Тридцать минут и одну нервотрепку спустя — всю дорогу до моего джипа Гаррет разделывал мой план под орех — я сидела в машине возле дома Сассмэна и наблюдала за ним в окне второго этажа. Он стоял ко мне спиной, и я решила, что он, должно быть, смотрит на жену.

У тротуара перед его роскошным трехэтажным особняком было припарковано несколько машин. Люди входили и выходили, тихонько обменивались словами. Не все были в черном, да и слезы лили тоже не все. Правда, некоторые все же плакали. А другие чему-то усмехались, разговаривали, оживленно жестикулируя, и, раскрыв объятия, приветствовали вновь прибывших.

Я неловко проковыляла к двери и вошла в дом. Никто не остановил меня, когда я пробиралась сквозь толпу к лестнице. По ступенькам, покрытым толстым бежевым ковром, я медленно поднялась на второй этаж и подошла к комнате, очень похожей на спальню хозяев.

Дверь была чуть приоткрыта, и я слышала, что внутри кто-то рыдает. Я робко постучала.

— Миссис Сассмэн? — окликнула я и заглянула внутрь.

Патрик воззрился на меня в изумлении. Опершись о подоконник, он стоял и смотрел на жену. Другая женщина, толстая, в траурном платье, сидела возле миссис Сассмэн, крепко обнимая ее за плечи.

Она подняла на меня злобный взгляд. Все ясно. Третий лишний.

— Я хотела бы поговорить с миссис Сассмэн, если это возможно, — пояснила я.

Женщина покачала головой:

— Сейчас не лучшее время.

— Нет, Гарриет, отчего же, — возразила миссис Сассмэн. Она подняла на меня большие карие глаза, покрасневшие от слез; светлые волосы были небрежно зачесаны назад. Миссис Сассмэн была красива той красотой, которая не бросается в глаза, — неяркая, но миловидная. Мне показалось, что она из тех, кто улыбается искренне, а смеется от души.

— Миссис Сассмэн. — Я наклонилась пожать ей руку. — Меня зовут Шарлотта Дэвидсон. Примите мои самые глубокие соболезнования.

— Спасибо. — Она высморкалась в платок. — Вы знали моего мужа?

— Мы познакомились недавно, но он был замечательным человеком.

Надо же было как-то объяснить свой визит.

— Да.

Стараясь не замечать злобного взгляда толстухи, я продолжала:

— Я частный детектив. Мы с вашем мужем вместе работали по одному делу, а теперь я сотрудничаю с полицией, чтобы помочь найти убийцу.

Толстуха широко раскрыла глаза от удивления:

— Мисс Дэвидсон, сейчас не время…

— Вовсе нет, — перебила миссис Сассмэн. — Вы очень вовремя. Полиции уже что-то известно?

— У нас есть несколько перспективных версий, — уклончиво ответила я. — Я лишь хотела вам сказать, что мы усердно работаем, чтобы распутать дело, а еще… — я обернулась к Сассмэну, — он всегда только о вас и говорил.

Бедная вдова разрыдалась, а Гарриет принялась утешать подругу. На лице Сассмэна показалась слабая благодарная улыбка.

Я протянула его жене визитку, попрощалась и махнула ему, чтобы шел за мной.

— Ужас как неудобно.

Мы стояли перед его домом, прислонившись к Развалюхе, и смотрели на проезжавшие мимо машины. Поднялся ветер. От его ледяного дыхания у меня по коже побежали мурашки, и я обхватила себя руками, радуясь, что догадалась надеть свитер под куртку.

— Простите, — сказал Сассмэн. — Я хотел вернуться вместе со всеми. Но…

— Не волнуйтесь. Вам многое пришлось пережить. Я все понимаю.

— Что вам удалось выяснить?

Я посвятила адвоката в ход событий, и, похоже, он приободрился:

— Так вы думаете, дело в торговле людьми?

— Мы придумали неплохой план. Если хотите, расскажу.

— Конечно.

Вот и хорошо. Кажется, Сассмэн воспрял духом. Он на мгновение задумался, а потом спросил:

— А можно я пока влезу в ваше тело и через вас пообщаюсь с женой?

Я подавила усмешку.

— Такое бывает только в кино.

— А можете тогда просто затащить в постель мою жену, притворившись, что в вас мой дух?

— Нет.

— Я заплачу. У меня есть деньги.

— Да? И сколько же вы собираетесь мне предложить?

