Дасти сидела на коленях у Стива, и кровь в ее венах пенилась и кипела.

— Этого не должно было случиться, — пробормотала она.

— Почему нет? — спросил Стив, играя прядями ее волос.

Как ей было объяснить, что она не годится для таких игр? Да, жизнь в дружбе — конечно, но никак не такие отношения.

Стив нарушил молчание:

— Скажите, а что должно было случиться?

Дасти отстранилась от груди Стива.

— Ничего не должно было случиться. Совсем ничего! Я хочу сказать, мы с вами — как вода и масло!

Дасти встала, подошла к письменному столу и выглянула в окно.

Стив тоже поднялся с кресла. С тяжелым вздохом подошел к ней сзади и сказал:

— Слушайте! Знаете что? Я все время твердил себе, что это только на три дня.

Дасти заметила, как его рука скользнула к лицу, он снял очки и положил на стол.

— Я твердил себе, что вы красивы, что вы совершенны, но…

Стив взял Дасти за плечи и повернул к Себе лицом.

— Я не могу перестать думать о вас, хотя вы не мой тип. Это звучит резонно?

Она кивнула.

— А вот и нет! Есть кое-что еще.

Он дотронулся до ее губ большим пальцем, пробуждая их к жизни.

— Не знаю, что это, но каждый раз, когда я оказываюсь рядом с вами, я чувствую себя более энергичным, полным сил, более живым. А когда мы врозь, я не могу дождаться момента, когда увижу вас снова.

Дасти снова кивнула.

— Но вы не понимаете. Я не гожусь для этого.

— Для чего?

Стив снова легонько провел большим пальцем по ее губам:

— Для поцелуев?

«Для всего этого!» — хотелось ей закричать, но она не могла.

Не стоило кричать во весь голос о том, что ей не удавалось построить интимные отношения. И уж, разумеется, не следовало этого сообщать стоявшему рядом с ней умному и чувственному мужчине.

— Целовать вас — это нечто столь волнующее, чего я не испытывал многие годы.

Стив провел рукой по щеке Дасти.

— Не понимаю, как вы проникли в мою жизнь? Я знаю только, что мне это приятно.

Дасти тоже было хорошо рядом со Стивом — она чувствовала себя желанной. Но конечно, когда он узнает ее лучше, он будет разочарован и оставит ее, как оставил Филипп, подумала Дасти.

— Вы не понимаете…

— Послушайте, — перебил Стив. — Вам может все это показаться слишком внезапным. Но я ведь ничего не прошу. — Он помолчал. — Ладно, прошу. Я прошу только дать шанс побыть с вами. Без всяких оков, без обязательств.

— Без обязательств? Мы будем просто друзьями?

— Да, просто друзьями.

Стив коснулся ее губ легким и нежным поцелуем.

Дасти знала, что в любой момент может отстраниться. Но ей не хотелось это делать. Впервые за… бог знает… сколько лет она получала наслаждение от поцелуя.

Если Стив только этого хотел от нее, возможно, она может позволить себе столь невинное удовольствие. И может быть, эти отношения ее не ранят.

От его поцелуев было трудно отказаться.

Стив неохотно оторвался от Дасти. Он почувствовал ее нерешительность, но не понимал, в чем дело. Она была такой открытой. Жизнь в ней кипела. Но ее настороженность его удивила.

Теперь ему предстояло решить две загадки — узнать подлинный цвет ее глаз и понять, почему для Дасти было так трудно находиться с ним рядом.

— О! Я забыла вам сказать. У меня освободился номер. Одна семейная пара выехала раньше срока. Там уже успели навести порядок. Хотите, посмотреть?

Хочет ли он посмотреть другой номер? Господи! Нет, конечно! Он знал, что выжил Дасти из ее номера, но если бы он выехал сейчас, они утратили бы эту возможность быть на глазах друг у друга, делить отчасти жизнь.

Стив этого не хотел.

— Номер люкс?

Он тянул время, искал предлог отказаться.

Дасти покачала головой:

— Нет, просто номер. Но я вовсе не хочу, чтобы вы думали, что обязаны здесь оставаться.

— Там есть письменный стол?

Господи, молил Стив, хоть бы не было.

— Письменного стола нет.

— А кухня? — Конечно же, нет, нет, нет!

— Сожалею, но кухни тоже нет.

Как Стив ни старался скрыть свое ликование, он не мог сдержать легкой улыбки.

— Я думаю, в таком случае я пас. — Стив пожал плечами. — Это мне не подходит. Никак не подходит.

— Я догадалась, что не подойдет, но ведь номер люкс освободится, как вы помните, не раньше чем через две недели.

