Райлит.

Несколько мгновений я лежала на спине, закрыв глаза, и приходила в себя. Невероятно, как ловко Рисующая круг жизни поймала меня в свои сети, просто невероятно… Найда, повизгивая, вертелась рядом, старательно вылизывая моё лицо. Мрачно размышляя о собственной неудаче, я брезгливо морщилась, вздрагивала, но не отворачивалась, поскольку щенок делился тем, чего мне сейчас не хватало — силой. Слишком много моей энергии выпила Саррита, слишком много сил ушло на создание частички души, слишком много потеряно и растрачено по пустякам… А Найда помогала заполнить образовавшуюся внутри пустоту и залечить старые раны, в том числе, и нанесённую ею же самой. Впрочем, если иначе меня было не разбудить — Создатель с ней. Заживёт с должной помощью.

Терпеливо вытерпев малоприятную экзекуцию, я осторожно отодвинулась от щенка, села и осмотрелась. Слово даю, где-то здесь, неподалёку бродит следующая безликая, ожидающая своей очереди. А кто там у нас остался в живых? Кроме Хариты, ещё две — Проходящая круг жизни и, соответственно, Разрушающая. Которая из них попадёт под раздачу первой — сказать сложно, а в предсказании я несильна, да это и неважно. Важно — не пропустить нападение и, конечно же, самой не попасть под раздачу. Подумать только, вчера для меня всё только начиналось, а сегодня — уже осталась пара шагов до удачного завершения последнего круга жизни… И пора браться за дело, незачем попусту терять драгоценное время, которого и у меня, и, особенно, у моей бывшей сущности, осталось очень мало.

Я нахмурилась, прикидывая, сколько времени прошло после разделения. Должно быть, в семи мирах уже вечер, а, значит, Касси успела столкнуться как минимум с тремя несчастьями — Раздором, Войной и Голодом, а впереди её ждут следующие две беды. И если с предпоследней она сможет справиться, то вот с последней — вряд ли. Хотя, если успеет принять силу имени и не забудет о своей печати — не будет ничего невозможного и невероятного… И всё же, я беспокоюсь. Мне нужно успеть разобраться с безликими до того, как моя бывшая вторая сущность столкнётся с последней бедой, а ей — важно не опередить меня. Сколько себя помню, я иду по головам, не считаясь с желаниями и жизнями окружающих людей, но — Кассандрой пожертвовать не могу и не смогу. Она, сама о том не подозревая, бессчётное число раз выручала, защищала и спасала меня, и просто так бросить её душу в пекло собственных амбиций я не имею права. Я слишком много ей задолжала, а свои долги — привыкла отдавать вовремя. И отведённое им время — истекает катастрофически быстро…

В нагрудном кармане плаща слабо запульсировали часы Вечности, намекая на то, что мне предстоит следить не за одним временным промежутком. Я мельком заглянула в карман. Пока я спала, звёздная пыль полностью пересыпалась из первой чаши во вторую, и часы предупреждали меня о близости того мгновения, когда нужно будет не забыть успеть опять их перевернуть. Ясно. Я застегнула карман, одёрнула платье, поправила плащ и, окликнув Найду, побрела к горной лестнице, по пути гадая, кто из уцелевших безликих нападёт раньше и заранее вспоминая Слова второго звена проклятья. Кожей чувствую, скоро оно мне понадобится… Моя пушистая проводница, быстро меня обогнав, бодро потрусила впереди, виляя коротким хвостиком. Интересно, куда ты теперь нас приведёшь?

Высокие ступени плавно перетекали в низкие, постепенно сменяясь покатой серпантинной тропой, которая узкой змеёй огибала гору, и скоро позади остались и развалины каменной хижины, и редкая растительность, и ясный весенний полдень. Суровый, холодный бродяга-ветер, уныло заводя новую песню, трепал полы плаща и неприятно свистел в ушах. Я поёжилась, зябко кутаясь в тонкую ткань своей новой одежды и придерживая накинутый на голову капюшон. А я и забыла уже, что такое холод… Сухие опавшие листья кружились у моих ног незамысловатой, тускло-жёлтой каруселью, а солнце давно спряталось за стаей низких, тяжёлых, свинцово-чёрных туч. Ну что ж, осень — так осень… На моё плечо упали первые крупные капли дождя, и недосягаемую черту горизонта надвое расколола далёкая плеть голубоватой молнии. Ну что ж, гроза — так гроза.

