Новый «Танатос» обзавелся сетью «филиалов» — клубов Лорэлая, где за смерть платили не деньгами, но исключительно вниманием богоподобной звезды. Таким образом, Дива стал негласным властелином города. Во всяком случае, наиболее экзальтированных его обитателей.

Но сам он желал большего. Власть ночи — это прекрасно, но день длиннее.

Пока он всего лишь любимая кукла. Кукла, которой позволено многое, в том числе распоряжаться судьбами министров (чаще, впрочем, их сыновей с ярко-розовыми от наркотических таблеток губами) и послов с других колоний (если те предварительно подписывали договор о невоздаянии за свою безвременную гибель), но марионетку всегда можно дёрнуть за веревочки, сложить в ящик, или выбросить на свалку.

Лорэлай понял, что ему необходима реальная власть.

И что единственный в их «сообществе мертвецов», кто ею обладает — мелкий незаметный человечек, коротко стриженый блондин с круглыми, как у птицы, серыми глазами. Йохан Драг. Эдакое ничтожество владеет «Танатосом» в то время как Эрих имеет на корпорацию гораздо больше прав! Хотя, надо отдать должное, руководитель из него отличный. В отличие от Дагмара, Йохан не брезговал лично инспектировать все уровни корпорации, в кабинете отсиживался редко, чаще по-крысиному шнырял то туда, то сюда; контролировал дозировку препаратов, поставку трупов, давал советы координаторам и реаниматорам, всех порядочно раздражал, но и пугал. Рабочие «Танатоса» помнили, как Йохан пришёл с гниющим войском по душу бывшего хозяина. Йохану подобострастно кланялись, без промедления выполняли приказы и избегали смотреть в лицо.

Только не Лорэлай. Уж Лорэлай-то знал — у белобрысого «хозяина» трясутся коленки, когда тот приходит сюда, в цитадель не-живых. Мигом слетает с него напускная важность и деловитость.

Лорэлай ухмыльнулся, удобнее устроившись в кожаном кресле. Йохан… Недурной ключ к «Танатосу» и вожделенной власти. Запугать его ничего не стоит. А затем при помощи ниточек страха управлять послушной марионеткой. Но страх — плохая нить, рвётся от любого неосторожного движения.

Страх лучше заменить чем-то другим. Например…

Тонкой стальной цепочкой чувств. Ею много лет привязан Эрих.

Лорэлай повертел ручку из фаланги человеческого пальца, в последнее время он коллекционировал подобные игрушки. Сжал. Хрупнуло, и о лакированную поверхность стола звякнули обломки.

Лорэлай поглядел на часы. Йохан, должно быть, уже явился с ежедневным отчетом, а Эрих, как обычно, слишком занят.

Вот и отлично. Самое время действовать.

Для верности Лорэлай набрал внутренний номер кабинета Эриха, но трубку никто не взял. Подключиться к камерам наблюдения там же не составило труда. Хм. Как Лорэлай и предполагал, Йохан Драг оказался на месте. Лорэлай усмехнулся — какая трогательная пунктуальность. Эрих подобной похвалиться не может. Вампир встал, бегло поправил перед зеркалом причёску и расстегнул пару верхних пуговок на своей чёрной шёлковой рубашке, открывая мягкие линии ключиц. Вполне милый, почти невинный вид.

Лорэлай улыбнулся своему отражению и поспешил в кабинет Эриха.

В полутёмном помещении пахло чем-то горьковатым, точно в гробнице древнего царя; ароматизаторы призваны замаскировать миазмы лабораторий, но на деле лишь усугубляют мрачноватую атмосферу. А если выключить свет…

— Эй, какого чёрта? — Йохан подпрыгнул в кресле, когда свет в жутковатом кабинете вдруг погас. Визиты к Резугрему и без того малоприятное событие, так ещё и это!

— Добрый вечер, — поздоровался Лорэлай и снова щёлкнул пультом. Загорелись тусклые бледно-жёлтые лампочки по периметру потолка, создававшие почти интимную атмосферу.

— А, это вы, — Йохан натянул улыбку, но она упрямо сползала с губ. Лорэлай небрежно кивнул, присел на край стола, прямо перед гостем. И будто случайно дотронулся коленкой до ноги Йохана.

Приличия? Какие ещё приличия… учитывая то, что он собирается сделать.

— Ты всё ещё боишься меня? — проговорил вампир, лукаво улыбнувшись.

