План мероприятий на январь

Отчетно-перевыборное собрание состоится 11 января на П. Лаврова, 5, в 15 часов ( явка строго обязательна ).

07.01. Поэзия, чтение: С. Завьялов (отв. Илин, оппоненты Магид, Шуфрин).

09.01. Гости, гитара: Р. Фанин, В. Заклинский (отв. Илин).

11.01 . Отчетно-перевыборное собрание, нач. в 15 часов.

14.01 . Поэзия, чтение: В. Кучерявкин (оппоненты Магид, Завьялов).

15.01 . Проза, гость В. Путята, чтение (отв. Иванов, оппонент Бутырин).

16.01 . Перевод, чтение: С. Хренов, из романа Берджеса «Заводной апельсин» (отв. Хренов).

21.01 . Поэзия, чтение на прием: Д. Григорьев, А. Березин (отв. Илин).

24.01 . Редакция журнала «ДиМ» знакомит с новыми материалами (отв. Зелинская).

25.01 . Критика, экология: В. Родионов, сообщение об экологических календарях.

Обсуждение письма в печать о топонимике Ленинграда (отв. Новиков).

28.01 . Поэзия, гость В. Уфлянд, чтение (отв. Шнейдерман).

30.01 . Обсуждение нового номера «Предлога» (отв. Хренов).

Анонс: Критика, обсуждение плана весенней теоретической конференции по современного искусству (отв. Бутырин).

Начало мероприятий в 19 часов.

Поражение местного «начальства» в последние месяцы 1986 года – неудавшаяся попытка поставить во главе объединения своего человека, изгнание из клуба Нестеровского – иначе как банкротством местных политиков не назовешь. А захватанный руками редакторов, цензоров, рецензентов и ободранный ими до костей сборник «Круг» стал ласточкой наступления нового времени. У литературного официоза в будущем нет какой-либо исторической перспективы.

11 января состоялось отчетно-перевыборное собрание Клуба-81. Председатель собрания – И. Смирнов, члены президиума – Д. Волчек и С. Завьялов. Отчетный доклад – Б. Иванов. В сохранившемся протоколе собрания лишь кратко обозначены темы выступлений.

И. Смирнов сообщил о результатах голосования по делу В. Нестеровского. Большинством голосов в 35 человек Нестеровский исключен из Клуба-81. Присутствующий Нестеровский покидает собрание.

В отчете о работе клуба за 1986 год я говорил о пережитой нами эволюции. «Вначале некоторых возмущал бюрократизм и канцеляризм правления, но этот бюрократизм стоял на защите интересов и прав каждого члена клуба, за выборность и подотчетность тех, кто брал на себя ответственность за ту или иную работу клубной жизни. Несколько лет выборов дали свои результаты. Но не все полагают, что успехи клуба – это гарант и его личных успехов. Некоторые считают проще и надежнее ориентироваться на поддержку того или иного влиятельного лица. Обратим внимание на небезынтересный факт. Внутри клуба вокруг представителя ССП Андреева стал складываться кружок авторитарного типа – кто искал его покровительства, тот его нашел. Вот цифры публикаций за последний год наших стихотворцев:

В. Нестеровский („Нева“, № 9, „Звезда“, № 10) – 281 строка,

В. Ширали („День поэзии“, „Нева“, № 7, „Звезда“, № 9) – 259,

В. Шалыт („День поэзии“, „Нева“, № 4, „Звезда“, № 9) – 214.

Из остальных членов клуба: О. Бешенковская – 25 строк, Слуцкий – 25, Э. Шнейдерман – 15, это все. Третий год в „Звезде“ переносится подборка стихов О. Охапкина. Нет публикаций, если не считать „Круг“, стихотворений В. Кривулина, Е. Шварц, С. Стратановского, Дмитриева и многих других поэтов. Не опубликовано ни одной строчки наших прозаиков», если не считать очерка И. Смирнова.

Как ни уязвимо, с точки зрения нашего товарищества, существование группы привилегированных, никакого упрека ей сделано не было. Но, как показало дело Нестеровского, на стороне клеветника оказались члены клуба именно этой группы…

Если за исходное состояние брать положение дел клуба на январь 1986 года, то можно сказать, что оно ничуть не стало лучшим, а в некотором смысле даже ухудшилось, – если не идешь вперед, пятишься назад. И это притом, что именно этот год был богат событиями, имевшими для нас особое значение. Писательский съезд, широкие дискуссии вокруг неблагополучного положения в литературе, начало публикаций прежде запрещенных произведений, обнародованные документы о развитии творческой самодеятельности; ходят, наконец, слухи о подготовленном проекте закона о печати.

Нас эти события никак не коснулись. Создается впечатление, что мы с „Кругом“ забежали вперед и нам не позволят сделать ни одного шага, пока не подтянутся другие. Мы, так сказать, штрафной батальон, который полег в первых траншеях противника, – развивать наступление будут другие. Если некоторые статьи, которые появились по поводу нашего сборника, рассматривать как заключительный приговор, мы не заслуживаем даже креста на могилу.

Однако мы являемся органической и экспансивной силой перестройки. Еще до выхода „Круга“ в свет мы забили тревогу. Мы увидели, что в литературной стране нет механизмов, которые могли бы противостоять рутине литературного процесса. Попытки внести хотя бы скромные обновления в темы и язык литературы, вызвали старческие громы Хренкова, предложившего отобрать у нас советские паспорта. Переход с языка науки об искусстве на язык политики означает отказ вести компетентную дискуссию, – это чаще всего способ канализировать невежество в сферу высокопрофессиональной деятельности, ибо и политика в этом случае оказывается не сферой профессиональной деятельности, а просто самоуверенным повторением прописей.

Дискриминация новой литературы продолжается. У нее нет другого выхода к читателю, кроме самиздата.

В Ленинграде до сих пор не вышло ни одной статьи, которая бы принципиально поставила вопросы неблагополучия в литературе – о книжном дефиците и затоваренности книжных магазинов произведениями ведущих писателей города, о серости как необходимом качестве, чтобы быть напечатанным и принятым в СП. Любопытно, что Казинцев и Мальгин в полемике, опубликованной в „Литературной учебе“, сошлись на том, что творчество нашего клуба заряжено антимещанским духом, и, вполне логично, один встал на сторону мещан, а другой увидел в нас предтеч перестройки. Это на тему, гражданская наша литература или нет.

Когда сооружают транспортные развязки, пересечение дорог делают на разных уровнях. Малотиражные издания, о которых мы говорим и пишем уже несколько лет, – это уход от конфликта с существующей издательской системой и перевод проблемы в другую плоскость – развития традиционной литературы и литературы новой по самостоятельным направлениям, без помех друг для друга. Это в интересах развития литературы и культуры страны».

Из выступления И. Адамацкого:

Каждый месяц клуб проводил от 10 до 15 мероприятий, иногда в один день проводилось два мероприятия: одно на П. Лаврова, другое – в каком-нибудь ДК или клубе. Мероприятия объединения посетило около 3000 человек. За отчетный год мы получили отказы на публикации в издательствах «Детская литература», «Молодая гвардия», в альманахе «Невские берега», в журналах «Наш современник», «Новый мир», «Аврора».

Лишь несколько стихотворений опубликовано в «Дне поэзии»; были отказы журнала «Нева», хотя, на мой взгляд, это единственный журнал в стране, который с нами может работать. Борис Никольский – один из самых порядочных людей в литературной среде нашего города.

Коршунов: На правлении вы обсуждали проблему продолжающихся публикаций членов клуба за границей?

Адамацкий: Правление доводило ваши заявления до сведения авторов публикаций. Правление занимает уставную позицию: делаем все, чтобы наши авторы могли публиковаться здесь.

Доклад Э. Шнейдермана. О работе секции поэзии за истекший год.

Доклад Ю. Андреева. Об официальных публикациях членов клубов в СССР и в США. Об участии поэтов Шварц, Шалыта, Кривулина, Магида, Слуцкого в переводах стихов для издательства «Библиотека поэта». «Дела идут, но хуже, чем хотелось бы. Больше самокритики».

Новиков: Деятельность клуба должна быть в большей мере посвящена актуальным задачам, например работе в комиссии по экологии культуры. Предложение связать членство в клубе с участием в его деятельности. Создать общественную редакцию, не ожидая утверждений сверху. Отверг обвинение Ф. Чирского в искажении текста его повести.

Коршунов: настаивает на исключении из клуба тех, кто занимается антисоветской деятельностью.

Коровин: В клубе нет антисоветчиков.

Горнон: Вмешательство служащих КГБ в дела клуба непродуктивно.

Коршунов: Мы занимаемся не литературой, а своими делами. Мы пришли на собрание, потому что правление не оказывает влияния на поведение некоторых своих членов. Мы хотим помочь клубу и желаем, чтобы он остался таким, как прежде.

Обвинил Иванова за сомнительные высказывания в интервью с западным журналистом.

Иванов: Я впервые слышу об этом интервью.

Коршунов: Журналист фамилии не назвал, но говорили вы.

Иванов: Повторяю, с журналистами я не встречался.

(Позднее я выяснил, что журналист навестил Кривулина, у которого в гостях был Останин. Он и рассказал о журнале «Часы». Коршунов не допускал мысли, что о «Часах» может говорить кто-то, кроме меня. После этого эпизода я стал относиться к Коршунову хуже: до этого момента я уважал его за то, что он никогда не лгал, – другое дело скрывать свои служебные тайны. Этого же придерживался и я в общении с официальными лицами.)

Мудрова (Комитет по культуре): сообщает, что Дзержинским райисполкомом принято решение передать весь верхний этаж дома № 3 на Чернышевском проспекте клубу, его театральной студии. Говорит о тесном сотрудничестве с ТЭИИ, советует нам чаще встречаться с читателями в домах и дворцах культуры и серьезно заботиться о своем авторитете.

Иванов: говорит о произволе Ю. Андреева, допущенном им при редактировании сборника «Круг-2». «Мы находимся в сложном положении, мы его оценим положительно, когда реально начнется движение вперед. Не может быть легкомысленнее и глупее ситуации».

Андреев: Мы не должны снижать уровень своей литературной продукции.

За положительную оценку работы правления проголосовало большинство членов объединения. Правление сохранило свой прежний состав, за исключением Ю. Новикова.

14 – 25 января в Гавани без отборочной комиссии проходила 9-я выставка ТЭИИ, первая демонстрация нового искусства в стране такого масштаба. Ее посетили 50 000 человек. Масштаб и разнообразие выставленных работ публику буквально потрясли. Советский человек с его крайне ограниченными представлениями о современной живописи не был готов к пониманию того, что увидел. Что ни художник, то уникум. Кто они, непохожие на других – ни одеждой, ни лицами, ни разговорами, ни своими полотнами. На общем фоне лишь митьки в тельняшках казались законными детьми нового поколения нации. Шок от выставки в Гавани готовил горожан к тому будущему, которое их ждало, к той солидарности, которая без растерянности и без бунта переживет и пустые магазины, и сотню тысяч рублей за цыпленка в гастрономе, стотысячные митинги и горячие речи после чтения старыми вождями шпаргалок.

Если прибегнуть к метафорам, публикацию сборника «Круг» можно сравнить с битвой на Бородинском поле: понеся огромные потери, морально независимые литераторы победили, а выставку Товарищества художников в Гавани – с изгнанием полчищ Наполеона из России.

Уже в 1988 году можно было заметить, что «перестройка» – это казенное название того процесса, который получил свое направление в «политике гласности». А это означало, что ответ на вопрос «что делать?» содержался где-то там – в бурном потоке издаваемой литературы, который буквально снес ауру всем кладбищенским авторитетам и связал время с живыми современниками, с их ориентацией в новой ситуации. Физическое пространство страны, при которой даже у себя дома было опасно проводить собрание аполитического кружка, постепенно освобождалось.

27–28 января. Пленум ЦК КПСС «О перестройке и кадровой политике партии». Программа: провозглашена политика гласности, о выборах в Советы на альтернативной основе. О созыве ХIХ партконференции.

Ограничивая функции Горлита и смело расширяя круг издательской деятельности, руководство страны призвало коммунистов объединить свои усилия, с тем чтобы не позволить антисоветским силам увлечь общество за собой. Идейно это курс на демократизацию страны, для чего коммунисты должны научиться отстаивать доктрину социализма и политический курс партии. Из номенклатурных бюрократов и «солдат партии» им нужно стать народными трибунами и вожаками. Каким стал… генсек Михаил Горбачев. (Но произойдет другое: раскол партии и утечка из ее рядов.)

