Если человек не знает, чего он хочет и где живет, — это наверняка натура творческая. Если об этом не имеют представления несколько сотен, выбирать приходится между домом скорби и Государственной думой. Если же в таком состоянии находятся сто пятьдесят миллионов, вариантов нет — это Россия. Повсюду в мире людям приходится жить без перерыва на осмысление философских вопросов, но только в нашей стране ими задаются все, кому не лень. Другой национальной чертой, хотим мы того или нет, является обилие в России юродивых, требующих к себе, как и в исторические времена, народного внимания. Библейские пророки, чего греха таить, тоже бывали странны, но они несли людям сияющий свет веры, наши же, доморощенные, не несут ничего, и надо сказать спасибо, если ничего из домов своих сограждан не выносят. Народец, впрочем, на них не ропщет, знает, что власть дана ему в наказание за грехи дедов и отцов, и сам вовсю грешит, чтобы и детям нашим жизнь медом не казалась.

Однако случается, что и люди при должности и положении занимаются чем-то полезным. Сидевшая в приемной Крыся отвечала всем жаждущим общения с Сафоновым, что Аполлинарий Рэмович занят, у него ответственное совещание, и на этот раз не врала. Слова эти были сущей правдой, и совещался Ксафон с глазу на глаз не с кем-нибудь из утомленных законотворчеством коллег, а с Шепетухой. Присутствовал при этом разговоре и некто третий, но присутствовал незримо, а точнее, в мыслях препиравшихся между собой темных сущностей, хотя сами они ощущали его присутствие едва ли не физически.

— Нашел чем хвалиться: на дыбе, видите ли, он висел! — возбужденно говорил Ксафонов, нервно барабаня волосатыми пальцами по полировке столешницы. — Скажи лучше, что ты сделал полезного?

— А ты пойди сам повиси! — отвечал ему оскобленный в лучших чувствах Шепетуха. — Я собой, можно сказать, жертвовал, а ты штаны толстым задом протираешь! И потом, кто мог знать, что Мокею удастся вырваться из шестнадцатого века! Теперь-то уж все, теперь так просто не уйдет…

— Кто мог знать, кто мог знать!.. — передразнил его бес второго разряда. — Ты! Обязан был все предвидеть. Вот погоди, достанется тебе от хозяина, тогда и дыба покажется именинами души…

Сидевший напротив разошедшегося депутата леший прищурился и по-блатному цыкнул зубом:

— Ты мне, Ксафоша, лучше не угрожай и особенно-то не гоношись! Он сам тебе сказал, что отнять у Серпухина деньги — заслуга невелика, или успел уже забыть? А как Крыська тебе нос утерла, тоже не помнишь? — Шепетуха гаденько захихикал. — А все потому, что ты не понимаешь главного…

Почувствовав в словах лешего скрытую опасность, мелкий бес насторожился. Не знать чего-то, да еще главного, было и в самом деле как минимум неблагоразумно.

— Чего же это такого я не понимаю? — поинтересовался он почти заискивающе — Сделай милость, объясни, ты же у нас умный…

— А того ты не понимаешь, — довольно осклабился Шепетуха, — что по своей природе есть зло!

Такой философский поворот препирательства Ксафона почти успокоил, у него отлегло от сердца:

— Ну, этого никто не понимает, даже… — Он запнулся и почел за благо не продолжать. — Мы с тобой сошки мелкие, нам это по должности не положено. Даже лучшие умы человечества и те без понятия.

Я дал своему помощнику задание подобрать на этот счет их высказывания, так выяснилось, что в этом деле они ни черта не смыслят. — Ксафон взял со стола несколько сколотых вместе бумажек и лениво их полистал. — Нет, правда, сплошные глупости! Ты, к примеру, слышал что-нибудь о таком Заратустре? — поднял он на лешего поросячьи глазки. — Вот и я нет! А тут написано, что этот парень был лично знаком с неким Ариманом, который и есть зло…

Шепетуха слушал мелкого беса невнимательно, смотрел задумчиво в окно. Оттопыренные уши, словно локаторы, торчали по сторонам его лысой, цвета свежеположенного бетона головы, кончик по-кроличьи розового носа едва заметно подрагивал, как если бы леший к чему-то принюхивался.

