Он и двойной листок бумаги у Наташи попросил, и конверт с написанным адресом достал — все приготовил. Дело было в воскресенье, после обеда. Ничто, казалось, не помешает Владику наконец-то выполнить мамино распоряжение. Дядя Ваня спал в своей комнате, Егорка возился в сарае с какими-то трубами, а Наташа помогала бабушке мыть посуду.

Нет, и на этот раз помешало. Только Владик на обрывке газеты попробовал, как пишет фиолетовый стержень, только в первой строке собрался поздороваться с дорогими родителями и сестрой, как за окном сильно хлопнула калитка. А Владик у окна сидел и, конечно, увидел вбежавшего во двор Сережку, и что был Сережка отчего-то взволнован. Таким Владик, пожалуй, еще ни разу не видел его.

Вот так и получилось, что Владик не успел ни с мамой поздороваться, ни с папой, ни с сестрой Таней, которая по времени уже должна была сдать свой первый вступительный экзамен в институт.

Выскочил Владик во двор, прибежал в сарай, а там Сережка длинными руками размахивает:

— …и прямо у калитки, в огуречной грядке воткнуты! Все три наши кола.

— А уверен, что наши? — спросил Егорка.

— Такие же — белые, обтесанные. Разве не помню? Сам вколачивал…

— Слышь, — обратился Егорка к Владику, — говорит, будто колья от наших щитов у Витьки в огороде стоят.

— Все три. Рядышком! — горячо подтвердил Сережка. — Будто нарочно воткнуты. А для чего они там, в огурцах? Если бы в помидорных кустах — понятно. А огурцы по земле стелятся.

— Может, и раньше там стояли? — опять усомнился командир.

— Раньше я не видел.

— Может, не замечал просто?

— Ну да, не замечал! Каждый день мимо их забора хожу. Заметил бы.

— А Витьки не видно там?

— Как же, оба, с Петром. В шашки дуются.

— Ты ничего не спросил?

— У него спросишь! Я только остановился, рот разинул, а Витька кулак показал: «Чего, шпионская каланча, выглядываешь?»

Егорка почесал затылок:

— Посмотреть бы надо.

— Посмотришь! Ихний Рекс почище самих хозяев. Как только цепь не рвется! Недаром говорят: собака — зеркало хозяина.

Вскоре пришел Толик. Наташа, помывшая посуду, тоже была тут, в сарае, и вместе со всеми обсуждала удивительную, просто невероятную Сережкину новость. Если, конечно, предположить, что палки в Витькином Огороде те самые, которые Егорка лишь несколько дней назад затесал топориком.

Хуже всего томиться неизвестностью. Решили пойти к Витькиному дому, может, повезет — удастся узнать правду. Какой ни противный этот надутый важностью Витька, но все же понапрасну подозревать его в таком гадком деле не годится.

Все было, как сказал Сережка. Три кола, метра по полтора высотой, стояли, воткнутые в грядку с огуречными плетями. По длине колья вроде такие же, как и те, к которым прибивали фанерные щиты. И вверху что-то темнеет. Не дырочки ли от гвоздей? Но, может, и не дырочки, а просто грязь? Поближе посмотреть бы, в руки взять…

Да как это сделать? Во двор войти? А Витька? Вон, за столиком вместе с Петром сидит. Заметили, уставились! И Рекс еще ихний. Точно, как бешеный, на ошейнике готов удавиться. Но собака, в общем, ерунда, только страху да лая много, не достать ей своими зубищами — цепь на проволоке закреплена, не пустит.

А что, в самом деле, почему не зайти? Не огурцы же воровать собрались — на колья только взглянуть. Егорка подошел к калитке, повернул торчавшую ручку. Подалась ручка, а калитка — ни с места. Егорка даже плечом надавил — где там, на замок заперта… А если через верх перемахнуть? Хоть и высокая калитка, да что стоит перемахнуть! Ухватиться за доску, подтянуться, ногу закинуть…

Долго раздумывал — от столика со скамейкой, что были врыты под грушевым деревом, к калитке уже спешил Витька.

— Чё, чё рвешься?

— Открой, — глухо сказал Егорка.

— А этого не хочешь! — В промежутке между досками забелел увесистый Витькин кулак.

— Можешь ты на минуту открыть? Слышишь?! — Егорка изо всех сил затряс калитку.

Не очень эффектно это получилось — калитка была крепкая, но хозяин сердито прикрикнул:

— Но, но! Потише! Кулаки, что ли, чешутся? Подраться захотелось?

— Катись ты со своей дракой! Не бойся, отопри. Я только посмотрю и уйду.

— Петро, — обернулся Витька к дружку, — глянь, смотритель явился! Всю шайку привел!

— А мы и не собираемся входить! — дернула плечом Наташа и перекинула косу с голубым бантом на грудь. — Мы здесь подождем.

— Петро, чё она сказала?

— Там, сказала, обождут, — ухмыляясь широким лицом, перевел дружок.

— Чего обождут?

— А я откуда знаю!

Сережка, первым затеявший весь этот сыр-бор, не выдержал:

— У тебя, Витек, здорово роль Иванушки-дурачка получается. Только все-таки скажи, откуда те колья у вас взялись?

— Какие колья?

— А вон, на грядке. Три штуки.

— Дурила! Столб осиновый! Каланча в галстуке!

— Обзывай, обзывай. Сколько влезет. Только признайся: вчера ведь их не было?

— Знаешь, — вдруг заорал Витька, — я вот колом этим по твоей дурной башке! Чтоб не трепал, чего не знаешь. Сто лет они там стоят!

— Ха-ха, сто лет! — Сережка победно засмеялся. Тогда объясни: для чего они на грядке стоят? Огурцы держат?

— Ты откроешь?! — Егорка снова потряс калитку.

— Вот-ка, выкуси! — Витька показал кукиш.

— Ну, гляди, йогом не плачь! — Егорка с разбега подпрыгнул, ухватился за верхний брус и через две секунды уже сидел на калитке. Ноги он свесил во двор и, видимо, собирался спрыгнуть вниз. Но еще не решался.

— Думаете, вас двоих испугаюсь! — подбодрил он себя.

— Прыгай! Давай!

Витька подбежал к метавшейся с лаем овчарке и спустил ее с цепи.

Собака рванулась к калитке, и Егорка едва успел подобрать ноги. Соотношение сил теперь было не в его пользу.

— Ладно, Витек, мы еще про эти колья поговорим с тобой! — сказал Егорка и спрыгнул вниз, на улицу.