На следующий день все было так, словно до этого ничего не произошло. Так, как будто не было утопающей виллы, не было деревьев, растущих в высокую голубизну, не было синей воды, не было дороги, ведущей к озеру. Не было дома.

Элис подумала, что, может быть, после вчерашнего наступил момент, чтобы снова спросить про работу. И когда попыталась это сделать, то наткнулась на резкий отпор. Еще более резкий, чем в прошлый раз.

Очевидно, у Барка было плохое настроение. Он сказал «Нет!» оглушающе тихо, а затем грозно выпалил:

– Вы не видели мою ручку?

– Вашу ручку? Почему я должна ее видеть?

– Почему? Да потому, что здесь так мало места и ее нельзя не заметить.

– Вы потеряли свою ручку?

– Мне не хотелось бы никого оскорблять, но, по-моему, среди нас появился вор.

– Похититель ручки! – Голос Элис стал презрительным. – В любом магазине она стоит десять пенсов.

– Это была для меня не просто ручка. Она значила гораздо больше. Это памятный подарок от друзей, и я не могу позволить, чтобы она потерялась.

– Но вы ее уже потеряли, – резко произнесла Элис.

Чуть позже она решила, что с ее стороны было не правильно так вести себя с ним, потому что она выступала просящей стороной. И Элис вновь попросила взять ее на работу.

– Нет, – сказал Барк.

Он даже не стал делать ей бессердечных предложений насчет вышивания или изготовления ирисок с использованием, конечно, собственного сахара. Он просто вышел вон широкими шагами. Элис тоже вышла и прошла на самую дальнюю часть балкона. Оттуда она наблюдала за ручьем. Девушка была опечалена. Вдруг лицо ее просветлело. Причиной был, конечно, ручей.

Ручей состоял из множества серебряных нитей, которые свивались в один поток. Он изгибался вокруг, пробивая себе дорогу, орошая сухие плантации. Его струи были настолько малы, что напоминали водяные нити. В ручье нельзя было искупаться, здесь не ловилась рыба, но Людвиг, когда здесь были немцы, мыл в нем золото. Он нашел в ручье самородок, который отнес в Куму и обменял на наличные.

Элис часто наблюдала, как Людвиг моет золото. Она находила золотодобычу весьма интригующим занятием. В ее жизни не было столь беззаботной детской радости, как в те дни, когда она мыла золото под его чутким руководством.

Но сейчас все было по-другому. Кроме того, нельзя было не учитывать Гранта, который постоянно следил за ней. Но все же она не могла отбросить в сторону явные преимущества своего положения, если снаряжение старателя, которое она на себя наденет, оправдает свое назначение.

Когда Элис вышла ранним утром на разведку к ручью, то явно почувствовала, что ее вид не может взволновать ни одного мужчину. Альфред сказал: «Чтоб мне провалиться!» и торопливо поспешил обратно к своим кастрюлям. Элис была одета в старые, грязные штаны для верховой езды, залатанную рубашку и старые дырявые сандалии, которые еле держались на худых подошвах.

Она обнаружила, что забыла магию ручья. В этом грубом углу Эдамленда он походил на мягкое касание красоты. Ягодные изгороди, щебетание птиц, насекомые, снующие по травяным покровам холмов, ежевика и терн, серебристые кружева, сотканные пауками. Ручей наводнял лишь небольшую лужицу, но ее берега были покрыты лютиками. Вода тихо пела свою беззаботную песенку.

Элис захватила с собой все, что когда-то советовал ей брать Людвиг: тазик, нож, старый кукурузный мешок, в который нужно было бросать слитки, бумагу, на которой следовало рассыпать чудесные частички найденного вещества, пинцет, чтобы собирать их, и бутылку, куда складывать добытое.

– Первое, что вы должны сделать, это смывать грязь, – вспоминала Элис наставления Людвига. – Вы должны вращать и вращать породу в тазу до тех пор, пока он наполовину не опустеет, и вы внезапно обнаружите внизу золото, пойманное в желобок.

