Вот и сейчас мой сценарий рекламного ролика был жестко украден у меня моей подругой. Или лучше сказать знакомой? Как-то не поворачивается язык называть Сюзанну подругой после того, как ей передали мой проект. Во мне всё кипело. Я корпела над ним два месяца! Я два долгих месяца терпела в своем обществе заказчика – маленького сморщенного англичанишку, который все время норовил меня завалить в постель. И теперь мое детище отдано другой! Я убью ее!

С такими мыслями я ворвалась в кабинет своего босса. Пьер – секретарь – пытался меня остановить, но вы когда-нибудь пробовали остановить ледокол? Я просто смела его! Дернув на себя тяжелую, обитую кожей, дверь я оказалась в кабинете босса.

– Почему меня отстранили от проекта?

– О! Здравствуй Элен! – Я проигнорировала приветствие.

– Ну, так почему?

– Извини, так получилось.

– Что?! Это мой проект! Я два месяца корпела над ним как пчелка, а теперь его у меня забрали? И что же мне дадут взамен? Рекламу «Памперсов»?

– А чем тебе не нравится реклама «Памперсов»?

Я просто задохнулась от возмущения! Эта женщина кого угодно выведет из себя, оставаясь при этом абсолютно спокойной! Айсберг! Кто-нибудь хоть раз слышал, как она ругалась? Повысила голос? Просто вышла из себя? Ребекка могла бы просто выгнать меня из кабинета, но вместо этого она развлекалась за мой счет. Это меня взбесило ещё больше.

– Присаживайся, чай или кофе?

И почему мне так захотелось послать ее? Почему она так меня раздражает? Я попыталась взять себя в руки:

– Спасибо, не хочу. Ребекка, это просто нечестно забирать у меня почти готовый проект и давать взамен детские задницы.

– А кто сказал, что тебе дадут именно «Памперсы»? Это только твои выводы. – Она подошла к столу и села в кресло. – То, что я предложу, тебе обязательно понравится. По крайней мере – любому бы это пришлось по вкусу. – Она внимательно осматривала меня. Появилось не очень приятное, и даже какое то липкое ощущение, что ее глаза тщательно ощупывают каждый дюйм моего тела.

– Ну да, мне обязательно должно «это» понравится. – С сарказмом произнесла я. – Что же это такое, что вызовет непроизвольное восхищение любого дизайнера?

– «Хаус оф Пату». – Задумчиво произнесла она, кладя перед собой тонкий коричневый конверт. Ее глаза ни на секунду не оторвались от моего лица. Чего она пялится? «Хаус оф Пату»? Что? Наверное, я ослышалась, но перед Ребеккой лежал тонкий коричневый конверт. Именно в таких конвертах мы находили свою работу. Получали мы их тоненькими и новыми, а сдавали пухлыми и потрепанными. «Хаус оф Пату»? Нет, я точно не в своем уме. Или она? Я медленно сделала шаг к ее столу. На плотной коричневой бумаге размашисто написано только одно слово: «Джорди». Кампания, производившая духи. С этими клиентами работать одно удовольствие. Все указания, которые они дают это флакончик продукции и название. Остальное делаем мы. Это такой заказ, о котором действительно мечтает любой из нашей конторы, и без всякого сарказма. Никаких ограничений. Я смотрела на конверт и судорожно вспоминала, что я могла сказать Ребекке такого, что могло бы заставить ее передумать отдать мне проект. По всему выходило, что «Джорди» мне не видать, как ушей. Ну, если только в зеркале…

– Что же ты молчишь Элен? Я думала, что тебе понравится… Но если хочешь я могу вернуть тебе твои начатый проект, а этот отдам кому-нибудь ещё.

Черт! Я выставила себя полной дурой! Вот теперь я точно хочу провести акцию теракта! Подложить мину ей под стул! Что бы ее разорвало на тысячу маленьких Ребекк. Если она думает, что я буду просить – она ошибается!

– Тебе решать, ты же тут босс. Как скажешь, так и будет. Мне все равно. – Я направилась к двери. – Моё отступление напоминало бегство. Трусливое, позорное бегство с поля боя. Хотя какое поле? Я буду грызть себе локти от сознания того что «Джорди» достался другому. Что он был почти в моих руках, но я упустила его. Я уже рисовала себе мрачные картины моего будущего, как я буду мило улыбаться и отвечать, что совсем не хотела этот проект, что такая работа не вызывает во мне интереса, а в след мне будут кидать недоуменные и понимающие взгляды, как слышала голос своей начальницы.

– Элен, гордость не лучший советчик. Забирай «Джорди», срок на исполнение месяц. – Она подтолкнула пальцем конверт по направлению ко мне, и, казалось, совсем потеряла ко мне всякий интерес. Она, что была уверена, что я его возьму? Даже нет, не так она была уверена, что я в два прыжка достигну ее стола и, прижав конверт к себе, никому-ни за что-никогда его не отдам. Ах, как мне хотелось забрать его! Но моя гордость, вертлявой змейкой кружившая во мне, вкупе с самодовольным выражением лица Ребекки, просто заставили меня возмутиться:

– Месяц? Всего? Нет, я не согласна. Верни мне мой проект.

Вот этого она точно не ожидала. Я шла ва-банк. Проиграю или выиграю? Внутри меня замер маленький испуганный кролик.

– Элен!? – теперь в ее голосе явно сквозило изумление. – Я же знаю, что ты хочешь работать с духами. Тебе это нравится. Чего ты взбунтовалась? Так же я знаю, что месяца тебе вполне будет достаточно. Кампания не может ждать дольше. Вот пробник, вот конверт с наилучшими пожеланиями.

И действительно чего я так взбунтовалась? Знаю только одно, что моя начальница меня жутко раздражала. Почему? У меня не было времени подумать над этим. Но «Джорди» я все-таки заберу. Я со вздохом сожаления подошла к столу. С видом «о-боже-мой-как-мне-все-это-надоело» я двумя пальцами подняла конверт, вскрыла его, запихала туда пробник.

