Майкл вышел из машины на больничной парковке и вздохнул – в глаза ему ударил яркий солнечный свет, а в голове словно топталось целое стадо слонов. Вчера они с Папой и братьями праздновали рождение ребенка, и, похоже, он перестарался. Об этом недвусмысленно свидетельствовали головная боль и сухость во рту.

Был уже почти полдень. Майкл поздно встал – ведь вчера добрался до кровати лишь на рассвете. Впрочем, может, и не вполне добрался.

Благодаря миссис О'Бэньон, считавшей своим долгом оповещать каждого встречного обо всем, что было ей известно, новость о рождении малышки Эммы распространилась по округе со скоростью лесного пожара. Так что, когда Майкл вошел в палату, оказалось, что у Джоанны уже сидят гости.

Майкл отправился в кафе, надеясь, что свежая газета и горячий кофе приведут его в норму. Чтобы чем-то себя занять, он прямо с бумажным стаканчиком в руке зашел в магазин подарков. Его внимание привлек огромных размеров фиолетовый плюшевый медведь. Майкл почувствовал, что улыбается… Пожалуй, пройдет еще лет десять, пока Эмма дорастет до этого мишки. Но Майкл все же не смог устоять – настолько тот был обаятелен.

С кофе, газетой и фиолетовым спутником Майкл направился в вестибюль.

Увидев выходящих из лифта Томаса с напарником, Майкл ощутил легкую панику. Он всегда нервничал, когда Джоанна сталкивалась с кем-то из полицейских, особенно если они работали в его группе. Боялся, что она узнает обстоятельства, при которых погиб Брайан.

– Лейтенант, – Томас потряс его руку и улыбнулся фиолетовому медведю, которого Майкл сжимал в объятиях, – Джоанна выглядит прекрасно. Ну просто ослепительно. Малышку мы еще, правда, не видели, но у Джоанны есть фотография. Эмма такая же красавица, как ее мама. – Томас сердечно похлопал его по плечу. – Хорошо, что все позади. Ты чудесный человек, поступил очень благородно. Я уверен, Джоанна счастлива, что у нее есть такой друг, как ты. Ты сдержал слово, данное ее покойному мужу. – Двери другого лифта открылись, и толпа разъединила их, так что Майклу не удалось выяснить, что же Томас сказал Джоанне.

Его охватила паника. Швырнув стаканчик в ближайшую урну и проигнорировав лифт, Майкл ринулся вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки.

Войдя в палату, он с удивлением обнаружил, что Джоанна сидит на кровати. В ее покрасневших заплаканных глазах таилась боль. В голове Майкла раздался сигнал тревоги.

– Джоанна, – произнес он, охваченный ледяным ужасом, – что случилось?!

Вместо ответа Джоанна продолжала теребить атласную отделку одеяла. Она была не в силах успокоиться. Жестокая боль терзала ее сердце и душу. При виде Майкла она почувствовала себя еще более несчастной.

– Джоанна, – Майкл заглянул ей в глаза, – ну что с тобой? – Он стоял над ней фиолетовым медведем и чувствовал себя идиотом. Наконец догадался присесть на край кровати.

– Ты лгал мне, Майкл, – тихо и с горечью ответила Джоанна. Когда она наконец подняла на него глаза, ее взгляд, полный боли, пронзил его сердце. Майклу показалось, что его нокаутировали.

Он сделал глубокий вдох, пытаясь сохранить самообладание. Он не будет делать вид, что не понимает, о чем речь. Нет, не станет оскорблять ее таким поведением.

– Джоанна, выслушай меня. – Майкл попытался взять ее за руку.

Она отдернула руку. Теперь, когда она узнала правду, его прикосновение казалось ей невыносимым.

– Нет, Майкл. Это ты послушай. – От горя и слез ей трудно было говорить. – Томас сказал, что ты обещал Брайану приглядеть за мной и ребенком. – Она взглянула Майклу в глаза, словно умоляя его возразить, сказать, что это ложь, ошибка, неправда. – Это так?

– Да, – ответил Майкл тихо и напряженно. – Но это вовсе не то, о чем ты подумала.

От этих слов у Джоанны перехватило дыхание, но она поклялась себе не плакать – по крайней мере в присутствии Майкла. Пусть он никогда не узнает, как обидел ее. Она больше не нуждается в его благотворительности.