— О, я помню. Надеюсь, вы не станете возражать, если я до тех пор поживу в своей комнате?

Дасти почувствовала, будто тяжкий груз свалился с ее плеч. Она знала, что не должна радоваться, но не радоваться не могла.

— Прекрасно. Завтра здесь должен быть слесарь. Он поставит сантехнику во вторую ванную, и нам больше не придется пользоваться одной.

Стив потянул Дасти на кресло, и они теперь сидели рядом, и его рука покоилась на спинке кресла.

— Для меня это не проблема. А для вас?

Он продолжал играть с концом ее косы.

Дасти покачала головой и почувствовала, что коса ее расплетается под его пальцами.

— Какие мягкие и шелковистые волосы. Я и не знал, что волосы могут быть такими, — пробормотал Стив.

Его пальцы продолжали свое путешествие по голове Дасти. Теперь они массировали ее кожу, и от его прикосновений по спине бежали мурашки.

Телефонный звонок нарушил чары, и Дасти со Стивом отпрянули друг от друга.

Дасти встала и ответила на звонок:

— Минуточку. Я сейчас позову его. — Она повернулась к Стиву: — Это вас. Кто-то, назвавшийся Эдом.

Стив взял трубку.

— Алло! Эд!

Дасти послушала несколько минут. Ее поразило, что Стив способен так быстро переключаться. Только что он казался влюбленным — и вот! Мгновенно превратился в делового, целеустремленного бизнесмена, и она перестала для него существовать.

Обескураженная Дасти решила предоставить Стива его делам. Она взяла листок бумаги и принялась искать ручку в своем ящике со всякой всячиной, но не могла найти ничего, кроме карандаша. Она схватила его и написала записку: «Вы заняты, Стив. Я иду к источнику. Звезды сияют. Температура что надо. Вымокну до ушей. Дасти».

Несколькими минутами позже, когда Стив вешал трубку, он увидел, как она промелькнула мимо его окна, направляясь к источнику в гроте. Прочитав ее записку, нацарапанную на салфетке, он улыбнулся.

Поистине она была большой оригиналкой. Искушение последовать за ней было огромным. И какое бы отвращение Стив ни питал к расточительству времени, он не мог придумать ничего лучшего, чем провести его с Дасти.

Но бизнес призывал его к деятельности. К утру Эд ожидал от него ответа насчет превышения сметы.

Стив со вздохом взял со стола лист бумаги и ручку и написал Дасти ответ, приглашая утром следующего дня вновь поплавать.

Открыв дверь между их номерами, он приклеил записку на дверь с ее стороны и улыбнулся, предвкушая их следующую встречу.

Гарри Гулд сидел на стуле напротив Дасти, держа в пальцах незажженную сигарету.

— Итак, в чем дело? Отчего такой озабоченный вид?

Дасти вздохнула.

— Только что звонил слесарь.

Видя его недоумение, она пояснила:

— Из Финикса, что в Аризоне.

— Чертовски далеко. Зачем вызывать слесаря оттуда?

Гарри принялся перебирать бумаги на ее письменном столе в поисках пепельницы.

Дасти откинулась на спинку стула, включила небольшой портативный вентилятор и открыла окно.

Она вручила ему пепельницу, не забыв, по обыкновению, напомнить:

— Курить вредно для здоровья, Гарри. Вам надо это бросать.

— На следующей неделе, — ответил он, закуривая. — Так что там со слесарем? Есть проблемы?

— Можно сказать и так. Я три недели ждала, когда он поставит ванну, унитаз и раковину в комнате, смежной с моим номером. А он позвонил и сказал, что ванну еще не доставили и потому решил продлить отпуск еще на несколько дней, так как не сможет закончить работу без ванны.

— Но у вас ведь есть еще одна ванная комната рядом с гостиной. Какое значение имеют всего лишь несколько дней? — спросил Гарри.

Дасти смотрела, как он стряхивает пепел с сигареты в пепельницу. Она не могла ему объяснить, что сдала свой номер Стиву. Гарри начал бы немилосердно поддразнивать ее.

— Я просто хочу покончить с этим. Вот и все.

Гарри поерзал на стуле.

— Я пришел сказать вам, что уезжаю из города на пару недель. А возможно, и на месяц.

— И куда вы отправляетесь? — Дасти заволновалась, потому что тон у Гарри был не особенно радостный.

— Позвонила дочь — решила, что я хандрю. Когда я сообщил, что продаю мотель, у нее случился припадок. Знаете, она сказала, что я спятил. — На лице Гарри появилась хитрая улыбка. — Я соврал, что делаю это потому, что хочу приехать к ним в гости. И тогда дочь перестала возмущаться. Она очень обрадовалась, что я собираюсь навестить своих внуков.