– Хорошо, Ребекка. Я сделаю это. – Я сказала это так, как будто делала великое одолжение.

Оборачиваясь, я увидела, как ее губы изогнулись в самодовольной усмешке. Вот стерва!

***

Потеряла ли я лицо перед ней? Почему-то сейчас это меня мало трогало. Перед глазами все еще маячила стервозная улыбочка Ребекки. Надо выпустить пар. Я опустила глаза на конверт, который прижимала к груди. «Джорди»! Я как домовитый хомяк несла добычу в свой уголок. Пулей проскочив мимо удивленного Пьера, кстати – ее секретарь просто душка, хотя временами он казался мне странным, я выскочила в холл. Постреливая глазами по сторонам, как будто выискивая возможного соперника, который рискнет забрать у меня мою добычу, я буквально пролетела несколько дверей, толкнув дверь в кабинет, я заскочила за свой стол и упала на стул. Осторожно, я открыла конверт и извлекла оттуда пробник. Зажав его большим и указательным пальцем, я задумчиво покачивала рукой, перекатывая каплю воздуха в пузырьке. Маленькая стеклянная колбочка, белая пробка. Так все просто. Интересно, сколько она будет стоить? «Хаус оф Пату» производили лишь элитную парфюмерию. Хотя многое ещё зависело от правильной рекламы. То есть от меня! Интересно, с чем я работаю? Я осторожно подцепила ногтем пробку и открыла колбочку.

– О боже, Элен!?

Я чуть не выронила пузырек. Передо мной стояла Мари.

– Что это? «Хаус оф Пату»? – Она изумленно разглядывала конверт. – Если бы наш босс был мужчиной, я бы сказала, что он к тебе не ровно дышит. – Она улыбнулась. Мне нравилась Мари. Небольшого роста, пухленькая как сдобная булочка, румяная и вечно веселая. Не помню: видела ли я когда-нибудь, что она грустит? По-моему она всегда смотрела на мир веселыми карими глазами, и эти ямочки на щеках тоже были у нее всегда.

– Глупости! А если подумать о том, что я просто хороший работник? – Я лукаво улыбнулась.

– Господи! Элен, в этом никто не сомневается! Но всё-таки, «Джорди», это не «Адидас».

– Я знаю об этом. Мне самой немного не по себе. Я младший дизайнер, и вдруг не с того не с сего… Это просто чудо.

– Леди-босс разглядела в тебе нечто большее, чем младшего дизайнера, а прежний проект?

Я старательно прикрутила пробку обратно.

– Его отдали Сью. – Я хитро улыбнулась.

– Почему ты так улыбаешься? Противная девчонка! – пожурила меня Мари. – Но тот проект был почти закончен… Или нет?

– Ага. Как же, там делалось все, что бы я как можно дольше работала над ним, но думаю, что теперь этот проектик быстро подойдет к своему финалу. – Я сложила пробник в конверт и убрала его в стол. – Клиент будет сильно удивлен, когда вместо меня он увидит Сью.

– Ты про того мерзкого англичанина?

– Ага! – Я улыбалась как довольная кошка. – Я точно не помню, но, по-моему, такие скользкие типы как раз в ее вкусе.

– Какая ты злая. Пойдем, покурим?

Я кивнула. Мы пошли в курилку.

***

Я в раздражении громко хлопнула мышью по коврику. Черт, опять она засорилась. Наверно интересно выглядит человек со стороны, когда изредка его рука поднимается и с силой бьет мышью о коврик. Шлеп! Давно надо купить себе оптическую мышку, говорят, они служат дольше. Откинувшись на спинку стула, я поняла, как жутко болит спина. Сколько прошло времени? Черт за окном уже стемнело. Я даже уборщицу не услышала. Что-то мешало в памяти. Я тряхнула головой и вновь кинула взгляд на монитор. Перед глазами маячила неясная картинка, я пятый час пыталась привязать свои ассоциации к флакончику с духами. Попробуем еще раз.

«Джорди» – мне нравится, как звучит это слово. И запах… Я закрыла глаза, вновь представляя себе запах духов и пытаясь прилепить к нему какую-нибудь ассоциацию. Роскошь… Нет… Что-то такое тяжелое и струящееся, как бархат… Темно-синий… С чуть выделяющимися золотыми искрами… Вкрапление… Нет, не пойдет. Та нотка в духах… Она есть, я явственно ее чувствую. Но как ее выразить? Хрустальный флакон в виде капли воды. Бархат и хрусталь. Вода? Нет, в виде капли не походит. Алмаз? Еще раз с начала. Запах…

Я не могу сосредоточиться, что-то маленьким колокольчиком звенит в голове. Такое ощущение, что я о чем-то забыла. О ком-то? Зазвонил телефон, и перед моими глазами словно сверкнула молния. Черт, Патрик! У нас же свидание. Я кинула быстрый взгляд на часы. Было свидание, полчаса назад. Я протянула руку и взяла трубку.

– Алло? – мертвым голосом сказала я.

– Странно, почему я знал, что еще на работе?

– Солнышко, ну не ругайся. У меня проект, который поднимет меня на одну ступеньку вверх по моей лестнице.

– Элен, у тебя всегда есть проект. – В его голосе явно чувствовалась злость. Я бы тоже разозлилась. Это было третье свидание, которое не состоялось из-за меня. Я чувствую вину?!

– Да, Патрик. Как и у тебя есть своя работа.

– Извини, я погорячился. Хочешь я заеду за тобой?

Это было бы не плохо, но, учитывая, что Патрик мужчина, и, причем мужчина в полном расцвете сил, он наверняка захочет остаться на ночь. А я? Хочу ли я этого? Нет, совершенно не хочу. Лучше поеду домой на такси, как поступала всегда.

– Нет, не нужно. Мне нужно еще поработать. Извини, но для меня это важно.

