Через несколько часов, ранним утром явились друзья Йайха, такие же печальные, как и он, и увели его, чтобы «заняться приготовлениями». Они приготовили для Рхиоу вдоволь пищи и воды, гладили ее и говорили банальности: «Вы только на нее посмотрите – она знает, что что-то случилось». Рхиоу была с ними вежлива и нежно попрощалась с Йайхом, хотя даже смотреть на него ей было тяжело. Это заставило ее испытывать угрызения совести, тем более что ей не раз приходила непрошеная мысль: «Почему она, а не ты?» Рхиоу каждый раз чуть не выскакивала из шкурки от отвращения к себе.

Когда все ушли, боль не утихла, а стала сильнее. Тишина, пустая квартира… где никогда больше не появится Хуха. На сердце Рхиоу лежала свинцовая тяжесть. В пустоте, которую никогда больше не заполнит то безмолвное мурлыканье, которым отвечала своей кошке Хуха, отдавалось лишь эхо прошлого.

Рхиоу сидела, съежившись в лучах утреннего солнца, и смотрела в пол, как раньше это делал Йайх.

Это не совпадение, – наконец пришла ей мысль.

Невозможно, чтобы подобное оказалось случайностью. Одинокая Сила прекрасно знала, когда ей будет нанесен удар, и на этот раз она ударила первой. Превентивная мера должна была сделать Рхиоу бесполезной для той работы, которая ее ожидала.

И кто возразит хоть слово?– думала Рхиоу. – Я лишилась великой любви всей моей жизни, моя хозяйка мертва. Никто не может ожидать, что в таких обстоятельствах я буду выполнять свои обязанности. Да и Сааш – прекрасная специалистка. Они отлично обойдутся и без меня. Кто-нибудь из команды с Пенсильванского вокзала…

В уме Рхиоу мелькали всякие уважительные причины. Она равнодушно обдумывала их, выбирая самую подходящую.

Просто смешно!

Эти слова мог бы произнести старый Ффайрх, только голос принадлежал Рхиоу.

Ты слишком хорошо меня обучил, ворчливый старик, – с горечью подумала Рхиоу. – Я теперь даже собственным умом не распоряжаюсь: только и слышу, как ты меня отчитываешь и командуешь мною.

Дело было в том, что, жив Ффайрх или мертв, советы его оставались правильными. Рхиоу не могла отказаться от своей работы, как бы того ни хотела. А подумав хорошенько, она поняла, что и не хочет. Если она останется сидеть здесь, ничего не делая, перед ее умственным взором постоянно будет холодный кафель, холодный стальной стол, Хуха…

Рхиоу зажмурилась и застонала.

Ох, Вечные Силы, разве я плохо вам служила? Неужели вы не можете оказать мне одну-единственную милость – сделать так, чтобы ничего не случилось? Я что угодно ради этого сделаю!

– Рхиоу!

– Сааш… – неохотно откликнулась Рхиоу.

– Рхи, ты где? Все еще дома? Ты нам нужна здесь. – Сааш умолкла, уловив настроение подруги. – Рхи! Что, во имя Вечных Сил, с тобой случилось?

– Моя хозяйка погибла, – ответила Рхиоу.

Сааш была настолько поражена, что несколько секунд молчала. Наконец она прошептала:

– Ох, Рхи… Как это случилось?

– Уличное происшествие, вчера вечером… Ее сбило такси, когда она переходила улицу.

Сааш помолчала.

– Рхиоу, я так тебе сочувствую…

– Я знаю.

Последовало долгое молчание.

– Очень, очень сочувствую. Но, Рхи, мы и в самом деле в тебе нуждаемся. О тебе спрашивал Том.

– Сейчас приду, – после мгновенного колебания ответила Рхиоу… хотя ей показалось, что выговаривала она эти слова целый час. – Подождите немного.

– Хорошо.

Сааш покинула разум Рхиоу, осторожно, почти на цыпочках. Рхиоу захотелось зарычать.

Вот что теперь тебя ждет, – сказала она себе. – Многие месяцы друзья будут с тобой обращаться так, словно ты – одна сплошная открытая рана… если, конечно, все мы останемся в живых.

Может быть, умереть было бы легче.

От такой мысли Рхиоу поморщилась.

Она заставила себя подняться, потянуться, умыться, потом подошла к своей мисочке.

Йайх оставил ей тот самый кошачий корм из тунца, о котором Хуха была такого высокого мнения…

Рхиоу повернулась и выбежала в дверь.

Все члены команды Рхиоу встретились на Гранд-Сентрал, в кафе на втором этаже, там, где Рхиоу несколько дней… или сто лет назад?.. смотрела, как Харл пьет свой капуччино. Том тоже был здесь, вместе с несколькими своими помощниками: двумя молодыми самочками и самцом-эххифом немного постарше. Все они пили кофе, чтобы не привлекать к себе внимание официантов. Судя по их виду, за последние часы кофе они пили слишком часто… Рхиоу и ее команда, сделав «шаг вбок», расселись рядом на перилах.

– Заплаты не приживаются, – говорил Том. – Нам удается удерживать их на месте только силой, одним напряжением воли. Это длилось всю ночь и все утро; продолжать так до бесконечности мы не можем. Такое впечатление, что природа магии изменилась – изменилась изнутри.

– Мы столкнулись с чем-то подобным еще в начале недели, верно? – сказал Урруах. – Тот несостоявшийся сдвиг времени в Тихом океане… Даже это было достаточно странно. А уж теперь! Неудача с такой простой вещью, как заплата из конгруэнтного времени! Если заплаты и в самом деле не приживутся, начнутся нешуточные неприятности. Мы окажемся в Нью-Йорке, где две или три тысячи человек были ранены или погибли на Гранд-Сентрал и на Овечьей лужайке и где динозавр сожрал Лучано Паваротти!

– Этого мы не можем допустить, – прошептала Сааш.

– Только это был не динозавр, – пробормотал Арху.

Все удивленно посмотрели на него.

– Ну как же, – осклабился Урруах, заметив нотку неуверенности в голосе котенка, но тут Рхиоу вмешалась, пробудившись от апатии:

– Нет, дай ему объяснить. Ты, Арху, что-то говорил об этом вчера… Что-то насчет всех этих чудовищ, тираннозавров, которые все – один и тот же…

– Так и есть, – решительно сказал Арху. – В их головах все в точности одинаковое. Они не такие, как остальные ящеры, – те все разные. Большие твари все являются кем-то еще, кому безразлично, что их убивают. Смерть его не берет.

Все молчали, обдумывая слова Арху.

– Иммунитет к смерти, – пробормотала Сааш. – Ловкий трюк!

– Заняться изучением которого было бы весьма интересно, – ответил Том. – Однако это лишь симптом, а не сама проблема. Магия в этом мире изменилась. Изменение нужно по меньшей мере остановить, а лучше бы обратить вспять. Ведь то, что может изменить магию, может изменить и многое другое – например, науку, а этого современный мир не перенесет. К тому же изменение может распространиться с нашей планеты на другие части галактики, на другие галактики и даже на другие вселенные.

Такого, бесспорно, нельзя было допустить… хотя все происходящее казалось Рхиоу далеким и несущественным по сравнению с раздирающей ее болью.

– Значит, мы произведем еще одну разведку, – сказала она, – на этот раз гораздо более глубокую. До самых корней.

Том кивнул.

– Мы соберем отряд, который отправится следом за вами. Но нам нужно точно знать, какие опасности нас ожидают, чтобы вооружиться соответственно, потому что отправить вторую экспедицию, если первая потерпит неудачу, нам уже не удастся. Как только мы получим от вас сведения о том, что требуется для успеха дела, мы выступим немедленно.

– Хорошо, – сказала Рхиоу. – Мы сообщим, как только будем готовы.

Ее команда покинула кафе; Арху шел последним. Рхиоу прошла в зал ожидания, где все было тихо и спокойно; никто из эххифов не бродил среди скелетов, которые стояли на своих местах, как это было сутки назад, сухие, кажущиеся безжизненными.

Рхиоу уселась в уголке и стала смотреть на скелеты. Остальные расположились вокруг; только Арху сел на некотором расстоянии, настороженно глядя на старших магов.

– Что теперь? – спросила Сааш.

– Дождемся, когда ворота начнут работать, потом отправимся. Как вы на это смотрите?

Последовало долгое молчание.

– Я перепугана до смерти, – просто сказала Сааш. – Ты знаешь почему. Но я не вижу, что еще тут можно сделать.

Рхиоу согласно взмахнула хвостом.

– А ты, Урруах?