— Скажи, Ксафон, — сказал он, выдержав небольшую паузу, — тебе хочется снова стать керамической ручкой в женском туалете? Мне цепочкой — нет! А это значит, что работать нам надо вместе, рука об руку, а не лаяться по пустякам и не мериться харизмами. Хозяин за ошибку по головке не погладит, а их у нас с тобой и так набралось до хрена… — Шепетуха поднялся на ноги и в волнении забегал по кабинету. Говорил отрывисто, с придыханием: — Если уж Серпину, своего ближайшего помощника, низвел до положения обычного человека, нас с тобой сотрет в порошок и не заметит! Тогда, старичок, женский туалет в Савелове покажется даже не домом отдыха, а недостижимой мечтой… — Резко повернулся к Ксафонову. — Просекаешь, о чем я?

— Чего ж тут не просечь-то, — хмыкнул мелкий бес обиженно, — понял, не дурак! Не время нам сейчас вдаваться в амбиции…

— Вот и я о том же! — не дослушал его Шепетуха. — Ты здесь, я в шестнадцатом веке, а вместе делаем общее дело и должны друг другу пособлять. А спросит Нергаль, — леший нервно оглянулся по сторонам, — стоять дружка за дружку горой! Ну, договорились?

— Идет! — довольно усмехнулся Ксафон. — Кстати, хозяин разрешил в точности исторических событий не придерживаться, так что можешь и меня к своим делам привлекать. А я тебя! Чем чаще будем мелькать перед начальством, тем нам обоим полезней!

И подвизающиеся на службе в Департаменте Темных сил мелкотравчатые сущности ударили по рукам.

Пока эти двое выясняли отношения, тот, кого они до животного ужаса боялись, прогуливался по залитой лучами весеннего солнца Москве, и думы его были далеки от суетных проблем. Чувствуя желание высокого начальства побыть одному, Джеймс немного отстал, но не настолько, чтобы в случае чего опоздать прийти хозяину на помощь. Ну да особая опасность его патрону и не угрожала. Внимание прохожих в значительно большей мере привлекала статная фигура камердинера, в то время как маленький, одетый с иголочки иностранец оставался почти незамеченным. Он шел в глубокой задумчивости, поигрывая тростью с серебряным набалдашником, и люди перед Ним почтительно расступались, но смотрели при этом на огромного красавца негра. Впрочем, одиночество, к которому стремился Нергаль, было весьма относительным, его со всех сторон окружал высыпавший на улицу по случаю долгожданного тепла праздношатающийся народ. Хотя… пусть это и прозвучит напыщенно, истинное одиночество, а то и мизерность собственного существования, обрушивается на человека именно в толпе.

Растворившись в людском водовороте, Черный кардинал хотел поразмыслить о вещах отвлеченных и даже философских, но удавалось это ему из рук вон плохо. То ли погода не располагала — в воздухе витала близость лета и пахло сиренью, — то ли самому ему требовалась передышка, но Нергаль не без удовольствия чувствовал, что и он странным образом принадлежит этой массе наслаждавшихся радостью жизни, похожих на бабочку-однодневку существ. «Ах, люди-люди, — едва заметно улыбался начальник Службы тайных операций, — вечно-то вы гоняетесь за миражами, а заполучив желаемое, снова жаждете перемен…»

Остановившись у большого витринного стекла, Нергаль посмотрел на свое отражение. Увиденным остался доволен. Элегантный мужчина с гордо поднятой головой в безупречно сидящем сером костюме и такой же шляпе, образец холодности и корректности, но — и Черный кардинал это в полной мере осознавал — с ним что-то происходило. Что-то такое, что без натяжки можно было назвать человеческим, а это не могло не настораживать. Стянув с руки перчатку, Нергаль поправил ногтем большого пальца идеально тоненький ус. Нечто подобное случалось с ним и раньше, хотя сам он не любил о том вспоминать, но про себя вынужден был отметить, что порой испытывает к людям почти что симпатию. Человеческое, как известно, заразно, но надо знать меру, да и колоссальный опыт работы в Департаменте Темных сил должен был, как прививка, защищать его от суетных и мимолетных эмоций. Должен был, однако ж не защищал… А тут еще весна и эта Крыся Брыська!

