– Ну и куда подевалось твое подкрепление? – спросил Салливан, когда Селия остановила внедорожник у маленького отеля. – Я думал, верные нашему делу полицейские детективы примчатся, грозно вереща сиренами.

Он говорил резко и агрессивно – Мак это заметил. Салли плохо себя контролировал с тех пор, как Селия встретила их в аэропорту. Впрочем, так было и раньше, если речь заходила о ней.

– Вы, ребята, не позаботились представить мне улики, с которыми можно было бы идти к копам. – Она заглушила мотор. – Пришлось просто припугнуть губернатора, чтобы он раскололся.

Все четверо вышли из машины, но не спешили идти в отель – более чем скромное заведение. В таких обычно останавливаются на ночь, чтобы на следующий день подыскать местечко поприличнее.

– А он раскололся! – воскликнула Элизабет. – Признал, что получил письмо от сына и был на его похоронах. Правда, соврал, что прочел это письмо слишком поздно, потому что подумал, будто оно от какого-то шантажиста…

– Нет, – покачала головой Селия. – Сазерфилд высказался более осторожно: мол, это его помощница заподозрила шантаж, поэтому скрыла от него письмо. Губернатор отлично разыграл всю сцену и не дал нам ничего, что можно было бы использовать против него в суде.

– Эвелин могла бы нам помочь. – Элизабет придвинулась поближе к Маку. – Она рассказала далеко не все.

– Точно, – поддержал Салливан. – Нужно заставить ее дать показания против Сазерфилда. Но это будет трудная задача. Ведь вместе с мужем она потеряет свой привычный уклад жизни.

– И возможность быть супругой вице-президента, – добавил Мак. – Но никто, кроме нее, нам не поможет. Элизабет права: Эвелин должна многое знать о делах губернатора.

– Кто может знать о мужчине больше, чем женщина, которая с ним спит? – задумчиво проговорил Салливан, глядя на Селию, и машинально сделал шаг в ее сторону.

– Пойду выясню, есть ли свободные номера, – торопливо сказала та. – Я быстро. – И почти бегом устремилась к двери отеля, на которой не было и намека на вывеску «Мест нет».

Салливан посмотрел ей вслед. Уже стемнело, на небе появились первые звезды за тонкой пеленой облаков, и Мак не смог прочесть выражение его лица.

– Что дальше? – спросила Элизабет. – Мы проделали долгий путь и пока ничего не добились. Я не могу вернуться домой, не получив ответов.

Мак и не собирался пока возвращаться.

– Ну, прежде всего мы хорошенько выспимся. А на рассвете подумаем, как убедить Эвелин обратиться в полицию. – Он обнял девушку за плечи и развернул к себе. – Это еще не конец, Элизабет. Поверь мне, я не сдамся.

– Я верю. – Она погладила его по щеке. – Спасибо.

Прикосновение было очень нежным, и Маку вдруг стало стыдно за жесткую щетину, успевшую отрасти за день. Он всегда казался самому себе слишком грубым и неуклюжим рядом с хрупкой Элизабет.

– Не за что, – сказал Мак и мысленно добавил: «Я всегда буду делать для тебя все, что в моих силах».

Салливан молчал, но Мак загривком чуял, что брату не терпится остаться с ним наедине и высказать все, что накипело. «Да, Салли, я попросил Селию нам помочь, и ты наверняка считаешь, что я таким образом решил перевернуть твою чертову налаженную жизнь».

– У них всего три свободные комнаты, – отчиталась вернувшаяся Селия.

– Ничего, – сказал Мак. – Мы с Элизабет возьмем одну на двоих. – Ему необходимо было снова заключить ее в объятия, увидеть, как она загорается желанием и отбрасывает контроль под его ласками. Маку нравилось, когда она забывала о своих правилах. Ему нравилось в ней все.

Селия, отдав один ключ Элизабет, второй протянула Салливану.

– Наши комнаты рядом. Надеюсь, это не проблема?

– Ни в коем случае, – заявил он, но прозвучало так, будто это была самая огромная проблема в мире.

– Я достану вещи из багажника, – сказал Мак. – Девушки, можете пойти вперед и выяснить, насколько ужасна эта дыра, в которой нам придется ночевать. – На самом деле ему нужно было поговорить с Салливаном без посторонних ушей. Подождав, пока Элизабет и Селия скроются за дверью отеля, он повернулся к брату: – Держи себя в руках!

