Тело Саши било мелкой дрожью. Было во всей этой истории с мамой Гая что-то неправильное. Почему женщина преследовала ее? Ведь ей нужно было вовсе не свидание с сыном, как могло бы показаться сначала. Она не желала ему ничего передавать и не требовала ничего исправить. И почему сама Саша, если она была всего лишь одним из реберфов, пусть и дикаркой, могла видеть призраков, а Гай не мог? Вопросы хороводом кружились в ее голове, когда она на улице фактически врезалась в высокого темноволосого мужчину, который тут же наградил ее поистине испепеляющим взглядом.

— Смотри, куда идешь! — воскликнул он по-французски и сопроводил свою фразу длинным ругательством.

— Просите, месье, — не задумываясь, также по-французски ответила Саша и запнулась, глядя на него совершенно изумленными глазами. Она ведь никогда не изучала ничего, кроме английского в школе, да и то так, вскользь. Это был еще один вопрос, который следовало задать Гаю: переходили ли к реберфам знания их носителей? Если так, то девочка из Бельгии оказалась очень даже одаренной в плане языков. Неужели за какие-то месяцы ей удалось вынести столько нового? А Саша ее отблагодарила смертью.

— Говорите по-французски? Очень мило, — кивнул ей мужчина, делая про себя какие-то выводы. Она узнала его: это был тот самый человек, с которым они поднимались в лифте, сосед Гая. Сосед Гая? Сердце Саши пропустило удар: он зашел в номер Летиции.

Саша отшатнулась от него и, изобразив неловкий жест извинения, как можно быстрее пошла своей дорогой. Гай советовал ей не высовываться, а она и не высовывалась, почти. И не успела зайти за угол, как столкнулась носом к носу с Костей.

— Да что же это за вечер, — пробормотала она.

— Черт, нельзя, чтобы он нас видел, — едва ли не впервые на ее памяти выругался Костя и потащил ее в ближайшую арку вглубь двора. Сегодня все окружающие почему-то были предельно «вежливы».

— Куда ты меня тащишь? — зашипела Саша, начиная вырываться, но Костя не отпускал и настроен был весьма решительно.

— Дюпре шел почти следом за тобой, как ты не понимаешь! — возмутился он, когда они вместе с Сашей, наконец, укрылись в темноте среди небольшого садика. — Что случилось?

— Какой еще к черту Дюпре? — на тех же тонах ответила ему Саша, яростно сверля его взглядом.

— Наше начальство из Европы, француз!

— Француз? — Саша вспомнила горящие гневные глаза и тихо хмыкнула. Так вот значит, кого она едва не сбила с ног. Дюпре, приятно познакомиться. И, следовательно, не реберф.

— Вижу, ты поняла, о ком я. Зачем ты пошла к Гаю? — он снова завелся. — На кой черт?

— Хотела узнать правду. Мне надоело, что все мне рассказывают только то, что считают нужным.

— Разве я не сказал тебе правду? — в голосе Кости явственно ощущалась боль. Да, возможно, Саша была к нему несправедлива, но он казался таким еще ребенком, и при этом тоже пытался играть во взрослые игры. — Гай что-то сказал тебе? — встревожился Костя.

— Нет, — покачала головой Саша, понимая, что скоро сама никому не сможет сказать всей правды. И это было по-настоящему грустно. — А этот француз, Дюпре, он — человек? — на всякий случай решила удостовериться Саша, и Костя как-то ошалело посмотрел на нее, а потом неожиданно прыснул со смеха. Наверное, отчасти это было нервное, но все же ему понравилось ее наивное предположение.

— Человек, — подтвердил Костя, — только, держись от него подальше, хорошо?

— Тебя послушать, так мне всех людей надо сторониться, — возмутилась Саша. — Я что, у него под подозрением из-за Гая? И как вообще вы можете за кем-то следить, если ходите за ними по пятам?

— Он говорил с тобой? — забеспокоился Костя.

— Нет, так, парой слов перекинулись.

— Если бы я тебе ничего не сказал, ты бы не обратила на него внимания, — начал защищать босса Костя, и тогда Саша не выдержала:

— Да что ты говоришь? Может, его и реберф, к которому он вломился в номер, не заметил?

— Он вошел к Гаю? — в ужасе произнес Костя.

— Нет, к другому, — выдохнувшись, махнула на него рукой Саша.

— Другому? — казалось, изумлению Кости не будет предела. — В отеле есть еще один реберф?

— Да, и он, вернее, она, похоже, охотится за мной, — созналась Саша, опускаясь на лавочку и глядя снизу вверх на Костю.

