Подобно тому как евангельская традиция выродилась в примитивные и плоские россказни типа «Евангелия детства» и «Евангелия Псевдо-Матфея», раввинская литература, рассматривающая Иисуса как колдуна и самозванца, также увенчалась довольно грубым и косным памфлетом, призванным максимально очернить облик основателя новой религии. Это поистине антиЕвангелие носит название «Тольдот Иешу».

Еврейское слово «Тольдот» (Toldoth) переводится буквально как «родословие, происхождение». У евреев был обычай называть книгу по первым словам текста. Ранние списки повести об Иешу начинаются словами: Toldoth Jesu – «Родословие (=происхождение) Иешу»,что, видимо, является пародией на начальные слова 1-го Евангелия «Родословие Иисуса Христа» (по-еврейски: Toldoth Jesua' ha-Masiah) . Другое название этого произведения: Ma'ase Talui – «Деяния распятого», что также пародирует название новозаветной книги «Деяния апостолов» (по-еврейски: Ma'ase ha-selihim). Пародийный, полемический характер произведения чувствуется с первых же строк. Иешу здесь именуется не иначе как «злодеем», «безродным», а его последователи – «глупцами» и «отщепенцами народа». Всем им противостоят «мудрецы» – еврейские старейшины и законоучители, призванные охранить Израиль от быстро распространяющейся религии, которая, по мнению раввинов, несет только смуту и раздоры.

Одно время считалось, что «Тольдот Иешу» появился в VIII-XI вв. в Италии или Испании и представляет из себя реакцию на возросшие в те времена гонения на евреев. Судя по сообщениям Агобарда, епископа Лионского, написавшего ок. 830 г. сочинение «О иудейских суевериях» (De Judaicis superstitionibus), a также его современника Рабана Мавра, архиепископа Майнца, также полемизировавшего с евреями, им обоим была известна фабула «Тольдот Иешу». Знакомство с этим произведением обнаруживают каталонский автор XIII в. Раймонд Мартин, автор полемических трактатов «Узы евреев» и «Меч веры», а также его современник, испанский еврей Ибн Шапрут, полемизировавший с христианами в работе «Камень испытанный» (см. документ 106). Алжирский раввин Симеон Дуран, живший в XIV в., в сочинении «Лук и щит» упоминает о плотнике Пандире, которого считали отцом Иисуса. По-видимому, Дуран также опирался в данном случае на еврейские предания об Иисусе. «Тольдот Иешу» распространялся в среде евреев на арамейском языке, а также на иврите и идиш. Наиболее полные из дошедших до нас рукописей, хранящиеся ныне в Лейпциге, Страсбурге и Вене, датируются XVI-XVII вв.

Но вот в конце прошлого века в Каирской генизе (книгохранилище) были обнаружены небольшие фрагменты этого произведения, написанные на арамейском языке и восходящие к V в. Следовательно, надо думать, «Тольдот Иешу» возник в Палестине или Месопотамии и почти непосредственно примыкает к эпохе создания Талмуда. Действительно, в «Тольдот» развиваются те талмудические эпизоды, которые раввины с некоторых пор традиционно стали связывать с Иисусом. Только эпизоды эти соединены между собой и обработаны таким образом, чтобы получилось цельное повествование. Эта, по выражению Давида Биале, «сатирическая народная сказка» не имеет персонального автора. «Тольдот Иешу» – продукт творчества нескольких поколений раввинов, последовательно вырабатывавших еврейскую версию жизни основателя христианства.

Помимо Талмуда еврейская версия использовала в качестве источника евангельские рассказы (в том числе апокрифические), которыми, правда, она распорядилась по-своему. Так, например, в рассказе о похищении тела Иешу из могилы чувствуется антихристианская обработка соответствующего места Евангелия от Иоанна. Рассказ об оживлении Иешу глиняной птицы восходит к «Евангелию детства». Многие речения Иешу взяты непосредственно из христианской проповеди, хотя и поданы в противоположном свете.

