Человек после человека

Диксон Дугал

ЧАСТЬ II: ЧЕЛОВЕК ПОСЛЕ ЧЕЛОВЕКА

 

 

200 ЛЕТ ОТ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

АКВАМОРФ ПИККАРБЛИК

Серо-зелёный фон глубоководья оживляется насыпью щебня, поросшего пучками красных водорослей и редкими веерами кораллов. Ржавые стальные громадины, покрывшиеся коркой губок и водорослевых обрастаний, торчат во мраке не поддающимися воображению фигурами. Несколько рыб медленно плавают в тёмных полостях, а случайно проползающий краб поднимает небольшие облака песка и частиц ила своими заострёнными ногами.

Внезапно эти немногочисленные существа бросаются в укрытия, когда гораздо более крупная фигура медленно прокладывает себе путь над дном. Она обтекаема, подобно всем плавающим животным, а её поверхность гладкая и округлая, все выступы покрыты толстым слоем теплоизолирующего жира. Ноги немного похожи на лягушачьи лапы, с перепончатыми ступнями, но перепонки продолжаются по каждой стороне ноги до колена. Передние конечности хватательные и ловкие, но в настоящий момент она плотно прижаты к туловищу, чтобы не нарушать обтекаемую форму. Существо производит впечатление охваченного глубокой печалью, но это лишь из-за лица с большими тёмными глазами и огромным печальным ртом с опущенными вниз уголками. Рот ведёт в широкое горло, которое соединяется с обширной областью жабр, тянущихся поперек грудной клетки.

Оно прекращает своё движение и садится на дно, глядя сквозь воду вверх, пытаясь заглянуть выше воды. Наверху лежит целый новый мир, мир, который не должен казаться странным, поскольку это мир прямых предков этого существа.

Его прадед был библиотекарем, Джон Артур Блик, который присматривал и заносил в каталог знание, накопленное за века человеческой цивилизации. Его дедушка, Джон Блик-младший, был художником, вносивший свой вклад в культуру цивилизации. Его отец, Джон Блик III, был астрофизиком, добавивший информацию, до которой смогло дотянуться человечество. А Пиккарблик — это акваморф, существо, созданное методами генной инженерии, чтобы установить новые границы мира. Это существо — человек.

Пиккарблик медленно поднимается к колышущемуся серебряному потолку, который отделяет дом от враждебной окружающей среды над ним. Он редко приближается к поверхности, так как он не участвует непосредственно в торговле с людьми на суше. Всякий раз, когда он это делает, ему всегда нелегко, даже при том, что это была среда обитания его родителей. Вихрь пузырьков поднимается за ним, когда он устремляется к поверхности. Управляя своим подъёмом так, чтобы давление в тканях не падало слишком быстро, он преодолевает последние несколько метров и пробивается через маслянистую, покрытую пеной поверхность.

АКВАМОРФ

Homo aquaticus

Похожий на рыбу и лягушку, акваморф генетически адаптирован для жизни исключительно в морской среде обитания. Каждая физическая особенность — обтекаемое тело с гладкой кожей и теплоизолирующим слоем жира, жабры на грудной клетке, лопасти на ногах — образованы самим эмбрионом. Но этот эмбрион был результатом манипуляции с яйцеклеткой и сперматозоидом. Набор хромосом откорректировали, создавая гены, которые образуют признаки вроде кожи с малой способностью к растяжению, и всему организму можно будет расти, принимая разработанную для него форму.

Легко скользя к поверхности воды, сильный акваморф готовится к краткому контакту с враждебной средой жизни его генетических предков. Он не завидует ни неуклюжим обитателям земли, ни их разрушенной среде обитания.

Череп имеет такие форму и положение, чтобы округлая голова и короткая шея образовывали часть общей обтекаемой формы.

Задняя конечность Homo aquaticus образует сильный, мускулистый ласт, расширенный благодаря пальцам.

Выражение лица у акваморфа ограничено основными эмоциональными состояниями. Для общения он пользуется простыми звуками.

Многие из его семейства уже там. Он может лишь различить их головы, поднимающиеся вокруг него, среди плавающего мусора. Небо, серовато-белое с оранжевым оттенком смога на горизонте, обладает чуждой для него красотой — подобно тому, как сверкающая поверхность незагрязнённой Земли, которую увидели первые астронавты.

Он смотрит на сушу, но видит её нечётко. Его глаза не будут работать должным образом, потому что различие между коэффициентами преломления воздуха и воды таково, что он не может сфокусироваться ни на чём над поверхностью воды. Со своего сервисного пояса он снимает линзы для воздушной среды и надевает их на голову.

Теперь он может видеть чётко. Полоса каменистого пляжа окаймлена сзади коричневыми и чёрными зданиями наземных людей. Ниже по побережью здания торчат из моря, построенные поверх тех, что уже затоплены, и утонувшие громадины использованы в качестве их фундаментов и свай. Город, который он видит, не будет существовать долго, поскольку уровень моря продолжает повышаться и эта область также должна быть покинута.

Однако, не ранее, чем постройка послужит своей цели. На ровной взлётно-посадочной полосе лежит узкий остроконечный цилиндр, слишком далёкий, чтобы рассмотреть его детали, но Пиккарблик знает его по описаниям. Под маленькими крыльями в задней части лежат огромные ракетные двигатели со сжатым кислородом, которые поднимут этот корабль над землёй через последовательно всё более и более разреженные слои атмосферы и в конечном счёте на орбиту. Там произойдёт рандеву с межзвёздным кораблём, передача его пассажиров и возвращение на взлётно-посадочную полосу.

Сам по себе межзвёздный корабль завершён и почти готов к полёту. Всю свою жизнь Пиккарблик участвовал в его постройке. Он и его семейство работали на огромных подводных дейтериевых заводах, которые произвели топливо для его полёта, и работали на фермах континентального шельфа, чтобы обеспечить питанием наземных и космических жителей, пока они строили его. Вскоре, полностью укомплектованный и оборудованный, он покинет земную орбиту, наберёт скорость, двигаясь через Солнечную систему и оставит изученную область космоса навсегда. Его отлёт отметит конец труда всей жизни Пиккарблика. Он и его товарищи из числа акваморфов тяжело трудились, зная, что будущее человечества может лежать не на этой грязной планете или в её загрязнённых водах, а где-то в космосе.