– Ты же знаешь: я всегда готов следовать за тобой куда угодно.

Рхиоу улыбнулась коту. Он мог быть излишне темпераментным и со странностями, когда дело касалось пения эххифов, но положиться на Урруаха можно было всегда.

– Арху?

Котенок поднял на Рхиоу глаза.

– Ну, я не уверен…

– Что-то ты слишком часто сомневаешься, – рявкнул Урруах. – Похоже, это твой особый талант. Не знаю, как другие, а я хотел бы, чтобы ты наконец начал вносить свою долю в добычу нашего прайда – использовал свой дар с толком. Если бы ты делал то, для чего он тебе дан, – смотрел вперед и предупреждал нас об обстоятельствах, которые могут отразиться на нашей работе, – ты мог бы увидеть, что грозит хозяйке Рхиоу, и несчастье можно было бы предотвратить.

– Ах так? – ощетинился Арху. – Только не ты главный в команде. Что ты собираешься делать, если я не задеру лапки кверху и не стану делать то, что ты мне велишь?

Урруах завыл и попятился, готовясь прыгнуть, шерсть его встала дыбом.

– Вот это, пожалуй. – Он прижал уши и медленно поднял лапу. – Жаль, не сообразил проучить тебя раньше!

Арху ответил ему таким же воинственным воплем; голоса котов делались все выше и выше…

– Перестаньте! – распорядилась Рхиоу. – Урруах, прекрати! Нельзя вызвать видение по заказу. – Однако сердилась она не столько на Урруаха, сколько на себя, тот просто высказал вслух то, о чем она все время думала. Еще одна мерзкая эгоистичная мысль, за которые она себя так презирала… Ведь можно же попросить у Тома кусочек конгруэнтного времени, использованного для заплат на Гранд-Сентрал и Овечьей лужайке, чтобы заменить тот момент, когда такси свернуло за угол…

Вечные Силы ничего и не заметят… – Рхиоу с отвращением поймала себя на недостойной мысли. Не говоря уже о том, что наложение любой заплаты в настоящий момент – дополнительный риск, очень может статься, что заплата не приживется, и тогда Хухе придется умирать дважды… Такие мысли – неподобающий памятник хозяйке, которая всегда не терпела эгоизма в людях.

Неужели за все годы, что я занимаюсь магией, я так ничему и не научилась? Стоит начать использовать свой дар для собственных нужд, как он иссякнет. Он не для того предназначен.

Однако одна вещь, использовать которую она имела полное право, в распоряжении Рхиоу была: ее гнев.

Одинокая Сила, Саррахх, убийца и разрушительница, – мы еще поговорим, ты и я.

– Он видит то, что должен, – продолжала Рхиоу. – Такова природа его дара. И Арху уже справляется с этим лучше, чем раньше, – со временем он научится видеть более полную картину.

Арху оставался в воинственной позе. Теперь он бросил на Рхиоу, пытавшуюся его защищать, не менее яростный взгляд, чем на Урруаха.

– С какой стати я должен о чем-то предупреждать? Я не просил этого дара, как вы его называете. Я его просто ненавижу! Никогда ничего хорошего я не видел! Только сражения в прошлом, смерть в настоящем, а в будущем… – Арху облизнул нос и отчаянно затряс головой. – Видения ничего мне не дают, только причиняют страдания. Если мне когда-нибудь случится встретиться с какой-нибудь из Вечных Сил, я запихну этот дар ей в глотку!

Шерсть Арху снова встала дыбом.

– Чтобы увидеть такое, я готова отдать вкусный обед после долгой голодовки, – спокойно сказала Сааш. – Только сейчас у нас другие проблемы. – Она вздохнула и принялась чесаться. – Нам предстоит отправиться на Нижнюю Сторону, как только ворота будут отремонтированы. Я отправляюсь. Урруах отправляется. Ты, Рхиоу…

Все посмотрели на нее.

– Я тоже. Мне не хочется ничего делать, кроме как забиться в укромный уголок, но я отдала одну жизнь из девяти за те заклинания, которые нам понадобятся, и будь я проклята, если позволю им пропасть даром. К тому же у меня счет к Одинокой Силе. Я сделаю все, что смогу, чтобы рассчитаться с нею. Прежде чем все кончится, я еще запущу когти ей в шкуру!

Сааш смотрела особенно озадаченно: ей еще никогда не приходилось слышать в голосе Рхиоу такой горечи, такой неприкрытой ненависти. Рхиоу было все равно: эмоции являлись ее оружием, и она собиралась использовать его в полной мере. Ярость была предпочтительнее душевной пустоты, которая грозила ее поглотить.

Арху пробормотал:

– Мне нужно выйти, извините. Живот схватило, знаете ли… – Он поднялся и выбежал из помещения.

Рхиоу фыркнула с презрительной насмешкой над смущением котенка. Урруах удивленно протянул:

– Это не в твоем обычном стиле, Рхи.

– Вся неделя была необычной, – ответила Рхиоу. – Нас втягивают во что-то… в какие-то большие перемены. Вечные Силы не сводят с нас глаз, и виноват в этом Арху.

– Вот с этим я согласен, – немедленно подхватил Урруах; однако голос его звучал не особенно уверенно, и посмотрел он на Рхиоу смущенно.

– Что за перемены, Рхи? – поинтересовалась Сааш.

– Не знаю. Но одно ясно: нас сделали оружием, и я не могу избавиться от ощущения, что Арху предначертано стать когтем той лапы, которая нанесет удар. Мы всего лишь подкрепление, та кость, к которой крепится коготь, его телохранители, как говорят эххифы. Мне кажется, что ему выпадет испытание такое суровое, что он не выживет… и такое важное, что ему нельзя позволить провалиться. Поэтому-то нас с ним и посылают.

– Прелестно, – сказал Урруах, глядя сузившимися глазами на дверь, в которую вышел Арху, – всю жизнь мечтал принести себя кому-нибудь в жертву.

– Не думаю, что мы окажемся просто жертвами, – медленно проговорила Рхиоу. – Полагаю, что и нам предначертано серьезное испытание. Ведь Одинокая Сила никогда еще не была так настойчива. – Она пристально посмотрела на Сааш и Урруаха. – Поэтому советую присматривать за вашими эххифами… Впрочем, им, наверное, ничего не грозит: у вас двоих нет с ними такой эмоциональной близости, как… как у меня с Хухой…

Рхиоу пришлось замолчать: достаточно оказалось произнести это имя, как воскресли все ощущения, все запахи, связанные с хозяйкой: тепло, безмолвное мурлыканье…

Остальные молча смотрели на Рхиоу; она съежилась, стараясь преодолеть острую боль. Это далось ей нелегко. Наконец Рхиоу подняла голову и спросила:

– Когда ворота будут готовы?

– Сегодня вечером. Наши любимые – рядом с путем 30, – ответила Сааш.

– Хорошо. Вооружитесь всеми заклинаниями, которые, на ваш взгляд, смогут пригодиться. Я заплатила за право получить любой излишек. – Она облизнула нос и сглотнула. – Когда-то Ффайрх добирался до корней – не до самого низа, конечно, в этом необходимости не было, – но он разведал по крайней мере часть пути и оставил мне указания. В то время я думала, что он просто одержим желанием рассказать перед смертью обо всем, что знает… Теперь я смотрю на вещи иначе.

Время, когда им предстояло отправиться на Нижнюю Сторону, приближалось. Рхиоу вернулась в квартиру, надеясь повидаться с Йайхом перед отправлением, но тот, по-видимому, не собирался возвращаться, и Рхиоу прекрасно понимала почему. Пустота и тишина квартиры, где никогда уже не появится Хуха, были для него так же невыносимы, как и для нее. Однако у Рхиоу ничего больше от хозяйки не осталось. Она села на софу, в любимый уголок Хухи, и взглянула на пачку бумаг, которые та оставила со словами «Может быть, больше никогда…»

Воспоминание причинило боль. Боль причиняли любые воспоминания – Хуха взяла Рхиоу еще котенком. Рхиоу очень привязалась к хозяйке и не представляла себе жизни без нее, пока не получила предложения изучать магию и пройти испытание; только обретя силу, она сделалась более независимой. Как и все молодые свежеиспеченные маги, Рхиоу стала очень активной, охотно бралась за поручения, даже если при этом приходилось покидать родную планету, много общалась с другими магами, занималась связанными с функционированием ворот исследованиями, уделяя особенно много внимания заклинанию, которое узнала во время испытания.

