Речевой анализатор сообщил Антону, что Ванчопе задал вопрос не в том смысле, что мол, какого рожна ты сюда приперся, а именно в первозданном смысле. С какой целью он вернулся. И был уверен, что у него действительно есть цель, о которой он почему-то должен все рассказать.

— Пантеру ждут большие перемены? — продолжал напирать Ванчопе. — Можно срубить большие бабки по легкому? Где?

В глазах авторитета разгорелся алчный огонек. Рот приоткрылся в ожидании. Чего?

Чуда? И Антон ответил сам себе. Он ждет чуда, которого, судя по всему у него нет.

Но разочаровывать Папу нельзя. Нет, можно конечно. Пара секунд до того как ворвется боевой киборг у него останется и этого вполне достаточно, чтобы пришить Папу, но кайф от этого он поимеет небольшой.

— Почему вы меня об этом спрашиваете, синьор Ванчопе? — Осторожно спросил он.

— Ну да, ну да! — Папа смотрел даже озорно. — Не строй из себя невинность, даже у Аннушки это получается более достоверно. Лучше скажи, когда все начнется?

— Э, что начнется? — церемонно уточнил Антон.

Началось прямо сейчас.

Сначала Ванчопе побагровел, потому что набирал необходимое количество воздуха в легкие, а потом начал орать. Великий Маза, как он вдохновенно орал. Какие использовал образные выражения.

В Суперклетке Антон слышал подобные вычурные формулировки лишь от зека, просидевшего всю жизнь в тюрьме.

Тираду Папы можно было условно разбить на две части. Из первой следовало, что он урод. Из второй, что идиот. И лучше бы он в своем «Фалконе» окончательно спятил, и тогда бы сам Ванчопе лично выносил из-под него горшки, чем валять тут Ваньку.

— Ивана? — уточнил Антон.

Папа только тяжело вздохнул. Помолчал. Теперь он походил на умудренного опытом лесоруба на привале после тяжелой работы. Перемены в его настроении анализатор почувствовал сразу. Папу отпустило. Он даже хохотнул, сильно хлопнув ладошкой по коленке. При этом раздался такой звонкий треск, будто штаны лопнули. Сказал, ведь я знал, что все это ерунда!

— Знал! — назидательно повторил он. — Когда мне мой старый кореш Фарбегас по очень большому секрету сообщил, что у него есть надежные сведения, что где-то на Рикосте собираются создавать спецназовцев, способных предвидеть будущее, я сначала посмеялся. Никогда не верил ни в ясновидящих, ни в чудотворцев. Был реалистом! А потом эта падла Фарбегас меня убедил. Сказал, что Атканлар испокон веков называют повелителем времени. Что наука может все. И я заколебался. Что ты хочешь, я всегда уважал науку, хоть никогда нигде не учился, а, может быть, именно поэтому. Ну, как было не поверить, если на Рикосту целыми конвоями повезли бабки, людей и оборудование. «Фалконом» занимались очень серьезные люди на самом верху! И это меня окончательно добило! Такие персоны бабки на ветер не выкидывают, они начинают войны, чтобы их не потерять.

Ванчопе помолчал. Пожевал губами. Теперь он напоминал очень жирного профессора в глубоком раздумье.

— Может, только у тебя не получилось? У остальных все тип-топ! — с надеждой спросил он.

— Остальных убили, — напомнил Антон.

— Ах, да! А ты почему уцелел?

— Мне повезло.

— Повезло, — задумчиво повторил Ванчопе и сказал с посветлевшим лицом. — Ты точно не ясновидящий?

— Ни в коей мере, — подтвердил Антон.

— Спецназовец из атканларской стали?

— Так точно.

— Ты помнишь, что мне должен? В таком случае, не обессудь, я тебя забираю.

— Как это?

— В любом случае, ты моя собственность целиком. Могу продать по весу атканларской стали, могу использовать. Я буду думать. А пока мы поместим тебя в такое место, откуда ты не мог бы сбежать.

— Ты технологический брак! Из-за таких как ты люди думают, что они умнее нас! — заявил Разгон, конвоируя Антона в отдаленную комнату, отличавшуюся кроме повышенного гостеприимства отсутствием окон и сталепластовой дверью, похоже, позаимствованной с боевого грайвера.

Говорил он опять на цифровом, и Расписной, который их сопровождал, ничего не понял.

— О чем это вы там свистите, железки ржавые? — подозрительно спросил он.

— Предупредил его, чтобы он не дергался и не пытался сбежать! — снисходительно пояснил Разгон, в его голосе звучало полное превосходство над ограниченностью человека, но тот его не почувствовал.

Когда за спецназовцем захлопнулась дверь, запертая снаружи при посредстве байпаса, Антон улегся на койку, точно зная, что спать сегодня не придется. Что-то говорило ему, что Папа задумал дьявольскую проверку, чтобы узнать, какой товар получил из «Фалкона». И если он проверку не пройдет, то будет безжалостно отбракован! При посредстве Разгона, который с превеликим удовольствием уничтожит позорное явление среди себе подобных.

Он все-таки прозевал начальную фазу операции. Боевые рефлексы включились, лишь когда отперли дверь и открыли огонь из галакса, при этом, настроив его на такого диапазона луч, что накрыл практически всю комнату, оставив вне поражения лишь крохотный пятачок разве что на потолке, в котором Антон и затаился, уперевшись ногами в стены и, прижавшись спиной.

Дождавшись прекращения огня, Антон не спешил себя обнаруживать. Но и убийца не спешил проявляться. Либо настолько был уверен в успехе, либо по иной причине он, разрядив галакс, не стал проверять результатов стрельбы и скрылся. Выждал еще пару минут, Антон спрыгнул вниз, в оплавленное, пышущее жаром жерло комнаты и вышел в оставленную открытой дверь. Расписной сидел в кресле и казался живым. В центр узора на шее был по рукоять воткнут нож с довольно странной для такого оружия гламурной перламутровой рукоятью.