Предупреждающие сирены зазвучали над водой. Стая расклёвывавших мусор птиц взмыла с пляжа в воздух, когда дым вырвался из хвоста корабля, стоявшего вдали. С некоторой задержкой грохочущий рёв пронёсся над плавающими зрителями, судно медленно разгоняется по взлётно-посадочной полосе и само поднимается в воздух. Оно летит над морем по направлению к зрителям, поднимаясь по мере полёта. Звук нарастает, и когда удлинённый объект проносится сверху, звуковой удар дезориентирует органы чувств, используемые главным образом для улавливания подводных сигналов. Затем судно улетело, оставляя после себя дымовой след, который медленно рассеивается и добавляет свои частицы к массе атмосферных загрязнителей, которые накапливались на протяжении нескольких прошлых веков.

Пиккарблик и его коллеги наблюдают, как летит корабль. Хотя зрелищем взволновало их, они сохраняют молчание, потому что не могут разговаривать над водой. Они тихо разворачиваются и ныряют назад в глубины, где, по мере спуска в глубину, они могут свободно болтать друг с другом. Они дома.

ВАКУУМОРФ КРАЛИМ

Кралим не была похожа на мать, и при этом она не обладала чертами своего отца. Оба её родителя были обычными, не генно-инженерными людьми, точно такими же, как те, что процветали и расселялись на протяжении известной истории, достигли пика своего развития в конце двадцатого века, а затем пришли в упадок под давлением перенаселения, истощения ресурсов и резкого ухудшения условий окружающей среды.

Генные инженеры взяли её яйцеклетку и его сперму, и изменили их геном так, как требуется для выживания вдалеке от атмосферы Земли, объединили их и дали возможность их потомству развиваться во внеутробной среде на орбитальной лаборатории в 200 километрах над гибнущей Землёй. Тело созревало и развивалось как способное жить в состоянии невесомости. Все органы, которые образовались в процессе эволюции, чтобы работать в сочетании с силой тяжести — ноги и ступни, руки с ладонями, крепкий позвоночник — были устранены. Новые ноги и ступни выглядели и работали скорее как руки и ладони, и длинные пальцы отрастали от мускулистых запястий; все они отрастали от компактного сферического тела, сконструированного, чтобы выдерживать давление внутренней биологической начинки. Затем были пересажены дополнительные искусственные органы, которые ещё пока не могли быть получены путём генетической манипуляции, такие, как третье лёгкое, используемое в качестве временного хранилища запаса кислорода, и четвёртое лёгкое, используемое как хранилище отходов — двуокиси углерода и других ненужных газов. Герметичные глаза-линзы и непроницаемая для вакуума внешняя кожа, выращенная из тканевых культур в орбитальных биологических ёмкостях, были привиты позже. В результате появилась Кралим.

На протяжении всей истории животных разводили со специальной целью. Крупный рогатый скот был получен от дикого быка и разводился в виде различных пород, чтобы вывести разновидности, которые вырабатывали больше молока или более вкусное мясо. Разведение в сочетании с отбором произвело собак с длинными ногами, которые могли охотиться на быстроногих животных, и собак с длинным узким телом, которые могли забегать в норы и охотиться на подземных животных. Это работало. Это было частью влияния, которое цивилизация оказывала на природу.

Однако, когда стало необходимо приспосабливать человеческие существа таким же образом, это было совершенно иным делом. Это подразумевало выбор, который делали некоторые индивидуумы в отношении других индивидуумов. Это подразумевало наличие моральной власти над теми, кто не разделял эту специфическую этику. Это подразумевало отклонение человеческого развития от его естественного направления — направления, возможно, установленного божеством. Это подразумевало конструирование не только тела, но и души; и та душа не была бы приемлема ни в одной вере мира. Вы могли делать всё это по отношению к животным — но не к людям. Концепцию заклеймили словом «евгеника».

Однако, настало время, когда этические соображения должны были пойти на компромисс. Если человечество должно было выжить, то оно должно было измениться. В старой системе сочетания селекции и размножения, генетический материал одного выбранного индивидуума объединялся с материалом другого в надежде, что желаемые признаки каждого появятся в потомстве. Это было азартной игрой. Генная инженерия отличалась от этого. Точная функция каждого гена в человеческой системе теперь была известна, и было возможным управлять ею: уничтожать некий ген, который производил нежелательный признак, добавлять другой, который усилит определённую физическую особенность. Теперь существа могли производиться согласно любым техническим условиям.

Теперь, в возрасте 25 лет, Кралим поднимается по внешней стороне корпуса звёздного корабля, захватывая распорки и ступени своими пальцами ног. Теперь её захват — полностью рефлекторное действие; очень редко случалось, что она теряла захват и бесконтрольно дрейфовала в пустоте. В таких случаях она была способна вернуться, стравливая ненужные газы из её четвёртого лёгкого и руля своим телом, назад на судно. Когда-нибудь инженеры достигнут способности развить какой-то орган, который позволит вакууморфам более эффективно двигаться в вакууме самим.

Своими выдерживающими давление глазами, тонированными для защиты от яркого света, она наблюдает за паромом, поднимающимся из великолепной белизны и синевы Земли внизу. Она не уверена насчёт точного времени его прибытия, но надеется, что заметит его до того, как ей нужно будет вернуться во внутреннюю часть судна. Рано или поздно она должна будет перезарядить своё третье лёгкое кислородом. В настоящее время она слегка расслаблена, надёжно защищена своим сферическим экзоскелетом от жестокого вакуума и космических лучей — окружающей среды, для которой она была сконструирована. Традиционно к Кралим обращаются как к «ней» из-за первоначальной генетической информации. Но это, однако, является формальностью, так как она нейтральна. Когда-нибудь, может быть, для глубоко генетически модифицированных существ станет возможно размножаться — но не в настоящее время.

Требуется 20 лет, чтобы построить межзвёздный корабль, и он будет, вероятно, лишь первым из многих, поскольку человечество неизбежно в той или иной форме расселится по всей галактике. Судно имеет форму, похожую на два больших конических волчка, соединённых нос к носу. Передний конус — жилой отсек, небольшой мир в себе, который должен стать домом для нескольких сотен людей, вероятно, на много лет. Вокруг «талии» расположено кольцо сферических топливных резервуаров, содержащих 30 000 тонн гелия-3, полученного из газов атмосферы Юпитера, и 20 000 тонн дейтерия, дистиллированного из океанов Земли; все они спрессованы в замороженные капсулы. Во время полёта эти капсулы будут введены электромагнитной пушкой оружием в кормовой конус — реакционную камеру — где они будут сжаты до реакции слияния мощными пучками электронов. Магнитные поля направят непрерывно продолжающийся взрыв назад и всё судно выйдет в неизученную часть космоса, непрерывно ускоряясь по ходу движения, в конечном счёте достигнув приблизительно 15 процентов скорости света. Люди, которые летят на нём, никогда не вернутся.

