Русь нордическая

Дёмин Валерий Никитич

Представить Россию без Севера — все равно, что Землю без Солнца. Русский человек (да и любой россиянин тоже) — ничто без своей северной составляющей. Показать это и доказать — основная задача настоящей книги доктора философских наук В.Н. Лёмина. На базе обширного и разностороннего научного материала в книге обосновывается полярная концепция происхождения человеческой цивилизации. В беллетризированной форме рассказывается о попытка различных сил использовать гиперборейское наследство как и в благих, так и в злокозненных целях. Действие книги свободно переносится из современной и средневековой Европы в далекое гиперборейское прошлое и обратно. Книга адресован самому широкому кругу читателей.

 

ВМЕСТО ВВЕДЕНИЯ

ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К NORD(У) (НЕСКОЛЬКО СОВЕРШЕННО НЕОБХОДИМЫХ ПОЯСНЕНИЙ)

Представить Россию без Севера — все равно, что Землю без Солнца. Русский человек (да и любой россиянин тоже) — ничто без своей северной составляющей. Показать это и доказать (в очередной раз!) — основная задача настоящей книги. Стоило ли ее затевать, если все уже давно сказано? Тысячу раз стоило! Ибо сказано еще далеко не все! Повторяться я не намерен. Из писанного уже в прошлых книгах сошлюсь только на Ивана Бунина, в 1930 году опубликовавшего провидческую миниатюру, назвав свое стихотворение в прозе более чем кратко — «Русь». Смысл бунинского шедевра: Россия без Севера невозможна, подлинная Русь — это и есть Север:

«Старуха приехала в Москву издалека. Свой северный край называет Русью. Большая, бокастая, ходит в валенках, в теплой стеганой безрукавке. Лицо крупное, желтоглазое, в космах толстых седых волос, — лицо восемнадцатого века. <…> Чаю она не пьет, сахару не ест. Пьет горячую воду с черным хлебом, с селедкой или солеными огурцами. <…> Ее рассказы о родине величавы. Леса там темны, дремучи.

Снега выше вековых сосен. Бабы, мужики шибко едут в лубяных санках, на кубастых лохматых коньках, все в лазоревых, крашеных тулупах со стоячими аршинными воротами из жесткого псиного меху и в таких же шапках. Морозы грудь насквозь прожигают. Солнце на закате играет как в сказке: то блещет лиловым, то кумачовым, а то все кругом рядит в золото или зелень. Звезды ночью — в лебяжье яйцо» [1]Бунин И.А. Собрание сочинений в восьми томах. Т. 6. М., 1999. С. 487.
.

Почему же в таком случае в названии этой моей книги использовано понятие иноязычного происхождения — «нордический» — вместо синонимичного ему слова «северный»? Ведь они абсолютно тождественны! Тем не менее представляется, что лексема «норд» позволяет более глубоко понять общемировые корни русской северной традиции, появившейся некогда из общего горнила гиперборейской культуры . Поясню это на конкретных примерах. Известный ученый-лингвист профессор М.М. Маковский предлагает следующую смысловую и этимологическую расшифровку интересующего нас термина:

«NORD n (т) «север». В наиболее ранний период существования человечества явно обнаруживается примат Севера над Югом. Север символизировал Истоки, изначальный нордический рай, откуда берет начало вся человеческая цивилизация. Основной идеей, традиционно связываемой с Севером, является идея Центра, неподвижного Полюса, точки, где сходятся все противоположности, символического места, не подлежащего космической энтропии. Таким образом, Север — это средоточие космической энергии (ср. ирл. nert «сила»). У некоторых народов Север считался символом Мирового Разума (др. — сев. snotor — «умный»), символом Связи, Гармонии и Порядка (ср. исл. snurda «Knoten»). Кроме того, Север символизировал все внутреннее (божественное, священное) в отличие от внешнего (ср. русск. нутро, внутренний). Север — символ божественного Движения (ср. др. инд. nrt «двигаться») и олицетворение мужского начала (и.-е. nertos «мужской», осет. nart «герой»)».

Как видим, «норд = север» почти тождественно осетинскому «нарты» — так именуются знаменитые северокавказские богатыри. Отсюда, кстати, вытекает, что их эпические образы рождены на Севере. Одновременно в данной обше-языковой лексеме обнаруживается и, так сказать, «водный аспект». Лексема лаг — одна из самых распространенных в санскрите, что обусловлено древнеиндийскими мифологическими традициями. В «Законах Ману» лага — одно из наименований Высочайшей Луши. Согласно «Махабхарате» и другим классическим источникам, после того как ведийские боги обрели бессмертие и победили своих сводных братьев, они отдали напиток бессмертия амриту на сохранение одному из божественных мудрецов. В индуистских мифах чаще всего хранителем божественного напитка бессмертия называется Нара. Он один из семи древнеиндийских мудрецов. Однако Нара может выступать и как собирательный образ, олицетворяя одну из ипостасей Брахмы (Праджапати), последний в обиходе нередко зовется Нараяна. Нара в ведийской и последующих индийских мифологиях — индуистской (шиваистской и вишнуистской), джайнистской, буддийской, сикхской — означает водную стихию вообще. В «Вишну-Пуране» читаем: «Воды именуются «нара», потому что воды — потомки Нары; Брахма по традиции зовется Нараяной, потому что (в волах — «нара») в древности произошло его первое побуждение к творению — аяна. Когда мир был единым Океаном, Владыка познал, что в водах находится Земля. Поразмыслив, Парджапати захотел ее поднять. <…>».

Аналогичную смысловую нагрузку понятие «нара» имело и во времена нерасчлененной индоевропейской и доиндоевропейской этнолингвистической общности, а также во времена ее распада и миграции арийских и неарийских времен с Севера на Юг. Вот почему остались повсюду гидронимические следы с корневой основой «нар»: скажем, реки Нара в Подмосковье и Нарва в Прибалтике. Арийские прапредки современных народов прошли и надолго задержались здесь многие тысячелетия тому назад. Они давно уже исчезли с лица земли. Ничто однако не исчезает бесследно: река Нара все так же несет свои небыстрые воды близ подмосковного города Наро-Фоминска, явственно напоминая ничего не подозревающим обитателям этих краев, туристам и грибникам о древнеарийском божестве Нараяне (Наре) и его водной ипостаси.

Вообще же лексема «нар» и именно в своем «водном значении» — одна из древнейших и широко распространенных на земле. Корни ее уходят в доарийское и явно гиперборейское прошлое. Помимо чисто индоевропейских гидронимов — Нарев (приток Вислы), Нарочь (озеро в Белоруссии), Наррагансетт (залив Атлантического океана), Нарын (река в Киргизии), норвежского города Нарвик — можно привести такие северные топонимы, как Нарым в Приобье (откуда — Нарымский край) и Нарым-Булак в Забайкалье, Нарьян-Мар на Печоре, Норильск на Таймыре (в названии этого современного города непроизвольно заложена архаичная евразийская лексема «нор», означающая либо «болото», либо «наполненный водоем»). (Таким образом, Нарым в Западной Сибири и Нарын в Киргизии — отнюдь не случайные совпадения гидронимов, а неизбежные и закономерные отголоски продвижения гиперборейских мигрантов с Севера на Юг.) В монгольском языке нор означает «озеро», но гидронимы с такой огласовкой встречаются повсюду: достаточно вспомнить озеро Неро в европейской части России, где расположен город Ростов Великий, или правый приток Индигирки Нера (кстати, и название самой восточносибирской реки образовано с помощью ностратической корневой основы «инд»).

Слово «нарт», означающее северокавказского богатыря, до сих пор не расшифровано. Одни считают, что оно происходит от древнеиранского nar, означающего «мужчину, героя, защитника»; другие выводят его из монгольского нара, что значит «солнце». Нам же представляется, что понятие «нарты» с учетом их водного (морского) происхождения хорошо сопрягается с древнейшей доиндоевропейской лексемой «нар», как раз таки и связанной по смыслу с водной стихией, а та, в свою очередь, сопряжена с древнейшей протолексемой «нор(д)», общей для множества индоевропейских и неиндоевропейских языков.

Считается (и это подтвердит любой словарь иностранных слов), что слово «норд» попало в русский язык из голландского в эпоху Петровских реформ и всеобщего увлечения морским делом, а заодно и морской терминологией. Ограничиться подобным утверждением было бы большим упрощением. Ибо корневая основа «норд» в различном обличил присутствовала в русском словоупотреблении задолго до Петровской эпохи. Так, данный корень образует название страны Норвегия (дословно — «северный путь») и населяющих ее норвежцев или, как принято было говорить на Руси, норвегов. Само современное название страны попало в русский язык через немецкое Norwegen, хотя из народных диалектов известны и другие топонимы — Норвега, Норвег, Норг. Средневековые европейские авторы (например Саксон Грамматик) использовали разные наименования, включая и Norici [4]Фасмер М. Этимологический словарь Русского языка. Т. 3. М., 1971. С. 83.
. Аналогичного происхождения и понятие «норманн» (от сканд. Northman — «северный человек».

Вообще же смысловые и фонетические трансформации, связанные с понятием «норд», не могут не удивлять, что, в частности, проявилось и в более привычном для современного читателя топониме Мурман(ск). Макс Фасмер, крупнейший языковед-этимолог, разъясняет, что этноним «мурмане» означал первоначально «норвегов» (или «мурманских немцев», как они названы еще в «Житии Александра Невского»). Однако раньше это, казалось бы, совершенно привычное для нас слово звучало иначе: либо «урмане» (как в Лаврентьевской летописи), либо «нурмане» (как в Первой Софийской летописи). Здесь корень «нур» фонетически максимально приближен самоназванию норвегов и к своему лексическому первоисточнику, связанному с понятием «норд — север».

Имеется еще одна проблема — почти на грани фантастики. Обойти ее никак нельзя, так как касается она анализируемого понятия «норд» и Начальной русской летописи, традиционно именуемой «Повестью временных пет». Здесь говорится о загадочном народе нарци — прямых предках словен и руси (имеются в виду племена). Дословно это звучит так: «<…> нарци, еже суть словене». Сакраментальное слово нарци (в такой огласовке оно впервые встречается в самой древней из сохранившихся на сей день летописи — Лаврентьевской, откуда и перекочевало в современные издания «Повести временных лет») до сих пор не вызывало особых трудностей у переводчиков летописного текста на современный русский язык и его комментаторов. Хотя в разных летописях слово это пишется по-разному: в Ипатьевской летописи, к примеру, написание этнонима лается через «о» — норци [7]Ипатьевская летопись. М., 1998. С. 5.
(это же написание повторяется и в Львовской летописи). В Воскресенской, Типографской, Первой Софийской Старшего извола и других древнерусских летописях в интересующем нас слове появляется лишняя буква — норици. А в Радзивилловской летописи знакомое нории (нарци) развернуто во вполне разумное словосочетание — «нарицаемы иноверци»

Тем не менее все историки без исключения единодушно решили: дескать, эти таинственные нарии, нории, норици, никак не вписывающиеся в историческую географию и этнографию, должны быть привязаны к древнеримской придунайской провинцией Норик (была такая!), а по сему сакраментальная лексема переводиться как норики. На исторической арене эти самые норики, бывшие к тому же кельтским племенем, ранее именовавшимся таврисками, не оставили заметного следа. Понятно, что у Нестора-летопиеца, которому вполне правомерно приписывают авторство «Повести временных пет», нет никакого романского народа нориков и римской провинции Норик на Дунае, а все сказанное о нориках в современной научной литературе — это досужие домыслы «специалистов» в области различных исторических дисциплин.

Ибо на самом деле все обстоит совсем иначе. Автор «Повести временных лет» (в данном случае совершенно неважно, кто он был на самом деле) имел в своих руках более раннюю Начальную летопись, из коей заимствовались многие ныне хрестоматийные факты. При этом не меньше сведений, касающихся языческой истории Руси, вообще опускалось тенденциозно настроенным христианским монахом-летописцем. Затем летопись подверглась еще и политической цензуре: по требованию киевских князей из текста вычищалось (вычеркивалось, вырезалось) все, что касалось новго-родской истории, первенства Новгорода над Киевом — в том числе и новгородских словен, кои, с достаточной степенью вероятности, и были те загадочные нарци (нории), про которых Нестор-летописец или уже ничего не знал, или не хотел ничего подробно упоминать в летописи, призванной возвеличить Киев и принизить Новгород.

А фальсифицировать, как известно, было что. Ибо более чем за четыре тысячи лет до появления Олега Вещего на Лнепре и создания им Киевской Руси на Волхове процветал многолюдный город Словенск Великий, на месте которого спустя тысячелетия и возник его градопреемник Великий Новгород. Именно Словенск, суда по всему, посетил в I веке н. э. апостол Андрей Первозванный. И именно здесь жили на протяжении веков и тысячелетий словене-нарци, а корень «нар» в их самоназвании неразрывно связан с былой общеарийской и арийской лексикой. Попробуем немного порассуждать на эту тему.

Слово нарии (норци) лишь на первый взгляд кажется вычурным и не имеющим никакого отношения к русскому языку и другим индоевропейским языкам. Достаточно вспомнить античного героя Нарцисса (Наркисса), по имени которого назван одноименный цветок. Миф о прекрасном юноше Нарциссе, умершем от любования самим собой, по общему мнению исследователей, доэллинского происхождения. Особый интерес представляет корневая основа, с помощью которой образовано имя. Narke по-гречески означает «оцепенение, остолбенение»; отсюда и современные интернациональные понятия «наркоз» и «наркотик». Исходя только из этого, нетрудно представить, какой богатый первоначальный смысл был заложен в этнониме нарци (норци): это могло быть и племя впадающих в спячку (цепенеющих) людей, о таком северном народе сообщали как античные, так и средневековые авторы. Но этноним нарци (норци) может быть также сопряжен и с хорошо известным славяно-русским глаголом «нарицать — нарекать» (вспомним, кстати, и расшифровку Радзвиловской летописи — «нарицаемы иноверии»). В этом случае имя загадочного славянского племени могло означать «нареченные, названные».

Проведенный выше лингвистический и семантический микроанализ наглядно и на конкретном примере демонстрирует результаты используемых мною здесь, а также во всех предыдущих работах, метод исследования, который я именую археологией языка и реконструкцией смысла. Вкратце суть его такова. Познание предмета и расшифровка проблемы происходят по следующей схеме: отслеживание фонетического звучания и лексической структуры слова (которые меняются в течение исторического развития этноса и языка), далее — реконструкция смысла понятия (который также меняется на протяжении веков и тысячелетий) и затем — воссоздание самой исторической (а в случае Гипербореи — метаисторической) реальности. При этом, говоря о гиперборейской истории, следует совершенно отчетливо представлять, что она — не только то, что происходило в самой Гиперборее (или Арктиде), но также и то, что случилось после ее гибели с уцелевшими гиперборейцами, давшими новую этнолингвистическую поросль по всему миру.

