Студия «Вистамакс»

Стук в дверь. В проеме показалась голова Бетти.

— Мюррей уже здесь.

Братья заканчивали поздний завтрак. Иэн жевал кальмара.

— Пусть войдет.

В кабинет шагнул мужчина — немолодой, лысоватый, в белой рубашке с закатанными рукавами. За ухом карандаш, на шее коричневый галстук.

Вошедший принялся зачитывать компьютерную распечатку.

— Восемь сорок два. Сбежал белый тигр.

— Тигр?

— Его добавили сегодня утром, — пояснил Мюррей. — Новая сцена в Африке. Там еще есть зебры.

Братьям тотчас стало муторно. Это была самая неприятная часть дня. Изменения в сценарии картины «Все, что блестит».

Если бы не гребаный «шедевр всех времен и народов», в райских кущах «Вистамакса» царила бы тишь да гладь.

Большую часть времени студия выдавала на-гора гладкую посредственность, однако громкого имени ради время от времени приходилось поднатужиться и произвести на свет хотя бы одну достойную внимания критики «нетленку». Доходами, разумеется, приходилось жертвовать. Более того, фильм мог оказаться — пусть даже совсем чуть-чуть — убыточным. Главное — удостоиться со стороны критиков невнятной полупохвалы, дабы окончательно не скатиться в позорное болото студий категории «В». Это болото приличная пресса не замечала в упор.

Год начался для «Вистамакса» сравнительно удачно — до тех пор, пока студия не нажила себе головную боль в лице Вернера Б. Потемкина, гения режиссуры и всеобщего любимца критиков. По идее, ход беспроигрышный. Предполагалась, что Потемкин поможет «Вистамаксу» вознестись в доселе неведомые круги респектабельности. И хотя другие студии буквально бомбардировали Потемкина деньгами, «Вистамакс» ухитрилась заманить легендарного режиссера в свои сети другой наживкой, пообещав ему «полную творческую свободу». Страшно подумать, сколько на этом можно сэкономить!

Увы, с тех пор миновало двадцать переписанных заново сценариев и еще больше крайних сроков. Глики начали подумывать о том, в какое дерьмо они вляпались. Как, впрочем, и совет директоров, тем более что красное чернильное пятно постепенно достигло и японских берегов. Разумеется, криминальные азиатские авторитеты тоже были от сего факта далеко не в восторге. Еще бы, ведь бывший гигант по производству электронной техники служил лишь ширмой для отмывания денег.

Когда впервые стало известно о контракте века, разговорам не было конца. Подумать только! Режиссер с мировым именем. Эпическая лента. А сколько звезд будет в ней задействовано! Увы, на съемочной площадке потемкинская непредсказуемость оказалась сродни легендарному криптону. Все, что находилось в радиусе ее действия, мгновенно увядало на корню. Увольнения, отставки, запои, лечение от запоев — и так до бесконечности. Японцы давили на Гликов, те, в свою очередь, нажимали на Потемкина. Тот в ответ закатывал истерики, пересыпанные французскими ругательствами и адвокатами в дорогих итальянских автомобилях.

Не часто случалось Гликам ощущать полную беспомощность. В результате они сидели как на иголках, а в это время свихнувшийся гений был готов в любую минуту угробить к чертовой бабушке их детище. Скрепя сердце они выслушивали ежедневные поправки к сценарию, а это значит, что — хочешь не хочешь — им приходилось терпеть присутствие Мюррея.

— Восемь пятьдесят семь. Прибыли лилипуты…

Иэн поднялся, подошел к бару и плеснул себе в стакан чего-то покрепче.

— …девяносто шесть. По причине бегства тигра при помощи софитов пришлось растопить гигантский айсберг. Прибыли преподаватели голоса и дикции. Лилипуты распевают лилипутские…

Мел последовал примеру брата.

— …десять восемнадцать. Вода от растопленного айсберга приводит к короткому замыканию… Десять тридцать девять. Начинаются поиски пропавшего лилипута.

Глики с бутылками и стаканами возвратились за свои столы.

— …одиннадцать двадцать один. Включены аварийные генераторы. Для восстановления айсберга прибывают дежурные скульпторы…

Мел принялся биться лбом об стол.

— …двадцать сорок пять. Съемки откладываются на неопределенное время, поскольку найдены тиф и пропавший без вести лилипут. — Мюррей на минуту закрыл блокнот. — О цветах я уже позаботился.

— Мюррей, — обратился к нему Иэн. — Лучше убей меня на месте.

— Как скажете, — ответил тот и вышел за дверь.

Братья выдвинули ящики с кокаином. Две супердлинные дорожки дуэтом. Затем еще две…

Тук-тук. Бетти.

— К вам Форд Элмен.

В кабинет робко вошел молодой человек.

— Вы меня вызывали?

Вжик! — ящики задвинуты в стол.

— Так это ты Форд?! — воскликнул Иэн.

Мел приветливо помахал рукой.

— Заходи, не стесняйся.

— Присаживайся!