* * *

Я пробралась в офис «Сассмэн, Барбер и Эллери», бросила флешки в ящик стола Барбера и еще раз все обыскала на случай, если что-то пропустила. К счастью, Норы не было. В противном случае она бы обнаружила пропажу флешек и закатила мне скандал.

Теперь на встречу с одноклассницами Рейеса. Закусочная Дейва казалась декорацией из пятидесятых годов; образ дополняли жестяные вывески и яично-шоколадная крем-сода, в которой, как ни странно, не было ни яиц, ни крема. Я вошла внутрь, и мне помахали две женщины, сидевшие в кабинке в углу. Удивившись, откуда они узнали, как я выгляжу, я приблизилась к их столику.

— Чарли? — спросила одна, крупная, высокая и поразительно красивая, с короткими темными волосами и широкой улыбкой.

— Это я. Как вы догадались?

Вторая, латиноамериканка с прекрасной кожей и вьющимися волосами, стянутыми в хвост, рассмеялась.

— Ваша помощница сказала, что вы, скорее всего, окажетесь единственной девушкой в заведении, по которой скажешь, что она с гордостью носит имя Чарли Дэвидсон. А я Луиза.

Я пожала руку Луизе и ее подруге.

— Я Кристал, — представилась она. — Мы только что сделали заказ. Хотите есть?

Усевшись за столик в круглой кабинке, я заказала гамбургер и диетическую колу.

— Я вам передать не могу, как рада, что вы согласились со мной встретиться.

Они рассмеялись какой-то своей невысказанной шутке, потом, сжалившись надо мной, пояснили:

— Мы хватаемся за любую возможность поболтать о Рейесе Фэрроу.

— Надо же, — удивилась я. — Я тоже. Вы хорошо его знали?

Покосившись на Кристал, Луиза призналась:

— Рейеса Фэрроу никто толком не знал.

— Вот разве что Амадор, — добавила Кристал.

— Точно. Совсем забыла, что он общался с Амадором Санчесом.

— Амадор Санчес? — Я открыла сумку и достала досье Рейеса. — Амадор Санчес вместе с ним сидел в тюрьме. В одной камере. Вы хотите сказать, что они дружили и до тюрьмы?

— Амадор сидел в тюрьме? — широко раскрыв глаза, переспросила Кристал.

— Тебя это удивляет? — Луиза приподняла тонкую бровь.

— Вообще-то да. Он был хороший парень. — Она посмотрела на меня. — До встречи с Амадором Рейес всех сторонился. Но они быстро подружились.

— Расскажите мне о Рейесе.

У меня сердце колотилось от любопытства и нетерпения. Я так долго его искала, а в итоге он сам меня нашел, и оказалось, что он — Злодей. Как же я раньше не догадалась?

Луиза рассматривала салфетку, которую сложила лебедем.

— Все девчонки в школе были в него влюблены, но он держался очень скромно и… замкнуто.

— Рейес был очень умный, — добавила Кристал. — Я всегда считала его лентяем, но он был не так прост, как казалось.

— Всегда ходил в капюшоне, — перебила Луиза. — Носил свитера с капюшоном и всегда поднимал капюшон. За это ему постоянно попадало. Но он не сдавался.

— Каждый день, — подхватила Кристал, — он приходил в класс в капюшоне, надеясь, что ему это как-то сойдет с рук, а учитель каждый раз заставлял его снять капюшон.

Луиза подалась ко мне; ее темно-карие глаза блестели.

— Вы поймите, даже за то короткое время, что мы вместе учились, это превратилось в настоящий ритуал. Не для него, не для учителей, а для девчонок.

— Для девчонок?

— Ага, — мечтательно кивнула Кристал. — Каждый раз наступала такая тишина, что было слышно, как муха пролетает. Рейес поднимал руки, опускал капюшон, и это было такое откровение, словно нам являлся Господь Бог.

Я живо представила себе эту картину. Вот открывалось его прекрасное лицо, заставляя трепетать сердца; кровь приливала к щекам, и девочки вздыхали в унисон.

Покопавшись в памяти, Луиза припомнила:

— Он был очень умный. Ходил в один математический класс с нашей подругой Холли и всегда получал высшие баллы. Все тесты писал лучше всех.

— Мы вместе занимались английским и естественными науками. Как-то мистер Стоун дал нам контрольную, — вступила Кристал, — и Рейес получил за нее сто баллов. А мистер Стоун сказал, что он списывал, потому что некоторые темы в школе вообще не проходили, это был материал колледжа.