Желая рассмотреть раритет лучше, он подошел, и в этот момент его безжалостно атаковали. Антона смело с места, и он летел бы долго, если бы не стена.

Появление Разгона было подобно смерчу.

Не успел Антон подняться, как снова нарвался на удар, который даже не увидел.

После этого он некоторое время летал от стены к стене, грозя спалить оптические датчики из-за беспрерывных вспышек, сопровождающих каждый удар бешеного.

Однако Разгон совершил роковую ошибку, он не убил его сразу.

Короткой отсрочки Антону хватило, чтобы войти в ответный боевой режим. Он даже увидел Разгона перед новой атакой.

Спина робота бугрилась от ревущих серводвигателей, за спиной клубилось марево, словно от взлетающего грайвера. Кожи на руках не сохранилось, и нейтритовые пластины торчали наружу.

Нечего было и думать соперничать с машиной убийства на равных, тогда Антон схитрил. Встал напротив дверного проема и, дождавшись новой атаки, поймал противника на тривиальный позорный кувырок назад.

Разгон с ускорением отправился в опаленную комнату. Пришла его очередь целоваться со стеной, а Антон тем временем захлопнул дверь, крутанув байпас.

Дверь успела заблокироваться за секунду до того, как в ней вздулся рельефный бугор в виде сжатого кулака. Однако.

Антон не стал дожидаться продолжения феерии разрушения и занялся своим излюбленным действом — стал удирать.

Хоть Антон в везение и не верил, ему повезло дважды. Во-первых: в жилом модуле он никого не встретил. Во-вторых: когда он выскочил в бокс, то навстречу ему попался отъезжающий грайвер.

Даже убивать никого не пришлось, грайвер притормозил сам. Стекло поползло вниз, внутри была женщина.

Черное шелковое платье плотно облегало плавные зовущие обводы божественно сексуальной фигуры Анны Фогель. Оно было такое короткое, что полные гладкие ноги оказались целиком открыты взгляду. Оставалось только опуститься перед ней на колени, как они без сложностей легли бы ему на плечи.

— Садитесь! — предложила красотка, окатив Антона ароматом сверхдорогих духов "Галактика шика".

Антон не заставил себя упрашивать и упал рядом с ней, утонув в мягком сидении.

Голые колени ее оказались слишком высоко и близко, короткая юбка задралась так, что показала все, вплоть до пупка на аппетитном и бесстыдном животике.

— С вами поступили бесчеловечно, — сказала она, едва машина тронулась и втянулась в трубопровод, ведущему в основное шоссе.

— Не думал, что это кому-то интересно.

— Если у вас нет своих планов, то я могла бы кое-что предложить.

— Благодарю за участие, но я никогда не пользуюсь чужими планами.

Она равнодушно пожала плечами, красавица оказалась холодна, как лед. Они миновали входной пандус и ехали уже в трубошоссе (коротко, Трубе), когда он спросил:

— Куда мы едем, Аня? И где вы потеряли свою заколку? — после чего уставил на нее палец и сказал. — Это вы хотели меня убить!

Больше он ничего не успел. Фогель приказала машине немедленно остановиться, что та и выполнила на скорости свыше 200 километров в час.

— Какие ваши планы будут сейчас, Антон? — Спросила она, глядя ему в глаза своими четко очерченными глазами.

Он потерял сознание в тот самый момент, когда вылетал сквозь лобовое стекло.

Очнувшись, он стал свидетелем довольно странного зрелища.

Он обнаружил себя лежащим на асфальте, причем, рана на голове, нанесенная острыми кромками разбитого стекла, была аккуратно обработана йодом. Машина, на которой он ехал, замерла чуть далее, нелепо скособочившись и начиная чадить.

Впритык к ней застыл роскошный невероятно длинный лимузин с дипломатическими номерами, а на собранном в гармошку капоте лежал в неподвижности инопланетянин в типичной марсианской оранжевой накидке, расколотая голова которого заставляла заподозрить самое худшее.

Антон поднялся и захромал к машине. Он попытался нащупать шейный пульс пострадавшего, и в этот момент его ослепил пульсирующий свет полицейского грайвера.

Выбежавшие патрульные грубо выкрутили руки и, прислонив к разбитой машине, обыскали.

— Я не виновен, — прокричал Антон. — Я гражданин федерации человечества и требую, чтобы вы связались с консульством ЕФЗ.

— Ты находишься на территории, свободной от юриспруденции ЕФЗ. Так что согласно Галактическому закону судить тебя будут по местным законам-законам планеты Калвалл, ублюдок. Это самые суровые законы сектора, так что из тюрьмы ты выйдешь не скоро, если выйдешь вообще, — сказал сержант, а когда спецназовец попытался повернуться, так приложил ему дубинкой по затылку, что Антон ударился лицом о машину, и во рту у него сделалось солоно от крови. — Не поворачивайся, пока тебе не разрешат, змееныш.

Грайверов все прибывало. В окружении полицейских Антон увидел Анну. Когда ей указали на него, она лишь отрицательно покачала головой, после чего спокойно села в поджидавший ее серебристый "Виконт".

Роскошный грайвер медленно поплыл мимо оцепления, лицо у красотки было скучающее.

В одном Антон был уверен: его не хотели убить, ведь выброшенный на полной скорости в лоб встречной машине, он раскидал бы мозгами почище марсианина, тем более, и аварии-то не было, машину и труп смастерили после.

Его подставили. Кто-то очень хотел упрятать его за решетку, и это ему удалось.

И он подозревал кто.