На этой неделе произошло то, чего никогда не случалось в Эдамленде. Несчастный случай.

Трагедия, которая произошла, когда руководителем работ был Барк Уолш, легла на его плечи тяжкой виной. А сама Элис чуть не ослепла от слез. Она подружилась с молодым Кенни Бристером, найдя в нем веселого ровесника – ему еще не было и двадцати одного года, – подходящего компаньона для смеха, совершенно открытого и искреннего, обладающего юным легкомыслием, не похожего на Ланса и Пола с их честолюбивыми наклонностями. Не похожего на Гранта.

Она прослушивала каждый джазовый диск, который Кенни привез с собой. В конце концов парни стали шумно протестовать и изгнали веселую пару из барака. Тогда они стали забирать портативный проигрыватель, кучу драгоценных пластинок и уходили вниз, в один из гаражей, где беспрепятственно слушали музыку вдвоем. Глаза Френка Гранта неотступно следили за ними. Молодые люди выглядели столь беззаботно, что, казалось, ничто не может помешать их веселью. Элис забыла свои страхи в отношении Гранта, заботы об отце, антипатию к Уолшу.

Но недолгим было их счастье, оно продолжалось не более двадцати четырех часов. На следующий вечер бедный мальчик был задавлен тяжелой железной плитой.

Он умер не сразу. Кенни Бристер еще жил некоторое время, пока его несли наверх из туннеля. Но он не приходил в сознание и как будто заснул, чтобы никогда больше не проснуться.

Элис, конечно, кое-что знала о смерти, но она еще не теряла близких людей. В маленьком обществе, где люди бок о бок работают в тяжелых условиях, под землей, и невольно испытывают друг к другу братскую привязанность, к смерти – особое отношение. Элис вспомнила про несчастные случаи, о которых ей кто-то рассказывал. О смерти молодого итальянца, которого она никогда не видела. Он погиб, упав на гранитную плиту. Летом погиб эстонец в Миджин-Лобе…

Этих людей она не знала. Но она знала Кенни.

Казалось, что ее горе могло заполнить вечность. Она плакала, надрывая свое сердце, всю ночь. Профессор не мог ничем успокоить ее, но его заботил и мистер Уолш.

– Элис, ты женщина. Иди и поговори с ним. Ему нелегко сейчас, – попросил он.

– Поговорить с мистером Уолшем? – отозвалась она. – Но что я могу ему сказать?

Профессор утомленно посмотрел на нее. Он все эти долгие годы после смерти жены старался не думать о ней, не думать о своей Маргарет. Ему порой так не хватало ее мягких рук, нежного голоса. Она не стала бы мешкать и непременно нашла бы слова сочувствия. Но не Элис.

– Почему я должна переживать за мистера Уолша? – спросила Элис.

– Он привез мальчика за тысячи миль… на смерть. Именно об этом он сейчас все время думает.

– Чем я могу помочь ему?

Профессор печально посмотрел на свою дочь. Если Элис еще не созрела, чтобы понять своим женским чутьем, что нужно говорить в таких случаях, то как он объяснит ей все это?

Он произнес чуть грубовато:

– Иди, ну хотя бы взгляни на него, Элис, как он…

Девушка послушалась и нерешительно постучалась в дверь. Барк негромко отозвался:

– Входите!

Элис зашла в комнату. Человек около стола быстро повернул лампу так, что чуть не ослепил ее. У нее не было времени рассмотреть, нуждается ли он в ее сочувствии или нет.

Слова Барка были полны раздражения, они отнюдь не будили сочувствия.

– Вы что-то хотели? – требовательно спросил он.

Элис немного постояла в нерешительности, затем быстро выпалила:

– Я очень сожалею, мистер Уолш.

Эти несколько слов тронули его, потому что, когда он снова с ней заговорил, в его голосе почти не осталось льда.

– Спасибо, Элис, – произнес Барк, принимая ее сочувствие.

То, что он опять назвал ее по имени, так удивило Элис, что девушка не удержалась и добавила:

– Отец прислал меня.

