Хляби небесные

/  Общество и наука /  Общество

И природа, и человек постарались, чтобы наводнение на Дальнем Востоке побило исторический рекорд

 

Наводнение на Дальнем Востоке обрело поистине катастрофический характер. Оно почти полностью затронуло Амурскую и Еврейскую автономную области, Хабаровский край, преодолев в некоторых городах исторические максимумы. Затоплено более 100 населенных пунктов, 5 тысяч жилых домов и свыше 10 тысяч приусадебных участков, уничтожены огромные площади сельскохозяйственного назначения. Число пострадавших перевалило за 100 тысяч человек. Ущерб, по официальным данным, составил около 30 миллиардов рублей. А по оценке заведующего кафедрой региональной экономики и экономической географии Высшей школы экономики доктора географических наук Алексея Скопина, только на восстановление домохозяйств уйдет порядка 100 миллиардов рублей, а общие потери равняются 150—200 миллиардам.

Каковы причины чрезвычайного события? Что довело ситуацию до критической точки — чья-то преступная ошибка или природная аномалия?

Над Амуром тучи ходят хмуро

Эксперты в области гидрологии и метеорологии единодушны во мнении, что часть вины за это рекордное наводнение лежит на природе, которая создала так называемую особую синоптическую ситуацию. Как пояснил заместитель директора по научной работе Института водных проблем РАН доктор физико-математических наук Александр Гельфан, «причина наводнения — экстремальные осадки, которые выпадали в течение долгого времени на огромной территории». Вообще-то для данного региона интенсивные осадки не редкость, но то, что произошло в этом году, — событие из ряда вон выходящее.

Откуда вдруг взялось столько дождя? Старший научный сотрудник отдела физической географии и проблем природопользования Института географии РАН кандидат географических наук Анатолий Мандыч объясняет начало процесса так: «На этой части материка все время идет игра между циклонами и антициклонами. В данном случае азиатский антициклон буквально встал на одном месте на севере Якутии и долгое время не уходил оттуда».

Далее, по словам ведущего метеоролога портала «Гисметео» Леонида Старкова, происходило следующее: «Из-за блокирующего антициклона на Сахалине, Камчатке, в Магаданской области, на Чукотке было сухо и очень тепло. Температура значительно превышала среднюю многолетнюю — в частности, перекрывались рекорды максимальной температуры на Чукотке. Воздух в Анадыре прогревался до 20—25 градусов, что является крайне редким явлением, историческим событием для этой местности».

При этом над континентальными районами Дальнего Востока, над Восточной Сибирью располагалась малоподвижная область пониженного давления. Она-то и явилась причиной продолжительных интенсивных дождей. Как поясняет Анатолий Мандыч, «циклоны, которые идут с юга преимущественно через Китай, зашли на бассейн Амура и встали, потому что антициклон не пускал их дальше. Они стояли и выплескивали всю воду, которая в них была, в бассейн Амура».

По словам специалистов, атмосферный фактор оказался в начале цепочки развития событий. Далее в дело вступили другие природные силы. В частности, гидрологические особенности местности и реки Амур — одной из самых крупных в Евроазиатском регионе. Ее общая протяженность — 2,8 тысячи километров, а водосбор распространяется на сотни тысяч километров. Крупные притоки Амура — Зея, Бурея, Сунгари, Уссури — достаточно полноводны, имеют большой водосбор и протекают по сложной пересеченной местности. Из-за сложившейся атмосферной ситуации, когда циклоны стояли практически над всей территорией водосбора Амура, получилось, что дожди выпадали не локально, как это было, например, в Крымске, а на огромной территории Амурской области, Хабаровского края, Якутии. «Дожди стекали маленькими речками в более крупные реки, а те в свою очередь пополняли Амур», — поясняет Леонид Старков. В итоге, как рассказал заведующий лабораторией моделирования поверхностных вод Института водных проблем РАН доктор технических наук Михаил Болгов, «осадки перенасытили почву, а пропускная способность рек уже не выдерживала такого огромного количества воды. Затапливались прибрежные поймы, застроенные территории, и сформировалось наводнение».

