, — Хаски кивком указал на людей-кукол.

— Сами очнутся, если не замерзнут. Правда, если мальчик не знает, придется расспрашивать кого-то из них.

Мальчик знал. После того как Санья вернула его в мир живых, он первым делом рассказал, как на него и старшего брата напали посреди дороги невидимки. Как брата привязали к вбитым в лед колышкам, положили на живот браслет, по виду серебряный, украшенный красными камнями, а потом убили. Просто убили, не сказав ни слова, не став видимыми. Закололи, как жертвенное животное, подождали, пока камни станут почти черными и куда-то утащили тело.

А его, орущего и сопротивляющегося, потащили к этой поляне, привязали к дереву. Потом извлекли из кожаного мешка, валявшегося рядом спящую тварь, привязали ее над головой, несколько раз ткнули ножом, куда придется и казалось, исчезли. Только на самом деле, никуда не делись. Стояли все время вокруг дерева, постепенно становились видимыми. И чем ярче становилось то, что поначалу казалось смутной тенью, тем больнее было мальчишке. И тварь над головой время от времени шипела. А еще он был уверен, что в кожаном мешке кроме твари есть второй браслет, с другого цвета камнями. Такие всегда делали парными, если верить легендам. Только второй браслет как-то с шипящей гусеницей связан, поэтому над головой привязали ее, а не артефакт.

Кожаный мешок нашли быстро. Он висел на плече одного из людей-кукол. Браслет там был, только деформированный и наверняка сбоящий. А еще Тэйтэ действительно увидела привязку браслета к твари. Кто-то, понятно кто, превратил тварь то ли в усилитель, то ли в настройщик, что позволило работать браслету более-менее правильно, но теперь требовало в два раза больше энергии. И заряжался теперь браслет не только от жертвы, но и от людей им пользующихся. В общем, долго бы они по любому не прожили, даже не прерви Тошиминэ ритуал. В лучшем случае годика два бы протянули.

— Кажется, именно эта штука создает иллюзии и делает владельцев невидимыми, — сказала Тэйтэ, брезгливо держа браслет двумя пальцами.

— Знаешь, я догадался, — признался Хаски. — Как будет порождение хаоса в мешок засовывать?

— Сначала наденем на него мешок, а потом обрежем веревку, — азартно предложил кто-то из близнецов.

Разбираться кто, совсем не хотелось.

Но идея была небезынтересна.

И другой идеи не было.

Пришлось рискнуть. Тиашу пришлось. Хаски и Тошиминэ стояли по бокам с мечами, готовясь в случае чего отрубить твари крылья. Без них она станет менее поворотливой, и летать не сможет. А Шеетэй возможно внимания не обратит. Мало ли как животное наказали владельцы? Тем более такие садисты.

Самое странное, что идея сработала. И обратно по тропинке шли с кожаным мешком и спящим в нем монстром. С двумя браслетами. Второй нашли в кармане того же человека-куклы. С мальчишкой, все еще нуждавшимся в помощи медиков, дремавшим на руках Тиаша и с перспективой довольно скоро перебраться на руки Хаски. И с радостной вестью для императора, что призыватели хаоса, якобы полностью побежденные лет семьдесят назад живут и здравствуют. Еще и юных магов на дорогах ловят. Тэйтэ этих призывателей опознала. По медальонам и методам. Она же предложила их добить. Но Тошиминэ не согласился, решил, что это Шеетэй тоже может почувствовать. Просто завалил за собой тропу снегом. Долго заваливал, старательно. Чтобы наверняка не выбрались.

— Радует одно, Шеетэй точно здесь, — сказал Хаски, когда вышли на дорогу.

— И мы его найдем, — добавил Тиаш, которому сбежавший командир ничего не сделал. Он, наверное, просто не любил тех, кто обижает детей, и зрелища спасенного мальчишки ему вполне хватило, чтобы считать поимку Шеетэя делом своей чести.

Впрочем, он прав.

Детей нельзя впутывать в дела взрослых. Даже близнецов нельзя, не смотря на то, что их официально признали взрослыми. И взял их Тошиминэ с собой вовсе не для того, чтобы облегчить жизнь Рутаю, или понаблюдать за тем, как они себя поведут в чужом пределе. Просто не захотел оставлять без присмотра.

Точно как Арай когда-то его.

Может и из близнецов что-то толковое вырастет?

 

Старый знакомый

Колдуны пришли, словно к себе домой. Именно такое впечатление сложилось у высоких и благородных. Нахальные колдуны, гордые, совершенно не похожие на дворцовых магов, непрерывно кланявшихся и готовых ради золота взяться за изготовление любой гадости. Да и ни у кого бы храбрости не хватило потребовать у колдунов похожих на шайку непомерно наглых и вооруженных до зубов наемников заняться очисткой конюшен или порчей внешности красавицы отбившей у дочери жениха. Просто подобные деяния этим людям не подходили. Как не подойдет широкоплечему стражнику, скучающему у ворот дворца бело-красная курточка поваренка. Вот и проводили высокие и благородные пришлых колдунов удивленными и недоумевающими взглядами. У многих было такое ощущение, что неожиданно возродился старый мир. Тот мир, в котором были маги-воины. В который все еще изредка заглядывали боги. Спускались с небес и путешествовали под личинами то менестрелей, то солдат, то бродяг без роду и племени. Развлекались они так, ибо у них на небесах очень скучно.

Но больше всего были шокированы жители императорского дворца, как благородные, так и не очень. Колдуны, которые на фоне прекрасных фресок, позолоченных арок и занавесей с золотым шитьем в своем тряпье смотрелись совершенно неуместно, осмелились говорить с императором, не дожидаясь его позволения. Причем, говорили, как с равным, и он это принял как должное. Самые умные придворные тут же попытались выяснить какие должности занимают гости в том месте, откуда они явились, правда, название этих должностей никому ничего не сказало. Видимо прибыли эти люди из такого далека, что до империи даже слухи доходят лишь изредка, да и то большей частью виде сказок о несметных сокровищах и небылиц о непобедимых воинах.

Впрочем, с присутствием наглых колдунов приходилось мириться. Императору они для чего-то были нужны. А Лидая Сносящий Головы, в отличие от своего плохо кончившего из-за собственного всепрощения батюшки, очень не любил тех, кто нарушал его планы. В лучшем случае сослал бы в такую дыру, что от тоски сам повесишься, не прожив там и двух зим. И обвинять колдунов в попытках навредить честным жителям империи с помощью своего проклятого дара, было бы той еще глупостью. Лидая и сам немного маг, ложь он точно чувствует и старинными артефактами пользоваться умеет. Поэтому к носителям дара относится более чем лояльно. Вон школу позволил в столице открыть, в которую принимают всех подряд, даже девицу из борделя, если у нее дар обнаружится.

Другая причина, из-за которой высоким и благородным пришлось сделать вид, что они вовсе не возмущены наглостью каких-то непонятных бродяг, была наглядная демонстрация того, что своим оружием колдуны пользоваться умеют. Именно демонстрация. Двое парней, едва получивших право называться мужчинами, забавляясь, раскидали десяток стражи, чей старший осмелился усомниться в праве этих парней носить мечи. И даже никого не ранили при этом. Дар они при этом не применяли, амулеты стражи на магию бы отреагировали.

Довольно быстро высокие и благородные поняли, что главные в этой странной компании все-таки невысокий мужчина, умеющий смотреть так, словно не может понять оторвать собеседнику голову или закопать живьем, и женщина, обманчиво хрупкая и излишне как для женщины серьезная. То, что она еще и излишне умная выяснилось несколько позже. Остальные были их подчиненными, кто ближе, кто дальше, но ко всем они могли обратиться напрямую, что плохо вписывалось в представления жителей империи о субординации, и те немедленно бросались выполнять приказ.

Ближе к вечеру с мужчиной и женщиной уже старательно раскланивались, делая вид, что не замечают ироничной улыбки первого и откровенной насмешки на лице второй. Всех остальных игнорировали, ибо многовато чести.

А потом, произошло что-то совершенно странное. На глазах у собравшихся в императорском дворце благородных, мелкий командир проклятых даром, считавший себя вправе говорить на равных с Лидая, склонил голову перед командующим дворцовой стражи. Уважительно склонил, словно видел перед собой кого-то стоящего выше.

— Приветствую Вас, командир Хатахан. — тихо произнес он.

Досия Хатахан тепло улыбнулся и положил ладонь на склоненную голову.

— Ленок, я уже почти тридцать лет как не командир.

— Плевать. Это было Ваше решение. Для меня вы всегда будете моим командиром, — непреклонно произнес невысокий мужчина и, улыбнувшись одними глазами, поинтересовался: — Как поживают ваши прекрасные дочери?

— Хорошеют, — покивал Хатахан. — А как там мои старшие?

— Доводят своего командира до белого каления. Семейное, вероятно. Все в матушку. Кстати, Ваша самая старшая дочь, сейчас, второй помощник командира Тошиминэ Айя. И завтра она будет здесь. Вам придется ею гордиться.

— Куда уж я денусь.

Самые смелые из услышавших этот разговор попытались перехватить Хатахана на выходе из зала, и расспросить об императорских гостях. Самые умные попытались подойти поближе и посмотреть это представление, ибо характер у командующего дворцовой стражей немногим отличался от характера императора. За это по слухам Лидая его и возвысил, хотя даже недоброжелатели признавали, что у него есть другие достойные качества. В том числе и умение совмещать магию с воинским талантом, очень большая редкость, как казалось до прихода толпы колдунов похожих на наемников.

Впрочем, представление так и не состоялось. Хатахан не стал никого пугать взглядом и напоминать об этикете. Он даже ни разу о судьбе некоторых бездельников не упомянул. Просто улыбнулся, махнул рукой и сказал, что командир Ленок его лучший ученик.

Вопросы о том, где этот ученик до сих пор обретался, и откуда нелегкая принесла самого Хатахана, он величественно проигнорировал.

На следующий день поводов для сплетен и размышлений только добавилось, потому, что прибыли отставшие по дороге императорские гости и выглядели они даже занимательнее, чем те, к которым мучительно пытались привыкнуть высокие и благородные. Еще и раненого мальчишку с собой притащили, подобранного при каких-то таинственных обстоятельствах и отданного на растерзание лекарю императрицы, что само по себе было честью невероятной, а учитывая то, что Лидая поспешил собрать малый совет, сулило неприятности. Только неясно кому.

Вот и выстроился цвет аристократии вдоль стен, чтобы полюбоваться на гостей и попытаться понять, кого из них можно будет при случае попробовать расспросить. Надо же знать, что лучше делать в первую очередь — усиливать охрану своего дома в столице, тихонько отправляться в родовое поместье, готовиться к поискам врагов императора или писать обличительную речь и жалобы на магов, соседей и воинственную молодежь желающую что-то изменить.

Впрочем, ждали официального посещения отставшими колдунами пригласившего их в гости императора не зря. Посмотреть было на что. Если прибывшие вчера колдуны были похожи на шайку наемников, то эта компания больше всего напоминала своим видом бродячий цирк.

Впереди всех шел рыжий парень с недовольным лицом. Ярко-рыжий, со странной прической припорошенной снегом. Одет в какие-то обноски. На плече висит непонятная тряпка. Но боку длинный меч. То ли клоун, то ли жонглер, то ли дрессировщик. Правда, неясно, почему вооруженный. Может бывший солдат? Дезертир, например.

Сразу за ним грациозно вышагивала девица закутанная в меха. Хорошенькая и почему-то знакомая. Изящная и величественная. Гимнастка. Определенно гимнастка. Она каким-то даже привычным движением сбросила с плеч шубку на руки подбежавшей служанке и, не оглядываясь, пошла дальше. Словно знала куда идти. Ежедневно ходила, пока не уехала со своим цирком в путешествие. А теперь вот вернулась.

Рядом с девицей мелкий паренек с белоснежной шевелюрой. Худой и подвижный. Гимнаст, наверное, или эквилибрист. Осматривается с любопытством, еле уловимо улыбается. А внешне очень напоминает темноволосого нахального ученика Досии Хатахана. Словно его родственник, очень близкий родственник. Младший брат, вероятно. Хотя кто их колдунов знает, может этому пареньку уже две сотни лет и на самом деле он старше темноволосого командира.

Следом шли два высоких парня. По ощущениям близнецы. Но стояло присмотреться и сразу становилось понятно, что они совершенно не похожи. Эти парни, наверное, не заметили, что на улице зима и мороз. Один был одет в темную рубашку с широкими рукавами, второй поверх светлой рубашки надел кожаный жилет. Дискомфорта от своей не подходящей для зимы одежды они, похоже, не ощущали. Парней можно было бы приписать к силачам, фигуры позволяли, хотя вероятно были большей частью врожденным наследием предков, чем результатом тренировок. Только смущали походки. Скользящие, хищные. Силачи так не ходят. Так ходят фехтовальщики и танцоры флако. В общем, на самом деле они могли быть кем угодно. Даже вышибалами.

Один из этих парней был очень симпатичен и обаятелен. Раздавал улыбки хорошеньким девушкам, как аристократкам, так и любопытным служанкам. Те в ответ смущались, отворачивались или улыбались.

Второй был ощутимо мрачен и встречаться с ним глазами не хотелось. Казалось, там увидеть можно что-то такое, что видеть простым смертным не полагается. Лицо у него было бы обыкновенное, ничем не запоминающееся и если бы не полоски шрамов, наверняка не привлекло бы к себе излишнего внимания.

Как ни странно именно рядом с мрачным парнем шла невысокая миловидная девушка, непонятно как попавшая в эту престранную компанию. Место этой девушки было где-то в библиотеке с книгой в руках, или в мягком бархатном кресле с вышиванием на коленях. А она тут. Рядом со странным парнем.

Замыкали это шествие подростки. Двое очень похожих друг на друга подростков, неясно, мальчики или девочки. Все еще по детски симпатичные, нескладные и, судя по выражениям лиц, нахальные сверх меры.

Компанию проводили заинтересованными взглядами и поспешили разойтись по своим делам, старательно делая вид, что оказались в коридоре, ведущем к Малому Залу Приемов совершенно случайно. О чем там говорил со своими гостями Лидая так и осталось загадкой. Даже слугу с напитками никто не удосужился пригласить. Зато одна из служанок видела как оттуда практически вылетал командующий внешней стражей. Был он, по словам впечатлительной девушки, бледен и чем-то очень озабочен. Больше ничего узнать так и не удалось. Командующего не расспросишь, а колдуны начали пугать. Казалось, Лидая их позвал, чтобы выявить всех так или иначе причастных к заговорам против него. А тех, кто был совершенно непричастен среди высоких и благородных возможно не было вообще. В любой семье мог найтись пылкий юнец, желающий вернуть славу предков старик, или не особо умная женщина решившая, что так она о себе оставит след в истории. Мучениц история любит.

— Призыватели хаоса, — задумчиво сказал император, ловко перекатив серебряную монетку по пальцам.

Лидая оказался магом, причем таким сильным, что кошка, увидев его, зашипела и вздыбила шерсть. Правда, не отступила и не попыталась спрятаться. Просто предупредила почувствовавшего ее присутствие мага, чтобы не лез и не пытался ее трогать. Император в ответ только улыбнулся и не понятно кому — кошке или ее хозяину.

Тошиминэ из-за того, что его киску заметили, некоторое время пытался понять, как такое могло произойти, немного паниковал и даже едва не списал все на то, что кто-то из предков Лидая поклонялся богу леса. Потом заставил себя успокоиться и присмотреться. Оказалось, все не так и страшно, император вовсе не дальний родственник. Всего лишь направление дара. Есть люди, которые где угодно почуют демона, как бы он не маскировался, есть те, кто его не заметит, пока он не окажется у них перед носом. А есть вот такие, способные заглянуть в чужую душу, увидеть там что-то необычное, иногда даже понять, что оно такое. А еще они умеют чувствовать ложь. И это к счастью вся польза, которую им эта особенность дара дает. Как либо воздействовать на чужой разум и дух они не умеют.

Кошка постепенно успокоилась и Тошиминэ смог рассмотреть Лидаю внимательнее. То, что этот мужчина на самом деле вовсе не сын предыдущего императору по секрету рассказала Тэйтэ. Да он и не мог бы им быть, ибо на два века старше бесславно отравленного предшественника. На самом деле Лидая Сносящий Головы был не изгнанным бастардом правящего болвана, он был его троюродным прадедушкой, когда-то сбежавшим от охотников на магов. Куда делся бастард, так и осталось невыясненным, папа Тэйтэ был уверен, что далеко его не выгнали, точнее, убили по дороге, чтобы под ногами не мешался и не мутил воду в борьбе за власть. Атай Добрый, когда выгонял единственного сына обвиненного в связях с каким-то спятившим магом пытавшимся создать армию подвластную ему, был уверен, что спустя шесть месяцев у него уже будет второй наследник, законный и возможно даже любимый. Все были уверенны, что юная жена носит мальчика. Они и не ошиблись. Мальчик на свет появился. Только хранитель крови отказался его принимать в семью, ибо этот ребенок не имел ни малейшего отношения к доброму императору.

Жену немедленно отправили обратно к родителям, вместе с ребенком. Император женился во второй раз, потом в третий, в четвертый, но детей так и не дождался. А спустя еще десяток лет его кто-то из родичей обвиненных в бездетности бывших жен отравил. Других кандидатов вроде не было.

В самый разгар раздела власти из безвестности появился Лидая в сопровождении Хатахана и защищенной магией армии, довольно ловко стравил друг с другом кандидатов на власть и под шумок возложил ладонь на хранителя крови, камень в одном из столичных храмов, то ли дар богов, то ли артефакт. После чего и был признан новым императором.

Как уж он наводил порядок в своей империи история долгая и не очень интересная. Важно другое. В ближайшем будущем Лидая умирать не собирался. Он вообще умирать не собирался, пока не убьют, у него и без того было чем заняться. Нынешний император пытался возродить магические школы и заставить магов быть чем-то большим, чем слуги высоких и благородных, то гонимые, то приманиваемые золотом. Попутно Лидая разогнал толпу фанатиков Мертвого Бога и выжег огнем призывателей хаоса, пытавшихся пробить портал в неведомые дали. Он, по их мнению, должен был помочь им зачерпнуть оттуда силы и превратить их в истинно бессмертных, непобедимых и всезнающих, в общем, в существ, которых даже боги слушаться будут. Над этой чушью даже близнецы посмеялись.

К сожалению, оказалось, что всех призывателей уничтожить не удалось.

— Призыватели хаоса, — повторил Лидая. — Откуда они опять выползли? Кажется, на этот раз их уничтожили, а они, спустя то несколько десятков, то несколько сотен лет опять появляются. Словно кто-то целенаправленно этот тысячекратно проклятый орден возрождает.

Хаски резко выдохнул и уставился на императора с интересом, потом задумчиво произнес:

— А почему бы и нет?

— Действительно, почему? — не менее задумчиво отозвался Хатахан, опиравшийся на пустовавший трон.

Император предпочел сесть на один из вытащенных из ниши, упрятанной за расшитой серебряными цветами занавеской стульев.

Вообще Малый Зал Приемов был красив. Мрачен, но красив и, если верить словам Феринэ гораздо уютнее Большого. Темные занавески с серебряными цветами украшали так же все окна и сейчас были плотно задернуты. В эти же занавески Хатахан несколько лет назад вплел защиту от подслушивания. Стены обиты деревянными дощечками медового цвета и казались теплыми. Потолок и пол светлые, сейчас кажущиеся серыми, а вся мебель кроме трона темная.

Малым зал был, наверное, только в сравнении с Большим. Огромное помещение, со стен которого недовольно взирают чьи-то портреты. Наверняка им не нравятся пришлые маги.

— Если есть кто-то долгоживущий, кто изначально создал орден призывателей хаоса, то вполне может оказаться, что он в критичные моменты бросает своих последователей на произвол судьбы и куда-то сбегает, — продолжил озвучивать свои размышления бывший командир. — А потом по каким-то причинам опять возвращается.

— Раны зализывает, — сказал Хаски.

— Совпадение, — фыркнул Ленок.

— Почему? — упрямо спросил Хаски.

Любо дорого смотреть. Впервые на памяти Тошиминэ его первый помощник выглядел уверенным и готовым отстаивать свои слова, а не махнуть на них рукой и послушать, что скажут более умные люди.

— Он пытался сбежать не сюда, — сказал Ленок. — Твой командир ему направление сбил, так он здесь и оказался.

Хаски улыбнулся и повторил:

— Почему?

— Если ты пытаешься спросить о найденной нами на том острове твари, то ее хозяина там очень давно не было, а если…

Ленок запнулся, моргнул и, нахмурившись, посмотрел на потолок.

— Вот-вот, — сказал Хаски. — След нашли там, и привел он сюда. Следовательно с того острова сюда кто-то ходил. И куда бы Шеетея не занесло, у него было достаточно времени чтобы, так или иначе, добраться сюда. Другой вопрос — зачем? Может какие-то артефакты с помощью проклятого ордена заряжает? Или просто рассчитывает, что они смогут отвлечь тех, кто его найдет, дав ему время на очередной побег.

— Разумно, — признал Ленок. — Похоже, нам придется по любому искать местных любителей приносить жертвы. Вдруг кто-то что-то знает.

— Именно об этом я и хотел вас попросить, — устало произнес Лидая. — Скоро праздник середины зимы, а слухи о призывателях хаоса могут посеять панику. Моим подданным очень сложно объяснить, что опасен этот орден исключительно для магов. А даже если объяснишь, они могут начать им помогать.

— Магов здесь не любят, — мрачно улыбнулся Хатахан. — Но мы их через несколько столетий перевоспитаем.

Кошка насмешливо фыркнула, заставив императора удивленно посмотреть на командира желтого сектора.

— Ей ваши подданные, особенно встреченные в столице, не понравились, — объяснил Тошиминэ.

— Они сами себе не нравятся, — улыбнулся Лидая. — Империя уже несколько поколений в упадке. За время правления добрейшего из императоров вообще были потеряны почти все острова, и едва не отделилась половина юга. При этом они ненавидят магов, за то, что те были способны немедленно отправить войска поставить на место очередного претендента на трон империи. Они же высокие и благородные, они все еще помнят те времена, когда могли признать императора недостойным и посадить на трон кого-то выбранного между собой. Они же делают вид, что не помнят, что в те времена империя была крошечной, состояла из нескольких долин, зажатых между горами, и никому до нее дела не было. Собственно и называлась она тогда Горным королевством. Уверен, эти люди никогда не будут довольны.

— Зато не скучно, — сказал Хатахан.

— Да, не скучно, — задумчиво произнес Ленок. — А вы случайно не знаете, когда впервые появились призыватели хаоса?

— Очень давно, чуть ли не раньше, чем появилась империя.

— Не совпадает, — сказал командир фиолетового сектора. — Наверное, просто показалось.

— Что не совпадает? — заинтересовался Хатахан.

— Неважно. Была одна мысль, но это невозможно. Орден появился раньше. Хотя все остальное очень напоминает, даже странно.

Ленок покачал головой.

А кошка принюхалась и недовольно встряхнулась.

Впрочем, Тошиминэ тоже показалось, что что-то тут не так. Только что они дружно что-то важное упустили. И ведь у Ленока не спросишь, до чего он додумался. Его цель Шеетей, отвлекаться на что-то не касающееся сбежавшего командира он не станет и никому не позволит. Нет, просьбу императора он попытается исполнить. Попутно. Но все остальное пока не имеет значения. Может потом расскажет Араю.

А до чего командир фиолетовых мог додуматься?

Призыватели хаоса.

Сбежавший Шеетей.

Бывший командир.

Император, на самом деле самозванец.

Охота на юных магов на дорогах.

Люди-куклы…

— Люди-куклы, — выдохнул Тошиминэ и шагнул к своему первому помощнику. — Хаски, делай что хочешь, но не спускай глаз с Ленока.

Первый помощник изумленно вытаращился.

— Люди-куклы, Хаски, — зашептал командир желтых. — Дело ведь не в твари из разлома. Тут другое. Диссонанс. Что-то слишком непохожее на хаос, живущий в людях. Их разум бы не выдержал, поэтому он засыпает, понимаешь? А к хаосу человеческий разум приспособлен, иначе магов бы не существовало, они бы погибали не успев появиться на свет. Значит что-то другое. Что-то находящееся дальше от человеческих пределов, но способное сюда прийти…

— Демон? — спросил Хаски.

— Похоже на то. Очень похоже. Только…

— Только ты не можешь понять, почему этого демона до сих пор, так и не обнаружили и каким образом он держится в этом мире. Слишком неподходящий для них предел.

— Именно. А у Ленока появилась идея на этот счет, но она почему-то не подошла под местные реалии.

— Понятно.

— Хватит шептаться! — раздраженно рявкнул Ленок, словно почувствовал, что говорят о нем. — Лучше подумайте, как мы любителей приносить жертвы будем искать!

— А что их искать, — лениво отозвалась Феринэ. — Отпустим погулять наших близнецов в одиночестве, они сами найдутся. Заманчивая добыча. Силы много, ума мало. А на уважаемого Лидаю, как и на нас, самоубийцам способным кормить своей жизнью тварь из разлома, скорее всего, наплевать.

— Хорошая идея, — одобрил Ленок.

— Плохая, — не согласился Тошиминэ.

— Ничего с твоими подчиненными не случится, — ласково сказала Фэринэ.

Тошиминэ захотелось зарычать, схватить потеряно стоявших в сторонке близнецов в охапку и гордо уйти.

Вот только…

— Мы не отпустим их одних. Будем идти рядом, — пообещал Ленок.

— Но если с ними что-то случится, — мрачно произнес Тиаш, видимо решивший, что без его угроз тут никак не обойдутся.