— Да-да, я тоже помню. Мистер Стоун заявил, что Рейес никак не мог получить сто баллов. А Рейес такой: «Да пошел ты, я никогда не списываю», а мистер Стоун ему: «Нет, ты списал» — и потащил Рейеса к директору.

— Тогда дежурила Сьюзи, помнишь? — спросила Кристал у Луизы. Та кивнула. — Она рассказывала, что они вошли в кабинет и мистеру Стоуну не поздоровилось, потому что директор заявил, что Рейес всегда получает сто баллов и мистер Стоун не имеет права обвинять его в том, что он якобы списывал.

— Он когда-нибудь проходил тест на IQ?

— Да, — кивнула Луиза. — Директор заставил его пройти тест, потом объявились какие-то типы из Комитета по вопросам образования, хотели поговорить с Рейесом, но его семья уже переехала.

Я в этом и не сомневалась. По милости отца Рейеса семья все время переезжала. Чтобы не связываться с властями.

— Мне по-прежнему не верится, что он убил отца, — призналась Кристал.

— Он его не убивал, — подтвердила я и задумалась, обоснованна ли моя уверенность, или же мне просто хочется так думать?

Женщины с удивлением уставились на меня. Наверно, не стоило этого говорить, но мне хотелось привлечь их на свою сторону. На сторону Рейеса. Я рассказала им о вечере, когда впервые увидела его, о том, как отец избил его до полусмерти, и о сестре, которая оставалась в квартире. Официант принес заказ; я остановилась, дожидаясь, пока он уйдет, и продолжала:

— Вот поэтому я здесь. Мне нужно найти его сестру.

Я объяснила им, что произошло в тюрьме, рассказала, что Рейес в коме, но женщины так и не смогли вспомнить его сестру.

— Только она может помешать руководству тюрьмы отключить его от аппарата. Быть может, вы знаете кого-то, кто с ней общался?

— Мне нужно позвонить, — сказала Луиза.

— И мне. Может, кого-нибудь удастся найти. Сколько у нас времени?

Я посмотрела на часы:

— Тридцать семь часов.

* * *

По пути домой я позвонила Куки и попросила ее найти мистера Амадора Санчеса. Похоже, он единственный, кто знает о Рейесе что-то существенное. Было поздно, но Куки мало что любила больше, чем охоту на теплокровного американца. Дайте ей имя — и она вцепится в него, как питбуль в кость.

Не успела я повесить трубку, как мой телефон зазвонил. Это оказалась Кристал. Они с Луизой вспомнили, что ее кузина, в то время восьмиклассница, дружила с девочкой, которая иногда обедала вместе с сестрой Рейеса. Негусто, но все-таки больше, чем у меня было пять минут назад. Они пытались дозвониться до кузины, но никто не брал трубку, и они оставили ей сообщение с моим именем и номером телефона.

Записав данные и несколько тысяч раз поблагодарив собеседницу за помощь, я забежала в супермаркет за самым необходимым: кофе, кукурузными чипсами и авокадо для гуакамоле. Его много не бывает.

Выбравшись из джипа, я услышала, как кто-то окликнул меня по имени, обернулась и увидела Хулио Онтивероса. Он был выше, чем мне показалось в участке.

Я закрыла дверь автомобиля и пошла взять сумки из багажника.

— Без наручников вы лучше выглядите, — бросила я через плечо.

Он последовал за мной.

— Вы тоже лучше выглядите без моих наручников.

Ого. Придется отвергнуть ухаживания. Я повернулась к нему лицом. С этим надо разделаться одним махом.

— Медаль вашего брата за «Бурю в пустыне» лежит в тетиной шкатулке с драгоценностями.

На его лице отразилось разочарование.

— Фигня. Я там искал.

Онтиверос шагнул ближе. Его глаза сверкали от злости: он боялся, что его одурачили.

— Она меня предупредила, что вы так и скажете, — ответила я и открыла багажник. — Не в той шкатулке. А в другой, которая спрятана в подвале. За старым сломанным холодильником.

Он замолчал и задумался.

— Не знал, что у нее была еще одна шкатулка.

— Никто не знал. Она ее прятала. — Я взяла одной рукой две сумки и потянулась за третьей. — Бриллианты тоже там.

Это удивило его еще больше.