– Почему ты не сказал мне? Ну почему, Майкл?

– Я боялся сделать тебе больно. – Майкл глубоко вздохнул. – Что случилось, то случилось. Брайана это уже не воскресило бы.

– Да, – повторила она тихо, – Брайана это не воскресило бы. Но мне ты солгал, Майкл. Ты лгал даже после того, как попросил доверять тебе.

Этот упрек заставил его вздрогнуть. Майкл протянул к ней руку, но Джоанна жестом остановила его. Он заметил, что рука ее дрожит.

– Не надо, – шепнула она. Огромные голубые глаза горели на бледном лице. – Умоляю, не приближайся ко мне. – Она смотрела на него, теребя атласное одеяло. – Ты хотел, чтобы я доверяла тебе, Майкл. И я доверяла, – проговорила она тихо, не в силах больше сдерживать слезы. Майкл вспомнил, когда Джоанна в последний раз была в таком состоянии, – и ненавидел себя за то, что так получилось. – Ты сознательно лгал мне, ты обманул меня! А я тебе верила… Ты обещал, что никогда меня не предашь. – Джоанна подняла на Майкла глаза, полные страдания. – Как ты мог, Майкл? – Слезы текли по ее лицу. – Как ты мог?

В отчаянии он помотал головой. Каждое слово вонзалось в его сердце, словно острый кинжал.

– Да нет же, все было не так! Я не хотел, поверь мне.

Джоанна долго молча смотрела на него.

– Поверить? – Ей хотелось кричать на него, но она не могла – была слишком ошеломлена. Джоанна тяжело вздохнула. – Однажды я уже поверила тебе. Ты просил – и я поверила. Ты хотел этого – и я доверяла тебе. Но больше этой ошибки не повторю. – Она проглотила комок в горле и решилась наконец взглянуть на него. Ее мучила еще одна мысль. – А твоя семья… она знала о твоем обещании, Майкл? Знала, что ты согласился присмотреть за тем, что для другого стало обузой?

– Да нет же, Джоанна, ты никогда…

– Значит, знала? – произнесла она с тяжелым вздохом. – Да? – Боль и разочарование звучали в каждом ее слове.

– Да, – признался он тихо. Если бы он мог повернуть время вспять и все изменить…

– Боже мой! – Джоанна прикрыла ладонью рот и откинула голову на подушку. Она даже не пыталась сдержать слезы, и они ручьями лились по лицу. К чувству унижения примешивался еще и стыд.

– Джоанна, все было не так, – повторял Майкл. – Дай мне объяснить.

– Что тут объяснять? – Она подняла голову и взглянула на него. Сердце ее разрывалось. – Эти месяцы, что я жила в твоем доме, все знали правду. Все, кроме меня, Майкл. Ты убеждал меня, что мы друзья, что мы тебе небезразличны – я и ребенок. А теперь выясняется, что все это лишь потому, что ты исполнял последнюю волю коллеги. Я была для тебя обузой. Опять это твое чувство долга… Но на этот раз ты еще и впутал сюда всю семью, – рыдала она от чувства обиды и унижения. – Как ты мог так поступить со мной, Майкл? Как? Зная, насколько я боюсь быть обузой для кого бы то ни было…

– Нет! – выкрикнул он, протянув к ней руку, но Джоанна отмахнулась от него.

– Ради Бога, Майкл. – Вновь опустив голову на подушку, она закрыла глаза. Ей хотелось остаться наедине со своим горем. – Уйди, пожалуйста.

– Я не уйду, пока ты не выслушаешь меня. – Дрожащей рукой Майкл провел по голове. Как он ненавидел себя за то, что воскресил ее тяжелые воспоминания и прежнюю боль! Да еще и добавил… Он ощущал себя последним мерзавцем. – Это не чувство долга. – Голос его прозвучал твердо и в то же время страстно. Он должен заставить ее поверить! – Это никогда не было обязанностью.

Джоанна подняла голову и взглянула на него покрасневшими от слез глазами.

– Тогда почему же ты с самого начала не сказал мне правду, Майкл? Почему?

– Я не хотел тебе врать. Поверь, я думал, что так будет лучше. – Ему было ужасно неловко.