Даже не столько во время… Заклинание словно оказалось его неотъемлемой частью. Во время первого своего приобщения к магии Рхиоу обнаружила заклинание, точнее – его обрывки, где-то в глубине памяти. Какие-то не связанные между собой куски, словно оставленные там кем-то… Это пришлось как раз на самую трудную часть испытания, и Рхиоу совсем выбросила из головы все связанное с непонятным заклинанием; только много позже, вполне уверившись в собственной магической силе и наконец получив небольшую передышку, чтобы прийти в себя и оглядеться вокруг новыми глазами, она стала понемногу собирать головоломку, подбирая кисочки, как Хуха подбирала лоскутки для аппликации…

Эта мысль заставила Рхиоу поморщиться от боли. Однако сравнение оказалось удачным, да и не могла она уже прогнать образ Хухи, сидящей на софе в окружении странной формы кусочков ткани с пришпиленными к ним бумажками, выбирая из них нужный, а потом пришивая его на место, в то время как Рхиоу каталась среди лоскутков и подбрасывала их в воздух… Работа над заклинанием была очень сходна с этим, за исключением разбрасывания клочков.

Большинство магов умели оставлять в уме место для работы – такое место, где можно было оставить информацию или заклинание, чтобы дать им созреть или постепенно добавлять к ним что-нибудь. Слова Речи грудой лежали на дне памяти Рхиоу; некоторые из них светились от того, что часто привлекали внимание, другие, давно не употреблявшиеся, поблекли. Там же хранились длинные изящные графические арабески, шипение и выкрики, обрывки мыслей и образов. Иногда вы приходили и усаживались в полумраке или начинали перебирать запахи и ощущения, перегоняя их лапкой с места на место и прикидывая, нельзя ли из всего этого соорудить что-нибудь полезное. Вы брали какое-нибудь слово и носили его с собой, присматриваясь, нельзя ли присоединить его к другому, гадая, что получится при таком соединении… Иногда разрозненные слова вдруг образовывали фразу или, наоборот, заявляли о своей независимости и отказывались оставаться частью уже составленного текста. Разбитое заклинание очень долго оставалось в уме Рхиоу в таком состоянии – Рхиоу понятия не имела, чем оно пытается стать. Часть проблемы заключалась в том, что обрывки заклинания стремились принять невозможные формы, указывали путь, ведущий в тупик…

Требования, которое заклинание предъявляло к магической силе, когда Рхиоу удалось их определить, тоже оказались очень странными – ничтожно малыми, в то время как результат обещал быть таким, какого, скажем, можно было бы ожидать от источника, питающего ворота, – огромной опасной энергией, вырывающейся без предупреждения. Рхиоу даже стала гадать, не оказалось ли заклинание, попав к ней, каким-то образом перевернутым: все его характеристики шли вразрез с правилами магии. Каждое заклинание имело свою цену: чем мощнее заклинание, тем выше цена; магия так же подчинялась законам термодинамики и законам сохранения массы и энергии, как все остальное. Эти законы, особенно последний, Рхиоу в настоящий момент чувствовала всем телом: там, где была ее пятая жизнь, теперь зияла пустота…

Когда заклинание не желает принимать осмысленную форму, вы обычно оставляете его в покое и возвращаетесь к занятиям позднее. Так Рхиоу и поступала последние два года, не добившись заметного результата; теперь, глядя на куски и части заклинания – хотя они были и не такими мелкими и разрозненными, как раньше, – она по-прежнему ничего не могла в нем понять, кроме одного: заклинание обещало все что угодно почти даром – достаточно было сказать, чего ты хочешь. Не заклинание, а мечта незрелого котячьего ума – вроде уверенности в том, что поймать солнечный зайчик на полу вполне возможно.

Рхиоу вздохнула.

Я сама была такой, – подумала она, – живя здесь с хозяевами в уверенности, что солнечный зайчик у меня под лапой. Покой и счастье, полная, интересная жизнь – что могло все это разрушить?

Теперь я знаю.

Рхиоу вздохнула снова – ей все никак не удавалось успокоиться. Медленно двинулась она по широкой сумрачной равнине своей памяти, направляясь к тому месту, где хранились указания Ффайрха о дороге в глубины Горы.

Старый наставник обладал удивительно образным мышлением; немногие из Народа, мыслящего точно и ясно, могли с ним в этом сравниться. Диаграмма, которую он нарисовал для Рхиоу, со всеми поворотами в лабиринте пещер, казалась скорее созданной человеческим компьютером с хорошей графической программой. Всю трехмерную картинку пронизывали линии, обозначающие энергетические цепи, питающие соединяющие миры ворота; сейчас они поблекли: это отражало отключение энергии. На верхних уровнях цепи ветвились, каждая из них питала свой комплекс ворот. Чем глубже, тем теснее сходились энергетические потоки и в немыслимых глубинах, о которых Ффайрх знал, но куда сам никогда не спускался, все они сливались в мощный ствол. Насколько Рхиоу было известно, корни этого «дерева» уходили в самые нижние слои земной коры, а оттуда – к главному источнику энергии. – Белый карлик, – небрежно сказала как-то о нем Сааш, – или черная дыра, или квазар…

Рхиоу подозревала, что это было нечто вовсе не столь физической природы; впрочем, подобный источник энергии мог существовать, но лишь в сочетании с каким-то другим, находящемся в другом континууме, в иной вселенной. Так же думал и Ффайрх.

– Все это слишком далеко от меня, – говорила ему Рхиоу, когда старый кот заговаривал на подобные темы. Ффайрх, искоса взглянув на нее, как всегда делал в таких случаях, обычно ворчал:

– Заранее никогда не знаешь…

Рхиоу снова принялась разглядывать схему. Дорога к основной цепи, к стволу «дерева», проходила по длинной череде пещер, похожих на те, через которые они прошли в прошлый раз. Ффайрх говорил Рхиоу, что все они населены большим количеством ящеров.

В это нетрудно поверить, – подумала она, представив себе мириады динозавров, заполонивших сначала Гранд-Сентрал, а потом Овечью лужайку. Ффайрх не особенно распространялся о пережитом страхе, хотя и упомянул о постоянных нападениях, об угрозах ему самому и всему «миру под солнцем»; твари сулили смерть всем, кто осмелится явиться в их владения, обещали в один прекрасный день выйти на поверхность и отомстить всем существам, незаслуженно наслаждающимся солнечным светом…

Ффайрху еле удалось спастись. В те давние времена, когда он рассказывал Рхиоу о своих приключениях, она думала, что старый кот немного преувеличивает, чтобы избавить ее от соблазна частых посещений Нижней Стороны: ведь обладать огромным могучим телом так заманчиво. Теперь же Рхиоу знала, что Ффайрх ничуть не кривил душой.

Рхиоу когтем обвела маршрут, казавшийся ей наиболее коротким; теперь Сааш, Урруах и Арху, заглянув в ее память, смогут найти дорогу.

Только Вечные Силы знают, что мы там на самом деле обнаружим, – подумала Рхиоу, – тем более что и сами не знаем, что ищем. Какого-то мага, продавшегося злу… и намеренного уничтожить магию как таковую. – Эта мысль заставила Рхиоу поежиться: мощь их противника была огромной. – Хуже того: даже сами Вечные Силы могут не знать, кого мы повстречаем… а вдруг это окажется одна из них? Та, самая зловещая…

Рхиоу в последний раз окинула взглядом схему Ффайрха и двинулась обратно через рабочую зону, к месту своего обычного выхода. Теперь нужно все обсудить с остальными, показать им карту, заняться организационными вопросами. Ну а потом они отправятся на Нижнюю Сторону и узнают, что их там ждет…

Магия, не подчиняющаяся прежним законам… Заданный Сааш вопрос – «Что за перемены?» – не давал Рхиоу покоя. Этого она не знала. А еще Урруах что-то говорил о повторном испытании, которому иногда, хотя и очень редко, подвергаются некоторые маги… Шепчущая объяснила только, что испытание на самом деле не является повторным: первое задание почему-то может оказаться выполненным не полностью.

Неужели такое возможно? – думала Рхиоу. – Тогда с кем же из нас это происходит? Или со всеми вместе? – Она недовольно замахала хвостом. – Может быть, просто мы все, как единое целое, представляем собой оружие, специально выкованное для сражения с тем, что кроется в глубинах Нижней Стороны. Что ж, остается только выяснить, будет ли это оружие уничтожено вместе с угрозой…

Рхиоу остановилась и обвела взглядом пространство, усеянное словами Речи. Какая-то часть ее сознания жаждала просто повернуться спиной к предстоящему делу и сказать: «Я отказываюсь участвовать. Меня ведь не спросили». Но тут она мысленно услышала голос Арху: «Я не просил этого дара»…

Однако, дав клятву, он согласился… Так же как и все мы. Урруах говорит, что согласен участвовать. Бедная Сааш тоже, как ни боится… Если уж они готовы!..