«Нет, не красавица, — продолжил Нергаль свою прогулку, — но есть в ней что-то чертовски привлекательное… — Найдя нужное слово, прищелкнул пальцами, — изюминка! Зеленые глаза с усмешкой, словно одной ей известно что-то забавное, копна рыжих непослушных волос, вздернутый, в веснушках носик и при этом точеная фигурка египетской статуэтки. Такая женщина просто обязана носить имя Маргарита, а вовсе не Крыся и уж точно не Брыська! — Небрежным движением трости Мерный кардинал отодвинул в сторону растерявшегося зеваку. — Заполнившие гламурные журналы телки с воловьими глазами и накачанными силиконом бюстами лишены индивидуальности, в то время, как Крыся…» Мерный кардинал недовольно нахмурился: далась ему эта невоспитанная девчонка! Каких только красавиц за прошедшие тысячелетия он не перевидал! Владетельных особ и куртизанок, — кстати, ноги у царицы Савской вовсе не кривые, как утверждали завистницы — добропорядочных матрон и храмовых жриц, но чувства со временем имеют свойство замыливаться, а тут вдруг…

Усилием железной воли начальник Службы тайных операций оборвал ход ставших фривольными мыслей. Не хватало только увлечься собственной подчиненной! Ничего криминального в этом не было, служебные романы темным сущностям не возбранялись, но задуманному им делу любовная интрижка могла помешать. Мелкие пакостники, вроде Ксафона, позволяли себе еще и не такое, но только не он, жестокий и непреклонный, овеянный легендами Черный кардинал. Особенно теперь, когда на карту поставлена его карьера. Люди бредут по жизни, глядя себе под ноги, а когда поднимают голову, поведение их становится непредсказуемым. Почтенные отцы семейства влюбляются в ровесниц своих детей, скромные труженики бросают работу и нищими встают к мольберту. А сколько таких, кто, осознав пустоту бытия, тянется к стакану? Имя им — легион! Но это люди, а не темные сущности его масштаба! Уж кто-кто, а он-то точно знает, в каком мире живет. Черный кардинал усмехнулся. Впрочем, время терпит, сначала надо разобраться в природе зла, а там откроются совсем другие перспективы, в которых найдется место и для Крыси…

Дойдя до чахлого садика, где сидел на постаменте бронзовый печальный Гоголь, Нергаль опустился на лавочку и закурил. «Вот один из тех немногих чудаков, кто вознамерился пером улучшить природу человека, — подумал он мельком, глядя на скорбную фигуру литератора, но мысль была случайной, и Черный кардинал вернулся к тому, что уже не первый день занимало его воображение. — Когда, черт побери, впервые в его голову закрались сомнения?.. — попытался вспомнить Нергаль, вглядываясь в череду убегавших в прошлое дней. — Наверное, тогда, когда он задался простым вопросом: а кто, собственно, сотворил зло? Ведь не Тот же, Кто создал этот мир?» Именно тогда вместе с сомнениями и возникло ощущение, что чего-то главного он не понимает. Говоря подчиненным, что целью эксперимента с Серпухиным является изучение зарождения в душе человека семян зла, Нергаль не был до конца искренен. Впрочем, это и не удивительно, прямодушие в мире Темных сил — понятие редкостное, а то и экзотическое. На самом деле предстояло выяснить куда как большее и заглянуть в саму суть проблемы…

Осознавал Черный кардинал и грозившую ему в случае неудачи опасность. Очередной провал, после двух предыдущих, могли и не простить, поэтому начальник Службы тайных операций решил не привлекать к проведению эксперимента всю мощь Департамента Темных сил, а ограничиться возможностями нескольких мелких сущностей, от которых в любой момент легко будет избавиться. Шепетуху и Ксафона, не привлекая внимания, можно вернуть в Савелово, преданный Джеймс будет молчать, да и не проблема стереть его в порошок, а вот что делать с Крысей?..

