Пасифика, Калифорния

Стараясь отдышаться, Слоун прислонился к можжевеловой обшивке двери в квартиру. На его фуфайке расползались круги от пота, ручьями стекавшего со лба и висков. За две двери от него жужжала дрель: слесарь врубал новый замок в секцию №6. Весть о взломе распространилась быстро, и жильцы из тех, кто постарше, проявляли беспокойство.

Слоун распахнул дверь, бросил свой МП3-плеер и миниатюрные наушники на кафельный прилавок, отделявший гостиную от кухни, и, вытащив из холодильника бутыль с холодной водой, стал пить жадными глотками, так что вода струйками стекала из углов рта. В кухонное окно было видно, как чайки вились вокруг идущих вдоль пляжа мужчины и женщины — те бросали им крошки. В открытую дверь балкона неслись крики чаек.

Уйдя с работы, он ощутил потребность двигаться. Лодыжка по-прежнему болела, но в основном если отставлять ногу в сторону. При беге трусцой вдоль берега боль, похоже, стихала — ее заглушали Мик Джаггер с «Роллинг стоунз» своими воплями непосредственно ему в уши. Вспоминались люди, давным-давно им не виденные и не слышанные, — лица из детства мелькали, наплывали на него, как в немом кино, сопровождаемом музыкой тапера. Он был так увлечен всем этим, что когда остановился, желая повернуть назад, понял, что пробежал почти пять миль, а единственная возможность вернуться — проделать еще пять миль в обратном направлении.

Он снова заткнул пробкой бутыль с водой и поставил ее в холодильник. Мельда оставила ему пластмассовую миску, подсунув под нее записку: «Чтоб было, когда вернетесь. Всегда рада. Мельда».

Он снял крышку с миски, сгреб в горсть два кусочка курицы в грибном соусе с рисом и отправил в рот; Бад моментально очутился на прилавке. Слоун помахал рукой перед его носом. Кот понюхал и, не проявив интереса, спрыгнул на пол.

— Вот так всегда и бывает. Год назад жрал из помойки, а сейчас прямо гурманом заделался.

Он закрыл крышку и поставил миску в холодильник. Затем вынул из морозильника мешочек со льдом и порылся в ящике в поисках клейкой ленты. В гостиной сыпанул корма в аквариум и посмотрел, как морской окунь метнулся, опередив морского ангела, чтобы ухватить крохотную креветку. Аквариум Слоун приобрел, поддавшись минутному порыву: рыбки вдруг показались ему подходящей домашней живностью для холостяка с океанского побережья. Положив мешочек со льдом, оторвал зубами кусок клейкой ленты от мотка и занялся оказанием первой помощи диванной подушке, с тем чтобы было хотя бы где сесть и полечить лодыжку, когда в дверь раздался стук — условленные три раза.

Мельда стояла на площадке с ворохом конвертов.

— Я вам почту принесла, мистер Дэвид. На этот раз не так уж много — счета и ерунда всякая.

Он убил чуть ли не год, уговаривая ее звать его просто «Дэвид», но привычка оказалась неискоренимой. При виде почты он вспомнил о почтовом ящике.

— Вы не заметили, что мой ящик вскрыт, Мельда?

Лицо ее приняло озадаченное выражение.

— Вскрыт? Как это?

— Дверца открыта. Замок... — он попытался найти слово попроще, — ... сбит.

Рука ее сжалась в кулак.

— Сбит?

— Ну, отсутствует. Нет замка. — Судя по ее лицу, она понятия не имела, о чем это он толкует. — Ну, неважно. Входите и давайте выпьем чаю.

Она покачала головой. Лицо ее сморщила улыбка.

— Я пеку яблочный пирог. Вечером после клуба принесу вам кусочек.

Яблочные пироги Мельда пекла в качестве психотерапии. Слоун понимал, что утром она перенервничала. Он похлопал себя по животу — все еще тугой, хотя и не так, как раньше.

— У вас просто чутье какое-то, Мельда. Стоит мне решить сесть на диету, как вы печете яблочный пирог!

— Не надо, да? — разочарованно проговорила она.

— Когда это я мог устоять против вашего яблочного пирога?

Улыбка опять осветила ее лицо.

— Значит, до вечера. Я схожу в клуб на лотерею-бинго, а потом принесу пирог. — Она собралась было уходить, остановилась, приложила руку к виску.

— Ох, простите, память сдавать стала...

— Что такое?

— Телефоны... Их починили?

— Починили?.. У вас плохо работал телефон?

Она покачала головой.

— Не у меня. У вас.

— Мой телефон? А что с ним такое?

Она пожала плечами.

— Когда вас не было, приходил мужчина и говорил, что какая-то поломка и надо чинить.

— Он объяснил, в чем дело?

Она опять покачала головой.

— Я в этом не разбираюсь... Транс... в общем, что-то не так. Я просто показала ему ваш аппарат.

— Провели его ко мне в квартиру?

Будка с телефонными кабелями ко всем телефонам дома находилась снаружи, возле автомобильного навеса. Слоун достаточно хорошо знал устройство этой системы, чтобы понять, что починка не ограничилась бы телефоном в его квартире, особенно если учесть, что его не было дома и ни о какой неисправности он не сообщал.