Рхиоу зарычала, рассерженная собственным горячим желанием отказаться от работы.

– Это ведь ты, – сказала она Одинокой Силе. – Ты живешь на дне каждого сердца, живешь как неотъемлемая часть того сомнительного дара, что когда-то всучила моему народу. Ну так знай: со мной этот номер не пройдет, в особенности сегодня: я видела, что твой «дар» принес моей бедной Хухе. Может быть, мне придется плохо, может быть, я «умру насовсем, как таракан или эххиф», и все мои жизни угаснут, если я или кто-то другой из нас погибнет на Нижней Стороне, но ты не заставишь меня отказаться от схватки!

Коготь может сломаться. Ну и пусть! Сломается он, лишь вонзившись тебе в горло!

Я иду!

Вся команда снова собралась на Гранд-Сентрал, у пути 30. Сааш и Урруах вели себя сдержанно, а Арху, хоть ничего и не говорил, смотрел на Рхиоу так, словно она страдает какой-то редкой болезнью и он боится к ней приближаться, чтобы не заразиться. Рхиоу не могла заставить себя уделить внимание чувствам котенка; она просто подробно рассказала своим спутникам о том маршруте, который ждет их по прибытии на Нижнюю Сторону.

Том пришел проводить их; выглядел он еще более измученным, чем раньше. Беспокоило его многое: хотя ворота на пути 30 и были восстановлены, они светились более тускло, их гиперструны выглядели размытыми. Взгляд любого опытного мага сразу отмечал странности: вся конструкция казалась неустойчивой, границы и углы не были очерчены так резко, как им полагалось. Реальность, на которую оказалась наложена заплата, бурлила событиями последних суток и рвалась на свободу. Пока что заплата держалась – но Рхиоу ясно видела, что для этого требуются постоянные усилия.

– Сколько времени вы еще сможете удерживать ее на месте? – спросила она Тома.

Тот печально покачал головой.

– Можно только гадать. Поэтому чем скорее вы отправитесь, тем лучше.

Рхиоу взглянула на Сааш.

– Ворота выглядят странно. Насколько они надежны?

– Ну, надежны-то они достаточно, но я не рискнула бы делать предположения о том, сколько времени они таковыми останутся. Магия в целом странно себя ведет. Если мы не выясним на Нижней Стороне, в чем проблема, может случиться, что мы не успеем вернуться до того, как законы природы, на которых основано действие ворот, окончательно исчезнут или будут заменены новыми… если новые законы вообще возникнут.

– Ладно. – Рхиоу посмотрела на Урруаха; тот кивнул и присел на задние лапы перед воротами, готовый, если понадобится, влить в них свою силу. – Сааш, когда ты будешь готова?

– Через две минуты.

Рхиоу села, приготовившись ждать.

– Рхиоу… – Она обернулась и увидела стоящего рядом Арху. – Я вижу… – начал котенок и осекся.

– Что именно?

– Твою хозяйку. Я хочу сказать…

– Если ты хочешь сказать, что я сама навлекла на себя несчастье тем, что стала жить у эххифов, – оборвала его Рхиоу, – то не беспокойся. Это мне скажут очень многие.

– Нет, я совсем… – Арху умолк, только неуклюже прижался головой к голове Рхиоу, потом поспешно отошел и уселся рядом с Урруахом.

Рхиоу заметила, что Сааш пристально смотрит на Арху.

– Так это ты его подучила!

Сааш широко раскрыла глаза.

– Ничего подобного. Он просто смотрит, Рхиоу. Разве не это ты велела ему делать? – Сааш подошла к воротам, поднялась на задние лапы и запустила передние в переплетение струн.

По ткани ворот пробежала знакомая вспышка света, хотя и не такая яркая, как обычно. Неожиданно переливающийся занавес исчез, и перед магами появился каменный порог пещеры; закат медленно угасал в небесах Нижней Стороны.

Рхиоу подошла к краю платформы и оглянулась на Тома.

– Удачи вам, – сказал тот. – И будьте осторожны.

Рхиоу рассмеялась, и ее смех в тишине прозвучал неестественно резко.

– Мы, конечно, будем осторожны, только что это нам даст!

Рхиоу прыгнула вперед и ощутила, как потяжелело ее тело в момент пересечения невидимой границы. Она встряхнулась, почувствовав облегчение: теперь она не была больше маленькой и слабой. Позади нее в ворота прыгнул Урруах, затем Арху и последней – Сааш. Как только она оказалась на Нижней Стороне, ворота мигнули и закрылись.

Рхиоу с беспокойством посмотрела на Сааш, но та только махнула хвостом и сказала:

– Обычные меры по экономии энергии. Если бы я не закрыла их сейчас, к тому моменту, когда нам нужно будет возвращаться, они могли бы выйти из строя.

Когда бы нам ни пришлось возвращаться… – подумала Рхиоу. – Да и вернемся ли мы вообще… Только вот беспокоит ли это меня на самом деле?

– Пошли, – сказала она вслух. – Пора браться за дело, и да поможет нам Иау… сейчас ее помощь нужна нам, как никогда.

Они углубились в пещеры тем же путем, которым шли в прошлый раз. Звуки, раздававшиеся вокруг, – даже стук капель по камню, – стали какими-то другими, и все невольно старались двигаться бесшумно. Нижняя Сторона, казалась, прислушивается, однако тишину нельзя было назвать задумчивой. Это было затишье после схватки… или перед тем, как схватка начнется снова.

На этот раз они расположились в обратном порядке: первым шел Арху, который, заглянув в голову Урруаха, узнал, как зажигать колдовской огонь, и сразу же воспользовался новым умением. Рхиоу показала котенку, как сделать так, чтобы маленький тусклый огонек вел их по хранящейся у нее в памяти карте, следуя всем поворотам; таким образом, остальные могли не отвлекаться на поиск пути и сосредоточить все внимание на малейших признаках близости ящеров. За Арху шла Сааш, за ней – Урруах, а последней – Рхиоу.

Впрочем, пока бдительность была напрасной: они не видели и не слышали ни единого динозавра; даже запаха их не чувствовалось, если не считать давних следов… по крайней мере, так решила Рхиоу. Через час кошки добрались до той пещеры, где в прошлый раз приводили в порядок энергетическую цепь; это их удивило – они полагали, что учуют разлагающиеся тела на большом расстоянии. Пещера оказалась пуста и почти совершенно чиста – даже капли крови были смыты со стен.

Скорее слизаны, чем смыты… – подумала Рхиоу, с отвращением встопорщив усы.

Поток энергии проявлял себя сейчас лишь еле заметным дрожанием воздуха: энергии подавалось ровно столько, сколько необходимо для поддержания сети, совершенно недостаточно для того, чтобы возникло свечение. Сааш подошла к цепи и осмотрела ее, а Арху начал удивленно оглядываться.

– Кто тут навел чистоту?

– А как ты думаешь? – откликнулась Рхиоу.

Арху вытаращил на нее глаза в полной растерянности.

– Они едят друг друга, – объяснил Урруах.

У Арху отвалилась челюсть. Потом он прижал уши и начал скрести огромной лапой пол, забрасывая воображаемую грязь воображаемой землей; таков был принятый у Народа жест, выражающий отвращение – как несъедобной пищей, так и мерзкой идеей.

– Ну, тогда они заслужили то, что мы с ними сделали! – бросил Арху. – Они ведь и с нами так бы поступили.

– Почти наверняка, – кивнула Сааш. – Что же касается того, заслуживали ли они смерти, я не стала бы так решительно судить: данная нами клятва запрещает подобные умозаключения.