Это не трогает Кралим, которая оставила бы земную орбиту без сожаления. Она никогда не касалась ногой или рукой самой Земли, и притом у неё никогда не было никакого желания сделать это, но она хотела бы путешествовать к другой планете, другой системе вокруг другой звезды. Однако ей никогда не удалось бы выжить во время путешествия, поскольку она была сконструирована для жизни в состоянии нулевой гравитации в космосе. Межзвёздный корабль, летящий с постоянным ускорением, создаст свою собственную гравитацию и позволит людям, не модифицированным генетически, жить без проблем. Его экипаж будет набран из немодифицированных людей, но среди пассажиров будут генные инженеры. Кто знает, с какими условиями они столкнутся, и к чему должны приспособиться на планете в отдалённой звёздной системе?

Вспышка света попала в её линзу и отразилась от неё. Паром скоро начнет свой стыковочный манёвр, потому что он дрейфует к межзвёздному кораблю. Кралим и её товарищи карабкаются в сторону порта, чтобы понаблюдать за этим.

ВАКУУМОРФ

Homo caelestis

Высший триумф генного инженера. Результат трансплантации органов, хирургии и манипуляции с клетками, вакууморф может жить и работать в свободном полёте на орбите и в безвоздушном пространстве космоса. Основные человеческие репродуктивные клетки подверглись манипуляциям, чтобы создать необходимую форму, но дополнительные органы должны были добавляться путём пересадки, включая прочный непроницаемый наружный покров, который выращен из культуры тканей. Результат, однако, бесплоден. Homo caelestis обладает ограниченной жизнью и у него нет никакого собственного будущего. Вакууморф не может размножаться и не пережил бы сурового воздействия гравитации.

Защищённые от резкого отблеска света, отражённого поверхностью Земли, тонированные глаза вглядываются во тьму космоса. Если у человечества есть будущее, возможно, оно может быть там.

Без звуков общение в космосе должно осуществляться при помощи прикосновений, с использованием чувствительных усиков.

Тяжёлые веки закрывают глаза от солнечного ветра, тогда как плотно пригнанная линза защищает их от вакуума.

Сферическая форма и крепкий наружный слой кожи выдерживают внутреннее давление тела и вмещают дополнительные органы.

ДЖАЙМС СМУУТ

Homo sapiens sapiens

На колонизацию звёзд посланы лишь наиболее совершенные человеческие экземпляры. Совершенство в данном случае чётко определено. Каждый колонист тщательно отобран, чтобы гарантировать, что его или её биологическое состояние лишено недостатков и надёжно, насколько это возможно. Космос будет его средой обитания. А далее хирургам будет требоваться лучший исходный материал из имеющегося, когда возникнет необходимость построить новых живых существ, чтобы приспособиться к тем неизвестным условиям окружающей среды, которые будут обнаружены далеко за пределами солнечной системы.

Физически пригодный, психологически устойчивый и подвергнутый суровым тренировкам, Джаймс Смуут — это исходный материал для одного из самых драматических и отчаянных экспериментов его мира — эпического завоевания космоса.

ДЖАЙМС СМУУТ, КОСМИЧЕСКИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК

Джаймс Смуут снова может дышать. Ускорение при взлёте и выходе на орбиту выдавило из него дыхание. Теперь, когда паром перешёл в свободный полёт, он и его друзья-пассажиры освободились от гравитационной тяги его планеты — освободились навсегда. Конечно, он был натренирован, чтобы переносить ускорение и невесомость в лагере акклиматизации дома, но никакое количество тренировок на тренажёрах не могло подготовить его к действительной силе и ужасу реальности.

Дома? Да, вероятно, он будет думать о Земле как о «доме» на протяжении всей своей оставшейся жизни, хотя он, конечно, никогда не вернётся туда. Он был взят из своего общества и подвергнут годам суровых тренировок для выживания в маленькой группе, членов которой подготовили в психологическом отношении к тому, что они отправятся в путешествие, из которого никогда бы не вернулись, и которое могло завершиться скорее провалом и неудачей, нежели основанием новой цивилизации. Он и его коллеги покинут всё, что они когда-либо знали.

Они — счастливчики.

Никакой объём прилагаемых научных знаний не мог остановить ухудшения условий окружающей среды Земли. Никакое количество указаний из области морали или медицинских технологий не смогло замедлить самоубийственный уровень рождаемости. Никакое количество упражнений в области новооткрытой науки генного манипулирования не могло стимулировать сельскохозяйственные культуры производить достаточно пищи на нужных территориях, чтобы накормить всех. Никакое политическое сотрудничество не гарантирует справедливого распределения того, что было доступно. Наиболее влиятельные культуры всецело полагались на технологию; а стабильные условия были необходимы, чтобы процветали их технологии. Когда их системы рушились одна за другой, менее технологичные народы расселялись, чтобы занять их место; но они наследовали экономические системы, оставленные их предшественниками, быстро адаптированный и восстановленный высокотехнологичный образ жизни со всеми неудобствами и катастрофами, которые к нему прилагаются. Был сделан отчаянный и аморальный, но практичный выбор. Генно-инженерным путём были созданы новые существа для того, чтобы вписаться в непригодные для жилья местообитания, и чтобы новые области могли эксплуатироваться ради пользы целого.

Но промышленность всё ещё производила свои отходы. Содержание двуокиси углерода в атмосфере повысилось и мир изнемогает от зноя из-за усиливающегося парникового эффекта. Ледяной покров на полюсах начал таять и уровень моря во всём мире повысился. Уже большая часть крупных городов мира, тех, что были построены в дельтах, устьях рек и на низменных побережьях, были затоплены и непригодны для жизни. Температура на экватор стала невыносимо высокой и население мигрировало в более прохладные широты, покидая тропические леса, лишившиеся листвы, и опустыненные саванны.

Все эти перемены случились на протяжении всего лишь двух столетий; но эти два столетия были кульминацией 4000 лет процветания цивилизации. Хотя в масштабах планетарного времени 200 лет, и даже 4000 лет, были бы едва различимы на фоне 4500 миллионов лет, в течение которых существовала планета.

— В следующий раз мы всё сделаем лучше, — размышляет Джаймс Смуут, глядя в иллюминатор. Нарушенные системы Земли не видны отсюда — лишь странные мазки коричневого или жёлтого цвета показывают, где дым особенно густой. Взглянув через каюту, мимо своих попутчиков, в противоположный иллюминатор, он может видеть неуклюжую форму межзвёздного корабля, когда они приближаются к нему. Воздушный шлюз на модуле полезного груза, окружённый крошечными фигурками вакууморфов, гостеприимно раскрыт. Это будет их новый дом. Ни он сам, ни его дети не смогут быть теми, кто начнёт новую цивилизацию на новой планете; но в конечном счёте судно достигнет какого-то места, пригодного для жизни, и один из его потомков станет частью новой системы человечества, которое извлечёт пользу из уроков, преподанных ошибками прошлого.