* * *

Установление бесспорного факта существования и гибели в далеком историческом прошлом в арктическом регионе высокоразвитой гиперборейской цивилизации с логической необходимостью приводит к вопросу: каким образом некогда общее культурное достояние распределилось между современными этносами и осело в их мировоззрении, традициях, обычаях и верованиях. Первейшим наглядным и неопровержимым свидетельством былого этнолингвистического и социокультурного единства выступают некоторые архаичные слова (лексемы), сохранившие в своем звучании наиболее консервативные субстраты праязыка (зачастую в сильно изменившемся виде). В мировоззренческом и философско-логическом аспекте они представляют собой фундаментальные, смыслозначимые понятия, имеющие, в конечном счете, ноосферную (космическую) природу.

За последние двести лет ученые-языковеды Европы, Америки и России проделали колоссальную работу для установления неопровержимых моногенетических связей множества (счет идет на тысячи!) различных и самых экзотических языков народов мира. Сравнительное языкознание, одержавшее еще в XIX веке одну из впечатляющих побед научного разума, доказало сначала безусловное родство многочисленных и разветвленных индоевропейских языков, затем их взаимодействие с другими большими языковыми семьями. В результате усилий многих подвижников-лингвистов был сделан всесторонне обоснованный вывод о существовании на заре человеческого общества больших языковых макросемей. Так возникла носгратическая теория [10]Ностратическая теория в языкознании (от итал. nostra — «наши») — научная гипотеза, развиваемая с начала XX века рядом зарубежных и отечественных лингвистов, согласно которой на промежуточном отрезке развития языков народов мира существовала единая макросемья, включающая несколько семей и языков Евразии и Африки — индоевропейские, картавельские (кавказские), семито-хамитские, уральские, тюркские, монгольские, тунгусо-манчжурские, дравидские, корейский, а также отчасти этрусский, чукотско-камчатские, японский, нивхский, юкагирский. Перечисленные языки иногда также называют бореальными, борейскими, а саму гипотезу — сибирской. Данная теория доказывает не только былое языковое единство, но также и общее происхождение народов — носителей языков.
, которая в настоящее время развивается в русле так называемой лингвистической компаративистики [11]В рамках современной компаративистики (от лат. comparatives — «сравнительный») помимо ностратической признается наличие и других языковых макросемей, например северо-кавказской, афразийской, амероиндейской, австралийской, индо-тихоокеанской и др. (См., напр.: Бурлак С.А, Старостин С.А. Введение в лингвистическую компаративистику. М., 2001).
(последняя же по существу является иным названием для прекрасно зарекомендовавшего себя сравнительного языкознания (чем новоявленный термин оказался лучше старого, сказать трудно; по моему мнению, абсолютно ничем).

Книга, которую читатель держит в руках, ни в коем случае не посвящена очень сложным для восприятия неспециалистами проблемам современного языкознания. Но я счел необходимым начать именно с данной проблематики исключительно ради того, чтобы показать, как осторожно (чуть ли не на ощупь) современная лингвистика приближается в тому самому выводу, который давным-давно содержится в Библии и — в силу своей афористичности — знаком даже неграмотным верующим: «На всей земле был один язык и одно наречие» (Быт. 11, 1). Эго канонический богослужебный текст. В дословном научном переводе знаменитая фраза звучит еще более впечатляюще: «И был на земле язык один и слова одни и те же».

Слова-лексемы любого языка действительно берут свое начало в самых невообразимых глубинах человеческой истории. Они, точно несмываемые следы, сохраняют на себе отпечаток тех неимоверно далеких времен, когда современные языки представляли собой единое целое в составе пусть несколько примитивного, но зато общего человеческого праязыка. То была эпоха, когда, говоря словами Несторовой летописи, «быша человеци мнози и единогласии» [то есть «говорили на одном языке»]. Другое выражение из той же летописи: был «род един и язык един» .

Не надо думать, что легендарное представление о былом единстве языков, кроме Библии, нигде больше не встречается. Предания о некогда общем для всех языке зафиксированы в разных концах земного шара у таких экзотических, совершенно непохожих друг на друга и абсолютно не связанных между собой, народов, как племена ва-сена в Восточной Африке, качча-нага в индийском Ассаме и у южноавстралийских туземцев, живущих на побережье бухты Энкаунтер. О былом единстве языков свидетельствуют и древнейшие шумерийские тексты, где прямо говорится о том времени, «когда речь человечья единой была», и лишь впоследствии языки расщепились и возникло «разногласие».

В настоящей книге выводы сравнительного языкознания (лингвистической компаративистики) привлекаются в качестве важного и исключительно надежного, но все-таки вспомогательного, материала. При этом весьма существенное значение приобретают данные ономастики, топонимики, гидронимики. Географическая этимология играет незаменимую роль при осмыслении путей миграций гиперборейских протоэносов, оставлявших на своем пути движения с Севера на Юг многочисленные топонимические следы, сохранившиеся по сей день. Однако главная цель этой книги состоит в другом. А именно: показать, продемонстрировать, проиллюстрировать — как в истории мировой культуры сохранялись и передавались от поколения к поколению, от народа к народу некоторые фундаментальные, смыслозначимые понятия, неизбежно имевшие словесное оформление. Вследствие этого становится понятным необходимость обращения к выводам лингвистической компаративистики (сравнительного языкознания).

Между тем закономерности духовной жизни обусловлены не только психическими процессами, но и ноосферной доминантой, предполагающей подключение (при помощи активизируемых каналов связи) феноменов сознания — разума, памяти, воли и чувств — к энергоинформационному полю Вселенной, существующему испокон веков и независимо от человека. Вот почему язык, на котором говорят, говорили и будут говорить миллиарды людей, существенно рассматривать не только как средство общения между индивидами, но и как продукт их взаимодействия с ноосферой, где изначально присутствуют некоторые смысловые элементы и константы, реализующиеся в конечном счете в мышлении, устной речи и письменных текстах. При всей ограниченности и условности всякого сравнения, все же уместно провести такую аналогию. Язык подобен растению, которое не способно жить и развиваться без взаимодействия с почвой, водой, воздухом и светом. Точно так же и ноосфера подпитывает язык информационно и энергетически, без нее письмо и речь мертвы. Другими словами, при образовании фундаментальных понятий, становящихся смысловыми константами, семантика играет определяющую ролы смысл — первичен, его словесное оформление и фонетическая вокализация — вторичны.

Важнейшей стороной закономерностей Вселенной является наличие в ее энергоинформационном поле мириадов «атомов смысла», заложенных в нем изначально, но постоянно обогащающихся и развивающихся. В закодированном виде ноосфера содержит всю возможную информацию, включая и историческую. Ее-то при соответствующих условиях можно извлечь (декодировать) с помощью научного анализа или же путем откровения, интуиции, инсайта.

А что же мозг? Разве человек способен мыслить без помощи мозга? Безусловно, нет! Мозг как орудие мышления — сложная материальная система, но действует она только в единстве с ноосферой. Если представить нейроны, из которых состоит мозг, на субатомно-полевом уровне, то, по существу, он не представляет ничего иного, кроме некоторой высокоорганизованной материальной структуры, соприкасающейся и взаимодействующей с окружающим его со всех сторон информационно-энергетическим полем, то есть ноосферой. В указанном смысле мозг, играющий роль своеобразного конденсатора и ретранслятора, — всего лишь одно из звеньев в обшей природной цепочке, обусловливающей феномен сознания и духовной жизни как таковых.

Однако и здесь возможны определенные сомнения. Некоторое время тому назад в зарубежной печати активно обсуждался следующий сенсационный факт: при патологоанатомической экспертизе одного умершего пациента у него было зафиксировано полное отсутствие головного мозга, а черепная коробка оказалась наполненной прозрачной жидкостью, более всего похожей на воду (собственно, в информации так и утверждалось — миллилитров воды). Этот человек прожил шестьдесят лет и находился под постоянным наблюдением врачей, которые никогда не находили у него каких-то отклонений от нормы. Что же в таком случае обеспечивало его память, психические и мыслительные процессы? Когда этот вопрос был задан на встрече с академиком Натальей Петровной Бехтеревой, она не стала ни подтверждать и ни опровергать упомянутый факт. Сказала только, что, к сожалению, не смогла познакомиться с первоисточником, без чего проблему обсуждать бессмысленно. Таким образом, мозг человека работает (мыслит) не сам по себе, а в зависимости от его включенности в систему природных и социальных отношений. Все звенья этой объективной цепочки взаимосвязаны между собой, выпадение хотя бы одного из них парализует нормальную работу всей системы.

Сказанное приводит к неизбежному выводу: из кажущихся самостоятельными языковых структур и, в особенности, архаичных лексем, а на самом деле напрямую обусловленных ноосферными «атомами смысла», можно извлечь такую первичную информацию, которая транслируется всем энергоинформационным полем и обусловливается другими (подчас совершенно неожиданными) объективными факторами.

Большинство филологов и историков концепцию моногенеза языков, то есть единого происхождения языков мира, активно отвергает, считая, что все языковые семьи возникли когда-то самостоятельно, как грибы после дождя.

И между ними существует если уж не «китайская стена», то непреступная загородка — это уж точно. Как же вообще возникает язык? И почему? Ответы на поставленные вопросы традиционно вращаются вокруг чуть ли не фатальной случайности. Случайно на Земле появился человек — к тому же «от обезьяны». Случайно первоначально издаваемые им нечленораздельные звуки превратились в связную речь. Классические теории происхождения языка все как одна ориентируются на случайность и вообще даже по своим неформальным названиям, негласно данным им филологами, носят какой-то легкомысленный характер: теория «вау-вау» (язык возник в результате звукоподражания животным, птицам и т. п.); теория «ням-ням» (слова языка — результат первоначального детского лепетания); теория «ой-е-ей» (все началось с непроизвольно произносимых звуков и выкриков) и т. д.

Между тем слова любого языка образуются не в виде свободного или случайного набора звуков и столь же случайного привязывания их к обозначаемым объектам. Существует общая закономерность, обусловленная природной структурой энергетического поля Вселенной. На таком понимании глубинных законов Космоса настаивал великий русский ученый и мыслитель Константин Эдуардович Циолковский (1857–1935). Согласно данной концепции, в самой природе содержатся информационные матрицы с единой смысловой структурой, что в конечном счете и реализуется в словах и понятиях. Смысл не зависит от языка (и соответственно — от системы письма, звукового или знаково-графического выражения); напротив, любой язык целиком и полностью зависит от смысла.

Потому-то и есть достаточно оснований утверждать, что в самых глубинных истоках, на заре становления людского рода все без исключения языки имели общую основу — а, следовательно, и сами народы имели общую культуру и верования. К такому выводу приводит, к примеру, анализ самого архаичного и консервативного пласта лексем всех языков мира — указательных слов и местоимений и возникших позже на их основе личных местоимений всех модификаций. Удается выделить несколько первичных элементов, которые повторяются во всех без исключения языках мира — живых и мертвых, донося до наших дней дыхание Праязыка. Какая-то случайность здесь полностью исключена.

Серьезные ученые-языковеды во все времена по-разному доказывали, что утверждение Библии о былом единстве языков — отнюдь не метафора. Наиболее убедительно это было сделано уже в наше время. В начале XX века итальянский филолог Альфред Тромбетти (1866–1929) выдвинул всесторонне обоснованную концепцию моногенеза языков, то есть их единого происхождения. Практически одновременно с ним датчанин Хольгер Педерсен (1867–1953) выдвинул гипотезу родства индоевропейских, семитохамитских, уральских, алтайских и ряда других языков.

Примерно в то же самое время набрало силу «новое учение о языке» советского академика Николая Яковлевича Марра (1864–1934), где неисчерпаемое словесное богатство, обретенное многочисленными народами за их долгую историю, выводилось из четырех первоэлементов: «сал», «бер», «йон», «рош» [15]Лингвистическая теория Н.Я. Марра по-другому именовалась яфетической, а учение в целом — яфетитологией. Вполне научный и широко распространенный до спровоцированного Сталиным погрома термин (в научный оборот его ввел еще Лейбниц) является производным от имени Иафет — сына библейского патриарха и праотца Ноя. В то время имя Иафета писалось как Яфет (в древнерусском написании — Афет). С ним сопряжено имя древнегреческого титана Япета, отца Прометея. Названные имена-мифологемы — отзвуки не дошедшей до нас в виде письменных источников далекой предыстории человечества, связанной с последним глобальным геофизическим, гидрологическим и климатическим катаклизмом, известным в обиходе по емкому понятию «всемирный потоп». Вот почему яфетиология как обобщенная концепция (не узко-лингвистическая в марристском понимании, но предельно широкая, учитывающая многообразные данные науки и культуры) вполне заслуживает возрождения и всемерного развития.
. После появления известной работы И.В. Сталина по вопросам языкознания марристская теория была объявлена лженаучной, а ее приверженцы подверглись гонениям. Сама тема долгое время считалась запретной. Помимо концепции «языковых первоэлементов» Марр во множестве публиковал и конкретные лингвистические доказательства в пользу былого единства языков, культур и не родственных на первый взгляд этносов. Так, в 1926 году вышла в свет его статья «От шумеров и хеттов к палеоазиатам», где демонстрируется общность происхождения слова «женщина» (а также «вода») в южных месопотамских и малоазиатских языках, с одной стороны, и в северных палеоазиатских (чукотский, эскимосский, юкагирский языки), с другой стороны. А в 1930 году Марр опубликовал обширную работу с беллетристическим названием — «Яфетические зори на украинском хуторе. (Бабушкины сказки о Свинье Красном Солнышке)», где на многочисленных и конкретных примерах продемонстрировал доиндоевропейские базовые элементы славянских языков.

В середине века наибольшую популярность получила так называемая ностратическая (термин Педерсена), или сиби-ро-европейская (термин советских лингвистов), теория; в ней идея праязыка доказывалась на основе скрупулезного анализа крупных языковых семей. (На эту тему было опубликовано несколько выпусков сравнительного словаря рано погибшего ученого В.М. Иллича-Свитыча.) Совсем недавно американские лингвисты подвергли компьютерной обработке данные по всем языкам Земли (причем за исходную основу был взят лексический массив языков северо-, центрально-и южноамериканских индейцев), касающихся таких жизненно важных понятий, как деторождение, кормление грудью и т. п. И представьте, компьютер выдал однозначный ответ: все языки без исключения имеют общий лексический базис.

Теория моногенеза языков вызывает скептическое неприятие специалистов. Однако гораздо более нелепой (если хорошенько вдуматься) выглядит противоположная концепция, в соответствии с которой каждый язык, группа языков или языковое семейство возникли самостоятельно и обособленно, а потом развивались по законам, более или менее одинаковым для всех. Логичнее было бы предположить, что в случае обособленного возникновения языков законы их функционирования также должны были быть особенными, не повторяющими (гомоморфно или изоморфно) друг друга. Такое совпадение маловероятно! Следовательно, остается принять обратное. Здесь права Библия, а не ее противники. Безусловно, единство языка ничего общего не имеет с антропологическим единством использовавших его этносов. На современном английском языке говорят представители разных рас и множества совершенно не схожих друг с другом народов, но данный факт языкового единства ни коим образом не сказывается на антропологической однородности. Как видим, аргументов в пользу языкового моногенеза более чем достаточно. И можно с полным основанием утверждать, что единый пранарод, единый праязык и их общая прародина относятся не к одним лишь индоевропейцам, но ко всем без исключения этносам, населявшим Землю в прошлом и настоящем.

