Среди апокрифической литературы видное место занимают произведения, связанные с именем апостола Петра. Объясняется это особым значением, придаваемым Петру в раннехристианских общинах. Он почитался как первый из апостолов, наследник Иисуса, возглавивший после него Церковь. Стихи 18-19 16-й главы Евангелия от Матфея, внесенные в текст во II веке, были призваны официально утвердить статус первого апостола, «…ты – Петр, – говорит в этом месте Иисус, – и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее; и дам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах». Возвеличиванию Петра посвящена также дописанная позже 21-я глава Евангелия от Иоанна, где Иисус поручает Петру «пасти овец Моих», т. е. руководить христианами. Петр считается основателем Римской общины, ставшей впоследствии центром католической Церкви; римские папы обладают властью, доставшейся им по преемству от первого апостола.

Все это способствовало распространению христианской литературы, освященной авторитетом Петра. Помимо двух соборных посланий, вошедших в Новый Завет, известны «Деяния», «Проповедь» и «Апокалипсис», названные по его имени. На «Евангелие от Петра», как на сочинение, заслуживающее доверия, ссылался Ориген (Комментарий на Матфея, 1.17). Зато Евсевий Кесарийский отзывался об этом «Евангелии» как о подложном, еретическом произведении (Церковная история, III 3.2; 25.6). Цитируя антиохийского епископа Серапиона (ок. 200 г.), Евсевий сообщает, что «Евангелием от Петра» пользуются докеты, «преемники тех, от кого оно ведет начало» (Там же, VI 12.36). Секта докетов (от греч. δοκέω – «казаться»), отрицавшая человеческую природу Христа и учившая, что его пребывание на земле было кажущимся, мнимым, была распространена в Сирии во II веке. Другие церковные авторы связывали «Евангелие от Петра» с иудео-христианами. Так, Феодорит Киррский (IV-V вв.) отмечал: «Назореи являются иудеями, чтящими Христа как справедливого человека и пользующимися так называемым Евангелием от Петра». Наконец, в 495 г. декретом римского папы Геласия I это сочинение в числе других апокрифов было объявлено отрешенным от Церкви.

Несмотря на широкое хождение среди ранних христиан, «Евангелие от Петра» впоследствии вышло из употребления и было потеряно. Вплоть до последнего времени об этом произведении исследователи могли судить только на основании высказываний учителей Церкви. Но вот в 1887 г. на раскопках в Ахмиме в Верхнем Египте в могиле одного монаха были обнаружены листы пергаментной рукописи на греческом языке, написанной будто бы со слов апостола Петра (автор называет себя: Симон Петр). В той же могиле находились т. н. «Апокалипсис Петра» и «Книга Еноха». Найденный список датируется VIII-IX вв., но сам текст, следует думать, был создан много раньше. Свитки эти, очевидно, положили в могилу монаха как драгоценные для него вещи. Любопытно, что в это время «Евангелие» и «Апокалипсис», связанные с именем Петра, были уже запрещены как еретические, и монах не мог не знать об этом.

Свиток, идентифицированный как «Евангелие от Петра», представляет из себя на самом деле короткий отрывок из этого произведения. То, что переписчик текста не знал больше того, что написал, видно по тому, что перед началом и после конца отрывка нарисован орнамент из сплетенных лент и крестов. Вероятно, отрывок этот был взят из конца полного произведения: он начинается сценой суда над Иисусом и заканчивается его воскресением из мертвых.

Общий характер апокрифа показывает, что он скорее соответствует характеристике Серапиона и Евсевия, нежели сообщению Феодорита. Докетический дух здесь прослеживается в том, что Иисус Христос вообще не называется по имени; к нему применяется только обозначение «Господь». Человеческая природа Христа совершенно подавляется его сверхъестественностью . Чудеса, сопровождавшие смерть и воскресение Христа в канонических Евангелиях, здесь чрезвычайно преувеличены и разукрашены. Камень, приваленный к гробнице Иисуса, отваливается сам собою (10.37), на глазах у сторожей два ангела выводят воскресшего из могилы, причем «головы двоих достигали неба», а его «голова была выше неба»; позади еще «следовал крест» (10.39, 40). Эта деталь, придающая орудию распятия Иисуса совершенно особенное значение, свидетельствует, что «Евангелие от Петра» было создано уже после превращения христианства в государственную религию Римской империи, когда была отменена казнь через распятие и возникло почитание креста как символа божественного искупления человечества.

Можно ли, однако, найти в этом апокрифе следы независимых от канонических Евангелий преданий? Почти все, о чем рассказывается в «Евангелии от Петра», выводится из Нового Завета и является его развитием. Зависимость от Евангелия от Матфея ощущается в рассказе о страже, поставленной у гробницы Иисуса, в стремлении первосвященников скрыть его воскресение, а также в других эпизодах. Введение в число судей Ирода-тетрарха берет начало в Евангелии от Луки. Последние слова отрывка: «Я же, Симон Петр, и Андрей, брат мой, взяв сети, отправились к морю. И был с нами Левий, сын Алфеев…» (14.60) являются перифразой Евангелия от Иоанна, где повествуется о явлении воскресшего Иисуса ученикам на море Тивериадском (21:1, 2). Все же лучше всего о позднейшем времени создания апокрифа говорит усиление элемента чудесного. В наиболее раннем Евангелии от Марка чудеса, связанные со смертью и воскресением Иисуса, еще не так выражены, как в Евангелиях от Матфея и Луки, и не гипертрофированы, как это характерно для апокрифических произведений.

