Гео перевернулся на другой бок и проснулся. Камешки и мох кололи ему плечо.

Он схватил меч и вскочил на ноги. Йимми уже стоял с поднятым лезвием.

Сквозь деревья брезжил рассвет. Было слышно, как плещутся холодные волны в реке. Веяло прохладой.

Снова послышался слабый визг, напоминающий шипение раскаленной проволоки, опущенной в студеное утро. Теперь уже встали и Змей с Урсоном.

Звуки доносились со стороны разрушенных казарм. Гео осторожно пошел вперед, движимый любопытством, да и страх толкал с относительно незащищенного берега в лес. Остальные последовали за ним.

Так они дошли до опушки леса, с которой открывался вид на разрушенное здание и площадку перед ним. Как по команде, они припали к земле и стали наблюдать.

Существо, представляющее собой нечто среднее между обезьяной и человеком, рыскало в тени, отбрасываемой стеной. Ростом оно было со Змея, а сложением напоминало Урсона. У него были толстые ступни и огромные ладони. Через его плечо была переброшена шкура животного, прикрывающая и бедра, так что в таком виде оно выглядело более одетым, чем любой из наблюдавших за ним людей. Существо прошлось по площадке, пронзительно завизжало и набросилось на тело одного из чудовищ, спустившихся с ночного неба. Мотая головой вперед и назад, оно стало рвать это тело зубами.

Оторвавшись от него на мгновение с набитым мясом ртом, оно снова принялось пожирать свою добычу.

Вдруг из леса выскочило еще одно такое же существо. Буквально в десяти футах от того места, где укрывался Гео, оно остановилось и присело перед трупом ночной твари. Им было хорошо видно, как огромные пальцы с бронзовыми когтями то и дело вонзались в тело, а клыкастые зубы отрывали куски мяса. Вскоре из леса медленно вышел их третий собрат. Размерами он был меньше других. При виде мертвого тела, оставшегося после ночной схватки, он остановился, наклонился и, обнажив зубы, впился ими в шею. И в это время — был ли то бриз или остаточный рефлекс, Гео не мог понять одно крыло расправило свои мембраны, поднялось грозно и ударило забывшее обо всем обжирающееся существо.

— Хватит, — прошептал Урсон. — Пошли.

Раздался тонкий вскрик, заставивший их вздрогнуть.

Первое из появившихся на площадке существ по-обезьяньи присело перед ними, склонив голову набок и моргая удивленными глазами из-под нависающих бровей. Во всклокоченных волосах на голове запутались комочки грязи и мелкие веточки. Когтистые пальцы сжимались и разжимались ритмично, в такт свистящему дыханию, проникающему сквозь постоянно движущиеся толстые губы.

Рука Урсона потянулась к мечу, но Гео заметил это и прошептал:

— Не надо.

Гео вытянул руку и медленно двинулся вперед. Неуклюжая человекоподобная обезьяна отступила назад и мяукнула.

И тут до Йимми дошло. Он стал рядом с Гео, быстро защелкал пальцами и заговорил голоском, каким обычно успокаивают детей:

— Ну, ну, ну.

Гео мягко рассмеялся через плечо, обращаясь к Урсону:

— Оно нас не тронет.

— Если мы его не тронем, — добавил Йимми. — Это разновидность некрофага.

— Что? — спросил Урсон.

— Он ест только мертвечину, — объяснил Гео. — О них упоминается в некоторых древних легендах. После Великого Огня, говорится там, этих существ было великое множество. Правда, на Лептаре они вымерли.

— Иди ко мне, крошка, — сказал Йимми. — Хорошенький, миленький, красивенький.

Оно снова мяукнуло, наклонило голову, подошло и потерлось о бедро Йимми.

— Ну и запах, — заметил чернокожий матрос, почесывая у него за ухом.

— Эй, осторожнее, парень! — воскликнул он, когда зверь потерся особенно нежно, чуть не уронив Йимми.

— Оставь свою зверюшку в покое, — сказал Урсон, — и двинемся в путь.

Гео потрепал обезьяну по голове:

— Пока, красавчик.