Последнее утверждение позволю себе проиллюстрировать на примере этнонима «буряты» и возможных гиперборейских реминисценциях ранней истории этого российского этноса, проживающего в настоящее время в Восточной Сибири и говрящего на одном из языков монгольской группы. Их самоназвание — буряад. Мне уже доводилось высказывать предположение, что монгольский корень «бур» в рамках былого ностратического единства вполне сопрягается с абсолютно идентичным индоевропейским корнем. Следовательно, и созвучие бурятской лексемы «буря» с аналогичным славянским словом (или именем греческого бога — Борей) неслучайно и имеет явно гиперборейское происхождение. В Байкальском регионе встречаются и другие названия с искомым корнем: например, известная ангарская палеолитическая «стоянка» Буреть, порог Ара-Буре на реке Оке (тоже ведь интересное совпадение!) — притоке Ангары.

Дополнительный аргумент в пользу такой гипотезы подсказал исследователь из Омска (мой единомышленник и соавтор) Николай Владимирович Слатин. На средневековой карте 1540 года, приписываемой Птолемею, он нашел древнее название территории, на которой ныне проживают буряты, — INDIA SUPERIOR, то есть «Верхняя Индия» (согласно латинскому словарю, слово superior имеет также значение «предшествующий», «предыдущий», «прежний» и ряд других, связанных с «прошлым»). Между тем известно, что Индия по-индийски (на санскрите, хинди и др. арийских языках) называется Bharata, а произносится практически как Бара-та, то есть с учетом трансформации гласных вполне созвучна топониму Бурятия и этнониму «буряты». Отсюда напрашивается простой и неизбежный вывод: словосочетание INDIA SUPERIOR могло появиться на месте территории Республики Бурятия еще в эпоху гиперборейских миграций и пребывания там (длительного или кратковременного) ностратических прапредков современных народов Евразии.

Энергоинформационное поле (как один из низших, фундаментальных, разлитых всегда и везде уровней организации материи) присутствует незримо, подключается и действует практически бессознательно в процессе возникновения, дифференциации, развития и освоения языка. Пресса и СМИ неоднократно привлекали внимание к поразительному факту: 18-летняя девушка из Анапы — медсестра Наташа Бекетова — неожиданно для окружающих и для себя самой заговорила на 120 древних и современных языках, о существовании которых она ранее не имела ни малейшего понятия. Соответствующих учебников или словарей она никогда в руках не держала и в глаза не видела. Особенно легко Наташе думается на разных языках; при этом она явственно видит себя в соответствующей обстановке — в джунглях Амазонки, например, в африканской пустыне среди коптских сектантов или на далеком тихоокеанском атолле среди островитян-полинезийцев. Одновременно она подробно рассказывала о своей прошлой жизни где-нибудь в средневековой Англии или Японии. Необычный феномен исследовали эксперты различных специальностей из разных стран и дали свое положительное заключение (хотя ничего толком объяснить не смогли).

Известный специалист по гипнозу и популяризатор науки доктор медицинских наук Леонид Павлович Гримак предлагает две версии объяснения необычайного феномена. Первая: гены освоили новую для себя «профессию» — записывать и передавать информацию, накопленную предками. До сих пор гены успешно аккумулировали информацию о строении тела, свойствах характера, психологическом типе, наследственных заболеваниях. Что стоит к этим миллионам бит информации добавить еще несколько миллионов, касающихся знания языков? Л. Гримак и сам не очень-то и верит собственной гипотезе и предлагает поразмыслить над ней специалистам-генетикам.

Генетики, кстати, откликнулись незамедлительно. Академик РАН, заведующий группой цитологии развития и регуляции пола Владимир Александрович Струнников был немногословен и безапелляционен: «Ген не может нести информацию такого рода. Человек способен разговаривать только на выученных языках. А языки, якобы известные с младенчества, — это чепуха». Быть может, как генетик-профессионал профессор Струнников прав, но он ведь одновременно занял и «страусовую позицию»; вместо того чтобы честно признаться: я этого понять и объяснить не в состоянии, он стал начисто отрицать самый факт, очевидность которого подтвердили другие ученые. Очередной вариант случая с метеоритом и заключения французских академиков: камни с неба не падают. Другой типичный способ реагирования в подобных случаях со стороны специалистов-ретроградов — обвинить носителей необычайных способностей в сознательной или неосознанной лжи, фокусничестве, трюкачестве.

Гораздо ближе к истине вторая версия, предложенная Гримаком: человек подключен к «полям сознания», существующим вокруг Земли. Тогда мозг становится своего рода радиоприемником, способным настраиваться на различные волны. В науке, художественном творчестве давно и хорошо известны плоды работы «мозгового радио»: Моцарт, Пушкин, Менделеев, бесспорно, подключались к полям сознания. Их лучшие произведения появлялись, когда, находясь в пике творческого и интеллектуального напряжения, эти гении воспринимали информацию извне.

В объяснениях ученых, которые отважились отыскать рациональное объяснение феномену девушки, говорящей на 120 языках, понятие «ноосфера» не прозвучало, хотя оно и подразумевалось (ибо так называемые «поля сознания» представляют собой не что иное, как один из аспектов ноосферы). Безусловно, Наташа Бекетова получает знание о совершенно неизвестных ей языках опосредованно из ноосферы. И не только знание, но и практические навыки! Весь вопрос в том, что именно считывается в данном случае с ноосферы — информация в полном объеме или только матрицы или схемы? Если верно последнее, то каким именно образом воспринятые смыслы развертываются в доскональное знание очередного экзотического языка?

Известны также документально подтвержденные свидетельства, когда человек, соприкоснувшийся с шаровой молнией, также вдруг заговаривал на не известном ему языке. Не это ли лучшее подтверждение ноосферной природы языка? Так что же в таком случае за феномен — язык? Как он возникает? Как взаимосвязан с наиболее фундаментальными информационными закономерностями? На эти вопросы пока что нет однозначного и убедительного ответа. Никто, однако, не подвергает сомнению самоочевидные факты овладения языком. Для народившегося ребенка он существует как сложившаяся данность и в этой своей данности он постепенно осваивается — первоначально с помощью родителей, родных, других окружающих людей, затем — в школе, через книги, средства массовой информации и т. д. Ясно, что человек способен заговорить только в результате общения с себе подобными. Если младенца изолировать, он вырастет немым. Это означает, что в языковом плане ноосфера действует на индивида через социум. Редкие же случаи неожиданного знания ранее неизвестных языков обнаруживаются уже у людей, сформировавшихся биологически и социально.

Отсюда есть все основания полагать, что существует еще один важнейший элемент и связующее звено данного заурядного и повседневного процесса — ноосфера, через которую и осуществляется смысловая подпитка устной и письменной речи. В ноосфере аккумулированы идеи-эйдосы, существующие в виде уже упомянутых атомов смысла. Законы смыслообразования, смыслозакрепления и смыслопередачи не тождественны с коррелированными с ними закономерностями фонетики или грамматики. Вот почему по отношению к последним смысл оказывается первичным. Ему принадлежит примат и в процессе овладения языком.

То, что язык далеко не всегда связан с процессом мышления, доказывают и последние исследования британских ученых из Шеффилдского университета, наблюдавших за пациентами, которые страдали тяжелой формой потери речи. Эти люди утратили способность понимать, речь и правильно говорить. Например, хотя они понимали слова «лев», «охотиться», «человек», они не могли понять в чем различие предложений «Человек охотится на льва» и «Лев охотится на человека». В то же время, когда им предлагали справиться с примерами типа «52 — 11» и «11 — 52» (что по структуре то же самое, что и приведенные выше предложения), проблем у них не возникало. Отсюда был сделан вывод, что, несмотря на большие проблемы с языком, эти люди показывали развитые мыслительные способности, что говорит об автономности функций языка и мышления. Обоснованно выглядит также и предположение, что математические способности могут существовать вне языка. Тем самым исследование поставило под вопрос положение о том, что язык — главная причина отличия мыслительных процессов человека от процессов в мозгу животных. Одновременно результаты нынешних исследований вступают в противоречие с данными французских ученых, утверждающих, что вычисления задействуют лобные доли мозга — зону, которая, как считается, несет ответственность за словесные ассоциации. Выводы британских ученых затрагивают также вопрос о том, что же все-таки делает человека непохожим на остальных животных. По мнению многих специалистов, люди гораздо умнее животных именно потому, что язык дает им возможность мыслить более упорядоченно. Однако результаты, полученные британскими исследователями, показывают, что ум и язык вовсе не так тесно связаны.

Прекрасно понимаю: очень многим большинство из высказанных выше соображений придется не по нраву. Господствующая научная парадигма на сегодня совершенно иная. Но на то она и парадигма, чтобы рано или поздно уступить место иной концепции. Избранная тема необъятна, и в попытке разобраться в ее основаниях я, к счастью, не одинок. В конце XX века наибольший вклад в разработку данной проблемы внес известный математик и философ Василий Васильевич Налимов (1910–1997). Главная идея его собственно философских публикаций, которую ему удалось изложить незадолго до смерти: исходные смыслы любых понятий, коими мы оперируем, находятся вне человеческого сознания, образуя объективное семантическое поле мироздания. (До выхода в 1989 году монографии «Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности», изданной за счет средств автора, философские работы профессора Налимова в России игнорировались и не публиковались.) По существу же он отстаивал и развивал на математической основе старую платоновскую концепцияю мира идей-эйдосов, извечно и независимо от людей, существующих во Вселенной.

Известный лингвист, доктор филологических наук Юрий Сергеевич Степанов разработал иной подход к проблеме. Его многолетние изыскания суммированы в обширном труде «Константы: Словарь русской культуры» (М., 2001). Считая культуру автономной сферой бытия и самоорганизующейся информационной системой, он полагает, что в ее фундаменте лежит N-oe количество концептов, представляющих собой смысловые константы бытия. Человек, интеллектуальные сообщества, социум в целом — всего лишь «энергодатели», своего рода внешние импульсы, запускающие механизмы культуры. Общее количество концептов (или, если хотите, базовых фундаментальных понятий) не более полусотни: мир, человек, душа, мать (в том числе — Мать Земля), отец, любовь, вера, радость, воля, правда, истина, знание, слово, язык, святое, закон, время, вечность и др. Весь вопрос в том, каким смыслом, когда и как они наполнились? Каков их ноосферный прообраз и источник в объективном мире? Впрочем, последний вопрос особых затруднений не вызывает. Ибо главным источником любых концептов или смыслов как раз и выступает тот самый мир, который был, есть и будет, существовал всегда и будет существовать вечно — независимо от того, что о нем думают ученые и философы всех эпох и народов.

Неспроста ведь практика свидетельствует, что при трансляции конкретного понятия или образа на чужом языке вовсе необязательно знать этот самый язык. В некоторых опытах «передачи мысли на расстояние» как раз и зафиксированы подобные ноосферные ситуации. Есть и другие свидетельства. Замечательный мансийский поэт и мой соратник-гипер-бореец Юван Шесталов, много размышлявший и писавший по проблемам Гипербореи и былой общности древних культур, сумел интуитивно прочувствовать и передать в стихотворной форме ноосферную сущность и предопределенность Слова вне зависимости от его конкретной языковой принадлежности, — напротив, наглядно доказывающие прошлое языковое единство. Юван Шесталов дает следующую философско-поэтическую расшифровку архаичной лексемы «тор», общей для многих, ныне разобщенных языков, а в его родном, мансийском, языке положенной в основу понятия Бога — Торума (привожу стихотворение полностью ввиду его мировоззренческой значимости):

Торум. Тор. Тори. Твори Творение, Творец! Слова магические, священные. Слова обыкновенные, земные. Земное, очеловеченное Слово — Основа раздумья, думы Мистика и философа. Религии и Поэзии… Торум. Тор. Тур… Предводитель славян Тур. «Буй Тур Всеволод », Славные предводители славян Слушали Бояна, спадоструйно вешавшего о Трояне — Боге Судьбы и Времени Древнерусского племени. Троян и Торум, Тур тори. Судьбу земную сотвори. Услышь земные плачи. Сотвори удачу. «Мудрость бо велика есть…» Усвой древнерусскую весть. Троян и Торум, Тур тори! Твори Творение, Творец! Творец Нордийский Гремящий Тор , Скандинавский Бог Грома , Мансийский Ай-Аш-Торум, Шумерский Иш-Тар, Германский Аш-Торм, Русское слово «шторм» Гремят; вещают о ВЕЩЕМ, ЕДИНОМ ИСТОКЕ. Тора. Еврейская Тора. Сокровенная Тора. «Желающий упорядочить и учредить другие вещи , должен упорядочить Сам Себя в свои «формы». Тора — Закон с момента рождения бранит своего Создателя… Тора — Закон, Священное писание иудеев , Не имеет ли истоком ТОРУМ — МИРОВОЕ ПОНЯТИЕ КОСМОСА? Таор. Еврейское слово «Таор», Означающее «мир» — Имя божества пантеизма. Тара — мистическое знание, Мать Мудрости на санскрите. Таароа — Созидательная сила, главный бог таитян — Людей далекого острова далекого океана… Не является ли этот символ символом единства землян, Вышедших когда-то из ЕЛИНОЙ ГИПЕРБОРЕИ, ЕДИНОГО МИРОПОНИМАНИЯ? К истокам, истокам, истокам! К истокам не только Востока! К ИСТОКАМ ЮГА и СЕВЕРА! Севера. СЕ-ВЕРА. СПАСЕНИЕ В СЕВЕРЕ. ТОРУМ — по-манси — БОГ И «Небо» — Торум. И высокий «Космос» — «Торум», Торум — «Природа». Торум — просто «погода». Торум — не только стихия, но и «гармония». ТОРУМ — «.ВЫСШИЙ РАЗУМ». «ТОРУМ ЕТ!» — «Живи в гармонии с Разумом!» Разумную жизнь сотвори. Человек разумный На планете природной, космической! Даже в миг лжи мистической Сохрани искренность природную — Суть свою, свою божественную Природу, Свой Космос, свой Торум. ТОРУМ, ТУР, ТОРИ! НАУКУ ЕДИНЕНИЯ СОТВОРИ! ТВОРИ ТВОРЕНИЕ, ТВОРЕЦ.