– Лучше? Для кого же? – с упреком переспросила она.

– Для тебя, конечно. Я никогда не хотел ранить тебя. Никогда. – В его глазах светилась мольба: поверь же мне!

– И тем не менее ты сделал это, Майкл… – Джоанна снова расплакалась, продолжая теребить несчастное одеяло. – Ты лгал мне… обманывал… Это… невозможно простить. – Голос ее сорвался. – А я-то думала, ты благородный, честный человек. Похоже, ошиблась.

Эти слова… Ничто не могло ранить его сильнее. Всю свою жизнь он пытался быть честным, ответственным и поступать правильно. И опять ничего не вышло.

– По-моему, ты должна дать мне возможность все объяснить. – У Майкла заходили желваки. – Все не так просто, как тебе кажется. Позволь мне объяснить.

Она сурово взглянула на него, борясь с соблазном заявить, что ничего она ему больше не должна. Нет, она обязана его выслушать.

– Прекрасно, Майкл. Объясняй.

Он тяжело вздохнул.

– Я никогда не рассказывал тебе о том, что случилось в тот день, когда погиб Брайан. Мне кажется, тебе пора узнать об этом. – Майкл замолчал, тщательно взвешивая каждое слово. Он решил ничего не приукрашивать. Она имеет право услышать всю правду – и он ей ее откроет. – Отдел внутренних дел и Федеральная служба проверяли мою группу несколько месяцев. У меня все было в полном порядке, но они узнали, что кто-то из ребят продает информацию одному из крупных наркодилеров. – Майкл тяжело вздохнул. – Кто-то их постоянно предупреждал о наших действиях.

Джоанну охватило отвращение, она почувствовала настоящий ужас.

– Брайан?!

Майкл кивнул.

– Но клянусь, тогда я этого не знал. Может, если бы знал, то повел бы себя иначе. Если в моей группе есть плохой полицейский, его нужно уволить. Мы все зависим друг от друга. Жизнь каждого из нас в руках остальных. Поэтому мы не можем позволить себе иметь плохого товарища – однажды это может стоить кому-то жизни. – Майкл пытался побороть все еще обуревавшие его гнев и горе. – Семь месяцев мы разрабатывали одно дело. Двое наших были засланы туда – мы едва успели их вытащить. Было известно, что из Китая должна прибыть огромная партия героина. Подготовка заняла четверо суток. Днем и ночью, на одном холодном кофе, без сна и отдыха… – Помолчав он продолжал: – Брайана эти четыре дня с нами не было. Он присутствовал на одном из предварительных собраний перед рейдом, а потом исчез. Не явился на дежурство, и никто не знал, куда он подевался. Я был так занят, что не задумывался, где он может быть. Порой случается по нескольку дней не видеть кого-то из своих, особенно если мы работаем над разными делами. – Майкл взглянул на нее. – Я надеялся, что мне не придется рассказывать тебе обо всем этом, Джоанна.

«Скажи мне всю правду, Майкл, – молили ее глаза. – Пожалуйста!»

Майкл вздохнул, зная, что причиняет ей боль. Но что было делать?

– Брайан… гм… спутался с… с…

– Другой женщиной?

Майкл кивнул. Вопреки его опасениям Джоанна не выглядела даже удивленной. Похоже, она знала больше, чем он думал.

– Да. – Он расстроенно вздохнул. – Она была не отсюда. Ты ее не знаешь. Наркоманка, она нуждалась в дорогом героине. Это несколько сотен баксов в день.

– О Боже! – Джоанна в ужасе и шоке прикрыла ладонью рот.

– Думаю, Брайан помогал ей. – Майкл пожал плечами. – У нее была квартира где-то рядом с Пальмер-Курт. – Он упомянул район рядом с Логэн-Сквер. – Думаю, что именно там Брайан и жил после того, как ушел из дома.

Джоанна почувствовала дурноту. Ее муж вел свою, тайную жизнь, а она ничего об этом не знала. Чувство унижения жгло ее. Она догадывалась, что у него были женщины, но чтобы совсем уж своя, не связанная с ней жизнь…

– В день рейда Брайан должен был дежурить, но никто его не видел. – Майкл покачал головой. – Они ждали нас, Джоанна. Кто-то передал им информацию, но слишком поздно, и они не сумели свернуть все. Оставалось нелегальное оружие, наркотики – это спрятать не успели. – Он вздохнул и покачал головой, пытаясь избавиться от болезненных воспоминаний.