— Так у тетки и правда были бриллианты? — переспросил Онтиверос.

— Да, немного, но она хранила их для вас. — Я умолкла и смерила его взглядом. — Наверно, она считает, что для вас еще не все потеряно.

Он задохнулся от изумления, как будто новость врезала ему под дых, и прислонился к Развалюхе.

— Но откуда… Как вы могли…

— Долгая история, — перебила я, заперла Развалюху и направилась к подъезду.

— Постойте. — Онтиверос побрел за мной. — Вы сказали, что знаете, где найти три вещи, которые мне нужнее всего в жизни. А это только две.

Его по-прежнему мучили сомнения. В голове у него, точно хомяк в колесе, крутились одни и те же мысли: он пытался понять, откуда мне все известно. Я бы тоже хотела это знать.

— Ах да. — Я переложила пакеты в одну руку, а другую запустила в сумку, висевшую у меня на плече. — Нет-нет, что вы, — с сарказмом проговорила я, — не нужно мне помогать. — Онтиверос сложил руки на груди и ухмыльнулся. Чего ради я с ним вожусь? Наконец я выудила из сумки ручку. — Дайте руку.

Приблизившись, он протянул мне руку, и я записала у него на ладони телефон. Хулио подошел еще ближе и, взглянув на номер, зловеще улыбнулся:

— Это не то, чего мне хочется больше всего на свете.

Я не смутилась, шагнула к Онтиверосу и заглянула ему в глаза. Он отступил на шаг, но расплылся в широкой ухмылке.

— Хосе Онтиверос.

Он замер. Улыбка сползла с лица Хулио; он всмотрелся в ладонь.

— Он в приюте в Корпус-Кристи. Но постоянно в разъездах. Моей помощнице понадобилось два часа, чтобы его отыскать, даже несмотря на информацию, которую нам дала ваша тетя.

Хулио ошеломленно молчал, с недоверием рассматривая номер на ладони.

— Два часа? — наконец вымолвил он. — Я искал брата…

— Два года. Знаю. Ваша тетя мне сказала. — Я подхватила пакеты, и от их тяжести у меня задрожала рука. — Если вы по-прежнему сомневаетесь, да, тетушка Есения за вами присматривает. Она просила вам передать, чтобы вы взяли себя в руки, перестали влипать во всякое… не пойми что — я перефразирую ее слова — и нашли брата. Кроме вас, у него никого нет.

Выполнив свою часть сделки, я развернулась и вошла в подъезд, пока этот мачо не опомнился. Ему есть над чем подумать.

Выйдя из лифта на своем этаже, я обратила внимание, что на площадке темно, но почти не насторожилась. Сколько лет прошло, как я здесь поселилась, а управляющий никак не может починить проводку.

Я искала в сумочке ключи, как вдруг из темного угла возле моей двери послышался голос:

— Мисс Дэвидсон.

Опять? Серьезно?

Сегодня, около половины девятого утра, я исчерпала собственный запас терпения по поводу общенациональной недели «Убей или покалечь Чарли Дэвидсон». После чего вооружилась. Я выхватила глок из кобуры и прицелилась в темноту. Тот, кто прятался в углу, не был призраком. Я разглядела его, несмотря на слабое освещение. Незнакомец сделал шаг вперед, и у меня перехватило дыхание. Тедди Томас. Его невозможно было не узнать. Вылитый дядя.

Стараясь не делать резких движений, он поднял руки вверх.

Я опустила пистолет.

— Мисс Дэвидсон, я не хотел на вас нападать.

Я снова подняла пистолет и вопросительно нахмурилась. Подумала было швырнуть в парня пакеты и убежать, но авокадо были дорогие. Черт бы побрал мою слабость к гуакамоле.

Тедди замер на полпути и поднял руки повыше. В свои шестнадцать он перерос меня на добрых три дюйма.

— Я думал… я думал, что вы — одна из подручных Прайса. Мы заметали следы, и я решил, что он нас опередил.

— Так это ты ударил меня на крыше?

Он оскалился. У парня были рыжеватые волосы и светло-голубые глаза. Точно у кинозвезды или спасателя.

— Я ударил вас в челюсть. Мы одновременно оказались на крыше.

Я бросила на него убийственный взгляд и процедила:

— Молодец, нечего сказать.

Он хмыкнул и снова посерьезнел.