А клуб в глазах молодой творческой интеллигенции с каждым годом становится все более оживленным перекрестком, после выхода «Круга» он стал чем-то вроде культурного центра. Помимо музыкальной секции и театральной студии, на территории клуба проводили свои мероприятия ТЭИИ, выступали барды. По мере того как за пределами клуба начали формироваться группы других интересов, каждая из которых нуждалась в месте встреч и собраний, к клубу стали стягиваться и они, обретя в клубе радушного хозяина. Познакомился с лидером БЭР (Бюро экологических разработок) Ю. Шевчуком, с «Группой спасения» Алексея Ковалева, публичные действия которой по спасению дома А. Дельвига на Владимирском проспекте, а затем – гостиницы «Англетер» радикально изменили в сознании многих горожан представление об ответственности за судьбу города, исторического наследия, его достопримечательностей и памятников. Молодежные новообразования, будоражившие население, шли дорогой, которую проложили неофициалы, – презрение к политической и социальной реальности и уход в культуру, в духовные и экологические проблемы. Эта деятельность отваживалась заявлять о себе гласно до «гласности» Горбачева, как в «Часах» уже десять лет публиковались произведения и статьи на религиозные, исторические и культурные темы.

На основе группы «спасенцев» образовался Совет по экологии культуры, который попросил нас о своей регистрации при Клубе-81. Теперь в клуб приходили не только те, чьи интересы были связаны с литературой и искусством.

Центр творческой инициативы, созданный горкомом комсомола в конце 1986 года, как мне показалось, был задуман властью как альтернатива Клубу-81. Комсомол еще в 1960-е годы брал на себя опеку над молодыми поэтами, курировал литературные кафе. Но период свободного чтения был короток, вскоре, прежде чем прочесть свои стихи, поэт должен был представить несколько экземпляров уполномоченному горкома ВЛКСМ, который следил за тем, чтобы чтение не отступало от «литованных» текстов. В противном случае поэт навсегда терял право выступать в кафе. Культурное движение быстро переросло своих опекунов, которые дальше романтизма строек, туристских костров и корпоративной молодежной лирики не пошли.

ЦТИ (Центр творческих инициатив) времен перестройки – организация с большими возможностями. Наши выступления в ДК имени Ильича, организуемые центром, пользовались успехом, хотя, признаться, большинству аудитории было трудно войти в мир серьезной современной литературы. В сезон 1987/1988 года члены клуба провели в ДК около десяти просветительских мероприятий: «Сложная поэзия Америки 80-х годов» – обзор и чтение переводов, творческий вечер театра «Пятая студия» Эрика Горошевского, «Несуществующие проблемы литературы и литературной критики» – вечер-дискуссия, «Река времен» – античность, европейское Средневековье, отечественная история в стихах современных поэтов и др.

План мероприятий, февраль

П. Лаврова, 5, начало в 19.30.

3.02. Клуб «Водоканал», Таврическая, 10: поэты Москвы и Ленинграда: Г. Алексеев, А. Драгомощенко, И. Жданов, А. Парщиков: нач. 19 часов, билет 70 коп.

4.02. Горкиноклуб: Годар, «Альфавиль» (отв. Д. Волчек).

5.02. Проза: О. Комарова (Москва) (отв. О. Волчек).

11.02 . Поэзия: И. Знаменская, Е. Сливкин (отв. Завьялов).

12.02. Проза: собрание секции.

13.02. Клуб «Красный Октябрь», ул. Блохина, 8, билет – 1 руб. Авторский вечер прозаика П. Кожевникова, нач. 19.30.

14.02. Критика: обсуждение плана работы секции (отв. К. Бутырин).

1 5.02 . Экула (Совет по экологии), нач. 15 часов (отв. Кожевников).

18.02. Чтение на прием: И Духарина и другие (отв. Илин).

19.02. Проза: А. Михайлов: чтение.

22.02. Экула (Совет по экологии), нач. 15 часов (отв. Кожевников) + «Аукцион» (неоромантики) (отв. Кожевников), нач. 18 часов.

26.02. Проза: П. Кожевников, И. Адамацкий: чтение (отв. оба, нач. 20 часов).

ВНИМАНИЕ: решением общего собрания отныне собираются членские взносы: 3 рубля в полгода, вносить по секциям.

В феврале и марте из заключения и ссылок вернулись в Ленинград В. Долинин, Р. Евдокимов, М. Мейлах, Г. Обухов.

Из моего дневника:

2 февраля

Как описать сегодняшний день, приподнятый фильмами: один – сокуровский, другой – годаровский. Звонки, переговоры, спешка перед встречей с людьми, которых знаешь, которые с тобой, поодаль все остальные, и их не увидишь на групповом портрете, потому что пугливо жили… Наш остров свободы, наше волевое поле. После сеанса обмен репликами с Сокуровым, так ладно приплюсовавшимся к конференции . Провинциально выглядит обида Адамацкого: клуб заброшен. Зал набит до потолка народом не только клубным, но все это «мы», наш новый неуправляемый мир, стремящийся быть умнее и многочисленнее. Так растут деревья.

Я вижу: «Часы», Премия Андрея Белого, Клуб-81, ленинградско-московская «Поэтическая функция». Это ветвь останинско-драгомощенковская, набирающая вес внутри клубной структуры. Но как только проект вышел наружу, он тотчас же оброс собственной кожей… Создается лавинообразная ситуация, чрезвычайно благодатная для новых интуиций. Что-то подобное было в хрущевские времена, но тогда были одиночки, кружочки, выставочки, салончики… юные чудаки. Сейчас КУЛЬТУРА осознает себя сама – без секретарей, комиссий, заказных рецензий и статей.

9 февраля

Процесс идеологического демонтажа продолжается при полном статус-кво на местах. Более того, мы видим организационное похолодание после, как я это назвал, «административного ажиотажа». МКЦ практически приказал долго жить, так и не сумев обрести полнокровный статус клуба по интересам. Оказалось, что культпросвет не способен работать с молодежной общественностью. Мне известен лишь один пример содружества, который мог бы стать показательным для центров такого рода – клуб «Красный Октябрь», но администрация изгнала из МКЦ большинство любительских объединений, фактически отстранила от дел редкого по талантливости культпросветчика Людмилу Александровну Белизову.

Организационная импотенция в культурной жизни имеет советские масштабы. Мы – общественность – не имеем и примерного обозначения стыковки своих проблем с существующими учреждениями.

12 февраля

Провалилось выступление Знаменской и Сливкина в нашем клубе – никто не пришел слушать, чтение Кожевникова в клубе «Красный Октябрь» отменила администрация.

Образцы: по масштабу – выставка художников в Гавани, по качеству – «Поэтическая функция».

Происходит рассеивание энергий, Клуб-81 оказался поставщиком инициаторов различных начинаний. Почти все члены клуба за эти пять лет освоили культуру коллективного общения.

В апреле состоялось заседание правления. Принято решение в дополнение к уставу клуба:

О внешних связях членов Клуба-81

Правление Клуба-81 предлагает членам нашего объединения, произведения которых публикуются за границей или могут быть за границей опубликованы, обратиться к издательствам, в этих публикациях заинтересованным, и строить с ними отношения через ВААП.

Легализация авторско-издательских отношений может стать реальным шагом к расширению культурных прав нашего объединения. Правление предлагает также определенным образом отреагировать на упреки, которые делаются членам клуба относительно их контактов с сотрудниками иностранных дипломатических представительств. Область наших интересов – культура. Правление не видит принципиальных препятствий в области культурного обмена.

Правление считает возможными, а в некоторых случаях желательными выступления зарубежных специалистов по литературе в Клубе-81, аналогичные докладу профессору Д. Веслинга об американской поэзии. Такие выступления следует рассматривать в контексте конструктивной деятельности клуба.

Принято правлением 20 февраля 1987 г.

22 февраля

В московском клубе «Поэзия» прошел семинар «Тактика и стратегия художника в современной культурной ситуации» . В его работе приняли участие Д. Пригов, М. Эпштейн, Вик. Ерофеев, И. Бакштейн, Н. Искренко, Ю. Арабов и другие. Основная тема: выяснение тактики и стратегии в условиях жесткой оппозиции «официальная культура – неофициальная культура».

На семинаре питерцы не выступали. Поэт Александр Сопровский, анализируя обстановку в Москве, указал на различие между московской и ленинградской неофициальной литературой. Если в столице «множились частные компании, кружки, где творческое общение шло вперемежку с закадычными дружескими связями», то в Ленинграде «Клуб-81 возник в общегородской и относительно централизованной форме, потому что ленинградское культурное движение и в годы гонений имело черты коллективного процесса». И припомнил, как в 1975 году Юлия Вознесенская привозила в Москву коллективный поэтический сборник ленинградских поэтов «Лепта».

Читая выступления москвичей, можно ощутить разницу в атмосферах, в какой мы и москвичи обсуждаем наши проблемы. Работа нашего клуба уже давно сформировала непосредственные задачи движения, общие с художниками и музыкантами, – добиваться свободы творчества, обретать права на свободу печати и устройство выставок.

Бюро содействия перестройке, 14.03.1987, П. Лаврова, 5, присутствовало 32 человека. Дискуссия на тему «Новое искусство и современная ситуация».

14 марта

В клубе произошла встреча представителей действующих в городе демократических объединений: писателей, художников, музыкантов, искусствоведов, экологов, защитников памятников культуры Петербурга – более 30 человек.

Стенограмма выступлений создает впечатление зрелости независимого культурного движения.

Открывая дискуссию, я сказал, что «начиная с 1981–1982 годов, мы выдвигали идеи демократизации культурных процессов, расширения контактов представителей нового искусства со зрителями, слушателями, читателями. Мы говорили о создании малотиражных и кооперативных издательств, о необходимости новой культурной политики – высказывали предложения, которые имеют общекультурное значение. Но и на сегодняшний день мы не сделали вперед ни шагу. Самое поразительное то, что мы не выступали ни в качестве потребителей, ни просителей, мы хотели познакомить современников с новой ненавязываемой обществу литературой, но этого права до сих пор лишены. Может быть, представители других видов искусств внесут в мое представление о сегодняшней ситуации свои коррективы?.. Мы не должны бездействовать.

Мы не можем больше пассивно наблюдать за тем, что происходит в стране. Чувство товарищества и общего дела – главные союзники в нашей борьбе».

Ю. Рыбаков рассказал, что за пять лет своего существования ТЭИИ организовало несколько групповых и персональных выставок, у товарищества есть свой устав, признано равноправие всех художественных направлений. «Немыслимыми усилиями, преодолевая бюрократические преграды, мы все-таки существуем. Но перестройка нам тоже ничего не дала». Ленгорисполком, обком отказывают художникам в признании их организации легальной, пока в уставе не будет сказано о следовании в своем творчестве доктрине соцреализма. Художники отказываются и от статуса любительской организации.

Л. Кузнецов объяснил топтание на месте порочными идеологическими установками и нежеланием творческих союзов потесниться. Сложившаяся ситуация идеологами подается как неизбежное усиление классовой войны. «Если судить по ТВ, главные враги – хиппари, рокеры, панки, авангардисты и т. д. А мы думали, враги отечества – воры, мошенники, скомпрометированные должностные лица… Оказывается, что „Сайгон“ виновен в развале экономики». Картинные галереи официалов никто не посещает, на складах пылятся напечатанные книги, на многие концерты билеты продаются в качестве нагрузки. Разве это не красноречивые свидетельства утраты официальной культурой привлекательности и общественной ценности?

С. Ковальский сказал, что если совсем недавно мы говорили о плачевном положении в области кино и театров, то теперь все свелось к так называемым молодежным проблемам, в контексте которых власть пытается рассматривать проблемы нового искусства и его требования. «Мы слышали о готовящемся фестивале „Молодое кино Ленинграда“, обещано снять с полок все кинофильмы, которые лежат там многие годы. А этим молодым режиссерам уже сорок-пятьдесят лет». Положение с молодежным форумом выступавший обрисовал как плачевный итог спекуляции на молодежной проблеме: обком комсомола не знает и не способен решать проблемы современной культуры, а творческая молодежь приходит к неофициалам – в Клуб-81, в ТЭИИ, с которыми комсомол просто боится иметь дело. Задачу встречи Ковальский видит в выделении общих ключевых проблем. Сейчас все усилия следует направить на формирование равноправных творческих союзов.

Валентин Герасименко (художник) поддержал своего коллегу: «Нужно думать о консолидации всех сил. Нужно забыть на время цеховые интересы. Солидарность должна выразиться в таких шагах, которые стали бы результативными для всех нас. Например, в создании Музея современного искусства, разговоры о котором начались уже несколько лет назад. Как его создать? Нужно взять дом и своими силами отремонтировать. Но все делают большие глаза: „Кто такие авангардисты?.. Идеологический враг?“».

Ю. Шевчук (руководитель Бюро экологических разработок) рассказал о создании Ленинградского центра творческих инициатив, в который вошло БЭР, и его планах: объединить группы экологов, группы спасения наследия культуры и др., составить концертную группу нетрадиционной культуры, к которой относятся Клуб-81 и ТЭИИ.