— Ничего с ними не случится, — уверенно сказал командир фиолетовых.

А Тошиминэ все еще казалось, что что-то не так. Словно он опять заметил странный след, сулящий неприятности. Только на этот раз почему-то не обратил на него внимания. Прошел мимо. И теперь подсознание требует вернуться и рассмотреть внимательнее. Потому что оно важно.

Самое странное, что Хаски тоже что-то не нравилось. Он мрачно смотрел в пустоту и беззвучно шевелил губами, словно что-то подсчитывал.

— Не сходится, — наконец сказал первый желтых.

— А у тебя, что не сходится? — неподдельно удивилась Тэйтэ все это время молчаливо изображавшая красивую статую. Даже не шевелилась. Вошла, поприветствовала отца и замерла.

— Разорванные связующие так быстро не срастаются. Тошиминэ же ему как минимум одну разорвал.

— И что?

— Не сходится. Он же не мог перебраться из мира в мир, пока алартай не восстановится. Если он попал сюда изначально, то это значит, что он хотел попасть совсем не сюда, ему же направление сбили. Поэтому и не сходится.

— Ничего не понимаю, — призналась Тэйтэ.

— Приведи для начала свои мысли в порядок, а потом пытайся объяснить, — добавила ее добрая подруга.

Хаски тряхнул головой.

А Тошиминэ тоже захотелось завыть вместе с кошкой — не сходится! Что-то они упустили. Призывающие хаос не могут не иметь никакого отношения к Шеетею. Где они еще могли взять тварь, спящую в мешке? При этом, получается, что они опять выползли из какой-то дыры именно после того, как сбежавший командир тут появился. Не могли их слишком долго не замечать. Это сейчас зима следы скрывает, по дорогам проехать иногда трудно и никто особо не хочет шевелиться, чтобы посмотреть на какую-то магическую аномалию. Летом же места их жертвоприношений нашли бы быстро.

Еще меньше верится, что временно лишившийся практически всей своей силы маг, попавший в этот предел случайно, так легко и просто сразу же нашел скрывавшийся орден. Если бы они его ждали в заранее обговоренном месте, тогда понятно. А так… Скорее бы в жертву принесли.

Или все-таки принесли?

А кто им тогда объяснил, как с тварями обращаться?

Что-то они упустили. Какую-то мелочь. Очень важную мелочь.

Тошиминэ глубоко вдохнул и решил отложить этот вопрос на потом. Может ответ придет сам. Или что-то на разгадку натолкнет. Главное, Шеетей здесь и надо его поймать, пока он никуда не делся. Или не спрятался так, что разыскивать придется годами.

Недовольных близнецов выгуливали по пустынным дорогам несколько часов, но ими никто так и не заинтересовался. Возможно только потому, что интересоваться вблизи столицы больше было некому. А отправляться куда-то дальше, пока не определились с примерным местоположением Краша Шеетея, было неразумно. Тем более, немного поразмышляв, Лидая и Хатахан пришли к выводу, что без сбежавшего командира на этот раз точно не обошлось. Только они считали, что именно он может привести к призывающим хаос, а вовсе не они к нему.

Спорить с ними не стали. Какая разница кто и к кому приведет? Главное найти. Желательно и того и других.

Направление поисков пыталась вычислить Феринэ, не без помощи помощников. Как приведенных с собой, так и в добровольно-принудительном порядке подобранных среди магов императора. Что-то у них там не ладилось. Черная лиса ходила злая, успешно распугивала любопытных придворных и, похоже, поставила себе цель стать прообразом злобной ведьмы в местных сказках. Всем остальным избавиться от пристального внимания столь успешно не удалось. К Тиашу даже какие-то девицы приставали. Видимо приняли его за юного лоботряса способного ради смазливого личика поделиться чужими тайнами. Остальных не трогали. Видимо толпа мрачных парней на подвиги прелестниц не вдохновляла.

Все шло тихо и спокойно, излишне спокойно, как параноидально твердил Ленок. Ему все казалось, что это затишье перед бурей, и кто-то совсем рядом готовит большую гадость, а они не видят.

Кошка Тошиминэ, как ни странно, была с ним солидарна. Она беспокоилась, ходила кругами и боялась уснуть, потому что должна была оберегать сон своего хозяина. А вдруг он решит лечь спать раньше, чем она проснется. Еще кошка почему-то постоянно принюхивалась к Леноку. Что-то с ним было не так. Но что именно, не смогла понять, ни кошка, ни Тошиминэ, ни Санья. Феринэ трогать так и не решились, возможно, напрасно.

А спустя еще три дня буря разразилась. Но, наверное, совсем не та, которую так ждал Ленок.

Сначала побледнело фальшивое солнце, что обеспокоило дворцовых слуг. Заставило их носиться по коридору, орать на помощников, не обращая внимания на присутствующих поблизости высоких и благородных. На улице вообще творилось что-то невообразимое. Там с одинаковой скоростью носились и слуги и аристократы. Первые пытались навести порядок. Вторые чего-то требовали, пытались завести своих лошадей с самую основательную и прочную с вида конюшню, найти укрытие для саней, карет. Некоторые в итоге махали рукой и отправлялись в город, видимо в свои дома, возле которых места для имущества были.

Потом над далеким лесом, темной полосой разграничивающим белый снег равнины и светлое небо, появились облака. Сначала столь же белые как снег, постепенно они серели, темнели, пока не слились цветом с лесом. Слуги забегали еще активнее, на попытки близнецов выяснить, что же происходит, они реагировали невнятными воплями и агрессивными требованиями оставить их в покое.

— Снег, — сказал Ленок все это время стоявший возле окна как памятник самому себе. Даже не пошевелился ни разу. — Очень много снега и ужасно холодный ветер. Сильный ветер.

Хаски неопределенно пожал плечами. Снег так снег. А ветер, это даже хорошо. Почему-то ему казалось, что его внутренний ветер с удовольствием потанцует с тем ветром, что несли с собой черные тучи уже заполонившие половину небес.

А еще он чувствовал, что эти тучи неправильные. Слишком темные и густые, какие-то не зимние. Хотя кто знает, возможно, в этом мире только такие и бывают. Вон во втором верхнем погода вообще меняется, без какого либо на то основания, облака берутся неизвестно откуда, могут мгновенно растаять, или спустить на долину туманом, вместо ожидаемого дождя. А снег с гор вообще никогда не спускается и то, что в городе называют зимой, здесь в лучшем случае примут за осень. Это если какие-то деревья соизволят листья сбросить.

Неправильные тучи приближались. Слуги, наконец, набегались и куда-то пропали. Во дворце заперли все двери. Высокие и благородные затихли. Казалось, люди приготовились к отражению нападения.

И оно произошло.

На мгновенье все затихло. Тучи, казалось, замерли, а потом скачком приблизились.

И мир за окнами исчез, сменившись снежной круговертью и гудящим ветром.

Ветру хотелось сражения, а люди от него спрятались. Он пытался ломать деревья, забраться под крышу и заставить ее взлететь, как огромную, нелепую птицу. Он стучал в окна, угрожал и требовал. А дворец в ответ оживал. В коридоре послышался чей-то смех, потом появились разговоры.

— Буря не столь сильна, как они боялись, — задумчиво сказала Тэйтэ. — Но на улицу все равно никто не рискнет выйти. После таких бурь частенько находят трупы высоких и благородных. На одних якобы падают ветви деревьев, другие сами куда-то неудачно сваливаются, третьи находят безумных грабителей, решивших поискать себе клиентов среди метели. Так что вряд ли выйдут, будут грызться здесь как пауки в банке. Может даже кого-то отравят.

— Весело, — мрачно оценил сказанное Ленок.

Ветер гудел и бесновался. За дверью кто-то ходил, казалось, этот кто-то просто боится постучать в дверь гостиной отданной пришлым магам.

— Раздражает, — проворчал Ленок.

На него никто не обратил внимания.

Большинство помощников, и удостоившихся чести побывать в этом мире рядовых стояли у окон и пытались что-то рассмотреть в снежной круговерти. Феринэ со своими помощниками так и не появилась, хотя Ленок лично ходил ее приглашать посидеть со всеми, и попытаться дружно подумать. Впрочем, он все еще не терял надежды на то, что она появится, поэтому и молчал, игнорируя все попытки кого бы то ни было поделиться наблюдениями. Мрачно молчал. Словно что-то сумел понять и теперь ждет, пока оно дойдет до всех остальных. Хаски даже почувствовал себя нерадивым учеником в школе, одним из тех совершеннейших тупиц, которые так раздражали учителей.

Зачем Леноку понадобились эти посиделки весьма интересный вопрос. Было похоже, что он все еще пытается найти подтверждение своим догадками, которыми не желал делиться. Словно боялся, что его высмеют. Хотелось бы посмотреть на того самоубийцу, что рискнет смеяться над командиром фиолетового сектора.

— Раздражает, — повторил Ленок.

Его словно услышали.

В дверь тихонько постучали.

Командир фиолетовых недовольно на нее посмотрел и мрачно улыбнулся. Похоже, он решил выместить на осмелившемся стучать все свое раздражение.

Сой, повинуясь взмаху рукой своего командира, бросился к двери, шустро ее открыл и на что-то изумленно уставился.

— Отойди, мальчишка, — хрипло и недовольно велели из коридора.

Сой оглянулся, растеряно посмотрел на Ленока, заставив всех находящихся в комнате подобраться и приготовиться к неприятностям, и отошел. Даже дверь придержал.

Фигура закутанная в темную широкую тряпку с капюшоном поспешно вошла, пока первый фиолетового сектора не передумал. Капюшон, не смотря на то, что его хозяин находится в помещении был натянут едва ли не до подбородка, даже было непонятно как этот человек ориентируется в пространстве. Угрожающе вошедший вовсе не выглядел. Он прихрамывал, казался худющим и жалким. Но почему-то от него несло страхом. Неясно его или чужим. А еще он казался знакомым. Причем, не одному Хаски.

Ленок шагнул навстречу вошедшему.

Тэйтэ грациозно встала на ноги и поспешно отошла от стула, словно боялась, что он ей может помешать.

Тошиминэ почти прыгнул вперед, на ходу умудрившись забросить себе за спину кого-то из близнецов.

— Не может быть, — сказал Хаски, сообразив, что именно кажется знакомым.

К фигуре у двери удивительно дружно начали подходить первые помощники. Рядовые удивленно переглядывались и не понимали, что происходит.

— Не может быть.

Захотелось схватить в охапку склонившую голову на бок Санью и попытаться ее куда-то спрятать. Потом к ней же забросить близнецов.

А Лед, кажется, приготовился драться. Не понимая с кем и зачем, но приготовился. Весь в папашу.

— Не может быть.

Как эта сволочь осмелилась сюда прийти?!

Кошка заворчала первая. Нет, она и до стука в дверь нервно подергивала ушами и хвостом. Но на стук она отреагировала и вовсе странно. Подобралась, готовясь к прыжку, вздыбила шерсть и угрожающе заворчала. Словно предупреждала стучащего, что ему лучше оставаться в коридоре. Целее будет.

А он взял и вошел, словно ударил.

И кошка прыгнула, едва не зашвырнув своего хозяина в те глубины то ли сознания, то ли души, где обычно обитала сама.

Тошиминэ покачнулся, тряхнул головой и уставился на вошедшего. Точнее, принюхался, он почти ничего не видел из-за светлых пятен, пляшущих перед глазами. И прежде, чем понял, что же такое стоит перед ним, на каких-то совершенно диких инстинктах рванул вперед, бросая за спину неразумного детеныша попавшегося по пути. Каким уж чудом удалось удержаться от того, чтобы с ходу свернуть шею гостю, позже он так и не смог понять. Просто остановился. Или остатки разума остановили, достучавшись до своего хозяина и сумев убедить, что происходит что-то совсем уж неправильное.

— А мне здесь не рады, — хрипло произнес гость. Точнее, проворчал, как нелюбимый, но мудрый родственник, знающий, что его за что-то не любят и не желающий окончательно разрывать всяческие отношения, явившийся в гости.

Голос похож не был совершенно. Но запах, даже не запах человека, а запах силы, как его, так и чужой, ни с чем не спутаешь. А еще от него несло демоном. Словно раньше эту вонь что-то маскировало, а теперь перестало.

Очень хотелось отпустить на волю стихию и размазать нежданного гостя по стене. Тоненьким слоем, чтобы наверняка ожить не смог. Останавливало только одно. Запах демона был старый, с собой этого демона не привели. Но вот куда этот демон делся, выяснить было необходимо. Даже если для этого придется терпеть человека достойного долгой и мучительной смерти.

— Да, не рады, — кивнул сам себе гость и стянул с головы капюшон, из-за чего запах только усилился.

Кто-то за спиной выругался. А рядом чуть ли не к потолку взвилось пламя. Пришлось потерять несколько драгоценных мгновений на отлов собственного первого помощника и удержание его от убийства.

— Я поговорить пришел, — совершенно спокойно сказал Краш Шеетей, словно не замечал, что большинство присутствующих желают его убить. — Вам будет интересно узнать, то, что я скажу. Необходимо узнать. Увы, меня подвела моя самоуверенность. Думал сумею с ним справиться. Может быть и справился, если бы не вмешательство одной Рыжей Сволочи. Впрочем, я не в обиде. Сам виноват. Понимал же изначально, что идея очень плохая, но выигрыш казался достойным риска.

Тошиминэ зажмурился, несколько раз моргнул головой, пытаясь прогнать, успевшие обзавестись разноцветными ореолами пятна. Почему-то казалось, что нужно срочно увидеть бывшего командира глазами. Что-то оно даст. Что-то важное для понимания.

Хотя, что тут понимать? Человек рискнувший связаться с демоном чрезвычайно редко остается хотя бы с тем, что у него было изначально. А чтобы получить больше, такого, кажется, вообще никогда не было. Если демон сильный. А слабые демоны в любом случае много дать не смогут. Связываться с ними вообще бессмысленно.

Так когда-то говорил прадед.

И до сих пор Тошиминэ так и не увидел ничего способного дать понять, что прадед был не совсем прав. Поэтому хотелось посмотреть, к чему привела попытка вроде бы не глупого человека переиграть демона.

Точнее, это было нужно. Для понимания.

Демон же каким-то образом сумел удержаться в совершенно чужом для него мире. Сумел как-то спрятаться на самом видном месте, и никто его не заметил.

Как?

На вопрос о том, кто этот демон, ответ нашелся сразу же. Первый помощник командира Шеетея. Помощник, которого он привел с собой. Впрочем, на это командир имел полное право. В долину часто приходят маги из других пределов. Причем, сильные маги. Слабые найти дорогу во Второй Верхний не способны. Они не заметят вход, даже если какие-то неведомые силы откроют его прямо перед их носом.

Другой вопрос, как этот сильный маг смог убедить совет отдать ему командирский плащ. Там ведь наверняка были и другие претенденты. А Шеетей на тот момент успел прожить в городе совсем недолго. Всего полгода.

Что же он им пообещал?

Или совет убедил демон?

В убедительность демона верилось все-таки меньше.

Казалось зрение приходило в норму очень долго. Слишком долго. И все это время присутствующие дружно молчали, словно не могли понять, что теперь следует говорить. Даже беглый командир не спешил делиться своими интересными вестями.

Наверное, ждал вопросов.

Хотя бы вопроса о том, что с ним случилось. Ибо вернувшееся зрение подтвердило то, что Тошиминэ и так ощущал, просто не очень себе доверял. Казалось, ощущения обманывают, или их кто-то пытается обмануть.

Краш Шеетей выглядел ужасно. Он постарел. Прошло совсем немного времени, а он постарел, словно лишился всех своих связующих и мимо него успели промчаться несколько десятилетий.

Постарел.

Тошиминэ закрыл глаза, чтобы не мешать смотреть кошке и с помощью ее зрения увидел то, что было недоступно человеческому зрению. Шеетей не просто постарел, он почти умер. Его жизнь по капле покидала тело сквозь разорванные связи. Связи внутренних органов друг с другом, связи с внешним миром. А уцелевшая алартай только усугубляла процесс. Она пыталась помочь восстановиться оборванным, не обращая внимания на то, что вся направленная на это дело энергия уходит в никуда.

В бывшем командире вообще не задерживалась энергия. Рассеивалась и исчезала. И учитывая то, что в таком состоянии получить эту энергию он мог только из пищи, жить ему осталось недолго.

— Хорошо выгляжу? — хрипло спросил Шеетей.

Тошиминэ открыл глаза и недовольно на него посмотрел.

Желание размазать по стене никуда не делось. Даже плачевный вид этого человека не сумел это желание уменьшить.

— Радует, что вы меня не жалеете. Жалость унижает. Я знал, на что шел и что со мной случится, если не смогу довести начатое до конца. Предшественника видел. Но я все-таки умнее, не позволил этому существу подрасти за счет моей жизни. Лучше пускай она уйдет, исчезнет, станет ничем. Ему не достанется. Я об этом позаботился.

Улыбка у бывшего командира была кривая и пугающая, но при этом довольная.

— Думаете, вот это со мной сотворил кто-то? — насмешливо спросил Шеетей. — Не спорю, щенок Арая свою тяжелую, как оказалось, руку приложил, но я бы мог все исправить. Если бы хотел. А я не хотел. У меня не получилось. Если бы получилось, я бы уничтожил это существо. А так… Оно бы уничтожило меня, я ему больше не нужен. Поэтому, все, что у меня было, я потратил на разрыв связи с ним. Надеюсь, вы понимаете, что попытка исправить мое тело возобновит и связь?

— Сюда ты зачем пришел? — брезгливо глядя на своего бывшего командира, спросил Хаски.

Шеетей ему улыбнулся. Снисходительно, как ребенку.

— А вот ты мог и поблагодарить, — проворчал. — Если бы я дал тебе все, чего ты был достоин, то в том ущелье тебя бы и скормили демону. Сам не знаю, но почему-то жалко стало. Такой талантливый и великовозрастный тупица. Это же надо. Захотелось посмотреть, сможешь ли ты поумнеть и понять, чем на самом деле владеешь. Любопытство. Да, наверное, любопытство. Я часто из-за него страдал, но ничего поделать с собой не могу. Неодолимая страсть. Недостаток.

— В ущелье? — спросил Хаски.

— О да, в ущелье. Повелитель льда знает, он там был, но ничего не понял. Один рыжий щенок след заметил.

Ленок величественно кивнул.

— Я тут причем?! — рявкнул Хаски.

Его огонь стал почти видимым. И очень ощутимым. Настолько ощутимым, что захотелось от него отойти.

— Демоны охотнее возвращаются туда, где их уже кормили вкусной пищей, — поучительно сказал Шеетей. — А сильная пища вкуснее слабой. Твое счастье, что самым сильным в секторе считался вовсе не ты.

И улыбнулся. Широко.

Впрочем, почему бы ему не улыбаться? Терять ему нечего. Даже его жизнь на данный момент ничего не стоит, слишком этой жизни мало осталось.

Интересно только, зачем он сюда пришел? Не просто же для того, чтобы добиться благодарности от еле сдерживающего свой гнев Хаски. Последнему тупице понятно, что не добьется. А Шеетей, при всех его недостатках, вряд ли наивен и глуп.

— Зачем ты сюда пришел? — повторил свой вопрос первый помощник желтых.

— Нетерпеливый какой, — покачал головой Шеетей. — Сам подумай, зачем я мог прийти? Не надейся, не для того, чтобы рассказать, как ты меня все это время раздражал. Гробить такой талант…

— Ты желаешь, чтобы мы помогли его убить, того, с кем ты был связан, — раздраженно произнес Хаски. — Но какого лысого демона ты приперся сюда сам? Мог бы кого-то прислать.

— Прислать? — Шеетей склонил голову на бок и с интересом уставился на своего бывшего подчиненного. — Нет. Зачем кого-то присылать? Лучше все сделать своими руками. Так интереснее.

— Руками?

— Образное выражение, — милостиво объяснил Шеетей.

А ведь ему очень нравится происходящее, неожиданно для себя понял Тошиминэ. Безумно нравится. Люди, которые готовы били его убить, сейчас стоят и терпеливо слушают. Один Хаски рычит и пытается всячески дать понять, что на самом деле думает о своем бывшем командире. Первый желтых бесится, а этот безумец развлекается. И, наверное, даже желает, чтобы его убили. Так умереть будет легче.

— Прыгни со скалы, — как можно спокойнее сказал Тошиминэ.

Шеетей дернулся, словно ему по физиономии врезали. Потом прикрыл глаза, ухмыльнулся и с интересом посмотрел на ненавистного щенка Арая.

— Да, — сказал задумчиво. — Я тебя не учел. Подумаешь, мальчишка. Единственный выживший. Точнее, не единственный, но это ведь такие мелочи.

Тошиминэ широко улыбнулся, прислушиваясь к ворчанию кошки.

— Улыбаешься, — одобрил бывший командир. — Ты меня тоже должен поблагодарить. Именно я отговорил его от охоты на тебя. Да. Отговорил. И знаешь, не жалею, даже не смотря на то, что именно ты все разрушил. Это было честное сражение. Хорошее сражение. Твой бог сильнее этого гада, смог тебя спрятать даже от него.

— Отговорил, — сказал Тошиминэ. В принципе, логично. Кто-то должен был отговорить. Ведь завершить первое жертвоприношение проще, чем начать готовиться ко второму. На тот момент мелкий рыжий мальчишка никому особо не был нужен. — Благодарю.

И даже голову склонил. Не жалко.

Шеетей возмущенно ругнулся и выдал очередную улыбку.

— Приятный мальчик, — одобрил. — И ведь не спросишь о подробностях. Гордость не позволит. Такие как ты могут врага поблагодарить, но никогда не снизойдут к просьбам. Это и хорошо. Но я сам расскажу. Это интересно. Это было нелегко.

Он прикрыл глаза, словно пытался выстроить мысли и воспоминания в очередь, чтобы они не мешали друг другу, не лезли вперед, не путали рассказ.

— С чего же все началось? — спросил задумчиво. — Нет, я не знаю, как он меня нашел. Почему-то не спросил об этом. Не до того мне было. Да и многие меня тогда искали, слишком многие. Я ведь гений. Знаете, у меня почти получилось то же, что сделал местный император-самозванец. Самой малости не хватило, вот и пришлось бежать. Настоящий наследник появился, представляете? Все давно его похоронили, а он взял и появился. Впрочем, это не важно. Я как раз думал, куда бы мне деться из родного мира. Нет, не так. Я думал, где бы мне там спрятаться. Мой мирок слишком многое утратил и открывать ворота между пределами там давно никто не умеет, если вообще умели. И тут появился он. Странное существо, от которого воняло чужой болью, чужим же страхом и его безумием, замешанным на ненависти. Я тогда впервые в жизни испугался, надо же. Впрочем, терять тогда мне было нечего. Мне так казалось, это сейчас я понимаю, что был не прав. И я согласился ему помочь в обмен на власть. Мне тогда казалось, что власть — это именно то, что мне поможет оказаться на вершине моей горы. Стать выше всех. Закрепиться и никому больше не позволить столкнуть меня вниз. Хорошая мечта, правда?

— Обычная, — отозвался Ленок.

Шеетей ему улыбнулся.

— Может быть, может быть, — пробормотал. — Не важно. Важно то, что мне предложили больше, чем я хотел. Гораздо больше. Истинное бессмертие. Не такое, как у вас, настоящее. Меня бы никто убить не смог.

— Тебе предложили стать божеством, — сказал Ленок.

Похоже, командиру фиолетовых надоели хождения вокруг да около. Ему хотелось конкретики. Фактов, а не самовосхвалений и рассказов о печальной судьбе.

— Не совсем, но очень похоже, — не стал спорить Шеетей. — Мне предложили и я согласился. Всего и надо было ему помочь. И потом мы бы разделили вечность. Впрочем, он глуп. Достаточно глуп, чтобы не искать простых путей. Этот идиот обещал мне вечность за то, что я помогу ему добраться к мальчишке. К одному рыжему мальчишке. Он даже знал, где этот мальчишка находится, просто не мог туда попасть. Там демонов очень не любят, и ему необходимо было замаскироваться. Замаскировать себя моей жизнью, стать со мной почти единым целым.

— И что? — мрачно спросил Хаски.

— Я согласился, — сказал его бывший командир.

— Ловить мальчишку?

— Нет, что ты, — Шеетей даже головой помотал. Мол, как можно быть таким невнимательным. — Убивать мальчишку я его отговорил. Не люблю убивать детей. Противник должен быть достойным, а какой противник из ребенка? Да и глупо оно. Создание, выросшее из силы, было слишком слабо, слишком несовершенно, одной несостоявшейся смерти для этого мало. Что я ему и сказал. Да. И он немного поспорив был вынужден со мной согласиться, что ребенок не единственный выживший. А искать всех остальных во множестве миров бесполезно. Они могут умереть раньше, чем их найдут, и тогда придется начинать все сначала, потеряв уйму времени. Проще начать с начала не тратя времени на поиски. И лучше приносить в жертву его силе не множество слабых существ. Лучше найти нескольких сильных. Чем меньше жертв, тем проще их собрать в одном месте.

— И вы отправились во Второй Верхний, — сказал Ленок.

— Да. Он меня выслушал и сказал, что знает, где достаточно сильных людей можно найти. Но маскироваться все равно придется. Мальчишка как раз в том мире и находится. Наверное, он хотел его убить. Наверняка хотел. Пришлось ему объяснить, что смерть ребенка может вызвать ненужные подозрения.

— Понятно, — сказал Тошиминэ. — Принципы часто приводят к неожиданным результатам.