Нергаль полез во внутренний карман своего модного, английского кроя пиджака и извлек из него сложенные в несколько раз листы бумаги. Зная приверженность шефа человеческим привычкам, камердинер побеспокоился подготовить для него биографию мадемуазель Брыськи, и, хотя никакой надобности в чтении не было, Черный кардинал решил в нее заглянуть. Без всяких бумаг начальнику Службы тайных операций было известно, что душа Крыси очень молода и не успела еще погрустнеть и утомиться от многократных возвращений на Землю, но в текст тем не менее он внимательно вчитывался. «Последний раз, — щурился Черный кардинал, — та, кого теперь зовут Брыська, родилась… Так, это неважно! Была в армии Филиппа II маркитанткой… Что ж, заметно! Не брезговала… Об этом намекал Ксафон! — Он перешел к изучению второй страницы. — За колдовство и свободный образ жизни схвачена инквизицией и при большом скоплении народа…» — начальник Службы тайных операций убрал бумагу в карман: судьба известная — аутодафе! Неплохая биография для слушательницы факультета Темных сил, но гарантии безопасности Нергалю она не давала…

Время между тем близилось к восьми. Оставив бронзового Николая Васильевича скорбеть о судьбе России, Черный кардинал поспешил в ресторанчик, где, как он знал, Крыся назначила Серпухину свидание. Едва поспевавший за ним Джеймс был крайне удивлен той прытью, с которой его высокий начальник передвигался по Москве. Гонка закончилась у дверей скромного заведения, в которые Нергаль вошел с подчеркнутой вальяжностью, как если бы не несся только что очертя голову, как опаздывающий на рандеву студент. Оглядев небольшой зал, он приблизился к угловому столику и, любезно приподняв шляпу, поинтересовался:

— Не помешаю?

Сидевшая в задумчивости Крыся вскинула голову.

— А, это опять вы! — В голосе ее звучало разочарование. — Из-за вас, между прочим, я получила от Ксафонова нагоняй. Набросился на меня с руганью, будто я оскорбила королевскую особу… — Достав из сумочки сигареты, она подождала мгновение, но Нергаль и не подумал предложить ей огня. Прикурила сама, кинув на устроившегося у дверей Джеймса недовольный взгляд. — Это чучело так повсюду за вами и таскается? Может, вы и спите в одной постельке?..

Черный кардинал на замечание невоспитанной девчонки не отреагировал, отодвинув металлическое кресло, подсел к столу.

— Слушайте, — продолжала Крыся, выпуская струйку дыма в лицо своего визави, — что вы вечно из себя строите? Сидит тут, воображает!..

Такое к себе отношение начальника Службы тайных операций, мягко говоря, удивило, он недовольно хмыкнул:

— Значит, Ксафон вам про меня ничего не сказал! — Закинув ногу на ногу, Нергаль небрежно бросил шляпу на соседнее кресло. Продолжал, принимая из рук камердинера тяжелый, оправленный в серебро стакан. — Спасибо, Джеймс, думаю, это именно то, что мне сейчас необходимо! — Сделал маленький глоточек виски. — Ну, так говорил или нет?..

— Бухтел что-то невнятное, только я не особенно слушала, — неохотно призналась Крыся. — У нас на Охотном Ряду таких, как вы, фанфаронов, хоть жопой ешь!

Нергаль поперхнулся и тут же закашлялся, на его близко посаженных глазах появились слезы. В Департаменте Темных сил никто бы не поверил, но он, страшный и жестокий начальник Службы тайных операций, вдруг почувствовал перед этой девушкой робость. Черный кардинал не мог вспомнить, когда кто-либо из людей, а тем более его подчиненные, проявил бы к нему хотя бы тень неуважения, в то время как эта начинающая чертовка осмелилась дать ему весьма обидную характеристику, причем сделала это походя, не выбирая слова.