«Тольдот» начинается с рассказа о зачатии и рождении Иешу. Здесь появляется уже знакомый нам по Талмуду Пантера, тенью преследующий Иисуса на протяжении веков, – его внебрачный отец, по раввинской версии, или один из его предков, по признанию некоторых христианских писателей. Правда, «Тольдот» по-своему адаптирует это нееврейское имя. В Страсбургской рукописи отец Иешу называется Иосиф бар Пандира. Имя «Пандира» таким образом становится отчеством или прозвищем еврея, который получает личное имя «Иосиф». Видимо, так средневековые раввины пытались увязать евангельское «сын Иосифов» (Лк 3:23) с талмудической традицией, именующей Иешу(а) Бар (Бен) Пандирой. Собственно, весь рассказ о рождении Иешу является раввинским противовесом христианскому догмату о божественном зачатии Иисуса. Если в таннаитских слоях Талмуда мать Иешу вообще не упоминается, а в аморайский период мотив прелюбодеяния только зарождается, то в «Тольдот» он звучит уже в полную силу. Здесь Пандира не любовник даже, – он вор, обманом и силой овладевающий Марйам в субботу, да еще во время ее месячных. По господствовавшему тогда представлению, характер и наклонности человека напрямую зависят от того, кто его родители и в каких условиях он был зачат. При зачатии Иешу был совершен тройной грех: нарушены супружеская верность, менструальное воздержание и осквернена суббота. Следовательно, по мнению авторов «Тольдот», плод такого тройного греха носит в себе пороки, которые и действуют с тройной силой.

Впрочем, в имени внебрачного отца Иешу у еврейских рассказчиков царит разнобой. Так, в Венской рукописи Иосифом Пандирой именуется супруг Мириам, а Иохананом, напротив, ее любовник. Как видно, устойчивым в еврейских сказаниях оставался лишь мотив прелюбодеяния, а в именах героев и деталях произошедшего допускались варианты. Примечательно, однако, что ни в одном из списков «Тольдот Иешу» Пандира не называется солдатом, как, согласно Оригену, писавшему в III в., его представляли иудейские противники христианства. Можно предположить, что вначале еврейская версия рассказывала о совращении Мириам римским солдатом, то есть Иешу отказывалось в полноценном еврейском происхождении, но впоследствии эта особенность забылась, и предание сосредоточилось на второстепенных деталях – на различных греховных проступках, сопутствующих зачатию Иешу .

Насколько можно судить, первые тридцать лет жизни Иешу (представление о тридцатилетнем возрасте его, несомненно, восходит к Лк 3:23) проходят в Тивериаде, в городе на юго-западном берегу Галилейского моря, бывшем одним из центров талмудической учености. Там находилась крупная раввинская школа, а в начале III в. туда из Йамнии был переведен синедрион. Евангельский Иисус также, по-видимому, бывал в этом городе (Ин 6:1). Вероятно, именно в среде Тивериадских рабби и оформился первоначальный рассказ о раскольнике и самозванце Иешу, «сведшем Израиль с пути».

Лейтмотив произведения – похищение Иешу из Святая святых Иерусалимского храма тайного имени Бога, пользуясь которым, он стал творить чудеса. Известно, что произношение (чтение) четырех еврейских букв יהוה, обозначающих личное имя Бога, было табуировано в иудаизме где-то в конце ветхозаветной эпохи. Таким образом проводилась в жизнь вторая заповедь: не произносить имени Господа Бога всуе (Исх 20:7). Согласно Вав. Иома, 396, Менахот, 1096 и Toc. Coma, 13.8, начиная с III в. до н. э. произношение четырех букв (тетраграмматона) было исключено даже из богослужения. Если тетраграмматон и произносился, то это делал лишь первосвященник один раз в году, во время праздника Йом-Киппур, да и то так тихо и невнятно, что его не могли расслышать близстоящие служители (Вав. Киддушин, 31а). Всюду, где встречалось יהוה, стали говорить Adonaj – «Господь». Таким образом, личное имя Бога, которое было открыто Моисею на горе Хорив (Исх 3:6,16) и которым пользовались евреи ветхозаветной эпохи, вышло из употребления и постепенно забылось .