— Я не жалею, — отмахнулся Шеетей. — Просто стребую долг. Убей его! Убей эту сволочь. Если я умираю, он тоже не должен выжить, так будет правильно.

— Я не против, — кивнул Тошиминэ. — Что было дальше? Он привязал тебя к себе, вы каким-то образом попали во Второй Верхний. Это понятно. Но как ты командиром стал. Кто тебе помог.

— Никто, — широко улыбнулся Шеетей. — Я же гений. Я понял, что вряд ли смогу честно победить кого-то из носящих белые плащи. Сила большинства изумляла. Поэтому пошел по другому пути. Через совет. Узнал, что и кому нужно и сделал предложение, от которого они не смогли отказаться.

— И что за предложение? — искренне заинтересовался Ленок.

— Согласился шпионить. Точнее, рассказывать моим добровольным помощникам в совете, что и как происходит на собраниях командиров. Предупреждать об этих собраниях заранее, если это будет возможно и так, по мелочам. Они получили гораздо меньше того на что рассчитывали.

— Может он действительно гений? — задумчиво спросила непонятно у кого Тэйтэ, рассматривая свою ладонь.

— Какая разница, — пожал плечами Тошиминэ.

Рассказ Шеетея был занятным. Да и продолжение становилось совершенно неинтересным. И так понятно. Сдружился с подходящими жертвами. Подготовил, все что хотел. А мелкий рыжий мальчишка помешал воплощению плана в реальность. Важно другое.

— Где сейчас тот, с кем ты оборвал связь?

— Меня ищет, — довольно улыбнулся бывший командир. — Ему необходимо меня убить своими руками, чтобы завершить цикл. Точно как моего предшественника. Знаешь, это было весьма неприятное зрелище, когда он поглощал того бедолагу, уничтожившего целый город. А мне было весело. Глупцы такой смерти достойны. Особенно такие глупцы, которые не умеют останавливаться. У которых нет ничего, способного их остановить.

— Мы поняли, ты не одобряешь убийство детей, — перебил его Хаски.

— Нет, я ценю достойных противников, — не согласился Шеетей. — Дети и ничего не умеющие горожане такими противниками быть не могут.

— Не важно, что было дальше? — спросил Ленок.

— Что?

— Что он такое, твой несостоявшийся убийца? — выловил нужный вопрос Тошиминэ, под одобрительное ворчание кошки. О противнике нужно знать все, или как можно больше.

— Проклятый. Идиот согласившийся делить свое тело с демоном. Да. Он за что-то очень не любит Второй Верхний Предел. Его кто-то там обидел. Теперь он ищет силу, чтобы уничтожить долину. Занятно, правда? Искать силу в городе, который с ее помощью желаешь уничтожить. Я его не понимаю, никогда не понимал. Он ведь уничтожить город хотел еще до того, как слился с демоном, это желание человека. Но ведь строить интереснее.

Непонимание было искренним, как у ребенка. Почему-то это пугало.

— Поэтому я решил его убить. С самого начала. Такое не должно жить.

— Странно, но я с тобой согласен, — задумчиво произнес Хаски.

— Но ты мне не доверяешь и поэтому ищешь в моих словах ложь, — ухмыльнулся Шеетей. — Правильно делаешь. Нельзя слепо доверять. Взрослеешь.

— Ошибаешься, — не согласился Хаски, даже наклонился вперед. Огонь в нем затих и теперь притворялся ласковым и неопасным. — Своему командиру необходимо доверять. Слепо и не задумываясь. Иначе все остальное бессмысленно. Просто не успеешь ничего сделать. На размышления уходит слишком много времени.

— Или нужно сразу решить, что не веришь и стать сам себе командиром, — улыбка Шеетея стала еще шире. — А потом тебя поймают и приоденут соответственно твоему новому статусу, — полюбовался грязным белым плащом, валявшимся в кресле. — Точно как одного слишком наглого рыжего мальчишку.

Злит и раздражает. Надеется, что его здесь убьют?

— Где он? — на удивление спокойно спросил Ленок.

— Кто? — улыбнулся и ему Шеетей.

— Твоя вторая половина, — терпеливо уточнил командир фиолетовых.

— Не знаю. Где-то недалеко. Я чувствую его присутствие, поэтому прячусь. Хотя он меня, скорее всего и так не заметит. Те, в ком нет силы, для него не существуют. Он уже почти полностью стал демоном. Всего несколько человек осталось сожрать для полного превращения. Поэтому люди для него делятся на еду и пустышек. Когда человек окончательно исчезнет, его уже ничто не сможет сдержать. На свет появится демон, очень сильный демон.

— Которому ты помогал, — напомнил Ленок.

— Я думал, что смогу его убить. Считаешь, смерть этого существа не стоит всего остального?

— Не стоит. Я таких существ убивал, не принося в жертву тех, с кем сражался бок о бок.

— Это правильно, — одобрил Шеетей. — Жаль, что я был не настолько силен, чтобы обойтись без жертв.

— А попросить помощи… — опять вмешался в разговор Хаски.

— Мужчины своих врагов должны побеждать без чьей-либо помощи, — поучительно сказал бывший командир.

— Придурок, — вынес вердикт Хаски. — Жалкий придурок с больным самолюбием.

Ветер продолжал завывать за окном, а разговаривать стало не о чем. Даже кошка вернулась на паутину и теперь брезгливо оттуда смотрела на Краша Шеетея.

Тошиминэ бы хотелось, чтобы он соврал. Чтобы он пытался завести всех в ловушку. Чтобы хитрил и носил за пазухой древний артефакт способный уничтожить целый мир. Но он говорил правду, кошка была в этом уверенна. А не доверять кошке…

— Мужчины не просят помощи? — раздраженно спросил Тошиминэ, глядя сквозь бывшего командира. — Не просят?! Так иди и убей свою бывшую половину. Не жди нас. Проваливай. Сражайся. Или ты собираешься тихонько подохнуть, пока мы будем его искать?

— Я разумен. Я знаю, что я смогу сделать при некоторых условиях, а что у меня не получится никогда, — произнес Шеетей покачав головой. — Сейчас я не смогу его убить. Что бы я ни делал, не смогу. Поэтому решил поделиться своим врагом с вами. Такое не должно жить.

— Мы это уже слышали, — сказал Хаски.

— Нет, не слышали. Или не поняли. Я доверяю вам своего врага. Это честь. Моя честь, через которую я переступил. Мои боги меня не примут, но он того стоит. Это должно исчезнуть.

— Жалкий ублюдок, — проворчал Хаски.

— И как мы теперь будем искать демона маскирующегося под человека? — спросил Хаски.

— Ты неправильные вопросы задаешь, — мрачно улыбнулся Рыжая Сволочь, как никогда на сволочь похожий. Даже кулаки зачесались.

— И что же неправильно в моем вопросе?

Действительно, что? Они же вместе слушали откровения спятившего бывшего командира. Что Тошиминэ смог услышал такое, что благополучно упустил его первый помощник?

— Лучше подумай о том, как вторая половина Шеетея смогла найти путь во Второй Верхний? Демоны к нам попадают случайно. Им все равно куда лезть, лишь бы было кого сожрать. А попавшие к нам обратно возвращаются крайне редко, да и то, только те, которые надолго не задержались и к ним попросту не успели добежать. Следовательно…

— Следовательно, путь в долину знал человек, поселивший в себе демона, — сказал Хаски.

— Вероятнее всего, — согласился Тошиминэ.

— Еще не мешает подумать о том, каким образом демона в себя впустили, — заговорила Тэйтэ, опять сидевшая на стуле.

Шеетея дружными усилиями заперли в пустующей гостевой комнате и велели спать. Пользы от него не предвиделось. Убить рука не поднималась. Вести себя с ним по человечески брезгливость не позволяла.

— Точно тем же, которым некоторые особо выдающиеся личности впускают в себя хаос из разлома, — отстраненно произнес Ленок. — Нужно отправиться на их территорию и не защищаться. А дальше, как повезет. Либо сожрут, либо попадется кто-то сытый и заползет в тело, способное ему помочь хорошо себя чувствовать в тех пределах, из которых его в обычном состоянии почти сразу выбрасывает.

— Значит, кому-то повезло, — рассеяно сказала Тэйтэ. — Вот только, зачем он это сделал? Демон вовсе не хаос. Он не способен мирно уживаться со своим носителем.

— Зато может при некоторых усилиях в человеке раствориться, сделав его почти богом, — сказал Тошиминэ. — Главное набрать достаточно энергии, чтобы уничтожить его личность. Мне папа когда-то рассказывал. В виде сказки, но я запомнил.

— Мне Феринэ тоже что-то такое говорила. Только не как сказку, а как интересную теорию. Только давно. Мы тогда были очень юными и очень глупыми.

— Феринэ? — задумчиво переспросил Ленок и добавил. — Юными. Не представляю.

— Подождите, — потребовал Хаски. — Допустим, теорию о демонах кто-то мог услышать как от родственников Тошиминэ, так и от болтливой Черной Лисы. Но дорога в долину… Родственники Тошиминэ разве ее знали?

— Вряд ли, — сказал Тэйтэ. — Приходится признать, что это кто-то из наших. А это грустно. И плохо. Он может знать о нас слишком много для того, чтобы мы чувствовали себя спокойно. Сложный противник.

— Глупый противник, — широко улыбнулся Ленок, глядя куда-то вдаль. — Глупый потому, что сначала ходил вокруг Второго Верхнего кругами, посторонних в жертву приносил и постепенно растворялся в демоне, а значит, еще больше глупел. Умных демонов не бывает. Причем, он успел поглупеть настолько, что упоминание Шеетеем нескольких сильных, которых проще принести в жертву, чем ловить целую толпу кого-то слабее, стало для него откровением.

— И что? — спросил Хаски.

Все-таки Ленок умеет раздражать гораздо сильнее, чем Рыжая Сволочь. Наверное, возраст сказывается и жизненный опыт.

— Он трус, — сделал вывод Ленок. — Пока был в состоянии думать как человек и обладал всем объемом воспоминаний, он боялся соваться в долину. Понимаете?

— Не очень, — призналась Тэйтэ. — Нам это ничего не дает. Безумный трус, загнанный в угол может быть опаснее кого-то храброго и соображающего что он делает.

— Я не о том, — отмахнулся Ленок. — Я о том, что он сбежавший трус. А если кто-то испугался настолько, что предпочел сбежать, то должно было пройти много времени, прежде чем чувства демона могли заслонить этот страх.

— И что?

— Он не может о нас знать слишком много, все меняется, — объяснил явно довольный собой Ленок.

— Ага, меняется, — раздраженно сказала Тэйтэ. — Только в твои домыслы закралась маленькая ошибка. Он кучу времени таскался за Шеетейм в качестве первого помощника и мог заполнить свои пробелы в знаниях и воспоминаниях.

— Мог, — легко согласился Ленок. — Но вряд ли все. Слишком пристальное внимание могло его выдать.

Тэйтэ только плечами пожала.

— А мне все еще интересно, как мы будем его искать?

Почему-то Хаски казалось, что лучше найти как можно быстрее. Или это нетерпеливый огонь гнал его вперед?

— Думаю, он сам нас найдет, — спокойно произнес Тошиминэ. — Ему ведь нужно завершить жертвоприношение. В долину он соваться в ближайшем будущем вряд ли решится. Значит, ему нужно ловить кого-то из нас, пока мы не ушли.

— Уверен?

— Мне так кажется.

— И все-таки, что-то мы упустили, — задумчиво сказала Тэйтэ. — Или я чего-то не понимаю. Почему-то мне кажется, что демон, которого наш противник впустил в себя должен был быть сильным. Иначе пользы от него будет немного. Но ведь первыми должны были прибежать слабые и вечно голодные. А человек должен был суметь некоторое время от них защищаться, пока сильный не появился. Представляете, сколько за одно мгновение может появиться демонов рядом с человеком в родном для них пределе? Представляете? А какой силы должен быть человек, чтобы продержаться там хотя бы минимум времени необходимого для неспешного прибытия кого-то сытого и любопытного? Неужели никто бы не заметил бегства настолько сильного человека?

— Могли не заметить, если бы считали, что он умер, например, — заметил Хаски, вспомнив, как все удивились, когда две недели назад благополучно похороненный мамин брат соизволил явиться домой. — Или…

— Или могли заметить, но не придать этому значения, — сказал Ленок. — Да, могли. Если кто-то уходит оскорблено хлопнув дверью, на его возвращение обычно не надеются. Мало ли существует миров, в которых он может подлечить больное самолюбие задетое проигрышем?

— Проигрышем? — переспросила Тэйтэ. — Каким еще проигрышем.

— Какая разница? Главное, что он мог пожелать отомстить. Тогда вообще все совпадает, даже выбор оружия.

— Ты о чем?! — раздраженно рявкнула блондинка, вставая на ноги.

— Мне нужно убедиться! — не менее раздраженно ответил ей Ленок. — Я сам не могу поверить! Это же… Он же не мог! Или я не понимал, насколько он ненавидит?

Дойти до командира фиолетовых грозная дева не успела. Он вскочил на ноги и куда-то умчался, провожаемый удивленными взглядами.

— Как же мне это не нравится, — задумчиво сказал молчавший все это время Тиаш.

Хаски готов был с ним согласиться. Рыжая Сволочь, похоже, тоже.

— Меня бесит этот идиот, — торжественно произнесла Тэйтэ, глядя на дверь. — Меня он безумно бесит. Всегда бесил. Ненавижу его желание справляться с тем, что он считает своими личными делами самостоятельно.

— Боишься, что не справится? — спросил Тошиминэ.

Ну, да. Он в командира Ленока верит, не меньше, чем в командира Арая. Поэтому притворяется спокойным.

Тэйтэ притворяться незачем.

Тиаш, это Тиаш. То ли решил считать обитателей желтого сектора семьей и теперь беспокоится. То ли где-то успел выпить и теперь похмельем мается. То ли опять собой недоволен и пытается это скрыть.

Рядовым вообще хорошо, притворяются предметами мебели и позволяют думать вышестоящим. Приказа ждут.

Сой с компанией от них ушли недалеко. Хотя ждут не приказа, а фактов, подсказок и направления для движения. Хаски даже насмешливую улыбку еле сдержал, когда это понял. Просто вдруг сообразил, что вся эта недружная компания боится ошибиться, продемонстрировать свою некомпетентность в чем-то, поэтому и молчит. Наверное, о репутации своих секторов заботятся, вторые лица, все-таки.

Возможно, хорошо, что у представителей желтого сектора заботиться не о чем. Там репутацию не бережно хранить надо, ее надо безжалостно уничтожать и как можно быстрее заменять на что-то другое.

Или не надо?

Такое положение вещей оставляет большую свободу для маневра, разве не так?

Узнать бы еще до чего Ленок додумался и совсем хорошо будет.

 

Ловушка и смирение

Близнецы в новой для себя обстановке освоились быстро. Даже слишком быстро. У них, конечно, было персональное задание, которое изобрел Тошиминэ, видимо в надежде чем-то их занять. Да, задание. Этим шалопаям поручили присматривать за спасенным мальчишкой, развлекать его всячески, не подпускать к нему чужаков и вести себя по возможности прилично. Со всем этим они, судя по тому, что лекари их не прогоняли, а Санья даже однажды похвалила, справлялись неплохо. Но, к сожалению, все люди иногда спят, а люди заболевшие или раненые могут спать часто и подолгу. Этим близнецы и воспользовались. Наверное, от скуки и благодаря скудоумию стражи решившей с ними поспорить.

В общем, парочка вредителей не стали изобретать ничего нового. Они просто украли очередной флаг. Сняли его с надвратной башенки. И, возможно, никто и никогда бы не узнал, куда эта яркая тряпка делась, если бы протрезвевшая стража не начала каяться.

Итог был предсказуем. Стражников наказали, а искать запропастившихся близнецов и возвращать флаг отправили несчастного первого помощника. Мол, командиру носиться за неразумными подчиненными несолидно. Да. А первому помощнику видимо в самый раз.

Самое обидное, что вытащили Хаски рано утром из постели. В которой он тихо и мирно спал. К сожалению не один. И Санье такой экстремальный подъем вряд ли понравился. Придется как-то просить прощения, хотя вроде бы он и ни в чем не виноват. И шуточки терпеть, хотя кулаки чешутся набить кому-нибудь морду.

— Они завидуют, — твердо сказал Хаски своему унылому отражению в оконном стекле. — А Санье подарю цветы. Не может же их здесь не быть, пусть и зима. Должны же были местные жители додуматься до теплиц. Или хотя бы до цветов в горшках на подоконниках.

Близнецов откровенно хотелось придушить. Жалко, что Тошиминэ не позволит. Лишь бы не заставил заняться их воспитанием. У Тэйтэ ведь лучше получится.

Может, подать ему эту идею?

— А потом блондинка меня убьет. У нее и так один ребенок на руках.

Искал Хаски долго и упорно, периодически заглядывая в комнату со спящим мальчишкой, которого близнецы должны были развлекать. То ли на шестой, то ли на седьмой раз эта тактика увенчалась успехом. Обе цели поисков сидели в комнате, притихшие и старающиеся казаться невинными и обаятельными.

Хаски только вздохнул и посмотрел в окно.

Вот что с ними делать? Не бить же.

За окном весело светило солнце, заставляя снег блестеть, словно на нем кто-то рассыпал меленькие бриллианты. По двору носились чем-то озабоченные слуги и чинно прогуливались парочки. Толстенький невысокий мужчина пытался дотащить до открытых ворот упирающуюся лошадь. Зачем он это делал вообще неясно. Захотел выгнать? Или выгулять? Так выгуливают вроде собак, а на лошадях ездят.

А вообще интересно, каким именно образом близнецы сняли флаг ночью. Метель успокоилась ближе под утро, и тряпки на шпиле к тому времени уже не было. А может они его вообще не крали? Унесло этот несчастный флаг ветром и сейчас он спокойно лежит под каким-то сугробом.

— Флаг вы сняли? — решил уточнить Хаски.

Близнецы переглянулись, довольно дружно посмотрели на пол, потом на потолок, повернулись к любопытному найденышу, опять переглянулись.

— Ну, — требовательно сказал первый помощник.

— Мы, — тоскливо вздохнув, призналась Диян.

— Как? — заинтересованно спросил Хаски.

Ну не могли же они лезть на ту башню ночью, в метель. Не настолько они дурные на самом-то деле. И явно не страдают скрытыми суицидальными наклонностями. Хотя тут как посмотреть. Злить Тэйтэ могут только личности, у которых эти наклонности есть и в немаленьком объеме.

— Позвали, — обреченно произнес Нэй.

— Позвали? — задумчиво переспросил Хаски.

— Ну, если сосредоточиться на предмете и для начала его отвязать, то можно его позвать, — печально-печально сказала Диян.

— Но предмет должен быть легким? — уточнил Хаски.

Что-то такое он слышал. Когда-то и где-то.

— Да, — кивнул Нэй.

— И ветер вам в этом не помогает?

— Чаще мешает, — вздохнула Диян.

Что-то очень знакомое, похожее на старую сказку рассказанную мамой. Что-то такое, редкое, но бесполезное. Что-то…

— Ах, да, — вспомнил Хаски. — Танцы с шарфами. История про то, как была обворована библиотека Великого Города. Там девушка умела заставлять эти шарфы летать и носиться за ней с воодушевлением щенков. Вроде и голая, а ничего толком не рассмотришь. Смотритель чуть от предвкушения не умер, правда, так ничего и не дождался.

Близнецы смотрели не без интереса, наверное, этой, довольно пошлой, истории пока не слышали.

— Историческая личность была эта девушка. Командир одного из существовавших тогда секторов. А шарфики, это так, практически бесполезное увлечение. Просто сила доставшаяся ей после нападения твари из разлома. Частичка хаоса, которая не захотела исчезать, поэтому поселилась в человеке. Насколько помню, она передалась по наследству детям этой девушки, но проявлять себя почему-то не захотела. Поэтому никто и не ждал, что проявит через столько поколений.

— Поколений? — спросил Нэй.

— Ах, да, поздравляю, я теперь знаю кто ваш папа.

Близнецы переглянулись.

— Наш папа?! — удивленно произнесла Диян.

— Ага. Если бы были подозрения, можно бы было попросить ту же Феринэ проверить. Она умеет выявлять родство. А так, проверять все мужское население долины, да и не только ее. Ваша мама ведь частенько отправлялась в другие пределы. И умудрилась умереть, не сообщив имя счастливого папаши. Может, думала, что дети тоже не выживут, и решила не беспокоить его родственников. С другой стороны, именно рядом с ним великолепную Адию видели чаще всего, можно бы было и раньше догадаться. В общем, не важно.

— Он живой? — спросила Диян.

— Ваш папа? — Хаски печально улыбнулся. На самом деле ведь жалко, хороший был мужик. — Нет. Умер. Ваша мама должно быть на тот момент и не подозревала о вашем существовании. Правда, непонятно, почему потом не призналась. Не выгнали бы ее на самом деле. Родичей они ценят, даже таких, неофициальных, — Хаски посмотрел в окно, силясь представить, как гордая Адия стучится в дом несостоявшихся родственников. Представить не получалось, она бы скорее повесилась, чем что-то попросила. Дура. — Зато у вас есть двоюродные братья и целая куча других родственников, — оптимистично улыбнулся первый помощник. — Вы им понравитесь.

Близнецы посмотрели скептически.

— И кто они? — спросила Диян.

— Один из них Арай Лонэ. Вы ему не можете не понравиться. Если он даже Тошиминэ подобрал, то другие дети ему сущими ангелами покажутся.

— Ага, — сказал Нэй.

— Учить будет, — добавила Диян.

— Думаете, это худшее что может с вами случиться? — спросил Хаски. — А родственников иметь хорошо. Даже таких равнодушных, как у меня.

— А что мы им скажем? — спросила Диян.

— Здравствуйте, похоже, мы дети вашего любимого Сатия, — устало произнесла Тэйтэ, входя в комнату.

Близнецы опять переглянулись и непочтительно хмыкнули.

— Можете и не говорить, — милостиво разрешила вторая. — Тошиминэ скажет. Он обязан, родственник все-таки.

Родственник.

Хаски почувствовал, что буквально расплывается в улыбке. Такое простое решение. Точнее, везение в чистом виде. И теперь, стоит им только вернуться домой и проблема близнецов раз и навсегда перестанет быть его проблемой.

Тошиминэ родственник.

Значит, он не может быть их командиром.

Оказывается, Рыжая Сволочь настоящая находка. Любой другой командир от этого подарочка в двух лицах до конца своей жизни избавиться не сможет, если они не сделают одолжение и не уйдут сами. Даже если их захотят выгнать, уже не посмеют. Лонэ все-таки, а с этим домом ссориться не захотят.

— Я бы на твоем месте не улыбалась, — ворчливо произнесла блондинка, погладив удивленно наблюдавшую за посетителями жертву демонопоклонников по голове. — Ленок пропал.

— Как пропал? — вытаращился Хаски.

— Обыкновенно. Сказал своему придурковатому первому, что должен кое-что проверить и ушел в ночь, игнорируя метель.

— Ага, — сказал Хаски. — С метелью он может и договориться.

— Может и договорился. А может и нет, если решил поосторожничать.

— Думаешь, он где-то замерз? — с сомнением спросил Хаски.

Вот не мог он представить замерзшего Ленока и все тут.

— Вряд ли, — согласилась с его скепсисом блондинка. — Поэтому мне, и не только мне, очень хочется знать, что именно его задержало настолько, что его успел хватиться не только Сой.

— Придет и расскажет.

— А вот это на данный момент уже подверглось сомнению. Феринэ не смогла к нему докричаться. Она вообще его не увидела. Словно он ушел из этого предела, или находится рядом с чем-то таким, что полностью перекрывает его присутствие. И это плохо.

— Чего уж хорошего, — согласился Хаски.

Если кто-то где-то может удержать Ленока Тасаду, то это не просто плохо. Это катастрофа. К которой они хоть и готовились, но предпочли бы избежать.

— Феринэ надеется, что он придет к обеду. Если нет, то будем искать. Правда, даже она не знает с какой стороны к этим поискам подступиться.

К обеду Ленок не вернулся и к вечеру тоже. Тошиминэ мрачно бродил вокруг замка, пытаясь оправдать звание лучшего следопыта. Феринэ и Тэйтэ дружно распугивали любопытных. Периодически появлялся Хатахан, отрывавшийся от своих важных дел и требовал, чтобы ему пересказали все, о чем говорил его бывший ученик. Пересказать пытались, но это ничем не помогло. Хатахан тоже не смог понять до чего додумался Ленок, и кто там затаил злобу. Близнецов заставили вернуть флаг. Цветы Хаски так и не нашел, из-за чего чувствовал себя виноватым, словно успел пообещать роскошный букет. Всем нашлось дело. Все были заняты и недовольны миром.

А потом опять началась метель, словно кто-то пытался замести так и не замеченные никем следы, а к Тэйтэ пришел гость. Хромой, седой, с недовольством навечно отпечатавшимся на лице. Она его сначала даже не узнала. Собственно, она бы его вообще не узнала, если бы эта неприятная во всех смыслах личность не надумала потребовать встречи с сыном.

Самым умным как всегда оказался Тошиминэ, он оценил обстановку и тихонько испарился, словно его и не было. Остальным пришлось поучаствовать либо в скандале, либо постоять в коридоре, не подпуская близко к бушующей от негодования блондинке и визжащему на высокой ноте несостоявшемуся папаше любопытных.

Наверное, было даже весело. Не удивительно, что о Леноке все временно забыли. Выдворить высокого и благородного удалось не сразу. Успокоить Тэйтэ никто и не пытался. Расспрашивать ее рискнула только Санья, остальные предпочли потихоньку расползтись по комнатам и сделать вид, что спят.