– И что дальше, Майкл?

– Нас уже ждали. Трое моих ребят погибли прежде, чем мы пробились внутрь. – Он потер лицо. Воспоминания все еще были живы и причиняли боль. – Мы вызвали подкрепление, но какое-то время пришлось сражаться одним. Была жестокая перестрелка. Мы загнали их в комнату, и краем глаза я увидел одинокую фигуру – кто-то убегал по коридору. И я выстрелил… – Он поднял глаза и посмотрел на нее. – Это был Брайан. – В голосе Майкла слышалась боль. – Это я убил его. – Слова прозвучали в комнате пушечным залпом. – Я убил твоего мужа, Джоанна.

Майкл чувствовал себя бесконечно несчастным.

Три долгие одинокие ночи и три дня он мерил шагами квартиру, почти вытоптав линолеум. Прошли три дня с того момента, как он признался Джоанне во всем. Она попросила его уйти. Не кричала, не плакала – все в ней будто окаменело.

Никогда еще ей не было так больно.

Майкл пытался поговорить с ней, что-то объяснить, но она отворачивалась, закрывала глаза и просила его уйти. Что оставалось делать? Безутешный, он ушел, понимая, что предал ее, как и все остальные. Эта мысль доводила его до безумия.

Шагая по квартире, он подумывал, не напиться ли, чтобы облегчить боль, но оказалось, что у него просто нет сил. Да и что это изменит?

Все эти месяцы он думал, что нужен Джоанне. Но не понимал, как она нужна ему самому. Он не мог представить себе жизнь без нее.

Он любит ее, осознал он с опозданием. Любит Джоанну. И любит маленькую Эмму. Каким же слепым идиотом он был все эти месяцы! Скрывал свои чувства, а теперь они, бурля, выплеснулись наружу. Майкл боялся взглянуть им в лицо. Он любит Джоанну. И не как друга, не из чувства долга, а любит как женщину. Ту единственную женщину, которая создана только для него.

Ну как, черт возьми, он не понял все это раньше?!

Опасался, что чувства помешают ему вести себя правильно. Видел лишь свой страх. Какой идиот!

Джоанна стала его частью, как кровь, как дыхание… Прежде он никогда не ощущал такого одиночества, такой пустоты. Казалось, мир утратил весь свой блеск.

Что же теперь делать?

Услышав стук в дверь, Майкл недовольно заворчал. Он не хотел никого видеть, не хотел ни с кем разговаривать. В последние три дня Дэнни, Патрик, даже Кэтти и мать пытались войти к нему, поговорить, утешить. Но ему не нужны были ни утешения, ни жалость.

Ему нужна была одна лишь Джоанна.

Дверь распахнулась.

– Майки, мальчик, что ты творишь? До чего ты довел мать? – Не обращая внимания на брошенный внуком яростный взгляд, Папа вошел и тихо закрыл за собой дверь.

– Все нормально, Пап.

– Ну да, вижу-вижу, мой мальчик. – Подняв голову, Папа внимательно посмотрел на него своими мудрыми глазами. – Три дня не ел, не мылся, не брился. Рычишь на дверь, как щенок. Все просто замечательно, сынок. – Папа кивнул. – Я же вижу.

– Пап…

– Майки, я хочу тебе кое-что рассказать. – Папа выдержал паузу, старательно подбирая слова. – Иногда очень сложно быть мужчиной. – У него заходили желваки. – Нам кажется, что надо быть сильными, защищать наших женщин, заботиться о них. – Папа улыбнулся. – И это, сынок, порой кончается для нас очень печально. Прежде чем покинуть нас, твоя покойная бабушка научила меня одной очень важной вещи.

При упоминании о бабушке Майкл остановился и с любопытством взглянул на деда. В голосе того слышалась боль.

– Какой же?