– Я понимаю. Я позвоню тебе завтра?

– Да, конечно. До свидания.

– Целую тебя, любимая.

– Ага. – Ну, не могу я выдавить из себя слово «любимый». К любимому не опаздывают на свидания, про него не забывают. И радуются ему. А я? Есть Патрик? Хорошо… Нет Патрика? Мне не скучно. Люблю ли я его? Наверное, нет. Мне просто хорошо с ним.

Я вновь уставилась в монитор.

***

Я открыла глаза и тут же, по многолетней привычке стала искать часы. Зачем я это делаю? Да просто что бы убедиться, что я опять проспала. Вскакивать в ужасе с дивана все равно поздно, поэтому я с наслаждением повернулась на другой бок и решила подремать еще минут пятнадцать. Телефон не звонил, потому что благоразумно выдернула штепсель из розетки. А так как сегодня обычный рабочий день – соседей нет дома. То есть побеспокоить мой сон некому. Сознание этого чудесного факта увеличило силу земного притяжения на пару Ньютонов. Мои мысли текли вяло и медленно. Я вспомнила запах духов «Джорди», перед моими глазами начали проплывать неясные картины, пока одна из них прочно не осела в моей голове. Теперь можно вставать, и быстро-быстро. Я спрыгнула с дивана, и как была в одной футболке подошла к столу. Мои руки быстро перебирали карандашные наброски, которые я сделала вчера. Это не то, и это тоже, и это не подходит… Надо бы включить телефон… Одной рукой, не отвлекаясь от работы, я вернула телефонный штепсель в законное гнездо, телефон не замедлил отреагировать.

– Да?

– Элен? Почему ты дома, а не на работе?

– Пьер, я же могу поработать дома? У меня могут быть свои проблемы, может, в данный момент я рожаю?

– И кого? – У Пьера неплохое чувство юмора.

– «Джорди». – Торжественно произнесла я, держа перед собой набросок. Незаконченный рисунок, линии грубые и угловатые. Это просто чертеж, довольно безобразно сделанный. Только я смогу понять, что-то в этих запутанных замысловатых линиях. Но уже сейчас я поняла, что держу в своих руках будущую рекламу духов.

– О, роды прошли удачно?

– Более чем, Пьер, более чем…

– Знаешь, послеродовое лечение пройдет более успешно, если ты немедленно появишься на работе. – Я слышала, как Пьер улыбнулся.

– У нас изобрели новый способ передвижения? И он, конечно же, быстрее чем автобус и мои собственные ноги, и по странной случайности этот способ тестируется у нас в конторе?

– Элен, я не шучу. Ты его сама изобретешь и чем быстрее, тем лучше. Для твоего же блага. Я прикрою тебя еще на сорок минут, но по прошествии этого времени ты должна сидеть за своим столом и мило улыбаться. Идет?

– Хорошо, рабовладельцы, эксплуататоры. Нет нам ни покоя, ни отдыха. Босс сильно злиться?

– Элен, Ребекка никогда не злиться, она лишь огорчается. Увидимся. – Он повесил трубку.

Вот черт, придется идти на работу. А вот если бы я не включила этот серый аппарат, то спокойно бы поработала дома. А завтра принесла готовый макет, и все… Все проблемы с леди-босс были бы решены. Сорок минут, я, что, похожа на мужчину? Только человек, служивший в армии, может одеться за то время, пока горит спичка. Как там? Одеться пока горит спичка, и напиться пока прыгает пробка? С последним проще. Алкоголь всегда вырубал меня на пол пути. Интересно, он всасывается прямо в горле или что-то все-таки успевает достичь желудка? Я не говорила, что ненавижу свою работу?

– Элен?

– Что?

– Как дела у «Джорди»?

– Ну, как, почти готово. Скоро «агукать» начнет.

– Это здорово. Ребекка назначила просмотр на завтра. Он сможет «агукать» к завтрашнему дню?

– Что? На завтра? Но прошло всего две недели! Что я могу показать, кроме наработок? Я еще не приступала к компоновке! О чем она думает?

– Элен, не кричи!

– Я не кричу!

– Ты просто паникерша. Удачи.

Я бросила трубку на рычаг. Черт! Я и так перерабатываю, придется ещё сегодня остаться вечером. Ах, да… Патрик… Черт, черт, черт… Я снова взяла трубку, прижав ее к уху, я набрала номер Патрика.

– Алло?

– Патрик?

– Да, здравствуй любимая.

– Патрик…

– Не говори ничего. Я уже понял. Мы опять не увидимся. Элен, у меня складывается впечатление, что у меня появился соперник. – Я слышала, как он грустно усмехнулся.

– Патрик! Что за мысли! У меня никого нет, кроме тебя!

– Ну, да… А работа? Твоя работа мой самый главный соперник.

– Патрик…

– Ну что ты, солнышко. Я прекрасно тебя понимаю. Я тоже люблю свою работу. Что тебе поджег босс на этот раз?

– «Джорди»… – я вздохнула. – Завтра предварительный показ. А у меня ничего не готово!

– Солнышко, не нервничай. Я же знаю, как ты любишь свою работу. Наверное, все готово и тебе осталось только скомпоновать, проект. Так? Ты как всегда паникуешь.

Кто ему сказал, что я люблю эту работу? Просто не хочется сидеть в луже. Вот и стараюсь.

– Да вы что сговорились что ли? Мне только сейчас Пьер сказал, что я паникерша.

– Вот, тем более есть смысл прислушаться к мнению людей. Два раза – совпадение…

– Три раза – статистика… – Закончила я. – Ты самый лучший! Спасибо, ты всегда поддерживаешь меня в трудные моменты.

– Элен, это не трудный момент. Это черта твоего характера. Ты всегда хочешь показать себя с наилучшей стороны. Прошу помни, что выше головы не прыгнешь.

– А я буду стараться! – я улыбнулась.