– Ты хоть понимаешь, что натворил?! – разъяренно надвинулся на него Салливан. – Я старался держаться от нее подальше, хотел забыть навсегда! А ты взял и притащил меня прямо к ней!

– Она нужна тебе…

– Слишком сильно нужна! В этом и проблема! Ты же видел, как нелегко мне дался разрыв с ней! – Салли опустил сжатые кулаки. – Как я теперь смогу уйти от нее во второй раз?..

Маку больно было видеть, как брат страдает.

– Зачем тебе от нее уходить? – тихо спросил он. – Может, лучше обнять ее и не отпускать?

– Да? – со злостью процедил Салливан. – Привязаться к ней покрепче, прямо как ты – к Элизабет? А ты слышал, как твоя Элизабет говорила о Нейте? И что ты теперь собираешься делать? Сражаться за ее сердце с мертвецом?

Мак слышал. И у него внутри все похолодело.

– Заткнись, Салли.

– Элизабет любила его и до сих пор любит! Она рискует жизнью, чтобы наказать его убийцу!

На место холода пришла обжигающая ярость.

– Ну? – не унимался Салливан. – И как ты намерен победить призрака? Ты любишь ее, а она по-прежнему любит Нейта!

Мак молниеносно схватил брата за ворот рубашки и, дернув к себе, прошипел ему в лицо:

– Если однажды ты повел себя как придурок и сдался, это не значит, что все должны поступать как ты!

– Ты втрескался в женщину, которая никогда тебя не полюбит! – Салливан попытался его оттолкнуть, но Мак держал крепко. – Может, ты мазохист и такие отношения доставляют тебе удовольствие? Не привязывайся к ней! Бери, но ничего не отдавай взамен!

Мак с силой встряхнул его:

– Ты ни черта не понимаешь в том, о чем говоришь!

– Еще как понимаю! Потому что когда-то я был на твоем месте и сделал ту же ошибку. – На этот раз Салливан резким движением вывернулся из хватки Мака. – Ты ее любишь, но никогда не дождешься взаимности, и эта любовь тебя уничтожит. Расплющит. Остановись, пока от тебя не осталось мокрое место!

Слова «ты ее любишь» повисли в воздухе, и Элизабет их услышала.

Охранники вернулись на пост у ворот. В огромном доме теперь было совсем тихо. Эту тишину могли бы нарушить десяток детских голосов и смех. Но у Эвелин и Уэсли Сазерфилд детей не было.

Подол голубого платья колыхнулся, скользнув по стройным ногам, когда Эвелин остановилась на пороге рабочего кабинета мужа. Он любил здесь уединяться. Часами сидел за запертой дверью. Уэсли и сейчас занимал привычное место за письменным столом.

Эвелин смахнула слезу, катившуюся по щеке.

На полу, рядом с любимым креслом губернатора, валялся пистолет. Глаза Уэсли были закрыты, тело обмякло, а из огромной зияющей раны текла кровь.

«Надо кого-нибудь позвать. Надо сделать… что-нибудь».

Но Эвелин просто стояла на пороге и смотрела на мертвого мужа.

– Я… я пришла помочь перенести вещи, – сказала Элизабет всего в нескольких футах от Мака.

Салливан пробормотал проклятие и панически огляделся:

– Селия с тобой?

– Она у себя в номере. Ты не мог бы оставить нас с Маком на минутку?

Мак подумал, что минутки им не хватит. Он не представлял, как теперь будет выкручиваться.

– Не вопрос. – Салливан быстро зашагал к отелю, но вдруг остановился и обернулся к брату. – Прости, – сухо сказал он. – Ты же знаешь, я придурок. Но все-таки не повторяй мою ошибку. Иначе остаток жизни проведешь в аду.

Мак, отвернувшись, принялся доставать сумки из багажника, затем запер внедорожник и направился было к отелю, но Элизабет заступила ему дорогу.

– Ты меня любишь?

Мак крепко стиснул ремни сумок на плече и ручку кейса.

– Пойдем в номер. – По пути туда он собирался придумать уклончивый ответ, потому что боялся сказать ей правду. Слишком рано. Признание в такой безумной любви наверняка отпугнет ее, и она опять попытается сбежать.

Пока они шли к отелю, а потом заносили вещи Селии и Салливана, девушка молчала. Но, оказавшись наедине с Маком в своем номере, она уже не могла сдерживаться. Заперев дверь и прижавшись к ней спиной, Элизабет нарушила молчание:

– Это был простой вопрос. Можно ответить «да» или «нет». Похоже, твой брат думает, что ты меня любишь.