Она сделала так… и сразу же, с первого раза, увидела это чудо. Золото! Золото!

– Папа! – завопила она и бросилась наверх сломя голову.

Она чуть не врезалась в Алекса. Он внимательно обследовал ее находку и печально резюмировал:

– Железный пирит, мисс Эннан. Вам не повезло.

– Железный пирит?

– Он очень похож на золото.

– О, – огорченно произнесла Элис и снова спустилась вниз. Она мыла целый день, но намывала только все больше и больше пирита. Конечно же, это было захватывающее занятие, но оно могло стать еще более захватывающим, если бы кое-что оставалось в тазу.

Она стояла, наклонившись над кристально чистой водой, когда услышала негромкое шуршание позади себя. Быстро выпрямившись, девушка увидела в чаще черно-голубую птичку, которая что-то держала в клюве. Это была голубая лента Элис, которая незаметно развязалась и выпала из-под ее кепки.

Бовер-птичка, вспомнила Элис. В этих местах их обитало немного. Обычно они не проникают так далеко от восточного побережья. Но везде, где бы они ни были, птички воровали голубые вещи, такие же голубые, как их искрящиеся глаза. Они несли их в свои гнезда или на свои площадки для игр. Гнезда Бовер-птичек никогда не были индивидуальными. Они представляли собой клуб, предназначенный как для мужских, так и для женских особей. Здесь же был игровой центр для птенцов, которые всегда украшали свой дом чем-нибудь голубым.

Забыв про золото, потому что увидеть эту птичку всегда было редким и драгоценным зрелищем, Элис стала осторожно пробираться в чащу.

Если она потерпела неудачу, находя только железный пирит, то чуть позже Элис нашла то, что хоть как-то вознаграждало ее поиски. Она увидела домик. Гибкие веточки, аккуратно сцепленные между собой, оставляли свободный проход внутрь гнезда и не могли не восхищать. Все строение представляло собой очень искусное сооружение, свежие цветы дополняли прелесть домика. В центре, на самом почетном месте, лежала ее голубая лента, а чуть подальше – что-то еще. Голубая ручка!

Барк?

Рассмеявшись над тем, кто украл ручку мистера Уолша, Элис стала выбираться обратно из чащи. Она снова подошла к ручью. Девушка решила, что достаточно поработала за сегодняшний день, и собрала свой багаж.

Она поднималась обратно, грязная, уставшая, но продолжающая смеяться над своим открытием. Внезапно смех ее оборвался. Послышался треск шагов. Кто-то вышел из кустов.

Это был Френк Грант. Он преградил ей дорогу и не сказал, как Альфред: «Чтоб мне провалиться». Она в любом виде привлекала его.

Элис почувствовала, как страх перехватил горло. С самого начала ей не нравился этот человек. И сейчас ей не понравился этот нетерпеливый пристальный взгляд, скользивший по ее фигуре.

– Простите, пожалуйста, – тихо произнесла она.

– Пожалуйста, кто? – подчеркнул он угрожающе.

– Пожалуйста, мистер Грант, – напряженно произнесла она.

– Меня зовут Френк.

– А меня зовут мисс Эннан, мистер Грант.

Мужчина не пошевелился и продолжал стоять у нее на пути. Если пойти вперед, то она просто врежется в него. И обойти его нельзя. Он шагнул и стал еще ближе к ней, настолько ближе, что Элис почувствовала хриплое дыхание на своей щеке.

– Ты права, Элис, – усмехнулся Френк, – ты еще девушка.

Она отчаянно посмотрела наверх. Из сорока мужчин должен же кто-то быть рядом?

– Если вы не уйдете с дороги, я скажу мистеру Уолшу, – огрызнулась она.

– Скажете что?