– Ладно, иди к своему ненаглядному «Джорди». Я позвоню тебе завтра.

– Хорошо, пока…

Я положила трубку. Неудобно получается. В этом месяце мы почти не встречались с Патриком. Но если учесть и его работу, то ничего удивительного. Наши «окна» редко совпадают. Кто-то из нас всегда занят. Телефонный роман. Интересно, если я выйду за него замуж, детей мы будем делать тоже по телефону?

***

Быстро темнело. Я протянула руку и включила настольную лампу. В офисе как обычно уже никого не было. Уборщица тоже закончила свою работу и ушла, громко гремя пустыми ведрами. Интересно, она, таким образом, пытается привлечь к себе внимание? Ну и повесила бы их себе на шею. А передо мной расцветал пышным цветом «Джорди». Тонкие плавные линии, золото и синий бархат, алмазные брызги и солнечный луч. Я быстро щелкала клавишами, двигала мышкой. Подчищала и стирала излишки, корректировала свет, но все равно мне казалось, что чего-то не хватает. Какой-то он замороженный что ли? Может Патрик прав? И мне не стоит прыгать выше головы? Иногда проект дается очень легко, положишь обыкновенный квадратик – и все заиграло. Клиент в экстазе. Но эти духи никак не хотели выглядеть так, как я их видела. Наверное, так всегда, когда мне что-то нравится, и я не могу выразить это ни словами, ни рисунком. Никак. Запор слов – понос мысли. Может добавить что-нибудь фаллическое? Я нервно хихикнула. А что? Духи «Сальвадор Дали» только выиграли получив форму флакона в виде губ и носа. Интересно, слепок делали с самого Дали? Или так, по наитию? У меня был малюсенький флакончик этих духов. Я часто проводила пальцем по стеклянным губкам, иногда даже прикасалась к ним своими губами… Холодное равнодушное стекло отвечало мне безмолвным поцелуем, и я ставила пузырек обратно, оглядываясь по сторонам, как воровка…

– Элен?

Я вздрогнула. Открыв глаза, я увидела перед собой Ребекку.

– Да? – я непроизвольным движением облизала верхнюю губу. У меня было ощущение, как будто меня застали за чем-то неприличным. Это просто грубо, вот так врываться в чьи-то мысли.

– Ещё работаешь? – Что это? В ее глазах промелькнуло что-то знакомое мне. – Завтра предварительный показ. Извини, что приходится тебя так торопить. Но у меня ощущение, что ты решила за сегодняшнюю ночь доделать проект.

– Нет, нет… Ребекка. Завтра он никак не будет готов. Это будет лишь не ограненный камень. – С моих губ срывались слова, а мозг уже напряженно обрабатывал следующую идею. Дымчатый алмаз… Духи прозрачные. Дымчатый алмаз на темно-синем бархате. И роза? Нет, банально. Что-то ещё… Но что? Кала? Белая кала… А если добавить звезд?

– Элен? Элен!

– А? Извини Ребекка. Пять минут…

Я повернулась к монитору и моя рука привычным движением легла на мышь. Так, это бархат, где-то были у меня цветы… Ага! Вот этот подойдет. Теперь флакон. Чуть изменить прозрачность, добавить цвет. Синий? Нет… Черный? То, что надо! И чуть рваные прострелы на бархате. Как будто моль поела, усмехнулась я про себя.

Спустя 30 минут передо мной была изумительная картина. Она была именно такой, какой я представляла ее себе. Это было… Это был «Джорди». Не доработанный, не отшлифованный, но теперь я точно знала, на что буду опираться в дальнейшей работе. Остальные наработки можно даже и не показывать. Хотя… Я подняла голову. Ребекка наблюдавшая за мной все это время не успела отвести глаза, я заметила легкий румянец на ее щеках. А глаза… Они блестели? Что за бред!

– Ну как?

Ребекка перевела глаза на монитор:

– Замечательно. В твоем духе. У тебя уже начинает вырабатываться свой стиль. Поздравляю! Кофе хочешь?

– Лучше чаю. – Машинально отмахнулась я. У меня создалось впечатление, что как раз «Джорди» интересует ее меньше всего. Она хоть мельком осмотрела вариант?

– Тогда пойдем ко мне в кабинет.

***

Спина жутко болела. Так бывает всегда, когда я долго работаю без перерыва. Мне бы сейчас горячую ванну и массаж. Это было бы здорово! Я мелкими глотками потягивала чай в кабинете начальницы. Странно, это было… Нормально, что ли? Да, именно так. Было ощущение, что мы каждый вечер вот так задерживаемся допоздна на работе, а потом пьем чай и обсуждаем проекты. Было уютно. Вот только эта спина.

– Элен, а слоган готов? – Нарушила молчание Ребекка. Она сидела на диване, позади меня.

– Нет… – я покрутила головой, пытаясь избавиться от ноющей боли в области шеи. – К этому макету не готов. Даже не знаю что придумать… – Я поставила, пустую чашку на стол. – Это должна быть одна фраза. Емкая, лаконичная. «Джорди» – прикосновение чувств! Золотые буквы на синем бархате. Красотища! – Я опять поерзала.

– Элен, у тебя, что болит спина?

– А? Да, есть немного. Я почти привыкла. Просто стул очень не удобный. Сейчас приеду домой, приму горячую ванну и завтра буду как новенькая. Можно тут покурить?

– Что? Ах, да кури, конечно. Пепельница там, на столе.

– Я бы хотела курить на рабочем месте… – Произнесла я, с наслаждением делая затяжку.

– Лентяйка! – Я слышала, как она усмехнулась. – Тогда бы у тебя вообще отпали все поводы двигаться. Кофе, и тот тебе Мари приносит. Что-то босс слишком любезна, затишье перед бурей?

– А ты неплохо осведомлена. Да, я не люблю лишний раз двигаться. Зачем? Отрываться от работы…

– Поразительно, ты так ленива, но одновременно трудоголик. Никогда не встречала таких людей.