— Когда вы свалились с крыши, я решил, что мне конец. Теперь меня на всю жизнь упекут в тюрьму.

Опустив пистолет, я открыла дверь квартиры.

— Как дядю?

Тедди поспешно опустил глаза:

— Карлос должен был с этим разобраться.

— Карлос Ривера? — удивленно уточнила я.

— Да. Я уже несколько дней его не видел.

Тедди вошел за мной в квартиру, закрыл дверь и запер на замок. В другое время меня бы это встревожило, особенно учитывая новый неофициальный праздник и все такое, но я понимала, что парню пришлось немало пережить. После всего произошедшего он больше не хотел рисковать.

А еще в комнате оказался Рейес. Я едва не споткнулась, заметив у окна темную пелену тумана. Потом я почувствовала его. Исходивший от него жар и напряжение. В комнате запахло полуночной бурей в пустыне.

— Присаживайся. — Я указала Тедди на табурет возле барной стойки, притворяясь, будто все в порядке. Я носилась по кухне, не останавливаясь ни на секунду, чтобы он не заметил, как я дрожу от присутствия Рейеса. Сначала я включила кофеварку, потом убрала продукты в холодильник. Заметив, что у Тедди тоже трясутся руки, я достала ветчину, индейку, салат и помидоры.

— Я голодна как волк, — солгала я. — И как раз собиралась сделать себе сэндвич. Хочешь?

Он вежливо покачал головой.

Нахмурясь, я посмотрела на него:

— Ты просто никогда не пробовал моих сэндвичей.

В глазах Тедди блеснуло отчаяние, подтверждавшее, что он действительно проголодался.

— С ветчиной, индейкой или с тем и с другим? — спросила я; можно подумать, если я решила его накормить, у него оставался выбор.

— Наверно, с тем и с другим. — Парень неуверенно пожал плечами.

— Правильно. Себе сделаю такой же. А теперь — самое сложное.

Он озабоченно нахмурился.

— Газировку, чай со льдом или молоко?

Тедди перевел взгляд на кофеварку; по его губам скользнула улыбка.

— Может, сэндвич с молоком, а потом выпьешь кофе?

Он снова пожал плечами, но уже в знак согласия.

— Мы вычислили, что во всем виноват Бенни Прайс, — сообщила я и положила на его хлеб третий кусок ветчины. — Расскажи мне про вечер, когда умер твой друг.

Парнишка понурился: ему не хотелось об этом говорить.

— Тедди, нам надо вызволить твоего дядю из тюрьмы и засадить туда Прайса.

— Я даже не знал, что дядю Марка арестовали. Как он мог кого-то убить? Это же просто смешно, — фыркнул Тедди. — Он самый тихий и спокойный человек, которого я когда-либо встречал. Не то что моя мать, уж поверьте.

— А после возвращения ты виделся с мамой?

— Нет. Отец Федерико пообещал по возвращении устроить нам встречу, так чтобы не подвергать маму опасности, но мы его тоже давно не видели. Наверно, Прайс узнал, что происходит, и добрался до него.

— А что происходит? — поинтересовалась я и налила гостю большой стакан молока.

Тедди откусил солидный кусок сэндвича и запил его ледяным молоком.

— Прайс рассылает шпионов. Они выискивают беспризорных детей. И таких, кого никто не хватится.

— Понятно. Но ты-то не беспризорник.

— Джеймс был бездомным. Его мать вышла замуж и выгнала его. Ему было некуда пойти, и он прятался у дяди Марка в сарае.

— И когда его ранили, он пошел именно туда.

— Ага. Джеймс заподозрил одного шпиона, который его расспрашивал, все выпытывал, есть ли у Джеймса родители, не согласится ли он пожить у него. Тогда мы с Джеймсом кое-что разузнали. — Тедди положил сэндвич на тарелку. — Мы выяснили, на кого работает этот агент, и пробрались на один из складов Прайса. Как в кино про Джеймса Бонда. Мы понятия не имели, что на самом деле происходит.

— Значит, они вас поймали, но вам удалось сбежать?

— Да, но Джеймса сильно ранили. Убегая, мы разделились. За мной гнались двое. Здоровые такие. Мне никогда еще не было так страшно.

Я села возле Тедди и положила руку ему на плечо.

Он откусил кусок сэндвича.

— Я слышал, чем занимается отец Федерико…

— В смысле?

— Ну, помогает беглецам и так далее.

— Верно, — сказала я. — И ты пошел к нему?