Важное значение при самоокупаемости любительских организаций имеет их бюджет. Некоторые молодежные центры развалились, потому что не сумели эту проблему решить. Объединение «Новые художники» Тимура Новикова не оформило предложенное помещение на себя, и оно было передано другой организации. «В Василеостровском центре говорят, что ТЭИИ выставкой в Гавани оттеснило настоящую молодежь на задний план. В ТЭИИ переростки – потому что время застоя длилось больше двадцати лет. За это время выросло не одно поколение молодежи» (Смех.)

И. Адамацкий: «Все повторяется! На подобные темы мы говорили в 1957 году, только не гласно, и нас было мало. В 1982 году мы обращались в АПН с просьбой дать информацию о Клубе-81 и – ничего. Сегодня гласность выглядит так: до гласности о нас – ни слова, в период гласности – льют помои». (Смех, аплодисменты.)

Адамацкий видит общие задачи собравшихся в составлении документа, сборе подписей и «везде о наших проблемах кричать… Мы имеем право на возмущение. Где мы живем? В своей стране или нет?».

Алексей Ковалев («Группа спасения») цели группы не свел исключительно к охране памятников архитектуры, вокруг нее завязаны многие культурные, экономические и политические проблемы, что подтверждают действия властей. «Работники обкома сняли кинохронику с показом деятельности группы перед фильмом „Покаяние“. „Смена“ занимает отрицательную позицию. На радио запрещена передача, посвященная нашей группе. Атака ведется и в тонких формах. Кто станет руководителем Ленинградского фонда культуры? Матвиенко или Жданова? Эти кандидатуры обсуждаются Управлением культуры, но с какой стати? Это проблема самой общественной организации».

Ковалев поддержал высказывания о необходимости использовать законные способы в борьбе и о том, что закон дает право на демонстрации, проведение выставок и продажу своих картин кому угодно. «Выставку, посвященную Достоевскому, мы провели во дворе. По Невскому ходит с плакатом Саша Богданов, он протестовал против выставки Сен-Лорана, его четыре раза забирали в милицию и вынуждены были отпустить. На плакате было написано: „Осторожно! Псевдоперестройка! В Георгиевском зале в год 175-летия войны 12-го года выставлено современное буржуазное китч-искусство“.

Литературное творчество не имеет отношения к марксизму. Предлагаю организовать всесоюзное движение за социализацию авангарда, начиная с 20-х годов, а в провинциальном городе арендовать типографию и выпускать то, что не выпускалось или выпускалось малыми тиражами. Это движение может быть фактором изменения отношения к современному искусству. На незаконные запреты нужно отвечать протестами».

Ю. Нешитов (литобъединение «Слово») сказал, что, участвуя в работе Московского форума молодежи, организованного комсомолом, слышал речи, похожие на звучащие здесь. «Но проходил форум не в подвале, как здесь, а этажом выше». Считает, что нужно пользоваться любой возможностью обращаться к общественному мнению. «Пусть кто-нибудь из ТЭИИ в присутствии начальства, прессы и публики расскажет о своей позиции. Пользы будет больше, если такие возможности не игнорировать».

После призыва Нешитова участвовать в фестивале молодежи В. Герасименко и Ковальский призвали на форум не идти, форум обречен на провал.

Б. Иванов объяснил разницу между Московским форумом и происходящим здесь. «Позиция Клуба-81: мы не хотим собираться под маской молодежи, не хотим отбирать у молодежи право собираться, пользоваться микрофоном и решать вместе с обкомом комсомола свои специфические проблемы. Мы говорим здесь об общих проблемах культуры. Форум – это собрание народных представителей, решения которого становятся обязательными для всех. Нам предлагают участвовать в мероприятии, которое никаких наших проблем не решает и выполнение договоренностей не гарантирует. Чтобы не вводить людей в заблуждение, мы должны идейно и организационно определиться здесь сами».

Сниткин (кафедра искусств университета) говорил о том, что искусство ХХ века подвержено фатальным негативным трансформациям. Если искусство XIX века все рассматривает через идеи социальной жизни, то в XX – эстетические проблемы подменяются политическими. Отвергаются все эстетические принципы и формы, жизнь воспринимается как таковая. «Можем ли мы говорить о единстве формы, о качестве искусства? – Вот чем хотели бы мы заниматься… Мы приглашаем вас на занятия нашего клуба».

Тимофеев (литературная группа «Тихий омут») объявил, что все предполагаемое здесь выступавшими обречено на неудачу (смех). «Проблемы современной культуры неразрывно связаны с обществом. Все возможности перекрыты органами управления искусством. Пресса, которая сейчас новому искусству потакает, может перестать ему потакать». И далее по Марксу: «Искусство все-таки является не фундаментом общества, а его надстройкой. Раньше я не был с этим согласен, а теперь должен с Лениным согласиться (смех). А что остается делать… Все вернется назад…» (Смех, шум, хлопки.)

М. Журавлев (Клуб молодых композиторов) предложил принять участие в городском фестивале, организуемом группой искусствоведов Союза художников. Праздник должен объединить профессиональных непризнанных авторов, занятых различными видами искусства. Место – выставочный зал на Охте. Там было организовано 11 концертов для 5 тысяч слушателей.

В. Козлов (ТЭИИ) связал вопрос о правах художников с возможностью своим творчеством обеспечить себя и семью. «Наши объединения нужны, чтобы защищать это право. Существует ситуация, которая позволяет обойти запреты, – например, хозрасчетные выставки. Акт продажи продукта труда – вторая проблема».

Козлов говорил о необходимости документального закрепления этого права. «Сейчас неофициал продает свои работы незаконно».

Некто (не назвавший себя) говорил: главное в наше время – идея и создание «мозгового центра».

В. Пресняков (внештатный сотрудник ТВ) назвал наше время «временем подмен», проблемы духа становятся проблемами души, право быть художником – правом продавать свои работы. Из высказанных предложений существенным назвал идею объединения для решения конкретных проектов, включая право художника продавать свои работы. Для их решения можно использовать все средства, в том числе телевидение. Предложил организовать издательское товарищество. «Добиваться можно и через телевидение – там не только Коновалов работает. Пропаганда не должна заменять правду, еще Швейцер об этом писал. Нешитов – молодец… но то, что он предлагает, это подмена».

Пресняков выразил недоверие новым лицам, вышедшим из официалов. «Не радуемся ли мы сейчас тому, что может стать пострашнее того, что существовало? Революция – это ужасно, это лишение нас всяких перспектив. Но молодой человек правильно сказал: выхода не будет, если ситуация останется прежней». Выступавший призвал провести «одно собрание, пять собраний, но выработать идеи нового искусства. Акты творческой мысли найдут место в будущем, если по своим масштабам будут глобальными».

Вслед за Пресняковым Л. Кузнецов и Ю. Рыбаков призвали начать действовать. Художник Б. Митавский назвал имена тех, кто уже показал, что умеет действовать: Рыбаков, Ковальский, Адамацкий, Иванов.

Им будет предложено составить документ, который получит название «Положение о Совете культурно-демократического движения». Там же, где проходила встреча, на улице Петра Лаврова, он будет одобрен многими группами…

Председатель: «Новое искусство, так или иначе заявившее о своем месте в обществе, даже для интеллигентной публики остается малопонятным. Она не понимает ни мотивов творчества его авторов, ни языка, ни новых форм и видов выражения его смысла. К разговору на тему „Что такое новое искусство“ мы еще и сами не готовы. До тех пор, пока мы не начнем решать эту сложную для зрителей и читателей проблему, мы будем оставаться для них иноземцами. Преодоление этой дистанции может идти разными путями: встречи художников и литераторов со зрителями и читателями, публикация просвещающих материалов, сопровождение выставок подготовленными экскурсоводами. Нужна Академия нового искусства. Не установив контакта с нашей аудиторией, мы обречем себя на безнадежную провинциальность. Говорю не только о художниках. Статьи о коллективном сборнике „Круг“, опубликованные в газетах и журналах, полны чудовищных истолкований и домыслов о том, что на самом деле выразили в своих произведениях авторы. Даже круг в квадрате, изображенный на обложке сборника, один критик назвал масонским знаком. Очевидно, необходим журнал, посвященный современному искусству. Предлагаю в конце недели встретиться в это же время, чтобы сформулировать необходимую нам организационную структуру и начать реализацию предложений, которые были здесь высказаны».

В этом кратко представленном отчете отражено состояние ленинградского культурного движения накануне радикальных перемен. Утопия-2 еще теплится в головах некоторых художников и литераторов: Ю. Нешитов, Тимофеев, М. Журавлев призывают воспользоваться возможностями и ресурсами творческих союзов и других советских институций; другие обвиняют их в приспособленчестве и своей целью видят создание собственных, полномочных культурных представительств. Собственно, подготовка к мирной «смене караула» уже началась. На скромной по числу участников дискуссии на Петра Лаврова, 5, осмыслялся правопорядок, необходимый для проведения политики гласности и свободы слова и печати. Но кто-то вдруг замешкался: «Не рановато ли раскрывать свое я? Не дьявольская ли это провокация – гласность, перестройка, не преждевременно ли праздновать победу?»

Уже в 1986 году, после регистрации любительских объединений и выдвижения комсомольских активистов для работы с ними, процесс разложения затронул и этот актив. Неофициалы стали главными объектами их интересов. Самые наивные, возможно, представляли, что Маркс и Ленин в комсомольском изложении поразят наши темные умы. Но в нашей аудитории, воспитанной на «практике социализма», реакция на «классиков» была как на «испорченный воздух». Тем не менее деловитые, честолюбивые аппаратчики ВЛКСМ учились эксплуатировать имена известных бардов, рок-музыкантов, самиздатских поэтов. Организация их выступлений собирает полные залы, купленные билеты делают деньги. Появился целый класс политдельцов (Ходорковский – один из них). Наступило время выдвижения на первый план в вопросах культуры и искусства шестидесятников, чьи ожидания либерализации страны не сбылись, семидесятые годы были потерянными, культурное движение именно тогда стало главной оппозицией казенной культуре, а правозащитники – оппозицией политической.

Неофициалы заставили себя уважать, но воспитанные на презрении ко всему, что пахнет государством, они во время перестройки и к республике Ельцина сохранили свое недоверие. Только в собственной среде они находили достойных.

Из моего дневника:

17 марта

Вчера был в Доме архитектора. Там молодые люди решили создать Культурный центр и предложили нашему клубу примкнуть к нему. Мне нетрудно было их убедить, что, помимо простого противоречия по возрасту и профессии, есть еще неприятие комсомола – как пристанища ловких, беспринципных молодых людей, на поддержку которых мы не можем рассчитывать.

Пикеты и митинг у «Англетера».

Сегодня пленум ЛО ССП, на котором Андреев предложил поддержать идею малотиражного издательства. Он должен был прочесть наше письмо, но этого не сделал. В целом идея принята. Требуется встреча правления с Андреевым.

Время бежит – чему удивляюсь и к чему привыкаю… Меня угнетает глупость официалов, объясняющая их упорное влечение к собственному краху.

21 марта

На городском форуме в память «Англетера» принята резолюция о создании культурно-демократического движения (КДД). В «Положении о Совете культурно-демократического движения» говорится:

«Совет культурно-демократического движения является содружеством представителей общественных групп творческой интеллигенции, которое ставит перед собой задачи максимально использовать принципы законности и демократии в интересах сохранения и развития нашей национальной культуры <…>.

Под видом идеологической борьбы искажались факты развития отечественного и мирового искусства, использовались неосведомленность масс и дезинформация, для того чтобы дискредитировать и оправдать репрессивные действия против тех, кто стремился идти в ногу со временем. Неофициальная культура, порожденная глубинными культурными процессами, нуждается в скором обретении равных культурных прав».

И как сборник «Круг» послужил предметом соревнования во лжи, тупых остротах и глупых выдумок прессы, так и авторы газетных обозрений закипевшей общественной жизни города несли на себе родимые пятна неизлечимой партийной слепоты и муштры. В журнале «Часы» (1987, № 66) было опубликовано обращение активистов экологического движения «Ладожское озеро – река Нева – Финский залив» к первому секретарю обкома КПСС Ю. Соловьеву.

Общественный экологический форум и тревога за экологическую безопасность города названы «шумихой вокруг защитных сооружений», проректор университета, поддерживающий патриотов города, становится «самозванцем», «одним из товарищей, назвавшим себя профессором»… «Пост общественной информации» на Исаакиевской площади, организованный для защиты интересов города и живущих в нем горожан, информирующий о том, о чем умалчивают газеты, радио, телевидение… обнажает раскол между властью и обществом…

23 марта

Еще раз убедился в скользкости Андреева. Он успокаивал нас тем, что нашу идею учредить малотиражное издательство он на пленуме СП высказал и что наше письмо попало к Никольскому, который должен оба проекта – клубный и свой – объединить. Но Никольский получение нашей бумаги не подтвердил: я их прямо свел на общем собрании СП. Гнусный поступок: общаясь с нами, Андреев ведет войну против нас…

Совет ЭКО оккупировал Исаакиевскую площадь, ее можно переименовать в «Полигон общественной инициативы». Движение «спасенцев» снимает отчуждение между горожанами и городом, биографией и историей, между человеком и судьбой культуры. Город – это не государственная собственность, а собственность жителей, не аппарата, а народа, моральный его порядок блюдут граждане, а не милиция.