КИШУ КРИСТААН

Homo sapiens sapiens

Среди душных остовов некогда великих городов жизнь жестока и коротка. Болезни распространяются бесконтрольно. Голодающие толпы, не держащие под контролем собственное будущее, селятся среди руин исчезнувших цивилизаций. Электричество и запасы воды исчерпаны. Пищи не хватает, и лишь самый сильный и наиболее целеустремлённый может выжить — и то лишь некоторое время.

Когда пищи не хватает, порядок становится роскошью. Цивилизацию заменило общество, стоящее на грани хаоса. Границы строго определены, и семейные группы сражаются, чтобы защитить свои территории.

КИШУ КРИСТААН, НОВОПОСЕЛЕНЕЦ

Летающие огни в небе, сверкающие в узких просветах между облаками, ничего не значат для Кишу Кристаана. Он должен был сильно постараться, чтобы украсть жалкие крохи пищи, которую он несёт, завернув в тряпьё, и он ни на миг не может позволить себе ослабить внимание к своей вылазке. Теперь он должен тихо обойти спящих вповалку людей, которые лежат на сухой дорожке. Если кто-то из них проснётся и поймёт, что он несёт, то ему придётся драться снова, и на сей раз, уставший после своей прошлой схватки, он не победит.

Его жена и семеро детей лежат, голодные, в старой водопроводной трубе, в стороне от затопленного проезда. Они не ели уже три дня. Тогда был последний раз, когда служба милосердия пролетала над городом и сбросила продовольствие в тонущий город для новопоселенцев. Помощь службы милосердия становилась всё менее и менее регулярной, и Кишу Кристаан знает, почему. Здешнее правительство не заботится о его людях; всё, о чём оно заботится, это о производстве чудовищ: чудовища в морях, чудовища в космосе. Что же до жалких, кормящихся с руки пародий на людей, которым никогда в своей жизни не приходилось бороться за свою пищу, мягкотелых, которых они посылают к звёздам… Кишу не хочет даже думать о них.

У входа на аллею дорога спускается вниз, в покрытую слоем масел воду. Своими острыми глазами Кишу Кристаан может различить извилистую границу прилива, отмеченную выброшенными предметами, пустыми ёмкостями и разлагающимися трупами, которые находятся вдоль края воды. Прилив закончился, отметил он, поэтому он может перебраться через воду. Его брат умер, потому что у него было не столь хорошее зрение, и он бы не заметил, стоит вода высоко или низко. Он не увидел человека, ожидавшего в засаде, когда он возвращался домой со своей пищей. Кишу Кристаан надеется, что его собственные дети унаследуют его острое зрение; Сем Кристаан умер прежде, чем смог стать отцом хоть одного ребёнка, так что его слабое зрение умерло вместе с ним.

Глубоко вдохнув, Кишу Кристаан перебирается через затопленный проезд, держа свой драгоценный узелок как можно выше, чтобы он не пропитался вонью. Медленно, убеждаясь, что волны не плещутся и не производят предательского шума, он выходит из воды на другой стороне. Но, когда он выбрался из воды, тихая ночь взорвалась какофонией воплей и визга, доносящихся по направлению от его дома в коллекторе.

— Нет! — он впал в отчаяние. Больше никаких драк этой ночью. Другие люди так не живут. Люди из внутренних земель, те, которые делают вещи, так не живут. У них есть много еды, и им нет нужды бороться.

Теперь вопит его жена Сералия, и кричат его дети, и он бросает свой узелок бежит на помощь. Сералия стоит на входе в водопроводную трубу, размахивая по сторонам стальным прутом. Видны неподвижные силуэты у её ног и другие силуэты, хватающие её за руки и за ноги. Появление Кишу стало неожиданностью для всех. Вцепившись в волосы двоих из нападавших, он сталкивает их головами с такой силой, которая должна их убить; затем он разворачивается и валит на землю третьего, ударив его ребром ладони. Остальные исчезают в темноту, и вместе с ними скрывающиеся в тени зеваки.

Затем, пока Сералия успокаивает испуганных детей, Кишу возвращается туда, где он бросил свой узелок, но он пропал, украденный одним из зевак в темноте. Изнуряющая депрессия охватывает его. Должно ли всегда быть так, как сейчас?

Сералия зовёт его на помощь, потому что она оттаскивает тела к воде, чтобы выбросить их (нет никакого смысла загрязнять вход в свой собственный дом). Говорят, что новопоселенцы в соседнем городе едят жертв схваток вроде этой. Это выглядит практичным, но негуманным, хотя Кишу мог бы поверить во что-нибудь подобное. Напавшие на них появились, очевидно, с другой стороны воды, возможно, возвращаясь после налёта, и их рваные мешочки набиты украденной едой: справедливая компенсация за еду, которую потерял Кишу, поэтому сейчас он не чувствует себя так плохо. Было убито шесть человек, что является неплохим итогом для такой схватки.

Он и Сералия могут чувствовать гордость за ночную работу. Пусть будут чудовища в море и чудовища в космосе, и пусть слабаков посылают к звёздам; но он — здесь, в развалинах тонущих городов, где ещё живут настоящие мужчины и женщины.

 

300 ЛЕТ ОТ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

ХАРОН СОЛТО И ЕГО МЕХАНИЧЕСКАЯ КОЛЫБЕЛЬ

Харон Солто открывает свои глаза и смотрит на успокоительно мерцающий световой дисплей на потолке. Нежные ароматы исходят от стен, а горячий напиток немедленно появляется в нише возле его руки.

Он произносит слово, которое было бы бессмысленным для людей двадцатого века, но оно убирает световой дисплей и окружает его мягкими стенами. Он поднимает свою единственную хорошую руку и берёт стакан напитка. За ним немедленно появляются пироги из синтетического белка, которые составляют первую пищу его дня. Вкусы восхитительны — созданы искусственно, но восхитительны.

Съев свою первую трапезу, он следует на сеанс гигиены. Движением одного пальца высохшей левой руки контакт установлен, и его колыбель гудит и перемещает его тело к душевой кабине. Устройство целиком, и механическая, и биологическая его составляющая, движется на магнитных летательных двигателях через палату к арке, в которой располагаются ультразвуковые чистящие устройства. Все выключатели и контакты для его колыбели находятся в пределах досягаемости крохотных пальцев левой руки. Панель над ними немедленно показывает ему, что все его системы жизнеобеспечения работают. Выращенные методом тканевых культур почки очищают жидкости, синтетическая печень производит химические вещества, которые помогают перевариванию его первой пищи, наружные лёгкие обеспечивают ток достаточно очищенного воздуха, металлическое сердце перекачивает кровь через биологическую часть его существа, и все двигатели, реле и сервомоторы, которые обеспечивают подвижность всего комплекса, функционируют должным образом.