– Твоя обожаемая бабушка… она держала меня за руку в последние часы перед смертью. Она поблагодарила меня, сынок. Знаешь за что? Вовсе не за то, что я был сильным, защищал ее и заботился о ней. Она улыбнулась и сказала, что умная женщина может и сама о себе позаботиться. – Папа замолчал. – Майки, перед тем как уйти, она поблагодарила меня за то, что я любил ее. – В его голосе слышалось благоговение.

Удивленный, Майкл смотрел на деда.

– Как ты сказал?

Папа улыбнулся.

– Видишь ли, сынок, мы, мужчины, порой слишком мало внимания уделяем тому, что в жизни женщины играет такую огромную роль. Для нее важно не то, что ты ради нее сделаешь, а то, как ты к ней относишься. – Папа похлопал себя по груди. – То, что у тебя здесь, в твоем сердце. – Он пожал плечами. – А иногда мы вообще оказываемся просто-таки законченными болванами, Майки, причем даже не понимаем этого. Гоним от себя свои чувства, считая их пустяком. Но, Майки, для женщины наши чувства к ней – это самое главное. – Он замолк на мгновение. – Если женщина знает, что любима, ее сердце поет. И если тебе повезет, эта песня окажется длинной и прекрасной. – Папа вздохнул, предавшись воспоминаниям. – Длинной и прекрасной… Вот так-то, сынок. – Прочистив горло, Папа полез за платком и громко высморкался. Засовывая платок обратно в карман, он взглянул на часы. – Твоя мама сказала, что Джоанну сегодня выписывают, сынок. Так что если ты поспешишь, то, пожалуй, ее застанешь.

Майклу не требовалось повторять дважды. Теперь он знал, что делать. Он повернулся и направился к двери, но Папа остановил его.

– Сынок… – улыбнулся он и поморщился. Глаза его озорно блеснули. – После этих трех дней… ты бы принял сначала душ, а?

Выйдя из лифта, Джоанна отправилась в свою палату укладывать вещи. Она только что навестила Эмму в отделении интенсивной терапии для новорожденных и сказала ей «до свидания». Малышка росла и поправлялась с каждым днем, и врачи обещали ее скоро выписать.

Джоанне ужасно не хотелось расставаться с дочкой, да и мысль о новой жизни – жизни без Майкла – не на шутку тревожила ее. И да, это оказалось больнее всего.

Неужели он не придет? – думала она, борясь со слезами. Ведь он все время был рядом.

За те три дня, что она проплакала из-за предательства Майкла, Джоанна поняла нечто куда более важное – сколько он значит в ее жизни. Раньше она не сознавала, насколько он ей необходим. И как сильно она его любит. От этой мысли у нее кружилась голова.

Все эти месяцы она пыталась держать себя в руках. Старалась закрывать глаза на свои чувства, потому что боялась – боялась довериться, боялась вновь полюбить, вновь поверить.

Но эти три дня без Майкла Джоанне было так одиноко, как никогда в жизни. Возможно, потому, что теперь она знала, чего именно ей не хватает.

Мыслями она вновь и вновь возвращалась к тому, что произошло. Потрясение, испытанное после признания Майкла, начинало проходить. Зная Майкла, она понимала, что он по-своему пытался защитить ее. Ему казалось, что он поступает правильно. Намерения его были благородны, лишь средства ошибочны. Не может быть, чтобы Майкл сознательно причинил ей боль.

Если бы он с самого начала сказал ей правду – насколько все было бы проще! Но теперь многое прояснилось. Вот почему задержали страховку Брайана. Вот почему в полицейском участке все словно бы избегали Джоанну. Вот почему Майкл никогда не заговаривал о том дне, когда погиб Брайан.

Джоанна толкнула дверь палаты и вошла.

Сердце ее бешено заколотилось. Надежда, вспыхнув на мгновение, погасла вновь.

– Привет! – Майкл стоял у окна. Он повернулся к Джоанне, буквально поедая ее глазами. – Как малышка?

Она тихо затворила дверь. Чтобы скрыть нервную дрожь, сцепила пальцы. Только бы не заплакать… Какой он красивый… Сердце Джоанны разрывалось от любви к нему.

– Прекрасно, Майкл. – Она сглотнула. – А что ты здесь делаешь? – спросила она тихо.

– Так, одно дело нужно довести до конца. – Он сунул руки в карманы, чтобы скрыть их дрожь.