Видимо, «Евангелие от Петра» создавалось в то же время, когда возникла легенда о нисхождении Иисуса в ад, вошедшая отдельной частью в «Евангелие от Никодима»; в «Евангелии от Петра» на эту легенду имеется прямой намек: «И они услышали голос с небес: возвестил ли Ты усопшим? И был ответ с креста: да» (10.41, 42). Легенда эта, хотя и имеет отправные точки в Новом Завете (1 Пет 3:18-20; Еф 4:8-10), оформилась только в III-IV вв. под влиянием указаний Оригена, Кирилла Иерусалимского и Иоанна Златоуста. Все это, равно как и упомянутая ранее особая роль креста, позволяет датировать данное произведение не ранее IV в. н. э. Это, конечно, не исключает существования других иудео-христианских «Евангелий от Петра», принадлежащих более раннему времени, которые имели в виду Ориген и епископ Серапион.

По существу в тексте отрывка нет ничего такого, что можно было бы отнести к оригинальным сообщениям. Это позднейшая переработка канонических Евангелий, совершенная христианином-греком. Отмеченные в некоторых местах расхождения с каноническими текстами (речь от первого лица; приговор, вынесенный Иисусу не Пилатом, а Иродом (1.2); доклад стражников самому Пилату вместо первосвященников (Мф 28:11); другие, нежели у Иоанна, имена апостолов, отправившихся к морю, и пр.) никак не свидетельствуют, что у автора апокрифа имелись иные, независимые данные. Все эти расхождения вполне объясняются стремлением автора приспособить известные канонические тексты к духу его времени, к вкусам и запросам его аудитории, жаждавшей дополнительных чудесных знамений для укрепления своей веры.

Текст приводится по изданию: Свенцицкая И. С., Трофимова М.К. Апокрифы древних христиан. М., 1989. С. 94-97. Оригинал опубликован в кн.: Harnack A. Bruchsstucke des Evangeliens und Apocalups des Petrus. Leipzig, 1893. Там же произведено деление текста на главы и стихи.

(1.1)…Из иудеев же никто не умыл рук, ни Ирод, ни кто-либо из судей Его . И когда никто не захотел омыться, поднялся Пилат. (2) Тогда царь Ирод приказал взять Господа, говоря им: что я приказал вам сделать с Ним, сделайте .

(2.3) Был там Иосиф, друг Пилата и Господа , и, видя, что они намереваются распять Его, пошел к Пилату и попросил тело Господа для погребения. (4) И Пилат послал к Ироду спросить о теле. (5) Ирод же сказал: брат Пилат , даже если никто не попросил бы, мы бы погребли Его, так как суббота настает, ибо написано в Законе: «Солнце не должно заходить над умерщвленным », – и передал Его толпе перед первым днем праздника опресноков.

(3.6) И они, взяв Его, гнали и бежали, толкая Его, и говорили: гоним Сына Божия, получив власть над Ним. (7) И облачили Его в порфиру , и посадили Его на судейское место, говоря: суди праведно, Царь Израиля. (8) И кто-то из них, принеся терновый венец, возложил его на голову Господа. (9) Одни, стоящие [рядом], плевали Ему в глаза, другие били Его по щекам, иные тыкали в Него тростью, а иные бичевали Его, приговаривая: вот какой почестью почтим мы Сына Божия .

(4.10) И привели двух злодеев, и распяли Господа между ними в середине. Он же молчал, как будто не испытывал никакой боли. (11) И когда они подняли крест, они написали [на нем]: Сей есть Царь Израильский. (12) И, положив одежды Его перед Ним, делили их и бросали жребий меж собой. (13) Но один из злодеев упрекал их, говоря: мы из-за зла, которое совершили, так страдаем; Он же, явившийся Спасителем людей, что худого Он сделал вам? (14) И, вознегодовавши на него, приказали перебить ему голени, чтобы он умер в мучениях .

(5.15) Был уже полдень, и мрак окутал всю Иудею. И они стали беспокоиться и бояться, не село ли солнце, а Он был еще жив. Ибо предписано им , чтобы солнце не заходило над умерщвленным. (16) Тогда кто-то из них сказал: напоите Его желчью с уксусом, – и, смешав, напоили . (17) И исполнили все, и довершили грехи над головами своими. (18) Многие же ходили со светильниками и, полагая, что ночь наступила, отправлялись на покой. (19) И Господь возопил: сила Моя, сила, ты оставила Меня! И, сказав это, он вознесся . (20) И в тот же самый час разорвалась завеса в храме Иерусалима надвое.