Дождь хлынул с первым раскатистым ударом грома, до предела снижая видимость. Два шага — и передо мной нерушимой стеной выстраивалась серая, непроглядная пелена ледяной воды, скрывающая и близкий обрыв, и Найду, и петляющую тропу, которая, намокнув, скользила, то и дело намериваясь избавиться от моего присутствия. Я сбавила шаг, согревая дыханием замёрзшие ладони. Тропа же — всё не кончалась. Я определённо иду не туда, откуда накануне пришла, впрочем, это и неудивительно, раз меня ведёт Проходящая круг жизни. Стоит немного понаблюдать за безликими — и их фокусы перестают казаться закономерностью, обусловленной магией Долины, а становятся предсказуемыми, легко узнаваемыми приёмами. За исключением, пожалуй, выходки Сарриты, но — её запомним и оставим. И память с ней, с понятной досадой. Безликая сполна заплатила за моё унижение, а больше о нём никто не узнает. А кто узнает — тот, по понятной причине, точно никому не расскажет.

Стуча зубами от промозглого холода, я наугад продвигалась по тропе, напряжённо ожидая подвоха, и он не заставил себя долго ждать. Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, резко сменившись густым туманом. Тягучее, кисельное покрывало, словно подчиняясь взмаху невидимой руки неожиданно распахнуло мне навстречу свои объятья, укутывая, убаюкивая, усыпляя бдительность… кому-нибудь другому, а я на подобные провокации не поддаюсь. Мне ли не знать, сколько ловушек может скрывать за своей пушистой пеленой это явление природы. Туман стремительно потемнел, из молочно-белого превращаясь в ультрамариновый. Левой рукой держась за скальные выступы, я откинула капюшон, вытянула правую руку вперёд и на моей раскрытой ладони послушно вспыхнуло солнечное пламя, разгоняя подступающий мрак. Посмотрим, кто кого.

Чтобы не расходовать зазря недавно восстановленные силы, я по пути впитывала часть тумана в себя, «подкармливая» пламя и помогая ему светить тем ярче, чем дальше я продвигалась. Тропа, кончено же, явно не собиралась заканчиваться и перетекать во что-нибудь более удобное. Наоборот — каждый мой шаг давался мне всё труднее. Покатая ранее тропа сначала неохотно выпрямилась, после — став практически вертикальной. Мгновение поразмыслив, я подвернула длинные, постоянно цепляющееся за камни, полы плаща, и завязала их узлом на талии. Опять же — спасибо Касси… Комок яркого сияния пришлось пустить в свободный полёт, поскольку для дальнейшего продвижения мне требовалась помощь обеих рук. Так, цепляясь за острые каменные выступы и редкие сухие кустики, присматривая за «солнцем» и пребывая в полной боевой готовности, я карабкалась по склону, пока не добралась до крошечной, узкой, горизонтальной площадки и предсказанного подвоха.

Пропасть. И — никаких следов Найды. Ни — следов присутствия, ни — следов на земле, означающих, что она здесь проходила. Я остановилась, задумчиво глядя на препятствие. Шутки шутками, Проходящая, но это я тебе однажды припомню. Позже. Подойдя к краю, я оценила глубину пропасти и прикинула её примерную ширину. Шагов тридцать, не меньше, а то и больше. Другое дело, что моя новая сила предполагает неплохие отношения с воздухом. Я пошевелила крыльями, с мелодичным шуршанием расправляя их и готовясь к полёту. Чувство невесомости и родства с небесной стихией мне знакомы, и сложностей здесь возникнуть не должно… однако они возникли, как только я закружила над противоположной стороной, выбирая удобное место для посадки. Закружила, на мгновение потеряла концентрацию и жестоко поплатилась за очередной промах.

