Флинн никогда раньше не выезжал за границу. Он часто ездил в Сан-Франциско, но в Нью-Йорк приехал первый раз. Хелена была для него своего рода целым миром в миниатюре, который населяли охотники за золотом, соревнующиеся между собой по количеству приисков, которых в округе насчитывалось бесчисленное множество. Если есть деньги, можно купить на них абсолютно все.

Приехав во Флоренцию, Флинн не без труда нашел нужную гостиницу и за короткое время сумел сделать много дел. Среди них были: наспех снятый номер напротив «Гранд-отеля», в котором остановилась Джо, разговор с отцом Алессандро, который дал адреса и названия мест, где мисс Аттенборо часто появлялась, и даже имена некоторых ее знакомых… по большей части мужчин. Флинна совершенно не интересовали ее подружки.

Он боялся просто подойти к ней, после того как нагрубил ей во время их последней встречи. Она может отказаться принять его. Ему стоит провести разведку, как и подобает человеку с его прошлым.

Был полдень. Он начнет с отца Алессандро. Викарий имел почтенный возраст и маленький рост. Целыми днями он работал в своем саду, выращивая цветы. Флинн вычеркнул отца Алессандро из списка своих соперников.

Он обошел целую дюжину кафе, на которые ему намекнул викарий, но сейчас застал там лишь несколько посетителей, среди них Джо не оказалось. Он решил зайти попозже, когда заведения начнут пополняться. Завсегдатаи кафе обычно приходили сюда ближе к вечеру. Он почти уверен в том, что найдет ее, если не сейчас, то поздним вечером, когда она вернется в свой номер.

Но она не появилась ни в одном из часто посещаемых ею мест, хотя он тщательно наблюдал за всеми. Он побывал в монастыре Сан-Марко, думая, что она может быть там. Он даже прошел коридорами двух музеев, о которых она рассказывала как о своих любимых, но безрезультатно. Прошло уже много времени, а он никак не мог найти ее. Тревога начала закрадываться в его душу. Джо не возвращалась в свой номер и даже не пришла туда ночевать. Всю ночь он просидел в нише напротив ее двери.

Ранним утром, едва не сойдя с ума от ревности, он поехал к отцу Алессандро. Ему пришлось подождать, пока закончится заутреня. Флинн надеялся, что викарию известно ее местонахождение.

Когда он подошел к почтенному старцу, тот взглянул на него.

— Так вы, значит, опять пришли, — неприветливо отозвался он.

— Вы знаете, кто я?

— Да, конечно. Самурай.

По всей видимости, современная одежда не скрывала его сущность.

— Джо рассказывала обо мне?

— Да, и не один раз.

Холодные манеры отца Алессандро, его голос и оценивающий взгляд приводили Флинна в замешательство. Она, наверное, отзывалась о нем как о грубом животном. Да, именно так, судя по взгляду викария. В чем-то она действительно права.

— Я приехал извиниться перед Джо, но нигде не могу ее найти. Вы не знаете, где она может быть? Она уехала из города?

— Почему вы думаете, что она захочет разговаривать с вами?

— Я вовсе так не думаю.

Священник, не произнеся ни слова, осмотрел Флинна с головы до ног пристальным взглядом.

— Она в «Гранд-отеле», — наконец выдал он.

Священник произнес ответ с явным недовольством.

— Насколько я знаю, последнее время ее там не было.

— У нее много друзей. Она может проводить время с ними.

Этого Флинн больше всего и боялся, но не посмел выдать своей ревности духовному лицу.

— Тогда мне придется подождать. Спасибо, что уделили мне немного времени.

— Если я увижу ее, то передам, что вы во Флоренции.

Первым желанием Флинна было крикнуть: «Нет, нет, ни в коем случае не говорите ей. Она может убежать». Но вместо этого он сказал:

— Благодарю вас. Буду вам очень признателен.

Поклонившись, он пошел к выходу.

— Она может быть с американцами из Бостона, — прокричал викарий.

Флинн резко обернулся, его сердце неистово забилось.

— У Монтгомеров есть дом недалеко от садов Боболи. Не знаю, стоило ли мне говорить вам, — добавил священник с недовольной ноткой в голосе.

— Я ваш вечный должник, — с глубокой признательностью проговорил Флинн.

Он непроизвольно поклонился, как его отец, сложив руки так, словно приготовился читать молитву, и улыбнулся.

— Простите, у меня привычка с детства. Вы даже представить себе не можете, как вы меня осчастливили.

Едва договорив, Флинн бросился бежать.

Вернувшись в отель, он расспросил приветливого консьержа о доме Монтгомеров, и тот дал ему адрес. Консьерж объяснил ему, что Монтгомери — американская семья эмигрантов, у которых уже взрослые дети — он назвал имена дочери и двух сыновей. Все они проживали во Флоренции уже очень долгое время, занимаясь коллекционированием живописи и сочинительством в свое Удовольствие.

— Их дом когда-то принадлежал герцогу и назывался Герцогским дворцом, — с почтительностью добавил он.

Флинн поблагодарил его, стараясь не думать о состоятельных мужчинах, которые коллекционировали картины, потому что Джо очень часто говорила о своем восхищении живописью Флоренции. Флинн решил пройтись пешком, вместо того чтобы взять экипаж. Он хотел приблизиться к дому как можно незаметнее.

