В последующие дни Блисс не могла думать ни о чем, кроме Кита Квинна, разбойника, прячущегося в дальней башне замка Четем. Не раз она приказывала приготовить плащ и сапоги, чтобы навестить его, – и неизменно передумывала. Она сама не понимала, что ее удерживает, знала лишь, что у нее не хватит смелости закутаться в меха, пересечь двор и, выйдя из ворот, направиться к западной башне.

Зима шла на убыль, мороз слабел, и солнце грело землю уже совсем по-весеннему. Встречаясь во дворе с Айзеком, Блисс украдкой спрашивала его о здоровье Кита и, волнуясь, выслушивала краткие ответы: все хорошо, идет на поправку, ни на что не жалуется.

– Айзек, как он? – тихо спросила она однажды, недели три спустя, как всегда, пряча свою тревогу под маской простого любопытства.

– Поправляется, – ответил конюший. – Рана у него, сами понимаете, тяжелая; немало людей умерло от таких ран. Дни сейчас теплые, а по ночам студено, и он мерзнет.

– Я подумаю, что можно сделать, – пообещала Блисс.

Несколькими часами спустя Блисс пересекла двор и вошла в конюшню, под плащом она прятала одеяло. Прокравшись в комнаты Айзека, Блисс прошла их и проходным двором отправилась в башню.

Сердце ее трепетало, когда она поднималась по крутым ступеням в комнату Кита. Во рту пересохло. На верхней ступеньке она остановилась, чтобы собраться с духом.

«Это просто смешно! – сказала себе Блисс. – Чего ты боишься? Как маленькая, ей-богу!»

Глубоко вздохнув, она постучалась и услышала приглушенный ответ Кита:

– Войди.

Дрожащей рукой Блисс отворила дверь. Кит сидел в кресле со шпагой в одной руке и точильным камнем – в другой.

Темные брови его удивленно изогнулись.

– Я думал, это Айзек, – заметил он. – Входите, миледи, и объясните, чему я обязан такой честью.

Блисс вошла и прикрыла за собой дверь. Расстегнув плащ, она достала одеяло, которое взяла из сундука в изножье собственной кровати.

– Я говорила с Айзеком, – объяснила она. – Он сказал, что вы мерзнете по ночам и вам нужно еще одно одеяло.

Глубокие темные глаза Кита окинули Блисс пронзительным взглядом – от макушки до пят.

– Это не единственный способ согреться в холодную ночь, миледи Блисс.

Блисс отвернулась, чтобы скрыть румянец, окрасивший багрянцем ее и без того порозовевшие щеки.

– Положу его на кровать, – пробормотала она.

Развернув одеяло, Блисс застелила им узкую постель Кита. Позади нее послышался звон отложенной шпаги и цоканье каблуков по каменному полу. Кит встал и приблизился к ней.

Блисс подняла взгляд. Глаза его были печальны, суровое лицо жестко и непроницаемо.

– Что такое? – спросила она, недоумевая, что прогнало с его лица улыбку.

– Это одеяло, – тихо ответил он. – Его сшила моя мать. Давно… много лет назад.

– Ваша мать? – Блисс взглянула на одеяло. В аккуратных стежках чувствовалось незаурядное мастерство; казалось, одеяло сшито не только с умением, но и с любовью. – Она была прекрасной швеей, – заметила Блисс. – Я нашла это одеяло в сундуке у кровати. Должно быть, ваша мать сшила его для лорда де Уайлда.

Кит кивнул.

– Верно.

– Айзек рассказывал мне, что ваша семья работала в замке.

Кит беспокойно взглянул на нее.

– А что он еще рассказывал?

Блисс отвернулась и протянула руки к пылающему очагу.

– Он сказал, что после смерти лорда де Уайлда для вашей семьи настали тяжелые времена. Вот почему вы вышли на большую дорогу. – Она обернулась к Киту. – Это правда?

– В общем, да, – признал он.

– А ваши родители…

– Мертвы, – прервал ее Кит.

– У вас нет братьев или сестер?

Кит отвернулся и подошел к столу, где лежала шпага.

– Нет, – коротко ответил он, ясно давая понять, что не одобряет интереса Блисс к этой теме.

– Разбойники ведут очень рискованную жизнь, – продолжала Блисс, чувствуя, что вступает на опасную почву.

– Верно, – сдержанно ответил Кит. – Но мне такая жизнь подходит.

– Как это может быть? Посмотрите: вас ранили, чуть не убили. Если вас поймают и привлекут к суду, то скорее всего вы окончите жизнь на виселице. Неужели вы не можете найти себе другого дела по душе?

– Например? – с нетерпеливым сарказмом в голосе спросил он.