Признаюсь, полёт всегда действовал на меня не самым лучшим образом. Я растворялась в окружающем мире, терялась в собственном «я», привычно объединяя два этих начала в одно целое… И когда вновь обретала себя, испытывала горькое разочарование от своего несовершенства, от неспособности быть той, кем рождена… и, на сей раз, к знакомым ощущениям добавилось ещё одно — острое осознание потери. И даже по приземлении я упорно не могла понять, с чем именно оно связано, пока случайно не заметила отсутствие нитей Клубка судьбы, причём, всех до единой. И — их явно утащили, пока я полубессознательном состоянии перебиралась через пропасть… Я сжала кулаки, успокаивая поднявшуюся в душе волну буйной ярости. Проучить. Наказать. Уничтожить… Я вздохнула, прислушиваясь к шёпоту пробуждающейся древней силы, и покачала головой. Ну что ж, Эррита, вызов принят… убегай и прячься, я считаю до десяти, пока читаю заклинание.

Осколки дня разбить — и прочь,

И закрывает солнце тень,

И тьма, и мрак, и чья-то ночь,

И за порогом мнимый день,

И за рассветом — пустота,

И над мирами — снег да мгла,

Кто позабыть успел Слова —

Под тишины стремится сень…

Ураганный порыв ветра разогнал мелкие клочки тумана. Я закрыла глаза, всем своим существом впитывая его бесконечную, разрушительную силу и собираясь для следующего удара. Кража бесценного сокровища, добытого с таким трудом, карается смертной казнью без суда и следствия.

Закатный блеск — в последний миг,

Тепла лучи — в последний раз,

Вернётся свет в прощальный крик,

Разбудит тех, кто спит сейчас —

Разбудит, путы разрубив,

Разбудит, к жизни воскресив,

Создав чарующий мотив

Из песен пламени и льда…

Скупая серая мгла прошедшего дождя заиграла всеми красками темноты: молчаливым мраком, мерцанием далёких звёзд, робко выглядывающим из-за облаков серебром луны… и крупными хлопьями снега. Ветер улетал покорять неизведанные ранее просторы, и снег без его помощи медленно и лениво кружился в танце под мелодию тишины, пушистым ковром устилая землю и принося с собой спокойный, ледяной холод зимней ночи. Бесконечной ночи, которая здесь прервётся лишь после полного уничтожения Долины.

Праматерь-ночь — храни покой

И святость древней темноты

Сокрой, как пологом, рукой

За кровлей пройденной черты,

И, не забыв твоих чудес

Безумных странствий, мрак небес,

Оставить мир таким, как есть,

Уйти, сжигая все мосты…

Последние Слова тихим эхом растворились в многоголосье тишины, подводя черту под вторым звеном проклятья, и на Долину теней угрюмым куполом опустилась обещанная ледяная ночь без конца и края. Может быть, и не стоило сразу горячиться… но что сделано, то сделано, проклятья дейте необратимы, а каждому заклинанию — своё время. И если оно пришло — значит, так тому и быть. Вокруг меня зашевелилась тьма, бесформенными клубками жизни скапливаясь за моей спиной. Я едва заметно улыбнулась. Помощь прибыла. Сгустки тяжёлого мрака, перешёптываясь, замерли, ожидая приказаний. Я оглянулась. Невидимые, неотличимые от темноты, дети второго звена, плотно сомкнув ряды, непроходимой стеной отгораживали меня от пропасти… и от подлостей Долины. Тому, кому создания пришли на помощь — опасаться больше некого и нечего, пока они рядом.

Я окинула существ задумчивым взором. Легенда гласит, что до столкновения двух рас высших магов — дейте и хартов — в семи мирах не существовало ночей. Солнце, едва успев зайти, восходило, и вместо ночи мир на несколько мгновений окутывал серый сумрак, быстро сменявшийся рассветом. И что случилось в ту памятную битву двух вождей, как любит говорить Касси, история знает — но молчит. Вождь дейте — тоже. Свидетели ссоры — тем более. И никто в точности не знает, почему с тех давних пор шесть миров, за исключением мира Небесных Странников, регулярно проваливаются вместо сумрака во тьму. Возможно, всему виной то самое цепочечное проклятье, которое харты успели подкорректировать и, не без помощи своей способности созидать, несколько смягчили. Но — не смогли избавиться от тех существ, которых ночь порождает. С рассветом тени мрака умирают, чтобы после заката возродиться вновь, и когда в мирах царствует темнота — они всесильны, и от них нет ни спасения, ни укрытия. Другое дело — с тех самых пор создания находятся в полном подчинении дейте, вреда никому не причиняют и об их существовании мало кому известно. И страшно представить, что бы случилось, если бы дейте удалось уничтожить… Изгнание — это не окончательная смерть, и пока дети тьмы чувствуют в хозяевах жизнь — из-под контроля они выйти не могут и не смогут.