(6.21) И тогда вытащили гвозди из рук Господа и положили Его на землю. И земля вся сотряслась, и начался великий страх. (22) Тогда солнце засветило, и стало ясно, что час еще девятый. (23) Обрадовались иудеи и отдали Иосифу тело Его, чтобы он похоронил тело, ибо видел, сколько благого соделал [Он]. (24) Взял же он Господа, омыл и обернул пеленой и отнес в свою собственную гробницу, называемую садом Иосифа.

(7.25) Тогда иудеи, и старейшины, и жрецы, поняв, какое зло они сами себе причинили, начали бить себя в грудь и говорить: увы, грехи наши! грядет суд и конец Иерусалима . (26) Я же с товарищами моими печалился, и, сокрушенные духом, мы прятались , ибо нас разыскивали как злодеев и тех, кто хотел сжечь храм . (27) Из-за этого всего мы постились и сидели, горюя и плача ночь и день до субботы.

(8.28) Собравшиеся книжники, и фарисеи, и старейшины услышали, что весь народ ропщет и бьет себя в грудь, говоря: если при смерти Его такие великие знамения явились, то видите, сколь Он праведен! (29) Испугались они и пошли к Пилату, прося его и говоря: (30) дай нам воинов, чтобы мы могли сторожить Его могилу три дня, чтобы Его ученики не пришли и не украли бы Его и народ не решил, что Он восстал из мертвых и не сделал бы нам зла. (31) Пилат дал им центуриона Петрония , чтобы охранять гробницу. И с ним пошли старейшины и книжники к гробнице. (32) И, прикатив большой камень, вместе с центурионом и воинами привалили вход в гробницу. (33) И, запечатав семью печатями, разбили палатку и стали стеречь .

(9.34) Рано же утром, когда начался субботний рассвет, пришла толпа из Иерусалима и его округи, чтобы посмотреть гробницу опечатанную. (35) И в ту же ночь, когда рассветал день Господень , – сторожили же воины по двое каждую стражу , – громкий голос раздался в небе. (36) И увидели, как небеса раскрылись, и двух мужей, сошедших оттуда, излучавших сияние, и приблизившихся к гробнице. (37) Камень же тот, что был привален к двери, отвалившись сам собою, отодвинулся, и гробница открылась, и оба юноши вошли.

(10.38) И когда воины увидели это, они разбудили центуриона и старейшин, ибо и они находились там, охраняя [гробницу]. (39) И когда они рассказывали, что видели, снова увидели выходящих из гробницы трех человек: двоих, поддерживающих одного, и крест, следующий за ними. (40) И головы двоих достигали неба, а у Того, Кого вели за руку, голова была выше неба. (41) И они услышали голос с небес: возвестил ли Ты усопшим? (42) И был ответ с креста: да!

(11.43) А те обсуждали друг с другом, чтобы пойти и сообщить Пилату. (44) И пока они раздумывали, снова разверзлись небеса, и некий человек сошел и вошел в гробницу. (45) Увидавшие это вместе с центурионом поспешили к Пилату, оставив гробницу, которую охраняли, и возвестили обо всем, что видели, в сильном замешательстве и волнении говоря: истинно, Сын был Божий. (46) Отвечая же, Пилат сказал: я чист от крови Сына Божия, вы же так решили . (47) Тогда все просили его приказать центуриону и воинам никому не рассказывать о виденном. (48) Ибо лучше, говорили они, нам быть виноватыми в величайшем грехе перед Богом, но не попасть в руки народу иудейскому и не быть побитыми камнями. (49) И приказал тогда Пилат центуриону и воинам ничего не рассказывать.

(12.50) Рано утром дня Господня Мария Магдалина, ученица Господа, опасаясь иудеев , охваченных гневом, не совершила у гробницы Господа [того], что обычно совершают женщины над близкими умершими. (51) Взяв с собой подруг, пошла к гробнице , куда был положен. (52) И боялись они, как бы не увидели их иудеи, и говорили: если и не могли мы в тот день, когда Он был распят, рыдать и стенать, то теперь у гробницы мы сделаем это . (53) Кто же откатит для нас камень, закрывающий вход в гробницу, чтобы, войдя, мы сели около Него и совершили положенное? (54) Ибо камень был велик, и мы боимся, как бы кто-нибудь не увидел нас. И если мы не сможем, положим у входа то, что принесли в память Его, будем плакать и бить себя в грудь вплоть до нашего дома.

(13.55) И они пошли, и увидели гробницу открытой, и, подойдя, склонились туда, и увидели там некоего юношу, сидящего посреди гробницы, прекрасного и одетого в сияющие одежды, который сказал им: (56) кого ищете? не Того ли, Кто был распят? Восстал Он и ушел. Если же не верите, наклонитесь и посмотрите на место, где Он лежал, Его нет там. Ибо восстал и ушел, откуда был послан. (57) Тогда женщины, объятые ужасом, убежали .

(14.58) Был же последний день праздника опресноков, и многие расходились, возвращаясь по домам своим, так как праздник кончался. (59) Мы же, двенадцать учеников Господа, плакали и горевали, и каждый, удрученный совершившимся, пошел в дом свой. (60) Я же, Симон Петр, и Андрей, брат мой, взяв сети, отправились к морю. И был с нами Левий, сын Алфеев, которого Господь…