– А людей, которым нравится их работа, тоже не встречала? Ты, например, тоже много работаешь.

– Иногда работа это способ не думать…

– Не думать о чем? – довольно легкомысленно спросила я.

– Не важно.

Хм, разговор как то незаметно перетек от рабочей темы к личной. Надо делать ноги, пока она не стала мне плакаться на отсутствие любовников. Сама виновата. Одевалась бы как женщина. Ну, может, чуть бы красилась. Хотя бы губы. Они у нее всегда такие бледные. Как у мужчины. Хотя слишком правильной формы. Мне захотелось посмотреть на нее, я хотела убедиться, что моя начальница выглядит так же как всегда. А все-таки хорошо тут. Даже Ребекка меня не раздражает. Верхний свет не горел, шторы стального цвета были плотно сдвинуты. Ребекка сидела позади меня на диване, почему-то мне казалось, что ее ноги босые, и она поджала их под себя. Глупости! Ребекка никогда не стала бы так сидеть – слишком большой риск помять идеально отглаженные брюки. Я чувствовала, как мои мысли становятся все более вялыми, текут все медленнее. Пора домой, а то я уже готова попросить Ребекку о возможности остаться тут на ночь.

– Ладно, спасибо за чай. Мне пора домой.

– Я отвезу тебя. Не отказывайся. – Она что, знала, что я хотела сказать «нет»? – Уже поздно, автобусы не ходят. А ты живешь достаточно далеко. – Она встала и подошла к двери. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

***

Я не говорила, что обожаю ночную езду на автомобиле по городу? Это высший пик для меня. Пустые улицы, некоторые из них не освещены даже фонарями. Нет никого, даже светофоры не работают. Такое ощущение, что ты одна на целой земле! Огромная скорость и громкая музыка. Ветер, врывающийся в окно, ерошащий волосы, оставляющий на щеках запах лета… Это… Это как мечта. Может мечта слиться с ветром и стать с ним единым целым? Быть свободной…

Ребекка ехала медленно. Как черепаха. Может подбодрить её? Сказать, что тороплюсь? Теперь я могла украдкой разглядеть ее. Точеный профиль, ни одного изъяна во внешности. Красива даже. Я вновь уставилась в окно.

«Если бы наш босс был мужчиной, я бы сказала, что он к тебе не ровно дышит…» Почему мне вспомнились эти слова? Наш босс – женщина. И довольно привлекательная. Я вспомнила, как в школе мы целовались и обнимались с подружками. Это было весело. Мы спали в одной кровати, ласкали друг друга детскими почти невинными ласками. Я бы даже ласками это не назвала. Так, «пособие для изучения». В университете ласки между девочками были куда откровеннее. Хотя тогда все это списывалось на нетрезвость. Смешно, мы могли выпить по бокалу вина, и притворится друг перед другом, что пьяны. Упасть в кровать и до утра ласкать друг друга. А на утро делать вид, что ничего не произошло. Интересно как бы это было сейчас?

…Я положила свою руку поверх ее руки. Ее изящные пальцы чуть сильнее сжали переключатель скоростей. Она взволнованна. Ее глаза неотрывно следят за дорогой, хотя едет она все так же медленно. Моя ладонь скользнула чуть выше, так, что я смогла пальцами дотронуться до ее запястья. Она вздрогнула. Какая нежная кожа… Я внимательно смотрела на нее. Она чуть повернула голову, заметила мой взгляд, и опустила глаза. Мои пальцы продолжали исследование ее руки. Я перебирала и гладила пальцы Ребекки. Почему она не носит колец? Я сильнее сжала ее руку и она, повернувшись, посмотрела на меня. Ее глаза… Я просто тону в них. Они как магниты… Ее рука выпустила рычаг скоростей и легла мне на плечо. Она уже не смотрела на дорогу… И меня это не волновало… Мягкие пальцы Ребекки перебрались мне на затылок, она медленно притягивала меня к себе… Я поняла, что не буду сопротивляться… Я не хотела… Всё что я хотела сейчас это ощутить ее губы. Почувствовать их вкус. Мои губы чуть приоткрылись в ожидании поцелуя, я чувствовала ее дыхание на своих губах… И…

– Элен… Элен! Очнись… Да что с тобой? В каких облаках ты витаешь?

Ооооо, черт! Я поморгала… Призрак целующихся женщин, медленно таял перед глазами. Машина Ребекки стояла перед подъездом моего дома. Облака? О чем она говорит? И тут я поняла, что я себе представляла. Мои сексуальные фантазии преследовали меня всегда. Я любила пофантазировать на сексуальные темы, и часто в них фигурировали незнакомые мне мужчины. Это были мои фантазии не более того. Но что бы такие?! Я что, сошла с ума? Или мне нравится мой босс? Ребекка обеспокоено смотрела на меня, ее рука лежала на моем плече и она легонько потряхивала меня. Черт, у нее глаза точно такие же, как я представляла себе. Я чувствовала, как краска заливает мои щеки. Интересно что бы она сказала, если бы узнала, о чем я только что думала? От этой мысли я покраснела еще сильнее.

«А если поцеловать ее?» – прошептал маленький чертенок в моей голове.

«Заткнись, Элен!» – приказала я ему.

– А? Да, извини… Я все еще не могу уйти с работы. Мозг еще там… – Я пыталась открыть замок ремня безопасности, но почему-то он мне не поддавался. Маленькая серебряная пряжка выскальзывала из дрожащих непослушных пальцев.

– Хорошо… А то у тебя было такое выражение лица… – Она наклонилась ко мне, и я испуганно вжалась в сиденье, но она лишь протянула руку мягко щелкнула замком, освобождая меня из плена. Чуть уловимый запах ее туалетной воды смешанный с запахом ее кожи окутал меня теплым облаком, ее локоть как бы невзначай коснулся моей груди, и я почувствовала, как напрягся сосок. Я точно ненормальная! Но мне хотелось продолжения этой игры. Как жаль…

– Какое? – Хмуро спросила я. – Нормальное выражение. Спасибо, что подвезла. Пока. – Я открыла дверь и выбралась на улицу. Черт, такого со мной еще не было.