И никто даже не задумался о том, что они опять теряют время.

С другой стороны найти что-то среди метели не смог бы, наверное, даже Арай, который знал Ленока лучше, чем кто бы то ни было.

— Бывший любовник, — презрительно фыркнула Тэйтэ, принимая из рук Саньи какое-то горячее питье, которое должно было помочь избавиться от хрипоты.

Это же надо было так кричать. А еще казалось, что давно забыла и… Нет, не простила. Такое не прощают. Просто обрела равнодушие.

Тэйтэ невесело улыбнулась.

— Знаешь, — тихонько сказала она. — Очень долгое время я вообще думала, что любовь придумали себе женщины. Для того чтобы иметь оправдание. Чтобы с грустью в голосе сказать, я же его так люблю. Чтобы не нужно было самой себе объяснять, почему она до сих пор находится рядом с таким ничтожеством. Зачем его терпит и позволяет над собой издеваться. Я до сих пор не уверена, что была не права. Возможно, я просто не умею любить. Любить безоглядно, не замечая недостатков.

— Но Лед…

— Лед чудесный мальчик. Таких больше нет. Мне с ним очень хорошо. Очень спокойно. Возможно, просто потому, что он воспринимает меня такой, какая я есть. Мне не нужно перед ним притворяться и пытаться казаться лучше, чем я есть. Просто, я не уверена, что люблю его. Впрочем, он тоже неуверен. И мне это нравится.

Блондинка улыбнулась, отпила из чашки.

— Интересно, да? — спросила, глядя на Санью в упор.

Медик пожала плечами. Мол, не хочешь, не рассказывай, переживу.

— Я тогда все еще была в меру глупенькой. А он умел так красиво говорить, — протянула Тэйтэ мечтательно.

Ведь если подумать, тогда было хорошо. Мир был большим и светлым. Проблемы казались чем-то далеким и легко преодолимым.

Да, и хотелось влюбиться, безоглядно, как героиня какого-то дешевого романчика, которые почитывала жена императора.

Что она собственно и проделала. Не жена, а старшая дочка неприступного Хатахана. И если хорошо подумать, с этой влюбленностью ей все-таки повезло. Избранник оказался просто идиотом, а не интриганом с далеко идущими планами.

— Да, я была юная и глупая, ни о чем не думала. А папа мне не мешал, воспитание у него не то. Да и скорее всего он рассчитывал, что долго это не протянется, хотел меня во Второй Верхний отправить. Чтобы было где таланты применить.

— Ага, — глубокомысленно сказала Санья.

И ведь не подгоняет, не пытается угадать, что было дальше, не изображает сочувствия. Просто слушает.

Интересно, Хаски хоть понимает, насколько ему повезло с этой девочкой?

— Да, — повторилась Тэйтэ. — Я была счастлива. А потом он решил, что ему нужно жениться. На девушке своего круга с хорошим приданным. Детей там завести. Два дома отремонтировать. А я отказалась изображать жертву. Не стала рыдать, хватать его за руки. Впрочем, прощать и говорить, что все понимаю, таковы законы общества, я тоже не стала. Просто ушла. Во Второй Верхний. А он остался со своей женой, якобы милой, невинной и богатой, — злорадно закончила блондинка, передавая Санье пустую чашку.

Медик чему-то улыбнулась и Тэйтэ решила все-таки рассказать эту историю до самого конца.

— За меня время отомстило, — сказала почти весело. — Оказалось, его милая женушка не может ему родить ребенка, из-за того что уже успела избавиться от двоих нерожденных, с помощью какого-то зелья, сваренного штатной ведьмой этой семейки. Да и денег надолго не хватило. А когда мой бывший возлюбленный приперся к Лидаю выпрашивать разрешения на развод, тот только загадочно улыбнулся и сказал, что каждый заслуживает именно то, что выбрал для себя. Представляю как он бесился…

— Без разрешения императора нельзя развестись? — спросила Санья.

— Высоким и благородным нельзя. Да. Интересно, откуда моя бывшая большая любовь узнала о ребенке и с чего решила, что мой сын променяет свою безумную работу на общество папаши? Он никогда не согласится стать наследником, даже если мой папа попросит, не согласится. Гордец, каких еще поискать.

— А других детей у бывшего возлюбленного нет? — почему-то заинтересовалась Санья.

— Нет. До женитьбы не было. А после того, как надевают браслет, дети могут быть только с носителем пары к этому браслету. В общем, так ему и надо. Каждый заслуживает именно то, что сам для себя выбрал.

Санья заглянула в чашку, покачала головой и задумчиво произнесла:

— А ведь действительно, откуда он узнал о твоем сыне? Кто ему мог сказать? Думаю, Шеетей бы признался.

— Скорее всего, — согласилась Тэйтэ.

— Но тогда… — медик пристально посмотрела на блондинку.

— Тогда нас попросту опять попытались отвлечь от чего-то важного, — сказала Тэйтэ. — Или не попытались, а отвлекли. Куда же Ленок запропастился?

— Может, ему помощь нужна?

— Кто ж его знает? Лишь бы этого идиота не успели принести в жертву раньше, чем мы его найдем.

Тэйтэ так и не успокоилась.

Она немного посидела, выпила еще чашку приготовленного Саньей питья, обозвала командира фиолетового сектора тупицей и самолюбивым олухом. А потом, приняв какое-то решение, подоткнула подол длинной и широкой юбки за пояс, чтобы в ногах не путался, и чуть ли не галопом помчалась разыскивать своего бывшего любовника. Половина представителей Второго Верхнего Предела увязались за ней, так что зрелище должно быть получилось забавное. Мчится по коридору злющая блондинка, а за ней молча тащится толпа мужиков. Правда, хихикать и расспрашивать никто так и не решился.

Сама Тэйтэ спросить о местонахождении бывшего любимого и родного, видимо не догадалась. Попавшихся по дороге служанок она величественно проигнорировала. Но в итоге его нашла. Довольно быстро. То ли на нюх ориентировалась, то ли он в этот замок приезжал часто и всегда останавливался в одной и той же комнате.

Добиться ответа на вопрос: «Откуда ты сволочь узнал о моем сыне?» — оказалось вовсе не сложным делом. Сволочь и без того была запугана, поэтому без какого-либо сопротивления призналась, что ей пришлый маг рассказал. А ему якобы свояк. Откуда о сыне узнал чей-то там свояк, сволочи было неизвестно.

Пришлось Тэйтэ возвращаться ни с чем.

К сожалению на обратном пути она несколько больше внимания уделяла окружающей обстановке и видимо поэтому заметила их. Ненормальных стражников опустившихся до спора с детьми и науськавших в итоге близнецов на кражу флага.

— Ага! — обрадовано завопила блондинка резко остановившись посреди коридора.

Сопровождение не врезалось в нее всей толпой только каким-то чудом.

Стражники изумленно вылупились. Один даже на ноги Тэйтэ уставился и начал улыбаться. Видимо решил, что приподняла подол юбки исключительно ради его эстетического наслаждения.

— Попались, — зашипела блондинка и пошла в атаку.

Как уж там ее оттаскивали, потом никто так и не сознался. Видимо было стыдно. То ли за себя, то ли за обиженную годы и годы назад придурковатым сынком разорившегося аристократа женщину, решившую свою обиду выместить на первых встречных.

Но, как ни странно, итогом стало признание.

Нетрезвым стражникам об увлечении близнецов кражами разнообразных флагов тоже рассказал приезжий маг. Они не могли вспомнить его лица, не знали, высок он был или нет, зато практически дословно помнили разговор.

А еще один из стражников вполне уверенно заявил, что подошел к ним тот странный маг только после того, как мимо промчался невысокий ученик Хатахана. Промчался и скрылся за воротами. Словно в снежной круговерти растворился. И было это задолго до рассвета. Так что пропал Ленок на самом деле давно, слишком давно. И если учитывать время его ухода, то, вероятнее всего, он намеревался вернуться раньше, чем его хватятся. Возможно, даже раньше, чем все проснутся. Чтобы никто даже не понял, что он уходил.

Но что-то у него не получилось.

Что-то его задержало.

Или кто-то.

А утром замок неожиданно обзавелся унылым привидением в лице Соя. Первый помощник фиолетовых бродил по коридорам, заглядывал в незапертые комнаты, молчал и умудрялся изображать такую скорбь, словно уже похоронил своего командира. А заодно и всех родственников, как своих, так и Ленока. От Соя шарахались все жители дворца вне зависимости от пола, возраста и чина.

Хаски же очень хотелось врезать ему по физиономии. Просто для того, чтобы в чувство привести. Вот только рука не поднималась.

А еще следовало как-то успокоить Тэйтэ, старательно искавшую на ком бы еще сорвать злость. Лучше всего, конечно, было бы найти Ленока и натравить блондинку на него. А еще лучше на того гада, который умудряется делить свое тело с демоном. Или сразу на обоих…

Тошиминэ в этом деле самоустранился. Он величественно велел Хаски присмотреть за всеми и зачем-то поперся разыскивать то ли ключницу, если такая должность здесь существовала, то ли библиотекаря, то ли архив.

Хаски, как и положено первому помощнику на все согласился и постарался отогнать назойливую мысль о том, что к вечеру и этот командир бесследно исчезнет. Заставить себя не следить за Рыжей Сволочью оказалось нелегким делом.

Вообще, ощущение было такое, что весь мир вдруг и сразу взял и сошел с ума. Причем, не только этот предел. Возможно, сошли с ума они все, все какие существуют, даже те, о существовании которых пока по той или иной причине никто не догадывается.

Замок Хаски нравился все меньше.

Очень хотелось действовать. Делать хоть что-то, не обязательно полезное. А вместо этого приходилось ждать, неизвестно чего.

Бродить по окрестным лесам и полям, призывая Ленока было бы совершеннейшей глупостью. Возможно, именно ее и не хватало для полной абсурдности создавшейся ситуации.

Хорошо хоть император не появляется, дабы напомнить гостям о своей маленькой просьбе.

Наверное, тоже не хочет столкнуться со злобной Тэйтэ.

Или занят.

Или…

Или он прекрасно знает, что тут происходит, тайком поддерживает призывателей, а Ленок тихо и мирно висит на цепях в одном из подвалов.

Жалко, что в эту картинку не укладывается Хатахан. Так бы можно было хоть подвалы обыскать. Все занятие. Главное не подпускать рядовых до вина. А то ведь напьются с горя.

— Оказывается, я больше всего ненавижу вынужденное бездействие, — задумчиво сказал Хаски своему отражению. — Оно меня бесит. Меня даже Рыжая Сволочь никогда так не злил. Занятное открытие.

— Быстрей!

Чувствовать, как жизнь человека по капле утекает как вода сквозь пальцы, растворяясь в ничто было по настоящему неуютно. А от того, что этот человек был настолько близок… Даже не столько по крови близок, хотя именно она обуславливала ту связь, которая сейчас позволяла чувствовать, что человек под завалом все еще жив, сколько духовно. Ни отец, ни младший брат, ни целая толпа других родственников никогда не были и вполовину настолько близки, как брат старший. Первый учитель, никем не признанный, но от этого не переставший быть учителем.

— Быстрей!

И кричать на самом деле бесполезно. Быстрее не будет. Магию применять нельзя, и без того эта проклятущая гора слишком нестабильна. Трещит и грозится в ближайшем будущем провалиться к лысым демонам. И тогда на этом месте появится еще один разлом, близнец того, который расколол едва выросший в найденной и казавшейся уютной долине город на две половины. На верхнюю, цепляющуюся к горам, вросшую в них корнями и нижнюю, бестолковую и изменчивую как заглядывавшее в просвет между двумя черными скалами море.

— Быстрей!

А потом вдруг стало поздно. Не для всех. Кого-то там откопали и откачали. А ему было все равно. Потому что кусочек его мира умер. Окончательно и бесповоротно.

Навсегда.

Ленок дернулся, пытаясь отмахнуться от липкого наваждения, постоянно насылавшего один и тот же сон о том, что он не успел. Спешил, но не успел. Потому, что надо было спешить еще больше. Точнее, следовало спешить с самого начала, когда почувствовал, что брату больно, а не тратить драгоценное время на поиски не пригодившегося оружия и самых сильных бойцов сектора. Те, что послабее с лопатами тоже неплохо справлялись.

С тех самых пор подобной глупости он больше не повторял. Лучше брать то, что есть, чем терять время, разыскивая что-то большее.

Это не помогло.

Это просто стало уроком.

А еще он больше не позволял почувствовать родственникам свой страх и боль. Потому что чувствовать чужую боль гораздо хуже, чем собственную. А страх — это вообще что-то запредельное, вызывающее кошмары и заставляющее чувствовать себя маленьким, слабым и ни на что не способным. С собственным страхом можно бороться, с чужим не получается. Даже если владелец свой страх заставил съежиться и уползти как можно дальше. Точнее, особенно если заставил.

Открывать глаза не хотелось. Ничего нового он не увидит. Кем-то трудолюбивым выдолбленная штольня, со свода которой свисают корни и время от времени срываются тяжелые капли воды, падающие в большую лужу у стены. Какая-то светящаяся слизь, неряшливо размазанная по ничем не выдающемуся участку стены. Практически истлевшая мебель. И как дополнение пейзажа недовольная личность, закутанная с ног до головы в темную тряпку.

Личность была недовольна Леноком.

Он, видите ли, посмел не дать себя убить.

С такой радостью полез в ловушку, а убить себя не позволил. Было от чего расстроиться и начать излучать недовольство.

Правда, Ленок отлично понимал, что даже если эта личность лопнет, ему оно ничем не поможет.

Впрочем, так ему дураку и надо. Знал же, что в принципе не может быть самым умным. Причем, давненько знал, еще в школе это понял. Именно поэтому был всегда осторожен и никогда полностью не полагался на свои суждения.

Его суждения могут быть ошибочны. В восьми из десяти случаев. Поэтому нужно быть готовым ко всему.

А тут вдруг взял и уверовал в себя. Бросился спасать честь и достоинство. Испугался. Не за себя.

А разве ученик имеет право сомневаться в учителе? Если сомневаешься, то учителем этот человек больше быть не может. А если признаешь, что может, значит гони сомнения.

Ленок засомневался. На короткое мгновение, но этого хватило. И пошел искать подтверждение. Он был уверен, что его найдет.

Найдет и спрячет так далеко, чтобы больше никто и никогда не наткнулся.

— Думаешь? — проскрипела фигура, закутанная в черную тряпку.

Командир фиолетовых несколько раз моргнул, пытаясь привести плывущее зрение в норму, и не без интереса уставился на успевшего надоесть собеседника.

— Плохо выглядишь, — произнес наконец и постарался изобразить жалеющую улыбку. — Даже на человека мало похож.

— Люди слабы, — уверенно выдала фигура и неспешно заковыляла к выходу. — И я тебя переживу, — пробормотала обернувшись. — Даже лучше. Я пришлю Хатахану твою голову. Чтобы знал.

Да, сомневаться в учителях нельзя, ничего хорошего из этого не выйдет. А голову это существо все равно не получит. В худшем случае горку пепла.

Самоубийство и жертвоприношение не одно и то же, правда, ведь? В первом случае чья-то отлетающая жизнь посвящается тому, кому поклоняется убивающий. Во втором — жизнь просто выбрасывается, как старая и успевшая надоесть вещь.

Глупо оно все. С самого начала было глупо.

Факты совпали и выстроились ровным рядом, словно воины императора на параде. Только вот прошествовать мимо командира фиолетового сектора не пожелали. Они стояли, вопили и всячески привлекали к себе внимание. Пока он не решил действовать никому не рассказав о своих догадках.

Это и была первая глупость. Ведь если бы он был полностью и абсолютно прав, Хатахан не мог не догадаться, куда делся его ученик. А если не прав… Что если не прав? Получается, нашел это существо, позволил себя заманить в ловушку и никому не сказал куда идет. Что если еще кого-то заманят. Подбросят такую же приманку и заставят прийти. А этот кто-то не успеет поставить защиту. Или у него нет амулета с навешанным на него готовым плетением? Или…

Впрочем, не важно. Тогда ведь жертвоприношение будет завершено, остальное все ерунда.

Командиру фиолетового сектора, наверное, должно бы быть стыдно за то, что позволил себя поймать. Но он был просто зол. На себя.

Все так хорошо сошлось. Хатахан ведь добр, по настоящему добр и у него есть склонность прощать своих врагов. И если бы к нему пришел давний соперник, с которым когда-то сражался за белый плащ, которого победил, заставил уйти из сектора. Если бы этот соперник выглядел не намного лучше трупа и попросил помощи. Точнее, невмешательства и приюта, попросить помощи он бы не осмелился. То, разве бы Хатахан отказал? Дал бы кров и пищу. Обеспечил бы документами. Впустил бы в библиотеку. Помог познакомиться с нужными людьми. Хатахан слишком добр.

Вот только его бестолковый ученик почему-то забыл о том, насколько он недоверчив. И что за плащ он сражался вовсе не потому, что хотел его получить, а из-за того, что не хотел, чтобы сектор достался давнему сопернику, умеющему как никто делать глупости и желавшему получить могущество.

Поэтому забывчивый и видимо до сих пор бестолковый ученик вместо того чтобы поделиться своими догадками с учителем, с людьми, которые пришли в этот сектор искать любителя приносить магов в жертву, да хоть с кем ни будь… Вместо этого он пошел спасать честь и достоинство Хатахана. Чтобы никто его не заподозрил в связи с этим существом, давно переставшим быть человеком. И ведь даже не вспомнил, что Хатахан как и Арай не способен почуять демона. И не подумал о том, что спрятаться здесь, перед носом однажды уже победившего человека, было настолько нелогично, что никто бы искать не стал. Все ведь было так легко и понятно. Учитель знает о живущем в этом пределе недодемоне, следовательно, пытается его защитить, следовательно, доброе имя учителя следует спасать.

И ведь даже не задумался о том, с какой такой радости сумел рассмотреть след, который не заметил Тошиминэ. Потому и заметил, что его соизволили показать. Рассыпали перед носом светящееся в темноте зерно, а радостная пичуга поскакала по этой тропинке прямо в пасть коту.

Тупица.

А теперь вот спасатель имени сидит на влажном полу, отгородившись от казавшегося слабым противника стандартным защитным коконом, и ждет, что случится раньше. Либо его найдут, либо остатки силы закончатся, и придется заняться самосожжением. Второй вариант гораздо вероятнее. А вариант со сдачей не рассматривался, слишком дорогой подарок.

Наверное, бывший соперник Хатахана очень удивился, когда получивший бревном по голове человек вместо того, чтобы рухнуть без чувств у стеночки, мало того, что смог сесть, так еще и защиту выставил. Придется Рыжего Щенка Арая поблагодарить за предоставленный урок, если удастся пережить это приключение. Табуретка оказалась очень запоминающимся предметом. Настолько запоминающимся, что получив ею однажды по голове, самоуверенный идиот все-таки параноидально озаботился защитой головы от ударов, прежде чем начать выслеживать недодемона. Против бревна помогло слабо, но ведь помогло. А то, что голова болит и знакомые темные точки выплясывают перед глазами дело привычное.

Жалко, что изменить что-либо в той ситуации, в каковую она превратилась на данный момент, не получится при всем желании. Пробиться сквозь защиту любитель приносить командиров в жертву не сможет. Уже пытался и только попусту потратил прорву энергии и время. Но и тот, кто сидит в коконе ничего и никому не сделает. Чтобы что-то сделать, кокон следует убрать, слишком много он энергии жрет. А если его убрать… В общем, патовая ситуация, еще и голова раскалывается, из-за чего думать очень сложно.

— Что-то я упустил, — сказал Ленок, прислушиваясь к своему голосу. — Что-то очень простое. Я закрыл на мгновение глаза и мне приснился сон. Старый сон. Привычный кошмар. Потом я открыл глаза и увидел эту ждущую сволочь. Надеющуюся, что я потеряю сознание и не смогу контролировать защиту. И он пробьется…

Мысли ворочались с трудом и не желали поворачивать в нужную сторону. Голос казался чужим и далеким.

— Мне приснился сон…

Помнится, когда-то давно отец утверждал, что умение слышать боль родичей — награда. А сейчас понимаешь, что это проклятье. Услышал и не успел. Что может быть хуже?

— Мне приснился сон…

Именно поэтому Ленок отрезал себя от родни. Точнее, поставил запруду, которая зов останавливала на достаточное время для того, чтобы он рассеялся. Зов, это такая штука. Лучше любого следа. Где угодно найдут…

— Зов, — выдохнул командир фиолетовых, ухватив таки увертливую мысль за хвост. — Зов. Проклятый зов. И жертва станет приманкой. Щенок Арая ведь не даст ему наделать глупостей. Не позволит сбежать…

Зов.

Ломать, ведь не строить и силы много для этого не нужно. На сдерживание и ограничение ежедневно уходило гораздо больше. Правда, голова болеть будет… Но она и так болит.

Ленок улыбнулся и толкнул плотину, физически чувствуя, как она рассыпается на части.

— И? — злобно спросил Тошиминэ у притихшего Соя.

— Если мы пойдем туда… — не шибко уверенно произнес первый фиолетового сектора и щедро махнул рукой, приписав к «туда», как все левое крыло замка, так и видневшийся вдалеке лес. Чудо, что город вниманием обделил.

— Куда? — рявкнул Тошиминэ.

Сой светло улыбнулся. Точно как тот умалишенный, считающий себя пророком, живущий при дворцовой кухне на должности «принеси, подай».

— Но мы ведь должны что-то делать! — пафосно изрек он. Даже позу соответствующую принял. Герой на пороге спасения мира, не меньше. — Нас ведь вовсе немало. Мы знаем примерное направление. И если разделиться и охватить большую территорию, кто-то наверняка наткнется на след.

— Идиот! — раздраженно припечатал Тошиминэ. — Хаски, объясни ему.

— Первое, — уныло произнес Хаски. Эти объяснения его успели достать не меньше, чем идиоты озаренные очередной гениальной, с их точки зрения, идеей по поиску запропастившегося Ленока. — Твоего командира, конечно же, несложно отыскать на какой-нибудь летней полянке среди порхающих бабочек. Но вокруг зима. А это его время. Ему сама природа помогает, так что следов мы не найдем, если он хотел их спрятать. А он хотел, иначе бессмысленно было уходить тайком в ночь. Второе. Нам не следует разделяться и бродить поодиночке. Если кто-то смог поймать и удержать командира Ленока, с нами он справится легко. Даже с Феринэ, скорее всего, справится. Просто потому, что о нас он знает больше, чем мы о нем. Третье. Ты всем надоел. Вообще, насколько я помню, ты числишься первым помощником. Поэтому обязан вселять надежду в своих подчиненных, нагружать их работой и выглядеть при этом очень убедительно. Вместо этого ты потеряно бродишь и не даешь себе труда подумать над сложившейся ситуацией.

Сой уставился на первого желтых так, словно у Хаски прямо здесь и сейчас выросла вторая голова и начала вещать на каком-то непереводимом языке.

— Может его стукнуть? — тоскливо спросил Хаски у Рыжей Сволочи. — Такой взгляд должен меня оскорбить. Вот чувствую, что должен. А значит, я в своем праве.

Тошиминэ многозначительно хмыкнул.

Феринэ хорошо. И ее подчиненным хорошо. Все они заняты. Пытаются отыскать Ленока, настроившись на его способности. Конечно тут не Долина, и предел вовсе не родной. Тут нет маяков, способных откликнуться при приближении искомого человека. Тут слишком большая территория и множество людей без дара, которые кажутся тенями, туманом, в котором можно спрятать что угодно. Но Феринэ подобные мелочи никогда не останавливали. Возможно, она так никого и не найдет, но она сделает все на что способна.

Хаски тоже хотелось что-то делать. А вместо этого он бродил следом за своим командиром. Слушал его размышления и время от времени соглашался с тем, что в библиотеке императора хранится никому не нужный хлам, а в архивах ничего найти невозможно. Что там пытался искать Тошиминэ, так и осталось загадкой. Возможно, он и сам не знает, просто тоже хотел что-то делать. Желательно полезное.

Кроме Хаски за следом за Тошиминэ ходили Лед, близнецы и Тиаш. Тэйтэ Феринэ привлекла к работе, так что блондинке было нескучно и без того.

Близнецы были задумчивы и подозрительно молчаливы. Хотя, возможно, они просто пытаются понять, что для них изменится с обретением родственников. Тиаш казалось вообще где-то не в этом мире. То ли опять пытается до своей стихии дотянуться, то ли думает о чем-то, то ли на ходу спит. Лед мрачен и решителен. Только вот неясно куда его решительность направить. Мальчишке нужны враги, срочно. А еще, как оказалось, ему нужен невольный родитель, что вообще странно.

Ленок ведь со своим неожиданно обретенным сыном почти не общался. Причем Тэйтэ была уверенна, что делает он это не из врожденной вредности и не из-за того, что Лед ему чем-то неприятен. Скорее командир фиолетовых пытается оградить парня от себя для того, чтобы он не набрался от него дурных привычек, не начал копировать жесты и мимику, не повторял любимые словечки и так далее. Ленок пытается окончательно отделить Льда от себя. Сделать его чем-то самостоятельным, похожим на него как сын, а не как перекрашенное в блондина зеркальное отражение. У них слишком много общих воспоминаний. И теперь Льду придется накопить своих, личных, в которых не будет места папаше.

Возможно, Ленок прав. Если конечно Тэйтэ на его счет не ошибается. А она мудрая женщина.