— Ага. Как ни странно, он знал все о Бенни Прайсе. И спрятал меня на своем складе.

— Как, на том же складе…

— На том самом. Простите, что так получилось.

Наконец-то я выясню, куда они скрылись со склада в ту ночь.

— На склад пришли двое, упаковали коробки, но когда я очутилась на земле, никого не было. Куда они делись?

Тедди улыбнулся:

— На складе есть подвал. Вход в него почти невозможно найти. Мы прятались там, пока все не ушли.

Умно.

— Значит, отец Федерико прятал детей, за которыми охотился Прайс?

— Ага.

— А почему он просто не обратился в полицию?

— Он обращался. Ему сказали, что собирают на Прайса материал. А дети по-прежнему пропадали. Вы же видели плакаты.

Видела.

— Полицейские сказали, у отца Федерико нет веских доказательств причастности Прайса к похищениям.

— Значит, ты провел на этом складе два года?

Тедди откусил еще кусок и отхлебнул молока.

— Нет. Понимаете, отец Федерико не из тех, кто станет сидеть сложа руки. Когда в полиции ему не помогли, он взялся за дело сам. Собрал команду, которая вела слежку, розыск и переправляла детей в безопасное место.

Сдерживая изумление, я ждала продолжения рассказа.

Запихнув в рот последний кусок сэндвича, Тедди проговорил:

— С нами работало множество людей. Я отвечал за Панаму.

— Панаму? — Эта новость застала меня врасплох. Очевидно, дело шире, чем я думала. Чем все думали.

— Ну да. Мы добывали документы по перевозке, счета и даже адреса покупателей. Черт, да они повсюду. Но Прайс меня разыскивал, а отец Федерико прятал.

— Значит, Карлос Ривера работал на отца Федерико?

— Сначала нет. Он был шпионом. Не единственным. Но это он пытался сцапать Джеймса. Думаю, когда Джеймса убили, Карлос решил, что с него хватит. Он пошел к отцу Федерико, и они заключили сделку. Отец Федерико, когда нужно, бывает очень убедителен. Можно кофе?

Вот оно что. Я не могла понять, почему Карлос просто не пошел в полицию. Конечно, он подставил бы себя под удар, и, наверно, это повлияло на его решение. Некоторые считают, что полиция еще хуже преступников. И обращаться туда — чистое самоубийство.

— Значит, ты был в Панаме?

— Да. Я спас семерых детей, если хотите знать, — похвастался Тедди. — Ну, не сам, а помог спасти.

— И ты не знал, что произошло с твоим дядей?

— Знал, конечно. Отец Федерико мне обо всем рассказывал, но мы думали, что в конце концов с дяди Марка снимут обвинения. Ведь он же ничего не сделал. Я и представить себе не мог, что его на самом деле посадят. Чтобы выручить дядю Марка, пришлось бы рискнуть всей операцией, а этого нам не хотелось. Но когда его осудили, у нас не оставалось выбора. Мне до сих пор в это не верится. Как кровь Джеймса попала на обувь дяди Марка?

— Это я уже выяснила, — ответила я. — Шел дождь. В тот вечер твой дядя пошел выносить мусор и, должно быть, наступил в лужу, где собралась кровь Джеймса. Он не заметил твоего друга за сараем, но кто-то, должно быть, видел, как Джеймс перелезал через забор, и позвонил в полицию.

— Понятно, — сказал Тедди и отхлебнул обжигающего черного кофе.

— Не рановато тебе пить кофе без молока?

Он улыбнулся и в эту минуту показался достаточно взрослым, чтобы пить кофе, как ему заблагорассудится. Его глаза видели немало. Сердце вынесло слишком много страха и боли. За последние два года он стал старше на десять лет.

— Почему ты вернулся? — спросила я.

— А как иначе? Не мог же я допустить, чтобы дядю Марка сгноили в тюрьме за преступление, которого он не совершал.

— Даже рискуя своей жизнью? — уточнила я, и у меня сердце екнуло от гордости.

Пожав плечами, Тедди ответил:

— Я этим два года занимался. И устал убегать. Если я нужен Прайсу, пусть придет и заберет меня.

Я напряглась. Уж этого-то я ни за что не допущу.

— Ты знаешь, что мы должны позвонить в полицию?

— Знаю. Это еще одна причина, по которой я здесь. Отец Федерико исчез, и нам нужна ваша помощь.