Хлестало так, что улицы превратились в бурные реки. Кромешную тьму за окном иногда взрывали вспышки молний, позволявшие различить сквозь пелену дождя разве что крышу таможни. Все остальное было погружено в серую муть.

Ставрос закрыл ставень и вернулся к столу. Единственное, что было хорошо в Южном Волоке, так это то, что здесь всегда тепло. Даже сейчас, когда снаружи разверзся настоящий водяной ад. Все остальное здесь было ужасно. Вот эти обложные дожди, полностью перекрывающие навигацию весной и осенью. Постоянно ошивающиеся тут толпы дикарей с юга или того хуже — из Неджда. Жутко дорогая еда, причем не самая лучшая (за исключением лета, когда с юга везут диковинные фрукты). Такой уж он, самый южный форпост цивилизации.

Ставрос служил старшиной таможни уже восемь лет. До этого он, как и многие жители Мраморных островов, много лет ходил по двум морям, торгуя овощами и хлопком. Но годы взяли свое, и он ослаб зрением настолько, что не видел дальше своих рук. Ликейские глазные стекла немного исправили положение, но море пришлось оставить. Ставрос устроился на таможню, и довольно быстро дослужился до старшины. Помог его купеческий опыт и природная хитрость.

Теперь он был правой рукой гюмрюк-бея Муаддиба ибн-Ассаса, практически вторым человеком во всем Южном Волоке. От него зависело, кто сможет проехать внутрь и выехать наружу, и сколько товаров провезет с собой. Он часто представлял себя неприступной крепостью, защищающей рубежи ханства от бесформенного хаоса, пиратов и контрабандистов, царящих во внешних водах.

Дверь с треском распахнулась, и бесформенный хаос ворвался в комнату. Ставрос чуть не подавился и вскочил, опрокинув стол. Кровожадные дикари с Юга, они все входили и входили, откуда их столько, что им надо?

— Западный ворота открывать! — крикнул кто-то из них.

— Угу, — Ставрос кивнул и выпал в окно.

Мутный поток подхватил его и понес. В переулках, не залитых дождем, он замечал толпы дикарей. Не такие уж они дикари, раз смогли подобраться незамеченными. Зачем им западные ворота? Неужели они хотят прорваться к Западному Волоку?

Нападение! Это война! Они, наконец, напали. Правы были мудрецы, предупреждавшие, что рано или поздно Юг восстанет. Надо отправить весточку в Шемкент, и быстрее! Ух!

Поток сорвался с набережной в гавань. Ставрос очутился между каменной стеной и бортом корабля, сверху на него лилась грязная вода, валились какие-то очистки, уличный мусор. Отплевываясь, он поплыл вдоль стены. Он жив, и это главное. Он сможет спасти страну. Он знает этот порт, через двадцать локтей в стене будет лаз — вот, кстати, и он.

Пробираться подземными ходами во время такого ливня было непросто. Хорошо еще их полностью не залило. Воды было почти по пояс, и течение то и дело сбивало его с ног; мрак был абсолютным, но он шел по памяти.

Лестница совсем проржавела, но еще держалась. Деревянный люк наверху был чем-то завален. Ставрос напрягся и выдавил его, оказавшись в захламленном сарае. Это был дом Эвримена, его любовника.

Сам любовник спал как убитый. Ставрос разбудил его оплеухами и, вытащив из постели, заставил одеваться. Тот перепугался не на шутку, и было отчего: после путешествия по затопленным подземным ходам вид у Ставроса был не самый благостный.

Через несколько минут они уже пробирались задними дворами к северным воротам. Улицы кишели дикарями: они бегали туда-сюда, носили что-то, выгоняли жителей из домов. Молнии участились, и гром грохотал почти непрерывно, нагнетая и без того напряженную обстановку.

У северных ворот толклись два дикаря. Ставрос и Эвримен подкрались к ним сзади и перерезали горло одновременно. Те не успели издать ни звука и даже не дернулись, просто повалились на землю и ушли под поверхность воды, залившей небольшую площадь. Хорошо.

Лошади в конюшне были все на месте, дикари еще не успели их увести. Эвримен оседлал свою недждскую, и они поспешили к воротам.

Воротами, впрочем, называлась небольшая дверь в городской стене. Над ней даже башни не было. Ставрос открыл замок и снял запоры, и дверь распахнулась под напором воды, сразу хлынувшей наружу. Лошадь заупрямилась, не желая проходить в невысокий проем. Да поскорей ты! Эвримен тянул животное за уздечку, а Ставрос похлопывал ее по бокам, толкая к двери.

Сзади послышались вопли дикарей и шлепанье множества ног. О боги, да это не лошадь, а осел! Ставрос от души шлепнул ее по крупу, после чего получил сильнейший удар копытом в живот. Дыхание перехватило, он отлетел в сторону и упал в грязь. В проеме двери мелькнул лошадиный хвост — хорошо, значит, Эвримен успел выйти. В тот же миг несколько рук схватили его, поставили на ноги и поволокли прочь. Несколько дикарей метнулись к распахнутым воротам, споткнулись о притопленные тела, что-то закричали. Ставроса остановили, звякнул клинок. Он понял, что сейчас умрет. Но это было неважно, Эвримен уже далеко, он донесет весть. Вспышка молнии осветила залитую улицу и свирепые лица дикарей, а грома Ставрос уже не услышал, погрузившись в мутную воду.