Не тот уровень

Казалось бы, все ясно, виновата природа: мощный антициклон не дал пройти циклонам, которые вылили всю воду в бассейн Амура. Статистика показывает: очень сильные наводнения, приводящие к большому ущербу, случаются в этом регионе каждые 25—30 лет. Справедливости ради стоит отметить, что последнее бедствие такого масштаба наблюдалось на Дальнем Востоке в 1897 году. Однако тогда регион был малозаселенным, экономика практически не развита, а жители, знающие о характере Амура, старались строиться в недоступных для воды местах. С тех пор изменилось многое: на реке выросли крупные города, появилась инфраструктура. А главное, две крупнейшие реки, питающие Амур — Зея и Бурея, — стали регулируемыми. На них построили плотины гидроэлектростанций, перед которыми образовались два водохранилища.

Если Бурейское водохранилище относительно небольшое, то Зейское, как рассказала «Итогам» пресс-секретарь ОАО «РусГидро» Елена Вишнякова, «третье по объему в стране». С водохранилищами некоторые эксперты, а также и местное население как раз и связывают аномальность наводнения.

Плотины гидроэлектростанций помимо своей основной задачи — выработки электричества — должны препятствовать образованию паводков. Если прогнозируются затяжные осадки в верховьях рек, то уровень водохранилищ должен быть снижен заблаговременно, чтобы им было куда принять поступающую воду, не пустив ее вниз по течению. То есть они должны ограничить действие природного фактора. Однако специалисты считают, что эта функция водохранилища не была использована в полной мере. Профессор кафедры метеорологии, климатологии и охраны атмосферы Дальневосточного федерального университета, доктор физико-математических наук Борис Ламаш считает: «Если бы сброс воды был осуществлен в июне — июле, то она не попала бы в Амур и его уровень, начиная от Благовещенска и ниже по течению, не оказался таким большим». Как объясняет эксперт, водохранилища после снежной зимы были заполнены практически под завязку. Это, по его словам, делалось для того, чтобы получить максимальную выгоду. Ведь чем больше воды пройдет через турбины, тем больше электричества будет выработано. Если же воду сбрасывать вхолостую, в обход турбин, то выработки нет, а есть, как принято говорить, упущенная прибыль.

Произошло же, по версии Бориса Ламаша, следующее: «Когда вода пошла в Амур из всей сети бассейна и его уровень начал подниматься, водохранилища оказались заполнены, но в них также поступали огромные объемы из бассейнов Зеи и Буреи. В результате, чтобы плотина не начала переливаться сверху и не разрушилась, в «РусГидро» приняли решение осуществлять холостые сбросы. Это привело к тому, что уровень Амура ниже плотин достиг рекордных отметок. Однако, если бы вода была сброшена из водохранилищ заранее, то хватило бы места под те осадки, которые затем сбежали с водосбора. А к моменту паводка на самом Амуре сброшенные объемы воды стекли в океан».

Елена Вишнякова пояснила «Итогам», что у компании имелись прогнозы на маловодное лето и в соответствии с этим разрабатывались проектные сбросы: «Мы шли по нормальной, штатной ситуации, понимая, что сейчас маловодный режим, потом будет небольшой паводок, мы наберем водохранилище к зиме и затем всю воду сработаем. 29 июля шарахнул приток. Мы были не готовы к тому, что пойдет аномальный паводок. Водохранилище штатно опустошили и подготовили к прохождению паводка. Потом приток очень сильно скакал. В какой-то момент с разрешения комиссии по чрезвычайным ситуациям мы вышли на непроектный режим работы. Приточность росла, и мы были вынуждены открывать затворы плотины».

Холостые сбросы с Зейского водохранилища начались 1 августа, с Бурейского — 14-го. А по данным Росгидромета, дожди на Дальнем Востоке начались в середине июля. Получается, что у людей, управляющих плотинами, было, по крайней мере, полмесяца, чтобы подготовиться к паводку. Почему же этого не сделали?