– Почему? Они же всего-навсего животные! Кидаются с визгом всей стаей и пытаются убить…

– У нас есть обязательства и по отношению к животным, – возразила Сааш, – как низшим, так и высшим – способным мыслить и даже обладающим эмоциями. Кроме всего прочего, ты недостаточно знаком с тем, как думают ящеры, чтобы делать заключения. – Сааш сморщила нос. – Не такое уж приятное занятие – вслушиваться в их мысли и чувства. Однако они разумны, Арху, можешь не сомневаться. У них есть язык, но нет культуры, – как мне кажется, с того времени, как их обманула Одинокая Сила. Есть некоторые воспоминания… – Сааш задумчиво посмотрела на Арху. – Каждый может заблуждаться или верить неправде, но почти любой из их умов, которого ты коснешься, содержит истории о том, как все было до прихода Одинокой Силы, – когда этот народ в самом деле имел право именоваться так, как мы теперь называем их из вежливости: Мудрыми. Тогда они были великими мыслителями, хотя теперь их мысли кажутся нам странными… может быть, они показались бы странными и тогда. Все это, видишь ли, было ужасно давно. И знаешь, Шепчущая подтверждает слухи. Теперь у них не осталось ничего, кроме жизни во тьме, им нечего есть, кроме как друг друга. Бывают времена, когда так многие из них гибнут, что оставшимся приходится выходить на поверхность и пытаться охотиться; однако они настолько не приспособлены к теперешним условиям, что и эти охотники по большей части не выживают. Так что если ящеры ненавидят нас, то для этого, можно сказать, есть причина.

– Я ничего не хочу об этом знать, – сказал Арху. – Нам придется убить очень многих из них, если мы рассчитываем выполнить то, что вы задумали. Это будет труднее сделать, если о них слишком много знать. – Он снова двинулся вперед; сейчас, он выглядел типичным охотником – опустив нос к земле, вынюхивал след, ступал медленно и бесшумно; глаза его в темноте были широко раскрыты, зрачки почти вытеснили радужку.

Остальные молча пошли следом, спускаясь все ниже и ниже. Теперь они двигались уже по незнакомой территории, а потому шли более медленно и осторожно. Рхиоу не могла избавиться от воспоминаний о том, как ящеры в темноте пожирали друг друга – пожирали с такой готовностью, что было ясно: подобная пища им не в новинку. Им, была уверена Рхиоу, еще не раз придется увидеть подобную картину.

Может быть, мне следует быть благодарной за то, что сейчас мои чувства настолько притупились, – думала она, – и все кажется далеким…

– Так откуда же взялись все те твари, что лезли в ворота? – тихо спросил Урруах, который теперь шел последним.

– Может быть, они все устремились в наш мир, – сказала Сааш так, словно очень хотела в это поверить, – и все погибли.

– Сомневаюсь, – возразила Рхиоу. – Впрочем, сейчас это не важно. В каком состоянии была цепь, когда ты ее осматривала?

– Структурно она в порядке, но что-то высасывает из нее энергию – высасывает снизу.

– Удастся потом ее снова включить?

– Наверное, хотя я понятия не имею, будут ли правила теми же, какими были вчера.

Арху, опередивший остальных, скрылся за поворотом; Урруах помедлил, глядя вверх, потом сказал, догнав Рхиоу:

– Интересно… Посмотри, какой здесь потолок.

Рхиоу и Сааш обе взглянули вверх.

– Здесь иногда встречаются такие круглые полости, – сказала Рхиоу. – Вода течет сквозь узкое отверстие, попадает на отдельные камни и начинает гонять их по кругу, выдалбливая пещеру, похожую на выдутый кем-то шарик. Здесь есть целые цепочки таких круглых залов – они отмечены на карте старого Ффайрха. Он ими, похоже, особенно интересовался.

Кошки прошли через сферический зал. Действительно, рядом оказался еще один такой же; они прошли и через него. От углубления в центре начинался длинный коридор с высоким потолком, где не было обычных сталактитов и сталагмитов. Проход так круто уходил вниз, что идти пришлось медленно и осторожно, словно они спускались по скату крыши.

Крошечный зеленоватый огонек, за которым они шли, исчез в конце коридора; потом он снова показался слева, осветив расплывчатый силуэт Арху, который еще раз повернул за угол. Здесь снова стал слышен шум воды – сначала тихий, потом более громкий. «Тик, тик, тик» – казалось, капли падают на металлическую поверхность.

– Рядом с нами проходит все та же цепь, – спросил Урруах, – или это уже другая?

– Другая, – ответила Сааш, сверившись с собственной мысленной копией карты Ффайрха. – К прежней мы подойдем, миновав еще пять или шесть пещер, – футов на сто ниже, чем мы сейчас.

– Ненавижу весь этот камень над нами, – пробормотал Урруах. Огонек впереди стал более тусклым, и кошки ускорили шаг, чтобы не отстать.

– Прошу тебя! – вскрикнула Рхиоу. Она изо всех сил старалась не думать об этом, и слова Урруаха сразу заставили ее почувствовать огромную тяжесть, давящую на нее.

Только этого мне и не хватало! Просто несправедливо…

Урруах, который шел впереди Рхиоу и Сааш, поднял голову и внезапно остановился. Рхиоу наткнулась на него и зашипела; Сааш врезалась в нее, но не издала ни звука, глядя туда же, куда смотрел Урруах. Рхиоу проследила за их взглядами.

– Мне мерещится, – пробормотал Урруах, – или перед нами действительно совершенно прямая линия, выбитая в стене и уходящая вниз?

Рхиоу стала приглядываться…

И в этот момент огонек, освещавший им дорогу, погас.

Кошки замерли на месте, не смея пошевелиться, едва решаясь дышать.

Не было слышно ни звука, кроме равномерного «тик, тик, тик».

– В том проходе были пеньки от сталактитов и сталагмитов, – неожиданно мысленно сказала Сааш, – но куда делись обломки? Они должны были бы усеивать весь пол. Да и с круглыми пещерами неясно… Если их образовали вращаемые водой камни, то где они теперь?

Рхиоу нервно облизнула нос. В темноте кошки были слепы: даже им, чтобы видеть, нужен какой-то свет, а темнота вокруг была абсолютной.

– Арху! – позвала Рхиоу. Никакого ответа.

– Арху!

– Я пытаюсь сделать «шаг вбок», – наконец откликнулся котенок, – и у меня ничего не получается.

– Почему? – спросила Рхиоу.

– Сделать «шаг вбок» здесь чрезвычайно трудно, – объяснила Сааш. – Слишком много помех от энергетических цепей, даже когда они отключены. Стойте неподвижно. Там что-то есть…

Последовало молчание, потом Арху сказал:

– Они рядом. Я погасил огонек. Меня они не заметили.

В полной тишине Рхиоу и остальные начали красться вперед, ориентируясь по своим воспоминаниям о том, как выглядел проход до того, как погас огонек. Сердце Рхиоу колотилось, впрочем, на этот раз она хоть знала, по какой причине погас огонек…

– Сколько их?

– Я слышу, как дышат пятеро, – ответил Арху. – Они недалеко.

Рхиоу, Сааш и Урруах снова двинулись вперед. Тут что-то задело Рхиоу по носу, едва не заставив ее чихнуть. Это оказался кончик хвоста Арху, нервно подергивающийся из стороны в сторону.

– Куда смотреть? – спросила Рхиоу, как только справилась с собственным носом.

– Прямо вперед, потом вправо. Видишь? Свет еле заметен.

Так и оказалось: Рхиоу почти ничего не смогла разглядеть.

Впереди справа откуда-то снизу на стену падал отблеск красноватого огонька, такого же слабого, каким был их собственный. Рхиоу с трудом различила лишь черно-красные контуры мохнатых тел своих спутников. В полной тишине они подкрались чуть ближе к источнику света. Рхиоу снова облизнула нос и мысленно нащупала нервно-паралитическое заклинание, приготовилась произнести последнее слово…

«Тик, тик, тик…»

Тишина, потом странный шипящий возглас, за которым последовал стук камня, упавшего на камень и разбившегося. Снова раздался шипящий голос:

– Готово.

– Готово. Мы закончили то, что нам было поручено сделать за этот период работы.

– Хочу есть.

– Пока пищи не будет.

– Но позже мы насытимся.

– Насколько позже?

– Со временем Вождь нам что-нибудь даст. Он давал недавно.

– Это было хорошо!

– Да. И мы получим еще много.

– Получим. Когда дело будет закончено, каждый сможет съесть столько, сколько захочет.

После этих слов раздался общий вздох. Воспользовавшись этим, Арху немного продвинулся вперед, и Рхиоу осторожно, припадая на живот, скользнула следом, зная, что то же делают и Сааш с Урруахом. Свет стал немного ярче; огонек находился справа внизу, и Рхиоу теперь отчетливо видела силуэт Арху со вставшей дыбом шерстью.

– Далеко нам еще рыть этот туннель?

Ответ последовал не сразу; раздались шипящие звуки, как будто кто-то что-то отсчитывал.

– Три длины, может быть, четыре. Мы должны добраться до следующей пещеры вверху и поставить на место еще один изолятор. Тогда проводник, питающий ворота, будет перекрыт, и поток энергии можно будет направить навстречу остальным – вниз.