— Скучно, — сказал Хаски, заставив опять впавшего в задумчивость Соя вздрогнуть и непонимающе на него уставиться. — Я бы тоже предпочел бегать сейчас по лесу с воплями. Жаль, что оно настолько неумно, что даже я это понимаю.

Тошиминэ улыбнулся.

— Скучно, — согласился он, словно эхо. — Ленок даже пропасть толком не может.

— Ага.

— Эй, — голос Тиаша за спиной прозвучал растерянно.

— Он падает! — хором заорали близнецы.

Хаски крутанулся на каблуке и понял, что о скуке он заговорил заранее.

Тиаш как раз ловил схватившегося за голову и пытавшегося упасть носом в пол Льда. Близнецы застыли, изображая изумление. Какая-то дамочка на заднем плане смотрела с непередаваемым любопытством. Словно подсыпала Льду экспериментальной отравы и теперь наблюдала за тем, как пойдет процесс отравления и закончится ли он смертью подопытного.

— Ему больно, — простонал Лед, вцепившись в одежду Тиаша, и невидяще уставился куда-то сквозь Хаски.

Жуткий такой взгляд. От которого захотелось спрятаться.

То, что больно именно Леноку поняли все и практически сразу, хотя внятного ответа от Льда добивались долго. С направлением поиска папаши парень тоже быстро определился и сразу же начал туда рваться, практически не обращая внимания на то, что его просят подождать пока всех соберут, проинструктируют и подготовят, на сколько оно возможно в данной ситуации. В конце концов, Тиашу пришлось Льда держать, а Тэйтэ непрерывно уговаривать. Парню было больно, если Тошиминэ прав в своем высказывании, практически полностью состоявшем из ругани, то даже больнее, чем Леноку.

Тошиминэ вообще ругался, не переставая, на всех и все. А еще почему-то казался растерянным. По крайней мере, Хаски именно таким он и казался. Словно самоуверенный командир наконец-то не знал, что теперь делать. Или знал, но оно ему сильно не нравилось. А насколько Хаски успел изучить Рыжую Сволочь, собой он рискует безжалостно, легко и без каких-либо сомнений. Но вот когда дело касается кого-то другого…

Да, если подумать, иногда вообще складывается впечатление, что чья-то помощь Тошиминэ только мешает. Точнее, отвлекает, не дает делать то, что в любом другом случае он бы сделал не задумываясь. Сдерживает.

— Вероятно, от глупостей, — кивнул своим мыслям первый желтых. — Самодовольный придурок. Хорошо, что без Льда он Ленока не найдет. Иначе бы ушел без нас. А так… Надо же кому-то за этим несчастным мальчишкой присмотреть. А-яй. Придется проследить за собственным командиром. Не дать ему ввязаться в бой один на один. Сильного противника лучше давить командой. Пускай он силы распыляет, а не сосредотачивает. Помнится, кто-то из школьных учителей что-то такое даже говорил. С лучом солнца сравнивал.

— Разговариваешь с собой?

Хаски скептически посмотрел на выглядевшего морально избитым Соя и попытался ободряюще улыбнуться. Не жалко, а ему может чем-то и поможет.

Хотя вряд ли.

— А я ничего не могу сделать. Только сейчас понял, насколько я бесполезен, — покаялся Сой.

Хаски захотелось потихоньку уйти, сославшись на то, что вот-вот придет его очередь держать Льда.

— И? — вместо этого спросил он.

Сой посмотрел на первого желтых с сомнением. Потупился, как скромная девица, криво улыбнулся.

Хаски даже стало страшно, казалось, сейчас ему начнут в любви признаваться.

— Как ты поймал волну первого порядка? — страстно прохрипел Сой, подавшись к невольному собеседнику. — Мне очень надо. Я должен что-то сделать. Он же мой командир, а я ничем не способен помочь.

— Ага, твое самоубийство ему поможет, — благодушно согласился Хаски. — Поможет от тебя избавиться и подыскать на место первого помощника кого-то более достойного.

— Как? Что ты для этого сделал?

Сой видимо решил игнорировать его слова.

— Попытался умереть, — пожав плечами, признался Хаски. Если ему так надо, пускай пробует. — Только сначала мой мир стал шире.

Сой возмущенно хмыкнул, видимо заподозрил, что над ним издеваются.

— Шире? — мрачно переспросил он. — Как именно шире?!

— Поймешь, когда оно с тобой случится, — легко пообещал Хаски, решив не упоминать о том, что сам он ничего не понял.

С другой стороны, ему ведь никто не обещал, что такой момент однажды придет.

— Ага, — сказал Сой.

Разговор он видимо счел законченным, но уходить по своим делам почему-то не стал. Наоборот решил устроиться со всем возможным удобством. Оперся спиной о стену, сложил руки на груди и прикрыл глаза.

— Что ж это мне так везет? — спросил неизвестно у кого Хаски.

Похоже, в то время как он решил присматривать за своим командиром, Сой решил пошпионить за ним самим. Наверное, думает, что сможет узнать какие-то секреты. Наивный юноша. Дел у него других нет, что ли?

А с другой стороны, приятно почувствовать себя мудрым и, наверное, повзрослевшим.

К счастью долго терпеть Соя не пришлось. Все каким-то образом собрались. Фэринэ раздала одноразовые амулеты и помогла Тошиминэ провести инструктаж. Так, на всякий случай, чтобы кому-то не пришло в голову поиграть в героя назло излишне молодому, да еще и чужому командиру. Быть убедительной Феринэ умела как никто.

Хатахан явился как раз под конец вдохновенной речи Рыжей Сволочи, немного послушал, коротко ругнулся и ушел раздавать пинки своим подчиненным, проверять посты и убеждаться, что носитель демона под шумок не пробрался во дворец, решив, что места лучшего для того, чтобы спрятаться, придумать сложно. Это была бы не самая плохая идея. Хатахан демонов не чуял. Остальные специалисты по защите и охране даже не особо в них верили. Что нисколько не мешало демонам время от времени наведываться в этот предел.

А потом был забег. Совершенно безумный забег. Сначала по дороге. Потом прямо по сугробам, сметая их с пути и устраивая маленькую метель. Потом опять по дороге, только другой. Поуже, грязнее, с древесной корой, угольной пылью, шелухой и прелым сеном пятнающими утоптанный снег. Эта дорога петляла и петляла. Огибала деревья, большие камни, а временами просто чем-то не понравившиеся сугробы. Вела она к темнеющей вдалеке полосе. Может очередной лес, может что-то другое, с такого расстояния понять невозможно.

Дорога почему-то напоминала змею. Сытую такую змею, которой на данный момент не интересно кто и почему там шебуршит. Но если она проголодается, суетливой мышке лучше затаиться и молиться своим мышиным богам, чтобы ее не заметили.

— Предчувствие, — выдохнул на бегу Хаски.

Он за несколько мгновений успел порадоваться, что близнецы остались присматривать за спасенным мальчишкой, побеспокоился из-за Льда, окинуть недоверчивым взглядом пейзаж и порадоваться, что Тошиминэ выглядит скорее задумчивым, чем сосредоточенным. Сосредоточенный Тошиминэ, это плохо, а вот с задумчивым бывают варианты. Потом Хаски физически почувствовал, что ему в спину смотрит Лой Амария. Причем, смотрит одобрительно. Очень хотелось обернуться, чтобы убедиться, что это действительно так. Вот только Хаски был уверен, что никаких неживых предков и прочих призрачных сущностей там не увидит. Еще первому желтых хотелось схватиться за меч и вытащить его в этот мир, но он этого не делал. Ему казалось, что пока еще рано, или неуместно. Что-то пока не успело случиться.

— Проклятое предчувствие…

Хаски не очень понимал, откуда это предчувствие могло взяться. Ничего подобного до сих пор он за собой не замечал. Но не мог ему не верить. Словно, наконец-то из неведомых глубин выплыла такая нужная уверенность. Уверенность в себе и своих силах, но большей частью все-таки в правильности выбора, того, что он делает, намеревается делать. Или не делать.

Словно он, наконец, нашел свою дорогу.

И если это так, понятно, почему доволен Амария. Похоже, именно этого он и добивался все это время. Не важно, для чего.

— А потом мы придем, и там будет пространство, — тихонько, ровно и умудряясь как-то не сбивать дыхание произнес, глядя на спину своего командира, Хаски. — Да, пространство. Много пространства. Словно насмешка. Не сложно идти по своей дороге, когда на обочинах растут непроходимые заросли, возвышаются скалы или пугают глубиной пропасти. А если дорогу даже рассмотреть сложно на плоской равнине и на самом деле можно пойти куда угодно? Ведь ничто и никогда больше мешать не будет. И что тогда делать?

— Живи, или не живи, — улыбчиво прошептало заснеженное пространство голосом Амарии. — Иди куда хочешь. Весь мир станет твоим.

— Понятно, — кивнул Хаски. — Знания и сила дают свободу, и тогда только сам человек может себя ограничить, загнать в рамки, определить для себя… А что определить? То, что лучше, приятнее, сложнее? Сложнее…

— Сложнее, — как эхо подтвердил предок. — Чем сложнее, тем интереснее.

— Ты что там бормочешь? — голос Соя прозвучал излишне громко и заставил разлететься колючими снежинками то странное состояние, в которое успел себя загнать Хаски, сам того не замечая.

— Философские беседы веду, — широко улыбнулся первый желтых.

Сой даже споткнулся.

Все ведь просто. Выбор — всегда выбор. И тот, кто выбирает меньше, просто лишает себя чего-то большего, навсегда. Даже не попытавшись воспользоваться всеми возможными и невозможными шансами.

Поражение без битвы.

Именно то, чем он довольно продолжительное время занимался.

А казалось, он просто ищет покой. Стабильность. Не важно какую. Интересно, однообразие всегда синоним стабильности? Или это от человека зависит?

И сейчас, когда оказалось, что дорога просто ограничение… Куда бы пойти для начала? И стоит ли куда-то ходить? Вон впереди мчится рыжий парень, который думает, что он всем что-то должен. Который просто не умеет жить иначе, ибо в тот момент, когда он решит, что здесь и сейчас он может переложить проблему на кого-то другого, он станет хуже. В собственных глазах. И это самое страшное. Хаски был в этом уверен, он был плох сам для себя большую часть своей жизни. Меньшую часть был приемлем. А еще меньшую…

— Обязанность, — выдохнул Хаски, на что первый фиолетовых отреагировал удивленным взглядом. — Обязанность, Сой. Та тяжесть, которая одинаково тяжела вне зависимости от того, сами мы ее взяли или кто-то нам ее всучил. И разница вовсе не в том, что свое нести легче. Свое просто сложнее бросить, понимаешь? А Тошиминэ умеет превращать чужое в свое, просто принимает. Как думаешь, может и мне попробовать?

Сой вылупился совсем уж глупо.

— Понимаешь, это разные вещи, как оказалось. Если обязанность твоя целиком и полностью, никто кроме тебя больше за нее не отвечает. Ты больше не должен прислушиваться к чужим советам и пожеланиям, касающимся этой обязанности, но в то же время, только ты отвечаешь, если что-то не получится.

Сой кивнул.

— Вот. Тошиминэ умеет отвечать сам. Поэтому и смог сделать то, что сделал. А я… Я бы, наверное, искал помощи. Попытался бы с кем-то эту тяжесть разделить. И наверняка бы ошибся в выборе. Я вообще слишком легко в людях ошибаюсь. Придется как-то избавиться от этой привычки.

Похоже, Сой решил, что над ним издеваются и наконец, немного отстал. Продемонстрировал, что и без столь сомнительного общества обойдется.

Хаски улыбнулся своим мыслям и поспешно догнал Тошиминэ.

Должен же кто-то за этим самоубийцей присмотреть. Особенно тогда, когда у него на лице написано, что очередную самоубийственную глупость он уже придумал.

А может и не глупость, но в том, что Тошиминэ опять предпочтет рисковать исключительно собой Хаски был уверен.

Ленок прикрыл глаза и прислушался.

Да, уже близко. Странное такое ощущение. Теплая и пушистая снежинка на ладони. Чужое беспокойство. Непривычное и неожиданное. Леноку почему-то казалось, что мальчишка будет злиться. Он сам бы злился. До сих пор был в этом уверен. А теперь… Лед ведь его копия, неполная, но очень похожая. И если Лед беспокоится о человеке, чья боль бьется в его голове как птица в клетке, то возможно и этот человек точно так бы беспокоился, а не просто спешил выпустить боль-птицу на волю?

Неожиданная мысль.

— Улыбаешься? — как-то растерянно прозвучало совсем близко.

Ленок открыл глаза и кивнул. Он действительно улыбался. Теплой пушистой снежинке на ладони.

Человекодемон сняв свою тряпку, стал выглядеть еще более жалко, чем в ней. До полноценного демона он не дорос. А человеком быть уже перестал, даже лицо скорее угадывается, чем узнается. Серая личина, а не лицо. И темные провалы глаз. Больше всего похож на оживший труп из страшной сказки, слышанной Леноком в детстве. Даже тело так же усохло, сгорбилось и казалось обтянутым кожей скелетом задрапированным одеждой.

— Оно того стояло? — спросил Ленок. — Думаю, я не ошибусь, если скажу, что женщины, выпивка, хорошая еда, да даже банальное утоление жажды чистой водой в тот самый миг, когда ты впустил в себя демона стали для тебя недоступными радостями. Объясни мне, что ты получил взамен? Что получил настолько ценное, способное все это перевесить?

Человекодемон что-то невнятное пробормотал и поспешно ушел. Словно сбежал. Словно Ленок умудрился его ударить в какое-то особо болезненное место.

— Ничего ты не получил! — жизнерадостно заорал командир фиолетовых. — Жалкий тупица.

Время по капельке утекало сквозь пальцы.

Но ждать было уже недолго. Причем всем. Недодемон был уверен, что еще немного и защитку Ленок держать уже не сможет. Физически. Просто потеряет сознание. Вон уже даже не атакует. Может, выдохся, может, решил поберечь силы для чего-то другого. Просто ждет. Уверен, что сможет заполучить в свои руки тепленькую и живую жертву. Правда, вычерпанную до дна.

Леноку было очень интересно, на что он рассчитывает. Ему ведь нужна сила жертвы, а не пустота. Или достаточно только жизни? Или…

— Этот тупица так и не понял, почему я здесь в сотню раз слабее. Пока я здесь, долина ничем не может мне помочь. И из долины невозможно через меня ничего получить.

Пришлось заставить себя произнести это тихо-тихо.

Привычка рассчитывать не только на себя. Плохая привычка, затратная. Если есть бездонная пропасть, из которой можно черпать энергию, то зачем ее экономить? Правильно? А если пропасти нет под боком?

— Тошиминэ и его хвост, — сказал Ленок, едва сдержавшись от гнусного, неподобающего командиру, да и вообще мужчине хихиканья. — Значит, пошлем кого не жалко, а ты просто присмотри? Лысого демона, Арай. Опять провел, в который раз. Эта парочка просто не умеет черпать энергию из пропасти. У них есть только они. Точнее у одного, а второй не успел привыкнуть к источнику могущества под боком. Значит…

Ленок сменил позу, размял пальцы и улыбнулся своим мыслям.

Мальчишки рассчитывали только на свои внутренние резервы с самого начала. Возможно, они действительно понимают, что способны, а что не способны сделать. И исходя из этого, смогут правильно распределить силы. Или продержаться подольше. В общем, не потратят все на одно затратное действие.

— Я тебе еще это припомню, — пообещал Араю Ленок. — Или ты думал, что я все пойму сам и с самого начала? Тогда ты слишком высокого обо мне мнения.

— Знаешь, в чем твоя проблема? — спросил Ленок, когда человекодемон соизволил вернуться.

Тот в ответ что-то недовольно проворчал. Как старая и больная собака, которой на хвост наступили.

Ленок улыбнулся, устроился поудобнее, дождался, когда закачавшийся из-за резкого движения мир опять станет стабильным и решил объяснить, не дожидаясь вопроса.

— Ты свою жизнь превратил в беспросветную череду неудач.

Недодемон оскалился. Может, улыбнулся, а может и попытался продемонстрировать недовольство. Размышлять над тем, что бы это значило, Леноку совсем не хотелось.

— Знаешь, на самом деле каждый из нас, людей, живет именно в том мире, который для себя создал. Все остальное просто декорации.

— Ты издохнешь, — мрачно пообещал недодемон.

— Еще тебя переживу, — легко пообещал Ленок. — Но сейчас не об этом. Объясню на примерах. Вот если взять Арая. Вокруг него всегда крутятся толпы умной, смелой и обожающей его молодежи. Заглядывают в рот, словно ждут откровения. А это приятно. Это словно купаться в заряжающей тебя энергией теплой воде. Я знаю, со мной тоже так бывает, хоть и не часто. Не умею я этих мальчишек и девчонок притягивать к себе. К сожалению. Мой мир, он несколько хуже. Не такой светлый и жизнелюбивый. Он полон ярости и недовольства. Я вечно гонюсь за теми, кто умнее и талантливее меня. Мне жизненно необходимо хоть в чем-то их превзойти. И да, я понимаю, что это несколько глупо и не очень достойно. Меня спасает одно. У меня есть капелька смирения. Именно она приводит мой мир в равновесие и не дает превратиться в неудачника.

— Смирение? — словно выплюнул недодемон.

— Смирение, — подтвердил Ленок. — Все очень просто. Я не смогу в любой момент, когда только захочу превзойти того же Арая. Или Королеву Пламени. Феринэ я вообще никогда превзойти не смогу. Тот же Рыжий Щенок пока хуже, чем я, исключительно из-за небольшого жизненного опыта. Я это понимаю. И умею вовремя остановиться. Смириться с тем, что меня перехитрили, что я чего-то не понимаю, не могу до конца просчитать, чего-то не могу сделать. В общем, не важно. Я не пытаюсь доказывать и побеждать там, где оно никому кроме меня не нужно. Я просто беру то, что у меня есть и стараюсь сделать то, что должно с его помощью, не замахиваясь на большее, не пытаясь поднять то, что поднять мне не по силам. Это чаще всего очень раздражает. Меня. Зато никто другой упрекнуть не посмеет. Потому, что я в итоге выхожу победителем. Понимаешь? Я побеждаю. Возможно, не так элегантно и легко как мне бы хотелось, но побеждаю. Потому что в битве пользуюсь только тем оружием, которым пользоваться умею. Глупо было бы схватиться за меч и отрубить им себе голову на радость врагу. Вот так вот.

— Жалкий ублюдок, — посмаковал словосочетание недодемон.

— Ага, жалкий, — согласился Ленок. — Но только для себя. А препятствия я преодолеваю. Медленнее чем мне бы хотелось, но преодолеваю. В свободное от полезных свершений время.

Улыбка у командира фиолетовых получилась широкая и искренняя настолько, что недодемона перекосило от злости.

Бороться с самим собой бывает весьма занятно. Заставлять свой разум холодно и спокойно строить четкие логические цепочки, в то время, когда больше всего на свете хочется схватиться руками за жаркий осколок чужого умения-солнца и попытаться превратить его в часть себя. Заставлять себя действовать медленно и обдуманно, когда хочется все побыстрее закончить, желательно одним ударом. И чтобы яркая вспышка была. И гром.

А ведь смирение появилось только в тот момент, когда он осознал, что отныне он командир и отвечает словом и действием не только за себя. До этого он мог себе позволить быть шумным и бестолковым раздолбаем.

Интересно, кто именно сумел в нем рассмотреть где-то глубоко упрятанное смирение? Не Хатахан. Хатахан к тому моменту давно уже не был командиром и не жил во Втором Верхнем.

— Теперь о тебе, — попытался произнести как можно добродушнее Ленок. — О твоем мире. Твой мир ужасен. Он был плох еще в тот момент, когда ты был просто человеком, без всякого демона. Тебя ведь тогда кто-то любил, кто-то ненавидел, кто-то тобой восторгался. Нужно было просто оттолкнуться от этого и пригнуть выше себя. Это возможно, у меня ведь получилось. Так нет, тебе хотелось много и сразу, и ты променял этот мир на демона. Демона жрущего тебя изнутри, я же вижу. Скольких тебе пришлось убить, чтобы приостановить поедание тебя самого? Не помнишь, да? Оно того стоило? Что ты хочешь получить, завершив это безумное жертвоприношение?

— Я стану богом, — осклабился недодемон. — Вечноживущим, неуничтожимым и я буду над вами хохотать.

— Не будешь, — отмахнулся Ленок. — Если Щенок Арая прав, тебе будет подвластен какой-то из нижних пределов, потому что вверх таким способом не пробиться. Рассказывал он мне, как становятся божеством, жертвовать нужно вовсе не обладателями силы. Пожертвовать следует собой и врагом. Как-то так. Если я правильно понял.

— Ты враг.

— Нет. Я противник, это другое. Не важно. Ты можешь стать божеством. Точнее, тварью повелевающей демонами. Если я хоть что-то в этой жизни понимаю, после этого в каком-либо из верхних пределов ты задержаться надолго не сможешь и будешь здесь очень уязвим. Убить тебя, наверное, будет невозможно, но оно и не нужно. Раны богов никогда не заживают. А ты будешь очень уязвимым богом. Весело, правда?

— Уничтожу, — прорычал недодемон.

— Угадал, да? Твой демон это ведь знает. Но лучше поговорим о другом. О твоем мире. В котором ничего нет. Бесконечные смерти и демон, которому нужно есть. Демонам всегда нужно есть. Занятно, правда? Ты променял не лучший из человеческих миров на вечный голод. А все почему? Все потому, что ты идиот. Я это понимал, даже когда был совсем юнцом, младше Щенка Арая. Думаешь, Хатахан тебя вызвал из-за того, что хотел получить плащ? Ему плащ не нужен был, он от него избавился при первой же возможности. Понимаешь, он слишком добр. Он пытается всех спасать. Сектор и людей от тебя. Тебя он спасал от власти. Наверное, надеялся, что ты повзрослеешь и что-то поймешь. Подчиненные — это всегда ответственность. Рядовые секторов предназначены вовсе не для того, чтобы было кому принести выпивку командиру и умереть во славу его. Вообще командир, который позволяет своим подчиненным так легко умирать — очень плохой командир. Репутация и опыт, понимаешь? Репутация командира и опыт бойцов. Вот эти две вещи и делают сектор сильным и уважаемым. А вовсе не количество убитых тварей из разлома. Вообще это количество должно быть несравненно больше, чем число людей погибших при этом. Просто потому, что тварей, как и демонов бесконечно много. А нас все еще очень мало. Понимаешь? Все предельно просто. Для того чтобы что-то получить, нужно что-то равноценное сделать. Тебе. А не твоим подчиненным.

— Жалкий философский бред.

— Жалкий? — Ленок улыбнулся искренне. — Глупый болван. Я со своей философией командир, один из лучших даже среди командиров. А ты ходячая еда демона. Да, забавно. Очень забавно. Мы все это время ловили еду демона.

— Ты издохнешь, — прошипели в ответ.

Леноку даже показалось, что прошипели в два голоса. Словно одновременно заговорили оба обитателя тела.

— Ты это уже говорил.

Недодемон застыл, напрягся, а потом злобно оскалился.

— Ты меня отвлекал, — потусторонне произнес он. — Как наивно. Думал, я не почувствую их прихода?

— Самую малость отвлекал, — признался Ленок. — Ты ведь их почувствовал только что, когда они почти пришли. А не тогда, когда у тебя была бы еще уйма времени, чтобы подготовиться.

— Мне не нужно готовиться из-за каких-то детей, — высокомерно произнес недодемон и довольно шустро побежал встречать гостей.

— Тупица, — сказал Ленок, когда бодрый топот затих где-то вдалеке. — Один из этих детей дважды не позволил тебе завершить жертвоприношение.

Теперь следовало подумать о чем-то более достойном, чем попытки вывести противника из равновесия. Самосожжение, видимо, откладывается. Или отменяется? В любом случае, теперь от него пользы не будет. Значит, энергию, сохраненную для него можно использовать для чего-то другого. Чего-то более полезного. Над этим следовало подумать. Спокойно подумать. Не рваться вперед, не снимать защиту, не бежать на помощь. Пользы от его помощи, когда он в таком состоянии.

— Смирение, — улыбнулся Ленок. — И много льда. Холодного, прозрачного, без примесей засоряющих мысли. Что-то должно быть.

 

Божественная справедливость

— Твою ж… — ошарашено произнес Тиаш, остановившись так резко, словно налетел на невидимую стену.

Хорошо, что третий помощник бежал первым и успел вырваться немного вперед. Нет, с одной стороны ничего хорошего. Свою жизнь он по-прежнему считает чем-то гораздо менее ценным, чем она есть на самом деле. Но с другой стороны. С другой стороны все, кто бежал за ним следом, успели замедлить движение. По разным причинам. Кому-то не хотелось сбить парня с ног. Кто-то разумно решил сначала выяснить, почему он ругается и только после этого принимать решение, стоит ли бежать дальше. А большинство среагировали как на приказ. Точнее, на предупреждение об опасности. И именно поэтому никто не вляпался в то, что начиналось практически у ног Тиаша. Даже удивительно, что он сам сумел вовремя остановиться.

— Твою ж… — не менее ошарашено поддержал Тиаша Хаски.

Кто-то за спиной выразился гораздо эмоциональнее и цветастее. Пейзаж впечатлял. Вовсе не пугал, и даже не вызывал тошноту, как несколько лет назад, когда Хаски довелось полюбоваться на людей размазанных каким-то хищником по россыпи камней. Наверное, потому, что в этом пейзаже все было несколько слишком, и разум не мог воспринимать оторванные руки, развешанные по веткам кишки и чью-то весело скалящуюся голову как останки когда-то живших и дышавших людей. Просто куклы. Замороженные части кукол. Декорации к непонятному представлению.