Консервативное большинство склонно видеть в подобных лексических совпадениях обычную омонимию (то есть одинаковое фонетическое звучание при различном значении слов, тем более, относящихся к совершенно различным языкам). На самом деле все обстоит далеко не так просто. И как уже только что было сказано, смысл первичен, а звучание, фонетика вторичны, они играют не сущностную роль (как это сплошь и рядом тщатся преподнести), а всего лишь вспомогательную, так сказать, оформительскую. Но слова — словами, понятия — понятиями, а ноосфера аккумулировала в себе и нечто большее: содержащаяся в ней информация предполагает также наличие некоторого закодированного знания обо всех сторонах объективного и субъективного мира. А раз такая — пускай скрытая — информация имеется, то существует и возможность извлечь ее из информационно-энергетическо-го поля в форме привычных наглядных или же чисто символических образов. При этом иногда достаточно использовать имеющийся лексический материал, реконструировав первоначальный смысл и значение избранных фундаментальных понятий. Так палеонтолог восстанавливает облик древних животных по нескольким разрозненным костям.

Естественно, сказанное распространяется и на Гиперборею, одно из самоназваний которой было Туле (другая огласовка — Тула, Фула) . Ее история, высокие технологии и Универсальное знание, добытое усилиями цивилизации, мировоззрение и менталитет отдельных индивидов и социума в целом — все это поддается в достаточной степени точной и достоверной реконструкции. Здесь можно довериться творческой интуиции, которой люди, лишенные этого дара, склонны не доверять. Но можно пойти и традиционным путем, безупречную логику которого трудно игнорировать. Я намерен использовать обе возможности для доказательства тех положений и выводов, коим посвящена настоящая книга.

Безусловно, в исследовании и осмыслении гиперборейской проблематики использованы некоторые общие принципы и подходы. Тремя важнейшими принципами мне представляются следующие:

1. Рациональное понимание и объяснение мифологии и фольклора как отображения РЕАЛЬНОЙ, но предельно МИСТИФИЦИРОВАННОЙ ИСТОРИИ.

2. Археология языка и выявление первичного смысла вплоть до установления этнолингвистических и социокультурных истоков современных слов и понятий.

3. Редукция (то есть вынесение за скобки) позднейших наслоений на рационально истолкованных фактах и суждениях.

Все названные принципы (есть, безусловно, и другие!) не изолированы, а взаимосвязаны. Особенно важен взаимопе-реход между первым и вторым пунктами. Их единство обеспечивает преемственность истории и этногенеза. Иначе получается разрыв: гиперборейская цивилизация погибла, а дальше что? А дальше — история не погибла, не прервалась и не остановилась. Она продолжилась на фундаменте, заложенном предшествующими насельниками Земли. Наследники гиперборейской культуры в лице потомков некогда единого пранарода — пусть в трансформированном виде, но сохранили традиции предков!

Чуть подробнее относительно первого пункта. Конкретные исторические события мифологизировались, мистифицировались и фальсифицировались во все времена. Тем более люди. Недавняя история — не исключение. На наших глазах обычные люди становились объектами культа и обрастали героическими чертами, которых зачастую у них отродясь не бывало. Хрестоматийные примеры: Александр Македонский, Цезарь, Наполеон, Сталин, Мао Цзедун — разве не превращались они в мифы уже при жизни? А римские или китайские императоры, среди которых нередко попадались стопроцентные подонки, — разве не приравнивались уже при жизни к богам? В реальной жизни — прошлой, настоящей и, вне всякого сомнения, будущей мифологизируется все что угодно — политика, война, искусство, спорт, охота, рыбалка и т. д. и т. п.

Что же говорить в таком случае о гиперборейской истории! Да, жил на земле когда-то человек по имени Аполлон, был красивее других, летал в Гиперборею. Но ведь не его вина, что был он позже обожествлен и наделен фантастическими чертами. То же можно сказать об арийском Индре, индийских Вишну или Шиве, персидском Ахурамазде, скандинавском Одине, славянских Свароге или Перуне, ацтекском Кецалькоатле, перуанском Виракоче и т. д. и т. п. Наша задача — понять, что у каждого из названных персонажей имеются реальные исторические корни, а за событиями, в коих они некогда участвовали, тоже стоит реальная история. Нужно только уметь очистить эту историю от фантастических наслоений, мистифицированных преувеличений и позднейших домыслов. В данной связи уместно напомнить один более чем удачный и точный афоризм о. Павла Флоренского, сказанного им как раз по такому же поводу: «Легенда не ошибается, как ошибаются историки, ибо легенда — это очищенная в горниле времени от всего случайного, просветленная художественно до идеи, возведенная в тип сама действительность».

Так кому как не профессиональным ученым произвести эту несложную работу по демистификации — в широком и узком смысле данного слова. Ведь, положа руку на сердце, придется признать, что по своей структуре, формированию и психологическим механизмам воздействия на людей МИФОЛОГИЯ МАЛО ЧЕМ ОТЛИЧАЕТСЯОТ НАУКИ. Это не я сказал. Этот тезис (или вывод) был сформулирован еще в 20-е годы XX столетия «последним из могикан» русской философии Алексеем Федоровичем Лосевым (1893–1988). В «Диалектике мифа» он объявил, что всякая наука сопровождается и питается мифологией, черпая из нее свои исходные интуиции. (Лосев А.Ф.Из ранних произведений. М., 1990. С. 403). За что он на десятки лет был отлучен от любимой науки, был отправлен «перевоспитываться» на строительство Беломоро-Балтийского канала и удостоился напутствия Лазаря Кагановича с трибуны XVII съезда ВКП(б): «За такие оттенки надо ставить к стенке».

Но разве Лосев не прав? Разве многие теоретические построения современных математических, естественных и гуманитарных наук до такой степени далеки от реальной действительности, что не имеют с ней ничего общего? Разве жонглирование абстракциями и выстраивание их в некое подобие системы отличается чем-либо от оперирования абстрактными мифологемами? А разве многие из теоретических конструкций, выдаваемых за последнее слово науки и истину в последней инстанции не принимаются на веру по тем же психологическим законам, что религиозные догмы? Взять современную физику, до предела математизированную: трудно сказать, чего в ней больше — науки или особой научной мифологии! Нравы же в науке во все времена мало чем отличались от порядков и традиций ордена иезуитов.

Но, думается, довольно о принципах. Поговорим о Гиперборее… Уже не раз было сказано: Гиперборея как объект научного исследования имеет множество аспектов, которые, в свою очередь, можно сгруппировать в несколько укрупненных блоков. Соответственно, это проблемы:

— полярной прародины;

— миграций протоэтносов с Севера на Юг;

— утраченных знаний и достижений высоких технологий;

— цивилизационной преемственности между мировыми культурами.

И т. д. Все названные проблемы так или иначе освещались в моих предыдущих публикациях, в том числе и в двадцати книгах. Тем не менее, многие вопросы остались «за кадром» или же требуют дальнейшего осмысления. В частности, это относится и к судьбе наших гиперборейских прапредков, их высокоразвитых достижений (отчасти сохранившихся, отчасти утерянных) и оставшихся после них (что уж не подлежит никакому сомнению) сакральных традиций.

 

ГЛАВА 1

В БИТВАХЗА ГИПЕРБОРЕЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО

XX век, ознаменовавшийся двумя самыми разрушительными и кровопролитными войнами в истории человечества, пережил еще одну великую и бескомпромиссную битву, хотя для большинства населения планеты она осталась почти невидимой и неизвестной (хотя настоящее и будущее всех народов земли зависели от нее не в меньшей степени, чем от Первой и Второй мировых войн). По существу это была завершающая стадия растянувшегося на десятилетия сражения за северную традицию и нордическое (гиперборейское) наследство, где на карту ставились достижения древних цивилизаций, а в конечном счете — утверждение мирового господства. Однако то, что происходило в XX веке, — лишь видимая часть айсберга. Финальные сцены, о которых пойдет речь, — это отнюдь не последнее действие всей тетралогии, события которой разворачивались на протяжении даже и не веков, а тысячелетий. Именно столько продолжалась странная война, не знавшая границ ни в пространстве, ни во времени. Как и полагалось, на ней лязгали мечи и сабли, гремели выстрелы мушкетов, винтовок и пистолетов, падали бомбы, рвались мины и торпеды бесшумно разрезали волны морей и океанов. Но велась она также и в тиши королевских и царских покоев, под стрельчатыми сводами дворцов и храмов, в подземельях инквизиции, кабинетах правителей и спецслужб. А люди гибли не только на полях сражения или в морской пучине, они могли навсегда исчезнуть и в тюремных застенках…

ПРЕЛЮДИЯ 1. (1938 ГОД. МОСКВА. СЛЕДСТВЕННАЯ ТЮРЬМА НКВДНА ЛУБЯНКЕ)

Вот уже восьмой месяц каждое утро хмурый конвоир приводил Александра Барченко (рис. 1) в отдельную комнату, где среди голых стен стоял табурет, стол со стопкой чистой бумаги и чернильницей, куда ежедневно не забывали подливать фиолетовые чернила. Под потолком тускло горела засиженная мухами электрическая лампочка. Света явно не хватало, а зрение за время заключения и допросов катастрофически ухудшилось. Через шесть часов узника вновь уволили в камеру, а все написанное им уносили в следственный кабинет, где постепенно собралась объемистая рукопись. Поздно вечером или ночью арестанта еще успевали сводить к следователю, и тот, ознакомившись с написанным за день, ставил несколько конкретных вопросов, которые, по его мнению, требуют более подробного освещения. И так изо дня в день…

Рис. 1. Александр Барченко.(Фото из следственного дела. Источник: архив семьи Барченко)

Барченко давно уже понял, что в первую очередь интересует хозяев Лубянки и почему на неопределенное время отложили исполнение смертного приговора, вынесенного всему окружению Бокия. Если бы дело касалось только оккультного учения и масонских структур, он, Барченко, давным-давно уже последовал бы в мир иной за всеми участниками «Единого трудового братства». Но в Наркомате внутренних дел мало кого волновала мистика в чистом виде. А вот стародавняя идея завладеть Абсолютным оружием древних, чем некогда заинтересовался сам Дзержинский, — дорогого стоит. Это вам не объединение эзотериков всех стран под флагом слияния марксизма-ленинизма с учением Будды.

Поначалу чекисты вообразили, что их жертва пытается что-то скрыть, юлит, старается замутить воду вокруг главного вопроса и вобщем-то единственного из того, что интересовало руководство НКВД и самого Вождя. Любое упоминание о петербургских масонах вызывало у следователя недобрую язвительную усмешку. Но разве не с них все началось — еще до революции? Ведь именно от них (точнее — одного из них) впервые услышал Барченко эту сакраментальную формулу «Универсальное Знание — Абсолютное оружие — Бессмертие» — главные достижения древней Северной цивилизации. После этого призрак Гипербореи будет преследовать его всю жизнь, вплоть до печального и рокового конца. Впрочем, конец еще впереди. Рукопись не завершена, а вопросы чекистов не исчерпаны.

Особенно его мучителей интересовала цепочка «Мурман — Новая Земля». Где, когда и почему она возникла? От кого впервые услышал о ней именно в такой связке? Откуда узнал координаты подземных убежищ на Кольском полуострове? Что увидел, когда проник в пещеры? Что говорили Дзержинский и Менжинский? Куда девалась подготовленная на их имя записка? На последний вопрос ответить было проще простого: дескать, вам тут самим лучше знать, где хранятся совсекретные документы и каков порядок их востребования. Но Барченко промолчал. Он прекрасно понимал, что новую команду чекистов как раз и беспокоило: не очутились ли бесценные документы (или их копии) не без помощи их же предшественников (поголовно расстрелянных) во вражеских руках. А может быть, сам Александр Барченко — последний хранитель уникальной информации — переправил секретные сведения, известные ему одному, германской или японской разведке?

Эк, куда хватили! Впрочем, немцы, конечно, не пожалели бы никаких средств даже за крупицу того, что было известно русским чекистам благодаря Барченко. У фашистов как раз не хватало нескольких звеньев, чтобы соединить воедино всю цепь с таким трудом добытых фактов. Но необходимые координаты им вполне могли быть известны — хотя бы те, что связаны с Новой Землей. И тогда сбудется мечта всех завоевателей начиная с Александра Македонского — завладеть тайной Абсолютного оружия и стать его единоличным хозяином. Говорят; гестапо захватило и собрало воедино все масонские архивы, рассеянные по Европе, ликвидировав предусмотрительно сеть тайных организаций. Значит, им в руки вполне могли попасть подлинники тех древних документов и карт, которые Барченко видел лишь в копиях. Но ведь и по копиям нетрудно определить; что искать и где искать…

То, что главное хранилище гиперборейцев находится не где-нибудь, а на Новой Земле, он понял еще пятнадцать лет тому назад, когда обследовал две грандиозные пещеры на Кольском полуострове: одну под Мурманском, другую — в самом сердце русской Лапландии. Обе оказались пустыми. Первую, быть может, опустошили совсем недавно, возможно даже, английские интервенты — всего несколько лет тому назад. Единственно, что удалось тогда найти, — небольшой сосуд в форме лотоса, вырезанный из камня (в дальнейшем он стал талисманом экспедиции). В двадцать втором году он вместе с разношерстной группой сумел добраться до священного саамского Сейдозера, где лопари показали ему сакральный проход под землю. Проникнуть туда удалось с большим трудом. Но и здесь Варченко ждало полное разочарование: обширное подземное убежище на уровне озерного дна оказалось заполненным торфяной жижей и илом — этакое подземное болото, уходящее в никуда!

Конечно, он с самого начала знал про Новую Землю, но надеялся, что многое прояснится уже на Мурмане. Здесь координаты оказались вполне точными. Не приходилось сомневаться, что столь же надежными окажутся сведения, касающиеся Новой Земли. Только вот добраться туда своими силами тогда не представлялось никакой возможности. Да и стоила ли такая игра свеч? Его лично интересовало только Универсальное знание. Абсолютное оружие — зачем оно ему? Сие — прерогатива государства. Вот пусть оно и занимается. Важно только доложить кому следует. Дзержинский для этого представлялся вполне подходящей фигурой: и власти без конца и без края, и секретность сумеет обеспечить.

Так Варченко оказался в Москве, а его докладная по инстанциям дошла до Железного Феликса. Перспектива вырисовывалась заманчивой. Оказывается, древняя Нордическая цивилизация владела высокими технологиями и среди них — секрет расщепления атомного ядра. Колоссальную энергию можно было использовать как в мирных, так и в военных целях. В свое время (очень и очень далекое!) ядерные реакторы были установлены в разных регионах Крайнего Севера, часть из них, вне всякого сомнения, сохранились до наших дней. По крайней мере, координаты одной из таких подземных атомных станций были известны точно. Чтобы стать новоявленными властителями внутриядерной энергии, необходимо только завладеть атомными технологиями древности, добраться до новоземельской подземной атомной станции и изучить принципы работы всего, что там найдется.