Если говорить о самом скромном теоретическом основании, которое позволяет объяснить сегодняшнюю ситуацию с исторической точки зрения, то не обойтись без следующих категорий: тоталитарное общество, в котором каждый индивид направляется в своей жизни государством, – и демократическое общество на более высокой ступени развития, общество гражданских инициатив и, что еще более важно, культуры, достигшей реалистической стадии. Забавно, что Совет ЭКО – это тот же совет, который собирается у нас, и тот совет, который пробуют создать архитекторы. Нужно пригласить их на 29 марта. Я предложил привести все к одному знаменателю: Обществу культурного демократического движения.

План мероприятий в апреле

8.04. Поэзия: А. Миронов, В. Кривулин.

10.04. Проза: Е. Звягин, П. Кожевников, Ф. Чирсков.

15.04. Сатира и юмор: С. Низовский, Э. Шнейдерман.

19.04. Совет экологии культуры.

21.04. Подготовка к конференции «Современные культурные процессы».

22.04. Поэзия: О. Павловский, П. Чейгин, В. Шалыт, З. Эзрохи, Б. Лихтенфельд и все желающие.

24–25–26. 04. Весенняя конференция: 24-го нач. – 19.30, 25 и 26-го – 14.00. Выступают: Е. Пазухин, С. Стратановский, В. Вальран, Г. Беневич, К. Бутырин, А. Бартов, В. Кривулин, В. Лапенков, Б. Иванов и другие.

5 апреля

Сейчас не отделить «правых» от «левых» по старым критериям, главное различие: заигрывание с бюрократией (Ю. Новиков) – правая позиция, ослабляющая борьбу за перестройку, левые – это те, кто полагает, что победу можно одержать крутой партией и крутыми мерами. Если это так, тогда правые – дети, не понимающие величины задачи. Цели перестройки достигаются общей борьбой с бюрократией. Поэтому нам необходим новый общий язык для политической солидарности.

9 апреля

По телевидению встреча председателя СП СССР с молодыми писателями, из которых мне знаком лишь Алексей Парщиков. Разговор шел о том, о чем нужно писать. Все признаки фамильярности и барства, невежественная суета вокруг прописей! «Молодые» говорили: «с Союзом писателей мы монолитны», то есть своей позиции у них нет.

Карпов: «Не нужно возмущаться». Видеть сановника в роли перестройщика противно. Ничего нового он не сказал – ни единого слова.

Подумал о необходимости ежемесячного общественного журнал страниц на 70–100. Авторы представляют свой текст в 3 экземплярах. Печатать сразу у трех машинисток. Цена 3–4 руб. Карикатуры, интервью, обзоры газет, передач телевидения…

Баринова сказала Андрееву, что, если Зелинская будет по-прежнему пользоваться помещением клуба для митингов, клуб будет закрыт. Я посоветовал Зелинской написать Бариновой письмо.

Письмо Г. Бариновой

Уважаемая Галина Ивановна!

Мне передали, что Вы выразили неудовольствие по поводу того, что в Клубе-81 собираются на митинги сотни людей и что все эти сборища не имеют никакого отношения к литературе. В случае продолжения таких митингов наш клуб будет закрыт. Хочу заверить Вас, что никаких митингов не было и в помине. Никакие сотни не собирались ни мною, ни кем-либо из членов клуба. С трудом, но можно догадаться все же, о чем идет речь. Пользуясь случаем, хочу проинформировать Вас о некоторых общественных инициативах и попросить если не содействия, то хотя бы совета по важному для нас вопросу.

Осенью прошлого года при клубе был организован семинар по экологии и экологии культуры, на котором обсуждались темы охраны и спасения памятников культуры нашего города и области, а также проблемы экологического значения (вел семинар П. Кожевников). События, связанные с гостиницей «Англетер», Вам известные, привлекли внимание к проблемам культурной памяти, ответственности за наш город и к келейности при решении вопросов, задевающих общественные интересы широких кругов общественности. К участникам борьбы за сохранение гостиницы подходили многие ленинградцы, выражали свою солидарность с ними и желание оказать поддержку в выполнении благородной задачи. Можно как угодно трактовать эпизоды этой борьбы – бесспорно, однако, то, что идеи перестройки нашли отклик на призывы к инициативному участию во всех общественных делах, который здесь проявился искренне и бескорыстно. Думаю, если в действиях некоторых официальных лиц не просматривались бы высокомерие по отношению к патриотам города, нежелание считаться с некомпетентным большинством и, в какой-то мере, неумение слушать людей и разговаривать с ними, некоторых эпизодов, говорящих о невыдержанности сторон, могло и не быть. Впрочем, суть не в них, и вряд ли такие события, вовлекшие в свою орбиту сотни разных людей, могли пройти как по сценарию . Перейду к «митингам».

Сейчас, после того как стена разрушена, к нам, участникам семинара по экологии и экологии культуры, обращались и продолжают обращаться люди разных возрастов и профессий с предложением включить их в общественную работу, связанную с перестройкой в области культуры. Мы не считаем возможным сказать им: вы нам не нужны. Они нужны городу, нужны нашему времени, которое ждет инициативных общественных сил. Но задача – дать приложение их интересам и силам – непростая. Казалось бы, объединением этих сил мог заняться комсомол, но очевидно, что проблема, которая объединяет всех – от Лихачева до студента техникума, – проблема не возрастная, люди хотят делиться по знаниям, инициативности и прочим гражданским доблестям, а не по возрастным и ведомственным подразделениям. Проблемы культуры, а не дискотеки, не туризма, не художественной самодеятельности и пр. – вот, как выяснилось из разговора участников нашего семинара с его гостями, что их интересует. Недобросовестный информатор превратил 25–30 человек в сотни, а неравнодушное обсуждение возможного участия в разрешении широкого спектра общественно-культурных проблем, наверное, и в политический митинг.

Галина Ивановна, насколько понимаем я и мои товарищи, ту общественность, которую всколыхнули события, связанные с Исаакиевской площадью, следовало бы объединить по интересам при Ленинградском фонде культуры. Мы хотели бы разработать положение о задачах и организационных принципах Совета и предоставить их Фонду как возможной и желательной организации-учредителю. Согласно положению о Культурном фонде нам хотелось бы получить понимание наших проблем и поддержку в организационном их решении.

С уважением, Е. Зелинская

12 апреля

Д. Волчек смешно рассказал, как они живут под Москвой в доме Григорьянца. Обливают друг друга водой… История с собакой. Как кто-то отравил их собаку, как копали для нее могилу, а потом везли ее через поселок на санях.

24 апреля

Побывал на форуме. Председатель Топоров выглядел интеллигентно и умно. Экономист Рамм трактовал тему кооперативных издательств смело и широко. Ю. Нешитов обвинил ОК ВЛКСМ в формализме. С. Исаев – один из секретарей ОК ВЛКСМ – с возмущением говорил о том, что кто-то пришел к нему и стал просить деньги на командировку. «А ведь было здорово лет пять назад. Тогда Шестаков объездил область с поэтическим рейдом». Поразило несколько лиц. Ушел, когда стихи начал читать Шестаков.

Выступал Игорь Иртеньев из Москвы, говорил о консолидации правых, о форуме, на котором для выступления не давали микрофона, а говорили о масонах, о том, что нужно вернуться к 37-му году.

План на май

4-го и 5-го в клубе имени Ильича конференция «Проблемы экологии системы „Ладога–Нева–залив“».

Коллективные участники – БЭР, экологическое объединение «Дельта», Клуб-81 и др. Нач. в 18.00. Отв. Кожевников.

НАШИ ГОСТИ:

6-го стихи и прозу читают Д. Григорьев, Е. Кушнер 86 , Б. Беркович и другие.

7-го выступают стихотворцы группы «Тихий омут». Нач. 19.00. Отв. Илин.

С докладами выступает Владислав Лен: 13-го – «Экологические грезы».

14-го – «Экология Православной церкви». Отв. Бутырин. Нач. в 19.00.

16-го – Общеклубное собрание. Информация, план, прием новых членов в клуб. Нач. в 14.00. Отв. Иванов.

22 и 23-го – Теоретическая конференция «Современные культурные процессы» (продолжение). С докладами выступают Л. Большев, А. Мальчевский, К. Бутырин, Ю. Шевчук, Б. Иванов.

22-го нач. в 19.30, 23-го в 14.00. Отв. Бутырин.

НАПОМИНАЕМ О НЕОБХОДИМОСТИ УПЛАТИТЬ ЧЛЕНСКИЕ ВЗНОСЫ.

2 мая

Решение участников встречи 14 марта – создать организацию, не зависящую от каких-либо казенных структур, объединяющую группы, ориентированные на широкий спектр проблем, завершилось созданием Совета культурного движения (СКД).

Инициаторами объединения в начале года выступали самые различные группы, в том числе комитеты ВЛКСМ – районные, городские, областные (эти группы приняли участие в тех скрытых действиях, к которым прибегла власть, создавая общественные субструктуры, находящие под ее контролем). Образование СКД можно рассматривать как завершение тех усилий к объединению, о которых говорилось раньше. Некоторые группы в Совет не вошли, ограничившись выделением в него своих «наблюдателей».

При всем своем многообразии – и по профилирующим интересам, и по возрастному составу – подавляющее число групп так или иначе связано с культурой, гуманитарной проблематикой, это в основном литераторы, художники, искусствоведы, философы, экономисты, юристы. Казалось бы, в стороне стоят природоохранные группы (БЭР – Бюро экологических разработок, «Дельта» – проблема «Озеро–Нева–Залив»), но, как известно, природоохранные темы уже давно являются в Союзе наследственно-писательскими. Не случайно группой «Дельта» руководит прозаик Петр Кожевников.

Когда читаешь «Положение о Совете культурно-демократического движения», представляется, что перед тобой документ, разработанный высшими государственными структурами:

«Совет культурно-демократического движения является содружеством представителей общественных групп творческой интеллигенции, которое ставит перед собой задачи эффективно использовать принципы законности и демократии в интересах сохранения и развития нашей национальной культуры… Составители Положения не признают нормальным раскол нашей культуры на официальную и неофициальную. Конформизм в течение многих лет, насаждавшийся в официальной культуре, способствовал процветанию деляг, ханжей, серости, изоляции нашей культуры от развития мировой культуры.

Под видом идеологической борьбы искажались факты развития отечественного и мирового искусства, использовались неосведомленность масс и дезинформация, для того чтобы дискредитировать и оправдать репрессивные действия против тех, кто стремился идти в ногу со временем. Неофициальная культура, порожденная глубинными культурными процессами, нуждается в скором обретении равных культурных прав, в беспрепятственной коммуникации со своим современником, в объективном научном осмыслении новых явлений в гуманитарном творчестве и создании таких форм сотрудничества, которые бы соответствовали принципам демократии и духу исторических преобразований».

Я вспоминаю время, когда впервые произносил и писал слова, которые нашли свое место в «Положении»: в статье «Две ориентации. Общество» (шел 1973 год) – культурное движение, там же о конечной цели неофициальной культуры – ее институализации. «Институализация культуры… – освобождение индивидов от авторитарного типа мышления, от иерархически организованных отношений, осознание своего места в судьбе человечества, определение своей позиции, открытой нерегламентированному содержанию, полагая его своим правом и началом своей этики… Институализируя себя, культура выходит за пределы социальных антагонизмов». Через четырнадцать лет я мог сказать себе: так я думал, так я жил, так и получилось. Составил «Комментарий к Положению о Совете КДД».

Номер журнала «Часы», опубликовавший Положение, распух от публикаций других общественных инициатив и акций. Валентин Герасименко от имени ТЭИИ оспаривает право учреждать устав Фонда культуры без конституированного права учреждать его общественными организациями. Помещено письмо «Поста общественной информации», созданного «Группой спасения», «В бюро обкома КПСС», которое заканчивалось так: «Нельзя более допускать такого противоестественного положения, когда органы местных Советов пытаются преследовать за критику и лишать права слова тех граждан, которые борются за эффективную работу этих органов».

Там же опубликовано обращение к обкому КПСС от организаторов и участников общественной конференции и Общественного форума о тревожном состоянии природных вод Северо-Запада. Петр Филиппов, председатель клуба «Перестройка», обратился к читателям с призывом защищать диктатуру законов и демократические основы: «Общественному мнению – когти и зубы». Здесь же перепечатка выступления на Международном форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества» А. Сахарова, заявление «О создании общественной арбитражной комиссии молодых писателей» (московская инициатива) и, наконец, обращение патриотического объединения «Память».

Кого это объединение считает врагами перестройки? «Широкая общественность должна знать, что под привычным ярлыком бюрократа многие годы скрывается зловещий лик агента мирового международного сионизма и масонства, исполняющего свою программу по захвату всемирной власти». Соответственно, союзниками бюрократии оказываются евреи и космополиты.