Они снова повернули к реке.

* * *

Когда они вышли на скалистый берег, Гео сказал:

— По крайней мере, теперь мы знаем, что у нас есть семь дней, чтобы добраться до Храма Хамы и вернуться обратно.

— А? — спросил Йимми.

— Помнишь сон про корабль?

— Ты его тоже видел?

Гео обнял Змея за плечи:

— Наш друг может передавать тебе во сне мысли других.

— Так чьи же это были мысли? — спросил Йимми.

— Джордде, Первого Помощника.

— У него все выглядят мертвецами. Это какой-то кошмар. Я едва узнал Капитана.

— Как ты теперь понимаешь, это еще одно доказательство того, что Джордде шпион.

— Из-за особенностей его видения? — Йимми снова улыбнулся. — Боюсь, в тебе снова говорит поэт. Но я понял.

За их спинами раздался тонкий визг, и обернувшись, они увидели на скале, нависшей над ними, неуклюжую фигуру своего нового знакомого.

— Ого, — сказал Урсон, — а вот и ваш красавчик.

— Надеюсь, этот хвост не потянется за нами до конца прогулки, сказал Гео.

«Красавчик» запрыгал по камням и остановился прямо перед ними.

— Что это у него? — спросил Йимми.

— Не знаю, — ответил Гео.

Сунув руку за шкуру, переброшенную через плечо, человекообезьяна достала оттуда большой кусок мяса серого цвета и протянула им.

Йимми засмеялся:

— Завтрак, — сказал он.

— Это! — возмутился Урсон.

— Можешь предложить что-нибудь получше? — спросил Гео. Он принял мясо из когтей получеловека. — Спасибо, великолепный.

Тот повернулся, оглянулся на прощание и затопал по берегу обратно в лес. Гео повертел мясо в руках, изучая.

— В нем совсем нет крови, — озадаченно сказал он. — Оно высушено.

— Значит, дольше сохранится, — сказал Йимми.

— Я такое не ем, — заявил Урсон.

— Как, по-твоему? Это можно есть, Змей? — спросил Гео.

Змей сначала пожал плечами, а затем кивнул.

— Будешь?

Змей потрогал живот и снова кивнул.

— Меня устраивает и это, — сказал Гео.

С помощью драгоценных камней они развели огонь, принесли из леса палки для вертелов и стали жарить мясо. Скоро оно зашипело и зарумянилось.

Жир запузырился по бокам и с шипением стал капать на раскаленные камни, которыми они обложили огонь. Урсон, сидя в стороне, повел носом, потом придвинулся ближе и, наконец, запустив свои большие пальцы в растительность, покрывавшую его брюхо, проворчал:

— Черт с ним, я хочу есть.

Остальные потеснились у костра.

Солнце осветило верхушки деревьев, в первый раз за это утро, а через мгновение свет отразился на воде, распространяясь концентрическими кривыми все дальше и дальше.

— А время не ждет, — сказал Урсон, отрывая жирный кус мяса. Он наклонил голову, чтобы слизать жир, текущий по его руке.

— Но теперь мы, по крайней мере, знаем, — сказал Гео, — что у нас есть два друга.

— Кто это? — спросил Урсон.

— Там наверху, — Гео показал назад, в направлении леса, где скрылся обезьяночеловек. — И внизу. — Он показал на реку.

— Похоже, что так, — сказал Урсон.

— Кстати, — продолжал Гео, повернувшись к Змею. — Где ты был до того, как очутился здесь прошлой ночью? Устрой-ка небольшое кричание в уме.

— Пляж... — сказал Змей.

— И наши рыбные друзья подняли тебя сюда за нами по реке?

Змей кивнул.

— Как же случилось, что мы не нашли тебя на пляже раньше, когда Урсон, Йимми и я собрались вместе?

— Еще... не... попал... туда... — сказал Змей.

— Да, где же ты был?

— Корабль...

— Ты снова попал на корабль?

— Не... на... корабле... — сказал Змей и затряс головой. — Слишком... сложно... объяснить...