Вот ведь как все просто! Не нужно изыскивать средства на дорогостоящие лаборатории, готовить армию специалистов, тех, что лишь спустя многие годы окажутся способными выдать хоть какой-то практический результат. Достаточно отобрать несколько толковых людей, четко поставить перед ними задачу и отправить на Новую Землю. Для обеспечения же строжайшей секретности разработать отвлекающие легенды — пусть за ними охотятся те, кому не дают покоя тайны древней цивилизации.

Барченко не мог точно сказать, откуда в НКВД (а раньше в ЧК — ОГПУ) попала заветная книга. В спецотдел, где он начал работать значительно позже, почти автоматически поступало все, что так или иначе относилось к древней истории. Начало было положено еще при Дзержинском. Тогда же, судя по всему, и появилась здесь таинственная инкунабула. Потом все, что скопилось за Гражданскую войну, собрали в одной комнате и на всякий случай наложили гриф секретности. Сюда же стали направляться новые документы и предметы. Уже при Барченко набралось десятка три объемистых папок да пара сундуков со всякими артефактами — в основном с древними, никому не понятными надписями (оказывается, еще до Кирилла и Мефодия пращуры наши владели письмом).

Особенно притягивала древняя книга в позеленелом от времени медном окладе. Письмо — неведомое, похожее на санскрит, листы — из какой-то кожи, сшиты воедино крепчайшими сухожилиями. Столбцы знаков, похожих на цифры, и карта неведомой земли в самом конце. Если бы он раньше не сталкивался с похожей, — ни в жизнь не догадался бы, что это за чертеж. Но в том-то и дело, что он однажды уже видел нечто подобное, когда еще в дореволюционную пору волей судеб познакомился с масонскими документами. Среди них и оказались копии двух карт: одна — арктическая с акваторией Ледовитого океана, занятой четырьмя огромными островами, другая — контур побережья с пометками недавнего времени и припиской Nova Zemla. Из комментариев на полях карты следовало, что в недрах острова сокрыт подземный дворец и какие-то материальные свидетельства былой мощи погибшей арктической цивилизации.

Фактически такой же чертеж изрезанного островного берега содержался и в книге с медным окладом из древлехранилища НКВД. Эту книгу листал когда-то сам Дзержинский, а Барченко попросили письменно изложить все, что он знал о Гиперборее. Полученные объяснения оказались заслуживающими доверия и вызвали повышенный интерес. Оставалось подобрать людей и снарядить экспедицию на Новую Землю. Но в 1926 году Дзержинский скоропостижно скончался, и обговоренную экспедицию пришлось отложить на неопределенное время. И вот теперь интерес к ней вспыхнул с новой силой. Потому-то Александра Васильевича не расстреляли сразу же после оглашения приговора, а дали возможность изложить на бумаге все, что могло помочь для осуществления зарождавшегося в недрах НКВД «атомного проекта».

У Барченко была стройная историософская концепция развития мировой цивилизации. Золотой век ее в северных широтах продолжался 144 000 лет и завершился 9 тыс. лет назад исходом ариев с Севера на Юг во главе с предводителем Рамой — героем великого индийского эпоса «Рамаяна». Причины тому были космопланетарного порядка: при благоприятных космических условиях происходит расцвет цивилизации, при неблагоприятных — ее упадок. К тому же космические силы приводят к периодическому повторению на Земле «потопов», перекраивающих сушу и перемешивающих расы и этносы. Апокалипсические расчеты чекистов совершенно не интересовали. Но ведь именно благодаря этим событиям Универсальное знание, которым владела древняя арктическая цивилизация, расползлось по всей земле и осело в разных тайниках различных континентов. Возможно, наибольшая и самая ценная его часть осталась в российских регионах Крайнего Севера, на территории, принадлежавшей когда-то арктической прародине.

Что это так, Барченко нисколько не сомневался. На протяжении вот уже пятнадцати лет; с тех пор, как он увидел подземные убежиша на Кольском полуострове, ему не давала покоя мысль о судьбе гиперборейского наследства. Часть его, несомненно, осталась там, гле некогда процветала великая Северная цивилизация. Но другую часть, эго тоже несомненно, гиперборейские мигранты, бежавшие от последствий космопланетарного катаклизма, захватили с собой и спрятали где-нибудь на пути долгого продвижения с Севера на Юг. Можно искать в пешерах Крыма, Кавказа, Афганистана, Алтая, Тибета — да мало ли где еще. И все же Север остается приоритетным направлением. Только вот кто же теперь доберется до заветных полярных убежит? И чьи теперь руки — чистые или грязные — коснутся рано или поздно сокровищницы тайн?..

* * *

Так что же это за масонские бумаги, с коих загорелся весь сыр-бор? И почему они вдруг оказались в Петербурге? О, это подлинно детективная история! После взятия армией Александра Македонского Вавилона халдейские маги поднесли Царю царей самое ценное, что хранилось в их тайных сокровищницах, — архив самой древней цивилизации на Земле, остатки которого разными окольными путями в конце концов попали в Вавилон. В древних манускриптах и картах, доставленных царю Александру, содержалась бесценная и не предназначавшаяся для простых смертных информация о далеком прошлом Земли и всего безграничного Космоса, о бесчисленных разумных существах, рассеянных во Вселенной, о разносторонних контактах между ними, о бессмертной субстанции — источнике универсального знания, разлитой по всему бесконечному миру, и способах приобщения к абсолютной мудрости веков и тысячелетий, о расах и цивилизациях, предшествовавших земному человечеству, и, наконец, о достижении бессмертия, вечной молодости и обладании неисчерпаемым энергетическим потенциалом Универсума, в том числе и в плане создания Абсолютного оружия.

Картам же, в особенности, на которых была изображена планета Земля в различные исторические эпохи своего существования с непохожими на сегодняшние контурами океанов и материков, предстояли еще невероятные перипетии в их долгой, сложной и запутанной жизни. После преждевременной смерти Александра Великого они окажутся в Иерусалимском храме, откуда после Первого крестового похода рыцари-тамплиеры (рис. 2) вывезут их в Европу.

Рис. 2. Рыцарь-тамплиер. (Прорисовка средневековой миниатюры. Источник: Бордонов Ж. Повседневная жизнь тамплиеров в ХIII веке)

ПРЕЛЮДИЯ 2. (1307 ГОД. ПАРИЖ. РЕЗИДЕНЦИЯ ВЕЛИКОГО МАГИСТРА ОРДЕНА ТАМПЛИЕРОВ.ЗА ДВА МЕСЯЦАДО ЕГО АРЕСТА)

Великий магистр Орлена Жак ле Моле (рис. 3) предпочитал принимать тайных посетителей по ночам. И не потому только, что при дневном свете число свидетелей неизмеримо возрастает. Лень по возможности он предпочитал проводить в молитвах и бдениях. Но не такое безмятежное время наступало сейчас и далеко не обычный посетитель ожидал аудиенции на сей раз. Рыцарь Альбрехт Рох, облаченный в цивильную одежду — без привычного плата с восьмилепестковым красным крестом, более напоминал простого ганзейского купца или на худой конец представителя какой-нибудь парижской гильдии. Тем не менее перед магистром стоял один из самых доверенных людей, всю свою жизнь пребывавший в тени и живший в одном из тамплиерских замков вдали от столичной суеты и страстей.

Рис. 3. Жак де Моле в путах. (Средневековая гравюра. Источник: указанная выше книга)

Теперь же события развивались столь стремительно, что великий магистр, вопреки жесточайшим правилам конспирации, принимал спешно прибывшего брата, не особо таясь и при дневном свете.

Впрочем, для всех непосвященных в суть дела Альбрехт Рох считался представителем Кенигсбергской торговой компании. В Париже его никто и никогда не видел. Так зачем же в таком случае так спешно понадобился великому магистру Ордена скромный по всем меркам глава одной из многочисленных компаний, обслуживавших Орлен? Про то ведали очень и очень немногие, да и то в общих чертах. Из тех же, кто ведал, большинство находилось в настоящее время вне досягаемости: они выполняли (а многие уже и выполнили) примерно такую же задачу, которую теперь предстояло решать Альбрехту Роху…

Над Орденом давно сгущались тучи. Де Моле не просто это чувствовал, но и прекрасно знал. Только наивный король Филипп да коварный папа Климент полагали, что их беседы с глазу на глаз и роковая договоренность об уничтожении Ордена и, главное, захвате его богатств остались между заговорщиками. Недаром говорят, что стены имеют уши, а любая тайна — свою иену. Тайна короля и папы имела очень высокую цену. Что ж, у Ордена хватало золота, чтобы подкупить держателя какой угодно тайны. Так было — так будет! Но будет ли? На сей раз речь идет о жизни и смерти всего братства рыцарей-храмовников. К тому же, как доносят верные (точнее — падкие до золотого тельца) люди из окружения французского короля, дело близится к катастрофической развязке.

Вот почему несколько месяцев назад великий магистр отдал секретное распоряжение — вывезти из Парижа и Франции по частям сокровища тамплиеров и спрятать их в самых отдаленных частях мира, неведомых никому, кроме тамплиерской верхушки. Только высшие иерархи Ордена располагали точным знанием о расположенных далеко на Севере тайных подземных убежищах, сохранившихся после гибели древнего арктического архипелага Гипербореи. Здесь можно было, не боясь никого, спрятать какие угодно ценности, хотя и без тамплиерского золота гиперборейские убежища были наполнены такими техническими и иными диковинами, какие никому и не снились. Самый большой в Европе флот, принадлежавший тамплиерам, мог быстро доставить любой груз на любой континент, даже не открытый еще европейскими мореплавателями и не обозначенный ни на одной официальной карте, включая обе Америки, давно освоенные рыцарями-храмовниками.

И все это была всего лишь обыденная реальность, а не пригрезившаяся фантастика, ибо Орден располагал наидревнейшими картами, найденными крестоносцами на Храмовой горе в Иерусалиме при раскопках подвалов разрушенного еще древними римлянами храма Соломона. Карты (а кроме них — и другие бесценные документы) считались трофеями Александра Македонского и попали в Палестину уже после его смерти — при распаде и разделе Великой империи. Теперь предстояло спрятать подальше от алчных глаз ищеек короля Филиппа вместе с другими древними документами и сами эти карты. У ног великого магистра стоял кипарисовый ларец, принадлежавший некогда, как утверждают, самому царю Александру.

— Ты должен взять этот сундучок, незаметно вынести его из замка, вывезти из Парижа, а затем и вовсе за пределы Франции, — повелел де Моле Альбрехту Роху. — Папа, если захочет, достанет тебя и в Пруссии, и в Шотландии, и вообще — где угодно, разве что не на Северном полюсе. Поэтому ты должен позаботиться о копиях того, что найдешь в ларце. Копии эти запечатаешь своей печатью в бочонках, не пропускающих влаги, и передашь на хранение надежным людям, взяв с них клятву: не трогать доверенную им собственность Ордена на протяжении трехсот лет. Лишь по прошествии названного срока можно будет вернуть сохраненные свитки-копии тем, кто унаследует наши права. Когда копии будут сделаны и надежно упрятаны, ты должен без лишней огласки нанять норвежское китобойное судно и на нем, обогнув Скандию, выйти в Северный океан. На карте, что найдешь в кипарисовом ларце, указан маршрут к далеким полярным островам, а на них отмечено место, где глубоко под землей скрываются хранители гиперборейского наследия. Им-то ты и отдашь кипарисовый ларец в целости и сохранности. Пусть его содержимое вернется туда, откуда когда-то пришло…

— И там есть люди? — удивился немецкий рыцарь.

— Безусловно! С полсотни лет тому назад на острове уже побывали наши братья и установили нужный контакт. Только цель и задача тогда были несколько иными.

— Но не перестанет ли в таком случае тайна быть тайной?

— Ты говоришь о команде китобойного судна? Они должны высадить тебя с несколькими верными людьми на побережье большого острова, указанного на карте, и заняться обычным китобойным промыслом, а спустя месяц-другой в урочный час снова забрать на борт и доставить назад в прибалтийские земли. Да позаботься, дабы «братья» из Ливонского ордена не пронюхали, куда ты держишь путь и, главное, с каким грузом и какой целью. На содержимое ларца и без того наложено заклятье. Он всем рано или поздно приносил несчастье. Вавилон пал, ибо халдейские маги присвоили себе то, что им не принадлежало. Александр Великий умер, как только карты и бумаги оказались у него. Следующего обладателя ларца, царя Селевка Никатора, закололи кинжалов. Храмовая гора в Иерусалиме, где были запрятаны сокровища Александра Великого, превратилась в яблоко раздора, объект кровавого соперничества христиан, сарацинов и иудеев. А разве наш Орден с тех пор, как стал обладателем кипарисового ларца, не начали преследовать неудача за неудачей? Пока не разразилась катастрофа, ларец следует вернуть тем, кому он принадлежал изначально.

Альбрехт Рох озадаченно глядел на Великого магистра.

— Эти карты, — бесстрастно пояснил де Моле, — находятся в постоянном поле зрения высших сил, и хранители древнего знания могут в любое время воздействовать в заданном направлении.

— Каким образом мне сообщить о выполненном поручении?

— Поступай в соответствии с конкретной ситуацией. Может случиться так, что меня в скором времени вообще не будет в живых…

Де Моле ошибся разве что в деталях и сроках. Великого магистра арестовали ровно через два месяца после встречи с прибалтийским эмиссаром, но казнили далеко не сразу. Почти три года, прежде чем пламя костра охватило измученное непрерывными пытками тело, инквизиторы по наущению короля и папы пытались вырвать из уст высокородного узника тайну пропавших сокровищ и древних манускриптов тамплиеров. Тщетно — по сей день ее не удалось разгадать никому…

* * *

Проходили десятилетия, незаметно складываясь в века. Кровь людей, обвиненных в чем угодно, рекою лилась в разных концах Евразии. Взять ли Европу или Азию, Англию, Францию, Испанию или Китай — всюду ни в чем не повинные селяне и горожане, мужчины и женщины, миряне и монахи исходили криком от изощренных пыток в глубоких темницах, болтались на виселицах, корчились нанизанными на кол, сжигались на медленных кострах, топились в мутных водоемах. Люди, пытавшиеся хоть как-то воспрепятствовать этой кровавой вакханалии, уничтожались в первую очередь, да с таким рвением, что скоро их и вовсе не осталось на грешной земле. Однако сохраненные ими надежно упрятанные документы прошлых эпох продолжали по-прежнему существовать, дожидаясь лучших времен. К поиску их постепенно подключались люди с темным прошлым и коварными мыслями…

ПРЕЛЮДИЯ 3. (1572 ГОД. АЛЕКСАНДРОВСКАЯ СЛОБОДА. ЗАСТЕНКИ В ПОДВАЛЕ ЦАРСКОГО ДВОРЦА)

От раздутых до красна углей и раскаленных щипцов в пыточной было жарко, как в бане. Посреди подвала подвешенный на крюке висел голый человек с исполосованным в кровь телом и вырванными на боках клочьями мяса. Бывший ливонский рыцарь Иоганн Краузе узнал в несчастном опричника Ваську Бахметьева, с коим не далее как вчера за чаркой волки обсуждал детали предстоящего путешествия на Север. Голова Василия торбой свешивалась на грудь, и было непонятно, жив он или мертв. Малюта Скуратов ухватил Краузе за оторванный ворот и пригнул избитое в кровь лицо к самой жаровне с пылающими углями.