– Мой брат сам себя назвал придурком. – Мак бросил на кровать их сумки. – Он вообще не склонен думать.

– Значит, нет, – тихо сказала Элизабет и заправила за ухо прядку волос. – А мне почему-то казалось…

Мак, порывисто шагнув к девушке, уперся в дверь ладонями по обе стороны от нее. Замолчав, Элизабет подняла голову и посмотрела на него огромными прекрасными глазами.

– Ты на самом деле хочешь узнать, что я к тебе чувствую, Элизабет?

– Да, – прошептала она. – Поэтому и спросила.

– Но только учти, что пути обратно не будет. Ты не сможешь сделать вид, что поняла меня неправильно. А я уже не смогу скрывать свои чувства.

– Я не хочу, чтобы ты скрывал.

– Я люблю тебя. Но знаю, что ты любишь Нейта и никогда не сумеешь его забыть.

Слова Салливана несколько минут назад ошпарили его, как кипяток, потому что брат сказал правду, которую сам Мак не хотел признавать.

Между бровей Элизабет едва заметно обозначилась морщинка.

– Нейт был первым мужчиной, который разбудил мое сердце. Я была счастлива с ним. Да, я его любила. Но это не значит, что я не могу полюбить кого-то другого. – Ладонь девушки легла Маку на грудь, над тяжело бившимся сердцем. – Это не значит, что я уже не полюбила кого-то другого. Я не хочу думать о прошлом. Я хочу идти только вперед. С тобой. – Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. – Ты помог мне снова почувствовать себя живой, Мак. Ты внушал мне страх и восхищение одновременно. И ты единственный поверил мне.

Сердце под ее ладонью забилось быстрее.

– Я не знаю, когда влюбилась в тебя, – продолжила девушка, и на ее губах медленно расцвела улыбка, которая заворожила его в тот первый день. – Знаю только, что люблю. И не могу представить свою жизнь без тебя. Не хочу представлять!

На последнем слове Мак накрыл ее губы своими. Его охватила эйфория, сердце чуть не вырвалось из груди. Нет, он не Салливан, а Элизабет – не Селия. Брат просил не повторять его ошибку – что ж, он ее не повторит! «Какой же все-таки Салли идиот!»

– Я могу быть с тобой настоящей, – прошептала Элизабет, оторвавшись от него. – Ты принимаешь меня такой, какая я есть. Как я могу тебя не любить? – И снова приникла к его губам.

Мак сжал ее в объятиях, неистово отвечая на поцелуй. Они упали на кровать, сплелись руками и ногами на жестком продавленном матрасе, не замечая ничего вокруг.

Теперь было важно не только «здесь и сейчас». У них появилось будущее.

Мак скомкал ее футболку обеими руками, потянул вверх, принялся целовать полукружия груди над кружевом бра. Она выгнулась под ним, и он просунул руку ей под спину, стараясь нащупать застежку.

– Мак! – Салли забарабанил в дверь кулаком. – Нам надо ехать! Прямо сейчас!

«Сейчас? Сейчас?!» Мак, тяжело дыша, посмотрел в лицо Элизабет. Ее щеки раскраснелись, глаза блестели, губы припухли от его поцелуев. Она лежала на кровати под ним, и он никуда не собирался ехать «прямо сейчас».

– Жена губернатора только что позвонила Селии. Она хочет, чтобы мы приехали к ней немедленно. – Салли снова стукнул в дверь. – Мак! Да что ты там делаешь, черт возьми?! Открывай!

– Может, она передумала и хочет дать показания против мужа? – прошептала Элизабет.

Мак со стоном перекатился на спину. Потому что, если бы он этого не сделал, уже не смог бы остановиться и сорвал с нее джинсы. Руки дрожали, он сжал кулаки и, сев на краю кровати, попытался остыть. Кровать скрипнула. Элизабет тоже села, обняла его сзади и поцеловала в шею.

– Это всего лишь пауза, – нежно сказала она. – Поговорим с Эвелин, она поможет нам привлечь губернатора к суду. А потом мы продолжим. И тогда уже никто и ничто нам не помешает.

Он накрыл ее кисти ладонями, повторил:

– Никто и ничто, – и обернулся.

Элизабет улыбалась ему.

– Мы с Селией уже готовы! – не унимался за дверью Салливан. – Эвелин нервничала, сказала, что ждет нас немедленно! Вы идете?

– Напомни мне потом дать ему подзатыльник, просто для удовольствия, – шепнул Мак.