Пройдясь вдоль пропасти, я нахмурилась. Мои предки не догадались даже назвать их как-нибудь. Многоликие, подобно прародительнице-ночи, они имели и массу абстрактных имён — дети тьмы, дети проклятья, порождения мрака, существа, создания… но ни одно из них не отражало их истинной сущности. Впрочем, это и не важно. Важно — направить отданную в моё распоряжение силу в нужное русло. И зачем плутать по Долине теней в поисках воровки Эрриты, когда можно направить на её поиски легион неистребимых и невидимых воинов?

Я положила руку на плечо ближайшего помощника поневоле:

— Найдите мне Проходящую круг жизни и нити Клубка судьбы и доставьте их сюда… целыми и невредимыми.

Создания почтительно склонились и бесшумно растворились в ночи, растаяв в воздухе и оставив после себя лишь отпечатки многочисленных ног на снегу. Поразительные существа: не люди и не призраки, не живые и не мёртвые. Уникальное порождение природы и, спасибо Создателю, нам не пришлось защищать от них мир. Не берусь предсказать, на чьей стороне в подобном случае оказалась бы победа, хотя, я уже говорила, что несильна в предсказании. Побродив вдоль края пропасти, я нашла подходящий камень и, расправив плащ, присела отдохнуть, предварительно разведя на снегу солнечный костёр. И знак существам, и приманка для Найды, если она заблудилась и бродит где-нибудь в окрестностях, и просто — согреться самой и высушить мокрую насквозь одежду. Теперь остаётся только ждать…

И я ждала. Сколько — не знаю, но, должно быть, очень долго. Костёр несколько раз прогорал и потухал, вернее, его засыпало снегом, который уже успел возвести вокруг меня огромные сугробы и явно не собирался останавливаться на достигнутом. И я отчаянно зевала, скучала, стряхивала с себя снег — но спокойно ждала, заодно планируя свои дальнейшие шаги. Конечно же, проще — не ждать кого-то, а действовать самостоятельно… Но бесконечно долгие тысячелетия ожидания приучили меня уметь ждать своего часа, уметь терпеть, сколько бы времени ни потребовалось. А, деля тело с Касси, я научилась ждать результатов чужих поступков, не вмешиваясь в них, не имея даже возможности вмешаться. И сейчас — потерпеть несколько мгновений, если они — ничто, по сравнению с пройденной Вечностью…

Моё невольное уединение нарушил шорох многочисленных крыльев. Я встала, стряхнув с плаща снег, откинула капюшон и подбросила в затухающий костёр пару сияющих бликов. Посмотрим, кто почтил меня своим присутствием… Весёлые солнечные зайчики, взявшись за руки, закружились рядом с костром в вихре сверкающего танца, освещая нужное мне пространство… и запирая внутри своего хоровода крошечную, скорчившуюся на снегу фигурку. Я не сразу поверила собственным глазам. Найда?.. Не может быть… Но, собственно, почему нет? Практически весь мой круг жизни, когда я отделилась от Касси и родилась заново, она находилась рядом, шла бок о бок со мной, проходила… Щенок, поскуливая, скорчился на снегу, уткнувшись мордочкой в лапки. Найда, как же ты могла…