— Ну, курва, сам все расскажешь или на крюк подвесить? — раздался над головой грозный рык.

Рыцарь всей шкурой почувствовал, что наступил его смертный час:

— Все, расскажу, отец родимый, — запричитал пленник. — Как есть все расскажу.

— Вот я тебе сейчас покажу «отца родимого»! — Малюта ткнул Краузе в бок да так, что перехватило дыхание. — Ну-ка живо выкладывай, что супротив государя замышлял? И что за надобность у тебя в государевых полнощных землях? К свеям [шведам. — В.Д.] задумал пробраться? Чтобы их в обход на Москву провести?

«Ну вот и влип, — подумал Краузе. — Теперь мне отсюда живым не выбраться». И перед его глазами всплыла схожая картина двухлетней давности, когда он сам, будучи еще в Кенигсберге, допрашивал одного деревенского знахаря, уличенного в колдовстве и ереси. Такой же подвал с земляным полом, изукрашенным засохшей кровью, такие же сполохи огня. Только вот орудия дознания пооригинальнее, чем у подручных Малюты. Стоило только допрашиваемому подкрутить как следует винты на «испанских сапогах», обутых на ноги, как тот немедленно изъявил желание дать чистосердечные признания.

А рассказать сельскому знахарю, как выяснилось, очень даже было что. В его семье из поколения в поколение вместе с искусством врачевания передавалась священная реликвия — кипарисовый ларец, наполненный какими-то очень древними документами и картами. Считалось, что, пока ларец находится в семье, она ограждена от всяких несчастий, а хранители реликвии не утратят тайного дара исцелять людей от многих болезней. От отца к сыну передавалось также устное предание. Будто бы очень давно, более двух веков назад, один из предков семейства лекаря, связанный страшной клятвой, сопровождал одно высокосвященное лицо в его тайной поездке на далекий Север и вместе с ним возил этот ларец, дабы вернуть его содержимое истинным владельцам. Более двух лет продолжалось опаснейшее путешествие к неведомым землям. Порученец и его свита достигли точки, обозначенной на одной из карт, хранившихся в кипарисовом ларце. Но никого и ничего там не нашли. Какая трагедия потрясла Арктику, быть может, совсем в недавнем прошлом, никто не знал. Пришлось вернуться домой, не выполнив клятвенного обещания. А заботы по сохранности загадочного ларца легли на сельского знахаря и его потомков…

Перед Краузе замаячили призраки несметных сокровищ. Он обещал сохранить жизнь своему пленнику в обмен на кипарисовый ларец. Однако стать его владельцем означало сделать всего лишь полшага к открытию жутких тайн. Нужно было еще проникнуть в далекую и дикую Московию, а там уже искать путь к неведомым землям. По счастью, царь Иван давно уже увяз в Ливонской войне. Некоторые немецкие рыцари ухитрялись перейти на сторону грозного московского государя и сражаться на ею стороне против собственных соотечественников. Так поступил и Иоганн Краузе. Его не только приняли и обласкали, но и зачислили в элитное опричное войско.

Пообвыкнув, осмотревшись и войдя в доверие к царскому окружению, новообращенный опричник принялся потихоньку собираться в полнощные края. Путь предстоял неблизкий. Требовалось сначала добраться до северных морских рубежей, сговориться с тамошними поморами, что ходят на своих лодьях далеко на север, а там уж — как повезет. Английские купцы и посланцы королевы Елизаветы давно уже освоили сей путь. Чем же он хуже? Затеянная игра стоила и не такого риска…

Почти всю нужную информацию Краузе держал в голове. Естественно, он не стал брать в Московию бесцен-ный кипарисовый ларец, который хорошенько схоронил в одном из тайников кенигсбергского замка. Скопировал только две нужные карты, предусмотрительно зашифровав на них все надписи. Они хранились среди его личных вещей и вот теперь попали в лапы Малюты Скуратова. У царского любимца (это знал любой и каждый!) расправа была коротка. Тем более что, найдя зашифрованные чертежи, он принял Краузе за ливонского лазутчика. Таких Малюта любил обрабатывать самолично.

У Иоганна Краузе оставался лишь один шанс на спасение — открыть всю правду. Ему пришлось дважды сбивчиво пересказать суть дела, прежде чем Малюта уразумел, о чем, собственно, идет речь. Он заставил немецкого узника собственноручно расшифровать все закодированные надписи на обеих картах, задал два-три уточняющих вопроса, потом схватил Краузе за длинные волосы, окунул его голову в бадью с водой и держал так до тех пор, пока тело бывшего ливонского рыцаря перестало дергаться.

«Государево око» Малюта Скуратов быстро смекнул, что проверить сведения, вытянутые под страхом смерти из немца-опричника, он сможет и сам безо всякой помощи. Вовсе не обязательно об этом сразу докладывать царю. Вот только удастся ли немедленно снарядить верных людей на Север. То, что зима на подходе, не так страшно. Ближе к весне можно отправить опричников на санях в Новые Холмогоры [с 1613 года — Архангельск. — В.Щ. Пусть они пока найдут знающих поморов, что не боятся плавать по Ледовитому морю. А там, глядишь, и сам он сможет подъехать. Тогда и царю можно обо всем рассказать. А пока что Иоанн IV посылал его к войску, которое никак не могло выпутаться из бесконечной войне с ливонцами, ляхами, литовцами да свеями. Кабы не боярская измена — Балтика давно бы уже стала российской вотчиной. Не оказался бы и теперь заразительным дурной пример изменщика князя Андрея Курбского. А потому кому, как не царскому любимцу, можно поручить на месте разобраться в столь деликатном деле?

Рис. 4. Александровская слобода при Иване Грозном. (Гравюра XVI века)

Однако Малюте не суждено было довести задуманное дело, связанное с тайными картами, оказавшимися в его руках. Первого января 1573 года самый верный и надежный из приближенных Ивана Грозного погиб в бою близ ливонского замка Вайсенштайн. Подлинные обстоятельства его смерти неизвестны и по сей день (не лишено вероятности, что она была подстроена кем-то из многочисленных врагов). Неизвестна также и судьба древних карт; упрятанных Малютой перед отъездом в Ливонию в одном из схронов в Александровской слободе (рис. 4). Вполне возможно, именно они всплыли в начале XX века в среде петербургских масонов, и именно их держал в руках Николай Рерих и Александр Барченко…

* * *

Спустя несколько веков после разгрома Ордена тамплиеров некоторые из копий древних гиперборейских карт и сопутствующих документов попадут в руки представителей разных тайных организаций. еще раньше информация о загадках древнейшей истории стала дозировано доходить до мореплавателей (Христофор Колумб, Виллем Баренц, турецкий адмирал Пири Рейс и др.), картографов (Герард Меркатор), других охотников за Универсальным знанием, Абсолютным оружием и высокими технологиями Древности, включая достижения в области продления жизни и сохранения вечной молодости.

Рис. 5. Печать Аненэрбе.

(Источник: Воробьевский Ю.Ю. Аненэрбе — оккультный меч Рейха. М., 2004. Вклейка)

Рис. 6. Герб «Общество Туле».

(Источник: Первушин А.И. Оккультные войны НКВД и СС. М., 2003. Вклейка)

Что касается утечки информации в северо-восточном направлении, то по разным каналам они начали проникать в Россию начиная с правления Ивана Калиты, когда на Новгородской земле да в Московском княжестве впервые объявились эмиссары разгромленного Ордена тамплиеров. Продолжились контакты с европейскими тайными обществами и во времена Ивана Грозного. Создавая опричнину, великий государь опирался в том числе и на организационный опыт Ордена меченосцев, полностью растворившегося к тому времени сначала в Тевтонском, а затем и в Ливонском ордене.

Начиная с Петровской эпохи, сведения о гиперборейском наследстве стали просачиваться в Россию и с Запада, через разветвленные масонские структуры . Им интересовались: сподвижник Петра I Яков Брюс (член шотландской масонской ложи, куда он завлек и русского императора), Ломоносов и Екатерина Великая, Николай Рерих и Александр Барченко, советское ЧК — ОПТУ — НКВД — КГБ). Последних в наибольшей степени занимали гиперборейские достижения в области атомной и термоядерной энергии. В свою очередь, в Европе наибольшую активность в данном направлении развернуло нацистское гестапо вместе с входящим в его структуру институтом Аненэрбе («Наследие предков») (рис. 5) — наследником тайного Общества Туле (рис. 6).

ПРЕЛЮДИЯ 4. (1943 ГОД. БЕРЛИН. ИМПЕРСКАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ)

Гитлер испытывающе посмотрел на шефа гестапо:

— Гиммлер, вы должны немедленно и без утайки все объяснить гросс-адмиралу. Он имеет право знать, куда и зачем посылает своих доблестных подводников.

Ни один мускул не дрогнул на лице рейхсмаршала, сквозь тонкие стекла очков он продолжал испытываюше буравить колючими глазами Деница, совсем недавно назначенного главнокомандующим военно-морского флота Германии. По его, Гиммлера, разумению, этот высокомерный флотский аристократ не заслуживает того, чтобы вот так запросто быть приобщенным к самым возвышенным тайнам Рейха и быть допущенным в святая святых Аненэрбе — хранилище древних манускриптов и карт. Впрочем, фюреру; безусловно, виднее: Дениц уже однажды оправдал его доверие, направив подводную лодку с кораблем сопровождения в секретное плаванье к Южному материку. Как выразился сам гросс-адмирал, благодаря координатам древней карты из коллекции Аненэрбе они нашли там рай. Теперь вот требуется, чтобы этому самонадеянному индюку в черном (морском, но не эсэсовском!) кителе показали карту Арктики с пометками Меркатора. Что ж, покажем!

Гитлер начинал терять терпение:

— Похоже, кратчайший путь к чудо-оружию лежит не через лаборатории Фатерланда, а через подземные убежища нордического материка Туле, уцелевшие на огромном русском архипелаге под странным названием Новая Земля. Какая же она «новая», если старше всей современной Европы вместе взятой? У этих русских никогда ничего не поймешь!

— У них там военно-морская база, — подал голос Дениц.

— Нас интересуют совсем другие координаты.

— А если они и туда добрались?

— Значит; нужно их оттуда выбить! Уничтожить всех до единого — сколько бы их там ни оказалось!

— Следовательно, одной подлодкой не обойтись…

— Это уже ваша проблема, Дениц, — начал терять терпение фюрер. — Мне нужно, чтобы наши люди добрались до этой проклятой пещеры и нашли там все, что требуется. Любой ценой! Вы понимаете: лю-бой це-ной!

Ничем другим Гиммлер не гордился так, как собранным буквально за несколько лет древлехранилищем. Со всего мира — и особенно из поверженной Европы — сюда были свезены десятки тысяч бесценных документов, добытых при помощи похищений, убийств, подкупа, кражи и любых других способов, какие сочтут приемлемыми эмиссары и тайные агенты СС. Если бы простым смертным (а тем паче — ученым) стала известна хотя бы сотая часть того, что содержали письменные сокровища, история цивилизации предстала бы совсем иной, а некоторые секреты древних позволили бы шутя изменить ход современной истории. Впрочем, в Аненэрбе беззастенчиво пытались подправить и прошедшую историю. Сколько древнеславянских рукописей и артефактов попало в руки гестаповцев! И что же — прятать добытые реликвии в сейфах для будущих поколений? Ни в коем случае! Славянам нет места в мировой истории! Поэтому все относящееся к их вкладу в копилку арийской цивилизации беспощадно уничтожалось!!!

Особенно тщательно в Аненэрбе подбирались материалы по древнему арктическому материку Туле, который эллины именовали Гипербореей. Колыбель арийских народов (а значит; прежде всего, германской нации), исчезнувшая в пучинах Ледовитого океана, она унесла с собой многие тайны великой цивилизации прошлого. Но не все! Возвышающиеся надо льдами уцелевшие острова и архипелаги — остатки Туле — Гипербореи, а также их периферия — Крайний Север Евразии и Америки — по-прежнему хранят наследство праотцев. Добыть его до сих пор не представлялось возможным. Разведка дирижаблями и сверхсекретные данные полярных экспедиций подтвердили наличие замаскированных сакральных точек и обширных подземных убежищ, координаты которых имелись на древних картах.

В позапрошлом году он, Гиммлеру вручил Розенбергу — только что назначенному министру оккупированных восточных территорий, — список наиболее важных тайных мест на территории России, где, по разным данным, сохранились тулеанские артефакты и сведения о высоких военно-технических достижениях древней цивилизации. Первым номером там значился Кольский полуостров. Тогда казалось, что он вот-вот станет легкой добычей рейха. Но наступление захлебнулось, немецкие и финские войска так и не захватили Мурманск. Конечно, финны спят и видят, что Кольский полуостров со всем его хромом и никилем отойдет к Финляндии. Как бы не так! И не только в стратегическом сырье тут дело. Финны даже не подозревают, какие информационные сокровища сокрыты в подземных тулеанских убежищах на территории древней Гипербореи.

Хорошо бы забросить в глубокий большевистский тыл эсэсовских десантников — в безлюдных и не слишком высоких горах Кольской земли есть за что посражаться. Только бы русские не пронюхали раньше времени, что за сокровища спрятаны у них под ногами. Ведь удалось же зимой 41-го года, когда вот-вот должна была пасть Москва, забросить элитную эсэсовскую часть под Рязань, где в подземельях древнего городища, по документам, хранящимся в Аненэрбе, упрятаны были бесценные реликвии русских князей, в значительной своей части связанных с Гипербореей.

Русские князья поспешно схоронили их в чрезвычайных обстоятельствах монгольского нашествия, где они пролежали до нынешних времен. Предполагаемая ценность упрятанного под землей была такова, что Розенберг посчитал необходимым десантировать под Рязань специальный отряд, не дожидаясь, пока части Вермахта ворвутся в Москву. В тот год германская армия Москву так и не взяла, а миссия эсэсовского спецотряда не достигла цели. Ею люди должны были продержаться в захваченных подземельях месяц-полтора, до падения Москвы. После чего их вместе с найденным и упакованным грузом могло бы эвакуировать на тягачах особое подразделение СС. Сложилось же все с точностью до наоборот: бесценные тулеанские трофеи остались там, где их обнаружили и захватили. Приказа на уничтожение не было, поскольку никто даже предположить не мог; что Московская битва закончится жестоким поражением немцев. Элитный эсэсовский отряд вынужден был в цивильной одежде на свой страх и риск пробиваться тылами к отодвинутой на Запад линии фронта. Русский мороз и элементарный голод сделали свое дело: живыми выбраться из тыла сумели лишь двое…

Вот и теперь дело оставалось за малым — добраться туда, где сохранились арктические базы тулеанцев (гиперборейцев). Но попробуй, к примеру; достигни сейчас устья Лены — в разветвленной дельте сибирской реки сохранилась подводная пещера, способная принять целый подводный флот. Но это осенью 1940 года, когда пышным цветом расцвела противоестественная дружба с Советами, а о скорой войне еще никто не помышлял, немецкий крейсер «Комет» сумел пройти Северным морским путем от Баренцева моря до Тихого океана. А теперь? В Арктике идет война — такая же беспощадная, как и повсюду. Прорваться на Восток, пока не взят Мурманск и не уничтожен советский Красный флот, не представляется никакой возможности. Хорошо законспирированные и законсервированные германские военно-морские базы на Земле Франца-Иосифа, Северной Земле и в устье Лены пока вне досягаемости. Хорошо, что германские военные корабли сумели опередить англичан и успешно перебазироваться в оккупированную Норвегию. Теперь хоть Новая Земля в пределах досягаемости германских субмарин. Именно туда и отправлял фюрер подводников Ленина, надеясь заодно подтвердить свою любимую идею о «полой Земле».