— Он говорил что-то насчет проверки, я следила за ним.

Слоун снял трубку со стоявшего на кухонном прилавке аппарата. Раздался гудок.

— Все в порядке. Телефон работает. Кто-нибудь жаловался на телефон?

Она покачала головой.

— Нет, никто ничего не говорил.

— А человек этот в будку заходил?

— Нет, — ответила она, на этот раз не очень уверенно.

— Другие телефоны он проверял?

— Нет. Только ваш. — На лице Мельды мелькнул испуг. — Я что-то сделала не так?

Профессиональная выучка Слоуна тут же заставила его связать взлом квартиры с телефонным мастером. Если он прав, то о том, что взломщики проникли в квартиру случайно, и думать нечего.

— Мистер Дэвид, я что-то не так сделала?

Слоун покачал головой:

— Нет. Уверен, что все нормально, Мельда. Как вам показалось, человек этот был из телефонной компании?

Она кивнула.

— Он оставил карточку или какую-нибудь квитанцию?

Она покачала головой.

— А как насчет фамилии?

— Фамилии он не назвал. Такой симпатичный мужчина, такой вежливый.

— Нет, я уверен, что все в порядке. — Мысленно он сделал зарубку на память: не забыть утром же в понедельник позвонить в телефонную компанию и проверить, записан ли у них этот визит. Он не сомневался, что ответ ему известен. Он прикидывал, не мог ли этот человек быть родственником кого-либо из пострадавших от него в суде, кого-либо, кто точит на него зуб. — Можете описать мне этого мужчину? Как он выглядел?

Она секунду подумала.

— Ростом поменьше вашего. — Она согнула плечи, сгорбилась. — Мускулистый такой. Ну а лицо? Не знаю даже. Коротко стрижен. — Она провела рукой по макушке. — Здесь гладко... Ах да... На руке у него птица.

— Птица?

— Орел. Знаете, как это бывает. — Лицо Мельды напряженно сморщилось: — Как это сказать? — Она ткнула пальцем себя в предплечье. — Когда краску вводят... Иголкой...

— Татуировка?

— Да. Татуировка. Орел.

И как по заказу зазвонил телефон.

— Ну, думаю, его починили, — сказал Слоун.

Она улыбнулась.

— Вечером увидимся.

— Жду с нетерпением.

Закрыв за ней дверь, он взял трубку.

— Дэвид? Господи, ты меня до смерти напугал. Что ты делаешь дома? Я думала, ты уже отдыхаешь на всю катушку!

— У меня переменились планы, — сказал он. — А чего ты звонишь, если думаешь, что меня нет дома? — спросил он и тут же сообразил, что звонит она в пятницу в пять часов вечера. — Ты что, себе надбавку зарабатываешь?

— Держи свои деньги при себе. Пригодятся.

Помимо обычного сарказма он уловил в ее тоне еще что-то.

— Что случилось?

— Я хотела тебе сообщение оставить на случай, если ты позвонишь. Нехорошо было бы тебя в понедельник как обухом по голове шандарахнуть.

— Звучит не слишком обнадеживающе.

— Так и есть. Как говорится, дерьмо пошло — успевай глотать. От «Эббот секьюрити» к нам поступило целых семь дел. Пол Эббот дал от ворот поворот всем своим юристам и хочет, чтобы его делами занимался только ты! С чем и поздравляю.

— Да знаю я. Боб Фостер еще утром успел этим меня порадовать.

— Правда? А Его Величество сообщил тебе также, что одно из дел назначено к слушанию в понедельник?

— В этот понедельник?

— В этот понедельник.

От возмущения Слоун даже рассмеялся.

— Мы получим пролонгацию.

— Не получим. Эмми Доусон сегодня частным порядком ринулась в Верховный суд Сан-Матео, и судья Марголис ей наотрез отказал. По всей видимости, Эббот в третий раз меняет защиту. Вот прохвост. Когда будем устраивать новогодний бал для клиентов, напомни мне потерять его адрес. И судья Марголис что-то вскользь проговорил насчет того, чтобы «Мощнейшее оружие» было наготове, так что лучше тебе времени зря не терять. Эббот звонил трижды и в последний раз спрашивал твой сотовый и домашний телефоны, причем был не слишком-то обходителен.

— Дело-то очень муторное?

— Эмми говорит, ничего особенного. Один из служащих Эббота ограбил ювелирный магазин, который ему было поручено охранять. Парень уже был судим за грабеж. Умеют же подобрать себе кадры! Молодцы, да и только!

Слоуну хотелось пожаловаться на судьбу, но жаловаться в разговоре с Тиной было все равно что читать молитвы перед церковным причтом, и в конце концов, к добру ли, к худу ли, но это его работа.

— Лучше мне самому разобраться что к чему. Скажи Эмми, что я уже в дороге. И закажи нам «Ханен», хорошо?

Он повесил трубку, мысленно готовясь к долгому и утомительному вечеру. Потом бросил в портфель почту — так как большую часть дня проводил на службе, счета он, так или иначе, оплачивал там, — стянул через голову мокрую от пота фуфайку и поспешил в ванную, чтобы наскоро принять душ.