В 68-м номере «Часов», составленном по материалам «Митиного журнала», опубликована статья Линдона Дмитриева (псевдоним Д. Волчека) «Сколько осталось жить самиздату». Ее молодой автор считает, что у советского самиздата было три периода: первый – «неортодоксальная политическая литература»; «в конце пятидесятых в Москве возникает подпольная группа „Сексуальная мистика…“» – Дмитриев относит ее ко второму периоду самиздата; «в 70-х годах… эстетический нонконформизм вытесняет политический», публикуются «в значительной степени идеологически нейтральные тексты, вплоть до переводных детективов и авантюрных романов. Примером такого рода изданий может служить и образованный в 1982 году „Митин журнал“». Автор выражает надежду, что в ближайшие годы эта литература станет официально публикуемой, но в радикальные политические перемены не верит. При любом развитии будут существовать нравственные требования, в «любом случае мы не увидим в книжных магазинах, скажем, В. Сорокина, Е. Харитонова, Виктора Ерофеева, а может быть, даже набоковской „Лолиты“» (август 1986 г.).

В этом же номере «Часов» интервью Д. В. с В. Кривулиным, в котором Кривулин выражает недоверие Клубу-81: «Можно ли вообще говорить о клубе как о культурном явлении? Статуса нет, единства нет». «Моя точка зрения такова: никакого литературного объединения нет и не может быть. Объединяться надо людям, близким эстетически – по литературным школам. И чем таких школ больше, чем яростней борьба, полемика, скандалы, тем лучше. Это единственная альтернатива клубу».

Но для власти, для КГБ клуб свой статус имеет, как имеет свое помещение, сам определяет тематику своей деятельности; несмотря на попытки его расколоть, свое единство он отстоял и отстоит. Творческое воображение Кривулина взлетало над реальностью: «литературных школ» не было и не могло быть – культурное движение объединяла не эстетическая платформа, напротив – ее просто не могло быть, – в нем оказались те, кто в творчестве искал и обрел свободу для личного самовыражения. Это был «второй модерн» с той же парадигмой, что и Серебряный век, после которого прозвучал голос Горького: «С кем вы, мастера культуры?» Мастера культуры занимались своим творчеством. А потом ими занялись «школы», «союзы», организации, с разным набором букв: ГПУ, НКВД, КГБ. Если творчество членов клуба разложить по направлениям, то можно насчитать их десятки. В 1987 году общественные интересы стали переключаться на политические процессы. Что касается клуба, то к политическому движению присоединилось менее десяти литераторов.

На вопрос Волчека: «Что будет дальше?» – Кривулин ответил: «Я считаю, что будущее за плюралистическим левым сознанием, очищенным от мифов и лишенным социальной заостренности и демифологизированным».

В конце 1970-х годов Кривулин, оставив позади «культурологический проект», «культ культуры» (см. «Полдня длиной в одиннадцать строк»), становится противником повторений, поэтических стандартов, в том числе и своих. Он иронизировал над творчеством поэта Кублановского, которое прежде мог принять за свое. В конце 80-х годов он уже реалист. Он описывает застойную жизнь «спального района» города, перестройку и перемены не только в политическом руководстве, но и в обличии людей, улиц, сельского пространства.

Из моего дневника:

3 мая

Переписываю устав Совета КД. В последние недели воображение рисует фантастические картины: несколько человек в области стали строить систему новых экономических отношений. Воображение – интуитивное опробование возможностей – подсказывает: необходимо перераспределение человеческого фонда: рациональные, волевые, независимые должны встать на место послушных безынициативных исполнителей.

Повременная оплата труда, установка на добросовестность и доверие к руководителям. Решительное отбрасывание человеческого хлама. Общий трудовой кодекс для руководителей и подчиненных. Установка на профессиональную компетентность и полное освобождение от политической идеологии. (Нет у России исторически важного опыта протестантской морали!)

Местный тип хозяйствования. Интерес к местным возможностям. Смелое возвращение к пропущенным этапам экономико-технического развития – к развитию местной сети дорог, включая узкоколейные, коневодство.

Думаю: у казенного сельского хозяйства будущего нет .

7–8 мая

В Москве прошла 2-я Конференция представителей независимой печати. В коммюнике конференции говорилось: представители независимых периодических изданий Москвы, Ленинграда, Риги, Куйбышева и Пскова констатируют, что, «несмотря на провозглашение режимом свободы гласности, мы лишены прав эту свободу реализовать. Считаем назревшим создание общественных структур, способствующих обмену независимыми изданиями и информацией об их работе, создание архивов, библиотек и каталогов самиздата, а также учреждение общей юридической службы, действующую в интересах независимых изданий».

Эта встреча интересна тем, что решение гражданских проблем участники конференции видели в изменении государственной правовой системы, которая обходит стороной политидеологию как явление частного порядка.

18 мая

Исполком Ленсовета утвердил «Временные правила о порядке проведения собраний, митингов, шествий и т. д.».

Общее собрание на Форуме ДК Связи. Тема «Дамба».

Е. Зелинская выдвинула кандидатом на пост руководителя Эпицентра П. Кожевникова.

(Еще одно исполнение моей старой идеи: «Нам нужна хотя бы одна парикмахерская, которая выдвинет своего кандидата в Верховный Совет, чтобы проверить всю нашу избирательную систему».) Выдвигали меня и Адамацкого. Мы взяли самоотвод… А в это время до городских властей доходит «Меркурий». Андреева с Чепуровым и Сусловым вызывают в обком. Им устроен разнос: клуб вышел за пределы границ – занимается нелитературными делами, создает партию, стоящую над всеми организациями, и пр. Либо клуб должен отказаться от «Эпицентра», либо СП – от клуба. В этот же день я объяснялся с Андреевым. Я говорил, что в состав Совета входят только группы, имеющие учредителей.

Культурное движение с начала своего зарождения было заряжено экспансивной энергией маргинальных групп и кружков, способных к осмыслению причин своего положения в обществе и осознающих свою историческую неслучайность. Клуб-81 воспринимался властью как произведение социального авангарда/арьергарда. Маргинализация в этом случае была шагом к индивидуальной свободе, уже имевшим место в истории культуры.

Поэтому неудивительно, что клуб привлекал не тем, что здесь можно чему-то поучиться, а тем, что здесь всегда открыта дверь, ни у кого не спрашивают, кто ты такой, кто тебя послал, зачем явился. Садись и слушай, задавай вопросы, убедись: свобода возможна – не бойся быть свободным. Как у Тарковского в «Зеркале»: у подростка, не умеющего говорить, требуют: «Говори! Говори!..»

Выдержки из перевода статьи Салли Лэйрд «Литература в СССР – что изменилось?» (сокращенный перевод статьи из журнала «Index on Censorship»).

С. Лэйрд провела в Москве и Ленинграде две недели, встречалась с писателями и редакторами газет и журналов. Ее интересовало, насколько изменилось в стране положение литераторов в условиях объявленной гласности. Посланец западного мира увидела то, что переживала вся Россия, сделав первые осторожные шаги от тоталитаризма к свободному плюралистическому обществу. «Разумеется, нет ничего нового для русского интеллигента в этом шизофреническом состоянии двуязычия, что и было его определяющей характеристикой. В связи с этим границы между официальным и неофициальным, между интеллигенцией и бюрократией стали постепенно размываться… Интеллигенция у власти? Пока неясно вырисовывается столь странный призрак».

Лэйрд неуверенно писала о шестидесятниках, выходцах из десятилетия хрущевской «оттепели», которых мы называем проскочившими: с одной стороны, их приняли в Союз писателей, их сочинения публиковали, но почему они так мрачно говорят о своем прошлом – этого ей было не понять. «Можно не сомневаться, – пишет журналистка, – что новоявленные сторонники гласности объявят себя самыми рьяными ее приверженцами», и объявят, «что советская культура не должна стать жертвой таких чуждых ей явлений, как рок-музыка или искусство, взывающие к необузданным инстинктам…» Редактор журнала «Москва» Алексеев на вопрос, будет ли журнал печатать Бродского, заявил: «Бродский – не поэт… К тому же не русский».

Главка «Клуб-81» написана Лэйрд со слов Кривулина. По его словам, «нас (то есть членов клуба. – Б. И.) так или иначе заставили объединиться». (Если говорить о часовщиках, о нас, организаторах нелегальных конференций культурного движения, к идее клуба привела потребность в помещении, в котором мы могли бы собираться, общаться, объединиться для коллективной самозащиты, расширить возможности встреч с читателями.) Бедный Кривулин под угрозами ГБ отказался от выпуска журнала «Северная почта», часовщики ни от чего не отказывались и стали ядром Клуба-81. В первый состав правления предложили войти редакторам журнала «Обводный канал», Н. Подольскому из круга Кривулина и вступить в клуб В. Долинину, который был на мушке у КГБ.

Кривулин упомянул в беседе самиздатский журнал «37», не выходивший уже шесть лет, и «Обводный канал», но не назвал «Часы». Умолчал, что с момента своего образования клуб стал центром культурного движения Ленинграда, что ни один журнал не был запрещен, что выпускать их члены клуба стали в два раза больше, открыто проводились весенние и осенние конференции, что правление клуба потребовало возвратить поэту изъятые у него во время обыска тексты и протест возымел свое действие.

Честолюбие Кривулина пошло в ущерб его чести. Он явно оговорил клуб и исказил общую ситуацию. «Это была самая пессимистическая интерпретация политики Горбачева из всех, с какими мне приходилось сталкиваться», – писала Лэйрд. При сравнении столицы с Ленинградом у нее сложилось впечатление, что «подполье больше нравится Кривулину» и это свойственно ленинградцам (!), но не москвичам Дмитрию Пригову и Владимиру Сорокину, тогда как те же Пригов и Сорокин навещали наш город, зная что в Клубе-81 их ждет доброжелательный прием, будут чтения, вопросы и дискуссии.

Репортаж С. Лэйрд верно отразил атмосферу первых лет гласности, когда разоблачительные публикации и заявления правительства многим представлялись провокациями. В ответах на ее вопросы люди оговаривают условия своей личной безопасности.

Вот реплики дословно.

Молодой писатель: Вы мне звоните с телефона-автомата?.. А я уж подумал, что из гостиницы!

Известный поэт: В нормальной стране, конечно, многие из этих людей не стали бы писать стихи, а занялись бы чем-то более разумным – частным бизнесом, наконец. Только не говорите, что это я вам сказал.

Поэт: «Index on Censorship»? Что-то мне не хочется появляться в журнале с таким названием. Да и рискованно…

Писатель: Главное, что следует подчеркнуть, – мы действительно поддерживаем Горбачева, потому что ему необходима любая поддержка…

План на сентябрь

Напоминаем: принимаем членские взносы за первое и второе полугодие.

3.09. Правление: ситуация и планы с «Кругом-2», 19.30.

12.09. Экология: «Дельта» 95 , 14.00.

23.09. Поэзия: общее чтение: новые стихи, 20.00.

(Прочая информация по секциям.)

Октябрь 1987 года

Совещание редакторов и представителей независимых изданий Ленинграда, Москвы и Риги

План клуба на октябрь

Поэзия:

9. Вечер сатирической поэзии. Читают В. Гаврильчик, Е. Макаров, В. Уфлянд, Э. Шнейдерман. Поэзия «Красного щедринца». Читает С. Завьялов. Отв. Иванов.

14. Новые стихи читают О. Бешенковская, З. Эзрохи, А. Илин. Отв. Шнейдерман.

28. Вечер памяти поэта Роальда Мандельштама. Воспоминания, чтение стихов. Вечер ведут Н. Подольский, С. Коровин.

Проза: 21-го читает А. Бартов. Отв. Адамацкий.

Критика: 26-го продолжение лингвистического семинара В. Кушева. Отв. Бутырин.

Переводы:

Новые переводы в 13-м номере «Предлога». Ведут С. Хренов, С. Завьялов.

Правление проводит открытые заседания 16-го и 28-го.

Начало мероприятий – 19.30.

24–25 октября

На Петра Лаврова состоялось совещание редакторов и представителей независимых изданий Ленинграда, Москвы и Риги: «Бюллетень христианской общественности», «Бюллетень московского клуба „Перестройка“», «Бюллетень СМОТ», «Бюллетень Федерации социалистических общественных клубов», «Бюллетень клуба „Община“», «Вестник Совета по экологии культуры», «В полный рост», «День за днем», «ЛЕА», «Меркурий», «Митин журнал», «Обводный канал», «Петербург», «Поединок», «Предлог», пресс-агентство «СМОТ», «Третья модернизация», «Точка зрения», «Часы», «Экспресс-Хроника». Во встрече принимали участие представители клубов «Дельта», «Аделаида», «Община», «Свидетель», Клуб-81, ТЭИИ, московского и ленинградского клубов «Перестройка».

