И понеслось! Соревнования за соревнованиями: городские, отборочные, зональные, кубок Агафонова… Занимал почти одни первые места. Все лето мотался по российским городам, запомнились и вокзалы, и местные достопримечательности (если было время, то В.В. водил нас на экскурсию). Так, в Чебоксарах пацаны прикалывались над чугунными ядрами чапаевского коня; в Самаре катались на трамваях и были у памятника Гагарину на набережной Волги: малышня карабкалась и съезжала вниз, по наклонной плоскости. В Нижнем Новгороде так и не успели ничего осмотреть, запомнилась только Волга: железный мост и ужасно много воды — не хватало взгляда… В Ижевске соревновались в спорткомплексе «Динамо» на Пушкинской улице; в Торжке — старинный уютный уголок — посетили Кремль, привез оттуда значок с гербом: шесть голубей…

Я был неуязвим. И когда выходил на дорожку, забывал о тонких расчетах и холодном разуме. Просто знал, что выиграю, хотя большого опыта и высокого мастерства у меня еще не было. Я фехтовал, повинуясь движениям души — чутьем находил единственно выигрышный путь. В.В. стал выделять меня. Вручил альстаровскую форму: все в молниях, маска без уплотнения, легкая и прочная — проверяли: берешь за козырек и со всего размаха об стену или пол — и ничего… Эмблема «голубой аист» — германская фирма. Только вот альстаровских клинков Василий Валентинович достать не мог. На тренировках иногда клинки ломались и были случаи ранения обломками. А альстаровские рассыпаются, если лопнут… Теперь он помногу работал со мной на дорожке, и я поверил в свою непобедимость раньше, чем стал таким. И, может, этим нарушив какую-то тайную заповедь фехтовальщика, навсегда лишил себя возможности овладеть секретом непобедимости. А пока просто было чувство, что благодаря чему-то данному мне свыше буду выигрывать всегда. Пока мне не преподали урок…

Были отборочные бои на первенство СНГ. Мы вновь отправились в Нижний. Был он памятен и тем, что там впервые встал на профессиональную дорожку: помост, а на нем металлическая сетка. С одной стороны, все боялся, что упаду, а с другой — было непривычно ногам: стоял как вкопанный — в таких, обыкновенных, залах привык к крашеным полам, где подскользишь, где напряжешься, где расслабишься, а здесь привыкать по-новому надо — ничего, освоился…

В пульке меня поставили по силам первым, а у соперников тот парень был последним. Поэтому перед боем с ним особенно не волновался. Тем более что и видел его впервые. Но когда вышел на дорожку, то отметил нечто интересное — обычной стойки фехтовальщика не было. Соперник стоял… м-м, как это сказать… в позе презрения, что ли: совершенно прямо, вскинув подбородок вверх, правой рукой уткнув шпагу в пол, левую — в бок. С командой судьи: «К бою!» — он не шелохнулся, лишь взгляд его стал более вызывающим. «Готовы?» — спросил судья. «Да», — ответили мы. И одновременно с командой «начинайте» он понесся на меня. Без всяких правил фехтовального передвижения, без этих: «раз-два!.. наскок-отскок… припал-встал»…

Защищаясь, я не мог поймать и отбить его клинок. Он шел не как все и шпагу закидывал откуда-то сверху или сбоку. А это мы «не проходили». Но пока он, к счастью, промахивался. Еще раз я попытался взять защиту, но он пробил ее и нанес первый укол.

Тогда я решил атаковать. Но и тут соперник повел себя необычно. Словно не зная, что на атаку надо отступить, взять защиту и дать ответ или же идти на опережение, он по-прежнему летел на меня, и мы, как два барана, со всего размаха сталкивались — чуть ли не масками. Причем на электрофиксаторе горел один фонарь, и он был не в мою пользу.

Это был бой двух новичков. Как будто меня ничему не учили. А мой тренер мрачный ходил рядом с дорожкой. И мне было стыдно — я не оправдывал его надежд, его мастерства. От моего спокойствия не осталось и следа — теперь я был в смятении. И все же не хотел проигрывать. Сказал судье, что нужно подкрутить шпагу. Подошел В.В. с отверткой. Спросил: где мой класс и где мой уровень? И почему с новичком дерусь на равных. Потом сказал, чтобы не пытался фехтовать сразу. Нужно сначала убегать — до самой границы, — пока он не выложится и я не разгляжу хорошенько, что он делает. А затем, на его последнее движение, взять защиту и спокойно нанести укол. И все будет хорошо. Ведь я же сильный. Надо успокоиться и не обращать внимания на побочные выкрутасы. Только следи за шпагой.

А потом я проиграл. И, пожимая руку, не знал, кого ненавижу больше: его или себя — с дорожки уходил, не сняв маски.

В.В. расстроился и сказал, что если я собираюсь в первой ступени проигрывать последним номерам, да еще в таком ярком стиле, то слов нет, одни цифры…

Я понял, что надо бросать фехтование, и злые слезы подступили к глазам — бросать и немедленно. И дело не просто в проигрыше — иногда проигрываешь и чувствуешь себя обогащенным — мне просто утерли нос. Плюнули на меня, перешагнули не цацкаясь. Оказывается, я — ничто. И я решил бросить все.

Правда, это длилось не больше нескольких секунд! Потом я взял шпагу и не мог дождаться следующего боя. Я снова хотел драться, и новые соперники должны были ответить за мой проигрыш. Ух, как я фехтовал! Как я всех их разделывал! В общем, я выиграл остальные бои и прошел в следующую ступень. А мысль: непобедимых нет — навсегда осталась со мной.