— Но не настолько же, чтобы было вовсе невозможно, — сказал Гео. — К тому же, несмотря на то, что ты оказал нам помощь, на тебе все еще лежит тяжелое подозрение.

Вдруг Змей встал и жестом пригласил их следовать за ним. Все поднялись и пошли, Урсон при этом продолжал жевать. Когда они вскарабкались на крутой берег и снова оказались в лесу, Урсон спросил:

— Куда мы идем?

В ответ Змей едва кивнул и знаком попросил молчать. Через минуту они были на той же площадке у казарм. Там от убитых тварей не осталось даже костей.

На глаза Гео попалась дубинка Урсона, темная от крови с одного конца.

Змей подвел их к основанию разрушенных казарм. Солнце стояло достаточно высоко и успело позолотить острые края длинных стеблей травы, колеблющейся на ветру у стены. Змей приостановился, снял драгоценный камень с Йимми и зажег свет. Еще раз он показал, что следует хранить молчание, и переступил порог казармы.

Они прошли по растрескавшемуся цементному полу к черному прямоугольнику проема, ведущего в следующее помещение, недосягаемое для солнечных лучей.

Змей шагнул туда первым. Они последовали за ним. Сразу же за порогом при искусственном освещении, создаваемом камнем, они увидели огромные черные смятые мешки, свисающие с потолка тесными рядами вдоль голых труб водопровода. Они прошли вперед и остановились у мешка, висящего несколько в стороне от других. Змей поднес к нему светящийся камень и помахал им.

— Он что, хочет сказать, что они не видят? — прошептал Урсон.

Они резко повернулись к Большому Матросу, прижав пальцы к губам. В этот же момент в мешке началась возня, напоминающая шуршание мокрой бумаги, расправилось одно крыло, и показалось перевернутое лицо. Мигнул слепой глаз красного цвета... и закрылся. Крыло сложилось, и они на цыпочках вышли из комнаты на солнечный свет. Никто не проронил ни слова до тех пор, пока они снова не вышли к реке.

— Что ты... — начал было Гео.

Его голос прозвучал неприятно громко. Потише он сказал:

— Что ты нам хотел сказать?

Змей показал на Урсона.

— Что он сказал? Что они не видят, только слышат?

Змей кивнул.

— Ха, спасибо, — сказал Гео. — Это я понял еще ночью.

Змей пожал плечами.

— Это все равно не ответ на его вопрос, — сказал Йимми.

— Тогда еще один, — сказал Гео. — Зачем ты показываешь нам все это? Кажется, ты неплохо знаешь окрестности. Ты был на Эпторе раньше?

Змей замер на мгновение, затем кивнул.

Они помолчали.

Наконец, Йимми сказал:

— Почему ты спросил его об этом?

— Это вытекает из моей первой теории, — сказал Гео. — Я думал об этом некоторое время. По-видимому, Змей знал, что я думаю об этом. Джордде хотел избавиться от Йимми, Вайти и Змея, и только по чистой случайности он первым достал Вайти вместо Змея. Он хотел избавиться от Вайти и Йимми, потому что они видели нечто или могли видеть, когда были на Эпторе с Арго.

И тогда я подумал, что, может быть, он хотел избавиться от Змея по той же причине. Значит, он тоже мог побывать на Эпторе раньше.

— Джордде тоже был на Эпторе раньше, — сказал Урсон. — Ты предположил, что именно тогда он и мог стать шпионом.

Все снова посмотрели на Змея.

— Думаю, что не следует больше задавать ему вопросы, — сказал Гео. Его ответы ничего нам не дадут, и что бы мы ни выяснили, у нас есть задание и семь... нет, шесть с половиной дней, отпущенных на него.

— Пожалуй, ты прав, — сказал Йимми.

— Ты и в самом деле доставляешь больше хлопот, чем ты того стоишь, заметил Урсон мальчику. — Пошли.

Змей вернул металлическую цепочку с подвеской из драгоценного камня Йимми. Чернокожий юноша снова повесил ее себе на грудь, и они двинулись дальше вверх по реке.