Это было сказано некстати. Ее неуклюжие и чуть скомканные слова о сожалении прозвучали искренно, а теперь отдавали фальшью.

– Итак, – произнес он голосом, моментально ставшим жестким, – вы хорошо исполнили поручение вашего отца.

Элис ничего не ответила. Она повернулась, чтобы уйти, разгневанная и огорченная тем, что Барк не так ее понял. Но почему он неправильно все воспринимает? Действительно ли Элис жалела его? Почему она должна жалеть этого мужчину? Его голос остановил ее.

– Один момент, мисс Эннан.

Она остановилась.

– Садитесь.

Девушка села. Свет все еще падал на ее лицо… Он хотел читать ее мысли, не позволяя Элис читать свои.

– Вы действительно сожалели, да? – спросил он, чуть растягивая слова.

– Я буду жалеть всю мою жизнь – о Кенни, – сказала она отрывисто. – Я жалею себя, у меня сейчас так пусто внутри.

– Пережинать чужую смерть всегда очень тяжело, – проговорил он тихо, и Элис вспомнила, что однажды он говорил ей о потере друга.

Тем не менее, у него все равно должен быть более сильный характер.

– Но, хоть вы и исполняли поручение вашего отца, вам все же не жалко меня.

– А как мне быть? О, я знаю, вы привезли Кенни за много миль от его родины сюда, на это строительство, и он здесь погиб, но почему мое горе должно служить причиной тому, чтобы я жалела вас?

Человек около стола поднялся. Он походил по маленькой комнатке, потом вернулся обратно и встал около лампы.

– Я молил Бога, чтобы все так случилось, – простонал он.

Элис изумленно посмотрела на него. Она ничего не понимала.

– Что вы имеете в виду, мистер Уолш?

– Очевидно, что вы не знаете всей истории. Я думаю, будет лучше, если вы узнаете обо всем сейчас. Впрочем, мне кажется, что вам уже все известно. – Его голос опять стал жестким.

– Да? – выдохнула она.

– Я сделал это заключение, ощутив холод ваших слов. – Его голос снова стал спокойным. – Вы можете сказать, что я убил Кенни.

– Что? – воскликнула она.

– Я убил его, – повторил он.

– Вы с ума сошли!

– Я говорю полнейшую правду. Мы прошли три мили вверх по туннелю. В следующей секции готовился взрыв. Я заглянул туда и увидел четырех человек. Взрыв должен был вот-вот произойти. Опять могло повториться то, что случилось в Африке с моим другом. Я уже рассказывал вам об этом.

– Да.

– Их должно было засыпать землей, – продолжал Барк бесстрастным голосом, – каждый человек стоял под породой. Когда люди находятся под землей, то не так осторожны, как наверху.

– Четыре человека? – повторила она мрачно.

– Доусон, Филипс, Джеймс и Бристер. Трое первых стояли вместе. Бристер стоял отдельно.

– И…

– И я должен был выбрать между ними. Между тремя и одним. – Голос Уолша звучал очень напряженно. – Это простая арифметика, три к одному. – Он сделал паузу. – Мой ответ был – три. Сейчас вы понимаете?

– Нет.

– Вы не поняли, что я, делая выбор между тремя смертями и одной, выбрал одну?

– Я не понимаю, почему там вообще должна была произойти смерть.

– Я же говорю вам, мы были в туннеле.

– И там, внизу, человек не так осторожен, как наверху, – кивнула Элис. – Вы уже говорили об этом. Но почему вы должны были выбирать?

– При производстве взрыва все должны находиться снаружи, – резко произнес Барк. – И этот процесс невозможно остановить. – Он посмотрел на нее. – Вы можете проследовать за мной туда?

Уязвленная, она воскликнула:

– Конечно, могу. Но я уже слышала то, что вы рассказали…

– Но не видели, – ответил Барк. – Вы не можете не увидеть, что у меня не было другого выбора.

– Я…

– Ответьте мне, – потребовал он глухим голосом. – Ответьте мне, Элис.