— Нет, — коротко ответил Йохан. Но всё же отклонился как можно дальше, вжавшись в спинку кресла. Чтобы не казаться перепуганным, скрестил на груди руки и тоже улыбнулся. — Я, конечно, знаю про ваши пристрастия… Ну и всё такое. Но ведь вы же не станете мне ничего дурного делать… Зачем вам это?

— И верно, незачем, — Лорэлай медленно прикрыл глаза, потом снова посмотрел на Йохана, улыбаясь, и тот отметил, как в полумраке блеснули его клыки. Интересно, Резугрем специально затачивал зубы своего «подопечного», или они сами каким-то образом трансформировались? Для удобства…

Йохан сглотнул.

— Послушайте… э… господин Лорэлай, — непривычно называть недоступного Диву по имени и наблюдать его столь близко, — я не думаю, что вас заинтересует отчёт о делах корпорации, поэтому, может вам лучше…

— При чём тут корпорация, — Лорэлай старательно изобразил скуку. Затем осторожно коснулся пальцами подбородка намеченной «жертвы». — Меня интересуешь ты.

Йохан стиснул челюсти, быстро нырнул двумя пальцами в нагрудный карман своей рубашки, даже не размыкая скрещенных рук, и наполовину вытащил электрошок. Знакомая вещица. Неужели такие теперь в серийном производстве?! Лорэлай невольно отдёрнулся.

— Господин Лорэлай, я правда вам не советовал бы…

Вампир отвернулся, чуть опустив ресницы, длина и густота которых выгодно подчёркивалась золотистым освещением.

— Значит, ты всё-таки боишься меня, — горечь была вполне искренней. Йохан ощутил её щепотью корицы на языке.

— Нет… Да… — два пальца крепко держали электрошок. — Что вам от меня надо?

— Не то, что ты думаешь, — снова блеск клыков, пронзительно-белых на фоне смуглой кожи. Лорэлай не двигался с места, только чуть опустил голову. — Я всего-то хотел поговорить…

Йохан не заметил, как вампир облокотился на стол чуть сильнее, нащупал на панели у компьютера кнопку блокирования входной двери и нажал её. Но всё же интуиция и здравый смысл в два голоса твердили нынешнему владельцу «Танатоса» — Диве нельзя верить. И всё же, вампиру нет нужды убивать его. В конце концов, они оба — Дива и Резугрем — зависят от «Танатоса». И от Йохана лично.

— Хм. И о чём же вы хотели поговорить? — произнёс Йохан, медленно и плавно пряча электрошок обратно в карман. Он заставил себя успокоиться. Насколько вообще можно быть спокойным в этом, черти бы его побрали, «фамильном склепе». С кучей беспокойных покойников. Йохан скривился от собственного каламбура, и снова соорудил вежливую улыбку.

— Я очень одинок, — тихо проговорил Лорэлай вдруг, и голос его звучал напевно и бархатно, будто он исполнял очередную арию.

— Одинок? Но…

— Я Дива, верно, — вплелась нотка иронии — словно резкий переход на октаву выше, — ну и что с того? Мне поклоняются, меня обожают, но, по сути, все используют меня в той или иной мере. Я для чего-то им всем нужен — Эриху, фанатам, даже властям города. Но это совсем не то, что мне бы хотелось… Любовь поклонников фальшива. Но… Ты ведь не мой поклонник?

Йохан растерялся. К фанатам Дивы его и впрямь не отнесёшь, слышал пару концертов, но всегда был слишком занят более прозаическими делами. Ещё и гордился своей приземленностью — «Я человек дела, а всякие высокие материи оставьте эстетствующим лентяям».

— Ну… э… вы мне нравитесь, но…

— Но ты не стал бы молиться на меня, верно? — то ли насмешка, то ли надежда. Йохан дёрнул левым плечом.

— Ну… да… вы правы, — признал он, ожидая расправы за неуважение, снова напрягшись и приготовившись схватиться за электрошок.

Лорэлай вдруг повернулся и протянул руку, но не затем, чтобы влепить пощёчину. Он провел пальцами по его лицу и шее, Йохан отметил — руки Дивы прохладные, но не имеют ничего общего с ледяной мертвенностью. Легко вообразить, что он попросту немного замёрз в неуютном холодном помещении. А кожа гладкая. Как шёлк — подобрал Йохан банальное сравнение. И ещё сильнее вжался в кресло, уходя от прикосновения.