Собственно говоря, Иешу похищает из храма не столько тетраграмматон (по еврейски: sem ha-mephoras – «тайное», букв. «непроизносимое Имя»), сколько знание его правильного произношения. По представлениям средневековых евреев, знание такое давало человеку неограниченные возможности. Чудеса, творимые Иешу, тем самым объясняются как колдовство, которым он овладел нечестным путем. Вместе с тем читатели «Тольдот» должны были понимать, что Иешу обречен на гибель, поскольку, согласно Талмуду, «произносящий Имя Его буквами» лишен удела в будущей жизни (Миш. Сангедрин, 10.1; документ 5а).

Из повествования не очень ясна программа Иешу. Сообщается лишь, что он провозгласил себя Мессией, спасителем Израилевым, требовал поклонения себе и обещал всем уверовавшим в него «удел в будущем мире». Нет никакого намека на эсхатологическую окраску деятельности Иисуса Христа, ничего не говорится о конце света и втором пришествии. Хотя еврейская версия не отрицает, что Иешу творил необыкновенные вещи, однако считает их следствием того же колдовства. При этом чудеса, приписываемые Иешу, частью берутся из евангельских сказаний, частью черпаются из еврейской агадической литературы (Талмуд в этом случае молчит). Рассказ о том, как Иешу летал над землей и упал, оскверненный Иудой, напоминает сообщения Мидрашей о ветхозаветном лжепророке Валааме, который взлетел в воздух, но был побежден Моисеем при помощи имени Бога. В то же время в христианских преданиях содержится похожая история о самарянском чародее Симоне Маге. Этот последний поднялся в небо, но упал с высоты по молитве апостола Петра. Мотив магической левитации часто присутствует в средневековых рассказах о разного рода колдунах и волшебниках. Здесь авторы «Тольдот Иешу» просто воспользовались ходячим сюжетом. Нет нужды искать в этом случае какое-либо историческое зерно.

События, о которых повествует «Тольдот», вообще плохо вписываются в определенные исторические рамки. Современниками Иешу-Иисуса делаются известные по Талмуду равви Симон бен Шетах (I в. до н. э.) и Танхума бар Абба (III в. н. э.), мать императора Константина Великого Елена (IV в. н. э.) и даже вавилонский царь Набукаднецар (Навуходоносор?); в последнем случае, впрочем, предполагают, что это нарицательное имя, которым в «Тольдот Иешу» награжден римский император Тиберий. Однако, даже если это и так, произведение не становится от этого более историческим.

Совершенно так же, как в канонических Евангелиях, в «Тольдот» жизнь и деятельность Иешу (в данном случае противозаконная) проходит под аккомпанемент ветхозаветных высказываний и пророчеств. Это не случайное совпадение. Ведь в том и в другом случае авторами были евреи, испытывающие большой пиетет перед буквой Святого Писания и находящиеся в полной уверенности, что все происходящее уже предсказано в священных книгах. Исключение здесь представляет лишь Евангелие от Луки. Показательно также, что в позднейшей апокрифической христианской литературе, созданной, в основном, греками, ссылки на Ветхий Завет встречаются довольно редко.

Ниже публикуются две версии «Тольдот Иешу», сохранившиеся на средневековых манускриптах. Одна из них, более короткая, находится в библиотеке Страсбургского университа, другая, более пространная, – в Вене. Оригиналы обеих версий написаны на арамейском языке. Для перевода их на русский язык мы воспользовались изданием: Krauss S. Das Leben Jesu nach ludischen Quellen. Berlin, 1902, где опубликованы арамейские оригиналы и дан их перевод на немецкий язык.