Однако все его предосторожности оказались излишними. Не доходя двух кварталов до указанного дома, он увидел Джо.

Она и еще одна женщина сидели за столиком в открытом кафе, окруженные четырьмя мужчинами. Все смеялись. Они пили утренний кофе и наслаждались ярким солнечным светом. Перед ними на деревянном столике лежали свежие номера газет. На Джо было надето платье в зеленую полоску, шляпа на ленточке висела за спиной, зонтик от солнца стоял, прислоненный к столу. Она развлекалась без него, Флинна. Несколько мгновений спустя его ярость сменилась страданием. Чего он ждал? Что, когда он приедет во Флоренцию и попросит у нее прощения, она бросится в его объятия? В своем ли он уме? Он, наверное, так долго скрывался в лесах, что забыл о существовании шумных городов, наполненных красивыми умными людьми, которые ведут интересную жизнь. Забыл о том, что Джо совсем недавно уехала из такого города, а затем снова вернулась после нескольких коротких месяцев. Она давно знала людей, с которыми вместе сейчас шутила, и между ними не было никаких тайн. Обе женщины дотрагивались друг до друга во время смеха, одновременно кивали головами и заигрывали с мужчинами с непринужденной легкостью.

Когда говорила Джо, все подавались вперед, чтобы послушать ее, а когда она смеялась, то закидывала вверх голову, так что ее заводной, искренний смех разливался вокруг. От его внимания не ускользнуло, как вели себя с ней мужчины: словно она королева, а они — ее придворные.

Платье так искусно подчеркивало ее фигуру, что он тихо застонал. Ее красота настолько поражала, что прохожие даже замедляли шаг, чтобы получше рассмотреть ее.

Чувствуя себя самым несчастным человеком в мире, он наблюдал за происходящим, слушая дружный смех компании, ритм их разговора, потому что находился слишком далеко, чтобы разобрать слова, но достаточно близко, чтобы видеть взгляды, полные восхищения и радости.

Подруга Джо достала письмо, прочитала из него несколько строк и передала всем остальным. Все по очереди внимательно прочитали его и обменялись веселыми комментариями, отчего снова засмеялись. Видимо, человек, написавший письмо, был хорошим знакомым всех присутствующих.

Флинн никогда прежде не чувствовал себя таким одиноким, даже во время своего отшельничества в горах. Он стоял, как самый настоящий изгой, наблюдая за ними из-за скрывавшей его колонны, пока вся компания не встала и медленно не пошла по улице. Каждая барышня шла под руку с двумя мужчинами, как будто одного им недостаточно. Съедаемый ревностью, подавленный глубоким унынием, мрачный и страдающий, он смирился с невыносимой правдой.

Он упустил ее. Отвернувшись, он пошел не разбирая пути.

Часами Флинн бесцельно бродил по улицам Фло-ренции, мысли беспорядочно кружились в его голове, каждый стук сердца отдавал бездонной печалью. Он чувствовал себя ужасно одиноко. Может, ему не стоило покидать свое ранчо и так хорошо знакомый образ жизни. Во всяком случае, он знал, чего ему следовало ожидать от Сан-Ривер. Временами, конечно, там было скучно, зато ничего не менялось, все кругом знакомое и родное: дом, который он помогал строить, ранчо, на котором вырос, люди, с которыми работал. Все были предсказуемыми и дружелюбными. Если ему и не удалось ни с кем завести близких отношений с тех пор, как умерли его родители, то он уже не надеялся на это и даже не хотел.

Благодаря Джо он узнал суть всепоглощающей, ранящей душевной пустоты.

Благодаря Джо он познал весь ужас одиночества.

Флинн провел ночь в своем номере, в глубине души ожидая, что Джо вернется, что кто-нибудь скажет ей о его приезде и он услышит стук в дверь.

Он много пил, не спал уже несколько дней подряд, поэтому ему многое мерещилось. Но она не вернулась в отель, стук в его дверь так и остался мечтой, а он, полностью оказавшись во власти отчаяния, наблюдал за медленно встающим солнцем.

Яркий солнечный свет прояснил его мысли или он просто окончательно отказался от своей мечты и заставил себя посмотреть правде в глаза. Он приехал во Флоренцию слишком поздно. Хуже того, он потерял Джо из-за своей неотесанной грубости, о которой он вспоминал с содроганием. Он не достоин ее. Богатые мужчины за столиком в кафе, смеющиеся, добрые, внимательные, коллекционирующие картины и сочиняющие стихи, нужны ей больше. Он не винил ее.

Его путешествие с самого начала было сокровенной мечтой. А все мечты имеют обыкновение никогда не сбываться. Настоящий мир заключался для него в его ранчо Сан-Ривер, его лошадях, полях и работе. Вот то единственное, что его волновало, а теперь он даже не знал, нужно ли ему все это. Он вздохнул, понимая, что впереди его ждет полная одиночества жизнь. С трудом подавив приступ меланхолии, он заставил себя подняться на ноги, быстро помылся, оделся, сложил в чемодан свои вещи и попросил консьержа заказать экипаж до вокзала.

Через некоторое время он уже ехал в коляске, прислонив голову к спинке кожаного сиденья и закрыв глаза. Красота Флоренции оскорбила его, счастье Джо оскорбило его, но безрезультатность поездки оскорбила его больше всего.

Какой горький конец у путешествия, которое начиналось так сладко!