— Да, я прав, — прошептал Лорэлай, чуть наклоняясь. — Именно поэтому ты мне понравился. Давно. С того самого момента, как я впервые увидел тебя в этом кабинете, оборванного, грязного, но целеустремлённого и лишённого дурацких иллюзий. Ты настоящий. Без всяких снобистских замашек, без щенячьей преданности или фальшивой любви. Ты можешь видеть во мне не божество, а простого человека. Мужчину. Просто мужчину, которому не чуждо ничто земное и… грешное…

Последнее слово он прошептал. Выдохнул в губы Йохана. Он умеет дышать?!

…Дива пахнет корицей. Горько-сладкий томный аромат, убаюкивающий и будоражащий одновременно.

Он такой… доступный, подумалось Йохану. Мысль была кощунственной, как и проснувшееся желание. Йохана никогда не интересовали мужчины, он мог себе позволить женщин, в «той» жизни у него осталось три жены и пятеро или шестеро детей — Йохан не особенно интересовался судьбой отпрысков после того, как тех сдавали в интернаты.

Но Лорэлай… разве он «просто» мужчина? Мертвец. Насилие над природой. Урод.

…Божество?

Именно. И доступность его — сродни игривости богов, что спускались к людям и забавлялись с ними, и иногда людей постигала кара за легкомыслие небожителей.

Кажется, впервые в жизни Йохан терял ощущение реальности.

Предсказуемо для Лорэлая и неожиданно для самого Йохана было то, что подобная потеря его не слишком огорчала.

Объятия Дивы — холодные и пылкие, будто подожжённый коктейль со льдом, его руки расстегивают одежду с умелой ловкостью. Йохан невольно сравнил его со шлюхами-женщинами, которых заказывала элита города и поставляли важным персонам с соседних колоний. Очень дорогое удовольствие, настоящие красавицы, как в древних книгах. Но ни одна из них не была Дивой.

Йохан обхватил узкое тело Лорэлая, швырнул на письменный стол, по размерам не уступавший кровати в номере-люксе лучшего отеля. Жестковато, ну да кому это помешает в подобной ситуации?

Дива быстро расстегнул свою рубашку и ремень, потом стащил с себя брюки, каким-то чудом ухитрившись не утратить ни грана своей грациозности.

Йохан чуть замер. Как всё быстро происходит… Кажется, ему стоит остановиться, вырваться, образумить…

— Иди сюда, — прорычал Дива, вцепившись в его плечи крепкими острыми ногтями и притягивая к себе.

Йохан остановился на долю секунды. Он дрожал от нетерпения, окончательно вытеснившего страх. Уставился на Лорэлая, смутно пытаясь сообразить, зачем певцу это?

Одиночество? Жажда настоящей любви?

Недоверие зашевелилось в глубине души.

Тёмные, как мазут, глаза Лорэлая полуприкрыты, рот требовательно ждёт поцелуя, и вся его поза, его выгнутое навстречу Йохану тело, нетерпение и покорность — сама страсть. Йохан прикоснулся к бархатной коже, к мягким чёрным волоскам на груди Дивы, потеребил пальцами твёрдые тёмные соски, а потом его руки скользнули вниз, по бокам Лорэлая, по мягкой талии, по тугим напряжённым бёдрам. Он закинул ноги Лорэлая на свои плечи. Впился ногтями в ягодицы, наверняка до боли — но Дива лишь постанывал, шептал невнятные междометия, требуя — продолжай, не думай, делай, что хочешь…

Ну замолчи, замолчи, тише… Чёрт… Покойники должны вести себя ТИХО! Йохан зажимал стонущему Лорэлаю рот ладонью и с дрожью осязал дыхание давно мёртвого человека — прохладное, сырое, как сквозняк где-нибудь в подвале. С содроганием представлял поцелуй этого мёртвого рта…

* * *

Когда Эрих вспомнил о встрече и явился в кабинет, всё давно стихло. Дива подобрал свои вещи, поцеловал Йохана на прощание в щёку — от поцелуя в губы тот отшатнулся, как от чумы, — и скрылся за боковой дверью. Йохан отдышался, привёл себя в порядок и ничем не выдал только что произошедшего. Эрих выслушал скучный отчёт, внимательно просматривая бумаги — что ж, это неизбежное зло — суховато поблагодарил и распрощался с визитером. А затем вернулся в лаборатории.

Йохан шёл к лифту, ругая себя последними словами. Как его только угораздило! Боже, какая грязь! С мертвецом, вот так, с бухты-барахты, прямо в кабинете босса!