Время для его ежедневной работы.

Далеко под ним, в туннелях, глубоко в толще Земли, лежат фабрики белка. Полностью автоматические, где никогда не видно людей (кроме операторов, которые ремонтируют и обслуживают их), фабрики используют энергию, производимую слоном горы, покрытым солнечными батареями, чтобы превратить исходные углекислый газ и кислород из воздуха и воду из резервуаров в съедобные углеводы. В другом месте находятся машины, моделирующие биологические процессы, которые производят съедобный белок, а также другие фабрики, где находятся ёмкости, производящие вкусо-ароматические добавки и волокна, которые затем добавляются к мировому запасу продовольствия и помогают превратить пищу из простой пищевой потребности в вид искусства.

ХАЙТЕК

Homo sapiens machinadiumentum

Когда биологические органы один за другим выходят из строя, у них должны появиться заместители. Чем важнее для жизни отказавшие органы, которые прекращают работать, тем более технологичный дублёр требовался для них. Учёные уже работают, чтобы произвести заместители, основанные на тканях.

Пока мозг работает, его стоит сохранять живым — даже если тело разрушается.

На своём персональном дисплее Харон Солто видит цифры ежедневных мировых потребностей, географического распределения предпочтений, производительности различных фабрик и потока систем транспортировки. Опытным глазом он читает графики и делает оценки; затем следуют три быстрых нажатия кнопки и дневное производство находится в равновесии. Он может отдыхать.

Моторные составляющие его колыбели уносят его от его автоматизированного рабочего места. Сегодня он рассмотрит свою коллекцию скульптур, которая даёт ему душевное спокойствие. Он несётся через комнату туда, где находятся трёхмерные изображения, но среди здорового гула летательных двигателей слышится другой звук — шипение и скрежетание. Его движение вперёд внезапно прекращается, край его колыбели наклоняется и царапает пол.

Паника! Нет, не стоит паниковать: это всё может контролироваться. Ударяя по кнопке, он вводит нужное количество успокоительного средства в свою систему, чтобы восстановить спокойствие. Это был незначительный сбой его локомоторной системы, ничего больше. Немедленно снарядите одного из механиков.

Спустя короткое время, время, когда Харона Солто окружают мысли, порождённые беспомощностью и нерешительностью, из внешней двери появляется механик. Он примитивен, как, наверное, должны были быть предки Харона Солто, и, несомненно, мужчина. Он идет без механической помощи, а его тело симметрично, с двумя руками и двумя ногами. Подобно всем механикам, он был взят из руин снаружи. Их многосторонность делает их полезными, и они охотно исполняют неприятные функции в обмен на пищу и комфорт. У этого существа мало механических приборов, а его тело закрыто изолирующей одеждой, и он несёт сумку с инструментами через плечо. Солто пробует закрыть свой разум для отвращения, которое он чувствует, но должен признать, что эти люди необходимы.

Несколькими словами на диалекте, который Харон Солто едва может понять, механик диагностирует проблему и принимается за работу. Панель на колыбели снята, затем инструменты и приспособления вытаскиваются из сумки механика и устанавливаются в загадочных внутренностях машины. Это всё происходит вне поля зрения Харона Солто. Внутренности колыбели — это то, что он никогда не видел и не имеет никакого желания видеть. Всё, что он воспринимает — это волосатая макушка механика, когда тот наклоняется во время своей работы, издавая губами и зубами мурлыкающий шум, который, как предположил Харон Солто, сойдёт за музыку.

Впечатлений слишком много. Харон Солто вводит немного наркотика в свою вену и уносится в более приятный мир иллюзий.

Его разбудил громкий хлопок, когда панель в его колыбели была установлена на место. Механик говорит ему два коротких слова. Первое означает, что работа сделана, а второе — способ обращения, в основном почтительного, но которое, как подозревает Харон Солто, теперь стало словом, означающим шутку и лёгкую насмешку среди механиков.

Харон Солто отпускает человека, вначале подтвердив его идентификационный чип, чтобы сказать, что работа была сделана.

Харон Солто вновь один, полностью функционирующий, и может продолжать свои дневные мечты. Когда-нибудь человечество не будет нуждаться в этих гротескных возвратах к примитивному человеку. Будет лучший метод, чем ныне существующие механические приспособления: система, которая живёт, растёт и самовосстанавливается. Это, однако, всё в будущем, и кто-то иной должен будет разработать это.

ГРИРАТ ХАЛМ И БУДУЩЕЕ

У человечества есть потенциал, который не может быть ограничен только машинами. Должен быть лучший путь вперёд.

Это мысли, которые постоянно окружали Грират Халм с тех пор, как она была свидетелем последней поломки местного генератора пищи. Это было ужасное время, на протяжении которого механики дрались друг с другом. С одной стороны дисциплинированная фракция боролась за восстановление поломки; с другой, те, чьи запасы пищи были отключены изначально, пытались ворваться в машинное отделение, чтобы наесться сырых материалов. Порядок был восстановлен, но только путём массового насилия.

К чему сейчас пришли человеческие существа? Иссохшие тела, заключённые внутрь машин, сохраняемые живыми с помощью механических приспособлений и искусственно выращенных органов.

Когда-то очень-очень давно, человечество развивалось посредством процесса эволюции. С появлением разума и цивилизации этот естественный процесс был уничтожен. Медицинская наука развивалась, и те, кто умер бы, теперь стали способными выживать и оставлять потомство. В результате направляющая сила эволюции — процесс естественного отбора — была устранена для человека. Впоследствии вид ухудшился. Нездоровые изменения, которые были бы отброшены, теперь сохраняются и распространяются. По мере того, как популяция становилась больше, генофонд становился более слабым. Это не имело значения, потому что медицинская наука была всегда наготове, чтобы поддержать жизнь. Независимо от того, насколько дегенерировало человеческое тело, всегда находились технологические системы, чтобы поддержать его живым.

Результатом был, несомненно, триумф над первичной дикостью природы, но должен быть лучший путь. Машины продолжают ломаться и поставки продовольствия и лекарств постоянно нарушаются. Ключ должен находиться в синтетических органах.