Блисс пожала плечами. Ее пробрала дрожь, не имевшая ничего общего с холодом в башне. «Может быть, стоит оставить эту тему?» – спросила она себя, но вместо этого упрямо продолжала:

– Вы могли бы помогать Айзеку в конюшне или найти для себя какую-нибудь работу в замке. Мало ли…

– Обрядиться в ливрею и прислуживать вам и вашим благородным гостям – так, миледи? – оборвал он ее. – Стать вашим лакеем, мальчиком на побегушках?

Блисс резко повернулась к нему.

– Лакеи, по крайней мере, честно зарабатывают себе на жизнь! Им не приходится бояться людей и прятаться от дневного света!

Темные глаза Кита сверкнули: он судорожно сжал шпагу, лицо его пылало от гнева. На краткий миг Блисс показалось, что сейчас он перережет ей горло.

– Лучше прятаться от людей, чем пресмыкаться перед ними! – взревел он.

Блисс вздернула подбородок, стараясь скрыть разочарование и досаду. Она пришла сюда с самыми лучшими намерениями. Просто хотела помочь, а Кит ведет себя так, словно она оскорбила его своим предложением!

– Я не хотела задеть вашу гордость, мастер Квинн, – холодно ответила она, – и не собираюсь снова оскорблять вас, предлагая вам способ избежать руки палача. Желаю… – Голос ее дрогнул. – Желаю вам успеха в преступной жизни. А когда вас все-таки повесят, будьте уверены, я приду посмотреть, как вы отправляетесь в ад!

И, презрительно фыркнув, девушка бросилась к дверям. Перед глазами Кита мелькнули зеленый бархатный плащ и огненно-рыжие кудри, процокали каблучки по крутой лестнице, хлопнула дверь – и в башне воцарилась тишина.

Кит стоял неподвижно. На лице его сменяли друг друга противоречивые чувства. С одной стороны, гордость его и вправду была задета предложением службы в замке Четем. С другой стороны, девушка, в гневе покинувшая его обиталище, была прекраснее всех когда-либо виденных им женщин. Необыкновенная красота Блисс, ее благородство, отвага, прямой и горячий нрав вызывали у Кита восхищение – и желание.

Кит потряс головой, стараясь избавиться от назойливых мыслей. Он должен на что-то решиться – и как можно скорее. Эта девушка вызывает у него странные и опасные чувства. Оставаясь в замке Четем, он подвергает опасности и себя, и ее. Он должен покинуть замок! Но одна мысль об этом, бог знает почему, наполняла его сердце ледяным холодом.

Огонь в очаге догорел и погас, а Кит все сидел, подперев голову руками, невидящим взором уставившись на одеяло, принесенное Блисс, – одеяло, за которое он ее даже не поблагодарил.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спрашивала Луиза Лонсдейл, прижав ко лбу Блисс прохладную ладонь.

Блисс вздрогнула, приходя в себя (она замечталась перед камином в гостиной), и слабо улыбнулась, чтобы подбодрить домоправительницу.

– Отлично, – ответила она. – Просто немного устала. Пожалуй, лягу сегодня пораньше. Пришли ко мне Мерси, пожалуйста.

Луиза кивнула, и Блисс, покинув уютную гостиную, поднялась к себе в спальню.

Не успела она войти в комнату, где в огромной разверстой пасти камина пылал огонь, на пороге появилась горничная. Она перестелила постель и помогла хозяйке раздеться. Блисс устало махнула рукой, отпуская Мерси, и села перед зеркалом с гребнем в руках.

Глубокая тишина царила в замке. Блисс лениво расчесывала волосы, любуясь своим отражением, освещенным двумя свечами по обеим сторонам туалетного столика. Девушка в зеркале была бледна, и янтарные глаза ее на сердцевидном личике, обрамленном золотистым облаком волос, казались неправдоподобно огромными.

Блисс вздохнула, проводя серебряным гребнем по длинным золотисто-рыжим локонам. «А чего ты ожидала, когда пришла в башню? – спрашивала она себя. – Благодарности?» Кит Квинн, похоже, нисколько не тронут ни тем, что она не возражает против присутствия незваного гостя в своих владениях, ни даже тем, что помогала Айзеку при операции. И сегодня, когда она принесла одеяло, чтобы он не замерз в своем тайном убежище, Кит и не пытался притвориться, что рад ее заботе. Даже не сказал «спасибо»! Он ненавидит Блисс и не скрывает этого. А когда она предложила ему работу, и вовсе словно с цепи сорвался! Невозможный человек! Блисс всего лишь хочет уберечь его шею от виселицы на Тайбернском холме – и какую благодарность получает за все свои старания?

Отложив гребень, Блисс поднялась из-за туалетного столика и задула свечи. Затем сняла халат и повесила его на спинку в изножье кровати.