– Это хорошо, хорошо, – пробормотали остальные.

– На некоторое время это будет последний проводник. Все прочие повреждены жителями поверхности, и Вождю предстоит их восстановить. Тогда мы сможем снова начать работу, закончить новые туннели и перегородить старые. Для этого нам и дан шестой коготь. Жители поверхности сюда больше не придут.

Ответом говорившему был мерзкий шипящий смех. Арху воспользовался шумом и продвинулся еще ближе – так быстро, что Рхиоу испугалась: не заскользит ли он вниз по крутому скату. Однако Арху нашел хорошую опору для лап; когда Рхиоу спустилась тоже, он помог ей остановиться, не нарушив тишины. Сааш и Урруах догнали Рхиоу, которая изо всех сил уперлась лапами в пол, чтобы их общий вес не заставил Арху потерять равновесие. Теперь все четверо могли заглянуть за угол, туда, где горел красноватый огонек.

Там оказался еще один сферический зал – по крайней мере таким он был раньше. В одной его стене теперь было вырублено ровное квадратное отверстие, ведущее в новую пещеру – слева от Рхиоу. Именно там лежали, свернувшись в клубок, или сидели на полу пятеро ящеров: два дейнониха и три более мелких, похожих на миниатюрных тираннозавров. Разобрать, какого цвета их пятнистые шкуры, было невозможно. На полу перед ящерами лежали… Рхиоу присмотрелась, пытаясь определить, что же видит перед собой. Предметы были металлическими; три из них представляли собой длинные пучки стержней, частично блестящих, частично матовых. Четвертый оказался маленьким ящичком, который и являлся источником красноватого света; точно понять, как он действует, было невозможно: сам ящичек оставался темным, сияние распространялось вокруг него.

Мини-тираннозавр, ближайший к отверстию в стене, смотрел в темноту; потом он повернулся и поднял передними лапами один из пучков стержней. Как только он его коснулся, вспыхнул пульсирующий свет, красноватый, как тот, что исходил от ящичка, но более резкого оттенка; по металлическим стержням побежали искры. Ящер ухватил стержни одной лапой, а другой коснулся каменного порога отверстия в стене. Последовала вспышка красноватого света; казалось, будто он пробежал от стержней по телу тираннозавра к камню, с которого посыпалась мелкая пыль. Остальные ящеры внимательно следили за происходящим, не двигаясь с места. Стержни начали издавать тихие равномерные звуки: «тик, тик, тик…»

– Шестой коготь… – безмолвно произнес Арху. Рхиоу проследила за его взглядом и заметила, что с помощью шестого пальца лапа динозавра держит стержни так, как это сделала бы человеческая рука, имеющая противостоящий остальным большой палец. Рхиоу забила хвостом при виде ящера, использующего орудие – нечто наполовину механическое, наполовину, судя по его виду, магическое.

Если бы эххиф пришел домой и застал своего хоуффа за компьютером, – подумала она, – наверняка он испытал бы те же чувства…

В то же время ящеры напомнили ей часто встречающиеся на улицах Нью-Йорка бригады ремонтных рабочих: один эххиф работает, а четверо стоят вокруг и смотрят… Рхиоу предположила, что случайно наткнулась на пример того, как ее родная вселенная в мелочах повторяет эту, древнюю.

– Здесь нам больше нечего делать, – сказал один из тех ящеров, которые сидели и наблюдали.

– Да. Пойдемте туда, где соберутся остальные, и подождем их.

Мини-тираннозавр, впрочем, еще некоторое время продолжал полировать порог.

– Работа доставляет мне радость, – сказал он. – Когда все будет закончено, ворота станут нашими, и Вождь осуществит свой план. Когда все будет готово, он выведет нас из темноты и холода, как он немного времени назад сделал с другими – они отправились туда, где светло и тепло. Тогда мы вернем себе то, что было у нас отнято. Жители поверхности могут занять наше место здесь, если захотят. Только ничего у них не получится: Великий говорит, что они все умрут, и наш народ будет пировать, как не пировал с древних времен. Я не хочу долго ждать. Я хочу, чтобы это случилось поскорее.

Остальные ответили ему вздохами.

– Вождь знает дорогу, он нам ее покажет… – согласно зашипели они, но ни один не взялся за работу. Наконец мини-тираннозавр опустил пучок стержней, и бежавший по ним свет погас.

– Что ж, давайте вернемся, – сказал он. – Мы придем сюда после времени сна и начнем новую работу.

Ящеры, лежавшие на полу, поднялись, подхватили пучки стержней и испускавший сияние ящичек и двинулись к выходу из пещеры. Первым шел дейноних с ящичком, за ним с тихим шипением следовали остальные. Свет медленно тускнел и скоро исчез вдали.

– Что нам делать? – спросил Арху.

– Идти следом, – ответила Рхиоу. – Только очень осторожно. Как правильно сказала Сааш, сделать «шаг вбок» здесь очень трудно, так что не трать энергии на бесполезные попытки.

– Может быть, снова зажечь огонек? Раньше ящеры его не замечали.

Рхиоу задумалась.

– Не стоит, если мы будем видеть впереди их огонек. Там же, где мы окажемся в темноте, можно и зажечь, только так, чтобы нас не увидели из боковых проходов. В обычных обстоятельствах ящеры не воспринимают частоту нашего света, но, как вы заметили, тут теперь все необычно.

Арху согласно взмахнул хвостом, подождал несколько секунд, чтобы дать ящерам отойти подальше, потом скользнул в отверстие в дальней стене круглой пещеры. Рхиоу, Сааш и Урруах двинулись следом; сильный запах рептилий не давал им сбиться с пути.

Они шли около часа по длинным колоннадам и туннелям, изредка замечая впереди отсветы красноватого огонька, – все вниз и вниз. Когда свет становился слишком ярким, Арху останавливался, чтобы не оказаться замеченным, потом снова начинал преследование… пока вдруг в одном месте, сделав шаг вперед, не провалился куда-то.

– Арху!

– Да нет, со мной все в порядке, – донесся через секунду ответ. – Тут просто такая штука, как мы вчера видели на вокзале.

– Что? – переспросила Рхиоу, не понимая, о чем Арху говорит.

– Ну такая, по которой мы шли к Рози.

– Лестница? Лестница? Здесь?

– Только большая, – уточнил Арху. Действительно, вниз вела лестница, предназначенная для существ двуногих, но с ногами гораздо более длинными, чем у эххифов: высота каждой ступени составляла фута три. Бесконечная череда ступеней уходила в темноту – так далеко, что слабенький огонек осветить ее не мог.

– Что говорит карта – где мы? – спросила Рхиоу Сааш. – Я пытаюсь проследить, как идут энергетические цепи, чтобы определить, где они начнут сходиться в одну.

Рхиоу сосредоточилась на карте и несколько мгновений стояла, хлестая себя хвостом по бокам.

– Обычно я довольно хорошо определяю направление, – сказала она, – но теперь из-за этих новых туннелей я совершенно запуталась. Твари совсем все тут изменили. Думаю, придется определять расположение цепей по ощущению или прибегнуть к магии.

– Что касается последнего, я предпочла бы этого не делать, – возразила Сааш. – У меня такое чувство, что любая магия быстро будет обнаружена. Ты же видела, какие у них орудия. Кто-то здесь пытается создать технологию с использованием магических источников энергии.

– Да, видела, – буркнула Рхиоу.

– Так что теперь мы делаем? – спросил Арху.

– Идем вниз.

Так они и поступили: другого выбора все равно не было. Лестница уходила вниз на добрые полмили и кончалась на каменной платформе перед дверью. Кошки бесшумно подкрались к проему и заглянули внутрь. Ящеры прошли здесь недавно: след был еще совсем свежим, и в глубине длинного и высокого зала за дверью мерцал красноватый огонек. Арху вошел в дверь – и замер на месте.

– В чем дело?

– Это не тот же самый огонек, – прошептал Арху.

– А какой же?

– Не знаю.

Арху медленно двинулся дальше, свернув налево. Он оказался еще в одном зале, тоже уходящем вниз, но гораздо более просторном, чем пещеры, сквозь которые кошки прошли раньше; кроме того, он изгибался, а не тянулся прямо. Рхиоу шла за Арху, снова приготовившись использовать нервно-паралитическое заклинание. Необходимость постоянно держать его наготове утомляла, но отказываться от подобного оружия в сложившихся обстоятельствах она не собиралась ни за что на свете.