Если они улучшатся, размышляла Грират, это оставило бы её и многих подобных ей без работы (она управляет производственным процессом для серии синтетических ферментов и стимуляторов, которые приносят пользу людям во всем мире). Это могло бы и не быть плохой вещью. Она хотела бы проводить больше своего времени, слушая музыку, любуясь искусством и уходя с головой в мир недавно изобретённой гипнодрамы действия.

Тогда, с начала работы, она помнит двух друзей, которые недавно уволились с работы, чтобы делать примерно то же самое — и они оба выключали свои системы жизнеобеспечения через несколько дней. Вероятно, их смесь стимуляторов была неправильной — это было то, что не случится с Грират; в конце концов, она находится при деле.

Однако, генная инженерия должна быть будущим. Люди уже забавлялись этим на протяжении прошлого века, когда они произвели существ, которые могли жить в космосе. Это было сделано специально ради работы над проектом по колонизации звёзд; и, как всегда бывало в истории, специфическая необходимость или специфическая цель служили детонатором для взрывного развития технологий. В прошлом это всегда было война, которая вызывала критическую необходимость. Технология обычно включала развитие более изощрённого оружия. Затем, как обычно, лишь только критическая необходимость исчезала, а цель была достигнута, вновь развившаяся технология приходила в упадок. Теперь, когда проект колонизации звёзд подошёл к концу и был отправлен последний из 37 кораблей, детей космоса больше нет. Те вакууморфы никогда не были совершенными; они были не столько выведены, сколько собраны из частей, выращенных искусственно, и возможности для их воспроизводства никогда не было. Акваморфы, люди, спроектированные для жизни в море, однако, всё ещё живут там, в более тёплых водах океана. Развивается настоящая подводная цивилизация.

Отблеск солнечного света из-за облаков, пробившийся вниз через промежутки между высокими зданиями, был разбит поддерживающими конструкциями и бесцветными прозрачными фильтрами жилища Грират на пятна геометрической формы, прополз в её жилую ячейку и вырвал её из объятий дневного сна. Её ежедневная работа почти закончена, и она с трудом завершила её. Когда-то, думает она, человечество управлялось солнцем: когда оно поднималось, люди просыпались и начинали свой день, а когда оно заходило, они спали. Теперь все могли не заботиться, есть ли солнце, или его нет — пока оно заряжает солнечные батареи и поддерживает движение океанских течений, текущих и двигающих подводные энергетические установки.

Далеко отсюда, куда люди больше не заходят, на планете есть дикие места. Когда-то они были отравлены. Теперь всё изменилось. Хорошо, крупные животные исчезли, но растения восстановились. Влажные тропические леса вновь растут вдоль экватора, а травянистые равнины лежат поясами к северу и к югу. Дальше на севере и на юге лежат обширные пустыни, которые из-за естественного характера циркуляции ветра и влаги никогда не будут плодородными. За ними лежат листопадные и хвойные леса, затем, ближе к Северному и Южного полюсам, холодные области тундры и ледники.

Грират знает обо всех этих вещах из информационных банков, но предметов, с которыми она наиболее знакома, находятся среди старых записей. Тропические леса, которые она сейчас представляет себе, были полны мартышек, тапиров, муравьедов, змей, ленивцев, человекообразных обезьян, ягуаров, колибри, туканов и орлов. Равнины кишели стадами зебр, слонов, антилоп, жирафов, которых преследовали львы, гепарды и гиены. Лиственные и хвойные леса были населены оленями, бобрами, белками, барсуками, волками и рысью. Тундра кормила северного оленя, овцебыка и лисицу. Она знает, что теперь все эти животные исчезли, и столь же уместны в современном мире, как динозавры, моа и мамонты. Сегодня эти местообитания пусты и безмолвны, населённые только самыми мелкими грызунами и птицами, живущими там наряду с насекомыми и другими беспозвоночными.

Действительно ли здесь должно быть будущее человечества? Если так, возобновлённая кампания генной инженерии могла бы стать средством достижения этой цели.

ХЬЮЭ ЧУУМ И ЕГО ЛЮБИМАЯ

Возможно, это самое опасное и самое захватывающее время в его жизни. Хьюэ Чуум медленно и целеустремлённо отсоединяет себя от своей колыбели. В течение нескольких кратких минут он будет отделён от вещей, которые поддерживают его живым — но это будет того стоить.

Он готовился на протяжении месяцев. Постепенно его врачи выключили подавление его либидо. Он был полностью обучен в отношении того, когда выключить это устройство и этот орган. Те устройства, которые совершенно необходимы для его длительного существования, присоединены к передвижным кабелям и трубам — конструкция уязвимая, но необходимая ради нескольких существенно более важных минут. Он более удачлив, чем большинство подобных ему: у него своё собственное сердце.

Почти вовремя. Его сенсоры сообщают ему, что Беарнида, его любовь, находится за дверью. Он видел её и прежде, но только на экранах и голограммах, и вначале она привлекла его способом, которым украсила свою колыбель. Он понял, что эта привлекательность была не столь поверхностной, как казалось. Её художественный вкус показывал, что в своей глубине, она была близка ему, и что они составили бы хорошую брачную пару. Она согласилась, и так же сделали все её коллеги, врачи и родственники.

Окружающие огни гаснут до тусклого оттенка, а витающие вокруг ароматы и музыка создают нежную и соблазнительную атмосферу. Входная дверь скользит, открываясь, и колыбель Беарниды влетает внутрь.

Он впервые видит её без помощи механических посредников. Конечно, видно только её лицо, и оно выглядит немного меньше, чем он ожидал. Украшения на её колыбели яркие и сверкающие, как приличествует случаю. Он знает, что внутри механизмов она выключила свою систему жизнеобеспечения на короткое, но необходимое время. Она улыбается ему, и он отвечает ей улыбкой — первая исключительно личная связь, которая у него была с кем бы то ни было.

Колыбели плавают вместе и их соприкасающиеся панели открываются. Огни гаснут — кто же захочет видеть иссохшее деформированное тело голого человека, даже будучи влюблённым, как они? Гидравлические руки, поддерживающие маленькие тела в их искусственной экипировке, отодвигаются, когда они встретились…

Это происходит позже, намного позже. Шок Хьюэ Чуума начинает постепенно проходить, и вместо него появляется печаль, но с этим можно справиться с помощью подходящих инъекций. Он вновь в своей колыбели, где чувствует себя в безопасности. Он никогда не выйдет из неё снова, пока он жив. Никогда!

Он думал, что он и Беарнида хорошо подходили друг другу не только душевно и эмоционально, но также и физически. Как и у него, у неё было своё собственное сердце; но у неё оно и близко не было таким же сильным, как у него, и напряжения во время половой связи было для неё слишком много.