Перед моими глазами заплясала снежная круговерть, размывая картинку и размазывая тусклые краски по тёмному полотну неба. Горькая обида железным кулаком стиснула сердце, мешая и говорить, и дышать… Нет, совсем некстати я обзавелась недостающей половинкой души… Чтобы я, дейте — и так переживала из-за какой-то несчастной безликой, которой давно полагается уйти в Вечность? Да быть такого не может! Чтобы я — и обижалась на безродную, пусть и очень обаятельную дворняжку? Чтобы я… чтобы я… Но я и переживала, и расстраивалась, и ничего не могла с собой поделать. Это слишком жестоко — лишать меня единственного близкого существа… Мы настолько успели свыкнуться, сродниться друг с другом, и я уже не представляла дальнейшего своего пути без мельтешащего впереди собачьего хвостика и мудрых, пронзительных глаз, заглядывающих в самую глубину моей души…

Найда…

Я осела на снег. Найда, почему — именно ты?.. Кажется, я спросила вслух, потому как щенок издал в ответ тихий, виноватый визг. Найда, ну почему же — именно ты?.. Впервые в жизни я растерялась, не в силах смириться с «подарком» судьбы. Правильно, я же привыкла сама строить свою судьбу и расставлять метки на круге жизни, поэтому — всегда знала, что именно и когда со мной случится, и умела избегать неприятных сюрпризов. Но здесь — не обычный мир, здесь — Долина теней судьбы, и моя собственная печать не играет никакой роли в развитии событий. И — я об этом знала, я сознательно хотела пройти по пути неведомого… Я рискнула, но… пока ещё не проиграла. И не проиграю. Я не умею проигрывать и не признаю поражений. Есть только победа — или возможность повторить прежний путь и дойти до победы. И не важно, сколько раз я уже возвращалась, важен лишь конечный результат.

Найда, по-прежнему не смея поднять на меня глаз, тихо лежала на снегу, свернувшись клубком, и я чувствовала, что это именно она, а не очередная безликая, принявшая облик моей пушистой спутницы. Сменить облик — нетрудно, но вот идентично скопировать повадки и привычки знакомого существа — уже сложнее. И тем более сложно воспроизвести рисунок ауры, излучаемое ею тепло и оказываемое воздействие на окружающих. И по всем этим параметрам передо мной находилась Найда, а не кто-то другой. Снежно-белая шёрстка с рыжими пятнышками, длинные ушки торчком, острая лисья мордочка, короткие лапки и хвостик, упитанное тельце, любопытные чёрные глаза… Как такие глаза могут быть у существа, которое намного старше меня?.. И смогу ли я отказаться оттого, что с её помощью приобрела?.. Вряд ли. Не могу и не хочу.

Встав на колени, я с тяжёлым сердцем разомкнула круг и поманила к себе щенка:

— Найда, подойди…

Моя пушистая спутница, неловко встав, опустила голову и, спотыкаясь, неохотно побрела ко мне, едва переставляя лапы. Будто бы на казнь брёдет, честное слово… Впрочем, она видела, какая судьба постигла её предшественниц и явно ожидала, что я, не задумываясь, без сожалений испепелю на месте очередную безликую в попытках завладеть предпоследней вожделенной нитью Клубка. Склонив голову набок, я молча за ней наблюдала и раздумывала над тем, как бы извлечь из тени нить и обойтись без жертв. Можете считать меня слабой и чересчур чувствительной, но… без сожалений испепелить на месте это милое создание я не могла, просто рука не поднималась. К тому же, я многим Найде обязана… и, слава Создателю, я меняюсь. Ещё вчера я бы действовала без сентиментальных раздумий, а сегодня… А сегодня я обзавелась душой и жалею всех подряд. Ну, не всех, конечно же, но…

Найда подползла ко мне и остановилась на расстоянии вытянутой руки, жалобно повизгивая и исподлобья заглядывая в моё лицо.

— Не бойся, — я придвинулась к ней и осторожно потрепала по ушам. — Ничего не бойся, ладно?