– Увидимся завтра – донеслось мне в след. Я прислонилась к холодной стене подъезда, мои ноги чуть дрожали. Ладони были влажные. Нет, я точно чокнутая! Зашуршали шины отъезжающей машины, и наступила тишина. В подъезде было темно, и перед моими глазами снова всплыл образ Ребекки. Надо встретится с Патриком, фантазии на сексуальные темы меня доконают. Одно свидание с ним, и все. Я и Ребекка! Чушь!

***

– Элен, ты совсем заработалась. – Укоризненно качая головой, сказал Патрик.

И кто сказал ему, что я много работаю? Обычный темп. Я удержалась от привычного пожатия плечами. Был жаркий летний день, мы сидели в уличном кафе. Белые зонтики над столиками ярко отражали солнце, но они же создавали спасительную тень. Патрик позвонил в офис и пригласил меня в обеденный перерыв посидеть в кафе. Я бы с большим удовольствием отдалась работе, но маленький червячок по имени «совесть» неожиданно проснулся и заворочался, требуя успокоения. Что ж, я тут в кафе, с предполагаемым мужем. Я отпила ледяного сока.

– Ерунда, милый. Тебе просто кажется. Только не говори, что я слишком бледная. – Я улыбнулась.

Он просто до ужаса заботлив. Патрик опустил свою ладонь на мою руку, лежавшую на краю ослепительно белого столика.

– Да, я собственно не об этом. Просто за две недели мы увиделись первый раз. Ты так сильно устаешь.

– Патрик. – Я честно пыталась унять внезапно вспыхнувшее раздражение. – Перестань. Это звучит как упрек.

– Ну, что ты солнышко. Конечно же, нет. Но нам бы не мешало выбираться почаще вместе. Может, сегодня сходим в кино? – Он легко перебирал мои пальцы.

В кино. С ним. Элен внутри меня скептически ухмыльнулась. Ну что же, пусть будет кино.

– Хорошо, милый. Ты заедешь за мной? – я изобразила солнечную улыбку на лице.

– Ты даже не хочешь заехать домой переодеться?

– Зачем терять время? – я чувственным движением облизнула верхнюю губу. Патрик так напрягся, что мне стало немножко стыдно. Надо обязательно сходит с ним в кино. Ну и потом еще сходить. К нему домой. Если пригласит.

– Хорошо, кошечка. Ровно в семь я буду у дверей вашего офиса. На что бы ты хотела попасть?

Что? А, он про фильм. Да мне собственно все равно, но так же нельзя ему говорить. Не заснуть бы.

– Пусть будет какая-нибудь романтическая комедия. Вроде «Французского поцелуя».

– Ну, разве можно этот фильм определять так? – Патрик удивился. – Я бы назвал его философским больше чем комедийным.

– Патрик, не цепляйся. – Я шутливо хлопнула его по руке.

– Воркуете голубки? – Я резко обернулась.

– А, это ты, Мари! Что за привычка подкрадываться сзади? Патрик, это Мари, моя коллега. Мари, а это тот самый Патрик.

– О, – Мари изобразила на лице улыбку. – Я так много слышала о тебе. От Элен разумеется. Только о тебе и говорит. – Мари села на свободный стул.

Что она несет? Солнце голову припекло что ли? А Патрик! Боже, ему понравился лепет Мари? С ума сойти! Как будто на работе больше не о ком говорить!

– Мари, перестань! – Я выдавила улыбку. Почему мне стало стыдно?

– Элен такая скромница! – Сладко пропела Мари.

Запищал мобильник. Патрик заученным движением выдернул его из кожаного гнезда на ремне брюк:

– Извините дамы. – Это нам. – Алло? – Это уже телефону.

– А ты тут, какими судьбами?

– Просто шла с обеда. Не удержалась, уж очень мне хотелось познакомиться с мистером Совершенство.

– Не ехидничай!

– Даже и не думала!

– Элен, извини дорогая. У меня срочные дела. Я, наверное, не смогу проводить тебя до работы. – Патрик сунул телефон на место.

– Ничего, дорогой. Мы с Мари, как ни будь, найдем дорогу назад. Нас там не было всего час.

– Не ехидничай, солнышко, тебе не идет. Мари, приятно было познакомится. Оставляю ее на тебя. – Он наклонился и чмокнул меня в лоб. – До вечера любимая.

– Какой он… – Мари мечтательно смотрела вслед Патрику, пытая подобрать ему определение.

– Мужской. – Подсказала я.

– Точно. Именно, мужественный.

– Мари, ну он же мужчина!

– Ничего ты не понимаешь!

Ненавижу, когда во взгляде женщины появляется такое масляное выражение. Жуть какая-то. Я посмотрела на часики. – И вообще нам пора на работу. А то леди-босс будет не довольна.

– Кем-кем, но не тобой. В последнее время она тобой очень довольна.

– Не мели ерунды!