— Мы давно хотели с тобой познакомиться.

— Но п-п-почему?

— Из-за твоего сценария, вот почему.

— Какой он, однако, скромный, — произнес Иэн.

— Мой тебе совет, не надо скромничать, — добавил Мел. — Если тебя похвалили, значит, это твоя заслуга.

— Мы вот, например, никогда не скромничаем, даже когда нас хвалят за чужие заслуги.

— Давно я не видел такого сценария!

— Такой свежий. Ни на что не похож!

— Ужасно напомнил мне сценарий «Кидал», — добавил Мел. — С той разницей, что ты вдохнул в эту историю новую жизнь.

— Вы его читали? — Форд отказывался поверить собственным ушам.

— Ни единой строчки, — ответил Мел.

— Зато мы слышали отзывы.

— Именно поэтому в этот раз мы решили сделать исключение и не наказывать тебя.

— Наказывать? — еще больше удивился Форд.

— Личные дела в рабочее время.

— За такое увольняют.

— Но ты нам нравишься все больше и больше.

— Мы ведь только что познакомились, — уточнил Форд.

— Именно, — согласился Иэн. — У тебя никакой репутации.

— И это твое самое лучшее качество.

— Может, ты все-таки присядешь? — предложил Иэн.

— Он уже сидит, — поправил брата Мел.

— Если хочешь, можешь и постоять, — добавил Иэн. — Ведь ты сценарист.

— Ты посмотри только на его прикид! — воскликнул Мел. — Никогда не скажешь, что перед тобой сценарист.

— Это точно, типичный работяга из отдела реквизита, — поддакнул Иэн.

Форд едва успевал вертеть головой.

— В принципе сценарист может одеваться как угодно, — произнес Мел.

— И поэтому они обычно одеваются как ненормальные, — изрек Иэн.

— Но самые ненормальные по части прикида это режиссеры.

— Особенно если режиссер — женщина, и притом смазливая.

— Такая обычно напялит на себя какой-нибудь балахон, лишь бы съемочная группа не подумала, будто она задирает нос.

— Но ведь ты сценарист, и тебе никто не запретит одеваться, как угодно.

— К тому же ты можешь ничего не говорить.

— Хотя готов поспорить на мою студию, тебе есть что сказать.

— Не знаю, слышал ли ты, — произнес Мел, — но здесь у нас на «Вистамаксе» принято, чтобы сценаристы знали свое место.

— И поэтому мы бы хотели изложить тебе несколько правил, чтобы ты впредь не вздумал своевольничать.

— На этот раз мы тебя не уволим.

— Потому что никто не рассказал тебе правила.

— Ты что, умеешь читать мои мысли?

— Скажешь! — воскликнул Мел. — Ты — тот самый сценарист.

Голова у Форда шла кругом.

— Мы отлично знаем, что такое творческий процесс, — изрек Иэн.

— Точнее, мы этого не знаем, иначе бы уже давно сами были артистами, — поправил его Мел.

— Именно поэтому мы не станем закручивать гайки.

Мел открыл ящик и вытащил из него исписанные мелким почерком листки.

— Откуда они у вас?

— Из твоей кабинки в раздевалке.

— Ты работал над ними в рабочее время.

— И теперь они — наша интеллектуальная собственность.

Форд подскочил со стула.

— Но ведь я работал над ними столько лет! Начал еще до того, как приехал сюда. На работе я сделал лишь несколько пометок.

— Лишь несколько пометок? — усмехнулся Мел. — Да это все равно что нассать в бассейн и заявить, что ничего страшного, мол, остальной бассейн чистый. Вот что это такое!

— А ведь в бассейне купаются дети! — поддакнул Иэн. — О них ты хотя бы подумал?

— К тому же нам все равно не нужен твой сценарий.

— Он так себе, средней паршивости.

Форд посмотрел сначала на одного брата, затем на другого.

— Но ведь вы только что сами сказали, что он вам понравился.

— Это мы так, чтобы ты не слишком стеснялся.

— У тебя, приятель, есть инициатива.

— Главное, когда идешь на работу, оставляй ее дома.

— Эй! — воскликнул Мел. — У нас для тебя сюрприз. Скажи ему, Иэн. Сейчас мы его пощекочем.

— Как будешь выходить, загляни к Бетти. Мы дали ей задание вручить тебе подарочные сертификаты, чтобы ты мог отовариться в нашем студийном магазине.

— Там у них продаются классные футболки.

— Можешь закупить подарков на Рождество.

Мел встал и подошел к двери.

— Но ведь… — пролепетал Форд.

— Он даже не умеет толком нас поблагодарить, — сказал Мел, обращаясь к брату.

— Главное, продолжай в том же духе, — посоветовал Иэн.

— И этого будет достаточно, — добавил Мел и открыл дверь.

Форт-Лодердейл

Серж ворвался в больничные двери и, не обращая внимания на пост дежурной сестры, устремился дальше.

— Сэр! — крикнула ему вдогонку сестра, вскакивая с места. — Сначала вы должны расписаться в журнале посещений!