Вот только актеры куда-то отлучились, оставив декорации на поруганье ветру и снегу.

— Оно настоящее? — спросил кто-то, видимо тоже не мог воспринимать открывшуюся картину как что-то пугающе-реальное.

— Настоящее, — уверенно подтвердил Тиаш.

Хаски подошел ближе, отстраненно полюбовался художественно разбросанными по поляне кусками алого льда. То ли действительно замерзшая кровь, то ли подкрашенная вода. В любом случае, замерзал лед в какой-то посуде, это потом его сюда принесли и вытряхнули.

— Противно, — сказал Тиаш.

— Ага, — подтвердил Хаски, глядя на разрубленного пополам мужчину с умиротворенным лицом. Похоже, этот мужик всю свою жизнь мечтал о том, чтобы его в жертву принесли.

— А должно быть страшно, как мне кажется…

— Мало ли кто и кому что должен, — передернул плечами Хаски.

— Пошли дальше! — велел Тошиминэ, тоже немного полюбовавшись пейзажем. — Только осторожно. Эти тела, они не мертвы. Больше похоже на сон. И они могут проснуться, если их тронешь.

— Что? — довольно дружно переспросили за спиной.

— Демонская еда, — мрачно сказал Рыжая Сволочь. — Недоеденая. Ставшая едой добровольно. Поэтому и умереть не может, пока не разрешат. Или пока кто-то не добьет. Или пока хозяин не подохнет.

— Ты уверен? — спросил Хаски.

— Уверен. Я вижу. Точнее, кошка чует. Они пахнут как живые. И про нечто подобное я когда-то читал.

— Да, я тоже читал, — признался Хаски. Читал-то он еще в школе и был уверен, что это просто страшные сказки. — Только не думал, что когда-нибудь что-то такое увижу.

— Я тоже не думал, — признался Тошиминэ. — Обычно демоны в верхних пределах не задерживаются, и создать что-то наподобие религии не успевают.

— И это никто до нас не нашел? — удивился подошедший к Хаски Сой.

Первый желтых недовольно на него посмотрел.

— Находили, — сказала Тэйтэ. — Давно. И даже пытались уничтожить. Точнее, думали, что уничтожили. Эти твари тогда совсем обнаглели, деревни вырезали во славу своего божества, а потом со счастливой улыбкой позволяли божеству себя сожрать. Только… Только папа был уверен, что они каждый раз призывают разных демонов.

— Ну да, поверить в то, что демон один, и он тут живет сложновато, — недовольно произнес Тиаш, покрутив головой и, видимо, так и не высмотрев устраивавшего его маршрута. Части тел были почти везде.

— Я проведу, — сказал Тошиминэ. — Тут есть и мертвые. Видимо не все жертвы пришли сюда добровольно.

Хаски кивнул, не став уточнять, что на мертвые тела наступать тоже не хочет.

Вблизи все оказалось еще хуже, чем выглядело на расстоянии. Не все куски тел выглядевшие обледенелыми таковыми были. Некоторые наоборот могли похвастаться как легко узнаваемым душком, так и не желающей сворачиваться, или превращаться в лед кровью. Идти приходилось очень осторожно. И заставлять себя не увлекаться тем, что находится практически под ногами. Тревога и предчувствия вернулись к Хаски и видимо не только к нему одному. Люди оглядывались, старались не терять друг друга из виду даже на мгновенье. Казалось, зажмурься посильнее и когда откроешь глаза, никого живого вокруг уже не будет.

— Запугивает, — уверенно сказал Сой, так и не отошедший от Хаски.

— Нет, предупреждает. Чтобы никто сюда случайно не забрел. Это у нас иммунитет, мы демонов видим часто. А те, кто с ними не сталкивался, почувствуют насколько неуютно рядом с этим местом гораздо раньше и скорее всего, предпочтут близко не подходить, — объяснил Тошиминэ.

— Или подойдут и их принесут в жертву, — добавил Хаски.

Хозяин декораций все не появлялся, и первому желтых начинало казаться, что лучше бы появился. Чем дольше он тянет, тем меньше спокойствия остается у охотников на демона. Еще немного и они бросятся на любой громкий звук, даже не посмотрев, что его издало. А это плохо. Рядом с демоном нельзя бессмысленно бегать. Нужно всегда четко видеть, что происходит вокруг и контролировать себя, свои эмоции, иначе он обманет. Слух обманет, зрение, восприятие мира.

Впрочем, они ведь это все знают, значит, никто не должен настолько легко попасться. Да и заметят странное поведение вовремя. Не могут не заметить.

А потом тела закончились и дорога тоже. Точнее, дорога сначала уперлась в густой туман, а потом и вовсе в скалу.

— Ага, — многозначительно сказал Тошиминэ, упираясь в камень рукой.

— Что «ага»? — спросил Хаски.

— На самом деле тут скалы нет. И тумана нет. Шагах в ста впереди какое-то ветхое здание.

— Иллюзия? — спросил Хаски.

— Нет, что-то другое. Не могу понять. Я вижу, что моя рука упирается в пустоту. И все равно чувствую препятствие. Не смотря на то, что знаю, что его не может быть. Обычно я с таким неплохо справляюсь.

— Чувства лгут, — мрачно сказала Феринэ, выходя вперед. — Или все-таки зрение? Когда ты сказал, что скалы нет, я тоже перестала ее видеть. Но почему камень не видишь ты? — обратилась она к командиру желтых.

Тошиминэ нахмурился. Отступил на шаг вправо, ведя рукой по камню.

— Или зрение? — задумчиво повторил он. — Я перестал скалу видеть, когда решил, что ее здесь быть не может. Тут равнина и лес, откуда взяться этой скале?

— Драконий Клык, — сказала Тэйтэ. — Их четыре. Говорят, появились на месте битвы богов. По другой версии — магов. Еще есть поверье, что это зубы настоящего дракона. Они даже выстроились в ряд. И в одном из них есть дупло, большая пещера уводящая куда-то вниз, словно дракон был старый.

— Или сладкоежкой, — довольно нервно хихикнул кто-то, даже неясно мужчина или женщина.

— Значит, скала настоящая, — решила Феринэ. — Туман, скорее всего, нет. А иллюзия подстраивается под наше восприятие. Постарайтесь не придумывать пейзажи, пока не найдем вход в пещеру.

— Если это тот клык, — сказала Тэйтэ.

— Тот, — отрезала Феринэ. — Расстояние до живого и мертвого мяса. Наверняка вокруг этой скалы есть еще несколько таких же мест для жертвоприношений. Если на всех этих местах убивать одновременно, энергетика стягивается в точку в центре, да еще и резонирует, увеличивая саму себя.

— Понятно.

Больше Тэйтэ возражать не стала и все дружно пошли вдоль скалы, стараясь не отрывать взгляды от идущих впереди. Феринэ постукивала по камню тонкой деревянной палочкой, откопанной в недрах сумки.

Хотелось уже найти недодемона и что-то, наконец, сделать. Бледный до зелени Лед шел спотыкаясь. Он вцепился в рукав приотставшего немного от Тошиминэ и Феринэ Тиаша и что-то беззвучно говорил. При этом лицо у него было такое одухотворенное, что можно было подумать, что он общается с божеством. Хаски несколько раз оглянулся, потом решил, что Тиаш в случае чего позовет и стал смотреть на Тошиминэ. Все еще казалось, что командир попытается сбежать и накрошить на лоскуты демона самостоятельно. И пропустил тот момент, когда Лед застыл столбом и начал к чему-то прислушиваться.

— Он нас заметил, — сказал потусторонне.

— Что? — переспросил Тиаш.

— Человекодемон нас заметил. Он его отвлекал, сколько мог, разговорами развлекал…

— Ленок? — уточнила остановившаяся Феринэ.

Лед кивнул, покачнулся и едва не упал.

— Значит, заметил только сейчас? — спросила Черная Лиса, уставившись на Льда с такой надеждой, словно он был ее сыном лоботрясом впервые в жизни сделавшим что-то достойное.

— Да, — выдохнул парень. — Пошел ловушку готовить.

— Подожди… Ты что, все это время с Леноком разговаривал? — заинтересовался Тиаш.

— Слушал и повторял, — бледно улыбнулся Лед. — Кажется, я начал слышать еще там, среди мертвых и живых тел. Только сначала внимания не обратил, а потом побоялся отвлечься. Он такие интересные вещи говорил.

— Ленок? — удивилась Феринэ.

Похоже, словосочетание «Ленок» и «интересные вещи» для нее звучало непривычно.

— Ну не демон же, — фыркнула Тэйтэ, видимо, решив защитить честь и репутацию папаши своего милого мальчика.

Феринэ покачала головой и несколько раз стукнула палочкой по скале.

Хаски перевел взгляд на своего командира и только сейчас заметил, что он, в отличие от всех остальных, не остановился и успел, пока они разговаривали уйти довольно далеко.

— Ах, ты сволочь! — возмущенно заорал первый помощник и бросился следом.

Почему-то он был уверен, что Тошиминэ прекрасно знает, где находится вход в пещеру и подозревал, что он придумал как его за собой замуровать. Чтобы с демоном не мешали сражаться. Боится, что кто-то помешает? Пострадает? Или…

Или Рыжая Сволочь считает, что это исключительно его битва. Недодемон по сути уничтожил его родной город, кучу близких людей, знакомых и просто попадавшихся изредка на глаза. А потом пришел в Долину. Где у Щенка Арая тоже успели появиться близкие и знакомые. В третий раз Тошиминэ ничего подобного допускать не собирается. А учитывая, что среди охотников на демона большинство, так или иначе, но хорошо ему знакомы…

— Стой, мститель!

Хаски обо что-то споткнулся, едва не врезался в скалу.

Тошиминэ оглянулся и тоже побежал.

— Зараза!

За спиной что-то кричали, но почему-то преследовать не спешили. Туман как-то подозрительно колыхался, то светлел, то сгущался, словно пытался во что-то воплотиться. А Хаски бежал и бежал, чувствуя, что не успевает.

И неожиданно для себя успел.

Даже едва не сбил с ног остановившегося Тошиминэ. Впрочем, тот этого не заметил. Он очень пристально, не по человечески, смотрел на казалось бы цельный камень. Несколько невероятно длинных мгновений смотрел, а потом шагнул вперед. Прямо в скалу.

А Хаски, не размышляя и старательно не удивляясь, рванулся следом. И позволил себе выдохнуть только после того, как оказался в сумеречной пещере с черными потеками на стенах.

Стоять, глядя в спину замершего столбом командира было очень неуютно. А заговаривать с ним, задавать вопросы и вообще как-либо привлекать к себе внимание, не хотелось. Словно мог помешать, оторвать от чего-то действительно важного. Хаски даже мысленно начал считать и успел досчитать до семисот тридцати восьми, когда Рыжая Сволочь, наконец, отмер и зашевелился. Точнее, начал как-то неуверенно осматривать пещеру, напрочь игнорируя своего помощника.

— Тошиминэ, — осторожно позвал Хаски.

Командир на него как-то странно посмотрел. Словно не ожидал, что с ним заговорят.

— Какого? — решил все-таки прояснить ситуацию первый помощник.

— Разделение. Фэринэ с сопровождающей ее толпой зайдут через парадный ход, развоплотят помощников, надают по разным частям тел служителям и набьют лица всем остальным. Да, с Фэринэ он не рискнет сам сражаться. Он ведь не Шеетэй вовсе. Он на самом деле боится и всегда прячется за чужими спинами. И это хорошо, он туда пошлет всех, до кого сможет дотянуться. Принести жертву он может и без чужой помощи.

Хаски кивнул, и попытался не обращать внимания на ощущение, что разговаривает с ним сейчас вовсе не Тошиминэ. Слишком спокойный тон. Слишком медленная речь, словно слова приходится вспоминать, или подсказки слушать.

— А мы? — спросил первый помощник.

— А мы зашли через черный ход. Он новый, всего несколько десятков лет существует, и неплохо спрятан.

Тошиминэ улыбнулся какой-то несвойственной ему улыбкой, и Хаски стало совсем неуютно.

— Ты кто? — решил все-таки спросить.

— Я? — рыжий парень покрутил рукой перед своим лицом, словно пытался рассмотреть на ней то, чего там никогда не было, потом дернул себя за волосы. — Жалко, что здесь нет зеркала. Никогда таким высоким не был. И красноволосым. Откуда только этот цвет мог взяться?

— Да кто ты такой?!

— У меня хоть глаза зеленые? — совсем уж уныло спросил у Хаски собеседник.

— Где-то около того, — растерянно произнес первый помощник.

Причем тут вообще глаза?

— Хорошо, — выдохнул незнакомец. — Есть за что держаться.

— Да что?!!

Хаски и сам не особо понимал, о чем хочет спросить, а странная личность видимо его вопросы решила игнорировать с самого начала.

— Не бойся, — пугающе улыбнулся собеседник, напомнив Амарию. — Меня просто попросили. Ни этот мальчик, ни его кошка не могли разобраться в запутанном следе. У них опыта нет. У меня есть.

— Только не говори, что ты бог-лис, — пробормотал Хаски.

— Вот еще глупость, станет бог из-за всяких пустяков появляться, — жизнерадостно отозвался собеседник.

Хаски сразу же заподозрил, что ему врут.

— Ты кто? — решил он проявить настойчивость.

— Не помню, — весело ответил незнакомец.

— И что ты здесь делаешь?

— Служу маяком. Для кошки. Точнее, я и есть часть кошки. Любой из нас отдает часть себя будущим поколениям. Просто мы отдаем физически, когда умираем. И потом из этих частей сплетается малоразумный замещающий дух. Интересная сущность на самом деле. Одновременно и целое, и состоящее из частей. Одновременно и часть души человека, и что-то довольно самостоятельное. Одновременно ниточка, связывающая с богом, и дух множества предков. Одновременно и оружие, и то, что следует беречь и защищать.

— Ага, — сказал Хаски. — И что дальше?

— Дальше… — совсем уж дико улыбнулось существо сидевшее в теле Рыжей Сволочи. — Дальше ты пойдешь вперед, приманка.

Первому помощнику захотелось быстренько пойти назад, выскочить из пещеры и галопом помчаться на помощь Феринэ с компанией.

— Приманка? — переспросил он.

— Там ведь демон. Ну, почти демон. Понимаешь?

Хаски откровенно не понимал, но зачем-то кивнул.

— Вот! — поднял указательный палец вверх незнакомец. — Демон неспособен меня увидеть и почувствовать. Они вообще не видят мертвых, даже если мертвы эти мертвые с некоторой натяжкой. А мальчишка пока посидит тихонько на паутине. Ну, или не тихонько, а раскачиваясь и протестуя. Все равно его не выпущу, пока до демона не доведу. Люблю сюрпризы.

Хаски неожиданно для себя понял, что Лой Амария вовсе не плохой предок. Бывают и хуже. Бывший командир хотя бы гнусно не хихикает после слова «сюрпризы». И не улыбается так, что хочется сквозь стену просочиться. Похоже, предки у Тошиминэ были малость не того. Или даже не малость, а полностью и бесповоротно безумны.

— Причем тут приманка? — спросил Хаски.

— Ты ведь живой, отвратительно живой, — ткнул псих пальцем в живот парню. — И пахнешь очень вкусно. Будь ты женщиной, я бы попросил поделиться.

— Чем? — спросил Хаски, радуясь, что он не женщина.

— Огнем.

— Как?

А ведь и впрямь интересно.

— Как? Взрослый ведь мальчик с виду. Знаешь, если мужчина и женщина, обладающие полярными стихиями, раздеваются, полностью открываются и любят друг друга, позволяя своим силам соприкасаться, получается очень интересный эффект. Силы как бы растут и самым краем перетекают друг в друга, усиливаясь и получая дополнительную устойчивость, что ли… В общем, это надо почувствовать, попробовать поделиться, тогда поймешь.

— Ага, — ошарашено сказал Хаски. — А открываться как?

Собеседник громко фыркнул.

— Даже этого не знают, маги, — последнее слово прозвучало как ругательство. — Доверие, всего лишь. Мы инстинктивно прячем свою стихию, даже не замечая этого. Держим ее в себе. А нужно позволить в себя заглянуть, потрогать, прикоснуться к кому-то, не боясь обжечься, или в твоем случае намокнуть. Это легко. Только страшно. И может быть опасно, если дама намного сильнее и не сможет вовремя остановиться. Ну, или ты сильнее, тогда опасно для женщины.

— Спятить, — сказал Хаски. Описанные прикосновения и открытия были похожи на какой-то ритуал, и связываться с ним что-то не хотелось. — Ладно, но причем тут то, что я живой?

— Так демон тебя чует. И будет думать, что к нему идет только один человек. Довольно сильный, но один. Понимаешь? С одним человеком даже самый слабый демон справится. Волю подавит и некому будет тебя встряхнуть, чтобы очнулся.

— Ага, — сказал Хаски. — А Тошиминэ хотел идти один.

— Что ты, у него ведь кошка, с когтями и клыками. Он никогда не бывает один. Просто его бы заметили, не поняли, что оно такое, но заметили. А сейчас не увидят, ты слишком ярко сияешь и очень вкусно пахнешь. Поэтому я беру тебя с собой.

— Ясно. Приманка, значит.

Первый помощник обязан сопровождать своего командира, если не было приказа об обратном. А разве приказ был?

— Когда дойдем до демона, я выпущу своего потомка. Скандал будет, — довольно улыбнулся ненормальный предок и бодренько зашагал во тьму.

Хаски поспешил следом, еле сдерживаясь от того, чтобы немедленно схватиться за меч и выставить его перед собой. Наверное, это было бы не очень умно. Меч, который и не меч вовсе, наверняка тоже как-то пах и сиял. А еще было интересно, этот меч смог бы помочь не попасть под направленное влияние демона? Или хотя бы вовремя отвесить возвращающий в реальность пинок? Надо бы как-то этот вопрос прояснить.

Тошиминэ чувствовал себя маленьким обиженным мальчиком, которого злые родители мало того что наказали, так еще и заперли в пустом доме. Но в доме хотя бы окно можно было выбить и сбежать, получив за это потом заслуженную трепку. А тут только и оставалось сидеть и тихо материться, призывая на голову давно почившего предка громы, молнии и заикание до кучи.

И ведь он даже не подозревал, что кто-то может его вот так вот запереть на паутине. Для его же блага. Чтобы под ногами не мешался и одного излишне любопытного помощника из пещеры не выгнал.

И откуда этот любитель сюрпризов взялся? Лучше бы какое-то божество явилось.

И втоптало недодемона в землю вместе со скалой и оказавшимися рядом людьми.

Лучше уж решать свои проблемы самостоятельно. Ну, их, таких помощников. Особенно незваных.

Тошиминэ упал на спину, качнул ногой, заставив паутину вытянуться, а потом вернуться обратно, недовольно загудев, и попытался успокоиться.

Хаски хотелось придушить. Идиот ненормальный. Вот зачем он лезет? Жить надоело?

Других причин Тошиминэ так и не придумал, как ни старался. Демон ведь Хаски ничего не сделал. Краш и без того был не шибко приятной личностью. Погибшие командиры к первому желтых не имели ни малейшего отношения, да и относились к тогдашнему седьмому наверняка неприязненно. К представителям Желтого Сектора никто особой любовью не пылал.

Тошиминэ был обязан. Нет, даже не отомстить. А просто уничтожить. Любым способом. Потому что это существо знало о выживших родственниках. И могло опять попытаться принести в жертву во имя себя их потомков. Пройдет несколько столетий, поклоняющиеся звериному богу найдут новое место для жизни, построят город… А потом появится это и все превратит в прах и пепел.

Недодемона необходимо было уничтожить. И нельзя было позволить ему сбежать. Все остальное не имеет значения. Даже желание набить морду своему первому помощнику.

— Я спокоен, — сказал Тошиминэ. — Я очень спокоен.

Ведь еще несколько шагов и…

И предок исчез, заставив кошку обиженно мяукнуть, а потомка свалиться с паутины. В голове загудело, а зрение поплыло. И висящие под сводом яйцеобразного грота светильники вспыхнули ярче солнца. Словно предупреждали, что ничего хорошего там посетителей не ждет.

Впрочем, разве кто-то на что-то хорошее рассчитывал?

— Хаски, уйди.

Спокойный, холодный настолько, что даже лед Ленока обзавидуется, голос прозвучал равнодушно и довольно неожиданно, заставив первого помощника желтых споткнуться на ровном месте.

— Это опять ты, — искренне обрадовался Хаски.

Тошиминэ посмотрел на него как на последнего идиота.

— Хаски, сделай мне одолжение, исчезни, — потребовал командир.

— Не дождешься! — рявкнул в ответ Хаски. — Я твой первый помощник, в мои обязанности не входит бросать тебя один на один с какими-то сумасшедшими недодемонами.

— Пошел вон! — заорал Тошиминэ. — Тебе здесь не место!

— Я сам решаю, где мне место! — не остался в долгу по части покричать Хаски. Защитная реакция, что ли? — И сам решаю, каким образом мне подыхать, понял!? Если тебя не устраивает моя компания, сам проваливай!

Стоявший в центре грота страшный и ужасный претендент на божественную сущность похоже слегка обалдел от этого обмена любезностями. Он же местное страшилище, за ним одно время все императорское войско гонялось, пытаясь уничтожить. Он же, правда не без чужой помощи, сумел принести в жертву целых двух командиров, причем опытных командиров и сильных. А тут два каких-то идиота вместо того, чтобы падать, накрыв голову руками, стоят и спорят, кому именно уйти, а кому остаться.

— Как знаешь. Я тебя от потолка отскребать не буду, — раздраженно сказал Тошиминэ, окончательно распрощавшись с фальшивым спокойствием, и схватился за рукоять меча.

— Как бы мне тебя отскребать не пришлось, голос звериного бога, — проворчал Хаски, потянув прадедушкин меч в этот мир. Руке держать его было очень приятно и уютно. А еще спокойно.

Недодемон смотрел с интересом, но, похоже, пугаться не собирался, даже не смотря на то, что вместо одного человека пришло двое. Видимо прикидывал, кого первого в жертву приносить. Ленока видно не было. Ни живого, ни мертвого. Последнее несколько успокаивало, хотя увидеть этого вечно чем-то недовольного коротышку в живом виде Хаски бы был не прочь. С другой стороны, раз недодемон до сих пор не отправился обживать новый предел в качестве бога, то Ленок себя приносить в жертву так и не позволил. С третьей, раз не спешит показываться на глаза спасателям, то либо не нуждается в их помощи, либо по какой-то причине не может показаться.

Хаски пришлось тряхнуть головой и поспешно отогнать образ стонущего от боли и тянущего руку в пустоту Ленока. Почему-то оно смешило.

— Сами пришли… — жизнерадостно зашипел недодемон.

Хаски и Тошиминэ переглянулись, чему он там радуется, они не поняли.

— Я думал, как кого-то отделить, а они пришли, — великодушно объяснил любитель жертвоприношений. — Двое. Молодые, слабые, но двое.

Хаски и Тошиминэ опять переглянулись. Они, конечно, себя слабыми не считали. Но мало ли что рассмотрел недодемон. Или не рассмотрел. Разубеждать его не хотелось. Что делать дальше, было непонятно. Почему-то казалось, что просто напасть, с воплями, или молча размахивая мечами неправильно. Вот они и стояли.

— Что-то не так, — тихонько сказал Тошиминэ.

— Что?

— Не знаю. Кошка чувствует, что что-то не так, я чувствую, даже меч чувствует, а что именно — непонятно.

— Я не чувствую, — признался Хаски. — Мне радость хозяина не нравится.

— Радость? — переспросил Тошиминэ. — Радость… Демоны не умеют чувствовать радость. Они даже злиться не умеют. У них есть только голод и ярость из всех понятных людям чувств. Все остальное люди понять не могут.

— Так он вроде все еще человек, — с сомнением произнес Хаски.

На человека существо, стоявшее в пещере, было похоже мало.

— Не настолько. Иначе бы я следов демона не заметил. Он неплохо маскировался. Тогда еще, в Долине.

— Ага, — сказал Хаски, слабо понимая, что командир ему пытается сказать. — А почему он на нас не нападает?

— Вот и я думаю, почему?

А мечу в руках Хаски по прежнему было спокойно, словно для него никакой опасности не было.

— Тошиминэ, ты не знаешь, где могут чувствовать себя в безопасности существа из разлома? Точнее, сильные существа из разлома?

— В разломе, — отстраненно отозвался Рыжая Сволочь, не отрывая взгляда от излучавшего радость недодемона. — Точнее в хаосе, — добавил улыбнувшись.

— В разломе… — эхом отозвался Хаски. Он опять себя чувствовал очень глупым. Словно не мог понять какую-то элементарную вещь. И никакой предок со своими издевательствами-подсказками появиться не спешит. Следовательно, должно быть что-то совсем простое. — Иллюзии!

Рыжая Сволочь посмотрел с интересом.

— Иллюзии, Тошиминэ, и опять какая-то тварь из разлома.

— Думаешь?

— Почти уверен. Моему мечу начхать на то, что находится перед нами, оно для него не противник.

— Понятно, похоже, просто задержать пытается, — сказал командир и шагнул вперед. Больше не раздумывая и не сомневаясь.

Хаски с интересом понаблюдал, как Тошиминэ словно растворяясь, исчезает и поспешил следом. Мало ли, вдруг там лабиринт. Ищи его потом.

Идти сквозь эту иллюзию было неприятно. Словно сквозь рой мелких насекомых. Хотелось закрыть глаза, а лучше все лицо и шагать, пока они не закончатся. А потом долго отряхиваться, пока не избавишься от всех, которые успели на одежду и волосы нацепляться.

