Фрагменты из лирико-философского романа Николая Беседина публиковались в периодике (журнал "Москва", газеты "Завтра", "День литературы"), в итоговой книге поэта "Третья чаша" (1999 год). И вот перед нами — цельное, законченное произведение, названное автором романом (первоначально оно задумывалось как поэма).

Автор уточнил жанровое определение своего творения, но по сути это ничего не меняет. Я бы, например, назвал бесединского "Вестника" просто книгой. Книгой, вобравшей в себя самые животрепещущие откровения современника, глубоко постигшего суть противоречий и катаклизмов нынешнего бытия и его... закономерную суетность. А значит, и неизбежность предстояния его перед Божьим Судом. И сразу отпадает необходимость говорить о некотором сходстве бесединского романа с романом М.Булгакова "Мастер и Маргарита", про которое толковал критик Н.Переяслов в предисловии к сборнику Н.Беседина "Третья чаша" — это совершенно надуманное сопоставление.

В аннотации к "Вестнику" говорится: "Поиски смысла существования человека и человечества, покаяние, обретение веры и надежды на спасение души — в преддверии Апокалипсиса — вот центральная идея образа героя романа". Сказано несколько неточно (что значит "центральная идея образа героя"?), но вполне определенно: человек и человечество обречены прийти в эсхатологическую бездну.

Почему обречены? Ответ на этот вопрос в романе дается многократно и многовариантно. Ну, вот хотя бы потому:

Доныне мир свою дорогу

Из двух извечно выбирал:

То строил Божий мир без Бога,

То с Богом возводил пороки —

Земного царства идеал...

Пророчества и видения будущего, открывшиеся через Бога Иоанну Богослову, безусловно, как справедливо подметил в предисловии к бесединскому роману С.Лыкошин, "течение его действия и развитие строя". Однако перед нами — не переложение на поэтический язык бессмертного евангелического сочинения (имею в виду "Откровение Иоанна Богослова"), — а совершенно самостоятельная и смелая попытка передать читателю прозрения-пророчества современника, нашедшего дорогу в Царство Света только через Божественную благодать.

В своем кратком предисловии к "Вестнику" Н.Беседин отметил: "Вопрос спасения" человечества от гибели — это вопрос укрощения вакханалии плоти, возвышения нравственных законов над материальными, духовного промысла, ограничения потребительского зуда...". А чуть выше в том же предисловии говорится: "Только на путях, заповеданных Иисусом Христом, мы сможем найти то, что ищем не одно тысячелетие — благоденствие и бессмертие".

Судьба героя романа "Вестник" — художника, пришедшего к вере в Бога, — это и есть один из вариантов пути, "заповеданных Иисусом Христом". Путь этот не просто трудный и тернистый, не исключающий и полного отречения от мирских соблазнов, он еще и сопровождается непременной и непрестанной духоподъемностью и нравственным стоицизмом при желаний "взалкать Истину", познать, "зачем светильник жизни был зажжен во мне?.."

Избранный героем романа путь к Богу — один из магистральных, но отнюдь не единственный. Наверное, у каждого, устремленного к Творцу и Создателю, своя неповторимая дорога, но есть у этих дорог единый общий вектор, и в этом смысле движение героя бесединского романа не только весьма познавательно, но и поучительно для всякого православного человека. И оно не нуждается в доказательных оправданиях, как и сама дорога к Спасителю...

Роман Николая Беседина — уникальное явление в современной русской поэзии. Уникальное и по проблематике, и по изображаемой в нем жизни, переполненной тревогами реального бытия и Божественного мира, изображенного почти с достоверной осязаемостью, хотя претендовать на достоверность последнего никто из нас, увы, не может.

Своеобразие бесединского романа еще и в том, что в нем удивительным образом преломляются пафос миролюбия, смирения, следование Христианским заповедям, с одной стороны, а с другой — резкое неприятие зла и призыв к возмездию... за поругание нашего Отечества — это великолепно откристаллизовалось в главах "Красный монах" и "Снова красный монах" ("...Нету места/ У нас речам, а есть — борьба. / Нет чувства жалости, есть — мести. / Все эти митинги, протесты / — Удел не воина — раба / Мы есть везде, но мы незримы. / Ученый, хакер иль боец, / Любовью к родине хранимый,— / Все в этой битве побратимы / В единокровии сердец").

То есть следование Божьей воле вовсе не исключает активной борьбы и с теми, кто "строил Божий мир без Бога", и особенно с теми, кто "с Богом возводил пороки — земного царства идеал". Именно такая позиция и позволит нам выйти к Царству Света даже в преддверии Апокалипсиса.

Нет, человек, в грехах погрязший,

Смертный,

Не пик Творений, а мечта о свете

Животворящем, вечном, как Творец.

Пройдя Голгофы Божьей очищенье,

Вернется он к шестому дню Творенья

И засияет. Истинно венец.

А носителям Божьего Света не будет грозить участь, которая постигла некогда богоизбранное племя, к примеру:

… Проходит все, как след на травах росных.

Где иудеи? Царство светлых грез

Их, избранных когда-то Яхве грозным?

— Но богоизбранный, не стал он богоносным.

И потому пришел Иисус Христос.

Не приспело ли пора задуматься над этим поучительным примером и всем остальным племенам и народам планеты?

Николай КУЗИН