– Хорошо, я… – Она посмотрела на него беспомощно. – Просто я не могу понять, почему были спасены только трое, а не четверо.

– Я же говорил вам, что трое были вместе, а Бристер стоял отдельно.

– Но ведь вы должны были проследить, чтобы до момента взрыва все люди были выведены наружу.

– Вы никогда не были там, под землей, вы не можете это сделать в считанные доли секунды.

– Но должен ведь быть какой-то резерв времени, – продолжала Элис обвиняюще, – вам необходимо было проявить осторожность раньше и посмотреть, все проверить.

– Я проверял.

– После того, как начался процесс.

– Я все осмотрел до процесса, – проговорил он мрачно. – И все тогда было в порядке.

Минуту длилось молчание. Элис нарушила тишину.

– Как, – спросила она сдержанно, – как вы спасли троих человек?

– На самом деле вы хотели спросить, как я убил одного человека? – тихо поправил ее Барк. – Я убил его, не принял его в расчет, оставил его умирать.

– А Доусон, Филипс и Джеймс?

– Они стояли на уступе скалы, я прыгнул на кран и взял с собой троих, и он нас вынес на поверхность.

– А Кении? – произнесла Элис.

Прошла долгая минута молчания.

– Вы не могли крикнуть ему, предупредить его? – жестко спросила Элис.

– Мой Бог, а что, вы думаете, я делал? Считаете, что только вы умеете кричать?

Элис вспомнила его раздраженный окрик «Заткнись!», когда она кричала на горе.

– Хорошо, – сказал Барк. – Вот и вся эта неприглядная история.

Почему ваш отец жалеет меня, почему он послал вас с этим поручением, которое оказалось бесполезным, не так ли, мисс Эннан? Вы совершенно не испытываете жалости ни к кому.

– Нет! – закричала она. – Я жалею…

– Себя, потому что вы потеряли товарища ваших игр. А он был им, не так ли? Того, кто танцевал с вами, того, кто слушал с вами музыку.

– Разве в танцах дело? Или в музыке? – вопрошала она. – Он был молодым и веселым, не таким, как вы, занятый целыми днями составлением расписания и каждую минуту использующий для зарабатывания денег. О, я понимаю, вы все строите на времени, на сроках. Я знаю, что здесь наступает кульминация всего, что было прежде, что это сейчас самое существенное, самое важное. Но все это не стоит того, чтобы жизнь на этой работе зависела от сотых долей секунды, мистер Уолш, боюсь, что я не понимаю…

Внезапно поток ее слов прекратился, так как он башней навис над ней. Элис увидела, что его лицо стало белым от ярости.

– Я объяснял вам… Бог знает, почему я чувствую себя обязанным объяснять элементарные вещи такой неопытной девчонке, такой маленькой женщине, как вы, но вы уже обдумали свой выбор и вынесли свой собственный вердикт. Вы считаете меня убийцей, не так ли, мисс Эннан? Вы собрали все факты, но так как я вам не нравлюсь, они ничего не значат для вас.

– Вы мне не нравитесь, – выпалила она сердито.

– Я знаю. Сильно. Но мне еще больше не нравится быть заклейменным.

– Я не судья вам, – громко произнесла она.

– Не надо так много слов. Вы уже сказали, что я составляю расписание, что от меня зависит человеческая жизнь на этой стройке, я понял, вы хотели сказать, что я убийца.

Он отодвинул свое кресло и снова сел.

– Можете уходить, – холодно проговорил Барк. – Я телеграфировал Бристерам. Сейчас я пишу письмо. Если это интересует вас, то нахожу это занятие чрезвычайно трудным.

– О погибшем человеке? – произнесла она недоверчиво.

– Это все, мисс Эннан, – холодно закончил он. – Спасибо вашему отцу за его соболезнования. – Он сделал паузу, – спасибо вам, вы хорошо исполнили его поручение.

Похороны были на следующее утро. Пришел профессор. Так как Элис была далеко, она могла видеть всех людей, пришедших на похороны. Девушка стояла внизу, около ручья.