«У меня есть ощущение, — говорит Анатолий Мандыч, — что хотели удержать максимальный уровень водохранилища и не были уверены, что вода еще придет». Однако экспертные оценки действий «РусГидро» сильно разнятся. Так, Александр Гельфан заявил: «Насколько я себе представляю, оба водохранилища сработали так, как должны были. Они задержали огромную часть паводка, который иначе накрыл бы населенные пункты с еще большими катастрофическими последствиями». Тем не менее, как становится понятно из разъяснений Елены Вишняковой, в трагедии свою роль сыграл еще один немаловажный фактор — прогностический. У руководства компании был прогноз на маловодное лето. То есть виноваты и синоптики тоже?

Гадание на карте

Опрошенные «Итогами» специалисты утверждают: спрогнозировать ту синоптическую ситуацию, которая сложилась на Дальнем Востоке, было невозможно. «События такого масштаба не прогнозируются», — однозначно заявил Леонид Старков. По его словам, за две недели можно сказать, что будут дожди, но непонятно, насколько продолжительные и интенсивные. Какую-то корректировку прогноза можно дать за 5—7 дней — это период более достоверного прогноза. «Соответственно, предел предсказуемости все время стоял камнем преткновения. Можно было сказать, что еще 5—7 дней будут дожди, а что дальше — неизвестно», — продолжает метеоролог.

Однако, как удалось выяснить, прогноз прогнозу рознь. Длительность и количество атмосферных осадков предсказать действительно нельзя. И это, по словам Александра Гельфана, не только наша, российская проблема: «Нигде в мире долгосрочных прогнозов осадков не делается». Тем не менее существуют еще и гидрологические прогнозы, которые должны давать информацию о высоте паводка, его пике, скорости прохождения воды. Но это возможно при налаженной гидрометслужбе, когда работает сеть гидрологических станций, дающих информацию в центр управления для расчета возможных сценариев развития событий. А этого как раз нет. «На бассейне Зеи работают всего 2—3 поста», — подытоживает Анатолий Мандыч.

Возможно, и этот фактор сыграл огромную роль в небывалом наводнении. Ведь если бы сеть наблюдений была налажена, то цепь событий могла выстроиться иначе: узнав об аномальном подъеме уровня воды в верховьях Зеи и Буреи, руководство ГЭС сбросило бы нужное количество воды, высвободив емкости водохранилищ. В свою очередь, власти достоверно знали бы, что по Амуру движется волна паводка, которая в расчетные дни придет в Благовещенск, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре. Заранее можно было бы построить дамбы, эвакуировать население и, главное, избежать фактора неожиданности.

Остается главный вопрос: что можно сделать, чтобы подобная ситуация не повторилась? Ведь это масштабное наводнение далеко не первое за последние годы. В 2012-м был Крымск, в 2001-м смыло Ленск. В очередной раз стихия показала: когда она разыгралась, что-то конструктивное делать поздно. Можно лишь всей страной бросаться на помощь пострадавшим. Хотя давно уже придумано, как предупредить трагедию или снизить ее последствия. Как рассказал Александр Гельфан, в США и Европе существуют системы оценки опасности наводнений. Для каждого сколько-нибудь значимого участка рек, на которых есть населенные пункты, существуют карты, позволяющие специалистам да и простым гражданам посмотреть, что будет при тех или иных сценариях развития событий, а также есть вероятность этих сценариев. Люди, принимающие решения, ориентируясь на карты опасности, решают, как защищаться, что нужно строить, какая должна быть высота дамбы. Не чиновник предполагает, что дамба должна быть высотой 6 или 7 метров, а специалисты-гидрологи рассчитывают эту высоту. Возможна ли такая карта в России? Естественно, возможна, только для ее создания нужно соблюсти ряд условий: восстановить сеть гидрологических постов, наладить взаимодействие между гидрологами и метеорологами, с одной стороны, и руководством гидроэлектростанций — с другой, и разработать службу прогнозирования чрезвычайных ситуаций на основе объективной информации.

Сейчас же в очередной раз придется разгребать неожиданный завал, а это приведет к тому, что фактически все деньги, которые должны были выделить на программу развития Дальнего Востока, уйдут на компенсацию ущерба. Значит, программа развития остается без денег, а Дальний Восток — без развития.