Но, когда Блисс уже готова была скинуть туфли и юркнуть под одеяло, ее остановил какой-то шорох. Он донесся из дальнего угла спальни, скрытого густой тенью.

– Кто здесь? – воскликнула Блисс, вглядываясь в призрачную пляску теней. – Мерси? Это ты?

Тени в углу задвигались, и на свет выступил человек, одетый в черное с ног до головы. Мягкий ковер на полу заглушал его шаги, он двигался бесшумно, словно привидение.

Блисс ахнула и попятилась. Глаза ее блестели на бледном лице, словно две золотых луны. Сердце отчаянно билось, и на шее трепетала нежная голубая жилка.

Кит Квинн сделал шаг к ней.

– Вы! – выдохнула Блисс. – Как вы сюда попали? Что вам надо?

Кит окинул ее жадным взором. Кружевная ночная рубашка цвета морской волны просвечивала в свете камина, и сквозь нее ночной гость мог различить нежные очертания девичьего тела.

– Я пришел… – начал Кит и запнулся, не договорив, пораженный ее красотой.

Он был очарован еще несколько минут назад, когда наблюдал, как девушка, сидя перед зеркалом, расчесывает рыжие кудри, водопадом сбегающие с плеч. «Уходи! – твердил ему внутренний голос. – Покинь спальню, пока не поздно, и навсегда забудь о Блисс Пейнтер!» Но Кит не мог уйти. Словно в прекрасном сне, он следил за игрой мыслей на ее лице, когда она любовалась собою в зеркало. Когда же Блисс скинула халат, Кит понял, что медлить нельзя: он должен уйти или обнаружить себя.

– Так что же? – дрожащим голосом поторопила его Блисс. Она вдруг очень ясно почувствовала, что в спальне никого нет, а сама она стоит перед ночным гостем почти что обнаженная. – Зачем вы пришли?

– Чтобы поблагодарить вас, – справившись с собой, бесстрастно ответил он. – За одеяло и за то, что вы сделали для меня… когда помогали Айзеку.

Блисс прерывисто вздохнула. Она только что думала об этом! Блисс знала, что читать мысли невозможно, но внезапно ее охватило странное и пугающее ощущение, что ночной гость способен прозреть ее тайны, лежащие глубоко на дне души.

– Как вы сюда попали? – спросила она. – Вас впустила Мерси?

Кит покачал головой.

– Меня никто не впускал. Замок построен много веков назад. У него толстые стены, а в стенах – множество тайных коридоров, переходов, секретных комнат. Я вырос здесь – однако не думаю, что и мне известны все секреты старого Четема.

Блисс, вздрогнув, покосилась на стену; по спине ее побежали мурашки. Не так-то приятно знать, что для ее ночного визитера открыт весь замок!

– Я не хотел вас пугать, – заговорил Кит, подходя ближе.

– Я и не испугалась! – солгала Блисс, хоть эти слова и застряли у нее в горле.

– А по-моему, испугались, – не согласился он. – Почему? Не думаете же вы, что я причиню вам вред?

– Отчего бы и нет? – возразила она. – С самой первой нашей встречи вы постоянно даете понять, что я вам отвратительна. Чего же, по-вашему, я должна ожидать?

Кит заколебался. К хозяйке Четема он и вправду не мог испытывать ничего, кроме ненависти и презрения, – но Блисс Пейнтер вызывала у него совсем иные чувства… Однако и то и другое – это были для него слишком личные, интимные переживания. Переживания, которыми он не готов делиться ни с кем.

– Простите мне мою грубость и несговорчивость, – просто ответил он. – Я не могу этого объяснить, но… – Кит шагнул вперед и протянул руку. – Может быть, мы с вами просто…

Блисс попятилась, испуганная его движением… но нога ее запуталась в ночной рубашке, подвернулась, и девушка полетела на пол.

Одним прыжком Кит очутился рядом и подхватил ее на руки, не дав упасть. Теперь он держал ее в объятиях. Сквозь тонкий шелк ночной рубашки Кит чувствовал тепло ее тела, стройность талии и мягкую округлость груди. Блисс была близко – так близко, что он чувствовал свежий, чистый запах ее тела и легкий аромат пушистых волос.

Блисс застыла, вцепившись ему в рукава, прижимаясь щекой к холодным пуговицам на плаще. Она не осмеливалась поднять глаза.

– Блисс! – прошептал Кит. Имя ее прозвучало в тишине, словно украденный поцелуй.

Блисс, дрожа, подняла глаза. Отсветы пламени играли на суровом лице разбойника, блестели в темно-каштановых волосах, сверкали в черных, как ночь, глазах.

Дрожа от неведомого прежде волнения, Блисс медленно покачала головой. То влечение, то сладостное желание, что пробудил в ней Кит в заснеженном лесу, вернулось и с необоримой силой овладело всем ее существом. Она знала, что не сможет ему противиться, что все ее чувства и желания готовы склониться перед его волей. Но еще знала, что эти объятия в темной спальне не доведут ее до добра.