Были приглашены представители официальной печати: корреспонденты газет «Известия» – Ежелев, «Литературная газета» – В. Голованов, «Смена» – Д. Запольский, журналов «Сельская молодежь» – К. Сочнев, «Аврора» – А. Цеханович, «ЭКО» – П. Филиппов, от горкома ВЛКСМ – С. Пилатов.

ПЕРВОЕ ЗАСЕДАНИЕ, 24 октября

Елена Зелинская (журнал «Меркурий») так объяснила цель встречи: «Сегодня, когда мы наблюдаем, что для многих авторов самиздата открылись возможности печататься в официальной прессе, число самиздатских изданий увеличивается. Давайте определим задачи неофициальной печати во время перестройки».

Кирилл Бутырин: «Редакция „Обводного канала“ не считает возможным заниматься политической деятельностью ни в период застоя, ни в условиях перестройки, потому что считаем, что говорить полуправду… это еще хуже, чем говорить ложь. Тем не менее мы, следуя известному завету русской философии, – за целостное мировоззрение, за целостную личность, воля которой, мысль и чувство пребывают в единстве. Мы с надеждой смотрим на возникшие самиздатские общественно-политические журналы… Если пресса должна быть зеркалом общественного мнения, то не проще ли дать общественному мнению выплеснуться на страницы газет и журналов без посредников?

Культура, религия, нация, бытие – вот ценности, которым старается служить наш журнал».

Михаил Талалай (редактор журнала «Вестник Совета по экологии культуры»): «„Вестник“ более оперативен, чем городская печать, многие темы он поднимал до того, как они находили отражение в официальной прессе, например вопрос о возвращении исторических названий, проблемы сохранности кладбищ, церковных памятников».

Выступающий поразил собравшихся количеством периодических изданий, выходивших в дореволюционном Петербурге: «До 1914 года выходило 47 газет, в том числе такие, как „Против течения“, „Газета чиновника“, „Утро России“, существовала газета „Голос Москвы“. Издавались 12 библиографических, военных – 17 (среди них „Вестник русской конницы“), 6 журналов, посвященных воздухоплаванию, в том числе журнал „Летун“, детских – 9, исторических – 2, коммерческих – 24, литературно-художественных – 72, медицинских – 37, журналов мод – 12, музыкальных – 7, научных – 53, педагогических – 16, религиозно-нравственных – 21, спортивных – 12, театральных – 6, технических – 37, юмористических – 7, кроме того, издавались журналы на других языках: 2 – на еврейском, 1 – на литовском, 9 – на немецком, 1 – на польском, 1 – на татарском, 1 – на финском, 2 – на эстонском, 4 – на французском… Всего – 438 журналов… Все эти журналы пришли в упадок лишь в начале 30-х годов».

(Удивляться не приходилось – идеальному тоталитарному государству нужен вообще один журнал, один автор, одно фото на развороте, а его жители, рьяные на него подписчики, издают свои неофициальные журналы, машинописные и рукописные, призывающие всех подписываться на главный журнал.)

Я рассказал о журнале «Часы», о мотивации издания:

«К середине 70-х годов сформировались независимые писатели, которые могут составить славу нашей литературы, но они чувствовали себя совершенно ненужными обществу, более того, власть пыталась их убедить в том, что они не только не нужны, но и опасны для общества. Люди впадали в депрессию, эмигрировали… В этой ситуации я считал, что нужно создать микромодель нормального общества. Писатель должен почувствовать, что он нужен обществу, что есть журнал и люди, которые хотят публиковать и читать его вещи, что, кроме него, есть другие литераторы, – уже одно это изменит одномерную и безнадежную картину мира.

Второе: в наших условиях журнал должен быть спокойным, спокойствие – эта та атмосфера, в которой нуждается пишущий человек, он верит, что издатель не подставит его под удар. Нужно было готовиться к бегу на длинную дистанцию. „Часы“ спокойно пережили политические заморозки. Сам факт существования журнала легализировал культурное движение, показывая его преемственность и закономерности его развития. Авторы создавали тексты, тексты находили читателя, и те и другие вместе с журналом создавали новую среду, среда – новую культуру.

Третье: журнал должен принадлежать всему культурному движению, а не какому-то кружку лиц. Он был и остается открытым всем веяниям независимой гуманитарии – критикам, историкам, философам, художникам».

Я сказал, что к критическому осмыслению нашего общества сейчас примкнули государственные издания. «Но нужно понять, что до тех пор, пока в нашем обществе не сформируются личности нового культурно-этического типа, исполненные личного достоинства, с независимыми суждениями и способностями противостоять государственному унифицированию людей и манипуляции ими, мы будем строить общество на песке. Мы можем и должны передать современникам свой опыт противостояния казенщине, неправедному насилию, сохранять присутствие духа в самые мертвые годы».

Елена Зелинская аргументировала необходимость существования самиздата. «Те огромные запасы идей, мыслей, информации, которые накопились в обществе в годы безмолвия, невозможно реализовать через скуднейшее количество официальных изданий… Да, я знаю, я могу напечататься в „Литературной газете“, но надоело быть просителем, надоело знать, что твой материал обкромсают, что ты не вправе распоряжаться своей информацией, своими мыслями. Хочется самому делать свое дело». Зелинская возразила против изданий, в которых все содержание свалено в кучу. «Журнал, раздираемый противоречиями, – это не „гласность и демократия“, а отсутствие собственной позиции». «Плюрализм изданий – единственная возможность обеспечить одну из важнейших конституционных свобод – свободу слова».

Корреспондент газеты «Смена» Дмитрий Запольский убежден, что в новых условиях настало время для новых взаимоотношений официальной и неофициальной печати. В неофициальной он видит разнообразие точек зрения и форм подачи материалов, хотя тираж одной «Смены» превышает тираж всей оппозиционной печати города. Он признал, что в его среде встречаются коллеги, которые пишут с конъюнктурной оглядкой, и тем не менее «Смена» готова публиковать материалы от неофициальных групп и авторов, «хотя работа с любым самиздатским изданием – колоссально тяжелая работа, к которой официальные журналисты не привыкли. И самое лучшее, чтобы ваши материалы пришли к нам».

Выступление Запольского часто прерывалось вопросами. Он отказался конкретно обсуждать проблемы, которые ветераны самиздата будут ставить до тех пор, пока они не будут решены.

В. Сквирский (Москва, журнал «Поединок»): «Мы пишем о людях, которые годами не могут восстановиться на работе, которых держат в психушках по политическим причинам. Тех, кто размножает наши материалы, преследуют не по политическим, а по уголовным статьям за использование государственного ксерокса и казенной бумаги. В нашей редакции – Л. Волохонский, отсидевший два срока, сам я отсидел четыре, В. Борисова выдавили в эмиграцию».

Редактор «Экспресс-Хроники» Александр Подрабинек (Москва) в начале своего выступления поздравил питерцев с вручением Нобелевской премии Иосифу Бродскому. Затем отметил, что «Экспресс-Хроника» заняла место известной правозащитной «Хроники текущих событий», чьи издатели были репрессированы. В условиях перестройки «Хроника» продолжила распространять по Союзу информацию, которую если государственное издание и публиковало, то обязательно исказив и переврав. 100 экземпляров «Хроники» рассылается по 30 городам, используется в передачах «Голоса Америки» и радио «Свобода». «Мое обращение в Моссовет о создании кооператива было отклонено: „Ваше рассуждение о гласности не основано на марксистско-ленинской философии“, – был ответ».

Петр Филиппов (журнал «ЭКО», Ленинград) рассказал, что, несмотря на освобождение Горлита от цензурного досмотра социально-экономических материалов, это учреждение продолжает вмешиваться в их публикации. Сообщил, что готовится закон о праве каждой группы зарегистрировать свою организацию и выдвигать своих кандидатов на выборах, а свободу печати ограничивать лишь статьями конституции.

К. Сочнев (корреспондент газеты «Сельская молодежь») сказал, что видит задачу самиздата в том, чтобы подготовить общественное сознание к восприятию тех идей, ради которых мы готовы пойти на любые лишения. «Мы можем противопоставлять издательские политики, но не личные отношения официалов и неофициалов, так как мы все служим демократической идее. В этом заключается плюрализм».

Дмитрий Волчек («Митин журнал», Ленинград) представил свое издание как литературное, филологическое, ориентирующее на левую литературу. Журнал по объему конкурирует с такими официальными ленинградскими журналами, как «Нева» и «Аврора».

«Литература новаторская, авангардистская рассматривается как политически нелояльная, а лояльной навязаны эстетические нормы столетней давности. Или возьмем статистику официальных переводов. В переводах с английского на первом месте стоит Джеймс Олдридж, которого не знают ни английские филологи, ни читатели, его в Англии не печатают, а у нас издают огромными тиражами. Те книги, которые на Западе ценят и издатели, и читатели, до нашего читателя не доходят, их у нас читают в самиздате». Волчек сказал, что журнал уделяет большое место архивным публикациям.

На вопрос, как самиздату решить свою острейшую проблему – тиражирования изданий, Волчек ответил: «В частном владении должна находиться копировальная техника. Я не требую, чтобы государственные типографии печатали мой журнал. Нужен только закон, по которому, например, можно привезти ксерокс из Америки, и я буду размножать тексты дома».

Александр Сержант (редактор журнала «Третья модернизация», Рига): «Я раньше сам работал в газете и хорошо понимаю, о чем говорил представитель „Смены“. Такие речи я слушал в редакции с утра до вечера. Нас призывают превратиться в лоббистов, но из этого ничего не выйдет». Затем он ответил на вопросы присутствующих. Сказал, что журнал русскоязычный, латышские коллеги еще не преодолели свой страх перед властью. За восемь месяцев вышло два номера. От многих вопросов Сержант отделывался шутками. «Правда, что в Риге скоро состоится правозащитная демонстрация?» – «По этому вопросу обращайтесь к нашему руководству, в „Голос Америки“. Как они скажут, так мы и сделаем…» (Смех.)

Сергей Хренов (журнал «Предлог», Ленинград): «„Предлог“ – уникальное издание, это единственный в СССР самиздатский журнал, который полностью посвящен переводам. За три года вышло 13 номеров. Основные рубрики: „Изящная словесность“, „Поэзия“, „Проза“, „Театр“, „Изобразительное искусство“, „Кинематография“, есть раздел „Хрестоматия“ (посвященный основателям современного искусства) и „Иные традиции“…»

В. Гурболиков (Москва) рассказал об издании двух бюллетеней: «Община» публикует материалы общественно-политического и исторического характера, о малоизвестных социалистических учениях немарксистского плана, бюллетень «Свидетель» будет впредь заниматься оперативной экспресс-информацией.

Лев Волохонский (информационное агентство «СМОТ», Москва) сообщил, что из Америки приехал советский эмигрант Гольдфарб, друг Дж. Сороса. Он просил передать об организации Соросовского комитета, который будет рассматривать некоммерческие предприятия, культурные программы с целью их финансирования.

ВТОРОЕ ЗАСЕДАНИЕ, 25 октября

Р. Астахов (журнал «В полный рост», орган Ленинградского отделения Всесоюзного социально-политического клуба (ВСПК)) сказал, что его журнал близок по стилю к московским журналам «Точка зрения» и «Община», рассчитан на распространение в группах КДД и сриде членов ВСПК. Объем – 25 страниц. Выходит один номер в месяц. Главная проблема – трудности тиражирования.

Сергей Пилатов (заведующий сектора досуга ленинградского РК ВЛКСМ): «Поскольку любая творческая инициатива необычна, ей приходится пробиваться с большими сложностями, и все-таки многое уже делается. Например, в Ленинградском дворце молодежи впервые состоялись устные выпуски двух самиздатских журналов „Рокси“ и „РИО“, которые считались самыми экстремистскими».

Валерий Трубицын (редактор журнала «Петербург») отметил, что совместное участие в первом дне заседаний официалов и самиздатчиков создало представление о состоянии той и другой прессы. Художники боролись за право выставлять нетрадиционную живопись и добились этого, теперь нужно добиться перемен в области слова. «Меня поражает сытое самодовольство творческих союзов, в частности Союза писателей. Я думаю, что главные события у них впереди». О журнале «Петербург» сообщил, что только что вышел первый номер объемом в 150 страниц. В состав входит как публицистика, так и художественные произведения.

Александр Огородников (редактор «Бюллетеня христианской общественности», Москва): «Мы сообщаем о церковной жизни в СССР, помещаем материалы о ее положении, о будущем Церкви в нашей стране. Поскольку Русская православная церковь молчит, нам пришлось взять инициативу в свои руки. Есть положительные последствия – некоторые советские газеты начали осторожно касаться проблем, которые мы освещаем. „Московские новости“ и „Литературная газета“, в частности, сообщили о явлении Богородицы в селе Грушево».