Хотя, конечно, это было вовсе не плохо…

Йохан вышел из лифта и едва не врезался в Диву.

— Укради меня, — прошептал тот, не дав Йохану даже опомниться, обвив его холодными руками и запрокидывая лицо. — Пожалуйста, укради. Увези к себе! Я с ума сойду, если не проведу следующие сутки с тобой в постели!

Йохан сглотнул, пытаясь снять с себя вампира. Сердце металось, бесилось, кровь стучала в висках.

— Господин Дива…

— Лори, просто Лори для тебя…

Он укусит. Он сейчас вопьётся в горло…

Нет, целует. Жарко, больно. Не надо никаких засосов! Вот ведь сумасшедшее создание…

— Лори, Лори, не надо… Тише…

Йохан сжал крепкими ладонями тонкие запястья Дивы. Одного полу-секундного взгляда в блестящие глаза Дивы хватило, чтобы осознать — он тоже сойдёт с ума, если не уснёт измождённым рядом с этой похотливой тварью.

— Поехали, — прошептал он, осклабившись, и потащил Лорэлая за руку в машину.

Йохан предпочитал водить машину сам, не пользуясь услугами шофёра. Как бы не остановили за превышение скорости. Как хочется поскорее добраться до дому!

С приходом к власти над «Танатосом» Йохан приобрёл квартиру на верхних этажах небоскрёба в престижном районе Среднего города, напичкав её таким количеством электроники, что отпала надобность даже в одном слуге. Обычно так предпочитали поступать люди, добившиеся определённого материального благополучия, но ещё не вошедшие в «высшее общество». Йохану было плевать на снобистские стереотипы. Ему просто было так удобнее — чтобы кроме него в квартире никого не было. Даже женщин он решил больше не заводить. Дорогое удовольствие, да и хлопотное. Нескольких новых обитателей колонии он уже произвёл на свет, и это задокументировано. Вот и хватит. А гнаться за престижем, бояться упасть в глазах соседей из-за того, что они то и дело не встречают его в компании какого-нибудь прелестного молчаливого создания женского пола — это всё не для Йохана. Он всегда был себе на уме и сам решал, что для него значимо, а что — нет.

На данный момент для него было значимо заняться сексом с самим Дивой. Многие ли могли позволить себе такую роскошь? Ну, может быть, разве что Резугрем.

Йохан невольно передёрнулся при воспоминании о жутком биологе. Объятия виснущего на нём Лорэлая вдруг показались холодными, давящими, совсем не приятными. А, к чёрту!

Они раскидывали одежду где попало, пока перемещались от холла в спальню.

Дива тянулся поцеловать его в губы, но Йохан отворачивался, не в силах побороть брезгливость перед мёртвым. Трахать труп — пусть и самодвижущийся — это одно, а вот целовать его… Это уже слишком!

— Ну поцелуй меня, поцелуй… — шептал Лорэлай, тычась холодными губами в щёки, виски, лоб Йохана, но тот упрямо уворачивался, властно опрокидывая его на серебристое гладкое покрывало.

Вот теперь — пусть и кричит, и стонет, всё равно! Звукоизоляция тут хорошая. И никто им не помешает. Бояться некого, Резугрем далеко.

Экстаз был слегка испорчен этой неожиданной мыслью, словно кислинка вплелась во вкус чуть подпорченного молока.

Йохан лежал на спине и курил, задумчиво и хмуро рассматривая зеркальные панели на полотке. Чёрные волосы Лорэлая разметались по всей подушке. Он пододвинулся, прижался и глубоко вздохнул.

Чёрт возьми, прямо как живой!

Йохан усмехнулся.

— Что такое? — спросил Лорэлай, приподняв лицо.

— Да забавно всё это. И как на это посмотрит твой хозяин. Он у тебя, часом, не ревнивый?

Вроде бы шутка. Но почему-то Йохану не было весело.

— Ах, Эрих! — сказал Лорэлай с горечью и раздражением. — Ему плевать на меня. Лишь бы слишком сильно не раздражал правительство. А уж с кем я сплю — это его не касается. Как и меня не касается, с кем спит он.

Йохану показалось, что голос Дивы дрогнул, словно пальцы виртуоза-арфиста нечаянно задели лишнюю струну.

Чтобы сменить тему, Йохан взял в свою ладонь руку Лорэлая, погладил пальцы и задумчиво проронил:

— Слушай, а почему ты тёплый? Ты ведь мёртвый.

