Это необычная книга стихов. Стихи определяются автором как особое состояние души, требующее немедленного дела — дела доброго и прочного, настоящего и вполне определенного. Стихи звучат, и кованым своим ритмом преображают разрозненные, когда-то виденные картины в стройные изображения:

Слова слагаются в мои стихи,

Как аромат сжимается в духи,

Пары, сгущаясь, образуют дождь,

И как из смертных вырастает вождь.

Но вряд ли бросится в глаза читателям другая особенность, которая определяет общий облик и характер стихотворной книги: в ней преобладают мужские рифмы — рифмы с ударным последним слогом, точные и строгие, энергичные по своей сути:

Природе — восемнадцать лет,

Свежа и горяча.

А очи — как лазурный цвет

Веселого ключа.

Зависнут пташки и поют

В небесном хрустале.

И разливается уют

По небу и земле.

Это стихотворение "По далям русским", как и многие другие в книге, сейчас потребует от читателя успеть "вписаться в поворот": мысль автора стремительна и неожиданна, хотя все, вроде бы, вполне традиционно: и тема русской дороги, и блоковский (или есенинский? рубцовский?) образ женского платка. Но у предшественников платок где-то вдали маячит — расписной или темный, а здесь — отсутствует: без плотного платка развивается "вкривь и вкось" дорога — так же, как на ветру плещут "вкривь и вкось" волосы восемнадцатилетней синеглазой красавицы:

Дорога вьется вкривь и вкось

Без плотного платка —

Едва выдерживает ось

Колес грузовика...

Автор не может и не хочет смириться с видом грустных нищих деревень, он знает, что русские просторы, как и русский слог, гулки, степенны, величавы, а не ничтожны и униженны:

Величье слога,

Тебя благодарю.

Ведь ты — от Бога,

К тебе, как к алтарю,

Взор обращаю,

Когда от чувства пьян,

И не прощаю

Словесности изъян.

Пора сказать, что речь идет о книге Валентина Федорова "Земля и небо". На первое место не только в названии, но и в самой жизни поэта, в его мировосприятии, выдвинута именно земля — ее реальная, повседневная, сугубо конкретная жизнь. Но всякий раз, обращаясь к земным проблемам, автор видит их глубинный, истинный, высокий и трагический философский смысл. Вот почему в стихах Валентина Федорова — поэта, гражданина, серьезного ученого (он доктор экономических наук) — нет места суете и мельтешенью, игре в слова и в позы. Нет здесь места ни пустословию, ни отвлеченности, ни мнимой поэтичности. Зато есть настоящая поэзия жизни, потому что крупные темы представлены всерьез. И главное место среди них занимает тема родины:

Лето — всеобщая мать,

Любит воздать, не отнять.

Лето — что временный рай.

Множество благ, выбирай.

Ночи— душисты, ясны.

Снятся прелестные сны.

Летом ликуют слова:

Зелень, огонь, синева.

Это о лете, а вот — в противовес — о зиме, и не стоит думать, будто это стихи только о природе, потому что таковых среди настоящих стихов просто не бывает: описывается не лето или зима "вообще", а узнаваемое читателем состояние — и мы видим не только предлагаемую нам картину, но и переживаем те ощущения, которые нам были знакомы прежде, а нынче мы их узнаем благодаря поэту заново и теперь уже по-новому:

Перенасыщенный морозом,

Достану теплое пальто,

Снег прибывает воз за возом,

Как будто доставляет кто...

У ветра милые причуды,

Он композитор и пиит.

Сыграет легкие этюды —

И бурею заговорит.

Живем, по крохам постигая

Игру, борьбу, взаимосвязь,

Присутствует душа живая

Во всем, что окружает нас.

Живая и отчетливая душа, действительно, присутствует в художественном мире Валентина Федорова во всем. Вот так описывается современный "сельский быт", где ни минуты не пропадает даром и где вереница повседневных дел, увиденных глазом поэта, превращается в оду празднику жизни:

Крестьянин новый пашет землю

(Я слово "фермер" не приемлю).

Хозяйка маракует ужин.

Картошка есть. Огонь ей нужен,

Дрова не разгорятся сразу.

Ни электричества, ни газу.

Детишки учат попугая,

Тот грозно смотрит, не мигая...

Бычка по сторонам качает,

Хозяйка в нем души не чает,

Пройдут еще две-три минутки —

И возраст округлится в сутки.

Взошел на грядках ранний овощ.

Торопится семье на помощь,

Свет посылая, полумесяц.

До сказок ли, до околесиц?

И на самом деле, в этом мире, где все движется, развивается, занято своим подлинным делом, требующим всех сил без остатка, некогда заниматься "околесицами". Точнее — бессмысленно и грешно. В этой симфонии, где всё и вся напрягается в созидании общей жизни, странно выглядят такие движения души как зависть, предательство, низость:

Любое зло давно изведано:

Какое множество людей

Надломлено, убито, предано

С Адама и до наших дней.

И у нее, у вакханалии,

Заката нет, один восход.

Я призываю к аномалии —

Не рвите, да погибнет плод!

Болью души наполнены стихотворения, описывающие картины из суетной современной жизни с ее обессмысливающей людское существованье погоней за золотым тельцом, с упоением внешним лоском, с напрасными потугами укоренить западный образ жизни и мыслей в России:

Посмотрите,

во что превратилась Россия,

Кто накликал народу невзгоды такие:

Нищету — большинству,

а богатство — лишь части?..