Элис смешалась, в то же время сознавая, что нерешительность погубит ее. О чем она могла сказать Барку Уолшу? Что этот человек встретил ее на лестнице? Извечная история о том, как мужчина преследует женщину, если, конечно, это преследование имело место, или якобы о западне, в которой ее постоянно поджидает этот человек? Определенно все это выглядело бы неправдоподобно, если не надуманно. «И как еще английский босс воспримет ее болтовню», – горестно подумала она.

Кто-то прошел вдоль террасы.

– Может, вы оставите меня в покое, – громко произнесла она в пустоту – рядом с ней уже никто не стоял.

Френк Грант, наверное, заметил кого-то еще раньше, чем она, и поспешил убраться. Элис быстро направилась вверх и была неприятно поражена тем, что на террасе стоял Барк Уолш. Он ждал ее и смотрел на девушку с нескрываемым отвращением.

– Ваш вид представляет собой безобразное зрелище. Вы нашли что-нибудь? – его взгляд не выражал никакого интереса.

– Да, – дерзко ответила Элис, – я нашла вашу ручку.

– Где?

– В гнезде Бовер-птички.

– Покажите, – он протянул руку.

Элис удивленно посмотрела на него.

– Конечно же, я не взяла ее.

– Почему – конечно же?

– Она голубая, – пыталась объяснить Элис.

– Я знаю, что голубая, – голос мистера Уолша стал раздраженным. – Где находится это гнездо?

– Это игровая площадка для птенцов. И домик. Я покажу, может быть, вам это понравится.

– Да, пожалуйста.

Они пошли вниз, не заметив Гранта, который стоял в чаще и наблюдал за ними. Приказав Элис не шевелиться, Барк встал на колени и полез в кусты. Он так долго находился там, что Элис стала беспокоиться: неужели извлечение ручки из домика требовало столько хлопот? Но когда Барк вылез обратно, она увидела, что его руки были пусты.

– Все голубое, – произнес он.

Она кивнула.

– Ваша голубая лента тоже там.

– Я знаю, – сказала Элис.

Он посмотрел на нее и стал смеяться. Точно так же, как смеялась она до того, как встретила Гранта, преградившего ей дорогу.

– Почему вы не взяли свою ручку? – спросила девушка.

– А что вы можете почувствовать, когда что-то, выбранное вами как драгоценное украшение, пропадает?

– О, вы оставили ее там, Барк!

В первый раз она назвала его по имени, и ее щеки моментально покрылись розовыми пятнами.

– Вам стоит поостеречься, – усмехнулся он.

– Мне?

– У вас голубые глаза, Элис, они такого же цвета, как небесно-голубые воды в озере Экумбин.

– Я… я удивлена тем, что вы это заметили, – произнесла она запинаясь.

– Зато мистер Бовер долго этого не замечает, – засмеялся он. – А сейчас давайте оставим эти вещи там, где они есть.

Они стали подниматься наверх. Обувь Элис была ужасающе грязной. Она замечала его взгляд, временами останавливающийся на ней, и испытывала чувство благодарного облегчения, что его не было в тот момент, когда она бежала наверх, вопя во все горло «Папа!» и неся в руках фальшивое золото. Ее почему-то радовало, что именно он не знал об этом.

Но, увы! Эта история быстро распространилась по лагерю. Элис уже переоделась, когда встретивший ее Барк Уолш нежно произнес:

– Это ваш самородок, мисс Эннан? Я нашел его в вашем кресле.

Барк взял один из своих материалов для лозунгов, где обычно вышивались надписи вроде «Тот, кто живет ради себя, очень подлый человек». На этом кусочке материи яркими нитками было вышито всего шесть слов: «Не все то золото, что блестит». Элис была в бешенстве… И даже не оттого, что он здорово посмеялся над ней. Просто эта вышитая надпись служила неоспоримым доказательством того, что он, Барк Уолш, жесткий начальник на самом трудном из всех объектов корпорации Сноуи, вышил ее намного искуснее, чем она, женщина.