Президент исчезла в приемной вместе со своими помощниками, пресс-секретарем и тем лысым. Сейчас я был совершенно уверен, что где-то его видел.

Японская леди придвинулась к Лиз и стала что-то шептать ей на ухо. Остальная аудитория распалась на маленькие группки, проводящие собственные конференции.

Я зачем-то подошел к Форману и поздоровался с ним.

— Вы, наверное, не помните меня.

— Маккарти, Джеймс Эрл… нет, Эдвард, — сказал он и протянул мне руку. — Вы выглядите… дико. — Он прищурился, изучая меня. — С вами все в порядке?

— Нет, — ответил я честно.

В этот момент кто-то тронул Формана за руку. Он жестом попросил подождать и вновь посмотрел на меня.

— Приходите ко мне.

В том, как он это сказал, что-то было.

— А зачем?

— Хочу поучить вас.

— Чему?

— Приходите и увидите.

Я немного подумал и кивнул: — О'кей.

— Отлично. Спасибо. — Он повернулся к ожидавшему его человеку, тут же забыв о моем существовании.

«Что ему надо?» — удивлялся я. Мне вспомнился наш последний разговор — в духе Аристотелевых бесед. Он пытался определить, готов ли я отпустить грехи планете.

Я болтался по залу, украдкой прислушиваясь к разговорам.

Два морских офицера тихо спорили: — … Мне кажется, что она уже приняла решение.

— Ты не знаешь старуху. Она разыгрывает из себя адвоката дьявола. Выбирает себе позицию и заставляет тебя отговорить ее от этого. Я подозреваю, что она не хочет бросать бомбу, но при этом не видит никакой альтернативы. Она заставляет нас поискать хороший повод, чтобы не делать этого.

— Ну, тогда я могу предложить один, — сказал тот моряк, что был повыше. — Ядерная атака, согласись, — это поражение.

— Все это относится к категории общественного мнения. Можно повернуть дело так, что это будет казаться победой. Надо отдать должное старой ведьме: она принимает решения с помощью интендантов, а не политиков. — Моряк почти убедил коллегу. — Лучше позвони и скажи своим людям, чтобы они были наготове. Если мы выберем гавайский вариант, то на флот свалится масса дополнительных забот.

Коренастый моряк кивнул. Он повернулся и незаметно вышел из комнаты.

Я обнаружил, что иду следом за Лиз, японской леди и тем темнокожим парнем. Японка заметила меня, вежливо кивнула и посмотрела на Лиз.

— Ваш молодой человек сильно возмужал с тех пор, как мы виделись с ним здесь когда-то.

Лиз сказала: — Я тоже так считаю. — И повернулась ко мне: — Джим, вас, по-моему, еще не представляли друг другу. Это — госпожа Сибано, а это — доктор Рико, два из трех гражданских исполнительных директоров Агентства.

— Третий — доктор Форман?

— Да, он, — подтвердила японская леди. Она протянула мне руку. — Рада, что вы снова с нами, Джеймс. Приятно иметь вас в своей команде.

— Ну, я не совсем уверен, что… — Лиз легонько прикоснулась к моей руке. Это было предупреждение. — Э… я хотел сказать — спасибо.

Госпожа Сибано улыбнулась.

— Джеймс, вы очень изменились, потому и оказались здесь сейчас.

К нашей группе подошел офицер.

— Госпожа Сибано? Доктор Рико? Президент срочно хочет вас видеть.

— Спасибо. — Прежде чем уйти, Сибано в упор посмотрела на Лиз. — Это очень важное собрание.

— Я знаю, — ответила Лиз. — Можете положиться на меня. — И добавила: — И на Маккарти тоже.

— Хорошо. Спасибо.

Когда они ушли, я повернулся к Лиз: — Что все это значит?

— Ты — мой эксперт по червям.

— Ну а дальше?

— Президент пока не приняла решения. Видеозапись довольно убедительна, но… понимаешь, она не хочет использовать ядерное оружие на континенте и отчаянно ищет хоть какую-то альтернативу.

— А она есть — хоть какая-то альтернатива?

— Если бы она была, — вздохнула Лиз, — спорили бы мы здесь?

— Не знаю.

— Можешь мне поверить. — Она положила руку на мое плечо и заглянула мне прямо в глаза. — Возможно, мне придется сослаться на тебя. Расскажи правду — обо всем, что видел и знаешь о червях. Вот и все.

— Но почему я? Ведь есть доктор Зимф.

— Доктор Зимф никогда не работала в полевых условиях. Во всяком случае, не так, как ты. На карте стояла твоя жизнь, а она никогда так не рисковала. Ты видел то, что ей и не снилось. Она потрясающий теоретик, зато ты можешь рассказать, каково испытать это на собственной шкуре. Ты пережил это. Столкнулся лицом к лицу. Именно этого и не хватает на конференции — немного ужасов.

— Вроде хторра в аудитории? Лиз и бровью не повела.

— Если бы это помогло — да.

— Какова моя политическая позиция?

— Не поняла.

— На чьей я стороне? — поинтересовался я. — Ну, кого я поддерживаю?