Лжепророки явились на наше несчастье.

Посмотрите,

что делают с русской душою —

Ассигнацией крупной, монетой литою

Заманить в лабиринт хотят,

в чуждое завтра.

Кто замыслил и топчет святое,

кто автор?

Валентин Федоров выступает против потребительской цивилизации, понимая, что это тупиковый путь развития любого общества. А понимает он это не только как экономист, но и — прежде всего! — как поэт:

В излишествах оскудевает дух

И гаснет, как оплывшая свеча:

Едва успеешь сосчитать до двух —

Она мертва, она не горяча...

Живой пламень свершений возвышает человека, делает его нужным людям, включает в единую и великую песнь жизни. Созидать ведь гораздо труднее, чем разрушать. Вот почему всегда стоит на страже прекрасного поэзия, подобно звонарю из одноименного стихотворения Валентина Федорова:

Не бей в набат, когда Россия

Подобна каменной стене,

Когда сограждане простые

Не голодают по весне,

Когда нет беженцев в стране...

Звонарь, не бей в набат, когда

Идут не худшие года.

Когда желтеющая нива

Не отдает огню наряд,

Когда Отечество счастливо,

Когда России не грозят

Все беды сразу, все подряд.

Звонарь, скажу тебе, мой брат, —

Настало время бить в набат.

Одной из дорогих страниц поэзии Валентина Федорова является любовная лирика. Она исповедально-искренна и трогательно-незащищенна. Именно любовь вдохновляет человека на прекрасные деяния и не позволяет пасть духом, как тяжело бы ни приходилось. Именно любовь побуждает к совершенствованию себя и всего мира:

И спросит строго Прозерпина:

— Каким грехам ты предавался?

Да не лукавь! — Любовь и вина!

От остальных я удержался.

— А знал ли меру, согрешивший? —

Земное имя не помянет. —

Когорта карликов затихших

Узнать желает, что же станет...

Отвечу, выбором томимый,

Смотря в божественные очи:

— Я без вина и губ любимой

Не проживу ни дня, ни ночи!

Но как трудно сохранить это чувство, какой высоты оно требует от любящих! Знаете, как называет любовь Валентин Федоров? — "Песня в небе". Вот это стихотворение — чистое и печальное. А может быть, радостное? Ну конечно же, и радостное:

Жаворонки в небе вьются

В ясный полдень снова,

Ну а небо вроде блюдца

Светло-голубого.

Вот и все, что здесь осталось

С наших пор далеких.

Вспомню, как мы целовались, —

Только сердце ёкнет.

По ложбинам и по кручам

Время побросало,

Песни в небе нету лучше —

Лет как не бывало.

Парадоксальны и своеобразны выводы, к которым приходит в своих стихах поэт. Ни жизнь, ни любовь не могут быть обыкновенными, серыми — или хотя бы одинаковыми со множеством других. Чувства и мысли Валентина Федорова вызывают на дуэль приземленную и оттого убого однобокую, однообразную "правду" — и ее плоские очертания рассеиваются и отступают. Таково одно из стихотворений — с вызывающим на диалог названием "Трижды прав", рассказывающее о любовной драме:

На душе спокойно, ровно.

Раны нет — не нужен йод.

Дух не жаждет мести кровной

И к оружью не зовет.

Будто ангел, будто голубь,

Песню сладкую поет.

Будто солнце, павши в прорубь,

Растопило синий лед.

Прочь! Отсутствием движенья

Наш философ назовет

Эти редкие мгновенья...

Трижды прав он. Идиот!

Внезапные повороты мысли порождены стремлением постичь истину, по крайней мере приблизиться к ней — и не только мыслью, сколько чувством, точным и чутким ощущением происходящего...

С дерзновенными свершениями человека и любовью поэт может сравнить только творчество. Музыка, стихи — это то, что живет "вне времени", всегда. Это взрыв или взлет души, увлекающий за собой в необъятную ширь мира. И надо иметь мужество и... вдохновение, чтобы откликнуться на зов прекрасного. Об этом — целая череда стихотворений в книге "Земля и небо". Вот фрагмент одного из них:

Купите книжку, сударь, тяжело

Поэтам в нынешнее время стало.

Стою весь день, вечернее табло

Зажглось на площади у трех во

кзалов.

Купите книжку, сударь, стыдно мне.

И сударь отвечал, момента пленник:

— Не надо книжки, вот вам портмоне.

Ответствовал поэт:

— Не надо денег.

И прошептал из древнего стиха:

— Течет вино в дырявые меха.

Поэзия Валентина Федорова рождена сегодняшним днем, но сказать, что она злободневна, было бы непростительной оплошностью. Она, отталкиваясь от сегодняшнего дня с его мучительными проблемами, от его фактографии и быта, тяготеет к бытию. Она в основе своей философична, и философия исходит из жизненных уроков. "Естественность предпочитаю" — такую строку, как кредо, выдвинет в начало одного из стихотворений поэт. Афористичные стихи и полустишия ("А переводы не люблю — Там автор близится к нулю") делают книгу яркой и броской. Что правда то правда: "Стихи...— души очарованье вдруг, А не итог трудолюбивых рук". Очарованье... Ведь оно всегда настигает вдруг.