— Ты уверена? — все еще потрясенный, пробормотал он.

— Вполне, — кивнула Саша, размышляя о том, что ее импульсивность сыграла ей на руку. Если таинственная организация сядет на хвост ее преследователям, то самой Саше легче будет скрыться.

— Ты знаешь, кто это?

— Я лишь знаю, что Гай с ней давно знаком и зовут ее Летиция.

— Откуда она?

— Понятия не имею, — пожала плечами Саша. — Но тебе стоит спросить своего шефа, ведь он, похоже, вышел из гостиницы примерно в то же время, что и я. И вошел одновременно со мной, — добавила на всякий случай Саша, наблюдая за реакцией Кости.

— Неужели Дюпре ведет двойную игру? — вслух начал размышлять Костя. — Нет, этого не может быть, — тряхнул он головой. — Ведь он сам мне сегодня читал морали о девушках легкого поведения, спящих с иностранными… — Костя осекся, глядя на Сашу.

— Именно так я выгляжу в ваших глазах? — глухо спросила Саша.

— Нет, перестань…

— Знаешь, это ты перестань, — Саша поднялась со скамейки и с достоинством одернула свою курточку. — Разберитесь для начала сами с собой! — И, бросив на Костю гневный взгляд, пошла прочь.

* * *

— Где ты шатаешься? — Дюпре был явно не в духе, но Костя, уже пришедший в себя после первоначального потрясения, теперь чувствовал себя рядом с ним намного увереннее, когда и он знал некую тайну француза.

— Отходил в ларек воды купить, — соврал Костя, — но отель из виду не выпускал. Вы слишком близко подошли к девушке, — не преминул заметить парень.

Дюпре лишь сделал в ответ кислую мину и никак не прокомментировал его слова.

— Паршивый вечер, — пробормотал он по-французски, но Костя прекрасно понял его слова.

— Хорошо провели время? — невинно поинтересовался он, наблюдая за Дюпре. — Или не очень? — добавил, когда гримаса исказила лицо француза.

— Мне кажется, ты много себе позволяешь, мой милый мальчик, — с угрозой произнес Дюпре, склонившись к Косте.

— Куда мне до Вас, — многозначительно отозвался парень, и Дюпре настороженно посмотрел на него. — Каковы изоморфы в постели? — это был опасный выпад, но Костя не пожалел о нем, когда увидел выражение лица Дюпре. Он попал в точку — француз именно для этого задержался в номере реберфа, оправдывая свою репутацию, которая бежала впереди него. Еще в Брюсселе Косте рассказывали одну невероятную историю, которую он поначалу не воспринял всерьез: о неком любвеобильном главе отделения, который слишком далеко зашел в потакании своим страстям.

— Тебя это не касается, — прорычал Дюпре, а его взгляд едва не прожег парня на месте.

— Равно, как и Вас, девушка, которая встречается с Гаем, — не дрогнув, произнес Костя, глядя французу прямо в глаза.

Дюпре вдруг смягчился, и взгляд его стал совершенно грустным.

— Ты хоть понимаешь, во что влип?

— Не думаю, что во что-то более смертельное, чем Вы сами, — все также с вызовом ответил Костя. Он не намерен был сегодня уступать Дюпре.

— Нет, — покачал головой француз, — это все в прошлом.

— Как же, — подумал Костя, отлично зная, благодаря Саше, что Дюпре снова угораздило связаться с реберфом. Может, они зря убили столько времени на исследования, и им лишь стоило инспектировать постель француза? Вопрос: понимал ли сам Дюпре, с кем связался?

— Не позволь и твоему прошлому преследовать тебя.

Искренность, с которой Дюпре произнес последнюю фразу, все же задела Костю за душу. И он невольно задумался о том, что покрывает изоморфа. И за всем этим, опять-таки стоят чувства, так разве Дюпре сейчас не прав? Даже сам того не зная, не понимая, насколько их истории похожи. С той лишь разницей, что изоморф Дюпре, судя по всему, была старой и опытной, а Саша — невинным существом в их странном нелогичном мире. Одиночкой, сиротой, не умеющей выбрать сторону, не знающей, кому доверять. Костя знал одно: он должен помочь ей. Почему, как — было не важно. Она сама выбрала его там, в Хассете, когда подошла и доверчиво села рядом. Не Гая, не еще десятки других людей, а именно его.

— Я хочу, чтобы ты понаблюдал еще за одним человеком, — продолжил Дюпре, и Костя удивленно посмотрел на него. Француз в деталях описал ему женщину, Летицию, насколько он мог понять.

— А как же Гай? — начал было парень.

