Нашему взору предстало необычайное зрелище. На столе стоял потайной фонарь и яркая полоса света падала из него прямо на несгораемый шкаф, дверца которого была отворена настежь. За этим столом на деревянном стуле сидел доктор Гримсби Ройллот, одетый в серый халат, из-под которого торчали его голые ноги в красных турецких туфлях. На коленях у него лежала короткая палка с плетью на конце, которую мы заметили днем, при осмотре. Его подбородок был приподнят, и ужасный застывший взор его глаз был прикован к потолку. На лбу у него была странная, желтая с темными пятнами повязка, которая туго обвивала его голову. Когда мы вошли, он не сделал никакого движения, не издал ни звука.

— Банда! Пестрая банда! — выразительно прошептал Голмс.

Я сделал шаг вперед. В то же мгновение странная повязка на голове доктора начала шевелиться, и среди волос показалась вздутая шея и приплюснутая голова отвратительной змеи.

— Это болотная эхидна! — вскричал Гольмс. — Самая ядовитая из индийских змей. Он умер через десять секунд после укушения. Он погиб в той самой западне, которую готовил другому. Видно, правда, что подъявший меч от меча и погибнет. Теперь постараемся запрятать этого гада в его жилище и, препроводив мисс Стонер в какое-нибудь безопасное место, мы можем с легким сердцем пригласить сюда полицию.

С этими словами он взял хлыст, лежавший на коленях умершего, быстро накинул его в виде петли на шею змеи, затем бросил ее в шкаф и тотчас же запер его на ключ.

Таковы были истинные причины смерти доктора Гримсби Ройллота из Сток-Морена. Нет надобности подробно рассказывать обо всем, что произошло далее. Мы осторожно сообщили обо всем испуганной мисс Стонер, когда провожали ее с утренним поездом к ее доброй престарелой тетке в Горроу. Следствие тянулось долго, и в конце концов все пришли к заключению, что доктор Ройллот пал жертвой своей страсти ко всяким опасным животным. Некоторые мелочи, оставшиеся непонятными для меня, разъяснил мне Шерлок Гольмс, на возвратном пути в Лондон.

— Я пришел было сначала, — заговорил он, когда мы сидели в вагоне, — к совершенно ложному заключению, что доказывает, дорогой мой Уатсон, как легко впасть в ошибку даже самому опытному человеку. Присутствие цыганского табора и слова «банда», которым бедная умирающая девушка очевидно хотела назвать змею, навели меня на совершенно ложный след. Но я ставлю себе в особую заслугу, что тотчас же сознал свою ошибку, как только убедился при осмотре комнаты, что опасность никаким образом не могла угрожать ни со стороны окна, ни со стороны двери. Мое внимание тотчас же было привлечено этим вентилятором и сонеткой, висевшей над кроватью. Открытие, что сонетка не действовала и что кровать была привинчена, тотчас же возбудило у меня подозрение, что сонетка служила здесь переходным мостиком, по которому кто-то спускался через отверстие вентилятора прямо на постель. У меня тотчас же мелькнула мысль о змее и, зная при том, что доктор Ройллот имел при себе несколько животных из Индии, я почувствовал, что стою на твердой почве. Следователь мог легко ошибиться. Надо иметь слишком острый глаз, чтобы заметить две крошечные темные точки — следы ядовитых зубов. Потом я вспомнил таинственный свист. По всей вероятности доктор призывал к себе таким способом змею, чтобы ее не застали на месте преступления. То молоко, которое мы видели в его комнате, он, конечно, употреблял как приманку, чтоб змея возвращалась на призывный свист. Ночью, в определенное время, он спускал через вентилятор животное, и оно по сонетке скользило на постель. Оно могло спокойно провести несколько ночей на постели, не укусив спавшую, но рано или поздно жертва должна была погибнуть.

Я пришел ко всем этим выводам, еще не осмотрев комнаты доктора. При внимательном исследовании кресла доктора я убедился, что он имел обыкновение становиться на него, что, конечно, было необходимо, чтобы достигнуть вентилятора. При виде шкафа, блюдечка с молоком и хлыста, завязанного петлей, у меня исчезли последние сомнения. Металлический звон, который слышала мисс Стонер, происходил вероятно оттого, что ее отчим торопливо запирал в шкаф свое ужасное сокровище. Придя к этим выводам, я старался лишь доказать, что был прав, и вы видели, каким образом мне удалось раскрыть тайну. Услышав свист пресмыкающегося, я зажег свечу и бросился в аттаку; вследствие чего враг обратился в бегство и бросился на своего же господина. Удары трости оказались довольно метки, змеиная душа пробудилась и излила свой яд на первого встречного. В этом смысле я, конечно, был косвенной причиной смерти доктора Ройллота, но сознаюсь, что преступление не особенно тревожит мою совесть.

КОНЕЦ