Хаски прищурился, но полностью закрывать глаза не стал. Казалось, это будет самой большой глупостью в его жизни.

Еще казалось, что вокруг что-то тоненько звенит и одновременно давила тяжелая тишина. Даже звука шагов не слышно. Тошиминэ все не появлялся. Лабиринт тоже. А Хаски шел, крался, прислушивался и старался не расслабиться, чтобы не броситься на первый же шорох. Это было бы неправильно. Откуда-то он это знал. То ли меч помог понять, то ли сам додумался.

Наверное, он увлекся, потому что спина остановившегося командира стала для него сюрпризом, чуть в нее не врезался. Остальные части тела тоже были на месте. И иллюзия так и не закончилась. Какая-то она бесконечная. Или они ходят по кругу.

— Что? — спросил Хаски.

— Тихо! — приказал Рыжая Сволочь.

Он повел головой из стороны в сторону, словно принюхивался. Погладил меч и шагнул влево, опять растворившись в иллюзии. Хаски коротко ругнулся и поспешил следом. Попытался. Даже сделал три шага, пока не понял, что Тошиминэ не просто так там стоял.

— Сволочь! — ругнулся Хаски.

Бросил и ушел. Защищает видимо, спасает, чтоб его.

С другой стороны, если из этой иллюзии смог выйти Тошиминэ, то почему бы не отправиться следом его помощнику. Понять бы только как. Нюх не поможет, но не факт, что командир пользовался именно им.

Хаски застыл и стал прислушиваться, ничего другого не оставалось.

Где-то далеко мелко и ритмично вибрировал камень пещеры-лабиринта. Однообразно так, словно время измерял. Как клепсидра с водой вместо песка. Воображение легко нарисовало капли воды, просачивающиеся в щель в своде и разбивающиеся об пол, и Хаски от этой вибрации отмахнулся, как от жужжащей мухи. Только отвлекает. Должно было быть еще что-то.

Первый желтых повел головой из стороны в сторону и понял что. Теплый воздух. Слева тянуло теплом, справа облизывал лицо ледяной сквознячок. Хаски бы давно это заметил, если бы не согревающий амулет Феринэ.

— Ага, — сказал он и шагнул влево, не поворачиваясь и не думая. Просто шаг в сторону.

И иллюзия исчезла.

— Он вернется, — сказала кошка, оглядываясь назад, словно Хаски уже там шел.

— Защищаешь… — неодобрительно произнес предок. — Вопреки всему. Вопреки его желанию. Позволь мальчику вырасти и сам повзрослей.

— Да усни ты! — душевно прошипел Тошиминэ, едва не споткнувшись на ровном месте.

Третья сущность, появившаяся несколько шагов назад, казалось висевшая над плечом покачала головой и подбодряющее улыбнулась.

Все правильно и все хорошо. Ошибки тоже учат жить. Если кто-то не сможет самостоятельно выбраться из ловушки, за ним можно будет вернуться потом. Если сможет, а ведь там всего лишь нужно отпустить себя и посмотреть на мир, то он станет больше. Именно больше, не лучше и не хуже. Просто границы его «Я» немного раздвинутся.

Если честно, Тошиминэ тоже казалось, что Хаски вот-вот появится за спиной. Но он не мог не попробовать. Нехорошо впутывать посторонних в то, чего от тебя потребовал твой бог. Хаски ведь не должен. И у него нет защиты того, чье присутствие ощущается над плечом. И нет нужных знаний. И…

И Тошиминэ даже смог себе признаться, что дело вовсе не в том, что придется отвлекаться на чью-то защиту. Возможно, помощь Хаски вовсе не будет лишней. Ничья помощь не будет лишней. На этот раз Тошиминэ не стал просить чужой силы. Потому что половина выпрошенного опять развеется в пространстве, а другая половина просто заставит почувствовать себя могущественнее, чем он есть. А еще остатков силы может не хватить. Лучше с самого начала рассчитывать на самого себя и не бить молотом там, где достаточно молотка.

Все еще спящее божество, каким-то краем своей сущности прикоснулось, потребовало справедливости и предложило защиту. Этого достаточно. Если демон не сможет обмануть, то он и не заставит бить в пустоту. И пока цел доспех, можно пробовать, выискивая то место, попадание в которое будет для противника смертельным.

Разве не так?

— Самоуверенность, мальчик, опять самоуверенность, — пропел предок, на мгновенье отодвинув в сторону кошку.

— Я знаю о своей самоуверенности, — широко улыбнулся Тошиминэ. — Но разве сомневаться лучше?

— Будь осторожен и внимателен, и помни, что время не вечно, — на этот раз серьезно сказал предок и опять исчез, по ощущениям надолго. Но ведь один раз эти ощущения уже обманули.

— Демоном воняет, — проворчала кошка, потягиваясь и выпуская когти.

— А еще смертью, — добавил Тошиминэ, просто чтобы услышать живой голос. — Состоявшейся и несостоявшейся. Близко.

И предвкушением. Довольным предвкушением. Словно все решено — недодемон победил в тот самый миг, как люди пришли к его скале.

И яркой злостью за спиной пахнет. Хорошей злостью, чистой, как пламя.

— Может он нас не сразу найдет? — немного насмешливо промурлыкала кошка.

Тошиминэ хмыкнул. На это он бы рассчитывать не стал. Хаски конечно не лучший из следопытов, но это ему вряд ли помешает. А маскировать следы нельзя, демон почует и может заинтересоваться больше, чем группой Феринэ, и злящимся первым помощником. Незачем заранее привлекать внимание.

Придется поспешить, может еще не успеет догнать. А то очень весело будет, если первый помощник бросится бить лицо своему командиру игнорируя предвкушающего развлечение демона.

Впрочем, развлечение как раз получится, только зритель вряд ли оценит.

— А еще там где-то Ленок, — пробормотал Тошиминэ и ускорил шаг. — Интересно, чем этот гад там занимается? Умирает, что ли? Заняться ему больше нечем?

Заняться Леноку было чем. Он готовил ловушку, на демона. Точнее, на тот случай если эта тварь попытается сбежать. Покинуть человеческое тело и просто развоплотиться, вернувшись в родной нижний предел, он видимо не мог. Иначе давно бы бросил неудачника-жертвоприносителя. Бежать через входы-выходы? Их тут немного и Феринэ догадается их перекрыть. Остается только портал. Нерабочий, рабочий будет слишком легко найти. Да его кто угодно почует, даже подчиненные щенка Арая. Поэтому портал будет нерабочий, пустой. Который наверняка заранее заготовлен, только и осталось энергией напитать, либо своей, либо чужой. Вот Ленок этот портал и искал, желая подправить настройки и забросить демона вместе с его смертным напарником в разлом. Жители хаоса с удовольствием его съедят. И следа не оставят.

Если бы кто-то заглянул в тупик, он бы наверняка удивился. Пойманный маг сидел на полу, опираясь спиной о камень, вытянул перед собой руки и шевелил на весу пальцами. Словно струны какого-то музыкального инструмента перебирал. Но вряд ли кто-то сюда придет раньше, чем недобитый маг снимет защиту. У них ведь теперь есть выбор. Им так кажется.

Ленок улыбнулся. Погладил сквознячок и опять прислушался, всем телом, стараясь не отвлекаться на места жертвоприношений и приближающихся спасателей. Точнее, уже не приближающихся. Большая группа разделилась на три, одна пошла дальше, а две стали строить защиту на выходах из двух ответвлений. Видимо, чтобы демон бросился бежать по третьему, навстречу ловцам. Только к ловцам сначала побежали какие-то полуразумные твари, злобные и желающие жрать. То ли призванные недодемоном слабенькие сородичи, то ли лишенные ума помощники, то ли какие-то местные животные наделенные зачатком разума. Или все вместе. В общем, Феринэ будет чем заняться и дальше она пойдет, пылая жаждой мести и желанием разорвать недодемона голыми руками. Не любит эта дама, когда на нее натравливают толпу существ неспособных понять, когда лучше отступить и спрятаться. А Феринэ в гневе страшна. Ленок однажды видел.

Маленькая группа спасателей, состоявшая из двух человек и какой-то неясной тени, появившейся совсем недавно, тоже почему-то остановилась в узком проходе, прорубленном в скале недавно. Правда, стояли они недолго. После чего один человек вместе с тенью попытались сбежать от второго. Леноку так показалось. Понять, кто там решил поиграть в догонялки командир фиолетовых не мог, точнее не хотел тратить на такую ерунду остатки энергии. Он только надеялся, что это трио знает, что делает. И что эти люди и тень достаточно сильны, чтобы встретиться с недодемоном. Потому что у них было больше шансов найти его первыми.

— Лишь бы не местные кладоискатели, — пробормотал Ленок. — А тут что?

Палец словно прикоснулся к искорке. Горячей и чужой. Очень похожей на кусочек растворяющейся в воздухе чужой энергии, не донесенной до плетения. В этой искорке не чувствовалось смерти, как в тех, которые прилетали от мест жертвоприношений. Поэтому на нее стояло обратить внимание.

Ленок опять пошевелил пальцами, ловя малейшие движения воздуха, нашел еще одно течение и потянулся туда. Медленно и осторожно, опасаясь, что если там портал, то недодемон мог догадаться его защитить. А защиту нельзя бить в лоб, лучше потянуть аккуратно за нити, создавая крошечную брешь, сквозь которую можно не только посмотреть, но и приложив некоторые усилия немного подправить оставленную без присмотра заготовку. Конечно, если там сидит маг, который ее держит, то ничего не получится, его присутствие даже приблизиться не позволит, не то, что вмешаться. Но если нет…

— Какой болван, — восторженно прошептал Ленок, практически уткнувшись холодным язычком воздуха в выбитые на каменном полу линии заготовки.

Защиты там не было.

Мага тем более.

Видимо, недодемон в свое время неплохо учился в школе и запомнил, что заготовка, уложенная в материальную основу прочнее, долговечнее и надежнее той, что просто подвешена воздухе. Границы материальной основы ее будут удерживать от растекания, гораздо реже придется исправлять разрывы. В общем, сплошные плюсы.

Если только кто-то не нарушит материальную основу.

Да.

А ведь разрушить камень, наверняка защищенный от разрушения, не так и просто, разве что щенок Арая со своим мечом прибежит.

Но недодемон видимо не задумался о том, что разрушать его не обязательно. Линии рисунка на полу очень легко подправить. Вот в тот завиток сдуть кучку мелкой каменной крошки, позволив кусочку заготовки расплыться некрасивой кляксой и выпасть из рисунка. А вот на этом отрезке поставить камешек, крошечный совсем, но больше и не надо. Несколько камешков, друг за другом, и когда прочная ниточка силы протянется над ними, заключить ее в ледяной тоннель, ведущий гораздо левее, чем она тянулась до сих пор.

Ленок глубоко вдохнул, полюбовался на дело рук своих и задумался о том, взорвется теперь эта штука или просто не сработает? Впрочем, какая разница? Там же Феринэ, что ей взрыв какой-то ученической поделки? Скале рухнуть она не позволит. Наверное. Если заранее не раздала свои амулеты с защитками. А если раздала, то кому-то потом придется заняться раскопками.

— Догоняет, — промурлыкала кошка.

Тошиминэ ускорил шаг.

— Совсем близко, — добавила кошка.

Хотелось обернуться, чтобы убедиться, что ощущение недовольного взгляда в спину лжет. Или посмотреть глазами кошки, которая прекрасно видит Хаски даже сквозь камень и множество поворотов направо-налево ей не мешают. Только лучше смотреть вперед и не бежать. Мало ли куда выбежишь? А еще, наверное, нужно шаг замедлить. Хаски ведь все равно догонит, так какая разница — немного раньше или немного позже?

Тошиминэ ругнулся и остановился, дожидаясь упрямого помощника. Лучше заранее рассказать ему о присутствии божества за плечом. И о том, что Тэйтэ, Тиаш и все остальные сейчас немного заняты. Но это хорошо, потому, что иначе пришлось бы тоже расчищать себе путь среди дохлых псов и чуть более живых людей. Охрана, чтоб ее. И о том, что кошку погладил по лапе холодный воздух, точнее, это Тошиминэ по руке погладили, но она восприняла это именно так. Из-за этого Ленока можно искать в последнюю очередь. Здесь конечно нет стен домов, которые втягивают в себя напитанные стихией чьи-то щупальца, потому что хозяева не хотят, чтобы за ними подсматривали и провернуть подобный фокус гораздо легче, но территория пещер не маленькая. И если Ленок может себе позволить изучать эти пещеры, все у него не так и плохо. Тошиминэ когда-то пробовал растянуть внимание вокруг себя. Не в городе, там оно в принципе бесполезно, в горах. Но его хватило только на пять метров. Наверное, умение концентрироваться на том, к чему прикасаются помеченные стихией крошечные капельки воды, нужно тренировать, как и все остальное. Вряд ли у Ленока с его охлажденным влажным воздухом получилось сразу и вряд ли оно у него получается, так уж легко сейчас. В общем, пускай сидит там, где сидит. Кошка направление указала, а дальше найдет по запаху. Потом, когда можно будет отвлекаться на всяких пропадающих в ночи командиров. Или Лед найдет. В общем, не важно.

Хаски почему-то у последнего поворота остановился и стоял там довольно долго, пристально рассматривая своего командира. Наконец решился выйти.

— Это ты? — спросил, подойдя почти вплотную.

Кошка насмешливо фыркнула и уселась на паутину намывать лапу.

— Я, — сказал Тошиминэ. — Слушай внимательно. У нас немного времени. Нужно успеть раньше, чем Феринэ окончательно обозлится на собачек.

— Каких еще собачек?

— И не переспрашивай! — велел командир.

Хаски передернул плечами и изобразил готовность слушать. И даже выслушал, подозрительно внимательно. А потом дернул плечом и недовольно спросил, что за фигня маячит над головой командира. Пришлось объяснять еще и это, чувствуя себя недалеким идиотом. Вот как можно внятно объяснить что-то человеку, который ничего не знает о боге-лисе, особенно учитывая то, что слишком много рассказывать вообще нельзя?

Хаски видимо это понял и согласился считать непонятную тень наблюдателем от божества. Но все равно косился, раздражая Тошиминэ и заставив заинтересоваться присутствие божества.

Обычно люди его не замечали.

Грот был такой же большой и яйцеобразный, как и фальшивка. Тошиминэ и Хаски дружно застыли, пытаясь понять, опять их обманывают, или на этот раз нет. Кошка считала, что иллюзии нет. Присутствие божества величественно молчало, видимо решив, что такая мелочь его участия не стоит. Меч Хаски отнесся абсолютно равнодушно, что и понятно. Никого живого и даже мертвого в гроте не было. И несколько светильников еле горели, скорее придавая открывшейся картине таинственности, чем разгоняя темноту.

— Не нравится оно мне, — признался Хаски.

Почему-то ему казалось, что грот выглядит ловушкой. Почему, он бы объяснить не мог. Вроде ничего особенного, но идти туда не хотелось. Протестовали то ли инстинкты, то ли предчувствие.

С другой стороны, раз пришло двое и у одного даже какая-то часть божества висит над головой, то один может сходить на разведку, а второй броситься его спасать, сразу как поймет, что именно случилось.

— Что ты намерен делать? — спросил Тошиминэ, словно мысли подслушал.

— Пока думаю, — честно сознался Хаски. — У тебя никаких идей нет?

— Ну, — Тошиминэ приложил рукоять меча ко лбу, словно пытался голову немного охладить. — На самом деле есть несколько вариантов. Первый — это просто логово демона, им там все провоняло, потому нам и не хочется туда заходить. Самый простой вариант. Второй — это опять иллюзия, более сложная. Но оно маловероятно. На несколько таких иллюзий никакой энергии не хватит. Это же придется, чуть ли не ежедневно магов ловить для жертвоприношения, или вырезать жителей окрестных селений. А оно слишком заметно будет. И вряд ли наш недодемон станет тратить то, что украл у умерших командиров, он не захочет все начинать сначала. Третий — там действительно ловушка, только я не могу понять, где и какая. Четвертый — мы сами себя запугиваем, и ничего там нет. Но мы знаем, что должно, поэтому опасаемся и перестраховываемся.

— Понятно, — сказал Хаски и шагнул вперед, искренне веря, что случись что-то, его командир сразу поймет что, и как с этим бороться.

В командиров ведь нужно верить.

Потолок не упал и пол под ногами не исчез, но что-то крепко приложило Хаски по голове, едва не уронив с высоты его роста, заставило пошатнуться и потянуться рукой к стене, пытаясь удержать равновесие. Не дотянулся. Ладонь перехватил Тошиминэ и дернул к себе.

— Что? — прохрипел Хаски.

— Ловушка, — беззаботно улыбнулся командир. — Потряси головой, мозги на место станут. Это просто паутина, она на зрение влияет и вестибулярный аппарат. А ловушка в стене, она едва тебе навстречу не потянулась.

Хаски послушно потряс, дождался, пока пещера перестанет перед глазами выплясывать и осмотрелся. Ничего не изменилось. Тусклые фонари, темный камень и полное безлюдье, включительно с недодемонами и ходячими трупами.

— Кажется, нас не заметили.

— Сейчас заметят, — пообещал Тошиминэ, снимая с руки Браслет и подвешивая его на кончик меча. — Кое-кто хочет поздороваться. Думаю, ему обрадуются… Очень.

Браслет прикоснулся к стене, вспыхнул разноцветными подвесками, и пыль метнулась к своду, словно пыталась сбежать. А потом начала медленно и величественно оседать обратно.

Обматерив мысленно все на свете, прокашлявшись и протерев глаза Хаски удивленно уставился на пещеру. Она посветлела и стала меньше. А еще куда-то делось чувство опасности, которое предостерегало от входа под ее своды.

— Ага, — удовлетворенно сказал Тошиминэ. — Теперь хозяин точно прибежит. Подождем.

Хаски пожал плечами. Ждать, так ждать. Еще бы знать, к чему готовиться в первую очередь. Сомнительно, что хозяин прибежит в гордом одиночестве.

Хотя ждать он не любил. Ожидание — то же безделье, только вынужденное. А безделье слишком легко вызывает ненужные мысли.

— Идет, — Тошиминэ легко вскочил на ноги, заставив своего задумчивого помощника глупо поморгать.

Хорошо хоть не спросил, кто идет. Вот было бы позорище.

Хаски встал, понаблюдал за тем, как командир, постояв немного с одухотворенным лицом, обнажил меч и неспешно пошел в центр пещеры. Пожав плечами, помощник последовал его примеру.

— Готов? — спросил Тошиминэ, не оборачиваясь.

Хаски хмыкнул.

Какая разница? Даже если не готов, бежать и прятаться он бы не стал. Подумаешь, недодемон любящий превращать своих последователей в замороженные игрушки. Ерунда. Демоны, конечно больше любят огонь, но ведь человеческая составляющая могла быть как обладателем стихии воды, так и воздуха, или того и другого вместе.

— Ничему не удивляйся! — велел командир. — Он для начала на нас собачек спустил. Тех, которые не успел к Феринэ и Тэйтэ отправить.

Хаски прислушался и опять услышал вибрацию камня, только теперь вызывали ее не капельки воды в соседней пещере, а что-то тяжелое и приближающееся.

— Собачки? — переспросил он.

И первая собачка вывалилась в грот, подталкиваемая своими нетерпеливыми товарками. Величиной с теленка, довольно неуклюжая и облезлая, но умеющая прыгать так далеко, что двух ее прыжков хватило на то, чтобы напороться на меч Тошиминэ и попытаться его перекусить. Тошиминэ стряхнул тварь с оружия, взмахнул рукой и припечатал ее каким-то заготовленным заранее плетением, почти вбив в камень. Это собачку ни капельки не расстроило. Она даже не заметила, что ее череп несколько сплющился, не говоря уже о торчащих из шкуры обломках костей. Кое-как поднявшись, она медленно потащилась обратно, припадая сразу на все лапы и теряя по дороге части плоти. Так и не дошла. На нее налетели следующие претенденты на меч Тошиминэ и видимо на ходу перекусили, потому что то, что после них осталось, на собаку не было похоже совершенно, да и уменьшилось раза в три.

— Твою ж, — выразил впечатления Хаски и угостил ближайшего пса огнем. Тот в ответ весело запылал, но не остановился.

— Они не живые, — сказал Тошиминэ.

— А то я не заметил, — раздраженно отозвался Хаски, понятия не имевший как убивать и без того мертвых тварей. Разве что на куски делить. На маленькие куски. Но это слишком долго, так можно и их хозяина дождаться.

Почему-то Хаски совершенно не хотелось, чтобы собачки мешались под ногами, когда придет недодемон.

Следующую тварь он встретил мечом, отделив ей от тела передние лапы, и каким-то чудом избежав встречи с зубами. То ли зазевался, то ли ему такая проворная попалась. Собачка ткнулась мордой в пол и недовольно зарычала, пришлось разделить ее с головой, а потом удивленно наблюдать, как голова клацает зубами на заинтересовавшуюся ею целую собачку, а тело бестолково буксует, уткнувшись обрубком шеи в камень. Интерес к людям собачки заметно потеряли, видимо предпочитали для начала подкрепиться чем-то не размахивающим режущими полосами стали.

— Хаски, брось в ту толпу огонь, — приказал Тошиминэ, и крадучись пошел к трио, растаскивавшим на части безголовую тварь.

Помощник пожал плечами и послушно бросил. От всей души, заставив пламя взметнуться чуть ли не к потолку, а командира резво отскочить от практически настигнутой добычи. Зато от собак только пепел и остался.

— Спасибо, — недовольно поблагодарил Рыжая Сволочь.

Выжившая, но хорошенько подпаленная троица поддержали его рычанием.

— Я еще могу, — великодушно предложил Хаски.

— Надеюсь, Феринэ ни до чего подобного не додумалась, — пробормотал командир, опять направляясь к выбранным противникам. — Особенно, если проход узкий и людей туда набилось много.

Хаски представил, и спорить не стал.

Даже если огонь погасить спустя мгновенье, защитки могут не выдержать.

— Слушай, а может он издевается, — предположил Хаски после того, как порубленные на куски собаки расползлись и затихли, а их хозяин так и не появился.

— Готовится нас в жертву принести, — отозвался Тошиминэ.

Кошка даже чувствовала, где готовится и, наверное, видела как, только ее человеку смотреть на это совершенно не хотелось.

— Именно нас? — въедливо спросил помощник.

— Ну, Ленока он видимо так и не смог выковырять там, где он сидит. Ловить Феринэ окруженную толпой не самых слабых бойцов довольно глупо. Остаемся мы. Раз смогли справиться с собачками, то наверняка подходим. И нас немного.

— Может, пойдем и помешаем ему готовиться?

— Не думаю, что оно того стоит. Там ведь тоже могут быть ловушки. И в каком-нибудь узком месте отбиться от тех же собак будет намного сложнее. А сюда он придет по любому, тот круглый камень в центре алтарь, там наверняка даже линии для сбора сил на полу выдолблены. Только я не пойду проверять, оно того не стоит. Лучше поберегу силы. Так что ждем.

— Рассудительный, — недовольно произнес Хаски. — Ненавижу ждать.

— Знаешь, я однажды уже ринулся в бой, решив не ждать, пока этот бой сам ко мне придет. Только зря растратил чужую силу, без которой мог обойтись. И заставил врага действовать непредсказуемо. Так что ждем. Никуда он от нас не денется.

Хаски кивнул и послушно сел ждать. С командирами в принципе спорить не принято.

Особенно с теми, которые уже побывали в подобной ситуации и чему-то научились на своем опыте.

Хаски как никогда не хотелось быть командиром.

Ему впервые пришло в голову, что даже то, что все вокруг восприняли как победу, сам командир может считать поражением. Ведь мог сделать иначе, не рисковать своими людьми, победить быстрее и так далее. Командирам бы очень пригодился дар предвидения. Сказочный такой. Четкий и ясный. А не те путаные видения, которые иногда посещают женщин, живущих рядом с разломом.

Недодемон запаздывал. Видимо, готовился тщательно и обстоятельно. Копил силы, проводил ритуалы, или готовил запасной выход.

Тошиминэ философски рассматривал потолок. Хаски маялся от скуки и буквально чувствовал, как по крупице рассеивается его готовность здесь и сейчас сражаться. Хотелось отвлечься, подумать о чем-то еще, со сволочным предком пообщаться. Вдруг что-то умное скажет. А еще Хаски был уверен, что противник тянет время именно для этого, и старался сосредоточиться на том, что есть, а не на том, что можно было бы делать.

— Идет, — наконец выдохнул командир. — Точнее, бежит.

Помощник поспешно встал на ноги, схватился за меч и даже успел сделать шаг вперед, как его с размаху приложило спиной к стене и немного протащило влево.

— Твою ж, — ругнулся он.

Тошиминэ почему-то устоял и даже начал улыбаться.

— Хаски, не высовывайся пока.

— Что?

— Он видит только тебя. Обо мне он до сих пор не подозревает. Поэтому притворись мертвым, иначе он тебя еще не раз стукнет, причем, головой. Это его место, он здесь почти бог. Слабенький, правда.

Хаски послушно замер. Быть размазанным по стене кем-то слабеньким не хотелось вовсе. Впрочем, и сильные обойдутся. Меч приятно грел руку и словно подбадривал. Ему хотелось драться.

Недодемон вошел гордо, и ничего не опасаясь. Торжествующе уставился на лежавшего под стеной Хаски, видимо, мысленно видя его уже на алтаре, а потом словно споткнулся и перевел взгляд на улыбчивого Тошиминэ.