* * *

К двенадцати солнце расплавило небо. Они остановились, чтобы окунуться и освежиться. Их тела легко скользили в прохладной воде. Они даже ныряли в надежде столкнуться со своими водными друзьями, но вслепую лишь зарывались пальцами в каменистое дно реки и выныривали, сжимая в руках ветки и камни, с которых стекала вода. Вскоре они затеяли соревнование по плесканию, в котором, надо отдать ему должное, победил, не прилагая усилий, Змей.

Потом они лежали на замшелых камнях, загорали и сбивали с себя жучков. Солнце золотыми монетами лежало на их веках.

— Я хочу есть, — сказал Урсон, переворачиваясь.

— Только что ели, — садясь сказал Йимми. — ...Я тоже хочу.

— Мы ели пять часов назад, — сказал Гео. Солнце разлилось жидким металлом по водной ряби.

— Но нельзя же лежать здесь весь день, — продолжал он. — А не попытаться ли нам найти такого зверька, какой достался нам вчера от... волка?

— Или какого-нибудь милого дружелюбного некрофага, — размечтался Йимми.

— Фу, — передернуло Урсона.

— Эй, — обратился Йимми к Гео, — если Змею нельзя задавать вопросы, то значит ли это, что его нельзя спросить, где находится этот Храм?

Гео пожал плечами.

— Мы либо доберемся туда, либо нет. Если бы мы двигались не в том направлении и он знал об этом, он бы поправил нас, если бы хотел.

— Черт бы побрал это хождение вокруг да около, — воскликнул Урсон. — Эй, ты, маленький четырехрукий ублюдок, ты был когда-нибудь там, куда мы идем?

Змей закивал головой.

— А знаешь, как туда попасть?

Змей снова закивал.

— Прекрасно! — Урсон щелкнул пальцами. — Вперед, друзья, мы снова устремляемся в неизвестное.

Он ухмыльнулся, прибавил шагу, и все последовали за ним.

Когда еще одна миля была позади, голод снова запустил свои когти в их кишки.

— Наверное, надо было оставить что-нибудь от завтрака, — пробурчал Урсон. — Ты говорил, что без крови оно бы не испортилось.

Гео свернул с берега в лес.

— Пошли, — сказал он. — Найдем что-нибудь съедобное.

Лианы были здесь даже толще, и им приходилось прорубать себе дорогу мечами. Там, где лианы были высушены солнцем, идти было легче. Близ реки воздух был раскаленным, здесь же царили прохлада и влага, и мокрые листья задевали их руки и плечи. Болотистая почва подавалась под ногами.

Они вышли к зданию. Языки мха в двадцать-пятьдесят футов длиной лизали слабо скрепленные известью камни стен. В этом месте джунгли отходили от воды всего на двадцать ярдов и подбирались прямо к фундаменту здания. С одной стороны здание слегка осело в болотистую почву. Это было значительно более прочное и примитивное сооружение, чем казармы. Они расчистили себе путь к входу, где две каменные колонны поддерживали свод.

Толщина колонны у основания равнялась шести футам, а высота достигала пятидесяти футов.

Колонны были обработаны грубо и не до конца.

— Это храм! — вдруг осенило Гео.

Ступени храма были завалены мусором, а свет, проникавший сквозь покров джунглей, был бессилен перед сплошной тенью, царившей под большим сводом. Черная линия над одной из створок базальтовой двери свидетельствовала о том, что она неплотно прикрыта. Они стали подниматься по ступеням, убирая с дороги ветки. Листья шуршали под их ногами. То и дело они пинали мелкие камешки, выкрошившиеся из трещин. Гео, Йимми, за ними Змей и, наконец, Урсон протиснулись в дверь.

Их глазам предстала следующая картина: балки обрушились с высокого потолка, и в столбах солнечного света медленно плавала пыль.

— Думаете, это Храм Хамы? — спросил Урсон.

Его голос загудел под каменными сводами, многократно усиленный.

— Сомневаюсь, — прошептал Гео. — По крайней мере, это не тот, который мы ищем.