— Это замечательно! Но как насчет мотеля?

— Он пустует. Я никого в него не заселяю с тех пор, как выставил на продажу. Но если бы вы могли приглядеть за ним хоть одним глазком, был бы вам признателен.

— Конечно, присмотрю.

Гарри вручил Дасти клочок бумаги, вынутый из кармана:

— Вот адрес и номер телефона дочери, на случай если понадоблюсь.

Дасти заложила листок в телефонную книжку.

— И есть спрос на ваш мотель?

— Нет. Откровенно говоря, пока нет. Есть одна пара, присматривающая жилье на случай выхода на пенсию, но от Софи, моего риелтора, я еще не получал никаких известий. А как насчет вас? Вы думали о моем предложении?

— Все время о нем думаю, Гарри. В среду у меня встреча с бухгалтером. Будем решать, как нам выкрутиться, чтобы получить кредит на приобретение вашего мотеля, и осилим ли мы это. Надеюсь, мне все удастся, но я не хочу, чтобы вы связывали свои планы только со мной. Вдруг я не смогу купить «Греческий остров»?

— Имейте в виду, я поставил на вас. И всегда ставил. Впрочем, что будет, то будет.

Гарри положил окурок и встал.

— Пора отправляться сводить с ума дочь и баловать внуков.

Дойдя до коридора, Гарри остановился.

— Не беспокойтесь насчет слесарных работ, Дасти. Уверен, что этот ваш новый бойфренд не будет против того, чтобы еще некоторое время пользоваться общей с вами ванной.

Дасти остановилась как вкопанная:

— Откуда вы?.. Мэйбл О'Рейли!

Она обернулась и увидела, как край юбки Мэйбл исчезает за углом дома.

— Ах ты, трусиха! — крикнула Дасти ей вслед.

Возвращаясь в «Ройял инн», Стив счастливо улыбался. Наконец-то он получил назад свою машину. Быстрый взгляд на часы на приборной доске подтвердил его бурчание в животе. Уже половина седьмого. Пора обедать.

Обед с Дасти.

В последние несколько дней их совместное утреннее времяпрепровождение и вечерние прогулки стали привычными. Рано утром плавание, потом завтрак, дружеский поцелуй на прощание и отъезд в офис.

Но поцелуй постепенно становился все более долгим и страстным. Даже после целого дня в офисе и бесчисленных чашек скверного кофе Стив ощущал вкус ее губ.

По возвращении с работы он находил Дасти и ждал, когда она освободится, чтобы пойти пообедать с ним. Потом они садились за столик и неторопливо обедали, и это вошло у них в привычку. Стив по-настоящему восхищался обеими сторонами натуры Дасти, но серьезная ее половина частенько ставила его в тупик. Когда они обсуждали планы, связанные с бизнесом, или решали повседневные проблемы, он все больше убеждался в сходстве их взглядов.

Въехав на уединенную парковку, Стив увидел знакомые загорелые ноги на приставной лестнице. Дасти что-то искала в стенном шкафу со всяким хламом.

Стив запер машину и направился к лестнице.

— Привет!

— О! Привет. Вы меня напугали.

— Прошу прощения. Что это вы там делаете?

— Разбираю украшения.

— Что за украшения? По какому случаю?

Дасти отвела волосы от глаз.

— Скоро Хэллоуин. Нужно подготовиться, а я ничего не успеваю. У меня ощущение, что я в западне.

— В западне?

Дасти вернулась мыслями к сегодняшнему свиданию с бухгалтером. Она и Макс весь день просидели над амбарными книгами. Макс был славным малым, но он неумолимо и твердо убеждал Дасти не покупать мотель Гарри. И не потому, что считал покупку «Греческого острова» плохим капиталовложением, а просто полагал, что Дасти не осилит выплат по второму кредиту. И хотя с выплатами за «Ройял инн» несколько последних месяцев она справлялась, у нее не хватило бы средств оплачивать два отеля. Даже при условии, что часть акций Гарри оставил бы себе.

— Подождите, — убеждал ее Макс. — Накопите достаточный денежный резерв и тогда сможете брать на себя дополнительные обязательства.

Но Дасти ненавидела ждать.

— Дасти! — снова окликнул ее Стив. — О какой западне вы говорили?

Оправляя футболку, она сказала:

— Я имею в виду гостиницу. Иногда у меня ощущение, что я связана по рукам и ногам. Нет, пожалуй, вернее будет сказать, ограничена в своих действиях.