— Будешь наблюдать за обоими, — жестко перебил его француз. — Если она отправится куда-то сама — пойдешь за ней. Гай никуда не денется. — Костя также был склонен думать, что Гай не исчезнет, хотя бы из-за Саши, но Дюпре по всем меркам вел себя неадекватно и рисковал их подопечным. — Их появление вместе — не случайность, — пробормотал француз, будто рассуждая сам с собой, — что-то привлекает их в этой стране, в этом городе.

У Кости сжалось сердце. Он помнил слова Саши, и ему страшно было подумать, что теперь она привлекла внимание еще одного изоморфа. И даже если Гай ей солгал, и ее опасения насчет дикарей были неоправданны, все равно этим двоим от нее что-то было нужно — в этом у Кости не оставалось никаких сомнений. Только как защитить девушку, которая не хочет от него никакой помощи?

— Я буду до утра, — отозвался Костя. — Сергей Витальевич звонил — он вот-вот приедет и заберет Вас домой.

— Домой, — вздохнул Дюпре, вспоминая захламленную квартиру и ругая себя за то, что не настоял на гостинице. Ему хотелось сейчас побыть одному, разобраться со своими мыслями, а не поддерживать беседу с Сержем, отвечать на его глупые вопросы. Даже напиться рядом с русским он не мог, потому что опасался, что в пьяном дыму сболтнет что-то лишнее, да и водка не вызывала у него никаких радостных чувств, в отличие от хорошего красного вина. А сыр, которым угощал его Серж, так и вообще был отвратителен.

* * *

Костя смотрел, как растворяются вдали огоньки машины Сергея Витальевича, и кутался в куртку. Погода оставляла желать лучшего: не успел ветер ослабнуть, как тут же начался дождь, мелкий, бесконечный, выматывающий. Похоже, ему предстояло мокнуть всю ночь, и парень с тоской поглядел на окна гостиничного ресторана, за которыми было тепло и сухо, и между столиками сновали вышколенные официанты, готовые во всем угодить посетителям.

Он не сразу узнал ее, когда она появилась в дверях отеля и стала осматриваться в поисках машины. Летиция. Длинные ноги, тонка и высокая, ухоженная и прекрасно одетая, очень успешная и очень уверенная в себе женщина. Она была полной противоположностью Саши, и выглядела так, словно сошла со страниц модного журнала, из раздела элегантность. Теперь он вполне мог понять Дюпре, накинувшегося на нее в номере, но что заставило ее желать француза? Неужели несуразные носы и жгучие черные глаза производили на женщин настолько неизгладимое впечатление? Хотя о последнем Косте было сложно судить — он ведь не был женщиной, да и опытным мужчиной тоже не был. Его знание женщин ограничивалось вечно измученной и усталой матерью и парой девушек-сокурсниц, с которыми отношения у него не зашли дальше конфетно-цветочных. Была, правда, одна отчаянная девчонка еще в школе, открывшая ему тайны интимной жизни, но их отношения были такими короткими, а секс таким нелепым, что иногда Косте казалось, что у него вовсе не было этого опыта. Она спала со всеми подряд: у нее был свой способ найти своего идеального партнера, и Костя им не оказался.

Летиция довольно быстро нашла такси и села в машину. Косте пришлось прервать свои размышления и последовать за ней. Они катили по дождливому городу, и Костя мысленно ругал Сергея Витальевича за то, что тот оставил ему слишком мало денег. Если Летиция решит покататься еще полчаса — у него явно не хватит средств. Но его опасения оказались напрасными, и уже через пару минут машина притормозила, и женщина выскользнула в ночь у небольшого итальянского ресторанчика, вошла внутрь, и вскоре Костя увидел, как она села за один из столиков. Теперь он наблюдал за ней с улицы, спрятавшись от дождя под одним из балконов здания на противоположной стороне. Надо было признаться, что за Летицией ему наблюдать было интереснее, чем за Гаем. Каждое ее движение, взлеты руки, поправлявшей выбившиеся пряди, заставляло содрогнуться его исконно мужскую суть. Она гипнотически действовала на представителей противоположного пола, и в этом не приходилось сомневаться: уже через пару минут к ней за столик подсел высокий симпатичный мужчина в костюме. Теперь Летиция лениво улыбалась ему и время от времени бросала какие-то фразы.