Она тихо заскулила. Наверно, это единственная тень Судьбы, которая почему-то не может менять обличья. И, что интересно, самая безобидная и безвредная из них. Проходящая — вечная незримая спутница живых, наблюдающая за процессом, не вмешиваясь. А её имя по Летописям не Найда, а Эррита. Ну, с другой стороны, меня тоже не Райлит следует называть, а тени Судьбы вообще имеют не только массу обликов, но и массу имён, из которых лишь два — «настоящих»: имя силы и последнее имя как живого человека. Или щенка, в зависимости от ситуации. Найда подняла на меня несчастные глаза. Я ободряюще улыбнулась. Где же безликие прячут нить Клубка судьбы?.. Если бы мы обе знали, многих забот бы избежали. Взяв свою спутницу на руки, я первым делом взъерошила её густую шесть в поисках пропавших нитей и, не обнаружив их, мрачно нахмурилась. Найда испуганно сжалась в комок и затихла, боясь пошевелиться.

— Тс-с, девочка, — я ласково прижала щенка к своей груди. — Не бойся. Убивать не буду.

Найда что-то недоверчиво проворчала. Я пожала плечами, мол, не веришь — не надо, и оглянулась на детей мрака, что дружным строем маячили за моей спиной, ожидая либо дальнейших приказаний, либо — разрешения уйти. И в тёмной ладони одного из них, очевидно, вожака сиял всеми цветами радуги клубок из пяти нитей. Спасибо памяти, нашёлся.

Я властно протянула руку, требуя отдать искомое, когда существо отрицательно покачало головой и хрипло выдохнуло:

— Отпусти… нас… хозяйка… — слова давались ему с трудом. — Отпусти… мы… не… нужны… тебе… сейчас…

— Неужели? — хмыкнула я. — Может, попробуешь сам уйти, если ты такой смелый?

Вожак опустил голову и, запинаясь, глухо прошептал:

— Не… можем… ты… знаешь… Отпусти… тут… тяжело… Нам… трудно…

Да уж, атмосфера здесь особая, отличая от семи миров, и питаться магией Долины — себе дороже, столько в ней намешано чужеродной и несовместимой со знакомым волшебством силы.

— Сначала отдай нити, — холодно велела я, — а потом — посмотрим.

Дитя ночи робко приблизилось, стараясь не попадать в полосу солнечного света, и швырнуло к моим ногам нити. Все, кроме одной. Какой предусмотрительный.

— От…пу…сти…

— А куда вы пойдёте? — насмешливо поинтересовалась я. — Из Долины вам путь отрезан.

Создание молчало, лишь вспыхивали на мгновение и гасли серебристые звёздочки его глаз. Нить, однако же, не отдавал. Ладно. Не хочешь по-хорошему… Исключительно из чувства благодарности, пусть такового я по отношению к детям тьмы и не испытывала. Они — слуги, пешки, без души и тела. Сотканное из воздуха подобие последнего — не в счёт.

— Хорошо, — я неспешно спрятала нити в тот карман, где хранились часы Вечности, и протянула правую руку, — я вас отпущу. Но прежде — нить. Ну же? Я жду.

— Твоё… Слово… дейте…

Поразительная догадливость, кто бы ждал от них подобных действий. Знали бы они ещё, что отныне я — дейте только на половину…

— Обещаю. Даю Слово.

Существо, помявшись, кинуло мне нить. Поймав тонкую мерцающую паутинку налету левой рукой, я, не глядя, спрятала свою добычу в тот же карман, извиняюще улыбнулась и без предупреждения ударила по ночному воинству солнечным светом. Перчатка на правой руке вспыхнула, излучая убийственно-яркое, губительное сияние. Мгновение — и от толпы существ остались лишь многочисленные следы на снегу да взвывший от боли порыв ледяного ветра. Я сжала ладонь в кулак, гася сияние. Я обещала их отпустить — и Слово своё сдержала. Иного пути для них из Долины нет, а ночь здесь задержится до тех пор, пока я не произнесу Слова проклятья третьего звена. А когда они прозвучат… создания вряд ли смогли бы рассчитывать на лучшую долю, нежели сейчас. Ничего личного.

Найда встревожено тявкнула, привлекая моё внимание и кивая куда-то вдаль. Прищурившись, я проследила за её взглядом. Конечно же, последняя тень Судьбы, Разрушающая круг жизни, решила не прятаться от встречи со мной и сама пришла поговорить. И — поговорить ли? Я задумчиво изучала невысокую, тонкую, светлую фигурку, легко скользящую над заснеженной землёй. Подозрительно знакомый длинный плащ, натянутый на глаза капюшон и выбивающиеся из-под него локоны… Похоже, не одна Харита питала слабость к чужой внешности и любила прикидываться отражением своего собеседника, и Схарриту — тоже отличало подобное поведение.