— Ну, думаю, что в стремлении изменить что-то, перебирая коробки с украшениями и рискуя сломать руки-ноги, вы вышли на парковочную площадку и стоите на этой лестнице.

— Да, я делаю именно это.

Внезапно у Дасти появилась новая идея, и все ее мысли сосредоточились на ней. Она не сомневалась в том, что Макс Харрингтон был одним из лучших бухгалтеров в Палм-Спрингс, но ведь он не был банкиром. Если Макс считал, что Дасти не стоит брать ссуду, то банк мог придерживаться на этот счет другого мнения.

— Простите, Стив, но мне в голову пришла кое-какая идея, и потому мне надо срочно сделать телефонный звонок.

— Прямо сейчас?

Но Дасти уже бежала к своему номеру. Стив покачал головой. Она была такой импульсивной, но ему почему-то нравилась эта черта. Со вздохом он сложил приставную лестницу и прислонил ее к стене. Потом закрыл дверцы шкафа и запер его, прежде чем последовать за Дасти.

Когда он появился в дверях, она уже вешала трубку.

— Я хочу переодеться. Вы пообедаете со мной?

— Конечно. Вы закончили свои переговоры?

— У них закрыто, но я оставила послание на автоответчике.

Дасти посмотрела на свои дешевые часы, постучала по ним и поднесла к уху, чтобы убедиться, что они еще тикают.

— Десять минут подождете?

— Конечно.

Дасти скрылась за дверью, а Стив принялся гадать, удобно ли будет купить ей приличные часы. Потом, пожав плечами, решил, что она, вероятно, не станет их носить, если они не будут ярко-розовыми.

Услышав, как открывается дверь между их комнатами, Стив повернул голову. На Дасти были крестьянского покроя блузка, открывавшая плечи, и почти прозрачная юбка. Непокорные локоны выбивались из прически, и это придавало ей вид одновременно уязвимый и сексуальный.

— Вы прекрасно выглядите, — похвалил Стив.

Дасти усмехнулась:

— Это голод туманит ваше зрение.

Стив предложил ей руку:

— И вам известно, какого рода этот голод.

Обед был напряженным. Стив все время ощущал непонятное волнение из-за этой пейзанской блузки Дасти, которая отчасти то скрывала, то вновь демонстрировала ее гладкую кремовую кожу. В свете свечей зеленые глаза Дасти искрились, а грудной смех будоражил и дразнил Стива весь вечер. Теперь они были в номере, и Стив ждал, когда Дасти бросит ему полотенце.

— Вы уверены, что джакузи никто не занял? Как это вы меня уговорили?

— Вам понравится! Вот увидите! К тому же джакузи отлично снимает стресс. — Дасти бросила на Стива многозначительный взгляд.

— Для снятия стресса у меня есть пилюли.

Он полез в дипломат и достал мобильный.

— Уберите! Никаких телефонов! Никакой работы! Ни бумаг, ни книг, ни компьютера! Ничего такого, от чего может подняться давление.

Стив усмехнулся:

— Знаете, от кого у меня всегда поднимается давление? От вас.

Дасти мягко ударила его свернутым полотенцем. Стив ухватил полотенце за конец и притянул Дасти к себе. Когда его губы оказались близко и он уже был готов ее поцеловать, она сказала:

— Вам будет полезна небольшая встряска.

Дасти сделала шаг к двери номера и потянула купальную простыню, за которую держался Стив.

— Ведете, как агнца на заклание, — шутливо пробормотал он, позволяя Дасти увлечь себя к источнику.

Дасти была рада тому, что вокруг оказалось пусто. В последние несколько вечеров ей приходилось делить источник с молодой парой из номера в немецком стиле. И хотя молодожены ей нисколько не мешали, гораздо приятнее было находиться в джакузи в одиночестве.

Скинув шлепанцы и халат, Дасти подошла к панели с кнопками и включила джакузи. Стив находился у нее за спиной. Он складывал на каменистый выступ свои халат и полотенце. Дасти наблюдала за ним с улыбкой. Стив снял сандалии и поставил их под каменной полкой, потом собрал шлепанцы Дасти и поставил рядом со своими.

Дасти уже была в воде. Став сошел по ступенькам и опустился в горячую воду.

— Вы видели письмо, которое я оставила у вас на столе?

— Да, спасибо. Оно от кузена из Мемфиса.

— О! Вы впервые упомянули о своих родственниках, — заметила Дасти.

— У меня их немного, — пожал плечами Стив. — Мои близкие все умерли.

— Неужели все?