– Да. – Она оглядела комнату. – Я собираюсь домой. – Вдруг ее охватил гнев. На кровати кучей лежали вещи. Она даже не сразу поняла, что произошло. – Майкл, какого черта ты все вытащил из чемодана? – Рассерженная, Джоанна подошла к кровати и принялась опять укладывать вещи. Опять все сначала. Она оглядела комнату. – И куда ты дел мой чемодан? Как я, по-твоему, повезу вещи? В пакете? – Она в ярости глядела на него. – Знаешь, это не самая удачная шутка.

– Но это вовсе не шутка, – возразил Майкл, скрестив на груди руки.

Она остановилась и взглянула на него.

– Тогда, может, ты соблаговолишь объяснить мне, что происходит? А то я не понимаю.

– Что ж тут понимать, Джоанна? – Он улыбнулся своей озорной улыбкой – одной из тех, от которых ее сердце замирало. – Я подумал, что, когда мы приедем домой, закажем что-нибудь китайское. Или пиццу? Что ты предпочитаешь?

Дом… Когда мы приедем домой…

Его слова эхом отдавались в ее голове. Что он затеял на этот раз?

– Очень мило, – ответила она, все еще складывая вещи и пытаясь не обращать на него внимания. – Звучит мило. Но у меня, знаешь ли, ребенок. Твой долг… выполнен, Майкл. У тебя свои обязанности. Больше тебе не придется утруждать себя. Я уже сказала, что ценю все, что ты сделал для нас. Но теперь все. Я возвращаюсь домой, Майкл, к себе домой.

– Прекрасно, – ответил он, пожав плечами, – к себе так к себе. Какая разница, к кому мы отправимся. – Он снова пожал плечами. – Я не спешу.

Схватив охапку белья, Джоанна взглянула на него.

– Не мы, – осторожно поправила она, едва себя сдерживая. – Не мы, а… я. – Она сглотнула. – Я и Эмма. – Нет, она не станет плакать.

– Ошибаешься. – Майкл покачал головой и взял у нее вещи. – Послушай… – Он рассеянно потер небритый подбородок. Душ он принял, а побриться не успел. – Я очень глупо себя вел… Просто не понимал, что мне нужен дом.

– Ты спятил? – поинтересовалась она подозрительно.

– Отнюдь. – Он рассмеялся.

– О чем ты говоришь, Майкл? У тебя есть дом, есть семья. Большая чудесная семья… – Голос ее сорвался.

– Нет. У меня есть квартира – холодная, пустая и одинокая. А мне нужен дом, – не обращая внимания на ее смущение, твердо сказал Майкл. – Место, которое я люблю, и человек, которого я люблю. – Памятуя слова Папы, он подошел поближе и коснулся ее щеки. – Я люблю тебя, Джоанна. И мой дом там, где ты. Мы принадлежим друг другу. Ты, я и маленькая Эмма. – Сердце ушло у него в пятки, пока он ждал ответа.

– Майкл… – Слезы хлынули у нее из глаз. Джоанна не знала, что сказать, была не в силах поверить, боясь разочароваться и вновь испытать боль.

Майкл стер слезы с ее щеки.

– Знаю, ты, наверное, больше мне не веришь, но это правда. – Он засмеялся. – Я иногда бываю толстокожим, но Папа говорит, это гены. – Он пожал плечами. – Я мужчина, что поделаешь… – Майкл взглянул в ее глаза, полные любви и надежды. – Я не понимал, как сильно ты мне нужна, как я тебя люблю. А потом оказалось слишком поздно. – Он тяжело вздохнул. Джоанна открыла рот, чтобы что-то сказать. – Нет, не говори ничего. – Он нежно прижался губами к ее губам. – Я знаю. Я был не прав, – шепнул он, горестно качая головой, надеясь, моля, чтобы она смогла простить его. – Надо было сказать тебе правду, но я боялся, родная. Боялся, что ты обвинишь меня в гибели Брайана. Возненавидишь меня. Просто боялся потерять тебя. И даже не подозревал, как сильно этого боялся.

– О, Майкл, как я могу возненавидеть тебя? – Джоанна коснулась его щеки. Ее израненное сердце наконец наполнила любовь. – Я поняла, почему ты так поступил. Ты хотел защитить меня.