Лицо стоявшего в пределах слышимости камердинера стало пепельно-серым. Джеймс знал, что за этим последует, и имел все основания опасаться за собственную шкуру. Дрожа, словно в лихорадке, он ретировался в дальний угол и наблюдал оттуда, как поднялся с кресла Нергаль, как выпростал руку и… утер надушенным платочком взмокший лоб и верхнюю губу. Опустился на свое место:

— Что-то жарко здесь…

За истекшие пять тысячелетий нечто похожее случилось с ним лишь однажды, еще до начала на Земле христианской эры. Дело было в охваченном разгульными празднествами Риме, когда славившая Дионисия прекрасная вакханка… Отгоняя воспоминание, Черный кардинал провел ладонью по лицу, и этот жест помог ему обрести душевное равновесие.

— Я, кажется, обещал позаботиться о вашем будущем, — произнес Черный кардинал ледяным тоном, — но прежде…

Мадемуазель Брыська его перебили:

— Много вас таких, заботливых, только успевай отмахиваться! Шел бы ты, папашка, отсюда и чучело свое забери, посетителей отпугивает. Нет, правда, не мозоль глаза, у меня здесь свидание…

На этот раз усмехнулся Нергаль, и не без откровенного ехидства:

— Уж не с Мокеем ли Серпухиным?

— А тебе-то что до этого? — вскинулась девушка.

— Так он не придет, — продолжал Черный кардинал, отмечая про себя пробежавшую по лицу Крыси тень беспокойства, — у него есть дела и поважнее, например, выжить…

Большие зеленые глаза девушки сузились и будто подернулись ледком. Очертания красивого рта стали жестокими, в ее позе появилось нечто от готовящейся к прыжку тигрицы. В следующее мгновение Нергаль физически ощутил, как в кожу его холеного лица впиваются ногти, но лишь благодаря своей богатой фантазии. Верный Джеймс уже прижимал разъяренную девушку к креслу.

— Твоя, недомерок, работа? — кричала она на весь зал, пытаясь вырваться из огромных лап.

— Моя, мадемуазель Брыська, моя! — остудил ее пыл Нергаль, показывая камердинеру жестом, что Крысю можно отпустить.

Не спеша сделал глоток виски. Девушка сидела неподвижно, но смотрела на него с ненавистью. Черный кардинал усмехнулся, он прекрасно понимал, что с ней происходит то же самое, что и со многими сотрудниками Департамента Темных сил, временно откомандированными на Землю. Пребывание в человеческом обществе развивало у них ощущение, что и они тоже люди, что и им можно и нужно бороться за свое счастье. Иногда, впрочем, мелкие сущности чувствовали, что по сути своей принадлежат иному, темному миру, но старались от чувства этого отмахнуться. Вот и Крыся, забыв о стажировке, вообразила себе, что любит Серпухина. А может, и правда любит, едва заметно пожал плечами Черный кардинал, разве их, чертовок, разберешь! Впрочем, для дела это даже полезно.

Вслух заметил:

— Теперь вы, я вижу, догадываетесь, кто перед вами! На руководимую мною Службу тайных операций работают тысячи и тысячи крупных и мелких негодяев, и ваш шеф, Ксафон, лишь один из них. По окончании нашего факультета Академии знания и вас ждет та же судьба, а пока в качестве практикантки вы всего лишь помогаете мне в проведении над Серпухиным эксперимента…

— Эксперимента? Вы проводите над Мокеем эксперимент? — не поверила своим ушам Крыся.

— Да, вы не ослышались! И вам, как мне теперь представляется, предстоит сыграть в нем не последнюю роль…

— И вы думаете, я соглашусь? — усомнилась с ехидной улыбочкой Крыся.