С идеей «полой земли» вот уже более ста лет носились американцы. (Эти безродные выскочки всюду хотят быть первыми!) К счастью, ничем, кроме догадок, они не располагают. Все факты и координаты у него, Гиммлера, в Ане нэрбе. Подземный мир, или царство Аг(х) арты (так его еще называют некоторые европейские недоумки), одновременно манил и пугал. Манил своими неразгаданными тайнами и несметными богатствами — добытыми и не добытыми. Пугала же мысль о хранителях этих тайн и сокровищ: вряд ли они встретят с распростертыми объятиями незваных гостей — захватчиков чужого добра и достояния.

К сожалению, не все удалось засекретить, ибо сведения о «подземном царстве», его тайных входах и выходах на поверхность в различных уголках планеты сделались достоянием гласности гораздо раньше, чем СС и Аненэрбе взяли информацию под жесточайший контроль. Особое беспокойство доставляли русские. Мало того, что значительная часть важнейших точек находится на их собственной или им подконтрольных территориях, так они под разной маскировкой шлют одну экспедицию за другой то в Тибет, то в Гималаи, то в Монголию.

Естественно, данных о результатах их поисков никаких. Какой-то их художник, со странной фамилией Рерих объехал весь этот регион и теперь затаился в Индии, делая вид, что занимается исключительно творчеством. Выкрасть бы его со всем семейством и доставить сюда, в Берлин, — мастера из гестапо быстро бы развязали им языки. Хотя стоит ли создавать столько шума из-за похищения семьи художника, его жены и сыновей. Допрос с пристрастием можно организовать и на месте, в их собственном доме — стоит только направить в Индию команду «специалистов». Надо будет хорошенько обдумать эту идею… Гестапо ведь уже посылало однажды экспедицию Аненэрбе в Тибет. Почему бы теперь не забросить диверсионный отряд в Индию — под видом каких-нибудь индусских паломников или швейцарских археологов?

Да, не позаботься он, Гиммлер, в свое время о том, чтобы заранее собрать и систематизировать необходимые сведения, — разве смогли бы ищейки Деница отыскать под антарктическим льдом проходы под землю и создать в глубоких пещерах секретную военно-морскую базу? Теперь вот Арктика! Быть может, она таит в тысячу раз более важные тайны древней тулеанской цивилизации! Жаль, что он сам не может принять участие в планируемой операции. Впрочем, это и не требуется. Его верные люди не только проникнут в «тайное тайн», но и детально заснимут каждый свой шаг на кинопленку. На экране обычно удается воссоздать полный эффект присутствия…

* * *

Гросс-адмирал четко выполнил инструкции, полученные на совещании в рейхсканцелярии. Лве самые быстроходные подводные лодки были подготовлены в кратчайшие сроки и отбыли от берегов Норвегии в обстановке строжайшей секретности. Приказ, запечатанный в сургучом конверт, надлежало вскрыть в открытом море через шесть часов после отбытия в северо-восточном направлении. В приказе было указано точное место прибытия к побережью Новой Земли, точное время ночного всплытия и высадки специального отряда эсэсовцев, коим предстояло доплыть до берега на надувных лодках. Задание для спецотряда, с трудом разместившегося в тесных кубриках субмарины, содержалось в отдельном конверте, его предполагалось распечатать только по прибытии к месту десантирования.

Каждый пункт приказа исполнялся неукоснительно. Подводные лодки прибыли к обозначенному на карте месту в строгом соответствии с расчетным временем. Полярный день не позволял сделать незамеченным ни всплытие, ни высадку десанта. Пустынный берег Новой Земли не сулил никакой опасности. Но когда две десантные лодки достигли мелководья и чиркнули дном по гальке, от близлежащих скал открыли огонь сразу несколько замаскированных пулеметов. Немцы падали в воду, как подкошенные. Лишь двое-трое успели ответить выстрелами в сторону невидимого противника. Подводные лодки на огонь с берега даже не попытались ответить: это не предусматривалось инструкцией. Когда с неудавшимся десантом все было покончено, командиры обеих субмарин дали команду на погружение и скрылись в океанских глубинах. Надежды нацистских главарей проникнуть в гиперборейские убежища и завладеть тайнами древних атомных технологий оказались тщетными. Гораздо раньше и, естественно, в обстановке строжайшей секретности, в сопровождении высших сотрудников НКВД там побывали советские эксперты-атомщики…

Задумка Дзержинского хоть и с задержкой, но все же была осуществлена, а задание последующего руководства службы безопасности — выполнено. Немцы так и не смогли побывать в подземных тайниках Новой Земли и добраться до атомных секретов гиперборейцев. Что касается их российских наследников, то неспроста именно этот северный архипелаг менее чем через десять лет по окончании войны стал одним из главных атомных полигонов Советского Союза (рис. 7). Но эта страница российской истории выходит за пределы темы настоящей книги.

Рис. 7. Атомная штольня на Новой Земле.(Рис. Б. Окерна. Источник: Terra incognita Арктики. Архангельск, 1996. С. 200)

Зато какой простор для полета воображения открывает предшествующая история Новой Земли и примыкающих к ней морей. История сия восходит к самым глубинам гиперборейского прошлого, а в новые времена связана со многими достославными европейскими и русскими именами. Среди них — Виллем Баренц и Михайло Ломоносов.

ПРЕЛЮДИЯ 5. (1596 ГОД. СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ ОКОНЕЧНОСТЬ НОВОЙ ЗЕМЛИ)

Барени (рис. 8) предпочитал поменьше вспоминать о карте Меркатора (рис. 9). Новая Земля на ней изображалась совсем не такой, какой ее пришлось увидеть и описать голландцам. На карте фламандского картографа новоземельс-кие острова выглядели как будто сбившимися в кучу, в действительности же оказалось, что они, точно огромная рыба, протянулись далеко на север [25]Впоследствии Герард Меркатор и его сын Рудольф внесут изменения в начертания Новой Земли, но Баренца уже не будет в живых.
. Там-то Меркатор и изобразил огромную землю, состоявшую из четырех островов. Ultima Tuhle — «край света», который эллины именовали Гиперборе-ей, где обитали небожители и царствовал Золотой век! Но ведь на карте Меркатора написано нечто совсем другое: «Здесь обитают пигмеи, рост их около 4 футов, в Гренландии их зовут скрелингерами».

Рис. 8. Виллем Баренц. (Современная гравюра. Источник: Виллем Баренц на Новой Земле. М., 1996)

Так чему же верить — собственным глазам или фантазиям картографа, не покидавшего свой уютный фламандский домик и не отрывавшегося от чертежной доски? Ведь изображенное на карте судоходное море между Гипербореей и Новой Землей оказалось доступным для кораблей лишь около трех летних месяцев — да и то весьма относительно. Все остальное время злесь царствовали непреодолимые льды. Корабль Баренца намертво вмерз в «гиперборейский лед», и теперь предстояла долгая зимовка с непредсказуемыми последствиями. Чудовищная стужа, голод и цинга — вот чем обернулся «золотой век» для его четвертой экспедиции. Ни Меркатор, ни его фантастическая карта ничем тут уже не смогут помочь.

Баренц вспомнил выписанную кем-то завораживающую фразу из алхимического трактата позапрошлого века: «Где искать Туле? Всюду и нигде. Или ты думаешь, что выход из подземелья, скованного демоническими звездами, ты отыщ ешь с помощью меча и компаса?.. Ты проплывешь проливом Норт-Минч, и потом копье Скаффинов укажет путь к истинному солнцу <…> в гигантской летной горе. Дотронься острием копья, и гора рассыплется, и откроется путь к первой обитаемой земле. Дерзай и покоряй смерть» [26]Цит. по: Широкова Н.С. Культура кельтов и нордическая традиция античности. СПб., 2000. С. 66.
.

Рис. 9. Гиперборея на карте Герарла Меркатора 1554 года

Баренц хорошо помнил также сказанное ему перед самым отплытием. Новая Земля — это форпост Гипербореи, где можно получить ответы на многие вопросы. У кого именно? У скрелингеров? Или, быть может, у их антиподов — сказочных великанов, чьи черепа якобы находятся в одной из новоземельских пещер? Такие сведения англичане вроде бы получили у дикарей-туземцев, встреченных ими во время поисков северо-восточного прохода. Но где они, эти мифические карлики или великаны? Никто ни разу их не видел. Его корабль прошел вдоль западного побережья почти всей Новой Земли, обогнув ее с севера. Дальше плыть невозможно — лед сковал океан, как каток на пруду в родимой Голландии. Придется зимовать. Впереди — долгая полярная ночь, лютая стужа, наглые белые медведи и никакой надежды на помощь. Так где же они, эти чертовы скрелингеры? Пусть даже глубоко под землей — лишь бы хоть чем-то помогли.

Сами таинственные обитатели Подземного царства не объявлялись, а Баренцу и его спутникам теперь было уже не до поисков. Приходилось спешно разгружать затертый льдами корабль, пока он вообще не пошел ко дну. Требовалось срочно соорудить жилище с обогревом. Благо, что плавника — вынесенных волнами на берег останков деревьев с материка — для постройки и отопления было предостаточно. Жаль только, что он — сейчас или когда вернется назад, в Европу (если только вернется!) — уже не сможет сообщить Меркатору, что его карта лжет: два года назад старик скончался. Но жив его сын Рудольф, продолжающий дело отца; значит, пусть он внесет нужные исправления. Но для этого голландцам самим нужно как минимум выжить в этой ледяной пустыне со зловещими, покрытыми снегом и ледниками, возвышенностями…

И все же знак свыше был подан. Исследуя угрюмое побережье Новой Земли, группа матросов наткнулась на почерневший деревянный столб, где отчетливо проступал восьмиконечный крест. Баренцу не надо было объяснять, что означал сей знак. Голландия лишь недавно обрела независимость от испанского владычества, и голландские кальвинисты [27]Кальвинизм — одно из протестантских вероучений, основанное Жаном Кальвином (1509–1564) в Швейцарии, в ходе Реформации XVI века распространившееся по всей Европе.
были прекрасно осведомлены о католической символике, а также истории католических рыцарских орденов и их кровавой деятельности по подавлению инакомыслия. Вопрос был в другом: как сюда попал тамплиерский крест? Так далеко на север вряд ли добирался хоть один европеец. Англичане? Да, они, как и голландцы, пытаются отыскать северо-восточный и северо-западный проходы для торговых кораблей в Китай и Индию [28]В 1553 году английский корабль Хью Уиллоуби, а в 1556 году — Стивена Барроу достигали Новой Земли; до конца века известны и другие попытки проложить северный морской путь через пролив Югорский Шар.
. Но англичане — такие же протестанты и католических крестов вырезать не станут.

Быть может, это следы легендарного пресвитера Иоанна? Баренц помнил, что ему уже намекали: империя загадочного царя-священника, коего безуспешно искала вся средневековая Европа, от границ с Китаем простиралась далеко на Север. Неужто она доходила до Ледовитого океана? Или царство пресвитера Иоанна некогда, собственно, и начиналось отсюда? Но когда? Ну, конечно, когда здесь не было этих ужасных льдов и этого ужасающего холода!

Значит, все-таки проклятые католики и паписты в лице тамплиеров все же побывали здесь значительно раньше голландцев или англичан. И им также известны древние тайны Гипербореи, до которых они пытались добраться всеми правдами и неправдами? Или же речь идет совсем о другой эпохе и других народах? Разве не натолкнулись его матросы во время одной из высадок на самые настоящие лабиринты, аккуратно выложенные из камней? Конечно, это не крест, а самая что ни на есть языческая магия, нити которой ведут чуть ли не в Египет. Значит, что получается — Египет связан невидимыми нитями прошлого с этими безжизненными островами и покрытым снегом и льдом побережьем материка? Кто и когда ответит на эти вопросы? Любопытно, что грозный царь московитов, скончавшийся чуть больше десяти лет назад, тоже звался Иоанном…

Скрелингеры, про которых вспоминал Баренц, — олин из мифических народов, обитавших, по представлениям людей Средневековья, глубоко под землей, где со времен Гипербореи сохранились надежные и комфортабельные убежища. В этом они мало чем отличаются от других подземных карликов — нибелунгов. Рихард Вагнер в тетралогии «Кольцо нибелунга» сильно демонизировал подземных насельников и их владыку — злокозненного Альбериха. В действительности все обстояло не так ужасно. Согласно классическому немецкому эпосу «Песнь о Нибелунгах», последние действительно поначалу обитали под землей, где берегли несметные сокровища, которыми завладел герой Зигфрид, он победил не только огнедышащего дракона Фафнира, но и самих нибелунгов, ставших его вассалами. Мало того, после трагической смерти Зигфрида подземный народ (его численность была не менее трех тысяч) попал под покровительство короля бургундов Гунтера, а спустя некоторое время вообще дал свое имя всем подданым коварного Гунтера, санкционировавшего убийство Зигфрида. Поэтому-то и нибелунги немецкого эпоса — это прежде всего бывшие бургунды, которые были поголовно истреблены в ставке вождя гуннов Аттилы (фольклорного Этцеля).

Но где же первоначально располагалась Страна нибелунгов? В четырех операх Вагнера, объединенных общим сюжетом, действие разворачивается на берегах Рейна. В эпосе «Песнь о Нибелунгах» географические границы отодвинуты далеко на север. Хотя фольклорные бургунды и населяли в то легендарное время среднее течение Рейна, за невестой для своего короля они, как известно, отправились аж в Исландию. (Впоследствии исторические бургунды расширили свои владения далеко на юго-запад и основали средневековое государство Бургундия — в основном на территории современной Франции.) Эпизод со сватовством, в котором решающую роль сыграл Зигфрид, как раз и содержит косвенное указание на местонахождение подземной Страны нибелунгов.