– Пожалуйста! – жалко прошептала она. – Пожалуйста, уходи!

– Ты не знаешь, о чем просишь, – ответил Кит.

С этими словами он прижал девушку к себе – и Блисс прильнула к нему, чувствуя, что растворяется в его жарких объятиях. Он возжег в ней желание, и теперь эта невинная, нетронутая девушка принадлежала ему.

Кит подхватил ее на руки и понес к постели. Блисс не противилась: запрокинув голову и закрыв глаза, она вся отдалась незнакомым ощущениям. Кит опустил ее на роскошную постель и встал на колени у кровати, склонившись над девушкой, в глазах его, потемневших от страсти, читался немой вопрос.

Дрожащей рукой Блисс погладила его по щеке. Прежняя вражда забылась, на время изгнанная жаждой, которую ощутили они оба, едва повстречавшись. В этот миг они знали, что предназначены друг для друга и что разлучить их может только смерть.

Кит склонился над девушкой, нежно коснулся губами ее губ, накрыл ладонью холмик девичьей груди. Он целовал Блисс, ласкал, шептал ей на ухо нежные слова, заглушал ее удивленно-испуганные стоны новыми поцелуями, он уже сам не помнил, что делал и насколько приблизился к роковой черте, как вдруг…

– Миледи! – Стук в дверь прозвучал, словно гром, рассеявший сказочное очарование ночи. – Миледи! Вы уже спите?

– Это Луиза! – прошептала Блисс, пытаясь подняться.

– Кто?

– Моя домоправительница.

Стук раздался снова.

– Миледи, прибыл гонец с письмом от лорда Холма. Говорит, это срочно.

– Луиза, подожди минутку, – ответила Блисс, а затем прошептала Киту: – Уходи! Скорее!

– Иди и возьми письмо, – ответил он. – Она не поймет, что я здесь.

– Не могу. Она ждет, что я впущу ее в спальню. Кит, пожалуйста, уходи! Все это ошибка. Мы не должны были… Ты и я…

Лицо Кита словно окаменело.

– Леди и разбойник, – бесстрастно закончил он. – Хорошо, ухожу. Не буду пачкать вашу белоснежную кожу своими грязными разбойничьими лапами.

Быстрыми шагами он пересек комнату и остановился у стены.

– Кит, подожди! – воскликнула Блисс, простирая к нему руки. – Кит, я совсем не это хотела сказать…

Но Кит уже приподнял гобелен на дальней стене и исчез за ним. Минуту Блисс сидела неподвижно, с застывшей на лице мольбой, затем встала и нехотя набросила халат.

Ей хотелось бежать следом, вернуть Кита в спальню, попросить у него прощения и довести начатое между ними до неизбежного конца… но Блисс знала, что это невозможно. Немыслимо. Кит сказал правду: как бы это ни ранило его гордость, но она и вправду леди, а он – разбойник с большой дороги. Им не быть вместе.

Прикусив губу, чтобы сдержать рвущиеся из груди рыдания, Блисс отворила дверь и впустила домоправительницу в спальню.

– Я тебя разбудила? – спросила Луиза. – Прости, дитя мое. Можно было бы, конечно, подождать до утра, но, по словам посланца, сэр Бейзил настаивал, чтобы ты прочла письмо, как только получишь.

– Я еще не спала, – успокоила ее Блисс. – Где письмо?

Она сломала печать и проглядела известие от опекуна. Письмо было очень кратко и составлено в официальном духе, даже без обычных вежливых вопросов о здоровье и благополучии. Сэр Бейзил сообщал Блисс, что вернется в замок через четыре-пять дней вместе с несколькими гостями, и приказывал подготовить Четем к приему гостей. Все должно быть в лучшем виде, добавлял он, и замок, и она сама. Это могло означать только одно.

– Боже мой! – простонала Блисс.

– Что такое, милая? – обеспокоенно воскликнула Луиза.

– Сэр Бейзил возвращается. С гостями. Он нашел мне жениха.

– Может быть, и нет, – возразила Луиза. – Возможно, это какие-то его знакомые.

Блисс покачала головой. Она не сомневалась, что опекун нашел ей жениха, и, кажется, даже догадывалась, кого именно.

– Лорд Вилльерс, – прошептала она. – Это он.

– Этот разряженный павлин? – воскликнула Луиза. – Быть не может!

Блисс вспомнила Стивена Вилльерса, представила, что он будет держать ее в объятиях, целовать и ласкать так же, как только обнимал, целовал и ласкал ее Кит Квинн, – и, упав на руки испуганной домоправительнице, разразилась такими рыданиями, словно сердце ее разрывалось на части.