Он может утешать себя тем, что он не одинок, потому что лишь примерно 10 процентов половых актов в эти времена проходят успешно. Если это продолжится, сам род человеческий захиреет и вымрет.

АКВАБИОНТЫ

Морские волны, вызванные бурей с юго-запада, клубятся и пенятся у холодных голубых склонов, которые грубо протягиваются поперёк пустынной поверхности северного океана. Со свинцово-серого неба пронизывающе-холодный дождь извергается в ледяные зелёные впадины между волнами и теряется в струящейся пене гребней. Морская поверхность — негостеприимное место.

Под бурлящим и вертящимся хаосом поверхности моря и нескольких футов океанской воды сразу под ней буря замолкает, а ярость волн смиряется до слабого движения вперёд-назад. Дальше в глубину движение становится слабее и слабее, пока не пропадает полностью. Это мир рыб — и существ, которые отказались от своей жизни на суше, чтобы занять место жительства своих далёких предков в великих океанах мира. В какой-то степени это сделали морские выдры со своими гибкими телами и перепончатыми лапами; тюлени и моржи поступали более эффективно, приобретя обтекаемую форму и ласты; но ныне вымершие дельфины и крупные киты сделали это в совершенстве, они даже приобрели рыбообразную форму своих предков.

Теперь это также сделали и люди.

Они плавают в зелёной полумгле под беспокойными волнами океана. Неопытный глаз мог бы принять их за дельфинов, движущихся и кувыркающихся, устремляющихся вперёд стремительными рывками и ненадолго неподвижно замирающих в толще воды.

Они не умеют дышать воздухом, это дети океана. Вместо этого они пропускают морскую воду сквозь свой рот и грудные жабры, извлекая кислород, который она несёт. Они также постоянно кормятся, фильтруя планктон через те же самые жабры и передавая его в пищеварительную систему. Время от времени они ловят рыбу — разворачиваясь и бросаясь за ней с помощью поворотов хвоста, поддерживая равновесие с помощью рук и быстро кусая.

Хвостовой плавник — это всё, что осталось от человеческих ног. У зародыша почки задних конечностей срастаются вместе и сливаются в единый орган. Пояс задних конечностей не развивается, а кости конечностей стали практически продолжением позвоночника. Фаланги пальцев ног разрослись и образуют структуру, которая поддерживает мощный ромбовидный плавник. Руки сохраняют своё человеческое строение, но сама рука стала уплощённой и видоизменилась в орган равновесия и стабилизатор.

Начало развитию было положено век назад, как часть проекта колонизации звёзд, но получившиеся существа были лишь отчасти успешными. Позже генно-инженерные лаборатории, прежде чем закрыться, произвели в качестве последнего жеста нечто долговременное, усовершенствовали строение и создали истинно водное человеческое существо; и (их заключительный триумф) генетические изменения, которые они произвели, стали истинно наследственными. Да, эти новообразованные существа были плодовиты и производили жизнеспособное потомство.

В действительности же процесс начался задолго до этого, в раннюю эпоху цивилизации, когда жажда человека обладать всеми вещами в мире привела его к воде. Он изобрёл механические устройства, которые позволили ему взять воздух с собой в море и вдыхать его под нужным для жизни давлением. Приспособления, прикреплённые к его телу, позволили ему видеть под водой и плавать с помощью сильных движений ног. С течением времени на морском дне возникли большие сообщества, очень похожие на города-острова. Их засыпанные донными отложениями руины всё ещё устилают материковый шельф. Когда развилась генная инженерия, жабры можно было вырастить из исходной ткани и привить на человеческое тело, позволяя людям дышать, словно рыбам. Это было довольно неуклюже и грубовато по сравнению с последующей разработкой существа, лишённого потребности в городах или искусственных устройствах для плавания и дыхания.

Те, кто плавает здесь, это лишь приповерхностная раса этих существ. В чёрной глубине, в сотнях фатомов[ ] ниже, обитают другие, редко видимые кем-либо кроме их собственного вида, но даже тогда они, строго говоря, не «видимы». В темноте они могут чувствовать свой путь и общаться друг с другом только с помощью своего рода эхолокации. Эти существа медлительны и малоактивны. На таких глубинах мало пищи, и они должны сохранять ту энергию, которая у них есть.

Поскольку аквабионты редко встречаются с какими-либо другими формами человека, между ними и любой другой группой не происходит никакой вражды.

Самка, кормящая грудью извивающегося детёныша, приближается, грациозно изгибаясь, к группе самцов, которые гонятся за рыбой. Она говорит. «Голос» — это трескучий звук, производимый путём щёлканья в остаточной трахее в шее. Молодые самцы щёлкают в ответ и уплывают к тому, что выглядит как беспорядочный трёхмерный узор. Внезапно рыба, на которую они охотились, собирается в стаю перед головой самки, согнанная туда точно скоординированными движениями самцов. Быстрый щелчок и бросок, и она заглатывает одну из рыб — остальные расплылись в стороны в зелёной мгле. Она издаёт кудахчущий звук в знак своей благодарности самцам и неторопливо уплывает прочь. Глядя на них, можно было бы подумать, что это существа, которые населяли эту среду обитания с той поры, когда мир был молод. И лишь лицо — гротескная пародия на человеческое лицо, с крупными выпуклыми глазами, крошечным дегенерировавшим носом и изогнутым уголками вниз ртом — указывает на то, что это создание является производным от человеческого существа.

 

500 ЛЕТ ОТ НАШЕГО ВРЕМЕНИ

ГРАМ, ГЕННО-ИНЖЕНЕРНЫЙ ЖИТЕЛЬ РАВНИН

Дрожа, Грам стоял на пыльной равнине, но он дрожал не от холода, а от предчувствия. Щетинистая трава вокруг него достаточно знакома; он был выращен на диете, включающей её, с самого рождения, десять лет назад. Однако в течение этих десяти лет вся трава, которую он знал, росла в обитаемом модуле. Он был воспитан и окружён любовью Семьи, группы существ, которые наблюдали за каждой его потребностью и обучили его для жизни снаружи.

Только в последние два года он понял, что он не был похож на людей Семьи. Он не был заключён в металлическую наружную кожу, он не летал над полом и вдоль кабелей, и трубки не вились из него спиралями, соединяя его со стеклянными и пластмассовыми устройствами — и его лицо! Лица были единственными частями Семьи, которые он мог непосредственно видеть, и его лицо ничем не было похоже на их лица.

Теперь он сам по себе, и он знает это. Семья не может жить здесь, на травянистых равнинах, поэтому они все собрались вместе в летающей машине позади него. Весь этот ландшафт перед ним должен принадлежать ему.