Зачем ей понадобился кто-то еще так скоро после Дюпре? Или встреча оказалась не очень приятной? Костя еще раз мысленно проанализировал реакцию Дюпре, его ответы и выражение лица. Понимал он, что она изоморф? Костя еще раз взглянул на женщину — ничто в ней не выдавало каких-то дефектов или отличий. Впрочем, он ведь понятия не имел, какова она была до этого. Возможно, именно изоморф придала ей этот неотразимый шик и уверенность в себе, что так привлекала мужчин. Возможно, сама носительница была несчастной и ничем не примечательной женщиной, без денег и без связей. А Летиция превратила ее в то, чем она сейчас являлась. Кем, вернее, в ком она была до этого? И тут одна очевидная мысль поразила Костю: быть может, ответ был проще, чем он думал — и это была та самая сущность, что закружила голову Дюпре в Париже. Этим и объяснялась их встреча в отеле, и то, какими оба вышли после нее: разочарованными, пустыми, раздраженными.

«Каковы изоморфы в постели?», — спросил Костя, и Дюпре не стал ничего отрицать. И он связывал ее с Гаем. Француз знал, кто она такая. Костя силился вспомнить, как звали ту женщину из рассказа, но на ум приходили лишь мужские имена, что-то вроде «Анри», пока он, наконец, не нашел то самое: «Одри». Да, ее звали Одри. Летиция-Одри, давнишняя подруга Гая. Но то, что после встречи с Дюпре она не побежала за утешением к Гаю, а искала его в городе в одном из ресторанчиков, говорило в пользу версии, что их отношения с Гаем едва ли можно было назвать близкими. Значит, выходило, что она была здесь за тем же, что и голландец.

* * *

— Как прошла ночь? — Дюпре, в отличие от предыдущего дня, выглядел достаточно свежим и отдохнувшим.

— Ничего особенного, — начал отчитываться Костя, с завистью глядя на француза покрасневшими глазами и мечтая о том, чтобы согреться, поесть и отдохнуть. — Женщина покинула ночью отель, — он практически ощутил, как внутренне напрягся Дюпре, — и направилась в ресторан «Сола», что на Сенной.

— Дальше, — француз внимательно следил за его рассказом, в то время как Сергей Витальевич пытался запарковать машину.

— Провела там пару часов, затем снова вернулась в отель.

— Сама? — в одно единственное слово Дюпре умудрился вложить столько отчаяния и надежды, что Костя невольно улыбнулся.

— Нет, — честно ответил он, вспоминая оббегавшего вокруг машины мужчину, спешащего открыть Летиции дверцу и предложить ей свою руку. Высокого стройного незнакомца, уверенно ведущего ее к дверям светящегося отеля.

— Когда он ушел от нее? — глухо проговорил Дюпре, а Костя подумал, что превращается в частного детектива, следящего за неверными супружескими парами.

— Утром, — пожал плечами Костя. К чему было растравливать себе душу? Неужели Дюпре не понимал, что изоморфы куда более циничны, чем любая уличная потаскуха. И уж кому-кому, как не французу, было знать, на что способна Одри. Сколько раз его должны были использовать, чтобы он, наконец, уяснил это для себя?

— Мерт, — выругался Дюпре, и на этот раз Костя ему даже не посочувствовал. — А Гай?

— Я не знаю, где Гай, — намеренно подчеркнуто отчеканил Костя. — После моего возвращения он еще не выходил.

— Когда он обычно пьет кофе? — Дюпре взглянул на свои часы.

— В восемь утра, — отозвался Костя, и отметил, как занервничал Дюпре. Вот и отлично, пусть нервничает. Часы показывали без четверти девять, а Гая по-прежнему не было видно. Если из-за романтических чувств Дюпре они потеряли Нуда, то французу на этот раз сильно не поздоровится. В конце концов, сколько европейское отделение могло закрывать глаза на его выходки. И даже сдай им Дюпре Одри, хотя Костя очень сомневался в вероятности последнего, Гая это не заменит. Вместо того чтобы проследить за ними двумя, выявить еще кого-нибудь, наконец, установить связь изоморфов друг с другом, они снова вернутся к уравнению с одним известным. Или вообще без них, если Дюпре окажется достаточно глуп и романтичен. А пятно, между тем, ляжет именно на их новоиспеченное отделение, потому что ошибка была допущена на их территории. Филиал закроют или заменят европейцами, чего Костя никак не мог допустить. Напрасно к ним прислали Дюпре, с этим нужно было что-то делать.

— Костя, доложил уже Антону ситуацию? — поинтересовался подошедший Сергей Витальевич. Костя лишь кивнул, не вдаваясь в подробности: пусть Дюпре сам радует его начальника. — Тогда можешь идти домой. Поспи, — похлопал его по плечу Витальевич, — отдохни, как следует.

Костя кивнул и, хмуро взглянув на француза, пошел в туманное утро.