— Я живой, — прошептал Лорэлай с нажимом. Заставил Йохана посмотреть на себя. — Я говорю, чувствую, мыслю, передвигаюсь, я могу испытывать боль и радость, могу дышать и плакать. Почему же я мёртвый?

Лорэлай склонился к его губам. Йохан замер, не успев среагировать. Губы Дивы мягкие, чуть горьковатые. И тёплые. Тёплые!

Долгий, спокойный поцелуй медленно перетёк в осторожные ласки. Потом Лорэлай переместился так, что чуть прилёг на грудь Йохану. Почувствовав деликатные ладони на внутренней стороне своих бёдер, тот встрепенулся.

— Эй!

— Ну что такое? — хрипло прошептал Лорэлай.

— Не пройдут такие фокусы, — усмехнулся Йохан, проведя указательным пальцем по губам вампира. — Со мной ты сможешь быть только «снизу»!

Лорэлай на секунду скривился от неудовольствия, но быстро состроил покорное лицо:

— Если ты хочешь…

О да, ещё как хочу, думал Йохан, когда прижимал его за загривок к постели. Если это всего лишь жестокая игра, и вероломный Дива позже нажалуется Резугрему на какое-нибудь «изнасилование», то пусть заранее получит всё сполна.

Лорэлай вскрикивал так, будто ему было больно.

— Не ври, — тяжело дышал Йохан. — Ты не можёшь чувствовать боль, ты мёртвый.

Пальцы вампира впивались в серебристое покрывало, ноги напрягались, когда Йохан вцеплялся в бёдра. Простыни давно уже скомканы, сбиты, пара овальных подушек беззвучно шлёпнулась на пол.

Когда это буйство прошло, Дива потянулся, как сытая кошка, и проговорил низким, грудным баском, обволакивая Йохана бархатом своего голоса:

— Пожалуй, идея «только снизу» не такая уж плохая…

Шалава, подумал Йохан, тоже вытягиваясь на постели и глубоко дыша. Да, не плохо. Совсем не плохо. Дива повернулся к нему и принялся самым кончиком языка ласкать его ухо. Неприятно. Язык чуть тепловатый и шершавый, как у кошки. Почти сухой. Йохана передёрнуло. Он отвернулся и буркнул:

— Слушай, передай мне сигареты.

— Курение убивает, — промурлыкал Дива, всё-таки дотянувшись до зажигалки и пачки на столике.

— Да, да, — скривился Йохан, прикуривая.

Лорэлай продолжал приставать.

— Слушай, ты что, никогда не устаёшь? — отстранил его Йохан.

— Нет. То есть, когда я сам того не пожелаю. Я контролирую свои вегетативные функции. Я ведь мёртвый, — ядовито напомнил вампир.

— Мне кажется, или тебя это и правда задевает? — Йохан начинал веселиться.

— Да, меня это задевает, — Лорэлай сладко улыбнулся, нагло демонстрируя острые клыки.

— Ну ладно, ладно, — примирительно потрепал его по плечу Йохан и притянул к себе, пригласив прилечь на свою грудь. После того, как сигарета была докурена, Йохан спросил серьёзным тоном:

— Лори. Зачем тебе это?

— М? Что?

— Секс со мной, — от военного прошлого у Йохана осталась грубоватая прямота.

— Ах, это, — Лорэлай немного растерялся, но выдал неубедительный ответ. — Потому что ты мне понравился.

— По городу ходят слухи, что у тебя уже есть фаворит. Малолетка зеленоглазый, — продолжал давить Йохан.

— С малолетками покончено! — зашипел Лорэлай, чуть оскалившись, Йохан даже вздрогнул. — Больше никогда не свяжусь с молокососом!

Потом он погладил Йохана по щеке.

— Зрелые мужчины куда лучше.

— Ведь врёшь же, — улыбнулся Йохан. Лорэлай повернул к себе его лицо и схватил ртом его губы. Йохан вздрогнул. Никогда не привыкнет к этому.

— Ты прав, — томно проговорил вампир, приподнявшись на локте, — у меня есть фаворит. Ты.

— Благодарю за честь, — засмеялся Йохан, впрочем, вполне добродушно. И даже погладил Лорэлая по ничуть не вспотевшей спине. Ручной вампир. Неплохо…

— Давай завтра встретимся, — предложил Лорэлай, обняв Йохана и положив ему подбородок на плечо.

— Ты действительно этого хочешь? — Йохан посмотрел в тёмные вельветовые глаза. И вдруг подумал, что и сам желает услышать ответ «Да».