— Ты, — выдохнул и отступил. Два раза шагнул, прежде чем замереть и задуматься. — Ты! — более радостно произнес. — Сразу два. Двоих точно хватит.

— Подавишься, — сказал командир.

Хаски пошевелился и попытался встать. Спина запротестовала, и начала всячески намекать, что лучше тихонько лежать на месте и ждать пока придет Санья. Она снимет боль, подлечит. А то мало ли что там.

— Лысого демона, — не согласился со спиной Хаски.

Тошиминэ легко и изящно, как большущий кошак подходил к демону. Точнее, если верить ощущениям, он к нему крался, тихо и неспешно. Спешить было некуда, убегать добыча не собиралась, потому что считала себя хищником. А еще эта добыча могла попытаться напасть и у нее могли оказаться неприятные сюрпризы, разбросанные на пути, да и ударить издалека она могла, поэтому бросаться на нее, не глядя, не стоило. И Рыжая Сволочь крался. Осторожно и вдумчиво, как большой кошак к зазевавшейся птице, замирая в тенях и не ставя лапы на подозрительные веточки способные его выдать треском.

Меч командира смотрел в пол, словно размышлял.

А недодемон ухмылялся, будто Тошиминэ столь старательно шел прямо в ловушку.

— Лысого демона, — повторил Хаски и, зашипев, поднялся на колени. Потом, цепляясь за неровный камень стены начал вставать на ноги. Очень аккуратно, боясь упасть.

Почему-то ему казалось, что недодемон ударил его не настолько сильно. И вроде бы не головой. Так почему эта сволочь болит и заставляет мир плавно покачиваться?

Тошиминэ крался и крался, очень долго. Хаски так же долго вставал.

А потом хозяин пещеры ударил.

Хаски пошатнулся, вцепился в камень и зажмурился, пережидая вспышку. Недодемон громко и фальшиво захохотал, но почти сразу замолчал.

— Не ждал? — раздраженно спросил Тошиминэ. — Меня защищают и в первую очередь от того, что уничтожило мой город.

— Сволочь, — провыла добыча и Хаски был готов с этим гадом согласиться.

Вместо этого он аккуратно покачал головой, убеждаясь, что звук металлического лязганья ему не послышался, открыл глаза и осмотрелся.

Картина не радовала.

Недодемона видимо тоже кто-то или что-то защищало. Меч Тошиминэ выплясывал с практически невозможной для человеческой руки скоростью, метался рассерженной змеей, пытался жалить и налетал на защиту. Вызывал мелкую рябь то у лица противника, то у ног, то напротив груди, но пробить не мог.

И эта тварь ухмылялась. Радостно, словно все шло именно так, как было ему нужно и вымахивание мечом уже ничего не изменит.

А еще хозяин пещеры медленно, шаг за шагом смещался влево, не отрывая взгляда от лица Рыжей Сволочи. Как будто пытался заключить его в невидимый круг.

— Демона лысого, — еще раз сказал Хаски.

Нужно было что-то делать. А он не понимал что. И был уверен, что нельзя позволить недодемону заключить командира в круг. Это что-то достроит, или усилит, или закончит какой-то давно заготовленный рисунок. Слишком уж оно похоже на один из шагов ритуала.

Ритуалы Хаски откровенно не нравились. Любые. Из-за того, что они необратимы. Что сделано, того уже не изменишь.

Но как этот ритуал прервать?

Пытаться недодемона сжечь? Глупо. Огонь демон сожрет, как редкостное лакомство. И не подавится. Хаски в этом был уверен. Его огня попросту не хватит для того, чтобы заставить тварь из нижних пределов почувствовать опасность и сбежать. Тем более эта тварь — часть человека. Поэтому умеет мыслить гораздо лучше, чем все его родичи и жрать огонь по частям додумается.

Подкрадываться и бить мечом, пока любитель жертвоприношений занят Тошиминэ? Может и подкрадешься. Точнее, скорее всего недодемон обратит на подкрадывающегося человека не больше внимания, чем на летающую рядом муху. Ритуал прерывать он не станет. В крайнем случае, отмахнется и прихлопнет. У него ведь защита, которую не может пробить меч Рыжей Сволочи, так что скорее всего не пробьет ни один другой меч.

— Ни один другой меч из металла, — раздраженно прозвучал голос предка за спиной. — Тупой ребенок!

— А? — переспросил Хаски.

— Мечи куют из металла! — рявкнул предок. — Почти все мечи! Значит, и защищаться проще всего от металла, а не от формы, которая может быть разной и уж тем более не от содержания. Меч по частям за защиту не попадет.

Первый помощник недоверчиво уставился на оружие в своей руке, по-прежнему теплое и ощутимо живое.

— Думаешь, защищается недодемон исключительно от металла, а не от лисьей силы?

— Хм, — глубокомысленно отозвался предок.

Хаски немного постоял, прислушиваясь к ощущениям в спине и размышляя над словами предка. Меч, который принесли из Разлома, вряд ли имеет какое-то отношение к металллу. Да он вряд ли вообще имеет что-то общее, с каким либо материалом, из которого люди умеют создавать оружие. Не дерево ведь это и не камень, и не кость. И даже не преобразованная энергия. Энергией и стихией, как и живой плотью, создания из хаоса питаются. Но из чего они состоят сами? Что им позволяет мгновенно менять облик вещей, заставлять их двигаться, умильно попискивать, изображая щенков или агрессивно бросаться на хозяев?

Создания хаоса, как и сам хаос, состоят из чего-то, что наполняет плетения силой, преобразовывает энергию в жизнь. Возможно, они сами и есть жизнь и именно из них рождаются души. Такую теорию Хаски тоже когда-то слышал.

А еще говорят, что хаос — это ничто. Просто неоформившаяся мешанина. Как белый цвет, который и не цвет вовсе, хотя включает в себя все существующие цвета.

В общем, не важно.

Из чего бы меч ни состоял, рискнуть стояло. Терять, похоже, особо нечего. Недодемон в этой пещере почти бог, а богов убивали либо другие боги, целые, невредимые и точно не спящие большей своей частью, либо смертные сумевшие получить оружие, выкованное на небесах или в подземном мире. Таковы легенды. Но кто сказал, что эти «небеса» и «подземелья» не находятся в разломе?

Хаски очень не хотелось знать, что произойдет, когда недодемон заключит Рыжую Сволочь в свой невидимый круг. А узнать, сможет ли меч из разлома пробить защиту — захотелось. Поэтому, к демону лысому сомнения.

И вообще, делай что должно. Тошиминэ должен рычать на подчиненных и отгонять их от опасных мест. Его первый помощник должен делать вид, что не понимает, что его там считают лишним и пытаться помочь.

Пришлось отпустить стену и, аккуратно ступая, чтобы заранее не растрясти спину и голову, направиться к, сосредоточенно пытавшемуся пробить демонскую защиту, командиру. Если правильно идти, не спешить и не задерживаться, то можно к ним подойти как раз с тот момент, когда недодемон будет смотреть в противоположную сторону от первого помощника. Если его защита абсолютна, рассчитана и на мечи и на магию, то он крадущегося со скоростью больной черепахи парня проигнорирует. Оставит на потом, когда разберется с целым и невредимым Тошиминэ.

Хаски бы так сделал. Сначала уделить внимание тому, что опасно, а потом уже всему остальному.

С другой стороны, он бы попытался и безопасное не выпускать из вида. Мало ли какую гадость это безопасное попытается сотворить. И для того, чтобы не распылять внимание и не отвлекаться от противника, нужны помощники и подчиненные, чтобы было кому спину прикрыть. Так, на всякий случай. За всем в одиночку не уследишь.

А недодемон ни в ком не нуждался, похоже. Даже собак выпустил в пещеру, скорее всего для того, чтобы проверить смогут ли с ними справиться. Или чтобы заставить потратить на них силы.

Хаски шагал и размышлял. Потом размышлял и шагал. Мысли текли лениво. Шаги были неспешны. А потом осталось сделать еще один, последний шаг, вытянуть перед собой руку с мечом и воткнуть его в спину противника Рыжей Сволочи, почти не целясь и не пытаясь задеть жизненно важные органы. Ведь это существо в каких либо органах вряд ли нуждалось. Даже перестань биться его сердце, он не заметит. Практически ходячий труп сожранный демоном.

Любитель жертвоприношений замер и удивленно оглянулся.

Хаски не менее удивленно таращился на то, как вроде бы материальное существо, вместе с одеждой и непробиваемой защитой, начинает превращаться вокруг меча в нечто черное и туманоподобное. А меч спокойно в этом тумане висит, не обращая ни малейшего внимания на то, что дыра увеличивается, а опора вроде бы исчезает.

— Ты! — нечеловечески взвыл недодемон, вскинул над собой руку и махнул кистью, словно что-то в Хаски бросил.

Отступить на шаг получилось, хотя понятно было, что оно бесполезно, шага тут не хватит. Какая-то светлая, но не своевременная мысль подсказала, что лучше бы он упал. А потом ввысь опять взметнулась пыль и перед первым желтых выросла ледяная глыба, тут же чуть ли не полностью слизанная черно-алым языком неправильного, судя по ощущениям, огня.

На ногах Хаски не удержался, но к счастью не грохнулся на спину, а довольно мягко уселся на пол, вовремя схваченный за шиворот чьей-то рукой. Сосредоточившись на мире, первый желтых осмотрелся. Недодемон продолжал превращаться в туман и предпринимал попытки заткнуть дыру в своем теле ладонями. При этом на его физиономии было столько изумления, что в пору было собой гордиться. Он даже на Тошиминэ больше внимания не обращал. А меч вытащить из себя почему-то не пытался, видимо не мог. Или его не замечал и не понимал, что вообще происходит. Он ведь велик и всемогущ, а его защита непробиваема. Ему наверняка казалось, что он все знает о сильных людях Второго Верхнего и ловушку подготовил соответствующую. Тем более — это его дом, место в котором он почти бог. И то, что сейчас происходит, происходить не могло.

Рыжая Сволочь смотрел вдаль и шевелил губами, то ли молился, то ли с кем-то невидимым общался.

А за спиной Хаски обнаружился бледный Ленок, злобно улыбающийся и время от времени пошатывающийся, как дерево на ветру.

— Понятно, — сказал командир фиолетовых.

— Что? — спросил Хаски.

— Не люблю богов, какими бы они ни были, но не могу не признать, что хорошие боги всегда мстят за своих почитателей.

— Что? — опять переспросил Хаски.

— Смотри, — велел Ленок и ладонью развернул голову помощника желтых к его командиру.

Тошиминэ видимо до чего-то договорился, потому что сейчас спокойно стоял рядом с суетливо вымахивающим руками недодемоном, направив в его сторону кончик меча. Меч же вел себя странно. Он словно раскручивал вокруг себя спираль из живущей в его хозяине стихии. А еще туда вплетались какие-то светлые проблески, что-то теплое, как солнечные зайчики и зеленые полосы, злые и раздраженные.

Спросить, что это такое, Хаски не успел. Меч вспыхнул. К своду пещеры, распахнув крылья так, что чиркнула кончиками по стенам, взлетела знакомая белая птица-алартай. На пол с хлюпающим звуком упало нечто похожее на большой комок зелено-желтых водорослей, потом оно подтянулось, встряхнулось и превратилось в громадную зубастую лисью морду — рыжую, с дымным хвостом вместо тела.

Недодемон завизжал. Хаски шарахнулся назад, не отрывая взгляда от того, как лисья голова неспешно и с видимым удовольствием глотает любителя жертвоприношений. А потом птица, парящая под потолком, рухнула вниз и мир померк.

— И что мне с ними делать? — задумчиво спросил рокочущий голос.

Хаски глубоко вдохнул и посмотрел, кто там разговаривает.

Оказалось та самая лисья морда с мелкими зубами. Только теперь морда была укомплектована телом, лапами, пушистым хвостом и сидела на облаке. И целая лиса была гораздо меньше головы.

— Со всеми? — сварливо спросил голос чем-то неуловимо напоминающий Амарию.

Хаски посмотрел в другую сторону. Там на воздухе удобно расположилась свернутая кольцами серебристая змея.

— Что делать со своим, я знаю, — отмахнулся хвостом лис. — Награжу и отпущу. Верну ему часть того, что было украдено у его родственников. А вот еще двое…

— Тронешь моего, сожру, — равнодушно пообещала змея. — Я его долго ждала и даже начала растить, учить…

— Ладно, его тоже награжу, — пообещал лис. — Да и нельзя не наградить, именно его рука, донесла тебя до такого вкусного обеда…

— Вкусного?! — возмущенно взвыла змея. — Да я чуть не подавилась!

— Давилась и ела, — фыркнул лис. — Героиня… Ладно, твой тоже получит по заслугам. Но есть еще третий.

— Третий? — переспросила змея. — Ах да. Тот, кто перекрыл дорогу для бегства. Ты ведь заметил, наш мелкий пакостник опять попытался сбежать еще в чей-то мир… Впрочем, не важно, ворота ему разломали. Как думаешь, это достойно награды?

— Достойно, — величественно кивнул лис. — Занятный человечек. Носит в себе целого спящего бога целого превратившегося в лед и тоже уснувшего мира, а богов не любит.

— Потому и не любит, что вынужден не спать. Однажды он это поймет. Или Шетх проснется и настучит ему по голове, объяснит, что хранитель должен хранить доверенное и не жаловаться. Его же предки терпеливо ждали излечения мира и даже не сердились, что не дождались…

— Ага, просто однажды решили все выбросить из головы, — насмешливо произнес лис. — Ладно, значит украденное делим на троих. Демона забираешь ты и готовишь из него праздничное блюдо для своей сестры Небытие. А человек достается мне и работает до тех пор, пока я не сочту, что он искупил свою вину перед моими детьми.

— Подходит, — сказала змея, потом перевела немигающий взгляд на Хаски и задумчиво произнесла. — А подслушивать нехорошо. Есть вещи, знание которых только мешает спокойно жить. Спи, мальчик.

И мир опять померк.

В следующий раз Хаски проснулся здоровым, отдохнувшим и дома. Хотя как он туда попал, так и не вспомнил, а спрашивать не рискнул. Потому что подозревал, что дошел своими ногами. Иначе ему бы и без вопросов рассказали, как он валялся, не приходя в сознание, и как о нем беспокоились. Да и как он дошел, не приходя в сознание, выяснить вряд ли получится. То ли предок довел, то ли меч.

Недодемона лис проглотил с концами и дележ его на части первому желтых не приснился, судя по тому, что Тошиминэ ходил мрачный, Ленок бегал к Фэринэ замерять увеличившийся по непонятной причине резерв, а самому Хаски казалось, что над его головой висит целый пожар, до которого он пока просто не может дотянуться. Впрочем, он пока и не пытался. Сначала нужно разобраться с тем, до чего уже дорос, а это обещало быть долгим и временами увлекательным процессом.

Меч разговаривать отказывался и Амария больше не приходил. Вопросы задавать было некому. Хаски надеялся, что только пока. Вряд ли его навсегда оставили в покое. Змея же там что-то растить собралась. Или начала…

Желтый Сектор под руководством Рутая, как ни странно, устоял. И даже желающих пожаловаться на бойцов за время отсутствия командира накопился всего десяток. Да и то, жаловались по мелочам. Что не могло не удивлять и не радовать.

Близнецы счастливо обрели семью.

Тэйтэ продолжала воспитывать во Льде нахальство и уверенность.

Недостающие помощники пока не появлялись, но это никого особо не беспокоило. Рано или поздно найдутся. Главное, что нашлись толковые инструкторы, один одолженный Леноком, а второй вытащенный из хмельного тумана давним знакомым Тошиминэ.

А еще, спустя три месяца, во время распределения новичков, в Желтый Сектор пришли сразу две девушки. Довольно шумные подружки, решившие идти сюда из-за нехватки бойцов. Потому что даже проваливших испытания сразу не прогонят и на дополнительную учебу не пошлют, велев возвращаться через годик. Разлучаться девчонки не хотели. Но в целом, причины по которым они выбрали именно Желтый Сектор, были не столь важны. Ведь если не боятся приходить совсем юные, традиционно пугливые девушки, значит, репутация уже не столь страшна и беспросветна. Ну, или начала потихоньку меняться в лучшую сторону, а девчонки решили понадеяться на лучшее.

Первый желтых чувствовал гордость за себя и еле удержался от того, чтобы девчонок расцеловать и пообещать им золотые горы. Это бы их точно напугало.

И, наверное, все бы было хорошо для Хаски, если бы однажды, после распития очередной бутылки стащенной у запасливой блондинки, командир не сознался, что поклялся вернуть командирскому собранию плащ, как только закончится срок наказания. И что он обязан будет это сделать, даже если не хочется. И если он не придумает ничего, то плащик наверняка достанется первому помощнику. Ленок такого случая не упустит.

А становиться командиром Хаски по-прежнему не хотелось.

Тем более из Рыжей Сволочи получился отличный командир, зачем его лишать этого звания?

Может, попытаться уговорить Ленока, сразу же вручить Тошиминэ новый плащик, в качестве наказания, или награды? Не важно, чего, лишь бы согласился. Придумать бы подходящую причину.

Впрочем, впереди было еще много времени. Авось, что-то придумается.

Мир на самом деле хорошая штука. И в нем может быть что угодно.

И мечи-змеи из разлома.

И боги-лисы раздающие украденную силу.

И хорошенькие девушки, которым нравятся мрачноватые и некрасивые парни.

И неплохие парни, рожденные из стихии.

И мудрые блондинки, ведущие себя как бестолковые девчонки.

И те, кто пытается дотянуться до собственной стихии самыми экзотическими способами, веселящими даже школьников.

И те, кто притворяется недовольным, когда в глазах светится одобрение.

И даже рыжие командиры, которым командирами быть нравится, поэтому они обязательно придумают, как обойти данное сгоряча обещание.

Мир хорошая штука. В мире нужно жить, а не планировать, как ты заживешь потом, когда получишь больше, чем у тебя есть сейчас.

Как-то оно сложится.

Первому помощнику незачем об этом беспокоиться. У него есть причины для беспокойства ближе и понятнее. Например, толпа нежелающих учиться и работать подчиненных, с которой нужно что-то сделать.

 

Эпилог

— Что будешь делать? — спросил Хаски.

Тошиминэ улыбнулся, привычно забросил на плечо пыльную, некогда белую тряпку и торжественно ответил:

— Верну собранию плащ.

— Аааа, — равнодушно протянул первый помощник. — Тогда ладно. Но ты там побыстрее, а то мы с Тэйтэ сами новичков выберем, на свой вкус.

— Извращенцы, — проворчал командир. — Опять каких-то оригинальных личностей возьмете, сами будете им мозги вправлять. Я плащ сегодня верну!

— Да, я понял, — отозвался Хаски.

Догадался, что ли?

— Может он передумал? — спросила в пространство Риткэ.

Собрание командиров начинало походить на похороны. На тихие такие и печальные похороны.

— Он не передумал, — равнодушно обронил Арай. — Тошиминэ никогда не нарушает данного слова. Он поклялся, что ровно через три года вернет нам плащ командира, значит так и сделает. Даже, если ему не хочется этот плащ отдавать, он его отдаст.

— А может… — вскинулся Матэн.

— Переубеждать его бесполезно, — сказал Арай.

Он неотрывно смотрел на дверь и ждал. Он не питал иллюзий. О командире Тошиминэ Айя Арай знал достаточно, чтобы для иллюзий места не осталось.

Леноку хотелось его ударить.

Два упрямых осла. Что учитель, что ученик. И плевать им, что Матэну тоже хочется уйти, и, наконец, отправиться в свою экспедицию изучать ближайшую большую долину, в которой Феринэ предложила начать строить еще один город, лет так через двести, как раз население увеличится. Изучить долину стояло заранее и как-то оградить от окрестных хищников. И место для центра наметить. В общем, дел как раз на двести лет хватит, еще и на следующую сотню может остаться.

А командир Серого Сектора вообще не справляется с обязанностями и никто его пока оттуда не «ушел» по двум причинам. Всем очень интересно есть ли предел его глупости и как скоро до него дойдет, что подчиненным начхать на его приказы и слушаются они на самом деле первого помощника. В общем, клоун клоуном.

Заменять Араевого Щенка было некем. Точнее, можно бы было заменить, но это только добавило бы проблем.

А они вот тут, командирское сборище, вместо того, чтобы заставить щенка делать как должно, стоят и ждут его решения. Причем, все отлично знают, каким это решение будет. Упрямый гад, божественный потомок. И ведь не заставишь.

И погода словно издевается. Ясная, солнечная, но не жаркая. Радуется чему-то, видимо.

Леноку очень хотелось кого-то ударить. Или на кого-то наорать.

Кандидатуру для разноса Ленок так и не подобрал. В коридоре послышались шаги. Поначалу еле слышные они становились все громче и уверенно приближались к двери. Люди, которые сомневаются в своем решении так не ходят. Переубеждать его действительно бесполезно.

Да и кричать бессмысленно.

Дверь открылась бесшумно, пропустила в тренировочный зал командира Желтого Сектора и так же бесшумно закрылась.

Тошиминэ криво улыбнулся, обвел высокое собрание насмешливым взглядом, сдернул с плеча белый плащ командира, почему-то напоминавший своим видом обыкновенную тряпку, и швырнул его Араю. Зеленый командир плащ поймал и сразу же начал что-то от него отдирать ни на кого не обращая внимания.

— Обещание выполнено, — громко сказал Тошиминэ.

— Подтверждаю, — пропыхтел Арай, ткань в его руках затрещала.

— Подтверждаю, — неохотно отозвался Ленок.

— Подтверждаю, — подхватили остальные командиры.

Тошиминэ еще раз улыбнулся, вежливо склонил голову и развернулся к выходу, намереваясь уйти, наплевав на все, что ему собирались сказать. Впрочем, как всегда.

— Стой! — рявкнул Арай так, что стоящий рядом Ленок от неожиданности дернулся. — Знак возьми, придурок.

Плащ он непочтительно швырнул на пол, а Тошиминэ бросил что-то маленькое, блеснувшее полированной поверхностью.

— Знак, — сказал Ленок, наблюдая, как проклятый щенок Арая прячет в карман своей обтрепанной куртки символ Желтого Сектора. — Знак, — повторил он, когда дверь за Тошиминэ закрылась и шаги затихли где-то вдали. — Знак! — заорал он в лицо Араю, придя к какому-то решению. — Ты с самого начала знал, сволочь!

— Вы все знали, — безмятежно отозвался приятель.

— Знали?! — удивился Ленок.

Ритке нервно захихикала. Валентай ошарашено оглядывался. Половина из присутствующих вообще не поняла, что только что произошло. Пришлось признать, что не один командир Фиолетового Сектора тут ничего не понимает и уставиться на Арая так, что тот должен был почувствовать себя неловко.

Судя по выражению лица, которое не изменилось ни капельки, не почувствовал.

— Он поклялся вернуть плащ, — объяснил командир зеленых. — Он не клялся отказаться от звания командира. Возможно, он и сам сначала этого не понял, но не клялся. Он не идиот, чтобы отказываться от того, что ему нравится, только для того, чтобы исполнение глупой клятвы стало более зрелищным. И, вероятно, подсознательно подозревал, что оно ему может понравиться.

Таешь громко застонал и высказался о том, как бессовестно со стороны Арая не объяснить заранее всех нюансов обтекаемых обещаний его щенка. Еще он поинтересовался, где этот мальчишка научился так произносить клятвы, чтобы их можно было обойти, не опалив ни усов, ни хвоста?

Арай, как всегда, пожал плечами, немного посмотрел куда-то сквозь стену и все же соизволил ответить на этот вопрос.

— Тошиминэ никогда не полезет в ловушку, если не видит из нее выхода. Я это еще в школе заметил. Он всегда оставлял для себя путь для отступления. Он умный. Умнее чем вам всем кажется.

— Куда уж умнее, — проворчал Матэн. По-доброму проворчал.

Наверное, он все-таки разрешит своей дочери стать женой рыжеволосого мальчишки, умеющего как никто доводить беднягу Матэна до белого каления. А потом по Дому Сэйтэй станут носиться дети с коричневыми глазами, с кошачьей прозеленью, и тогда Матэн точно сложит с себя командирские полномочия. Ему придется спасать свой дом от нашествия людей леса и он, наконец, будет счастлив. И, в конце концов, именно от этого счастья сбежит изучать найденную охотниками долину.

А у совета командиров появится еще одна головная боль. Ладно, Серый Сектор. Милена через пару лет достигнет нужного уровня, она упорная девочка и так называемого командира серых можно будет спровадить восвояси, вручив в руки его первого помощника давно заслуженный белый плащ. А где найти толковую замену Матэну?

Была у Ленока идея, даже две. Но обе сидели в Желтом Секторе. И если рассчитывать на то, что Хаски либо заслужит такую репутацию, что им заинтересуется совет, либо облажается так, что будет вынужден взять плащ в качестве наказания, можно было, то Тэйтэ подобной глупости не сделает. Командирство, оно затягивает. Да и подрасти, как в плане умений, так и в плане уверенности в себе Хаски не помешает. И в кого он такой, вечно сомневающийся в себе? Словно какие-то боги специально таким создали для того, чтобы уравновесить Тошиминэ.

— Надеюсь, твой воспитанник догадается сходить на склад и заказать у Патии и ее девочек новый плащ? — спросила у Арая Феринэ, видимо придя к какому-то одной ей ведомому выводу.

— Кто его знает? — равнодушно произнес командир зеленых.

— Если не догадается, я ему сама принесу. В качестве одолжения.

Улыбка у Черной Лисы была уж очень многообещающая. И Ленок почувствовал себя отомщенным. За все.

Лишь бы не догадался.