Отвечая на вопросы участников встречи, Огородников рассказал, что в издании журнала принимают участие священнослужители. На вопрос: «Намечаются ли какие-нибудь перемены в положении Церкви и верующих в СССР» – ответил: «Мы составили свой проект о необходимости нового закона. Есть косвенная реакция: на Венской встрече советские представители говорили, что РПЦ получит статус юридического лица, будет позволено религиозное воспитание в воскресных школах, облегчение процедуры регистрации общин. Запад хочет получить разрешение на массовую засылку в СССР адаптированной и иллюстрированной Библии для детей».

Б. Дубров (редактор «Ленинградского еврейского альманаха») рассказал, что журнал издается шестой год, вышло 14 номеров. Материалы связаны с историей евреев в России. В последних номерах помещены статьи об отношениях журнала к обществу «Память» и переписка Астафьева с Эйдельманом. Объем – 90 страниц, тираж – 100 экземпляров.

Алексей Зверев (редактор журнала «Точка зрения», Москва): «Журнал издается с марта 1987 года группой московских интеллигентов социалистического направления. Часть из них объединились вокруг клуба „Перестройка“. Мы работаем в направлении создания плюрализма в нашем обществе. Для этого мы хотим работать не в оппозиционном самиздате, а найти полуофициальную платформу, на которой могли бы выступить правозащитники.

Дело в том, что многие правозащитники сейчас не хотят себя так называть. В отличие от клуба „Перестройка“, мы взяли на себя задачу налаживать отношения с различными группами правозащитников. Вышло два номера журнала, объем каждого – 60 страниц. Мы обращаемся к советской интеллигенции, которая поддерживает перестройку. Мы стараемся вести с властями цивилизованную полемику».

Николай Хромов (редактор журнала «День за днем», Москва): «Это скорее не журнал, а бюллетень группы „За установление доверия между Востоком и Западом“, которая существует с 1972 года, бюллетень выходит с января 1987 года. Журнал выходит раз в месяц тиражом в 30 экземпляров. Мы освещаем не только деятельность группы „Доверие“, но и всего независимого пацифистского движения в СССР. Пока наши публикации носят информационный характер, но планируем публиковать публицистику против милитаризма, милитаризации советского общества и системы военно-патриотического воспитания, против войны в Афганистане. Наша постоянная рубрика – „Узники мира“: о людях, лишенных свободы за их борьбу за мир. Рубрика „Молодежная контркультура“ освещает проблемы пацифистского движения, раздел „Поверх границ“ – о сотрудничестве посредством мирных акций с мирным движением других стран (польский „Свободный мир“, „Хартия-77“ в Чехословакии, „Мир“ в ГДР и др.)».

В заключение выступил Юлий Рыбаков, рассказавший о деятельности Товарищества экспериментального изобразительного искусства, ознакомил с документами Инициативной группы содействия созданию мемориала памяти жертвам сталинизма.

Заключительное коммюнике встречи редакторов и представителей независимых изданий

Мы, редакторы и представители 17 независимых периодических изданий Ленинграда, Москвы и Риги, настоящим коммюнике подводим некоторые общие итоги встречи.

Мы считаем нашу встречу в Ленинграде 24–25 октября полезной как для нас, так и для судеб независимой печати в стране.

На встрече выявились различия в позициях и оценках по вопросам культуры, политики, религии у различных изданий.

Мы считаем это не только естественным, но и полезным, даже необходимым условием плюралистического общества, каким мы и хотим видеть то общество, в котором распространяем наши издания. Однако при всех наших различиях мы выявили и то, что нас объединяет.

Мы все испытываем затруднения одного характера при распространении свободного печатного слова. Эти затруднения вызваны во многих случаях негативным отношением к нам со стороны государственных органов и неопределенностью или несовершенством законодательства. Мы считаем необходимым, чтобы государственные учреждения признавали за каждым независимым изданием права юридического лица. Мы должны иметь возможность регистрироваться в качестве кооперативов или каких-либо других общественных организаций. Это даст нам правовой статус, необходимый для стабильного и успешного функционирования.

Редакторы и сотрудники независимых изданий заняты работой, которая по своему объему и общественному значению не уступает работе в государственных учреждениях. Поэтому социальный статус людей, выпускающих независимые издания, должен быть официально признан государством, и эти люди должны быть надежно защищены законом от обвинений в тунеядстве и преследований. Кооперативная или какая-то иная хозрасчетная форма организации независимых изданий не только позволит вести достойное существование этим изданиям и их сотрудникам, но и покажет общественную полезность нашего труда.

Признанный за нами правовой статус позволит вести организационную и хозрасчетную деятельность на основании правовых норм.

Мы, участники ленинградской встречи редакторов и сотрудников независимых изданий, пришли также к общему мнению о необходимости открыть для всех желающих широкий доступ к множительной технике. Только это по-настоящему способно обеспечить реальную и практическую свободу печати в стране.

Предстоит обсуждение закона о печати. Мы считаем, что проект закона должен быть вынесен на широкое обсуждение общественности. При принятии закона должны учитываться мнения независимых издателей. В официальной печати должны быть опубликованы альтернативные проекты и обсуждения закона о печати.

Мы все надеемся, что наше сотрудничество продолжится. Мы считаем его целесообразным и многообещающим.

Коммюнике подписали все участники встречи, кроме официалов, которые в заседании второго дня участия не принимали.

Сохранившийся отчет об этой встрече показал, что все промежуточные проблемы свободы слова и публикаций – за семь лет до принятия новой Конституции – были Клубом-81 поставлены. Более того, были разработаны документы, предусматривающие правовые принципы тех плюральных взаимоотношений, на которых основывается культурная политика в демократических странах, предложены организационные модели и технические средства. Левый фланг культурного движения объединился с общественно-политическим Ленинградским народным фронтом и вплотную подошел к идеологической границе, которую обороняли КГБ, судебная система, милиция, весь бюрократический аппарат, включая «творческие союзы», и пирамида бесчисленных партийных организаций, насчитывающих около 19 миллионов членов, – вскоре эти миллионы людей ощутят, как из-под их ног уходит земля. Пройдет еще год – и из КПСС начнут уходить. Им не нужно будет прятаться, их не станут судить, лишать работы за «идеологию», расправляться за иные политические воззрения.

На Петра Лаврова все больше встречаешь незнакомых людей. Как правило, это молодые люди 23–25 лет без собственных планов, но с большими ожиданиями. «Эпицентр» принимает их, но от этого не становится массовой организацией. Я меньше стал заниматься делами клуба. Секции не требуют вмешательства, организацию выступлений на стороне берут на себя либо сами выступающие, либо наш менеджер Игорь Смирнов. Просьбы групп предоставить им возможность провести собрание в помещении клуба решаются просто: вспоминаешь план работы на этот месяц и соображаешь, кому можно поручить ключ и проследить за порядком, если сам будешь отсутствовать. Журналы стали требовать больше работы – в «Часах» увеличилось число материалов, связанных с культурным движением, «Красный щедринец» стал выходить чаще.

Пытаюсь убедить коллег, что нам необходима большая организация, ибо такие лоскутные организации, как КДД, работают по своим частным программам, своими частными силами.

Из моего дневника:

1. Только в большой организации можно преодолеть синдром «малых групп».

2. Только большая организация может обрести большой общественный вес.

3. Только большая организация способна в городских условиях осуществлять масштабные значимые акции.

4. Только в большой организации мы создадим этику и правила, необходимые для идеологической терпимости, для свободной конкуренции идей, научимся формировать общие позиции, представляющие интересы организации в целом.

5. Только в большой организации мы можем научиться мыслить широко и на уровне общенациональных проблем.

Создание большой организации позволит нам сознательно подойти к проблемам, разделяющим нашу только что родившуюся общественность, сознательно решать их, понимая, что новый мир, который мы будем строить, должен вместить всех – все нации и верования, все вкусы и устремления, и в этом строительстве расти масштабно и духом, и мыслью. Только в большой организации мы можем преодолеть свои амбиции – и начать служить общему делу. Группы, которые готовы принять участие в борьбе за большую организацию, будут приняты в «Эпицентр».

6. Только в большой организации общественность сможет опереться на интеллектуально выдающиеся и профессиональные силы.

7. Только в большой организации можно преодолеть тенденции к элитарности и узости.

22 октября стало известно, что Бродскому присуждена Нобелевская премия. Эта весть за считаные минуты обошла всех участников культурного движения. Словно в мире, в котором мы жили, исторический суд установил высшую справедливость. Мы выросли в своих глазах, и жалкими стали наши всесильные противники. Немедленно последовало предложение: провести по этому поводу торжественное собрание в Клубе-81.

План мероприятий на ноябрь

Поэзия:

13 – Группа «Сенатская площадь»: Татьяна Никольская, Алексей Попов, Иван Беззлобнов (отв. Илин).

18 – Вечер, посвященный Иосифу Бродскому (отв. Шнейдерман).

21 – Творческий вечер Виктора Кривулина. ДК Ильича (отв. Смирнов).

25 – выступают Дмитрий Григорьев, Борис Пузыно, Денис Москвин (отв. Шнейдерман).

Проза:

11 – читают А. Михайлов и Л. Бабанский – гости клуба (отв. Адамацкий).

Критика:

3 – обсуждаются темы работ наших критиков. Выступают А. Шуфрин, Г. Беневич, Б. Иванов (отв. Бутырин).

Иные мероприятия:

16 – Редакция и поэты. О прохождении рукописей в издательстве «Советский писатель» – Елена Игнатова.

Сценарий и писатель: в гостях редактор сценарного отдела Ленфильма Е. П. Шмидт.

28 – «Дельта» и «Дамба». Сообщения, опыт, планы (отв. Кожевников).

18 ноября клуб переполнен. Чувствовалось, что это событие так или иначе коснется всех нас. Выступили Э. Шнейдерман, В. Беломлинская, Я. Гордин, Б. Иванов, В. Кривулин, В. Уфлянд и другие.

Собрание открыл Эдуард Шнейдерман. Он с подробностями рассказал о суде над поэтом, расколе литературного сообщества на слуг системы и защитников независимого стихотворца. В истории советской литературы не было такого мужественного противостояния, в которое оказались бы вовлечены ученые-филологи и газетчики, юристы и литературная молодежь. Власть наносила подлый удар: ей не нужна литература, не обслуживающая ее интересы, она буквально обесценивала творчество, обрекая непечатаемого литератора на нищету. «Этот суд останется заметным моментом если не всей отечественной литературы нашего времени, то уж ленинградской наверное».

Шнейдерман рассказал об истории неосуществленного издания сборника Бродского «Зимняя почта», так напоминающую историю публикации сборника «Круг». За полтора года книга получила семь рецензий, все рецензенты сходились на том, что книгу нужно издать. Еще через год издательство заговорило о заключении договора. Прошло еще полгода – и в публикации книги было отказано. «То же самое было задумало с „Кругом“, но рецензия Хренкова лишь на время парализовала движение сборника». Шнейдерман процитировал из записки Бродского в редсовет издательства «Советский писатель»: «Я не собираюсь устраивать ночь длинных ножей, да и вообще поднимать гвалт вокруг этого дела. До сих пор я – так или иначе – но вполне обходился без изобретения Гутенберга».

О встречах с Бродским рассказали прозаик Анатолий Михайлов, филолог Татьяна Никольская.

Виктор Кривулин говорил о том, как повлиял Бродский на творчество и духовное становление поколения шестидесятников. «Если мы теперь думаем о рубеже 1950-х–1960-х годов, водораздел между либералами и консерваторами кажется чемто очевидным… С одной стороны – носороги-сталинисты, которые травят все живое и свежее в литературе, с другой – либеральная интеллигенция, которая ценой собственного благополучия защищает все новое и необычное. Но перед моими глазами такая сценка: Бродский вышел на эстраду и начал читать, а точнее, выкрикивать, петь, задыхаясь и дрожа в конвульсиях, „Еврейское кладбище“.

И вот реакция тогдашней либеральной интеллигенции: то ли Давид Яковлевич Дар, впоследствии исключенный из Союза писателей, то ли Глеб Сергеевич Семенов, учитель и наставник всех более или менее заметных ленинградских поэтов, – оба срываются с места с криком: „Уберите хулигана!“ Скандал был как-то мгновенно замят… А что же собственно произошло? Зал разделился надвое – не по принципу либералы – консерваторы, а какой-то иной, новой черте… В зале были те, кто услышал новую, свою музыку, – и те, кто не просто остался к ней равнодушен, но воспринял ее как нечто враждебное, ненавистное, чуждое».

Кривулин сопоставил Бродского с Пушкиным как поэта великого, «но если величие второго из них… содержательно, сущностно, то величие первого есть прежде всего воля к величию, постоянное отстаивание права человека быть великим – независимо от содержания творческой работы». «Устойчиво звучит в его поэзии одна нота – тема собственной избранности, тема собственной судьбы, и здесь он способен предвидеть, но предвидеть лишь то, что произойдет с ним самим».

