К отсутствию Мишки оказалось не так-то просто привыкнуть. Ведь он, как известно, жил с нами, будто член нашей семьи, и, по-моему, любил нас. Об отъезде Мишки узнал уже весь двор, и теперь никто не звякал у моей двери, не было валдайского колокольца.

Тишина.

Даже завтракать утром без Мишки не хотелось. Недаром говорят: вместе — тесно, врозь — скучно. Да, без Мишки было очень тоскливо.

Все время казалось — вот-вот скрипнет дверь из кухни и покажется сначала черный носик, острая мордочка, два синих глаза, широкая голова, а потом весь он — пушистый меховой шарик.

И сколько же вещей напоминали о Мишке! Лампу включаю и вижу: провод у вилки как бахрома. Это Мишкины следы — коготки и его зубы распушили провод. На диван ложусь — подушка диванная сразу же мне о Мишке напоминает: все здесь пропиталось Мишкиным запахом — душистым, каким-то особенным. Ведь мыли его только одним мылом — детским.

А то девушка-разносчица позвонит и спросит:

— Что будете брать? Только кефир? А молоко?

— Спасибо, не надо.

— Брали же всегда молоко.

— Тогда Мишка был.

— А, понимаю. Простите…

Нет Мишки, а вот ведь он, и отсутствуя, десятки раз в день напоминал о себе…

Слава приходил ко мне почти каждый вечер. Мы разговаривали о том о сем, но я знал, что Слава обязательно спросит:

— А письма от Мишки нет?

— Пока что из Валдая ничего нет, — отвечал я. Зная, как занят Яков Павлович, я считал неудобным беспокоить его письмами о медвежонке.

У секретаря райкома всегда неотложные дела. В дом на горе, к Федотову, идут со всеми заботами — с горестями и радостями, за советом и за помощью. Его заботят и скверно сделанные грабли, и судьба маленькой Гали. Он хлопочет о том, чтобы наградили доярок, и о том, чтобы перестреляли волчью стаю, и о том, чтобы хороший председатель колхоза помог соседу, попавшему в беду. А сам Яков Павлович который год мечтает сделать небольшую пристройку к своему дому. Ведь Юрка растет, и вчетвером с женой и бабушкой Федотовым тесно в двух небольших комнатках. И нет у Якова Павловича времени начать эту пристройку, хотя бревна он уже закупил и сложил во дворе. На себя у Федотова времени никогда не хватает. А я еще стану донимать его своими просьбами.

Нет, не напишу я второй раз ему о медвежонке. Это будет бессовестно.