— Да, — кивнул Лорэлай, — хочу. Я должен идти скоро. Чтобы не пропустить утреннюю инъекцию. Эрих может заметить моё отсутствие.

Йохан почувствовал дрожь азарта. Он, чёрт побери, обошёл самого Резугрема! Это даже забавно. Пожалуй, стоит сделать ставки, насколько ветвистыми успеют стать рога Великого и Ужасного Демиурга Смерти, когда он что-то заподозрит. Йохан тихо засмеялся.

— Что такое? — нахмурился Лорэлай, садясь на постели.

— Представил, что будет, когда твой хозяин обо всём узнает.

— Он не узнает, — проговорил Лорэлай, тронул губы любовника своими и принялся собирать одежду с пола.

Йохан лениво наблюдал за вампиром и с недоумением прислушивался к своим ощущениям. Они с Лори играют в опасную игру. Они идут против могущественного техногенного некроманта. Впрочем, тот сам виноват, что Дива кинулся на первого попавшегося мужчину. Впрочем, конечно, Йохан не обманывался на сей счёт — «первым попавшимся» он никак не мог считаться. Он всё-таки фактический владелец «Танатоса». Сильный мира сего.

Может быть, это обстоятельство и послужило катализатором бешеной страсти Лорэлая?

Эта мысль не очень понравилась Йохану, он даже стиснул челюсти. А впрочем, что здесь такого? Они прекрасно провели время и проведут ещё много таких жарких ночей вместе. И какая разница, кто какие цели преследует? Если постоянно держать в уме возможные планы Лорэлая заполучить кусочек корпорации, то все его хитрости и интриги окажутся бесполезны.

Пока Йохан перетряхивал в уме такие противоположные мысли — от сочувствия до цинизма, Лорэлай успел одеться и накинул на плечи кожаный френч.

— Ты закроешь за мной? — спросил он, пригладив выбившуюся прядь.

— Здесь всё автоматическое, — ответил Йохан, а потом погладил смятую простынь сбоку от себя. — Иди ко мне, до утра ещё далеко…

— Я хочу успеть… хм… перекусить, — игриво ответил вампир и улыбнулся. Блеснули клыки. Йохан нервно улыбнулся в ответ.

— Не смею задерживать, — ответил он, закидывая руки за голову. — И даже не возражаю, если ужином станет кто-нибудь из моих милых соседей.

Лорэлай захохотал своим красиво интонированным театральным смехом. Йохан тоже усмехнулся. Вампир вдруг плавно приблизился, положил уже окончательно остывшие пальцы на чуть колючий подбородок любовника и промурлыкал:

— Ты плохой мальчик…

После чего медленно и тщательно облизал его губы, как подтаявшее мороженое. Йохан удержался от того, чтобы не сплюнуть от омерзения.

— Ты тоже не ангел, — ответил он вместо этого.

Лорэлай распрямился и улыбнулся:

— Хм. Мы идеальная пара!

После чего покинул комнату.

Йохан некоторое время лежал в тишине и почти полной темноте. На стене переливались проникавшие с улицы бледные огни плазменных рекламных щитов. Казалось, чьи-то тени мелькают в углах просторной комнаты, не захламлённой громоздкой мебелью вроде той, которой Дагмар — да покоится его душа с миром — обставлял свой кабинет.

Йохану стало жутко.

— Свет, верхний, — подал он голосовую команду домашнему компьютеру, и по всему периметру комнаты загорелись длинные узкие лампы под самым потолком, мгновенно развеяв полумрак.

Йохан сел на постели, с силой растёр лицо ладонями. Неприятное ощущение присутствия кого-то чужого не покидало его. Йохан вздохнул и отправился на кухню, включая кофеварку очередным голосовым приказом. Кажется, до утра он не сомкнёт глаз.

Сидя в компании с кружкой из стеклокерамики, Йохан почему-то вспомнил Роберта Нахта. Вроде с виду нормальный, а пристрастия… Как можно любить мёртвых? Впрочем, поспешное увольнение Роберта с весьма солидной должности в «Танатосе» и распродажа им большей части имущества и всех женщин лишний раз доказывали, что у бывшего главного крио-оператора явно не лады с головой.

Йохан криво улыбнулся своему искажённому отражению на хромированном боку кофеварки, и улыбка растянулась от уха до уха, как у страшной куклы.

— Ну, будем здоровы, — сказал Йохан и чокнулся кружкой с собственным искажённым двойником.