— У меня есть дальние родственники на юге. Это письмо — приглашение на ежегодное семейное сборище.

— Вы поедете?

— Нет.

Дасти заметила смущение Стива и поняла, что затронула неприятную тему.

— Прошу прощения за свое любопытство.

Мгновение Стив поколебался, потом ответил:

— Видите ли, я не люблю об этом говорить. Мои родители погибли в автокатастрофе, когда мне было девять лет. — Его голос звучал отрешенно и невыразительно.

— Кто же вас растил после смерти родителей?

Стив обнял Дасти за плечи и потрогал прядь волос, оказавшуюся у него на шее.

— Родственники отца, как я сказал, жили и живут далеко на юге. Единственный оставшийся родственник был моим дедом с материнской стороны. Он взял меня к себе.

— Вы сами захотели жить с ним?

— У меня не было выбора. Мне было всего девять лет. И кроме деда, никого из родных поблизости.

Стив убрал руку с плеча Дасти и встал под струю пузырьков.

— Он плохо с вами обращался?

— Дед старался изо всех сил, но он понятия не имел о том, как растить мальчика. Когда он взял меня к себе, ему было шестьдесят пять и он жил один. Поздновато для того, чтобы постигнуть методы воспитания ребенка.

— Так вы думаете… он вас не любил?

Стив закинул голову назад, опираясь о бортик, чтобы видеть звезды, и вздохнул.

— Если бы вы задали мне этот вопрос много лет назад, я ответил бы, что он меня не любил. Единственное, что его интересовало, — это мои отметки. Когда я окончил среднюю школу, он, правда, сказал, что гордится мной.

Теперь Дасти поняла, почему Стив такой трудоголик. Это было единственным способом заслужить похвалу, когда он был ребенком, и с этим он вступил во взрослую жизнь.

— Мне так жаль, Стивен.

— Не стоит жалеть. Он ничего не мог изменить. Когда я стал старше, то понял, что он сделал все возможное.

Стив положил руку на плечо Дасти и привлек ее к себе. Помолчав, он наконец сказал:

— Дед умер два года назад. Когда я приводил в порядок его дела и готовил к продаже дом, на верхней полке его стенного шкафа я нашел по крайней мере штук шесть альбомов и папок с бумагами. Все они касались меня. Дед хранил все поздравительные открытки, присланные мной на его день рождения и на Рождество. Там были мои школьные рисунки и табели, отчеты классных наставников — все, что сам я, не задумываясь, выбросил бы. В самом последнем альбоме лежали вырезки из газет с отзывами о моих проектах и построенных мной зданиях. Он сохранил все это. Только тогда я понял, как много значил для деда.

Глаза Дасти увлажнились.

— Он не мог сказать, что любит вас.

— Не мог. Но теперь я знаю, и мне от этого легче. Боюсь, что у меня очень скудный опыт в любви. Я не умею выстраивать длительные отношения. Поэтому и не особенно в них верю.

— Но вы же были женаты?

Дасти испытывала потребность в физическом контакте и потому пристроилась поближе к Стиву, положив голову ему на грудь, но бурлящая пузырьками вода мешала находиться долго в одном положении.

— Эти отношения были самыми быстротечными. Я женился сразу после окончания колледжа. И теперь понимаю, что делать этого не следовало. Потому что мы с женой не любили друг друга. У нас обоих были примерно одинаковые цели в жизни и огромное честолюбие. Мы ухитрились оставаться в браке восемь лет, но уже через два года оба поняли, что наш союз обречен.

Стив рассмеялся:

— Мы не развелись сразу только потому, что оба были слишком заняты работой.

— Да, неудачный брак и меня не обошел стороной, — пробормотала Дасти.

— Расскажите о себе и вашем бывшем муже. Что-то мне подсказывает, что я его возненавижу.

Дасти улыбнулась:

— Почему это вы его возненавидите? Может, он был хорошим человеком, а я, напротив, оказалась стервой.

— Гм-м. Что-то не верится. Вы сказали, что бросили колледж ради его карьеры. И намекнули, что он был несчастлив с вами, потому что вы не захотели стать Душечкой-Сьюзи — домохозяйкой, и что он вам диктовал уклад вашей семейной жизни.

Дасти отодвинулась от Стива и потрясенно смотрела на него.

Стив улыбнулся и снова привлек ее к себе.

— Не удивляйтесь, вы роняли слово-другое, а я мотал на ус.

Дасти расслабилась;

— Филипп всем нравился. Моя семья, мои друзья и даже я сама были им очарованы. Поэтому, когда он попросил моей руки, все они в один голос убеждали меня, что нельзя упускать такого жениха. В то время я думала, что люблю его.