— Возможно, это заброшенный, — вставил Йимми, — и мы сможем узнать что-нибудь интересное.

Вдруг что-то большое и темное захлопало крыльями и пронеслось сквозь столб света в дальнем конце. Они подняли мечи и отступили назад. После непродолжительного молчания Гео вручил Змею свой драгоценный камень.

— Сделай здесь свет. Быстро.

Камень, поднятый рукой Змея, стал излучать зелено-голубое свечение.

Колонны вдоль стен храма поддерживали обвалившийся потолок. Когда свет разгорелся ярче, они увидели, что крыльями хлопала птица, безобидно сидящая на архитраве между колоннами. Она склонила голову набок, громко каркнула и вылетела через отверстие в потолке. Шум крыльев отозвался эхом через несколько секунд после того, как она улетела.

Алтаря не было видно, но на этом месте между колоннами были двери.

Когда их глаза привыкли к темноте, они увидели, что часть стены не выдержала давления времени. Большая дыра была почти сплошь заплетена лианами.

Местами сквозь листву пробивался зеленоватый свет.

Они пошли вперед, к алтарю, подталкивая пальцами ног камешки, разбросанные по храму.

За поврежденной изгородью на каменных ступенях возвышалась огромная, сильно разрушенная статуя. Из черной скалы была высечена фигура человека, который, скрестив ноги, восседал на возвышении. Рука и плечо отвалились и разбились вдребезги о ступени алтаря. Кисть с пальцами такой толщины, что каждый мог сравниться с бедром Урсона, валялась за пределами алтаря. У идола не было головы. Уцелевшая рука, лежащая на ступенях, имела такую форму, будто она должна была удерживать какой-то предмет, который, по-видимому, был изъят.

Гео прошел вдоль решетки к стене алтаря, где, подобно столбам, стояли каменные ящики.

— Сюда, Змей, — позвал он. — Давай-ка сюда свет.

Змей повиновался, и втроем они сдвинули крышку ящика.

— Что там? — спросил Урсон.

— Книги, — ответил Гео, вынимая пыльный том.

Йимми протянул руку через его плечо и перелистнул несколько страниц своими темными пальцами.

— Древние ритуалы, — сказал Гео. — Посмотри-ка. — Он отодвинул руку Йимми. — Они еще вполне пригодны для чтения.

— Дай посмотреть, — сказал Йимми. — Я учился у Эадне в Университете Олксе Олвн.

Гео взглянул на него и рассмеялся.

— Значит, не случайно некоторые твои идеи казались мне знакомыми. Я был учеником Уэлиса. Наши учителя даже слышать не хотели друг о друге. Вот это сюрприз. Так ты тоже был в Олксе Олвн?

— Ага, — сказал Йимми, переворачивая страницу. — Я нанялся на корабль только на лето. Если бы я знал, где мы окажемся, я бы, наверное, не пошел.

Нужды желудка были моментально забыты, когда эти двое принялись листать ритуалы Хамы.

— Они совсем не похожи на ритуалы богини Арго, — заметил Йимми.

— Разумеется, нет, — согласился Гео. — ...Подожди!

Йимми переворачивал страницы наугад.

— Смотри сюда! — показал Гео.

— Что это? — спросил Йимми.

— Стихи, — ответил Гео. — Те самые, что цитировала Арго...

Он прочитал вслух:

Двойное сердце дубовой рамы Пояском, кольцом, ободком Там, где грозно ударил глаз Хамы Дымом, пеплом, огнем. Льдом стань капля в горсти, Лопни земля от песни. Слава величью мужчин, Слава величью женщин. С краешка моря возьми Травы, злато и соль, Мозг, пронзенный стрелой, Древний ужас времен. На стенах сердца соль, В извилинах мозга соль, Корни пускает трава, С золотом возвратясь. Глаза заключили виденье. Кровью ясень истек. Выйди из врат темницы, Вымажь грязью тис.

— Это другая версия стиха, который я обнаружил в предчисточных ритуалах Арго. Интересно, существовали ли еще другие стихи в древних ритуалах Лептара, имеющие аналоги в ритуалах Эптора и Хамы?