Я несколько раз моргнула и вновь уставилась в монитор. Проснулась маленькими толчками боль, напомнившая мне о том, что у меня есть спина, и что я уже довольно долго сижу за компьютером. Я откинулась на сиденье стула. Нда… Невесело. Что-то «Джорди» никак не хочет компоноваться. Я вновь вывела на экран рисунок флакона. Два человека крепко слились в объятиях. Обе фигуры образуют сердце, как бы растворяясь к зауженному концу флакона. Флакон из дымчатого стекла. Чуть матового, с серебристым отливом. Неужели только я могу разглядеть в них двух обнимающихся женщин? Кого именно? Я сама боюсь себе признаться в этом. Себя и… Ребекку. Да, это точно она. Нет никаких сомнений. Я думала о ней, пока лихорадочно планшетом выводила линии на доске. Фоном для рисунка служила золотистая вода с расходящимися кругами от упавшей капли. И красная, чуть повядшая роза на переднем плане. Я смотрела на рисунок и чувствовала, как перехватывает мое дыхание. Это было смело. Слишком смело для меня. Слишком откровенно. Я боялась, что если кто-то кроме меня посмотрит на это, то он сразу догадается, о чем думает младший дизайнер. Это было бы ужасно! Но только теперь, при дневном свете. Чем дальше стрелки часов уходили за цифру шесть, тем моя фантазия казалась мне более реальной. Сердце пропускало один удар, а воображение уже во всю рисовало мне свои яркие эротические картинки. Мне нравилось то, что я видела. В моей голове картинка давно ожила, и вот уже мягкие пальцы Ребекки ласкают мою прохладную кожу. Губы тянуться к губам, что бы слиться в жарком поцелуе. Поцелуй подобен разряду тока. Наверное…

– Элен?!

– О, боже! Ребекка! – Я чуть не упала со стула. Ну, люблю я помечтать, но зачем же меня вот так грубо вырывать из моих грез? Надеюсь, я не вспыхнула как в прошлый раз?

– Почему ты каждый раз так пугаешься меня? – Ребекка подошла ближе и присела на край стола.

Она, что – издевается? Мои глаза немедленно уперлись в ее холеную руку. Взгляд скользил по длинным пальцам, запястью. Я ласкала ее руку глазами? Все – это точно паранойя! Но, буйная фантазия не давала мне покоя. Воображение немедленно нарисовало мне, как эти пальцы скользят по моей коже, и Ребекка так близко, что я явственно чувствую ее запах. Волна приятной дрожи пробежала по моему телу.

– Элен! Это великолепно!

– Что именно? – Я с усилием отвела глаза от ее руки, проморгалась и посмотрела на монитор. О, черт! Я совсем забыла, что у меня на мониторе! Теперь она точно догадается! Вот стыдоба! – А это… – промямлила я. – Ну, да, наверное, но… – Мозг напряженно заработал. Что бы ей сказать такого? Сказать, что это не моя идея? Врушка!

– Что? – Теперь Ребекка сидела в пол-оборота к монитору. – Ты же не хочешь сказать, что ты не будешь показывать это?

– Ну, Ребекка я не знаю. А что, есть возможность изготовления такого флакона? Это просто моя фан… моё решение. – Черт, если она не уйдет сейчас, я просто провалюсь сквозь землю!

– Наверное, есть. Я даже думаю, они найдут свое решение. – Ее рука легла ко мне на плечо. – Ты молодец!

Я как могла тихо выдохнула воздух. Ее ладонь жгла мне плечо даже через ткань легкого пиджака, который я накинула на плечи. Тепло распространялось от плеча к груди, и ниже, пока в низу живота не возник какое-то не понятное ощущение. Голова слегка закружилась. От прикосновения? Быть того не может! Элен, идиотка, просто вдохни воздух! Я глубоко вдохнула, грудь приподнялась и уперлась в ткань блузы. Я точно сойду с ума! Легкий чуть уловимый запах свежести, что это? Я поняла, что глаза мои закрыты, а Ребекка наклонившись на до мной, смотрит на картинку. Я чуть приоткрыла глаза, интересно она заметила или нет моё состояние? Сосредоточенное выражение ее лица подсказало мне, что моя начальница ничего не поняла, увлеченная разглядыванием флакона. По-другому и быть не могло. Она-то точно нормальная женщина. Хоть и выглядит странновато.

– Ребекка?

– Что? – Она резко повернула голову, и я поняла, что вижу в ее глазах себя. Наши губы оказались в опасной близости друг от друга. Я невольно отшатнулась. Я смотрела в ее глаза, как загипнотизированный кролик смотрит на удава. Хочу, что бы она меня поцеловала! Плевать я хотела, как это будет выглядеть! Терпеть этот зуд внизу живота уже непереносимо! Я сильнее сжала ноги, и мое бедное истерзанное тело отозвалось безмолвным стоном в ответ. Я непроизвольно провела языком по верхней губе. Надо признаться себе, что я хочу Ребекку.

– Мне неудобно! – И как я смогла это произнести?

– А? Извини. – Она встала и отошла от стола. Даже не села рядом, а просто отошла. Мне стало противно. На что это похоже? Я – неудовлетворенная извращенка, кидающаяся и млеющая от своей начальницы! Жуть!

Я широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Патрик сидел рядом и не отрывал глаз от экрана. Что он там увидел? Фильм – полнейшая чушь. Так, наверное, будет всегда, если я соглашусь выйти за него замуж. Он будет выбирать, согласовываясь лишь со своим вкусом, а я покорно следовать за ним. Здорово. Патрик любит серьезные фильмы, а я считаю, что кино должно быть увлекательным и смешным, потому что всякой мути хватает и в настоящей жизни. Зачем снимать фильм про проблемы, если их хватает в настоящей жизни? Наверное, именно поэтому мне так нравится «Золушка». Хотя нет, «Золушку» так же тяжело назвать моей любимой сказкой. Сколько ей там пришлось надрываться, что бы, в конце концов, все было в шоколаде? Да и вообще, почему даже в сказках приходится пахать до смерти, для того, что бы потом все было хорошо? И хорошо ли? Ведь все сказки всегда кончаются одинаково. А почему? Неужели это никому не надоело? Что же там за секреты то такие у Золушки с Принцем, если их сказка закончилась такой банальщиной. И смогла ли Золушка после стольких лет «рабства» стать свободной? Жить с Принцем в замке, и быть счастливой? Или она до конца своих дней работала на кухне? Так ли легко человек отказывается от привычного ритма жизни? И будет ли он счастлив? Вот, например, я: мечусь как белка в колесе, надрываюсь для того, что бы заработать себе на жизнь, больше всего на свете я хочу просто выспаться и не вставать по утрам. Мне всего-то нужно выйти замуж, и Патрик обеспечит меня всем. Мне уже не нужно будет думать о работе, я смогу спать столько, сколько пожелаю, но буду ли я счастлива? Не знаю. Скорее всего, вначале я буду очень счастливой, но потом мне станет скучно. И что дальше? Я снова зевнула и посмотрела на Патрика. Надо же, ему в самом деле интересен этот бред. А в чем там дело-то вообще? Взглянув на экран, я поняла, что безнадежно отстала от сюжетной линии, и теперь мне совершенно ничего непонятно. Но Патрик же обещал комедию! А их можно смотреть с любого места. Комедию это напоминало мало. Скукота!