— А на самом деле не любили?

Дасти покачала головой:

— Не уверена. Не знаю, что это было, но точно не любовь. Вероятно, это главная причина, почему наш брак не удался. Филипп хотел превратить меня в какое-то иное существо, но, как я ни пыталась, у меня ничего не получалось. Он никогда не бывал удовлетворен.

— С вашей жаждой независимости у вас, по всей вероятности, то и дело возникали самые жаркие споры. Могу себе представить, как это было.

Дасти покачала головой:

— Вы знаете меня новую, такой я стала после развода. Поверьте, я бы вам не понравилась, какой была в замужестве.

— Откуда вам знать?

— Потому что я была бесхребетной, вечно скулящей и столь желающей угодить, что больше походила на щенка, чем на женщину. Я старалась быть хорошей женой, покладистой, выполнять все обязанности. Для Филиппа же это означало, что я должна делать все, как хочет он. Если я не соглашалась, он впадал в гнев и винил меня в нежелании выполнять свой долг. Как только мы развелись, я осознала, каким зависимым от него ничтожеством была, и поклялась, что с этих пор буду рассчитывать только на себя и никогда никому не позволю руководить собой. Я хотела сама построить свою жизнь, построить ее для себя, и такую, чтобы она мне нравилась и чтобы я при этом оставалась счастливой.

— И посмотрите, чего вы достигли из-за своего неудачного брака. Вы успешно занимаетесь бизнесом и очень независимы.

— Стив Престон, вы знакомы только с одной стороной моей жизни — с радужной!

— Ш-ш-ш! Никакой другой стороны, кроме радужной, нет. Считайте, что вы оговорились, и больше никогда никому не повторяйте этого.

Он сгреб Дасти и посадил себе на колени.

— Похоже, что в этом источнике есть что-то волшебное.

— Я же говорила!

— Целых полчаса мы изливаем душу друг другу, а ведь я никогда ни с кем не обсуждаю свою личную жизнь, тем более свои неудачи.

— Гм. Я тоже ни с кем не говорю о Филиппе.

Несколько минут они сидели молча. Каждый был погружен в свои мысли. Потом Дасти помотала головой из стороны в сторону.

— Шея затекла? — спросил Стив.

Дасти хмыкнула:

— Все затекло. Напомни мне держаться подальше от лестницы, когда я вздумаю что-нибудь украшать.

— Стой. Повернись. Я помассирую тебе шею.

Положив руки ей на бедра, Стив помог Дасти приподняться над водой так, что ее спина оказалась перед ним.

— О, это здорово! Просто потрясающе! — сказала Дасти, когда он размял ее затекшие мускулы.

Минутой позже он поцеловал больное место:

— Лучше?

— Намного лучше.

Дасти почувствовала поцелуи Стива на затылке и шее. Тепло и кипение пузырьков расслабили и разнежили ее. То, что они со Стивом обменялись признаниями, касавшимися самых интимных вещей, создало между ними некую эмоциональную связь, а Дасти и не подозревала, что ей это так нужно.

Теперь казалось вполне естественным откинуться назад, опираясь спиной о грудь Стива, позволить ему обнять себя за талию. На мгновение они ощутили вкус друг друга.

— Дасти?

— М-м?

Она повернула голову, чтобы посмотреть на него через плечо, и их губы встретились. Это был сладостный поцелуй. Легкое покусывание губ, легкое соприкосновение языков.

Дасти повернулась в объятиях Стива, и они оказались лицом к лицу. Ей хотелось большего, и она потянулась к его губам. Дасти едва сознавала, что его руки ласкают ее обнаженную спину и бока. Его поцелуи становились все настойчивее. Стив снова повернул Дасти так, что она оказалась лежащей у него на коленях. Теперь целоваться стало удобнее. Его горячие влажные губы покрывали поцелуями ее веки, щеки, скользили по подбородку. Наконец они спустились по шее к ямке под подбородком и ключице.

— У тебя здесь поистине удивительное местечко.

Голос Стива звучал хрипло. Он продолжал целовать Дасти в ямку под подбородком.

Она позволила своим рукам запутаться в его густых волосах, потом кончиком указательного пальца провела по уху Стива, изучая форму ушной раковины.

Руки опустились на его плечи. Дасти ощутила гладкость влажной кожи и твердые мускулы.

Губы Стива заскользили по впадине между ее грудями, и Дасти почувствовала, как ее соски отвердели под тонким трикотажем купального костюма. И тут она опомнилась. Ей давно следовало остановиться, они и так зашли слишком далеко. У них уже оказалось так много общего, что Дасти не смогла бы вынести разочарования Стива, если бы ему открылась вся правда о ней.