Кошки, выстроившись цепочкой, крались по проходу. Впереди красноватый огонек разгорался все ярче – источник его был где-то справа. И это был не маленький ящичек в лапах ящера – Арху оказался прав. Яркое сияние лилось из дверного проема, в котором иногда мелькали какие-то тени.

Не доходя ярдов двадцати до двери, Сааш остановилась. Рхиоу уловила, что шаги у нее за спиной смолкли, и оглянулась. Отблеск красноватого огня отражался в глазах львицы, челюсти которой с легкостью откусили бы голову эххифу, но выражение этих глаз было таким же боязливым, как и в родном мире; львица черепаховой окраски села и стала чесаться, потом сказала:

– Я не войду в эту дверь иначе, как сделав «шаг вбок», каких бы усилий это ни потребовало.

Рхиоу и Урруах обменялись взглядами.

– Согласен, – кивнул Урруах. – Если бы мне пришлось войти туда видимым, не гарантирую, что мой мочевой пузырь повел бы себя достойно.

– Ну, так давайте сделаем «шаг вбок», – решила Рхиоу.

Это оказалось на удивление трудно. Обычно достаточно было проскользнуть между гиперструнами туда, где до тебя не доставал видимый свет, но здесь что-то держало гиперструны железной рукой, и они вибрировали и норовили разрезать тебя на ломтики. «Шаг вбок» никак нельзя было назвать удовольствием.

– Думаю, крутые яйца в яйцерезке в том ресторанчике на вокзале должны испытывать примерно такие же ощущения, – через минуту проворчал Урруах.

– Ты только и можешь думать, что о еде, – пристыдила его Рхиоу, которой как раз удалось успешно завершить процедуру. Арху справился немного быстрее, чем она, хотя и не с обычной легкостью; он уже направлялся к двери, сквозь которую падали лучи красного света. Сааш шла за ним следом. Рхиоу догнала их и заглянула через их головы внутрь. – По-моему, – не удержалась она от шпильки в адрес Урруаха, – нам еще повезло, что здесь нет «Макдоналдса».

Но тут она разглядела то, что находилось за дверью, и у нее перехватило дыхание. Она сделала несколько шагов вперед; Урруах встал с ней рядом, тоже посмотрел вперед и сглотнул. Потом с необычно мрачной для него усмешкой сказал:

– Ты уверена, что «Макдоналдса» там нет?

Давным-давно, когда Рхиоу была начинающим магом и только что научилась спускаться по воздуху из квартиры Хухи – они с Йайхом тогда еще не образовали прайда, – Рхиоу отправилась на эмпайр-стейт-билдинг. Конечно, в отличие от эххифов она не стала пользоваться лифтом, а поднялась вдоль стены, на короткое время бросив вызов гравитации и распугав голубей. На самой вершине Рхиоу уселась на парапете за пределами ограды, не дающей потенциальным самоубийцам бросаться вниз, и насладилась ощущением не столько высоты, сколько глубины, глядя вниз в узкие каньоны улиц, по которым шли эххифы и хоуифф, упрямо пользующиеся всего двумя измерениями и игнорирующие третье. Было так здорово чувствовать, как свежий ветер шевелит шерстку на спине, и представлять себе, будто город не вырос на этом месте, а был выкопан, так что высокие здания и башни – это монолиты, вокруг которых убран более мягкий камень. Улицы казались каньонами, по которым неслась река человеческой жизни, углубляя русло своим течением.

Теперь, заглянув в сердцевину Нижней Стороны, Рхиоу поняла, что тогда, молодая и неопытная, она увидела нечто, ставшее доступным ее пониманию лишь через много лет: еще одно доказательство того, что Манхэттен ее мира – отражение, тень Горы. Гора оказалась полой внутри.

Что там пещеры, залы и галереи, карту которых составил Ффайрх… В этих глубинах шел процесс невероятной мощи… сколько веков? Рхиоу и ее команда смотрели через парапет на город – не выстроенный на равнине, а высеченный в камне дна гигантской полости, шириной с реку Гудзон и высотой с остров Манхэттен. Да, то самое зеркальное отражение, которое Рхиоу представила себе, глядя на Нью-Йорк с высоты эмпайр-стейтс-билдинг, однако на сей раз воплощенное кем-то в жизнь, великолепное и ужасное. Черный базальт сердцевины Горы был вырезан словно гигантским ножом; отполированные поверхности уходили вниз по крайней мере на две мили – Рхиоу не особенно хорошо умела определять расстояние на глаз, уверенная, как и многие жители Нью-Йорка, что миля – это просто двадцать кварталов. Глубоко вниз, высеченные в массиве темного камня, уходили ряд за рядом аркады, галереи, огромные залы, «улицы»-мосты, повисшие над пропастями, «проспекты» – извивающиеся по отвесным скалам широкие лестницы. К вершинам утесов, как гнезда диких пчел, которые Рхиоу видела в Центральном парке, лепились словно вывернутые наизнанку небоскребы, от одного взгляда на которые кружилась голова; они были, возможно, чьими-то жилищами. Жилища тут обязательно должны были быть, потому что вся гигантская пещера кишела ящерами: они теснились на мостах и лестницах, забитых, как Пятая авеню в час пик; сам воздух казался наполненным шипением и ревом, далеким, как шум транспорта, но таким же красноречивым для внимательного слуха. Крики говорили о спешке, возбуждении – и голоде.

В глубине огромной пропасти, так далеко, что источник его нельзя было разглядеть, сиял огонь, настолько яркий, что резал глаза, несмотря на расстояние; он и был источником красноватого света, который издали увидели Рхиоу и ее спутники. Огонь отражался в бесчисленных, зеркальных поверхностях полированного обсидиана и черного мрамора. Глядя на него, Рхиоу ощутила озноб: в глубине ее души тихий голос без всякого колебания сказал: «Это смерть».

Четыре кошки долго смотрели на открывшуюся перед ними картину.

– Обратите внимание на те скульптуры, – сказал наконец Урруах. – Кто-то из их создателей бывал в Рокфеллеровском центре.

Рхиоу согласно взмахнула хвостом. Многие утесы были изукрашены резьбой: из камня выступали фигуры зубастых, с бугрящимися мышцами ящеров в героических позах. В других местах виднелись скульптуры величественных динозавров, выпрямившихся на мощных задних ногах, обвив их хвостами, – они служили колоннами или архитравами; чешуйчатые кариатиды безропотно несли груз арок и карнизов. Многие фигуры действительно были выполнены в ясном, упрощенном стиле арт-деко, характерном для отделки Рокфеллеровского центра, – слепые глаза, стиснутые челюсти, благородство, выражаемое скорее намеком, нежели подчеркнутое. Все это были динозавры… лишь кое-где встречались изображения млекопитающих – кошек, эххифов, китов, собак, – служившие пьедесталами или подножиями, что подчеркивало победу и власть ящеров над ними. Нигде не было видно скульптур птиц – то ли рептилии признавали свое с ними родство, то ли этому имелась какая-то другая причина. И все каменные ящеры имели шестой коготь…

– Что ж, Рхи, – заговорила наконец Сааш, – как по-твоему, сколько лет назад все это началось?

– Боюсь и предположить, – ответила Рхиоу. – Сааш, Урруах, кто-нибудь разве слышал о том, что ящеры пользуются инструментами?

– Для меня это новость, – ответила Сааш, – но я имела в виду не развитие их цивилизации. Как мы сможем найти здесь «ствол» энергетических цепей? И ты слышала, что говорила та тварь: они перемещают цепи. Наша карта больше нам ничем не поможет.

– И как насчет Харла? – сказал Урруах. – Если он где-то здесь, как, во имя Прародительницы, нам его найти?

– Шестой коготь… – пробормотал Арху.

– Да, – откликнулась Рхиоу, – я бы сказала, что в этом все дело. И ящер сказал, что коготь им дали… – Некоторое время она помолчала. – Нам придется попытаться нащупать «ствол дерева». А ощущение личности Харла мне, наверное, знакомо лучше, чем вам. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы отыскать его след. Однако размеры пещеры – это проблема. – Особенно учитывая, как измотала ее необходимость постоянно держать в готовности нервно-паралитическое заклинание…

Стоявший позади Рхиоу Арху пристально глядел вниз, туда, где сияла огненная точка. Рхиоу оглянулась на него, гадая, что сейчас происходит в этом неустойчивом юном уме. Возможно, Арху уловил ее мысль, потому что повернулся к ней. Его прищуренные глаза теперь, когда он не смотрел на огонь, раскрылись шире, потом неожиданно вытаращились. Морда сморщилась в безмолвном оскале, а огромная черно-белая лапа с выпущенными когтями замахнулась на Рхиоу.