— Возможно, — сказал Йимми. — Особенно, если принять во внимание, что первое вторжение Эптора произошло незадолго до чисток, а, может, и вызвало их.

— А как же насчет пищи? — неожиданно спросил Урсон. Он сидел на ступеньках алтаря. — Вы, два филолога, можете спорить все оставшееся время. Но мы же умрем с голоду, прежде чем вы придете к какому-нибудь заключению.

— Он прав, — сказал Йимми. — К тому же, пора двигаться.

— Не сочтете ли вы за непосильное бремя направить ваши мозги на поиски способов добывания пищи? — спросил Урсон.

— Минутку, — сказал Гео. — Вот отрывок о похоронах. Да, так я и думал.

И он громко прочитал:

Мертвых предайте тризне Со знаками сумрачной жизни.

— Что это значит? — спросил Урсон.

— Это значит, что мертвых хоронят со всеми атрибутами живых. Я и так знал, но хотел удостовериться. Это значит, что они клали пищу в могилы.

— Во-первых, где это мы найдем могилы, а во-вторых, с меня довольно мертвечины и полумертвечины. — Урсон встал.

— Здесь, — выкрикнул Гео.

За колоннами вдоль стены шел ряд плотно закрытых дверей. Они подошли к ним. Змей топтался сзади. Гео взглянул на надпись.

— Могилы, — доложил он. Он повернул ручки в виде сдвоенных колец в противоположных направлениях. — В таком древнем запущенном храме механизмы замка могли и заржаветь до сих пор. Если, конечно, эти могилы устроены по образцу могил Лептара.

— Ты изучал древние могилы? — взволнованно спросил Йимми. — Профессор Эадне всегда считал это пустой тратой времени.

— Уэлис же только об этом и говорил, — засмеялся Гео. — Ну-ка, Урсон, приложи сюда свою силу.

Урсон подошел с ворчанием, взялся за кольца и повернул. Одно осталось у него в руке. Другое со скрипом поддалось.

— Вот и все, — сказал Гео.

Потом они все вместе потянули дверь на себя, и она вдруг отошла, всего лишь на дюйм, а затем, при следующем рывке, распахнулась.

Змей впереди всех вошел в каменную келью.

На каменном столе лежало ссохшееся тело с лысым черепом. Сухожилия топорщились под коричневой кожей на руках и ногах. В некоторых местах сохранились клочки ткани. На полу стояли запечатанные кувшины, лежали груды пергамента, кучи украшений.

Гео прошелся среди кувшинов.

— В этом зерно, — сказал он. — Помоги.

Йимми помог ему дотащить большой глиняный кувшин до двери.

И в этот момент тонкий визг пронесся через пыльное помещение храма.

Оба студента как будто споткнулись на ровном месте. Кувшин ударился оземь, и зерно кучей высыпалось на пол. Снова раздались крики.

Гео увидел на пятнисто-зеленом фоне растительности силуэты пяти обезьяноподобных существ, восседающих на разрушенной стене. Одна из обезьян спрыгнула вниз и с воплями побежала по усеянному мусором полу прямо к двери могилы. За ней бросились две другие, затем еще две. А на развороченной вершине стены их место сразу же было занято множеством других.

Добежав до кельи, эти несуразные животные ворвались в нее, сначала одна, потом две других. Когтями и зубами они вцепились в сморщенную кожу.

Другие верещали у входа. Тело мертвеца завертелось в руках этих обжор и в конце концов распалось на части. Одна рука взлетела вверх над склоненными головами и спинами, упала на край каменного стола и переломилась на середине предплечья, а кисть упала на пол и рассыпалась.

Люди попятились к выходу, пораженные зрелищем осквернения. Затем они повернулись и бросились вниз по ступеням храма. Они бежали, не останавливаясь, и вздохнули с облегчением только у реки, где их обласкали солнечные лучи. После этого они пошли медленнее. Постепенно вернулось чувство голода. Время от времени они поглядывали друг на друга, чтобы удостовериться, что пережитый ими ужас оставляет их.