– Помнишь тот вечер, когда я тебе сказал, что после гибели отца понял: если ты кого-то любишь, он никогда не станет для тебя обузой? – (Джоанна кивнула). – Вот и ты никогда не была для меня обузой или обязанностью, Джоанна, потому что я любил тебя. Если бы я открыл перед тобой свои чувства, вместо того чтобы скрывать их, мы бы не страдали. – Майкл обнял ее. – Ты – дар, драгоценный дар в моей жизни.

Джоанна едва сдержала рыдания, вспомнив тот вечер, когда она задавалась вопросом: как бы чувствовала себя, если бы кто-нибудь так ее любил? Если бы кто-нибудь считал ее даром, а не обузой…

Она взглянула на Майкла, боясь поверить, боясь довериться.

И поняла окончательно, что он ее любит. Это ясно читалось в его глазах, в лице. Тяжесть, которую она испытывала так долго, исчезла, и Джоанна вдруг ощутила себя свободной и счастливой. Никогда в жизни она не была так счастлива.

– Ты сможешь простить меня? – Майклу трудно было говорить. – Сможешь меня полюбить?

– Ах, Майкл! – Джоанна бросилась ему на шею и прижалась к нему. – Я всегда тебя любила. – Не обращая внимания на слезы, катившиеся у нее по щекам, она покрывала поцелуями его лицо. – Я так люблю тебя, Майкл! Просто боялась себе признаться…

Он держал ее лицо в своих ладонях, пожирая ее влюбленными глазами.

– Я хочу, чтобы ты больше никогда ничего не боялась. Никогда. Мы семья – я, ты и Эмма. Мы принадлежим друг другу.

Он понял, что она простила его, и сердце его наполнилось надеждой и любовью.

– Пойдем, родная, посмотрим на нашу дочку – и домой. – Он взял ее за руку и потянул к двери.

У Джоанны от счастья кружилась голова, ей хотелось смеяться и петь.

– Подожди, Майкл, – возразила она. – А мои вещи? – Она все еще не понимала, чего ради он устроил такой кавардак. – Мне же нужно все упаковать.

– Ах, да. – Он махнул рукой. – Я принесу чемодан. – Из маленького чуланчика Майкл извлек обернутый в красивую бумагу предмет.

– Что это, Майкл?

Все еще не выпуская подарок из рук, Майкл шагнул к ней, зная, что это самый важный поступок в его жизни.

– Открой.

– Ладно. – Джоанна в сомнении дотронулась до свертка. – Какая красивая бумага, – шепнула она, – Даже жалко ее рвать.

– Ничего, – ободряюще сказал Майкл, стоя сзади и глядя ей через плечо. Она принялась медленно распаковывать подарок. Вот, наконец… Но что это?!

– Майкл, – покачала она головой. – Я… не понимаю…

– Это просто новый чемодан. – Он поднял подарок и, положив его на кровать, развернул Джоанну лицом к себе и с любовью посмотрел на нее. – А старый я выбросил. Ведь этот момент настал, правда?

Господи, как она его любит! Слезы навернулись Джоанне на глаза. Тот чемодан символизировал тщетные мечты и надежды. И вот теперь все это позади. Навсегда.

Она ласково дотронулась до чемодана. Он был наполнен любовью, мечтами, ярким счастливым будущим.

– Да, Майкл, – шепнула она. Казалось, сердце сейчас разорвется от любви. – Этот момент настал.

– Так давай укладывать вещи, милая. Больше тебе не придется ничего упаковывать. Ты дома, Джоанна, – шепнул Майкл. – Мы оба дома. Наконец-то.

Улыбаясь, Майкл смотрел, как она без разбора швыряет вещи в чемодан. Закончив, Джоанна с улыбкой обернулась к нему.

– Вот я и готова.

Она была готова всю жизнь – всю жизнь ждала его. Его одного.

Майкл поцеловал ее в щеку, взял в одну руку чемодан, в другую – ее ладонь.

– Пойдем же… Пойдем домой.

Джоанна крепко сжала его руку. Неважно, куда они отправятся. Дом там, где Майкл и Эмма, – теперь она это знала.

– Я люблю тебя, Майкл. – Она приподнялась на цыпочки и стала целовать его, пока он не шепнул:

– Пора домой.