Элизабет улыбнулась еще шире:

– Я напомню тебе заняться со мной любовью. Просто для удовольствия. – Она соскользнула с кровати, одернула футболку и поспешила к двери.

Взбешенный Салливан воззрился на Мака:

– Какого черта вы тут… вы… гм… – Он закашлялся. – Ладно, поехали! – И удрал в сторону лестницы.

Мак, поднявшись с кровати, подошел к Элизабет.

– Никто и ничто нам не помешает, – снова повторил он ее слова. – Потому что я этого не позволю.

Когда внедорожник подъехал к губернаторским владениям, в окнах особняка горел свет, но у ворот не было охраны.

– Входная дверь открыта, – озабоченно сказала Селия. – Что-то здесь не так…

Все четверо настороженно двинулись к дому. На пороге рыжеволосая остановилась и позвала:

– Эвелин! Эвелин, вы здесь?

– Здесь! – крикнула жена губернатора из глубины холла.

Они вошли в дом. Элизабет почти физически ощущала, как напружинились тела Мака и Салливана в предчувствии опасности.

– Держись поближе ко мне, – велел ей Мак.

– Эвелин! – снова окликнула Селия.

– Я в кабинете!

По пути туда Элизабет замедлила шаг и оглядела освещенный хрустальными люстрами холл. «Где же губернатор? И куда подевались все охранники?»

– Боже мой! – воскликнула Селия. Они с Салливаном уже вошли в рабочий кабинет, и оба застыли на месте.

Мак отодвинул Салливана с дороги, и Элизабет увидела Уэсли Сазерфилда. Смокинг, в котором он приехал на встречу, был залит кровью. Эвелин стояла рядом с трупом мужа, положив одну руку на его плечо, второй прикрывая верх разреза на подоле, – наверное, на ее прекрасном платье тоже было кровавое пятно.

– Я нашла его здесь, в кресле, – бесстрастно сказала она. – После того как вы уехали, он остался в кабинете, а я пошла к охранникам и отправила их по домам. Нам с Уэсли нужно было поговорить в отсутствие чужих глаз и ушей. А потом я услышала выстрел. – Она посмотрела на Элизабет. – Полагаю, теперь дело закрыто: мой муж мертв. Вы этого хотели, мисс Сноу? Чтобы его не стало?

– Нет, – твердо сказала девушка. – Я приехала сюда не для того, чтобы его убить.

Она хотела правосудия, хотела, чтобы убийца Нейта сидел в тюрьме, и совсем не ожидала такой развязки.

– Так или иначе, теперь все кончено. – У Эвелин вдруг поникли расправленные плечи. – Вспомнит ли теперь хоть кто-нибудь, сколько хорошего Уэсли сделал? Или у всех в памяти останется только плохое?

«Плохое» – это убийство родного сына? «Плохое» – это заказ на меня? Я сказала бы по-другому», – подумала Элизабет.

Глаза Эвелин наполнились слезами.

– Мы ведь можем сохранить это в тайне? Зачем вам огласка? Уэсли заплатил за свои преступления, пусть у людей останется добрая память о нем! – Теперь она говорила быстро и деловито. – Если вы все расскажете журналистам, в прессе поднимется буря, это будет оглушительный скандал. А так я смогу всех убедить, что произошел несчастный случай: Уэсли чистил пистолет, и тот неожиданно выстрелил.

Элизабет покачала головой.

– Тогда я скажу, что у мужа была депрессия! – не сдавалась Эвелин. – Он посещал психоаналитика много лет, с тех пор как погибла эта сука Глория!

Элизабет открыла рот. И все, кто был в комнате, тоже с удивлением посмотрели на вдову губернатора.

– О боже… – Эвелин вытерла слезы. – Не надо было ее так называть, да? – Она вскинула правую руку, которой прикрывала разрез на платье.

Пальцы, затянутые в белоснежную перчатку, сжимали рукоятку пистолета, ствол которого смотрел на Элизабет. Девушка ничего не успела сделать: грохнул выстрел, пуля ударила в нее, сбив с ног.

Эвелин спустила курок еще несколько раз подряд.

– Мак! – Элизабет попыталась подняться, с ужасом думая, что он тоже ранен. Или Салливан? Селия? Крикнуть ей не удалось – получился глухой хрип. Она кое-как села на полу, но встать не могла, подгибались колени. – Мак!

– Ты за него не переживай, – усмехнулась Эвелин, целясь в кого-то поверх ее головы. – Лучше о себе подумай.