Королева Исландии Брюнхильда отнюдь не горела желанием стать супругой бургундского короля Гунтера. Тайно она любила абсолютно равнодушного к ней Зигфрида. Когда сватовство затянулось, а страсти вокруг него накалились, Зигфрид решил незаметно (скрытый плащом-невидимкой) съездить за подмогой к своему народу — нибелунгам. В эпосе называется расстояние, которое предстояло преодолеть любимому германскому герою на быстроходном челне — не менее ста морских миль. Вот только не указано, в какую сторону! Обычно говорят: в сторону Скандинавии. А если нет? Вполне вероятно, что Зигфрид взял курс на север. В таком случае границы Страны нибелунгов наверняка совпадали с южной оконечностью легендарной Гипербореи…

* * *

Обширный арктический архипелаг Новая Земля (Матка) был излюбленным местом охоты русских поморов. Каждое лето под парусами они плавали туда по давно проторенной дороге — через Белое море — в Мурманский ледовитый океан (или по-другому: Соловецкую пучину) и далее по ветру до самой Матки. Веками известный путь…

ПРЕЛЮДИЯ 6. (1727 ГОД. ЛЕДОВИТЫЙ ОКЕАН,НА ПУТИ К МАТКЕ — НОВОЙ ЗЕМЛЕ)

С попутным ветром и раздутым, как бычий пузырь, парусом судно птицей летело на северо-восток (рис. 10). Поморы, укутавшиеся кто в доху, кто в тулуп, полулежали на палубе, прислонившись к бортам. Только старшой — кормщик Василий Дорофеевич Ломоносов — неподвижно сидел на корме, выдерживая хорошо знакомый курс на Матку.

— Батяня, — приставал к нему с очередным вопросом великорослый сын Михаил (рис. 11), которому шел шестнадцатый год. — А правда сказывают, что на Матке из-под земли колокольный звон доносится?

— Это ты лучше у Никодима спроси, — усмехнулся отец. — Небось он на Матке не токмо колокола слыхивал…

— Расскажи, расскажи, дед Никодим, — принялись упрашивать другие поморы.

— Да чего уж там, — отозвался наконец седобородый старик с нахлобученной до самых бровей шапке. — Было дело — никак уже двадцать лет тому назад, когда зверя начал на Матке бить. Посреди Матки, значит, города есть, не нашим земным городам чета. Церкви в эфтом городу ледяные, дома тоже. А живут там на просторе, в таком захолустье, куда живой душе не добраться, все охотнички да ловцы, что на Матке исчезли… Вот тебе крест, видел я, братцы, великое чудо. Будто висит посреди Матки гора ледяная, а на эфтой горе все церкви да церкви, и сколько эфтих церквей, поди, не сосчитать, — одна другой выше, одна другой краше. Колоколенки — словно стеклянные, тонкие да прозрачные такие. И только я стою, вдруг со всех эфтих колоколен звон поднялся. Я обмер да скорее назад. А вот еще что старики-поморы сказывают. Лопари, ну, значит — лопь белоглазая, что раньше повсюду на Севере обитала, однажды под землю ушла. Но вот, говорят, не вся: кое-кто погрузился на дно океана и там продолжает жизнь. Под водою, как и наверху: те же горы, леса, бродят звери, летают птицы.

Рис. 10. Модель поморского судна

Рис. 11. Юноша Ломоносов на берегу Студеного моря. Скульптор А. Иванов. 1845

Чудь эта подводная пасет под водой не только оленей, но и моржей, тюленей, разводит вместо коров дельфинов, отбиваясь от нападения акул с помощью огромных железных луков и каменных стрел.

Впечатлительный Михаил не отрывал глаз от рассказчика. В который раз с отцом в море выходит, а вот на Матку до сих пор плавать не доводилось. Неведомая земля… Впрочем, разве такая уж и неведомая? Если послушать Никодима, так там посреди Ледовитого моря настоящий остров Буян, про который в сказках рассказывается да в старинах поется! Хотя нет, в старинах несколько по-иному. Как это вчера поморы пели про Соловья Будимировича?

Из-за моря, моря Студеного Выплывают корабли Будимировы. Тридцать кораблей без единого, Нос-корма по-звериному, Бока взведены по-туриному. А и вместо глаз было вставлено По камню было по яхонту, Вместо бровей было прибито По черному соболю сибирскому… [29]

Неужто все это когда-то на самом деле было? Ведь в памяти народной пустое не отложится, просто так не задержится. Вот и про Новую Землю — Матку бают так, как будто про дом родной… Понятно, что шестнадцатилетний холмогорский отрок не мог тогда знать о древнейшей истории Арктики, о тех давно минувших временах, когда здесь, на месте Ледовитою океана, процветал благодатный край. Но народ-то помнил! Хотя и придавал памяти своей полусказочную форму.

— Дядя Никодим, а дальше там, в океане, что? Там, за северным горизонтом, куда летом льды уходят? Что ежели туда на лодье [30]Современное слово «ладья» в старину писалось через «о». См.: Толковый словарь Владимира Даля.
поплыть — куда приплыть можно?

— Дык, плавали ужо, — посерьезнел седобородый помор. — А отыскали что? Гору-адамант увидали и рай земной нашли. Про то, сказывают, даже в старинных книгах написано.

— Остров Буян?

— He-а, остров Буян совсем давно был да на дно моря опустился. Там и сейчас Царь морской по правде и справедливости правит.

Спустя тридцать пять лет академик Ломоносов уже ставил вопрос по научному: «Посему следует, что в северных краях в древние веки великие жары бывали, где слонам родиться и размножаться и другим животным, также и растениям, около экватора обыкновенным, держаться можно было, а потому и остатки их, здесь находящиеся, не могут показаться течению натуры противны». Тогда же, но в другой связи, он напишет, пророчески предвидя великое будущее Российского Севера: «<…> Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном <…>» [32]Ломоносов М. В. Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию // Записки по русской истории. М., 2003. С. 392.
. (Последние два слова обычно почему-то опускают.)

До конца дней своих помнил великий уроженец российского Севера и слышанные в детстве и юности рассказы поморов о Счастливой земле, что процветала когда-то у самого Северного полюса да погрузилась в пучину океана после того, как обрушилась на планету невиданная доселе катастрофа, сместившая земную ось и превратившая «рай земной» в ледяную пустыню. Про то и древние авторы писали, которые прозывали благодатный полярный край Ги пербореей. Что касается Царя полюса, превратившегося в Морского царя, то в поэме «Петр Великий» Ломоносов посвятил ему два десятка возвышенных строк:

В недосягаемой от смертных стороне, Между высокими камнистыми горами, Что мы по зрению обыкли звать мелями, Покрытый золотым песком простерся дол, На том сего Царя палаты и престол. Столпы округ его — огромные кристаллы, По коим обвились прекрасные кораллы; Главы их сложены из раковин витых, Превосходящих цвет дуги меж туч густых, Что кажет укротясь нам громовая буря; Помост из аспида и чистаго лазуря; Палаты из одной иссечены горы; Верхи под чешуей — великих рыб бугры; Уборы внутренни — покров черепокожных, Бесчисленных зверей, во глубине возможных. Там трон — жемчугами усыпанный янтарь; На нем сидит волнам седым подобен Царь, В заливы, в океан десницу простирает, Сапфирным скипетром водам повелевает. Одежда Царская — порфира и виссон, Что сильныя моря несут ему пред трон. Ни мразы, ни Борей туда не досягают, Лишь солнечны лучи сквозь влагу проницают. От хлябей сих и бездн владетель вод возник; Воздвигли радостной морския птицы клик [33] .

С самого рождения впитал в себя Ломоносов неистребимый дух Севера. Должно быть, именно он помогал ему преодолевать удары судьбы и достигать любой поставленной цели. Север являлся ему даже во сне — иногда и с ужасной вестью. Так случилось по возвращении в Россию из Германии, когда на постоялом дворе он увидел во сне страшную смерть своего отца, утонувшего во время шторма в Белом море. Привиделось ему, как волны выбросили бездыханное тело на берег безлюдного острова, и запомнил во сне, где именно находится сей остров. Запомнил даже день и час, когда приснился ему страшный сон. А когда по возвращении в Петербург навел справки, оказалось, что погиб отец в тот самый миг, когда представился пред сыновими очами во сне. Михаил написал в Холмогоры верным людям и сообщил точные координаты беломорского острова, где, по его убеждению, лежало незахороненным тело отца. Информация оказалась точной. Друзья-поморы сумели снарядить лодью, добраться до указанного в письме острова и предать останки Василия Дорофеевича Ломоносова земле.

Для Михаила же Ломоносова Север всегда олицетворял Бога, ибо именно здесь наиболее явственно обнаруживались символы Божьего величия. Полярные сияния — разве не они представляют собой знаки, подаваемые на Землю самим Богом? Не потому ли самое знаменитое стихотворение Ломоносова так и называется — «Вечернее размышление о Божием величестве при случае великого северного сияния»:

Лице свое скрывает день , Поля покрыла мрачна ночь , Взошла на горы черна тень, Лучи от нас склонились прочь. Открылась бездна звезд полна; Звездам числа нет, бездне дна. Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкой прах, В свирепом, как перо, огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен! Уста премудрых нам гласят: «Там разных множество светов, Несчетны солнца там горят, Народы там и круг веков; Для обшей славы божества Там равна сила естества». Но где ж, натура, твой закон? С полночных стран встает заря! Не солнце ль ставит там свой трон? Не льдисты ль мещут огнь моря? Се хладный пламень нас покрыл! Се в ночь на землю день вступил! О вы, которых быстрый зрак Пронзает в книгу вечных прав, Которым малый веши знак Являет естества устав , Вам путь известен всех планет; Скажите, что нас так мятет? Что зыблет ясный ночью луч? Что тонкий пламень в твердь разит? Как молния без грозных туч Стремится от земли в зенит? Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар? Там спорит жирна мгла с водой; Иль солнечны лучи блестят , Склонясь сквозь воздух к нам густой; Иль тучных гор верьхи горят; Иль в море дуть престал зефир , И гладки волны бьют в ефир. Сомнений полон наш ответ О том, что окрест ближних мест. Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших дале звезд? Несведом тварей вам конец? Скажите ж, коль велик Творец? [34]

* * *

Во времена Ломоносова Гиперборея (Туле) давно уже превратилась из объекта реальных поисков и ориентиров (как это имело место в эпоху Великих географических открытий) в эзотерическую тайну за семью печатями, доступную исключительно посвященным. Тем не менее сведения, становившиеся достоянием гласности, наводили на мысль, что не все и не везде в гиперборейских пределах было безвозвратно утеряно. Об этом как раз и говорит имевшее широчайшее хождение на Руси свидетельство, облаченное в XIV веке в литературную форму и получившее название «Послание Василия Новгородского ко владыке Тверскому Феодору о земном рае», про которое старый помор Никодим поведал юноше Ломоносову по пути на Новую Землю. Здесь рассказывается, как две лодки из Новгорода долго носило ветром по Ледовитому морю, пока не прибило к высокой горе:

«И велеша на горе той <…> свет быстъ в месте том самосиянен, яко не мощи человеку исповелати; и пребыша долго на месте том, а солнце не видеша, но свет бысть многочастный, светлуяся паче солнца, а на горах тех ликования много слышахут, и веселия гласы вещающа» [35]Послание Василия Новгородского ко владыке Тверскому Феодору о земном рае // Библиотека литературы Древней Руси. Т. 6. СПб., 1999. С. 46.
.

Кормчий велел одному из спутников взобраться по мачте на скалу (высокий берег?), что тот и проделал и, увидев нечто необыкновенное наверху, с радостным возгласом исчез за каменным гребнем. То же произошло и со вторым посыльным. Тогда привязали третьего веревкой за ногу и стащили вниз после того, как он обозрел сияние за береговым кряжем. К несчастью, третий моряк оказался мертвым, и новгородцы в страхе и панике спешно покинули загадочный остров.

Что же из вышесказанного следует? Прежде всего то, что в какой-то временной период до XIV века мореходная ситуация в Арктике была совсем иная, нежели принято считать. Можно было заплыть далеко на север и достичь некоторых земель, в дальнейшем не досягаемых для обычных судов. Что это были за земли — известные ли сегодня под другими названиями (например, Земля Франца-Иосифа), или же вообще исчезнувшие из акватории Арктики, — теперь сказать трудно. Но факт остается фактом: плавали в ту пору по Ледовитому океану совсем не так, как сейчас или даже во времена Ломоносова. Неожиданное подтверждение сказанному обнаруживается и в источниках совсем иного рода.

Кропотливые исследования последнего времени привели к сенсационному открытию. Оказывается, в начале XV века Китайская империя отправила в дальние путешествия по всему миру четыре флота, в их состав входили огромные океанические корабли, вмешавшие сотни людей. К сожалению, современный читатель весьма поверхностно знаком с древней и средневековой историей Китая, поскольку в школьных и вузовских программах всегда доминировал европоцентризм. Между тем в XV веке Китай представлял собой мощное государство с высокоразвитой древней культурой. Династия Мин, освободившаяся от монгольского владычества, перенесла столицу империи в Пекин, создала почти миллионную армию и огромный флот, насчитывавший до 3500 кораблей различного водоизмещения и всевозможных размеров. В их числе и было 250 совершенно уникальных океанских судов, именуемых «плавучими сокровищницами».

Каждый такой корабль представлял собой плавучую девятимачтовую крепость, оснащенную пушками и вмещавшую до трехсот человек экипажа и пассажиров; в данном конкретном случае — солдат и ученых-экспертов (для сравнения: экипажи каравелл Колумба насчитывали около тридцати человек, то есть в десять раз меньше) (рис. 12). В небывалое плаванье китайский император отправил не менее ста таких «плавучих сокровищниц», на борту коих разместилось в общей сложности не менее 30 000 подданных Поднебесной. Прокормить такую армию было не просто. Но и здесь все было предусмотрено. Армаду (а вскоре ей предстояло разбиться на четыре части) сопровождали специальные водоналивные танкеры с питьевой водой. Запасов продовольствия хватало на три месяца автономного плавания, дальше заботиться о пропитании предполагалось самостоятельно. Среди припасов было немало живности — домашней птицы, лошадей и особенно собак (последние также шли в пищу). Китайские морские традиции предполагали также регулярную рыбную ловлю. Для этого на кораблях специально содержались дрессированные морские выдры, натренированные загонять в сети рыбьи косяки.

Рис. 12. Китайский морской корабль в сравнении с испанской каравеллой. (Источник: 1421 гол, когда Китай открыл мир. М., 2004. Форзац)

Судя по всему, китайские флотоводцы руководствовались древнейшими географическими и картографическими данными, восходящими к гиперборейской эпохе, что позволило им в течение нескольких лет посетить не известные остальному миру континенты Земли, включая обе Америки и Австралию, а также достичь оконечности Антарктиды в районе Шетландских островов и даже Северного полюса (!) после посещения берегов Гренландии (рис. 13). Это подтверждено документально, хотя практически все документы, относящиеся к этой беспримерной экспедиции, вскоре были уничтожены.