Серж ее не услышал. Он несся по коридору, проверяя на бегу номера палат. Пол в коридоре был выложен зеленой плиткой, под потолком — люминесцентные лампы, повсюду тяжкий больничный дух, смесь антисептика и человеческих хворей.

Вслед за Сержем в больницу влетел Коулмен. Дежурная сестра бросилась ему вдогонку.

— Сэр!..

Когда она наконец догнала обоих, Серж стоял, застыв на пороге палаты номер 23. Внутри уже были двое посетителей.

— Серж! — воскликнул Чи-Чи. — Слава богу, ты успел! Мы пытались дозвониться до тебя, вот только не знали, по какому номеру тебя искать…

— Я узнал из газеты, — ответил Серж и шагнул в палату. — Ну, как он?..

— Спит.

— Сэр, — обратилась к нему из коридора сестра. В руках у нее был блокнот, с которого на цепочке из медицинских резинок болталась авторучка.

— Оставьте человека в покое, — сказал Чи-Чи, выйдя в коридор.

Серж медленно вошел в палату. Присев на самый краешек металлического стула рядом с кроватью, на которой, присоединенный к переплетению трубок и проводов, лежал его дед, он несколько раз нервно качнулся взад-вперед.

— Ты никогда не умел усидеть на месте, — проворчал старик, открывая глаза.

— Дед!

— Привет, Серж-младший!

— У тебя инфаркт?

— Спасибо, что напомнил.

— С тобой все в порядке?

Старик обвел взглядом трубки и провода.

— Похоже, что нет.

Серж схватил деда за руку и наклонился к нему ближе.

— Тебе что-нибудь нужно. Ты только скажи.

Старик откинул голову на подушку и закрыл глаза.

— Чтобы мне дали отдохнуть.

Серж вернулся к стоящим в дверях посетителям.

— Ты уж нас извини. Так получилось, — произнес Колтрейн.

— Прилетел сюда, как только узнал. Я боялся, что… — Серж не договорил. Вместо этого он взял ручку и расписался в журнале посетителей. Медсестра ушла. — Мы с Колтрейном прикатили сюда из кафетерия следом за «скорой помощью». Мы так переволновались, что даже не сумели связаться с тобой. — Серж огляделся по сторонам. — А Лу знает? Она приедет к нему?

Колтрейн взял его за руку.

— Серж…

— Только не Луизиана!

— Эх, знай мы, где ты пропадал, — произнес Чи-Чи. — За это время столько воды утекло. Лу скончалась во сне четыре месяца назад. Ее похоронили в Орландо. Там похоронены все ее родственники.

— Они прожили сорок два года, — вздохнул Серж. — Дед наверняка сильно переживал.

— Еще как! — подтвердил Чи-Чи. — После похорон он остался в Орландо и каждый день ходил с цветами на могилку. В конце концов мы сумели убедить его, что он себя доконает, и перевезли его сюда. Сначала все шло нормально, он даже вновь взялся за работу. Мы думали, для него это почти как начать новую жизнь.

— Вы думали?

— Мы говорили с врачами. Легкий сердечный приступ, но он его окончательно подкосил. Если бы не смерть Лу, может, он и выкарабкался бы. Сам знаешь, как говорят врачи. Стоит уйти из жизни одному из супругов, как другой… Он лишь потому еще жив, что ему искусственно поддерживают давление.

— Я… я не…

— Поверь мне, приятель, — произнес Чи-Чи, — живым отсюда он не выйдет.

— Сколько он еще протянет? — Серж встал со стула и подошел к остальным.

— Сейчас ему ничего такого не грозит, но силы все равно будут таять. Неделя, от силы две.

— Я отсюда никуда уйду, — решительно заявил Серж.

Колтрейн вытащил связку автомобильных ключей.

— Это ты сейчас так говоришь.

— Тебе нужно самому отдохнуть, — сказал Чи-Чи и протянул Сержу магнитную карточку. — Мы здесь неподалеку нашли мотель.

— Мы спим в номере по очереди, — добавил Колтрейн. — Если хочешь, можешь пойти поспать, пока мы здесь.

— И еще одна вещь, — произнес Чи-Чи. — Только не бери в голову, если он вдруг начнет нести околесицу. Что поделать, старческий маразм. Врачи говорят, что это у него уже как минимум несколько лет, но разве мы могли знать? Он всегда был любитель нести всякую чушь.

Серджио вновь открыл глаза.

— Я слышу все, что вы про меня говорите.

— Извини, — произнес Чи-Чи.

— Сделайте вид, что меня здесь вообще нет, — посоветовал Серджио. — Валяйте, скажите ему, коль скоро вы завели этот разговор, что я ношу памперсы.

— С ним было несколько случаев, — вздохнул Колтрейн.

— Это я из вредности, — возразил Серджио. — И вообще, у кого тут из нас не все в порядке с головой?

Чи-Чи притянул к себе стул.

— Следующее дежурство — мое.