— Факты скажут сами за себя.

— Угу. И что же они скажут? Лиз нахмурилась.

— Что надо сбросить бомбу.

Я задумался, примеряя это на себя.

— С тобой все в порядке? — спросила Лиз.

— Не знаю.

Она отвела меня к столу, налила в стакан ледяной воды и дала мне. Я осушил стакан залпом.

— Однажды в школе нам предложили тест, — наконец сказал я, тяжело дыша. — Целому классу.

— Кнопочный? — спросила Лиз. — Я помню его.

— Да, кто первым нажмет на кнопку. Нам предоставили возможность проверить, сможем ли мы сделать это. — Я вспомнил тогдашние свои ощущения, и у меня похолодело в желудке, причем не от ледяной воды. — Все страшно перепугались. Было много слез. Даже крики. В конце концов мы поняли, что ни один не хочет и не может взять ответственность на себя.

— Обычный результат, — заметила Лиз. — Но бывают исключения.

— Ладно, тогда возникает другой вопрос: если большинство людей не хотят взваливать на себя такую ответственность, то зачем мы до сих пор сохраняем ядерные заряды? Учитель — его звали Уитлоу — предложил нам возможность полностью разоружиться, однако никто не сделал и этого, потому что мы не решились довериться другой стороне. Думаю, цель упражнения заключалась в том, чтобы продемонстрировать нам ловушку патовой политической ситуации. Но из всего этого я помню только страх, когда в моих руках оказался черный ящик, тот, что с красной кнопкой внутри. Вот когда я испытал чертовское искушение нажать на нее и покончить с сумасшедшим обсуждением раз и навсегда — но, разумеется, ничего не сделал. — Я взглянул на Лиз. — Ты понимаешь, к чему я веду? Или тебе неинтересно?

— Продолжай.

— В том-то и дело. Здесь, сейчас мне действительно предоставляют возможность нажать на кнопку.

— На нее может нажать только президент.

— Не совсем так. Я — составная часть ее решения. В этом и заключается цель происходящего. Я тоже несу ответственность и могу говорить об этом деле, если хочу, чтобы оно меня касалось.

— Поняла, — сказала Лиз. — Ну и как? Ты хочешь сбросить бомбу?

Я ответил: — И да и нет. Это логическое продолжение всего остального. Всей моей жизни. Это та же проблема, что и маленькая девочка в загоне, и Шорти, и те люди в аудитории, и ренегаты. Это чужие жизни. Я не хочу быть человеком, который принимает решение, однако мне постоянно суют в руки винтовку или огнемет. А вот сейчас — черный ящик с красной кнопкой. Я не хочу его брать.

Она схватила меня за плечи.

— Слушай, то, чего хочешь ты, не имеет никакого значения. Я, например, хочу, чтобы все хторране исчезли. Хочу, чтобы был жив муж. И ребенок тоже. Я хочу вернуться на четыре года назад. Можно сделать так, чтобы это произошло? Нет. Вопрос не в том, чего ты хочешь, а в том, что ты хочешь сделать с тем, что есть в твоем распоряжении!

Из моих глаз вдруг брызнули слезы. Голос осип.

— С одной жизнью я еще могу справиться, Лиз. Я не стрелял в ту маленькую девочку. И Шорти сам мне разрешил — он приказал стрелять в человека, на которого напал хторр. И те люди в аудитории стояли поперек дороги. Что же касается ренегатов, то я сошел с ума от ярости. Я хочу сказать, что каждый раз имел… оправдание. Извинение. Сегодня — нет. Теперь это — хладнокровный выбор. — Я посмотрел на нее, моля о помощи.

Но ничего похожего не дождался; Лиз сказала: — Теперь ты понимаешь положение президента? Я вытер глаза.

— Думаю, да. Немного.

— Правильно. Понимаешь. Это — ее решение, но ты должен взять на себя ответственность за свою часть. Ну как, сделаешь это?

— Да.

— Ты решишься сбросить бомбу, если это будет зависеть только от тебя?

— Не вижу другого выхода.

— Именно для этого мы собрались здесь, — сказала Лиз. — Не уговорить ее сделать это, а найти выход. И если не найдем, тогда нашей задачей станет взять на себя ответственность за решение, которое мы вынуждены будем принять.

— Неужели действительно нет другого выхода?

Она не успела ответить. Коренастый моряк с разъяренным видом ворвался в комнату, — Эти чертовы телефоны все отключены! — выпалил он.

И тут появилась президент.

— И по очень веской причине, — пояснила она. — Некоторым нельзя доверять. — Она остановила на моряке свой знаменитый взгляд. — Даже когда они дали слово, что не нарушат конфиденциальности сверхсекретного совещания!

Офицер покраснел, но ничего не ответил. Президент мрачно улыбнулась.

— Если все займут свои места, мы сможем продолжить.

Когда во мне лимерик начинает пучиться, Пишу я последнюю строчку, чтобы не мучиться, А потом уж оттуда мне надо К первым двум пятиться задом С надеждой, что все прекрасно получится. Иногда только я падаю.