Он осторожными шагами уходит прочь от летающего модуля. Под его суженными ступнями волокнистая почва создаёт странное ощущение — это совсем не похоже на почву в обитаемом модуле. Когда он бредёт через острую колышущуюся траву, он может ощущать на себе взгляды Семьи, внимательно сканирующие его; они могут это делать, он знает. Мало того, что они непосредственно наблюдают за ним, но также небольшие приборы, которые прикреплены к разным частям его тела, посылают обратные сигналы, сообщая им, что он делает.

Он знает, что собирается делать; его долго обучали. Как в обитаемом модуле, он вытягивает свою длинную руку и длинную ладонь, и срывает пучок травы. Мозолистое лезвие на его кисти срезает стебли и листья крутящим движением, и он заталкивает пучок в свой рот и начинает жевать. Его большие зубы размалывают волокнистый растительный материал, раздавливая его до состояния кашицы и разрывая волокна. Он может ощущать твёрдость, и знает, что износ его зубов будет очень сильным. Также он знает, что, как только зуб изношен, вырастет другой, чтобы заменить его, и это будет происходить на протяжении всей его оставшейся жизни — это другая особенность, которая делает его отличным от членов Семьи. Он глотает комок травы, и тот скатывается в его объёмистый живот, где его встречают специально спроектированные бактерии, которые завершают пищеварение.

Он скашивает ещё одну пригоршню травы и поедает её. Это работает хорошо, думает он, надеясь, что Семья думает так же. Он оглядывает горизонт, обширное пространство вдали. Итак, это должно быть его новым домом.

Охваченный внезапной радостью, Грам прыжками движется к группе низкорослых кустарников. Здесь он может чувствовать себя счастливым независимо от того, что думает Семья. Внезапно ему становится всё равно, что думает Семья: это его мир, а не их.

Затем первым и последним вызывающим движением он срывает приборы, которые прикреплены к его телу, и швыряет их в пыльную траву.

ЖИТЕЛЬ РАВНИН

Homo campis fabricatus

Человек, спроектированный для жизни на открытых полях, нуждается в адаптациях травоядных млекопитающих. Для обитателя равнин они включают массивные зубы, которые заменяются, будучи изношенными из-за жевания жёстких, богатые кремнезёмом трав и, что более важно, специализированный желудок внутри вздутого живота, содержащий созданные генно-инженерным путём бактерии, которые могут разрушать целлюлозу — вещество, обычно не усвояемое в рамках строения человека. Режущие лезвия на ладонях помогают срезать густую траву, тогда как длинные ноги позволяют существу стремительно двигаться по открытому ландшафту.

Жгучий солнечный свет падает на тёмную кожу жителя равнин, когда он лёгким шагом бежит по пыльным полям. Растительность жестка и к тому же станет редкой на протяжении засушливых сезонов.

Его ноги длинные и тонкие, подобно ногам живших раньше животных, бегавших по равнинам. Скорость важна, если вы живёте на открытом месте. Кроме улучшения скорости жителя равнин, длинные развитые ступни позволяют ему смотреть поверх высокой травы.

Лезвиеподобные мозоли обеспечивают жителю равнин некоторую степень защиты, а также помогают продираться через жёсткие стебли.

Тёмная кожа и грива волос, которая тянется через плечи и сбегает вниз по спине, защищает жителя равнин от непрерывно падающего на него солнечного света. Длинные ступни стали продолжением ног, увеличивая его скорость.

КУЛЕ ТААРАН И ГЕННО-ИНЖЕНЕРНЫЙ ЛЕСНОЙ ЖИТЕЛЬ

Куле Тааран смотрит вниз на огромную овальную тень флаера, падающую на верхнюю часть тропических дождевых облаков, окружённых радужным кольцом всех цветов спектра. Когда судно спускается, облака под ним рассеиваются и обширный покров зелёного леса тянется как сплошной ковёр с тёмными реками, пробивающимися сквозь него. Тень от флаера на вершинах деревьев теперь нечёткая и неясная, но вскоре она становится более резкой, а края — более чёткими, когда он спускается. Теперь можно различить отдельные деревья, и с беспорядочным хрустом объёмистый корабль садится среди сломанных сучьев и ветвей.

Куле Тааран оглядывается на влажный тропический лес вокруг себя. Это не то, что было когда-то. Несколько веков назад первичный тропический лес был полностью уничтожен, потому что процветающая человеческая популяция распространилась здесь и совершенно извела его, освобождая себе место для выращивания пищи. Катастрофой было не только полное уничтожение леса со всем его животным населением с лица Земли; это также оказало влияние на тонкие перемены климата во всем мире. Все проблемы такого рода теперь остались в прошлом, когда появились более эффективные способы производства продовольствия. Леса вернулись, но не в своём прежнем виде. Лесная почва, которой для образования требовались миллионы лет[ ], была почти полностью смыта в плохие времена, поэтому деревья, которые вновь заселили местность — это не величественные деревья прошлого. Они кустовидные и выносливые, приспособленные к тому, чтобы отыскать цепкими корнями ту почву, что осталась; но жаркий климат и постоянные дожди заставили их бурно расти.

Однако нет никаких крупных животных. Вместе с большими деревьями прошлого исчезли мелкие и крупные обезьяны, ягуары, попугаи, туканы, тапиры, белки, опоссумы, окапи и антилопы бонго. В изобилии водятся мелкие существа — насекомые, пауки, многоножки, ящерицы, змеи и множество мелких птиц — но крупные млекопитающие и птицы пропали навсегда.

Теперь, однако, они должны быть заменены. В модуле за спиной Куле Таарана находится опытный образец нового лесного существа. Человечество загнало себя в синтетический угол: оно не может выжить, не используя всю силу технических наук и медицинской технологии. Человек повернулся спиной к естественным системам эволюции и экологии, которые главным образом и вызвали его собственное появление. Теперь, когда технологические системы всё чаще и чаще начинают терпеть провалы, пришло время оглянуться назад, на естественные местообитания.

ЛЕСНОЙ ЖИТЕЛЬ

Homo silvis fabricatus

В тропических местообитаниях можно найти обильную пищу. Климат устойчив, а времена ода не влияют на запасы пищи. Подобно ранее обитавшим здесь животным, человек, спроектированный для жизни в изобильном тропическом лесу, требует лишь способности лазать, чтобы прокормить себя. Хитрость и интеллект не являются необходимостью, тогда как инстинкт важен для выживания. Интеллектуальный уровень вновь повысится у Homo silvis fabricatus на протяжении последующих миллионов лет, когда будет происходить эволюция, но ровно в той же степени, что у видов, которые столкнулись с жизнью в более сложных местообитаниях.