Совершенно ошарашенная, Рхиоу отскочила в сторону; только поэтому ее миновали когти гораздо более длинные, чем когти Арху; чья-то лапа со свистом рассекла воздух около ее уха, одновременно мимо пронеслась чья-то туша. Арху, не издав ни звука, кинулся на тварь, напавшую на Рхиоу; по полу покатился клубок двух тел – чешуйчатого и покрытого мехом.

Первым опомнился Урруах. Рхиоу услышала шесть слов на Речи; седьмое, которое всегда напоминало ей бурчание в животе, привело заклинание в действие. Один из борющихся противников застыл в неподвижности, второй – Арху – поднялся с пола и отошел, отряхивая лапы.

– Я сам мог с ним разделаться, – проворчал он.

– На что спорим? – спросил Урруах. Вопрос был справедлив: ящер вдвое превосходил Арху размером, тело его было ловким и мускулистым, а покрытые острыми зубами челюсти такими огромными, что, будь у них возможность, могли бы перекусить Арху пополам. Рхиоу подумала, что такая возможность вполне могла реализоваться для нее… Она подошла к Арху и ткнулась носом в его нос, ощутив запах страха, но и острый аромат удовлетворения.

– Спасибо. Я твоя должница.

– Нет, – ответил Арху, – я просто заплатил свой долг тебе. Теперь мы квиты.

Рхиоу удивилась, но и обрадовалась: этот уличный котенок за несколько дней заметно повзрослел.

Проживет ли он достаточно долго, чтобы насладиться своей взрослостью, – подумала она, – другой вопрос. – Впрочем, таким же вопросом оставалось и то, сколько времени отпущено ей самой…

Рхиоу и Арху стали разглядывать ящера, неподвижно, как деревяшка, лежащего на камне.

– Я использовал сокращенный вариант нервно-паралитического заклинания, – объяснил Урруах. – Он требует меньше энергии, его легче держать в готовности, и он не убивает немедленно. Но только скажи – и я прикончу тварь.

– Нет, – ответила Рхиоу. – А вот копию этого варианта я у тебя с благодарностью позаимствую. Ты всегда был лентяем.

Урруах ухмыльнулся. Рхиоу принялась разглядывать ящера. По сравнению с теми, которых ей приходилось видеть в последнее время, этот был окрашен скромнее: оранжевый цвет переходил в темно-красный, как будто рептилия пыталась скопировать черепаховую расцветку.

– Нам нужно спешить, – сказал Урруах, – и мы даже не знаем, куда идти. Убей тварь, и в путь.

– Нет, – неожиданно вмешался Арху.

Урруах и Сааш вытаращили на него глаза.

– Ты спятил? – прошипела Сааш. – Стоит оставить его в живых, и он тут же побежит к своим приятелям и сообщит, где мы находимся. Тем и кончится… – Она не стала договаривать.

Арху смотрел на ящера, и от выражения, которое появилось на его морде, шерсть Рхиоу встала дыбом.

– Позволь ему дышать, – сказал Арху Урруаху. – Он задыхается.

Урруах вопросительно посмотрел на Рхиоу. Та взглянула на ящера, потом на Арху. Котенок был неподвижен, почти как ящер, но Рхиоу заметила в нем что-то, чего не замечала никогда раньше. Отвращение к динозавру… но и что-то еще… Тоска? Жалость?

– Кто он такой? – спросила она Арху.

Тот только дернул хвостом и пробормотал:

– Отец… Мой сын… Он должен пойти с нами. Урруах, отпусти его!

Рхиоу слышала от Арху много всего, но никогда еще в его голосе не было того, что появилось теперь: властности. Рхиоу была поражена.

– Отпусти, – кивнула она Урруаху.

Кот моргнул, но снял чары. Ящер немедленно задергался, с хрипом втягивая воздух. Кошки попятились, настороженно следя за рептилией.

Через несколько секунд динозавр подтянул под себя длинные задние ноги и поднялся. Это был еще один мини-тираннозавр, хотя и превосходящий размером тех, которых кошки видели в пещере. Он медленно повернулся, оглядывая по очереди кошек своими маленькими холодными глазами. Челюсти его сомкнулись, раскрылись, снова сомкнулись. На каждой передней лапе ящера было по шесть когтистых пальцев.

– Почему вы оставили меня в живых? – Шипящий голос переходил в визг на верхних нотах.

– Вопрос хороший, просто замечательный, – буркнул Урруах, бросив на Арху недовольный взгляд.

– Почему ты на нас напал? – спросила Рхиоу.

– Я учуял вас, – ответил пленник. – Вам быть здесь не положено.

– Раз уж мы здесь, – сказала Рхиоу, – что ты собираешься делать?

– Зачем вы явились сюда, в темноту, оставив солнечную поверхность?

Кошки посмотрели друг на друга.

– Сказать ему? Ни в коем случае…

Неожиданно заговорил Арху:

– Мы пришли сюда по делу. Мы приветствуем тебя.

Ящер вытаращил на него глаза.

– Но ты же не тот, – сказал он, – чье явление было предсказано!

– Нет, – с абсолютной уверенностью ответил Арху.

Рхиоу посмотрела на Урруаха, потом на Сааш.

Что же это такое?

– Так что вы собираетесь делать? – спросил ящер, обводя взглядом кошек.

– Впасть в полную растерянность… – пробормотала Сааш. – Я готова гоняться за собственным хвостом, если это поможет понять, что происходит.

Совершенно не представляя себе, как поступить, Рхиоу решила проявить власть.

– Нам кое-что нужно сделать внизу, – сказала она; это по крайней мере не было ложью. – Мы не можем отпустить тебя, раз уж ты нас видел. Ты пойдешь с нами. Если ты согласен подчиниться, мы не причиним тебе вреда и освободим, когда закончим свои дела. Если ты будешь противиться или попытаешься обмануть нас и сбежать, мы поведем тебя с собой силой. Если попытаешься нас выдать – убьем. Ты все понял?

Ящер холодно посмотрел на Рхиоу.

– Может быть, мы, запертые в этих холодных глубинах, и двигаемся медленно, но мы не глупцы, – ответил он.

Рхиоу облизнула нос.

– Веди нас, – приказал динозавру Урруах. – Мы не хотим, чтобы нас видели твои соплеменники, но нам нужно попасть туда. – Урруах хвостом указал вниз, за парапет.

Ящер посмотрел в указанном направлении. Рхиоу отчаянно пожалела, что прочесть что-нибудь на морде динозавра невозможно. Даже если тот чем-нибудь выдавал свои чувства, разбираться в этом она не умела.

– Хорошо, – сказал ящер и двинулся к проходу в стене – тому самому, откуда кинулся на Рхиоу.

– Подожди, – остановил его Арху. Динозавр замер на месте в удивительно изящной позе: хвост взметнулся в воздух, сильная шея изогнулась, длинная зубастая голова повернулась к Арху. – Как тебя зовут?

– Ссеххффххиххнейтххсуэйхх, – последовал ответ: длинный выдох, шипение, новый выдох…

Урруах раздраженно зажмурил глаза. Рхиоу чуть не рассмеялась: кот был способен петь оперные арии на шести разных языках эххифов, но при этом утверждал, что ненавидит чужие наречия.

Только новые для него, да и то недолго, – подумала она.

– И что же? – вслух спросила она.

– Иф, – сказал Урруах. – Мы будем звать тебя Иф. Давай, Иф, иди впереди меня.

Иф вошел в проем и двинулся по коридору, ведущему вниз. Урруах шел за ним по пятам, за Урруахом – Арху. Когда котенок проходил мимо Рхиоу, та пристально на него посмотрела. Выражение морды Арху было странным. Там было и презрение, и напряжение, и что-то похожее на облегчение – как будто начало происходить то, что должно произойти.

И еще что-то напоминающее страстное желание…

Рхиоу дорого бы дала, чтобы заглянуть в разум Арху и разобраться, что там творится. У нее все еще сохранялось подозрение, что кто-то из ее команды ведет двойную игру, что заклинания разрушаются кем-то из своих… Однако в ее голове тихий голос прошептал: «Не тревожь его сейчас. Позволь случиться тому, что начало происходить. Это может ничего не дать – но может оказаться решающим».

Сааш, проходя мимо Рхиоу, выразительно посмотрела на нее. Рхиоу не сразу двинулась с места; она снова нервно облизнула нос – слова Шепчущей редко звучали так неуверенно.

Однако отмахнуться от ее совета было бы глупо…

Рхиоу скользнула в проем следом за Сааш и углубилась во тьму.