Моя пушистая спутница беспокойно заворочалась и громко засопела.

— Вижу, вижу, — пробормотала я, рассеянно перебирая её светлую шерстку. — Вижу. Последняя тень…

Найда подняла на меня глаза, в которых отражалась… просьба? Совет? Предупреждение? Что-то ещё, чего я не понимала?

— О чём ты хочешь мне сказать? — я решительно ничего не понимала. — Это… о Схаррите?

Она отрицательно замотала головой.

— О… тебе? — предположила я.

Щенок кивнул.

— Твоя… нить Клубка? — угадывала я.

Кивок повторился.

— Ты хочешь отдать её мне?

Снова кивок.

— Я не знаю, как забрать нить, не убивая носителя, — покачала головой я. — Пусть уж лучше ты будешь рядом со мной, целая и невредимая.

В глазах Найды мелькнула озорная улыбка. Спрыгнув с моих рук, она бодро засеменила по снегу, а я с удивлением обнаружила, что маленькие собачьи следы сами собой складываются в большую руну, обозначающую круг жизни — разорванный овал, испещрённый разветвлёнными линиями разной длины. Я поспешно выпустила из перчатки куполообразный солнечный луч, накрыв им символ и защищая рисунок от снегопада. Меж тем щенок продолжал возиться с руной, дочерчивая косые линии, пересекающие овал, и до меня, по выражению Касси, доходило. Найда изображала мой круг жизни, по которому я иду сейчас, вписывая в него себя… как простую спутницу, а не как безликую, меняя путь своей собственной судьбы.

— Ты уверена? — недоверчиво спросила я. — Ты уверена, что не хочешь потом уйти своей дорогой?

Она тихо фыркнула, покосившись на следы детей мрака. Верно. И тебе тоже — некуда идти. От Долины скоро не останется даже воспоминаний, а ты — неотъемлемая часть странного мира теней. И изменяя свою судьбу, получаешь возможность выжить в другом месте. А я… а я буду рада забрать тебя с собой, куда бы нам не пришлось уйти.

— Поторопись, Схаррита вот-вот нагрянет, — заметила я, поглядывая за приближающейся Разрушающей.

Найда споро забегала вдоль линии овала, прокладывая рядом вторую дорожку шагов. Наверно, Айрита поступала также, отказываясь от своей нити и меняя её на жизнь смертного в семи мирах… да только я не дала Создающей возможности выжить и нисколько об этом не жалею. Лишний конкурент — лишняя головная боль. Моя спутница, закончив руну, села в центре рисунка и вопросительно на меня посмотрела.

— Что? — я встала и подошла к ней, зябко кутаясь в плащ.

Она взглядом показала на последнюю линию.

— Пройти по ней? — догадалась я.

Найда довольно тявкнула. Я пожала плечами и, продолжая поддерживать купол, послушно прошлась по тонкой линии и остановилась, дойдя до того места, откуда начинала. Моя спутница, кивнув, встряхнулась, и с её шёрстки посыпались на снег красновато-рыжие искры. Посыпались, постепенно стягиваясь и сливаясь в мерцающую паутинку. Я подождала, пока нить сформируется и, присев, приняла дар Проходящей. Отныне наши с ней судьбы — единое целое, и куда пойду я, туда пойдёт и она, шаг в шаг, след в след, не отставая и не теряясь. Всегда вместе, всегда рядом…

— Спасибо, Эррита, — я подмигнула ей, бережно пряча в карман нить Клубка.

Та недовольно сморщила мордочку и принялась деловито затаптывать свой рисунок. Вернувшись к камню, я убрала купол света и села ждать прихода Разрушающей, подвинувшись, когда Найда подошла ко мне. Запрыгнув на камень, она свернулась уютным калачиком рядом, положив мордочку на мои колени и зажмурившись от удовольствия. Мой первый и единственный друг… Я улыбнулась и поискала взглядом стремительно приближающуюся тень.