Внезапно около нее оказался Грант, рядом не было никого, так как все пошли на похороны.

У Элис не было времени на слова.

– Сделайте только один шаг ко мне, и я сообщу мистеру Уолшу, – свирепо произнесла она.

– Я так не думаю, моя сладость. Вспомни, что я говорил о твоем отце. Между прочим… – У Гранта появилась хитрая усмешка… – ты уже не получишь потом такого пламенного приема у босса, как сейчас.

– Сейчас? – Элис совершенно не хотела разговаривать с Грантом; но ей надо было как-то собраться.

– Это касается Бристера, – небрежно произнес мужчина. – Или ты думаешь, что босс так же страдает, как и ты? Он страдает только из-за наличных. Мистер Уолш очень много потерял, моя сладость. Но он потерял только время. Если босс закончит этот проект раньше срока, то получит большие премиальные.

– Вы мне ненавистны! Это совершенная ложь.

– Тогда спроси его, спроси, правда ли то, что он получит кучу денег, если закончит работу раньше срока. Не удивительно, что он выглядит, как привидение: целый день бесполезно потерян! – Грант захохотал.

Гнев поднялся в душе Элис, да такой, что даже превзошел гнев Барка прошлой ночью.

– Как вы можете быть настолько бесчувственным! Человек страдает из-за смерти Кенни.

– Ты так думаешь?

– Вы все врете. Он страдает, потому что винит себя в гибели человека.

– Хорошо, он мог бы отменить взрыв, который так сильно по нему ударил. – Опять в его голосе прозвучала нотка пренебрежения.

– Вы же, в сущности, называете его убийцей! – Элис, делая это заявление, не сознавала, что атакует Гранта так же, как Барк атаковал ее.

– Успокойтесь, моя сладость. Я сочувствую боссу. Будь я в его шкуре, то, наверное, тоже скрежетал бы зубами. Но я не в его шкуре. – Он бросил на похоронную процессию злобный взгляд. – Я никогда не следую в толпе. – Грант нагло двинулся вперед. – Вашего товарища по играм уже нет, Элис, а я здесь.

Барк тоже назвал Кении товарищем ее игр, но у него был совершенно другой тон. Элис в бешенстве развернулась всем корпусом и с силой влепила Гранту звонкую пощечину.

Мужчина не ожидал такого удара. Он совершенно к этому не подготовился. Элис услышала его проклятия уже на бегу, это были безобразные ругательства, затем она поняла, что он побежал за ней. Она благодарила Бога за то, что у нее было несколько минут преимущества.

Элис быстро взбежала по приставной лестнице, но даже тогда боялась, что он ее догонит. Грант был молод и проворен, как и она.

Кроме того, Элис не осмеливалась думать о том, что произойдет, если никого не окажется сейчас на террасе. Она была не настолько глупа, чтобы бежать вверх к баракам.

Но теперь это не имело значения. Дома кто-то был, думала она, то же самое думал и Грант.

– Что-то не так? – позвал Барк Уолш, стоя на самом верху лестницы…

Он, должно быть, вернулся, пока она находилась внизу у ручья.

Девушка помолчала несколько мгновений, и эти мгновения длились бесконечно долго. Нужно было немедленно что-то сказать, причем без запинки, чтобы не сболтнуть лишнее. Следовало быстро подобрать слова, чтобы они звучали убедительно.

– Нет, – проговорила она, задыхаясь, – конечно, ничего, все в порядке.

Он не удовлетворился ее ответом.

– Кто-то там есть внизу, с вами?

Но она отрицала. Таким образом, Грант опять не был уличен. Ей представился очень удобный случай, но она не воспользовалась им. Элис опять подумала о профессоре, так как он вынужден будет уйти, если уйдет она, а это может разбить ему сердце… У него уже не было прежних сил, он не был молод и так авторитетен, как раньше.

– Никого, – солгала она, и солгала очень хладнокровно.

Мистер Уолш вежливо кивнул и зашел в свой кабинет. Элис проследовала в свою комнату.