— Не думаю, уверен! Вы станете для него тем козлом, который ведет стадо на бойню…

В следующее мгновение девушка уже стояла на ногах, тыча в лицо Нергаля фигу:

— А этого не хочешь!

Одним взглядом Черный кардинал заставил ее сесть.

— Вы, дорогая моя, увлекаетесь! Если раньше это можно было еще простить, то после того, как мы уточнили правила игры, я не намерен терпеть ваши выходки. Не забывайтесь, на ваше место легко найти тысячи кандидаток, кто будет счастлив работать под моим непосредственным руководством, тем более что для исполнения роли в задуманном спектакле особого таланта не требуется. Любая нормальная женщина, если этот термин применим к представительницам слабого пола, станет в предложенных обстоятельствах подталкивать Серпухина к краю пропасти, и вы тому не исключение. Тем более что любовь слепа, а Мокей, как я успел заметить, вам нравится…

Этот факт мадемуазель Брыська отрицать не собиралась. Глаза девушки стали задумчиво-мечтательными.

— Знаете, у него такой взгляд, как будто он каждую минуту ждет от меня чуда!.. Ну, что вы улыбаетесь, я же правду говорю!..

Если Нергаль и улыбался, то улыбка у него получилась довольно кислой. Много разного повидал, служа хозяину, Джеймс, но такого выражения лица припомнить не мог.

— Вы, наверное, хотите, чтобы я залезла к Мокею в постель, — продолжала мадемуазель Брыська доверительно, — так не парьтесь, я согласна!

— Ну, это уж слишком! — вскипел начальник Службы тайных операций. — Где ваша средневековая скромность?

— Но я же должна обсудить с вами детали предстоящей операции? — невинно глядя в глаза Нергаля, пожала плечами девушка. — Да, кстати, как вас там… опять забыла! Впрочем, неважно! Знаете, в чем ваша слабость? Ваша и ваших прихлебателей? Вы слишком серьезно к себе относитесь, в то время как способность смеяться над собой — верный признак умного человека…

Однако Черный кардинал не имел желания продолжать беседу. Он вдруг отчетливо, до физической боли почувствовал, что слова Крыси каким-то образом связаны с отсутствием у него знания о природе и корнях зла. Нергаля это напугало. Возникший было страх быстро прошел, но оставил после себя глухую злобу и растерянность. «Неужели эта девчонка владеет пониманием мира более глубоким, чем я? — хмурился начальник Службы тайных операций, поднимаясь из-за стола. — Как бы ни сложились обстоятельства, — вернулся он к прежней мысли, — а на случай неудачи эксперимента надо себя обезопасить. Не проболтается только тот, кому нечего вспомнить, — это аксиома». Вслух сказал:

— Достаточно, ваши бредни меня не интересуют! Вы хотите жить на Земле женщиной — что ж, пусть все так и будет! Именно самая обычная женщина, исходя из самых лучших побуждений, и способна привести Серпухина к той черте, за которой разверзается бездна. С этого момента и до тех пор, пока я не сниму запрет, вы забудете о своей принадлежности к Департаменту Темных сил и об этом нашем разговоре. Вас, как и остальных людей, не будут беспокоить воспоминания о прежних жизнях, но подсознательно вы всегда будете ощущать мою волю…

— Все, вспомнила! — перебила Черного кардинала Крыся. — Вас зовут Нергаль, на лекции перед началом стажировки на Земле нам говорили…

Жестом, каким вытирают невидимое стекло, Нергаль провел ладонью перед лицом девушки, и она умолкла на полуслове, замерла, безучастно глядя перед собой. Впрочем, через доли секунды картина мира вернулась, но на красочном полотне уже не было ни Черного кардинала, ни его камердинера. На столике перед Крысей остывала чашечка черного кофе, в тонких пальцах дымилась только что закуренная сигарета…

Что ж до Нергаля, как отметил про себя Джеймс, после разговора с мадемуазель Брыськой хозяин долго еще пребывал в состоянии элегической задумчивости и меланхолии.