– Тебе скучно, зайка?

Я внутренне поморщилась. Ну, что за выражение!

– Да нет, просто я думала, что это будет комедия.

– Это и есть комедия.

– Значит, я ничего в них не понимаю. Я хочу спать. – Капризно протянула я. Все мои благие намерения – быть сегодня паинькой – испарились.

– Ну хорошо, пойдем.

Я видела, что Патрик огорчился. Ладно, попытаемся исправить положение.

– Куда? – игриво спросила я.

– Ну, ты же хочешь домой, я отвезу тебя.

Заманчиво звучит. Может и черт с ним, с Патриком? Пусть отвезет меня домой и все.

Мы вышли на улицу. Автомобиль Патрика был припаркован неподалеку. Он галантно открыл дверцу передо мной.

– Патрик, ах Патрик… – Я обняла его и потянулась губами к его губам. Ладно, пусть моя совесть спит спокойно. – Поедем к тебе… – в перерыве между поцелуями прошептала я.

– Элен, я люблю тебя.

– Я тоже…

Ненавижу врать!

***

Я вяло перебирала шрифты. Никогда не думала, что их так много. Для «Джорди» мне хотелось найти что-то изящное, летящее… Скопировать, продублировать, перенести, и опять искать, искать. От разнообразия начинает рябить в глазах, буквы становятся похожими одна на другую. Сходить покурить? Хоть отдохну маленько. Я задвинула клавиатуру и поднялась. В офисе уже никого не было, я вышла в пустынный и темный коридор. Проходя мимо кабинета Ребекки, я увидела свет. Она опять работает? Неужели дома ее никто не ждет? Может, она одинока, так же как и я? Что за чушь! У меня полно друзей! «Да, да, Элен, их просто кучи! Именно поэтому ты работаешь до одиннадцати – двенадцати ночи, не торопишься домой, никуда не ходишь, и телефон ты тоже любишь выключать…»

«И вовсе не поэтому. Просто я не люблю никуда ходить и люблю свою работу…»

«Врушка…»

Я прислонилась спиной к холодному кафелю, и, щелкнув зажигалкой, прикурила. Холод проник под мою тонкую блузу и, пробежав по спине, затаился в районе талии. Сейчас, вот еще чуть-чуть и он пойдет ниже, опускаясь к ногам, скользя холодной змейкой по попе. Если так стоять очень долго, то холодная змейка проникнет в руки и пальцы. Они станут как деревянные и перестанут сгибаться. Но я редко стою так долго, прислонившись к стене. Мои положенные пол сигареты исчезают раньше, чем холод дойдет до ног. Я глубоко затянулась, огонек на конце сигареты разгорелся ярче и медленно потускнел. Я вспомнила, как в школе нам рассказывали о вреде курения, и старенький физик говорил о том, что температура огонька на конце сигареты равна 120 градусам, а дым, вдыхаемый мной – 60. Ожог горла. Мгновенный и постоянный. Мне с трудом представляется температура выше точки кипения, но, наверное, именно поэтому сигаретой так легко прожечь джинсы, и не только. В общежитии, где я жила пока получала диплом, девчонки один раз прижигали сигаретами себе руки. Кожа быстро краснела, и в комнате начинало пахнуть горелым мясом. А потом они ходили, взявшись за руки, скрывая под бинтами обязательства своей любви. Я считаю это глупостью. Любовь не требует обязательств, обручальных колец и прочей мишуры. Она просто есть, или ее нет.

– Элен?

Я даже не повернула головы. И так понятно кто это. Какая-то вселенская усталость опустилась на мои хрупкие плечики, и они безропотно поникли.

– Что тебе?

– У тебя есть зажигалка?

Глупый вопрос. Я же не от лампочки прикуривала. Но она вроде не курит. Хотя какое мне дело? Я, не поворачиваясь, протянула за спину зажигалку. Я ждала ощущения, когда маленький предмет перестанет быть моей собственностью и перейдет в другие пальцы. Такое странное ощущение! Когда ты держишь что-то, ты уверен в себе, твои пальцы ощущают его твердую, ну или мягкую, поверхность, ты даже не ощущаешь, как к нему прикасаются другие пальцы, но ты твердо знаешь, что сейчас этого предмета не станет. Он выскальзывает из твоих пальцев и вот, все, это уже не твое, а ты ничего и не заметил, разжал пальцы, и теперь они ощущают пустоту. Но зажигалка твердо лежала в моих пальцах. Не было ощущения, что ее кто-то берет.

– Я не курю, Элен. – Что это упрек в ее голосе?

– Да? – Безразлично поинтересовалась я. – А зачем тогда тебе зажигалка?

– Элен, ты выглядишь усталой.

– Было бы странно просидеть на работе весь день и быть бодрой. – Я, наконец, соизволила повернуться к ней. Ребекка всегда выглядела отлично. Это, наверное, только обычные люди, такие как я, например, после рабочего дня выглядят устало и помято. Но не она. Изобразить на лице вежливую улыбку? Пожалуй, нет. Я слишком устала. Я, мягким щелчком послала окурок в урну. Да ну ее… К чертям. Я слишком устала.