— Стивен, мы не должны…

Стив, казалось, не слышал ее, он покрывал ее грудь горячими поцелуями.

— Ты такая красивая, Дасти.

Могла ли она зайти чуть дальше или ей следовало остановить его, пока ему не открылась истина? Эта возникшая между ними близость была так приятна. Все казалось таким естественным и правильным. Но насколько она могла себе позволить увлечься, чтобы не стало слишком поздно?

Губы Стива требовали от Дасти отклика, а руки в это время ласкали ее отвердевшие соски сквозь нейлон. Инстинктивно Дасти подалась вперед и прижалась к Стиву. Его губы не отпускали ее. Стив высвободил из купальника груди Дасти, и она почувствовала, как его горячий язык стал описывать вокруг них круги. Стив водил языком вокруг одного розового бутона, потом занялся другим. Когда он приостановился, Дасти открыла глаза в надежде на то, что на этом дело не кончится, но наверное зная, что пришло время поставить точку.

Стив поправил верхнюю часть купальника, водворив его на место, и привлек Дасти к себе еще ближе, заставив обхватить себя ногами за талию.

— Этого недостаточно, Дасти, — сказал он внезапно охрипшим голосом. — Я хочу почувствовать что-то еще, кроме вкуса хлорки. Я хочу тебя. Я хочу чувствовать и видеть тебя. Хочу попробовать тебя на вкус.

Дасти затрепетала всем телом. Он желал ее! Нельзя ли ей еще немного побыть в этом ирреальном мире? Ну хотя бы притвориться ненадолго? Она отчаянно хотела верить, что то, что у них началось теперь, закончится, прежде чем придет унижение.

Стив ловко расстегнул верхнюю часть купальника и освободил от него Дасти. Теперь между их обнаженными телами больше не осталось преграды.

Дасти было приятно прикосновение к его груди. Волоски щекотали нежную кожу. Сердце бешено билось, и хотелось, чтобы это блаженство никогда не кончалось.

И все-таки Дасти попыталась отстраниться, но Стив удержал ее.

— Стивен, мы не можем. Не здесь. Кто-нибудь может появиться.

— Мы одни, Дасти. Никто сюда не придет.

Он поцеловал ее в шею, потом в мочку уха.

— Здесь только мы с тобой да горячая вода. Не надо останавливаться.

Стив снова принялся ласкать ее соски. Дасти услышала его стон, и все сомнения рассеялись. Она позволила себе расслабиться и на мгновение забылась.

Губы Стива ласкали, терзали, дразнили ее сосок, потом он втянул его в рот.

Внезапно пронизавшее ее желание было таким сладостным и острым, что Дасти выгнулась всем телом, прижимаясь к Стиву. То, что, как оказалось, она была способна ему отвечать, потрясло ее. Стив мгновенно сломал защитную скорлупу, которой она окружила себя, стараясь надежно отгородиться, и она добровольно помогала ему уничтожить этот барьер. Пламя лизало своими языками те части тела, о существовании которых Дасти почти забыла.

Но как только Стив попытался стянуть с нее нижнюю часть купальника, на нее обрушился холод отрезвления.

— Нет, Стив, нет. Я не могу…

Дасти яростно начала отталкивать его и, упираясь в грудь Стива, попыталась вырваться.

Он тотчас же выпустил ее:

— В чем дело, Дасти? Что-то не так?

— О Господи! Нет. Это слишком! Мы зашли слишком далеко!

Страх, паника разбили вдребезги пожиравшую ее страсть. Нужно немедленно бежать.

Дасти рванулась к лестнице, пытаясь выбраться из джакузи, но Стив схватил ее за руку.

— Дасти, что случилось? Скажи.

Из-за камней послышался женский смех — кто-то направлялся к джакузи. Стив и Дасти замерли, не сводя друг с друга глаз. Следом раздался игривый мужской голос.

Мгновенно Дасти подхватила верхнюю часть купальника и попыталась надеть, отметая попытки Стива помочь ей. Из-за камней появилась молодая пара, девушка и парень игриво шлепали друг друга полотенцами.

Дасти погрузилась в воду, пытаясь застегнуть купальник.

Казалось, молодые люди удивились, увидев в источнике Дасти и Стива. Наконец парень прервал молчание:

— Привет. Прекрасная ночка. Верно?

— Да, прекрасная, — ответил Стив.