Кривулин говорил: «Мы воспринимаем Бродского как русскоязычного поэта, забывая о том, что он занимает в литературе ХХ века то же место, которое Пушкин занимал в литературе прошлого века… Пушкин называл себя… „министром иностранных дел“ русской словесности… Специфика Бродского в том, что он адаптирует для русского советского читателя достижения новой англоязычной поэзии (Одена, У. Б. Йетса, Элиота). Здесь его самые мощные поэтические прорывы. Именно Бродский расширяет горизонт русского поэтического слова, насильственно суженный к пятидесятым годам до состояния Твардовского и Маршака…»

И наконец, эгоцентризм поэзии Бродского и эмиграция, обусловленная в большой мере драматическими событиями в его жизни, – и «пути новой отечественной поэзии разошлись»… «Зимой 64-го года, после распространения стенограммы процесса, сделанной Фридой Вигдоровой, Бродский стал поэтом, который занял собственную нишу в истории русской поэзии, сам сделался историей… Я думаю, что сейчас, когда мы чествуем Бродского, когда говорим о Бродском… который удостоился Нобелевской премии, – мы на самом деле имеем в виду другого поэта – Бродского 60-х годов».

Я рассказал о тех моментах в своей биографии, когда судьба Бродского касалась меня. Был возмущен, когда узнал, что поэт арестован. Молодое поколение писателей в квартире прозаика Игоря Ефимова составляет протест, замечательная акция. Письма в защиту Бродского писали и известные ленинградские и московские литераторы. Власти должны были сократить срок его ссылки. Как в этой истории был слышен голос времени, так и в стихотворении поэта «Разговор с небожителем», где поэт возвращает свой дар Богу, я понял, что «со временем произошло что-то чрезвычайно важное и трагическое. Время оказалось связанным через судьбу поэта с бытием – с важнейшими значениями экзистенциального смысла». В повесть «На отъезд любимого брата» я включил притчу о том, что может случиться с человеком, «вышедшим из дома», – сочинил ее накануне встречи с Бродским. Один из вариантов притчи: человек слишком удалился от дома, чтобы в него вернуться. Иосиф внимательно выслушал мой пересказ и согласился с этим вариантом. Так и получилось.

Яков Гордин внес поправки в рассказы о Бродском почти всех выступивших. Его связывали с поэтом многие годы дружбы. Можно было почувствовать, насколько изменятся, углубятся наши знания и понимание поэта через несколько лет. Гордин закончил свое выступление рассказом о судьбах гонителей Бродского. Прокофьеву «это стоило не только поста, но и жизни, на перевыборном собрании выходили люди – и только что не плевали ему в лицо. Прокофьев сидел весь вечер красный, не поднимая глаз, а в перерыве снял свою кандидатуру, даже не баллотировался в секретариат… Вскоре он умер». Евгений Воеводин, представлявший на суде Союз писателей, «спивающийся, разлагающийся, ничтожный, подвергся остракизму и до конца жизни чувствовал это клеймо. Ну а Авраменко вообще был дурак набитый… Так где сейчас эти люди?.. А Иосиф Александрович – нобелевский лауреат, будет печататься в наших журналах».

Нобелевская премия Бродского – гонимого, преследуемого и признанного человечеством – просигналила о наступающем конце советской эпохи. Но будущее страны еще оставалось загадкой.

Ю. Новиков, размышления о причинах упадка клуба (письмо правлению Клуба-81).

«Что дает повод для таких размышлений?» – задает Ю. Новиков вопрос и перечисляет причины. В первые год-два интерес к клубным вечерам привлекал новых посетителей, не всегда клуб был в состоянии принять всех, – имелся в виду зал музея Достоевского. Литературные вечера украшали художественные выставки, выступления таких музыкантов, как В. Чекасин, Б. Гребенщиков, С. Курехин.

Незаинтересованность дирекции музея в дополнительной нагрузке, неприятности, связанные со случайной публикой, и выступления, «не выдержанные идеологически», лишили нас возможности пользоваться залом музея. В неприглядное помещение на Петра Лаврова, 5, респектабельный посетитель литературных и театральных вечеров не шел.

Отсутствует широкая информация о проводимых мероприятиях, «не было удовлетворено желание узнать, как выглядит эта самая неофициальная литература». «Концертное чтение прозы затрудняет ее восприятие». Новиков призывал каждое выступление снабжать комментариями, разрабатывать некоторые эпизоды сценически. Размещать объявления об авторских выступлениях на стендах в союзах писателей, композиторов, художников, в Университете, ДК имени Ленсовета и других учреждениях, завоевывать новые площадки. Предложил проводить обсуждения выхода в свет новых номеров журналов «Часы», «Обводный канал». Клуб должен расширить свои контакты с журналами и издательствами, а не ждать, когда они станут навещать нас, использовать все виды тиражирования и публикаций.

Причины, названные Новиковым, с одной стороны, выявлялись в сопоставлении с первыми годами существования клуба, замечательными тем, что наши совместные мероприятия с музыкантами и художниками дали возможность заявить о себе неофициальной культуре в широком объеме, что для многих горожан было откровением. И уже это обостряло отношения с музеем, а главное, для членов клуба были важнее не концертные выступления, а тесное профессиональное общение на заседаниях секций, на конференциях, а также проблемы публикаций, чем мы и занимались на Петра Лаврова. Мы были заинтригованы творчеством наших московских коллег; встречи с ними вызвали дискуссии, размещение их произведений в наших самиздатских журналах. Их выступления на Петра Лаврова «литовке» не подлежали, но вызвали раздражение у начальства. Что касается журналов, то у каждого из них был круг своих читателей,

На призыв к членам клуба устанавливать контакты с учреждениями культпросвета, журналами, газетами, издательствами я уже два года назад сформулировал ответ: это призыв учиться «ходить на цыпочках» по коридорам этих учреждений и выслушивать советы от людей, которые убили российскую литературу и продолжают давить в ней все живое. Ю. Новиков, невзирая на наш богатейший опыт, продолжал верить в Утопию-1. Он не сумел разглядеть, что аппаратная «перестройка» – не более того, что все стихийно возникшие в последние два года организации и группы должны получить управленцев от аппарата, методистов-воспитателей и т. д., что с такой подробностью описано в уставе московского клуба «Поэзия». Члены нашего клуба были свободны. Они сами научились договариваться о выступлениях в Культпросвете и разносить свои рукописи по издательствам.

План Клуба-81 на декабрь

9.12. Поэзия: вечер памяти А. Галича, исполнитель Л. Израэлит (отв. Илин).

14.12. Поэзия: в гостях молодые голоса.

16 . 12. Новости московские. Рассказывают В. Кривулин, Д. Волчек, Б. Иванов (отв. Бутырин).

21.12. Сатира в прозе. Читают И. Адамацкий, Б. Иванов, А. Бартов (отв. Смирнов).

24.12. Критика: клубы старого Петербурга. Выступает В. Герасимов.

25.12. Переводы: из книги эссе И. Бродского. Выступают П. Логинов, С. Хренов.

25.12. Встреча с представителями ТЭИИ, рок-клуба и других объединений.

Правление

ОБЩЕЕ ОТЧЕТНОЕ СОБРАНИЕ СОСТОИТСЯ 9 ЯНВАРЯ 1988 ГОДА

Напоминание: просим до конца декабря уплатить членские взносы.

Объявление

10 декабря – День прав человека, проводимый по инициативе ООН, поддержанный в СССР.

10 декабря в 19.30 в Михайловском садике состоится митинг.

Группа «За установление доверия между Востоком и Западом» призывает общественность Ленинграда поддержать митинг.

К освобождению и реабилитации всех политзаключенных СССР!

Вернуть в стране право на пацифизм!

Прекратить войну в Афганистане!

Предоставить право на инакомыслие!

Из моего дневника:

15 декабря

Приехал в Москву 12-го. Уверенности в том, что семинар дадут провести, не было. В портфеле вез почти всю прозу, которую хотел предложить московским журналам. Около дома С. Григорьянца на улице Гарибальди подошли два пенсионера спросить, почему Григорьянц не дает им читать «Гласность», ведь приходят люди, про журнал спрашивают. Я обещал передать их жалобы.

Доклады носили исключительно конкретный характер. Григорьянц – первый, кто говорил о «парадоксальности нашего времени». Мне повезло, что я выступал после него – кое-какие мои мысли с его мыслями перекликались. За стратегическую часть опасался, здесь я излагал принцип плюрализма: мирное завоевание культурного пространства страны независимыми издательствами, приводил примеры податливости власти стихии перемен. Читал быстро, кое-что пропускал. Получилось неплохо, аплодировали и хвалили.

Д. Волчек сделал прекрасное сообщение о цензуре по эстетическим соображениям. У меня осталось ощущение, что мы, ленинградцы, выступили с наиболее интересными мыслями…

На второй день было много иностранцев. Обсуждался проект профсоюза независимых журналов. Я сказал, что не считаю для себя возможным вступить в действительные члены Международного союза журналистов и тем самым обладать тем, чем не обладают мои коллеги. Григорьянц предложил издать дайджест советского самиздата с ориентацией на Запад. Дайджест я представлял иначе: отобрать лучшее из издаваемых журналов и распространить по стране, из этих материалов отобрать для иностранцев им интересное.

Григорьянц пригласил к себе домой. Грандиозная бутылка водки (из «Березки», наверно), компьютер , картины… Звонит человек с Ленинградского вокзала… Приходит. Из группы Могилевского от Богданова. Вестник недоволен – мы занимаемся одними разговорами, он завязан на уличные акции.

Между семинаром независимых изданий и Комитетом по правам человека нет ничего общего. Для предполагаемого мной объединения нужна более широкая, универсальная фигура.

13 декабря мы приглашены участвовать в мероприятии правозащитников. Хозяин оставил большую квартиру – уехал в Израиль. (Милиция долго блокировала помещение.) Собралось человек семьдесят. Иностранцы. Из Чехии. Общая дискуссия. Две тенденции – движение независимое и изолированное, и движение независимое, но находящееся в диалоге. По-видимому, стоило бы здесь прочесть «стратегическую часть» из моей речи у Григорьянца, но ее экземпляра у меня уже не было.

Выступил с идеей – необходимо создать организацию. Лев Тимофеев дал мне отповедь: в программу семинара не входит создание какой-либо организации. (Московские коллеги боялись провокаций.) Сказали: «Если человек выступает из Питера, обязательно заговорит об организации». (В Ленинграде не только говорили, – за два года в нем стало трудно встретить активного земляка, не примкнувшего к какой-либо организации или группе.) Все устали, а впереди еще 18 выступлений, большинство – импровизации. Выступали из Грузии З. Гамсахурдия и М. Костава. Больная Л. Богораз.

Резюме

К 1987 году прояснилась расстановка сил: если перестройка тонула в партийно-государственном аппарате, то быстрорастущая активность граждан страны – в основном служивые интеллигенты, в той или иной мере солидарные с правозащитными группами и участниками культурного движения, – поддержала горбачевский курс. При этом сдерживающую роль выполнил травматический опыт страны: ни правые, ни левые, ни анархисты не считали возможным обратиться к революционным приемам борьбы с бюрократией. Общество перестает бояться политического насилия государства, а государство – бояться общества. (Что не исключало риторику взаимного запугивания.)

Задача официальности: во всех областях поддерживать неизменность существующего порядка. Стремление общественности: быть собой для себя, сознавать свои проблемы и решать их в контексте общего будущего. Общественность не знает отчуждения, здесь личная заинтересованность не воображается, не подчеркивается, а является мотивирующей частью дела. В переходные этапы переустройства социальное равновесие обеспечивает историческая инерция.

Клуб-81 давно уже вышел за уставные рамки – как камни в море обрастают водорослями, становятся прибежищем для живых существ, так клуб стал прибежищем для десятка организаций и групп. Если секции музыки, театра, общество «Экология культуры» заносились в документы клуба, то теперь он стал органическим пристанищем для всех участников культурного движения: художников, экологов, групп «Спасение», «Бюро экологических разработок», «Совет по экологии культуры» – 1986 год, «Возвращение исторических названий», «Дельта» – 1987 год, Общество христианского просвещения, «За Народный фронт» – 1988 год. Клуб-81 привлекал уже тем, что для всех сторонников демократии держал свои двери открытыми.

Клуб оказался на острие исторического конфликта. Обращаясь к Ю. Андрееву, в секретариат ЛО ССП, к издательству «Советский писатель», в обком КПСС, со всей откровенностью разговаривая с П. Коршуновым, мы, со своим скромным сборником и клубом на Петра Лаврова, 5, в сущности, производили разведку системы на способность к конструктивной реакции на проблемы времени. Клуб добивался от аппарата исполнения уже прозвучавших обещаний, установок, призывов. Девиз «Не бойтесь – смена караула!» требовал открытости наших проблем и лишал наши действия политической агрессивности. Но мы ощутили себя вправе возлагать на власть ответственность за будущее.

Мы предложили власти платформу, которой она могла воспользоваться для компромиссов в сфере культуры. За два-три года диалога конфликт между властью и культурной оппозицией не достиг бы такой остроты – подготовил бы политиков с той или иной стороны, способных к интегральному мышлению.