— Я ухожу, а вы наслаждайтесь, — улыбнулась Дасти, стараясь сохранить достоинство. Она поднялась из воды и, не обращая внимания на завязки лифа, спускавшиеся чуть ли не до бедер, вскарабкалась по ступенькам джакузи и, испытывая смущение, поспешила закутаться в полотенце.

— Дасти?

Стив все еще не мог поверить, что она бросает его и уходит.

— Подожди, Дасти! — крикнул он вдогонку, видя, что она удаляется от грота.

Стив мог только гадать, что вызвало столь внезапное бегство. Пока не явилась эта пара, Дасти вела себя нормально.

— У меня такое чувство, что мы помешали. Прошу прощения. Мы вернемся в свой номер, — сказал парень.

Его подруга кивнула, соглашаясь.

— В этом нет нужды, — уверил их Стив и добавил про себя: «Особенно потому, что Дасти уже убежала». — Вода потрясающая. Попробуйте сами.

Однако сейчас он бы предпочел, чтобы она была попрохладнее, потому что при такой температуре его возбуждение не проходило и он все-таки еще не мог вылезти из джакузи.

С отсутствующим видом Стив наблюдал, как пара присоединяется к нему и погружается в источник. Что случилось с Дасти? Она, черт возьми, была такой отзывчивой, такой страстной! Она так же наслаждалась их близостью, как и он. Но когда она вылезала из воды, он подметил в ее взгляде панику.

Почему? Смущение не могло всего объяснить, это он знал точно.

Стив посмотрел на небо. Он все еще ощущал Дасти в своих объятиях. Вкус ее оставался у него на губах. Она была как сухое дерево, готовое вспыхнуть в любой момент, а он мог уподобить себя зажженной спичке.

Нынче вечером произошло что-то удивительное. После всех этих совместных утренних заплывов, завтраков и ужинов и торопливых поцелуев у них наконец возникли прочные и ясные отношения. Их дружба перешла в новое качество: из стадии платонических отношений она вступила в фазу нежной и восхитительной близости.

С Дасти жизнь обрела новый смысл и блеск. Понемногу эта женщина вытягивала его из рутины и вовлекала в новые отношения, давала новый опыт. И то, что они только что испытали вместе, было тому доказательством.

Что же он сделал такого, что могло вызвать ее поспешное бегство? Это непременно следует выяснить. Нельзя допустить, чтобы Дасти ускользнула из его жизни. Как только он придет в себя, он побежит ее разыскивать.

Дасти сидела на кровати в шотландской комнате номер шестьдесят шесть. Она сознавала, что прячется от Стива, хотя предлог был: она сушила волосы после душа.

Дасти просто не могла с ним встретиться, посмотреть ему в лицо. Как она допустила, что все вышло из-под контроля? Все обстояло прекрасно, пока они ограничивались беглыми поцелуями. У них намечалась теплая, очень теплая дружба. И ее это вполне устраивало.

Но сегодня вечером все изменилось. При одной мысли об этом дыхание Дасти учащалось. И как такое могло произойти? Как она это допустила? В голове была путаница. Дасти во всем винила себя. В течение трех лет ей удавалось избегать близких отношений с мужчинами, но вот появился Стив, и все добрые намерения пошли прахом.

Черт возьми! Она не хотела привязываться к нему! Она не хотела, чтобы он ей нравился. Но она…

Бросив полотенце на кровать, Дасти встала и принялась мерить шагами зеленое покрытие пола. Как ей поступить? Как быть со Стивом? После сегодняшнего вечера сможет ли она спокойно смотреть ему в лицо, и как это будет? Как ей забыть его прикосновения?

Если она продолжит играть с огнем, Стив узнает, что за все время ее сексуальной жизни она ни разу не испытала оргазма. Вдруг он будет разочарован? Сможет ли она перенести отвращение на его лице?

Нынче вечером им было так хорошо вдвоем! Ничего подобного она никогда не испытывала с Филиппом. Муж не вызывал в ней подобные чувства. Возможно ли, что со Стивом она наконец избавится от фригидности? Может, стоит рискнуть и попытаться это узнать?

Нет. Нельзя. Любой ценой нужно избегать близости с ним. Но как это сделать, если ее так и тянет к нему?

Итак, больше никаких игр.

«Я сделаю этот гигантский шаг назад», — заклинала себя Дасти. Если отношения не получат продолжения, то их со Стивом взаимный интерес иссякнет. И все закончится само собой. Правильно?

Правильно.

Надев махровый халат, Дасти заперла за собой дверь и медленно направилась в свою комнату. Может, если повезет, она его не встретит? Может, он в таком же затруднении? Может, его мучают такие же мысли?.. Может быть…